КНИГА ТРЕТЬЯ: ПЕСОК И КОСТЬ
Пролог: Цена Бессмертия
Я жил. Не тужил. Моя воля была фундаментом, на котором стояло царство жизни и смерти. «Чёрный Кремень» пульсировал в такт моему дыханию, а «Шепчущая Пирамида» в Аменти была моим вторым сердцем. Я был мостом между мирами. Архитектор. Хранитель. Почти что бог.
Я ошибался.
Боги не ошибаются. А я ошибся. Я был слишком уверен в своей силе, в своей неуязвимости. Я парил так высоко, что забыл, с чего начинал — с шести лапок, цепляющихся за грязный камень в метро.
Сновидец Бездны был повержен, но не уничтожен. Его сущность, которую я попытался «перепрограммировать», оказалась вирусом, трояном, вшитым в самый код моей реальности. Он не атаковал стены. Он атаковал сами понятия, из которых эти стены были сложены.
Однажды, во время плановой синхронизации двух цитаделей, всё пошло наперекосяк. Связь между мирами, бывшая моим величайшим достижением, стала моей петлёй. Энергия Фундамента, текущая между «Кремнем» и «Пирамидой», внезапно обратилась вспять. Она не просто прекратила течь — она начала пожирать саму себя, создавая воронку аннигиляции.
Я пытался остановить это. Я был Волей. Я был Фундаментом. Но как можно остановить реку, если ты сам — её вода?
Последнее, что я ощутил, — это не боль. Боль была для существ с нервной системой. Это было… растворение. Разборка на атомы. Моё сознание, мои воспоминания, моя ярость дракона и упрямство таракана — всё было разорвано в клочья и утянуто в свинцовый водоворот небытия.
Я умер.
Снова.
Ирония? Нет. Закономерность. Даже архитектор не может вечно стоять на зыбком песке между мирами. Рано или поздно песок уходит из-под ног.
Всё, что осталось, — это ничто. И в этом ничто затерялась одна-единственная, упрямая искра.
Искра, которая отказывалась гаснуть.
Она не помнила, кто она. Она не помнила имён — Иван, Прусек. Она лишь помнила одно-единственное чувство.
Жажду.
Жажду выжить.
Глава 1: Пробуждение в Прахе
Сознание вернулось ко мне волной белого, обжигающего света. Не метафорического. Самого что ни на есть настоящего. Солнце. Палящее, беспощадное, висящее в мареве раскалённого донельзя неба.
Я лежал. Не на троне. Не в святилище. Я лежал на песке. Горячем, жгучем песке, который сыпался мне в… в то, что я сейчас осознал как свои глаза.
Тело. У меня было тело. Новое. Чужое.
Я попытался пошевелиться. Скрипучий, сухой хруст. Шесть коленчатых, тонких, как спички, лапок, покрытых хитиновыми пластинками цвета пыли и пепла. Две антенны, дрожащие на горячем ветру. Крошечное, сегментированное тельце, прижатое к земле.
Таракан.
Я снова был тараканом. Не драконовидным гигантом. Не аватаром. Обычным, пустынным тараканом. Тем, кого давят, на кого не обращают внимания, кто является последним звеном в любой пищевой цепи.
Паника, дикая и всепоглощающая, попыталась затопить моё сознание. Я заставил её отступить. Инстинкт, старый, как сама жизнь, взял верх. Выжить. Сейчас. Прямо сейчас.
Я поднял голову, точнее, переднюю часть своего тела. Песчаная буря только что утихла, и передо мной простиралась пустыня. Бесконечные дюны, волны застывшего золота под лазурным адом неба. Ни деревца. Ни воды. Только песок, солнце и ветер, несущий мелкие, колющие крупинки.
И на горизонте… город.
Не живой город с дымом из труб и криками торговцев. Силиконовый силуэт на фоне марева. Пирамиды, обелиски, развалины стен. Всё — в оттенках охры, песка и тени. Мёртвый город. Город-скелет.
И оттуда шёл зов.
Не звук. Не свет. Вибрация. Низкочастотный гул, который я чувствовал не ушами, а всем своим хитиновым существом. Он резонировал с той самой искрой, что осталась от меня. Он был похож на эхо моего старого Некротического Кристалла, но… иным. Более древним. Более сухим. Более жадным.
Этот зов был единственным, что имело значение в этом мире смерти. Он был точкой на карте. Целью.
Я сделал первый шаг. Одна лапка, потом другая. Движение было неуклюжим, непривычным. Моё сознание, привыкшее охватывать целые цитадели, было заточено в мозгу размером с песчинку. Я был слеп, глух и нем в масштабах, к которым привык.
Но я шёл. Потому что не было другого выбора. Потому что зов был единственным, что отличало меня от куска высохшего навоза, валяющегося на солнцепёке.
Я — Прусек. Я был Повелителем Пепла. Я был мостом между мирами.
А сейчас я — насекомое, ползущее навстречу призраку в пустыне.
Но я ползу. А это уже больше, чем просто смерть.
Глава 2: Шёпот Песков
Пустыня не молчала. Она шептала. Шёпот был повсюду — в свисте ветра, несущего песок, в скрипе дюн, медленно ползущих под солнцем, в треске моего собственного хитина, сжимающегося от жары.
Сначала я думал, это галлюцинация. Мозг, отчаянно цепляющийся за существование, пытался найти смысл в монотонном гуле этого песчаного ада. Но нет. Это был не звук. Это была… вибрация. Остаточный след. Эхо того, что я когда-то называл магией.
Я полз уже несколько часов. Солнце стояло в зените, превращая мир в раскалённую сковороду. Каждое движение требовало невероятных усилий. Мои лапки обжигались о песок, в фасеточных глазах рябило от света и жары. Жажда была огненным шаром в моём крошечном теле.
Именно тогда я увидел первого из них.
Он возник из марева, покачиваясь на месте. Высокий, иссохший, почти не отличимый от сухого куста саксаула. Но он двигался. Медленно, неуклюже, волоча за собой ноги, больше похожие на корни. Его кожа, если это можно было так назвать, была похожа на потрескавшуюся глину, сквозь которую проглядывали коричневатые кости. Глаз не было. Только тёмные впадины, устремлённые в никуда.
Зомби. Но не тот, кого создавала бывшая во мне некромантия. Тот питался магией, плотью или просто подчинялся приказу. Этот… он был порождением самого места. Его двигала не магия, а сама пустыня. Палящее солнце высушило из него всю влагу, всю жизнь, оставив лишь оболочку, одержимую одной-единственной мыслью: Иди.
Он шёл. Просто шёл. Без цели, без направления. Песчаный зомби. Скиталец пустыни.
