Оглавление

Дуальность времени: Метатрон
Том2

События разворачиваются в Сан-Вриго, столице вымышленного островного государства Врига-Вриго, расположенного к северу от Испании и к западу от Франции. После наводнения 1972 года большая часть земли потеряла плодородие из-за попавших в воду отходов химического завода. Только земля в городе Фертилесойлвелли осталась чистой и известна как самая плодородная в стране. Фермеры упорно трудились, чтобы спасти страну от голода, старались вырастить урожай за короткое время и преуспели в этом. Однако в этот период начались голод и беспорядки, и в стране постепенно воцарился хаос. Со временем появились банды и уличные драки, люди пытались выжить, грабя дома друг друга. Сильные подчиняли себе слабых. Банды поделили улицы, начались территориальные войны. В девяностые годы уровень преступности в стране достиг пика. Тюрьмы были переполнены. Даже полиция не могла справиться с ситуацией. Однако после заключения сделки с бандами Альянса в 1998 году в стране стало спокойнее и безопаснее. До серийных убийств, которые начались в 2015 году.

В течение трех лет начальник отдела убийств Детектив-Лейтенант Жак Бенколин выслеживает коварного и безжалостного серийного убийцу. На этот раз ему помогает ученый Дэниел Льюис и его команда. Новое изобретение приводит их к неожиданным событиям, и Жак Бенколин понимает, что поимка серийного убийцы — это не конец, а начало. Команда путешественников во времени вынуждена бороться со временем.

P.S. Названия городов, используемые в книге, вымышлены. Персонажи и события не имеют ничего общего с реальными людьми и учреждениями. Это полностью выдуманная история. Содержит насилие, страх, поведение, которое может послужить негативным примером.

Глава 1. Истина

Когда Гермес Гарсия очнулся, мир сперва показался ему нереальным — мутным, пульсирующим, словно он вынырнул со дна глубокого озера. Голова гудела, как старый трансформатор, а затылок пульсировал тупой, горячей болью.

Судя по тому, как его перетаскивали сюда, те, кто это сделал, были не слабаками. Он не открыл глаза. Инстинкт подсказывал: лучше притвориться мертвым. Он лежал на чем-то твердом, слишком ровном и холодном — металлический стол, возможно, операционный. Руки и ноги он едва чувствовал — они были крепко связаны, и ремни впивались в кожу.

Он понятия не имел, сколько был без сознания, но сейчас это не имело значения. Главное — слушать. Голоса говорили по-немецки. Один — молодой, нервный, другой — хрипловатый, взрослый.

Гермес понимал отдельные слова — школьные знания всплывали, будто откуда-то из подвала памяти, но язык давно не практиковался, и смысл приходилось улавливать по интонациям.

«Я не знаю, папа, — сказал молодой. — Он говорил по телефону, когда я приехал. Может, кому-то сообщил. Нам опасно оставаться».

«Может, это тот коп? Я говорил — нельзя ему доверять. Они нас подставили».

«Не неси чушь, папа! — резко отозвался первый. — Если бы всё было так, они бы пришли толпой. А не послали бы одного. Думаю, даже Ройтман ничего не знает. Надо ему позвонить».

«Он скоро будет. Приведёт девушку».

«Всё равно. Я хочу знать, что делать. У него на жетоне имя. Мы скажем Ройтману, может, он его знает».

Гермес затаил дыхание. Значит, они ещё не связались с Ройтманом. Это был шанс. Маленькое окно времени. Если он потянет немного, может, Бенколин успеет. Может, всё это не зря…

Он осторожно приоткрыл глаза. Ощущения его не обманули: он был в той же операционной, где его вырубили. Свет приглушённый. Глаза привыкли. В углу — двое мужчин. Отец и сын. Старший — в хирургическом халате, маска спущена на подбородок, на одежде — пятна крови. Сын явно сорвал его с операции, притащил сюда.

А потом он её увидел.

Женщина сидела в углу на стуле, скрестив ноги и наблюдая, как будто это было представление. Тень улыбки играла на её губах, глаза блестели — холодно, опасно.

Сначала Гермес подумал, что это галлюцинация. Но голос был реальным:

«Эй, ребята! Сержант проснулся!»

Парень замер, едва не нажав вызов на телефоне. Отец и сын переглянулись, как будто только сейчас поняли, что попались. Всё пошло не по плану.

Женщина встала, подошла к Гермесу, дотронулась до повязки на его горле и шепнула с мерзким весельем:

«Рада снова видеть тебя, Гермес. Надеюсь, скучал по мне».

У него в животе что-то сжалось. Тошнота подступила к горлу. Проклятая Кейра.

В это же самое время.

Детектив Йен Ли нажимал на кнопку домофона.

Он сказал низким голосом:

«Курьер».

Щелчок. Кто-то открыл дверь. Женский голос. Он вошёл, показал жетон, прошептал:

«Мадам. Зайдите и запритесь изнутри».

Женщина кивнула и скрылась за дверью.

Йен медленно поднялся по лестнице. Пистолет был уже в руке. Он скользил по стенам взглядом, как будто ожидал, что тени оживут. Подошёл к нужной двери.

Прислонился к ней ухом.

Тишина.

Йен крепче сжал пистолет. Вдохнул.

Гермес сжал кулаки, насколько позволяли ремни.

«Ты..» — прорычал он сквозь зубы. Голос дрогнул, выдал и злость, и слабость.

Кейра с усмешкой склонилась к нему:

«Кажется, у тебя останется уродливый шрам на всю жизнь. Но теперь каждый раз, глядя в зеркало, ты будешь вспоминать меня. Так что… я всегда буду с тобой».

«Каждый раз, когда я буду видеть этот шрам, я буду вспоминать, как убил тебя».

Кейра рассмеялась.

«Громкие слова. Особенно от человека, лежащего со связанными руками и ногами. Но знаешь… я понимаю твой гнев. Ты чувствуешь себя преданным».

«Ты ничего не понимаешь! — хрипел он. — Ты… Ты — доказательство того, что нельзя верить никому..»

«Твоя единственная проблема — это твои эмоции, — произнесла она холодно, — В остальном ты был бы чертовски хорошим копом. Умный. Упрямый. Но зачем, скажи мне, ты полез в мои дела? Понимаешь ли ты вообще, сколько ты мне стоил?»

Она шагнула ближе, склоняясь над ним, как хищник над раненой добычей. Свет качающейся лампы под потолком отбрасывал зловещие тени на её лицо.

«Я тебя предупреждала, Гермес. Какого чёрта ты полез на ферму? Что ты, герой из старого кино? Спасаешь незнакомых женщин? Зачем тебе это, если можно просто сидеть в участке, писать бумажки и каждый месяц получать зарплату? Оно того стоило?»

«Ты больна. Просто знай: ты пожалеешь, что не смогла убить меня тогда».

«Я не совершаю ошибок, детка, — произнесла она маниакально, провела пальцем по его горлу. — Если ты ещё дышишь — значит, я этого хотела. Но всё может измениться».

«Эй, вы двое! Развяжите меня немедленно! — рявкнул Гермес, обратившись к мужчине постарше и его сыну, стоявшим у стены. — Я полицейский. То, что вы делаете, — уголовное преступление!»

Молодой человек с ледяным взглядом и немецким акцентом ответил:

«Оглянись вокруг, офицер. Здесь всё — преступление. В том числе и то, что ты вломился к нам в дом».

«Вы уже влипли, — бросил Гермес. — Ройтман спасёт только свою шкуру. Кейре верить — всё равно что прыгнуть в яму с крокодилами».

«Но ты разбиваешь мне сердце», — с притворной обидой протянула Кейра, театрально прижав руку к груди.

«Пошла ты, Кейра! Не доверяйте этой чокнутой бабе!» — гаркнул Гермес.

«Заткнись, шайскерл!» — рявкнул старик с сильным акцентом. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись.

«Это бесчеловечно — брать органы у девушек и убивать их! Как долго вы думаете скрываться?» — выпалил Гермес. В ответ Кейра взорвалась истеричным смехом, как будто услышала самую нелепую шутку.

«Мы никого не убиваем, мы помогаем», — с замешательством пробормотал старик Циммерман.

«Скажи честно, кто додумался, что мы торгуем органами? — перебила Кейра. — Ты? Или твой дружок — Бенколин?»

«Мы видели женщину! — с нажимом ответил Гермес. — Она еле стояла. Мужчина привёл её силой. И кровь на тебе, Стэнли — чья она?»

Мужчина с залысинами нервно почесал голову.

«У неё лопнул аппендикс. Она пришла ко мне, потому что не могла оплатить лечение. Была уже поздно. Никто бы её не спас».

Гермес прищурился. В словах Циммермана было что-то настоящее. Что-то, что ломало весь сценарий, которым он и Бенколин руководствовались. Но Кейра всё портила. Почему она здесь?

«Они помогали тем, кто не мог лечь в больницу. Кто боялся полиции, системы. А вы, ребята, как всегда, влезли с грязными ботинками в чужую беду», — усмехнулась Кейра, опёршись о столик с хирургическими инструментами.

«Даже если вы сбежите, из страны вы не уйдёте. Полиция вас найдёт. Единственный шанс — сдаться и сотрудничать. Иначе — пожизненное», — сказал Гермес, глядя прямо в глаза Стэнли.

Циммерман-младший подошёл ближе. Его глаза блестели — в них было то, что Гермес видел в психах.

«Ты единственный, кто нас видел. Мы вырубили тебя. Никто не знает, что ты здесь».

«Ошибаешься! Я говорил с другом. Он знает, где я. Полиция скоро окружит здание».

В этот момент, детектив Йен Ли, прошёл по коридору с фонариком и пистолетом. Он открыл дверь в операционную — пусто. Только стерильные инструменты, хлорка, запах смерти.

«Жак, — шепнул он в микрофон, — они устроили здесь настоящую операционную. Но она пуста..»

Снаружи черный седан остановился перед обшарпанным зданием. Бенколин кивнул сам себе, когда услышал голос в ухе.

«Принято. Я уже у здания».

«Погоди. Здесь ещё одна дверь. Похоже на… туалет. Но…»

Йен провёл рукой по стене, нахмурился:

«Этой двери тут не должно быть. За ней — соседняя квартира. Что-то не так».

«Будь осторожен. Они ведут девушку наверх», — отрезал Бенколин.

В комнате с привязанным Гермесом царила мёртвая тишина. Только капля крови с хирургического инструмента упала на пол.

Стэнли почесал голову, как будто пытался стереть страх.

«А что, если он не врёт? А если полиция действительно уже рядом?»

«Я говорю правду!» — уверенно подтвердил Гермес.

«Это уже не важно, — бросила Кейра и взяла скальпель. — Если ты умрёшь, проблем станет меньше».

Гермес ощутил, как паника вползает в грудь, раздувается, цепенеет в конечностях. В прошлый раз он выжил чудом. Сейчас — шансов нет.

Лезвие блеснуло в свете лампы. Она подошла к Гермесу и наклонилась, держа инструмент у его горла.

«Ты — заноза, Гермес. Даже в бинтах, со швами и этой проклятой повязкой, ты мне мешаешь».

Он закрыл глаза. Не взмолился. Он просто ждал. Готовился. Если умереть, то с достоинством.

Но Кейра вдруг резко повернулась к молодому Циммерману.

«Или сделай ты, — сказала она протягивая ему скальпель. — В твоей руке он будет смотреться лучше».

Йен медленно толкнул дверь. Она скрипнула, впуская его в темноту другой квартиры. На первый взгляд — обычное жилище. Старый комод, кресло с продавленным сиденьем, полки, забитые книгами и ненужным хламом. Пахло пылью, древесиной и чем-то сладковатым, почти металлическим. Кровь?

Он стоял в спальне. Шторы были задернуты, и комната казалась задушенной. Он сделал шаг, потом ещё, и осторожно вышел в коридор. Пол под ногами предательски поскрипывал. Где-то справа раздался глухой звук — будто кто-то опрокинул металлический лоток.

Йен, затаив дыхание, приблизился к двери. Его пальцы, стиснутые на рукоятке пистолета, чуть дрожали. Он открыл её — и вновь оказался в операционной. Потолочный свет не горел, и он включил фонарик. Луч выхватил из темноты операционный стол… и то, что на нём лежало.

Тело. Изуродованное, окровавленное. Рот был приоткрыт, глаза — мутные, лишённые жизни. Живот вспорот, из раны тянуло тяжёлым, гнилостным запахом, наполнявшим всё вокруг.

«Проклятье…» — прошептал Йен. И в тот же миг за спиной раздались шаги.

Он резко обернулся, пистолет уже в руке.

«Руки вверх, полиция!» — выкрикнул он на автомате.

В свет фонаря попало испуганное лицо Генри Ройтмана. Его глаза были широкими, рот приоткрыт. Он застыл, как школьник, застуканный за кражей в аптеке.

В это время, в другом конце того, что казалось логовом безумия, Стэнли Циммерман посмотрел на экран телефона. Пальцы у него тряслись. Висок пульсировал. Пот стекал по лбу, застревал на очках. Он протер их рукавом и снова взглянул вперёд.

Его сын. Мальчик, которого он однажды учил держать ложку, теперь держал в руке хирургический скальпель. И лезвие было у самого горла пленника.

В глазах парня пылал огонь. Не ярость — что-то хуже. Одержимость.

Гермес смотрел на него, потом на Киру, потом снова на скальпель. Паника сжала его горло. В груди колотилось сердце — тяжело, как кулак о бетонную стену.

Он понял: здесь не место для уговоров.

«Стэнли… ты врач, — его голос дрожал, но он заставил себя говорить ясно. — Ты должен спасать жизни, а не отнимать их. Если ты позволишь ему убить полицейского… это уже не просто подпольная клиника. Это убийство. Думаешь, моя смерть поможет вам?»

Он замолчал, вглядываясь в лицо доктора. Тот казался старше своих лет — бледное лицо, седые виски, глаза, в которых отражалась усталость и безысходность.

«Полиция уже здесь. Здание окружено. Это конец. Сдавайтесь!»

Доктор вздохнул. Медленно, почти печально, опустил голову.

«Тогда хорошо, что мы не в этом здании», — сказал он устало.

Гермес застыл. Он перевёл взгляд на Кейру, потом на юношу со скальпелем… и понял, что что-то не так.

Он огляделся. Его лоб нахмурился. Он моргнул раз, другой — будто пытался стереть с глаз пелену.

«Что?.»

«Мы в операционной внутри контейнера, — с весёлой ухмылкой сказала Кейра. — Ты же не думал, что мы так глупы, чтобы оставаться там?»

Гермес понял. Понял всё. Здание, в котором он надеялся на спасение, осталась где-то далеко. Его не искали. Его не штурмовали. Здесь — тишина, тьма, металл. Контейнер.

Он опустил голову. Челюсти сжались. Всё, на что он надеялся… исчезло.

И он остался один.

«Я посвятил свою жизнь профессии врача, — голос Стэнли был ломким, как старое дерево, — а они выбросили меня, как тряпку, из-за одной ошибки. Они могут отобрать у меня лицензию… но не мою врачебную душу. Если меня поймают сейчас, моя жизнь закончится. Как и жизнь моего сына».

Гермес сглотнул. Горло саднило. Он выдохнул, с трудом выдавливая слова:

«Значит, у вас ещё есть шанс… шанс спастись».

Он сам услышал дрожь в своём голосе. Жалкий тон. Ему стало стыдно. Кейра взглянула на него и усмехнулась.

«Верно. Шанс ещё есть», — сказала она, беря скальпель.

Её движения были плавными, почти театральными. Как будто она наслаждалась каждой секундой. Гермес понял — конец близок. Он замолчал. Просить не имело смысла. Осталось только умереть с достоинством.

Но всё произошло в один резкий миг.

Рука Кейры взметнулась — и скальпель блеснул в воздухе. Один точный выпад вправо — и из горла младшего Циммермана хлынула кровь. Он захрипел, обеими руками пытаясь удержать рану, лицо перекосилось от ужаса и непонимания.

«Нет…» — прохрипел Стэнли. Его крик был едва слышен, но пронзительный. Он рванулся, но Кейра уже была рядом. Несколько быстрых проколов — и живот врача начал кровоточить.

Отец и сын упали рядом. Один шептал что-то губами, другой просто смотрел в потолок, в глазах — смерть.

Кейра взглянула на кровь, что брызнула ей на лицо. Вздохнула.

«Проклятье…»

Гермес закрыл глаза на секунду, чтобы не видеть. Потом взглянул на неё.

«За что?» — голос был хриплым, почти нечеловеческим.

«За что? — она прищурилась, как будто удивлённо, — Эти два идиота мне больше не нужны. Благодаря тебе я осталась без двух талантливых врачей. Они были полезны… временами. Пока ты не пошёл и не нашёл их. Не я их убила, Гермес. Ты. Как и тех двух женщин. Ты приносишь смерть, куда бы ни пришёл».

«Это ты вырубила меня, больная сука?» — прошипел он.

«Да, — кивнула Кейра, как будто отвечала на что-то бытовое. — Я была права, что не оставила тебя без присмотра. Знала — ты что-нибудь выкинешь, как только выберешься из больницы».

«Чего ты ждёшь? Убей меня. Просто сделай это и покончи с этим».

«Не сегодня, — усмехнулась она, наклоняя голову, — Как бы ты ни был занозой в заднице, ты меня забавляешь. Знаешь, Гермес, больше всего я ненавижу скучных людей. Тех, кто живёт по правилам, не лезет в конфликты, улыбается соседям. Они отвратительно пусты. Я краду их жизни, потому что они даже не могут их защитить. Они не заслуживают себя».

«Так вот почему ты крадёшь их личности и выдаёшь себя за них?»

Кейра рассмеялась. Смех её был громким, свободным, почти детским. В нём не было жалости — только веселье.

«Они ничтожны. Я давала им шанс — борись, защити себя! Но они предпочитали прятаться. Я не убивала их, Гермес. Я оставляла их жить… без лиц, без имён. Мне нравится, что они живут в страхе».

«Ты просто злишься, потому что не на их месте, — процедил Гермес. — Жизнь, которую ты зовёшь скучной — это счастливая жизнь. Такая, которой у тебя никогда не было. Разве ты не убила своего брата из ревности?»

Её взгляд потемнел.

Он продолжал:

«Признай, Кейра. Ты просто маленькая девочка, которая ждёт, чтобы её кто-то полюбил. Всё, что ты делаешь — это капризы, чтобы тебя заметили. Вот и сейчас… впервые ты счастлива, потому что я наконец обратил на тебя внимание. Ты больна».

Она подошла ближе, наклонилась так, что их лица почти соприкасались.

«Ты ошибаешься. Я сбила своего сводного брата машиной, потому что он делился со мной игрушками. Он был скучный. Даже если я его била — он не отвечал. А ты… ты другой. Ты не сдался. Несмотря на всё, ты гнался за мной. Именно поэтому… ты заслуживаешь жить, — она нежно провела пальцами по его щеке. — Мне нравится играть с тобой в догонялки. И я дам тебе шанс. Настоящий шанс — поймать меня».

Гермес почувствовал, как в нём поднимается тошнотворная волна отвращения. Он смотрел на неё, как на животное в зоопарке — дикое, непредсказуемое, чуждое.

«Психопатка, — прошипел он. — Я поймаю тебя. И брошу в Хедлес-Кинг, к таким же, как ты. Уверен, ты найдёшь там свою стаю».

Кейра от души рассмеялась, затем медленно достала из кармана его телефон и положила у него под рукой.

«Прошу прощения, — сказала она, улыбаясь, — но мне пора. Я не люблю, когда меня ловят копы».

Она наклонилась и, прежде чем он успел отшатнуться, поцеловала его в щеку.

«До скорой встречи, дорогой».

Она обернулась и ушла, растворяясь в темноте, оставив позади мёртвых… и Гермеса, связанного, но ещё живого.

***

«Йен? Что ты, черт возьми, здесь делаешь?» — изумленно выдохнул Генри Ройтман

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Жак Бенколин. Его лицо перекосилось от ярости.

«Вот и всё, Ройтман! — выкрикнул он. — Ты дошел до края! Конец пути!»

Йен уже бросился к столу, где на промасленной простыне, залитой кровью, лежала женщина. Лицо было белым, губы посинели.

«Ты как раз вовремя, Жак! Здесь кто-то есть. Думаю, она еще жива! — крикнул Йен, осматривая ее. — Нужно вызывать скорую!»

Он потянулся к телефону. Генри подошёл ближе, и, увидев женщину, побледнел как смерть.

«О Боже..» — прошептал он, сжав кулаки.

Бенколин уже набирал номер, но Генри резко перехватил его руку.

«Нет! Ты не можешь этого сделать!»

«Я не чувствую пульс! — сказал Йен, приложив пальцы к шее женщины. Лоб его покрылся испариной. — Она теряет слишком много крови..»

«О, Господи..» — в ужасе выдохнул Генри, пятясь назад.

«Что, страшно? Боишься сгнить в тюрьме за торговлю органами? — сквозь зубы прошипел Бенколин. — Так тебе и надо, Ройтман. Солнце ты увидишь нескоро!»

«Ты несешь чушь! Какая торговля органами? Вы оба с ума сошли?!»

«Объяснишь всё прокурору», — отрезал Бенколин.

Из-за спины Ройтмана послышался женский голос. Тонкий, дрожащий.

«Генри… Что происходит? Мне страшно!»

Генри повернулся, увидел девушку — молодую, темноволосую, с глазами, полными паники. Он взял её за лицо обеими руками, пытаясь говорить мягко.

«Эй, Марика. Тише. Не бойся. Я рядом, слышишь? Всё будет хорошо».

«Отойди от неё, ублюдок!» — рявкнул Бенколин и, схватив Генри за плечо, с силой толкнул его в стену.

Генри ударился затылком, взвыл, и, потеряв терпение, кинулся на Бенколина. Кулак со свистом врезался тому в скулу. Бенколин отшатнулся, пошатнулся.

«Прекратите!» — крикнул Йен, вставая между ними.

Марика закричала, её голос сорвался:

«Он меня не тронет! Вы ошибаетесь!» — её глаза блестели от слёз.

«Генри, где Циммерман? Где Гермес?» — спросил Йен, пытаясь сохранять спокойствие.

Генри мотнул головой, как будто отгоняя наваждение.

«Вы все за мной следили? — его голос дрожал от злости. — Ты и он — заодно?»

«Ты стоишь в подпольной операционной! — напомнил Йен, указывая на окровавленный стол. — Тут мертвая женщина, Генри! Неужели ты думаешь, что теперь вопросы к тебе — это заговор?!»

Бенколин скрипел зубами. Он почти кипел.

«Ты всё ещё отрицаешь? Где Мелоди?! Где она?!»

«Я не Палач! И никогда им не был! — рявкнул Генри. — Забей это в свою черепушку!»

«Тогда зачем ты здесь? Что тебя связывает с Циммерманом?!»

Ройтман сжал голову руками, как будто пытался сдержать головную боль или ярость.

«Вы ничего не понимаете! Я здесь из-за Марики. Циммерман собирался… сделать аборт. Больше ничего!»

На мгновение в комнате повисла мертвая тишина. Только лампа продолжала жужжать. Бенколин и Йен переглянулись. У Марики дрожали губы.

«Но как же так? А как же перочинный нож?» — голос Бенколина дрогнул, и он сам это почувствовал. В груди сжалось что-то нехорошее.

Генри резко повернулся, и его указательный палец ткнул воздух перед носом Бенколина.

«Если ты ещё раз скажешь „перочинный нож“, он воткнётся тебе в зад!»

Йен шагнул вперёд: «Кто такая Марика? И почему она делает аборт в подпольной клинике?»

Но Бенколин уже знал ответ. Он чувствовал, как все кусочки мозаики щелкают и становятся на места. И с каждой новой щелчком — тяжелело внутри. Он сильно ошибся. И, если Ройтман прав, ошибка стоила многого.

Генри обнял девушку, притянув к себе, как отец — как защитник. Глаза его стали усталыми, тусклыми.

«Она мексиканка. Нелегалка. Ей нельзя в обычную больницу».

Йен посмотрел на Бенколина — не обвиняющее, а с немым вопросом в глазах.

Бенколин сглотнул.

«Она беременна от тебя?» — спросил он тише, без прежней злобы.

Генри сжег его взглядом.

«Боже, нет! Ей восемнадцать! Она ребёнок!»

Марика прильнула к нему.

«Мистер Ройтман спас меня и мою сестру от банды. Он хороший. Он нам помог..»

«Вы два идиота всё испортили! — заорал Генри. — Из-за вас — мертвая женщина, пропали Циммерманы и Гарсия! Всё из-за твоей навязчивой идеи, Бенколин!»

Йен нахмурился.

«Погоди… Ты сказал Циммерманы? Во множественном числе?»

«Отец и сын. Они работали вместе», — буркнул Генри, будто это было очевидно с самого начала.

Бенколин сжал кулаки, лицо налилось кровью:

«И зная это, ты позволил этим мясникам забрать девушку? Ты не арестовал их?»

«У меня не было выбора! — рявкнул Генри. — Они помогали таким, как Марика. Людям без денег, без документов. Да, может быть, это незаконно. Но Циммерман — хороший хирург»

«Хороший хирург не бросает женщину умирать на столе! — глухо сказал Бенколин. — Он ублюдок в халате»

Йен махнул рукой:

«Сейчас не время для ссор! Гарсия всё ещё у них. Кто знает, что они собираются с ним сделать? Нам нужно действовать — немедленно!»

«Согласен. Вам уже давно пора задействовать всю полицию», — прозвучал голос за спинами.

Четверо обернулись.

У входа стоял Гарсия. Живой, целый. А за ним — несколько полицейских.

Бенколин сделал шаг к нему:

«Гарсия! С тобой всё в порядке? Это ты вызвал полицию? Где ты был?»

Тот смотрел на них с ледяным спокойствием, в глазах — упрёк:

«Рад, что вы вообще заметили, что я пропал»

В этот момент снаружи вошла Гвендолин. Стук каблуков разрезал тишину, как выстрел.

«Не верю, что ты всё это проворачивал за моей спиной!» — прошипела она, глядя прямо в лицо Бенколину.

Когда Марика увидела полицейских и криминалистов, она вцепилась в руку Генри. В её глазах — ужас. Генри тихо сказал:

«Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось»

Йен подошёл, осторожно коснулся плеча Генри:

«Начальник, может, ты отвезёшь её домой? Мы здесь разберёмся»

Тот кивнул.

Гермес посмотрел на тело на операционном столе. Лицо у него стало твёрдым, как у следователя, который знает: теперь это — дело.

«Это место преступления. Пусть криминалисты работают. А мы — на улицу»

Они вышли, воздух снаружи показался холоднее, чем был на самом деле.

Йен спросил, глядя на Гвендолин:

«Где Циммерманы? Что с ними случилось?»

Гвендолин выпрямилась, подбородок дрожал от напряжения:

«Они мертвы. Это дело рук Кейры»

«Кейра?» — Йен и Жак сказали это в унисон, как два актёра в одной сцене.

Гермес кивнул:

«Она следила за мной. Психопатка. Насколько я понял, Циммерманы были известны в преступном мире. Когда кто-то ранился — приводили сюда. Как в адскую „Скорую помощь“»

Йен, морщась от неожиданности, выдохнул: «Почему ты жив?»

Гермес инстинктивно поднес руку к горлу и замолчал, на его лице отразились ненависть и ярость.

Бенколин, ощущая, что из Гермеса ничего не выжмешь, повернулся к Гвендолин. «Как ты узнала, что мы здесь? Или ты вставила в нас чип?»

«Кстати, неплохая идея, — пробормотала Гвендолин, — Гарсия сказал мне, что ему нездоровится. По телефону его голос звучал плохо. Я забеспокоилась, пошла к нему домой, чтобы принести что-нибудь поесть, но его там не оказалось».

Бенколин с сомнением посмотрел на Гарсию, тихо сказал: «Похоже, ты перестарался»

«Я же говорил — хорошо сыграл свою роль,» — спокойно отозвался тот.

«Я так волновалась, думала, с ним что-то стряслось, поэтому попросила помощи у Рут. Она узнала по сигналу телефона Гарсии, что он находится рядом с домом Циммермана».

«Конечно, она сразу же сказала тебе, что я расследую это дело, и поэтому ты сюда приехала,» — отрезал Бенколин.

«Когда я увидела, как Кейра садится в машину и уезжает, у меня внутри всё похолодело, — Гвендолин сжала губы, глаза сузились, — Я последовала за сигналом телефона и проникла в контейнер. Там двое мужчин лежали в луже крови, а Гермес был пристёгнут к операционному столу»

Гермес качнул головой и, словно оправдываясь, добавил: «Я пытался дозвониться до вас, и тут вошла Гвендолин»

Он посмотрел на Бенколина: «Человек, за которым ты следил, — владелец соседней квартиры, он приводил клиентов и получал комиссионные. Мы поймали его у входа в здание, когда он убегал. Я немного помял его, и он выдал всю правду. Оказалось, Стэнли искал клиентов в центре красоты, где он работал санитаром. Стэнли был общим хирургом, а его сын — пластическим хирургом».

«Значит, женщина, которую он привел, не была пьяна или под наркотиками, она была больна, — произнес Жак. — Она просто хотела поправиться, но Циммерман убил ее».

«У нее лопнул аппендикс. Было слишком поздно для операции».

Йен хрустнул шеей и сказал с задумчивым выражением лица: «Любопытно, что они не попались все эти годы».

Гарсия кивнул: «Мы зря обвинили Ройтмана»

Бенколин почувствовал давление трёх пар глаз, смотрящих на него обвиняющее. Он с трудом проглотил комок в горле и произнёс: «Ладно. Я тоже человек. Я ошибся. Все оказалась не так, как я думал».

Гвендолин резко посмотрела на него: «Бенколин! О чем мы с тобой говорили? Почему ты заварил такую кашу, не будучи уверенным? Почему ты действовал по своему усмотрению, не посоветовавшись с нами?»

Когда стало ясно, что его загнали в угол, Бенколин уставился на Гермеса и обвинил: «Это он меня подначивал!»

Гермес открыл рот от удивления, не веря своим ушам.

«Ты сказал, что они торгуют органами, что он опасен, что он убирает место преступления и уничтожает улики».

Йен откинул голову назад и, закрыв лицо руками, тихо сказал с усталостью и раздражением: «Я не могу вам поверить! Пожалуйста, если вы еще раз впутаетесь во что-то подобное, не звоните мне, я на улице в такой холод, когда мог бы спать в теплой постели рядом с моей прекрасной женой».

Глава 2. Мертвец

Ирен проснулась от звонка телефона. Голова была очень тяжелой. Ей было трудно открыть глаза. Но телефонный звонок не прекращался. Наконец Ирен взяла себя в руки, все-таки открыла глаза и попыталась осознать, где находится. Когда память начала проясняться, она посмотрела на мужчину, лежащего на полу в двух метрах от нее, и зажала себе рот, чтобы не закричать. На этот раз она услышала, как кто-то стучит в дверь. Девушка как-то поднялась, хотя и с трудом. Ее голова сильно кружилась.

Она подошла к двери и спросила «кто там?», ее голос был очень хриплым.

«Это я», — ответил голос Тристана.

Ирен тут же открыла дверь, схватила его за руку и втащила внутрь. Когда Тристан увидел, что Ирен смертельно бледна и её глаза неестественно выпучены, то сразу убедился, что что-то не так.

«Сколько раз я тебе звонил, почему ты не отвечаешь?» — тихим голосом спросил он, сердито глядя на нее.

Тушь с глаз Ирен стекала на щеки тонкими струйками.

«Случилось что-то ужасное», — сказала Ирен, трясясь и паникуя.

«Что? — спросил Тристан, все больше и больше беспокоясь, глядя в сторону гостиной, — Где Аркадий?»

«Здесь», — ответила она, проходя через зал к бару и указывая на лежащего на полу мужчину. Тристан замер, увидев на полу истекающего кровью Аркадия. Затем, словно его ударило током, он выругался, побежал и наклонился, чтобы проверить пульс. В этот момент на его лице отразились гнев, страх, отчаяние.

«Он мертв? Он умер?» — повторяла Ирен, плача от ужаса.

«Ты проломила ему башку! Сама как думаешь?»

«Я не знаю! Этот ублюдок поменял бокалы. Он пытался меня изнасиловать. Я действовала в порядке самообороны!» — Ирен вздрогнула.

«Да, именно это ты и скажешь его братьям — мафиози. Они скажут, что это была самооборона, и простят тебя! Тупица!»

«Это ты во всем виноват, — сказала Ирен, ударяя Тристана в грудь, — ты втянул меня в это. И где ты был? Я не могла до тебя дозвониться! Я говорила тебе не делать этого, я говорила тебе, что этот хитрый лис всё поймет!»

Тристан схватил ее за руки, остановил со словами: «Он не хитрый лис, это ты рукажоп! Я не говорил тебе самой пить вино с наркотиками, а велел ему подложить».

«Я не знала, что он заменил их!»

Вдруг кто-то схватил за ногу Тристана, и тот, запаниковав, рефлекторно пнул ногой в голову Аркадию, который лежал на полу.

Они с Ирен потрясенно смотрели на Аркадия.

«Он не был мертв, — тихо сказала Ирен, а потом посмотрела на Тристана и сказала громче: Он не умер! Он ещё был жив!»

«Теперь он действительно мертв! Черт!». И он начал пинаться.

Ирен бросила взгляд на Аркадия, у которого в момент смерти на лице застыло изумленное выражение. Его ледяные голубые глаза стали еще холоднее и устремились в никуда. Ее тело охватил страх и жуть, которых она никогда раньше не испытывала. От вида мертвеца и запаха крови ее замутило. Она схватилась за живот. Еда, которую они съели вечером, просилась обратно. Зажав рот, она побежала в туалет, нагнулась над унитазом, и ее тошнило до тех пор, пока желудок полностью не опустел. Вымыв руки и лицо, она понемногу начала успокаиваться. Голова все еще кружилась под действием наркотиков. Девушка сняла сапоги на высоком каблуке и отложила их в сторону, потому что при ходьбе ноги путались. Босиком она вошла в гостиную к Тристану. Краем глаза она мельком увидела Аркадия, который все еще лежал на полу, и сказала: «Ради Бога, накрой его чем-нибудь. Мне плохо, от его вида».

Тристан поднял на нее злые глаза и прошипел: «Говоришь тебе плохо? Тебе будет еще хуже, когда его братья приедут к тебе из России за его убийцей! Тупая, бездарная сука!»

«Успокойся! Мы должны подумать, что делать. Давай, ты получишь данные из ноутбука. Если у нас будут доказательства….»

«Глаза разуй! Человек мертв. Что толку от доказательств? Главаря мафии нельзя убить, что бы он ни делал. Особенно за пределами своей страны. Мы ничем не отличаемся от него. Мы оба мертвы. Ты понимаешь?»

Ирен зашагала взад-вперед. Подумав немного, она сказала: «Нет тела — нет преступления, верно?»

«Что ты имеешь в виду? Как долго мы будем его прятать? Его братья еще более сумасшедшие, чем он. Они не успокоятся, пока не найдут его. Как я это скажу мистеру Ривере?»

«Нельзя. Он сам передаст нас им. Ты наемный убийца. Мы найдем выход из положения. Но сначала это должен быть наш с тобой секрет».

«О чем ты говоришь? Как я могу скрыть что-то подобное от Гаспара?»

«Тристан, если ты ему это скажешь, он не погладит тебя по головке. Он будет в ярости и никогда тебя не простит. Можешь позволить себе потерять его навсегда?»

Тристан обхватил голову обеими руками и попытался подумать. Ситуация, в которой он оказался, была очень сложной. То, что произошло сегодня в лесу, плюс Аркадий все вместе обрушились на него, выбили его из колеи. Он не хотел злить и разочаровывать Гаспара. Поэтому он глубоко вздохнул.

Ирен продолжила уговаривать его: «Давай придумаем что-нибудь вместе. Мы наведем здесь порядок. Никто лучше тебя не знает, как избавиться от трупа».

Тристан сделал небольшую паузу задумчиво и сказал: «Ривера знает, что ты сегодня встречаешься с Аркадием. На выходе установлены камеры. Он увидит, когда ты приехала и когда уехала. Кроме того, машина Аркадия стоит в гараже, а его телохранитель остановился в этом отеле».

«Тогда мне нужно как можно скорее покинуть это здание».

«Именно, — поддержал Тристан, — садись в свою машину и езжай прямо домой. Потому что Ривера проследит за тобой из камеры до конечной точки машины. Что бы ни случилось, не звони мне и не пиши. Потом бери брата, садись в такси и приезжай сюда», — сказал он, достал из кармана карточку и протянул ее Ирен. — «Ты помнишь, откуда мы вошли в здание в первый день, когда привезли тебя сюда?»

«Ты имеешь в виду тот день, когда насильно привел меня сюда. Увы, я помню,» — выдавила она.

«Возьми эту карточку. С ее помощью автоматически откроете ту же дверь и войдете через нее. Там нет камер. Эта карточка также открывает грузовой лифт. В другом лифте есть камеры, а в грузовом — нет».

«Понятно, — сказала Ирен, внимательно посмотрев на карточку в своей руке, — мы можем не вмешивать Маттео?»

«Нет, не можем! — огрызнулся Тристан, — кто-то должен выдавать себя за Аркадия и покинуть это здание на его машине. Мой цвет кожи не подходит для этой работы. Ты вляпалась в это из-за него, он должен тебе помочь».

«Ты хочешь, чтобы это сделал Маттео? На камере будет видно, что это не Аркадий».

«Они похожи по росту и весу. Если он наденет шубу Аркадия, ушанку на голову, очки на глаза и будет ходить, как он, ничего не будет заметно».

«Черт побери! — сказала Ирен и принялась грызть ногти — Не думаю, что сейчас можно придумать лучший план, чем этот», — добавила она.

«Я попробую оттереть кровь с этого паркета. Если она засохнет, то уже не сойдет. Но сначала мы с тобой отнесем его в ванную».

«А потом что?»

«Потом я займусь им. Мы не сможем вынести его из здания одним целым, поэтому мне придется разобрать его на части».

Краска с лица Ирен исчезла, и она потрясенно поинтересовалась: «Ты собираешься его разрубить?» И прикрыла рот рукой, потому что сама мысль об этом вызвала у нее тошноту.

«У нас нет выбора! — сказал Тристан, принося из кухни мешок для мусора, — Мы должны торопиться. Прежде чем кто-нибудь нас увидит, мы должны все закончить».

Он завернул кровоточащую голову Аркадия в мусорный пакет, чтобы кровь не капала, когда они понесут его в ванную. Они с Ирен перенесли его в ванную и положили в ванну. Ирен надела пальто и спокойным шагом прошла мимо камер, спустилась в гараж, села в машину и поехала домой. Она быстро рассказала Маттео о случившемся и объяснила ему, что нужно делать. Прежде чем Маттео оправился от шока, Ирен посадила его в такси и привезла в Вавилон.

Тристан как раз закончил оттирать кровь с паркета, когда они пришли. Маттео надел длинную шубу Аркадия, ботинки, меховую шапку пилота и очки. Тристан и Ирен окинули его оценивающим взглядом и решили, что он весьма похож на Аркадия. Некоторое время он отрабатывал походку Аркадия по дому. Он был очень взволнован и напряжен. Ему все еще было трудно осознать реальность происходящего.

Тристан объяснил Маттео, куда ехать на машине. Он передал ему банковскую карту Аркадия и попросил заправить машину бензином на заправке по дороге. Затем он велел ему утопить машину в озере. Подробно объяснив все, что нужно сделать, Тристан протянул Маттео пять золотых колец: «Надень их на пальцы, и когда протянешь карточку служащему на заправке, он должен их увидеть. Следи за тем, чтобы твое лицо не отражалось в камере. Говори со служащим с русским акцентом. После того как закончишь, брось кольца в озеро».

Маттео глубоко вздохнул и вышел из номера, быстро спустился в гараж и сел в машину Аркадия, не попадаясь никому на глаза, как ему и было велено.

Тем временем Тристан и Ирен занялись проверкой ноутбука Аркадия и нашли важную информацию. Затем они подробно обсудили, что скажут Ривере, и договорились, чтобы их слова совпадали. Тристан сказал, что сам разберется с телом, и отправил Ирен обратно тем же путем, каким она пришла. По соображениям безопасности Маттео не мог им позвонить, поэтому Ирен должна была ждать его дома.

Глава 3. Ликосид

Только под утро, когда небо начало выцветать из чернильного в серое, Тристан наконец закончил работу. Он хотел поспать несколько часов, чтобы восстановить силы. Сон не шёл. Кровать казалась или ледяной, или раскалённой — в зависимости от того, куда он поворачивался. Он лежал, уставившись в потолок, пока не сдался. Принял душ, наскоро оделся и вышел на улицу, где рассвет тихо скрипел, как старая калитка.

Гараж встретил его глухим гулом вентиляции и кислым запахом химикатов. Свет горел. Курт уже был там.

Он стоял в защитном белом комбинезоне, в очках и маске, будто хирург перед началом операции. Рядом с ним в металлической ёмкости плавали банкноты — краска от них медленно сползала в мутную воду, как старая кожа.

«Ты рано», — сказал Тристан, нахмурившись. Его голос был сиплым от недосыпа.

Курт не обернулся. Только кивнул и продолжил работу.

«Доброе утро, Трис. Я не мог уснуть. Решил прийти и поработать».

«Сейчас переоденусь и помогу», — пробурчал Тристан, расстёгивая куртку. Запах кофе ударил в нос.

«Я купил тебе завтрак. Лежит на столе. Опоздал ты. Кофе уже остыл, наверное», — сказал Курт, доставая очередную купюру».

«Может, хватит уже баловать меня? — Тристан взял стакан, сделал глоток и морщинкой губ признал: — Остыл. Но всё равно вкусно».

Курт улыбнулся уголком губ, встал, отряхнул перчатки и подошёл ближе.

«Я вернулся в охотничий домик после того, как подбросил тебя вчера. Хотел проверить кое-что».

Тристан с жадностью откусил тост. Первый кусок еды за последние сутки. Проглотил его почти не жуя.

«Нашёл что-нибудь?»

«Следы. Шины, обувь. Не очень чёткие. Но, думаю, там было трое. А ты что-нибудь вспомнил?»

Тристан поставил кофе. Глаза его затуманились.

«Мне казалось… будто кто-то копался у меня в голове. Как будто кто-то маскировался под знакомого. Лицо не разобрать. Только силуэт».

«У меня было так же. Будто со мной разговаривали, но всё как сквозь воду. Помню только одну вещь отчётливо, — сказал Курт и пошёл к своему столу. Достал из кармана куртки сложенный листок бумаги. — Вот».

На бумаге была нарисована татуировка — спираль, уходящая в бесконечность, под ней слово: Ликосид.

«Я пробил в интернете. Это знак культа Метатрона. Ликосид — значит „волчий паук“. Так они называют своего лидера. И себя — „пауками“. Всё очень секретно».

Тристан нахмурился, глядя на рисунок.

«Вчера они заперли нас в морозилке, чтобы выиграть время. Напали на егеря. Значит, знали, что мы едем туда. Но откуда?»

«Кто-то был там до нас», — сказал Курт тихо.

Тристан замер. Глаза сузились.

«Эдмундо… он сказал, что разделывал тушу. Но руки у него были чистые. И одежда — как новая. Только он знал, что мы туда направляемся».

Курт покачал головой. Его голос стал глухим:

«Нет. Не может быть. Мы знакомы с ним ещё с Сицилии».

«Нападавший был похож. Фигура — один в один. Только в чёрном. У него был спутниковый телефон, он знал, когда мы приедем. Он и запер нас. Потом вернулся, переоделся. Вся эта история, что на него напали, — враньё. Чёрт! Почему я не понял это сразу?»

Курт застыл все еще не желая в это верить. Но его разум работал как машина, обдумывая все возможные варианты.

«Знаешь, где он может быть?» — спросил Тристан, глядя ему прямо в глаза. Янтарный взгляд — как острое лезвие.

Курт резко стянул капюшон и начал снимать комбинезон.

«Есть один паб. Им управляет муж сестры Эда — Робен. Если Эд получил деньги, он захочет удвоить ставку. Поиграть. Он жадный. Может, Робен что-то знает».

Они уже сидели в машине. Тристан смотрел на дорогу, пальцы нервно постукивали по рулю.

«Где этот паб?»

«Называется „Галактика“. Рыбацкая улица. Через двести метров направо…»

Тристан прервал его и сурово сказал: «Я знаю! Из нас двоих я местный».

Курт, словно не услышав, повернул обогреватель к запотевшему стеклу.

«Если свернуть у заправки, дорога короче. Идёт параллельно, так что…»

«Знаю! — огрызнулся Тристан. — Разве я просил указывать мне путь?»

Курт на секунду замолчал. Затем медленно потянулся к бардачку, начал шарить внутри.

«Я пытаюсь помочь. Почему ты злишься?»

«Мне надоело твоё вмешательство! — рявкнул Тристан, хлестнув ладонью по рулю. — И перестань копаться в моей машине, как будто это твоя собственность!»

Курт, сидящий на пассажирском сиденье, даже не вздрогнул. Он только усмехнулся, не отрываясь от рывка бардачка.

«Несмотря на перчатки, у меня кожа вся в трещинах от этих химикатов, — пробормотал он и, склонившись, продолжил шарить внутри. — У тебя, случаем, нет увлажняющего крема?»

«Нет! — рявкнул Тристан, стиснув зубы. — И он не появится только потому, что ты его ищешь!»

Курт в ответ только хмыкнул. Его глаза заискрились озорным блеском, когда он достал из бардачка упаковку с презервативом.

«А это что у нас?.. — с ленцой он открыл упаковку и, заглянув внутрь, усмехнулся. — Не хватает только одного»

В этот момент, ведомый вспышкой раздражения, Тристан вывернул руль вправо резко и яростно, с такой силой, что Курта швырнуло в сторону, и его лоб глухо стукнулся о стекло двери.

«Эй! Ты что, с ума сошел? — воскликнул он, потирая лоб. — Хотел бы я понять, что у тебя за тараканы в голове!»

«Я просил тебя не лезть в мой бардачок!» — прорычал тот, не сводя взгляда с дороги.

«Да просто глянул! Не знал, что ты такой чувствительный!»

«Ты когда ни будь слышал о личном пространстве?»

Курт пожал плечами, словно речь шла не о взбешённом напарнике, а о капризном соседе по комнате.

«В твоей жизни кто-то есть?»

Тристан посмотрел на него, как будто хотел его вышвырнуть из машины прямо на ходу.

«Мы не настолько близки, чтобы ты задавал мне такие вопросы».

«Это значит „у меня кто-то есть, но я не признаюсь“? Или „у меня никого нет, и я не хочу, чтобы ты знал“?»

«Это значит, что если ты не заткнёшься, я выбью тебе зубы. Тогда ты точно затихнешь», — с усмешкой бросил Тристан, хотя в его голосе вибрировала настоящая угроза.

Курт только рассмеялся и включил радио, переключая частоту каналов, пока не нашел хорошую музыку. Остаток пути они ехали в тишине, слушая песню.

Тристан припарковал машину у тёмного кирпичного здания. Они вышли из машины и вместе пошли к пабу. Вдоль тротуара тускло поблёскивал ларёк с бижутерией и безделушками. Когда они проходили мимо пожилая женщина с седыми волосами, будто воробей свил гнездо прямо у неё на голове, подняла глаза.

«Красивые часы, ожерелья из натуральных камней, браслеты на удачу… Не хотите взглянуть?»

Тристан прошёл мимо, не замедлив шаг. Но через пару секунд он заметил: рядом пусто. Обернулся — и увидел Курта у ларька. Тот стоял, как загипнотизированный, и с интересом рассматривал чёрные кожаные браслеты, в то время как старушка что-то оживлённо ему рассказывала.

Тристан подошёл с каменным лицом.

«Могу я узнать, что ты тут делаешь?» — тихо, но с такой сталью в голосе, что даже прохожий бы обернулся.

Курт повернул к нему голову, улыбнулся.

«Смотри, разве не красивый? Кожа, стиль, качество. Я бы сказал — идеально подойдёт к моему характеру».

«Сколько стоит?» — спросил он у женщины.

Прежде чем женщина успела ответить, Тристан выхватил браслет, бросил его обратно на прилавок и схватил Курта за руку. В его взгляде полыхнуло что-то тревожное, почти дикое.

«Ты думаешь, мы здесь в отпуске?! — прошипел он. — Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались?»

«Понимаю, — Курт ответил спокойно, стараясь унять раздражение. — Но это не повод вести себя, как параноик. Я просто разглядывал пару украшений».

«То, что меня выводит из себя, — это твоя легкомысленность. — Тристан шагнул ближе, и их лица оказались почти вровень. — Прекрати валять дурака и начни относиться к делу серьёзно!»

«Ты ничего не перепутал? — произнёс Курт чуть жёстче, убрав улыбку. — Я не твой подчиненный! Я был бы признателен, если бы ты следил за своим поведением и речью по отношению ко мне!»

Тристан смотрел ему прямо в глаза.

«Уважение надо заслужить, Альваро!»

Он развернулся и пошёл к бару, не оборачиваясь. Курт задержался на секунду. Взглянул на старушку, она кивнула ему с лёгкой жалостью. Он догнал Тристана.

«Я нравлюсь Робену, он всегда заглядывает ко мне, когда бывает в Италии, — сказал он, — так что предоставь это мне. Я притворюсь, что ничего не знаю, и постараюсь выведать у него хоть что ни будь».

Трое мужчин, мывших машины перед пабом, подняли глаза, заметив чье-то приближение. Когда Курт встретился взглядом с одним из них, он тихо выругался. Тристан посмотрел на него, потом на мужчину, который бросил шланг и направился к ним.

«Кого я вижу, — сказал высокий мужчина лет тридцати, покрытый татуировками по всему телу. — Курт Альваро. Я слышал, о твоем приезде. Я так рад, что мы встретились».

«Не могу признаться, что разделяю твою радость, — спокойно ответил Курт, — я бы хотел задержаться и поболтать, но мы сейчас малость торопимся».

Он хотел было продолжить свой путь, но собеседник явно не собирался его отпускать.

Молодой человек встал перед Куртом и с местью в глазах сказал: «Когда мы виделись в последний раз, с тобой было десять человек, и ты был таким самодовольным. Посмотрим, будешь ли ты так же дерзать сейчас, когда с тобой всего один!» — и он свистнул. Сзади к нему подошли четверо мужчин, готовых к большой драке. У одного из них в руке был лом.

У Тристана не было ни сил, ни желания ввязываться в эту драку. Сделав шаг от Курта, он сказал: «Он один. Я не имею к нему никакого отношения, и, честно говоря, мне абсолютно наплевать. Это ваше дело, разбирайтесь между собой».

Курт посмотрел на Тристана так, словно тот только что вонзил ему в спину острый нож. Татуированный мужчина криво усмехнулся.

«Трис!» — тихо сказал Курт, глазами прося не оставлять его здесь наедине с ними.

«У нас нет лишнего времени!» — только и сказал тот и, не оглядываясь, направился к пабу.

«Сукин сын!» — выругался Курт и посмотрел на гиен, готовых в любой момент вонзить зубы в шею своей жертвы.

Глава 4. Аркадий пропал

7 октября четверг

Ирен проснулась позже обычного. Веки казались налитыми свинцом, тело — вяленым, как будто ночь прошла не во сне, а в бегстве от чего-то страшного. Она толком не завтракала, наскоро оделась и вышла, глотнув воздуха, который не принес облегчения.

В офисе стояла глухая тишина, такая, что казалось — стены прислушиваются.

Гаспар Ривера сидел за массивным дубовым столом, выпрямив спину и уткнувшись в кипу бумаг. Его строгий профиль был холодный, сосредоточенный, неумолимый. Иногда он поднимал взгляд и, не говоря ни слова, переводил его на Ирен.

Она же вжалась в кресло, лихорадочно вбивая цифры в отчёт. Но каждая строка расплывалась перед глазами. Каждый щелчок клавиш отдавался стуком в груди.

Аркадий… Его лицо… Кровь… Моя вина.

Время ползло. К полудню желудок скрутило. Она направилась на кухню, как автомат.

Ирен сделала кофе — его аромат обволакивал, как нежный мантия, но всё равно не мог загладить её чувство тревоги. Она стояла на кухне, прислонившись к холодной гладкой поверхности стола, нервно теребя пальцами края стола. Внутри нее бурлили чувства: дремлющий страх, чувство вины и невыносимая тяжесть, от одной лишь мысли о том, что произошло прошлой ночью. Теперь каждое слово, произнесённое Риверой, казалось ей многозначительным, как будто он знал её секрет и ждал, когда она наконец сдастся.

Она начала взволнованно рассматривать шкафы в поисках чего-то, что могло бы отвлечь ее от нарастающего стресса. Открыв дверцу шкафа, она наткнулась на банку с крекерами, и в этот момент в кухне раздался глубокий, низкий голос Риверы. — «В холодильнике есть торт» — произнес он.

Ирен от неожиданности вдруг обернулась так быстро, что, не удержавшись, уронила банку с крекерами. Они рассыпались по полу, а стеклянные осколки разбились на яркие огоньки, отражая свет. Ривера, вытянул руки, поймав ее за плечи прежде, чем она успела упасть. Их взгляды встретились, и в воздухе заискрилась искра — напряжение, которое не имело названия, но чувствовалось обеими.

Ирен быстро оттолкнула его.

«Извините», — произнесла она, пытаясь скрыть ужас и смущение. Она бросилась к осколкам стекла на полу, ей нужно было стать снова невидимой.

«Осторожно. Можете порезаться. Лучше веником. — сказал Ривера, и не желая задерживаться, взял кружку и наполнил её кофе. — Я не хотел вас напугать. Просто увидел, как вы ищете, чем перекусить. Хотел предложить торт в холодильнике»

«Это не ваша вина, — ответила она, выпрямляясь и доставая веник. Голос её дрожал, — я была так поглощена своими мыслями, что не услышала, как вы подошли».

«Что вас так беспокоит? Что-то случилось?»

«Ничего, — быстро ответила Ирен, — Я плохо спала. Бывает».

«Хм, — протянул Ривера, а потом добавил: — понял, вы можете закончить работу и уйти пораньше».

Руки Ирен, трясущиеся от напряжения, едва провели веником по полу, когда он потянулся за своей кружкой кофе и ушёл, оставив её одной наедине с кошмаром и реальностью.

Ирен, прикусила губу, глядя в след ему, чувствуя, как ее грудь сжимается от смятения. Магнус, собака Риверы, зашла в комнату, и, поймав ее взгляд, подошла ближе. Ирен, вздыхая, опустилась на корточки, провела рукой по мягкой шерсти настраиваясь на ее спокойствие. Это было единственное, что могло хоть немного успокоить ее душу в этот момент.

«Привет, Магнус! Как дела, красавица? Не понимаю почему твой хозяин дал тебе мужское имя» — спросила Ирен, поглаживая ее по голове.

«Магнус — это имя предыдущей собаки Гаспара, которая умерла» — произнес женский голос со спины. Ирен, обернулась, и увидела стоящую позади нее Барбару. «Он назвал эту собаку Магнусом в честь него. Такой уж Гаспар человек, умеет красиво любить» — продолжила она, подходя к ним. Она выглядела, как всегда, красиво и изысканно.

«Теперь все ясно», — сказала Ирен, кивая.

«Я советую тебе не слишком близко подходить к ней. Эта проказница может укусить незнакомца»

«Я не совсем чужая. Она знает меня, потому что я ухаживала за ней, когда она болела»

Барбара слегка наклонила голову и улыбнулась: «Да? О-у, точно, ты ведь обожаешь собак. Ночь пожертвований — по-прежнему главная тема в городе»

Хотя Барбара была приветлива и улыбчива, Ирен не могла проникнуться теплом к этой женщине. В ней было что-то такое, чему она не могла дать названия, что заставляло ее беспокоиться. Было непонятно, шутит она или язвит. Хотя ее слова были малоприятны, этого было недостаточно, чтобы утверждать, что они грубые.

«Мистер Ривера скоро выйдет на обед. Я дам ему знать, что вы пришли», — сказала Ирен чтобы как можно скорее закончить разговор с ней.

«Нет необходимости, мы будем обедать вместе. Мы уже договорились» — остановила её та затем, внимательно посмотрев на нее, сказала искренним тоном: «Кстати, поздравляю с новой работой».

«Спасибо» — ответила Ирен с самой искренней улыбкой, какую только смогла изобразить. И после некоторого раздумья она спросила: «Могу я задать вам личный вопрос?»

«Вот сейчас я заинтригована», — сказала Барбара и хихикнула.

«Вы ведь знаете, кто он такой? Я имею в виду… чем он занимается?» — нерешительно сказала Ирен имея в виду Риверу.

«Вы говорите о том, что он — главарь мафии. Да, я знаю».

«Он убийца. И все же вы с ним. Разве вам не страшно?»

Барбара посмотрела в сторону, будто вспомнила старую мелодию, а потом — прямо на неё.

«Он не тронет того, кто не переходит черту. У него есть кодекс. А то, чем он зарабатывает, — не моё дело. Он заботлив, внимателен, предан. Он… умеет любить. И да — он страстный, щедрый и, черт возьми, очень горячий».

Она подмигнув хихикнула.

«Он мужчина мечты. Умный, красивый, сильный. Чего ещё желать?»

Ирен предпочла бы не слышать таких подробностей и опустила глаза. Последний вопрос звучал почти тихо:

«Вы его не ревнуете?»

«Нет. Вокруг него всегда красивые женщины. Но он — мой. Он ненавидит предательство. А я даю ему всё, что ему нужно. Уверена — он даже не смотрит на других».

Она провела рукой по волосам и улыбнулась. Но Ирен почувствовала: та врёт. Может, даже сама себе. Барбара не была спокойна. Она была вежливо насторожена.

«Разве то, что вы перекрасились в брюнетку, не говорит о страхе, что он не примет вас такой, какая вы есть?» — вдруг спросила Ирен.

Барбара на секунду удивлённо взглянула на неё, но почти сразу взгляд стал мягким, даже обволакивающим:

«Милая, я вообще-то натуральная брюнетка».

Ирен слегка приподняла брови. Как дочь парикмахера, она знала: это неправда. Цвет волос, оттенок бровей — всё было искусственным. Она уже хотела что-то сказать, но послышались шаги…

Ривера вышел из своей комнаты и подошел к Барбаре:

«Привет, моя красавица» и приложил к ее губам легкий поцелуй.

Ирен тут же отвернулась. Ей было неприятно видеть их вместе. Она не ревновала Риверу, но Барбара ей не нравилась. Ее слегка раздражало, что Ривера уделяет столько внимания этой женщине только из-за ее красоты.

«Ты закончил работу?»

«Прости, Барбара, я знаю, что обещал, но кое-что случилось. Аркадий пропал»

Ирен от волнения чуть не выронила кофейную чашку из рук. Пока никто ничего не понял, она быстро взяла себя в руки и достала из холодильника торт.

«Что значит пропал?» — удивилась Барбара.

«Утром он должен был вернутся в Россию, но он не сел в самолет», — сказал он, а затем обратился к Ирен: «Мисс Кальдерон»

У той екнуло сердце. Она должна была вести себя настолько естественно, насколько умела в данный момент, иначе знала что Ривера поймет, что она в этом замешана. Поэтому она спокойно ответила: «Сэр».

«Аркадий должен был взять вашего брата с собой. У вас есть какая-нибудь информация?»

«Нет. Я попрощалась с ним утром и даже отвезла его в аэропорт. Могу позвонить и спросить». Ирен достала телефон, позвонила Матео. После того как она закончила разговор Ривера пристально посмотрел на нее и спросил: «Что он сказал?»

«Он ждал в аэропорту, позвонил Аркадию, когда тот не появился, подождал немного, а потом вернулся», — ответила она. Как они репетировали дома. Все должно было быть реалистично, чтобы Ривера ничего не заподозрил.

«Интересно. Он никогда бы так не поступил», — задумчиво произнес Ривера.

Ей было не по себе. Вопрос Риверы вывел её из задумчивости.

«Мисс Кальдерон, вчера Аркадий сказал, что будет ужинать с вами».

Ирен на мгновение потеряла дар речи, но быстро пришла в себя и ответила:

«Да. Мы встретились здесь, в ресторане, поужинали, а потом поднялись в его номер и выпили по бокалу вина. Было уже одиннадцать часов, а на следующий день мне предстояло идти на работу, поэтому я отправилась домой».

Ривера пристально смотрел на нее, словно пытаясь осознать истинность ее слов. Девушка чувствовала себя очень неуютно под этим взглядом. Наконец он сказал: «Вы поднялись в номер Аркадия, выпили бокал вина, и на этом все закончилось? Между вами ничего не было?»

«На что вы намекаете? Это было деловой ужин. У меня есть парень. Я согласилась на этот ужин, чтобы поговорить о Матео».

«Так почему же ты согласилась подняться с ним в его номер?» — недоверчиво спросила Барбара.

Ирен раздражало, что эта девушка вмешивается в их дела, но она постаралась скрыть это и сказала спокойным тоном: «Сначала я вежливо отказалась, но когда Аркадий настоял, чтобы я посмотрела картину с раненым слоном в его комнате, я не смогла отказаться. Я не хотела его сильно расстраивать, понимаете?»

«Я хорошо знаю Аркадия. Не думаю, что он довольствовался бы одним ужином с вами».

Хотя Ирен чувствовала себя так, словно ее допрашивают, психологически она была готова ко всему этому. Тристан предупреждал ее. Поэтому она сохранила самообладание и ответила: «Да, Он предложил провести с ним ночь в обмен на то, чтобы не брать моего брата в Россию. Но, как видите, утром я отвезла Матео в аэропорт».

«Значит, в итоге ты все же смогла отказать ему, рискуя расстроить его», — сказала Барбара, улыбаясь в той же саркастической манере.

«Да. Но я не могу сказать, что он был расстроен. Скажем так, он был скорее разочарован».

«И он просто позволил вам уйти?» — спросил Ривера

«Он немного перебрал. Он предложил мне хотя бы составить ему компанию в беседе и пойти с ним на берег озера и дождаться восхода солнца, но, как я уже сказала, я вежливо отказалась, поскольку утром мне предстояло идти на работу и, по правде говоря, я не желала больше проводить с ним время. Если вы закончили с допросом, могу я вернуться к работе?»

«Не закончил! — Ривера приблизился к ней. — Я знаю, как вы преданы своей семье и как упрямы. Почему вы так быстро сдались и оставили брата на произвол судьбы?»

«Простите, в чем вы меня обвиняете?» — спросила она, не отрывая взгляда от серых глаз, которые смотрели на нее с подозрением.

«Никаких обвинений нет. Просто вы были слишком спокойны для человека, который думает, что его брат уехал в Россию с кем-то вроде Аркадия. Я пытаюсь выяснить, почему».

«Простите, я не могла переспать с таким человеком, как Аркадий, даже ради Матео. Я пришла к вам, вы сказали, что ничем не можете мне помочь. Что еще я могла сделать? С тех пор как я встретила вас, у меня появился иммунитет ко всем проблемам. Я утешаю себя тем, что неприятности, которые тебя не убивают, делают тебя сильнее».

«Отлично. Я понимаю», — сказал Ривера и отступил назад. По выражению его лица Ирен не могла понять, поверил он ее словам или нет.

«Возвращайтесь к работе», — сухо добавил он, и та поспешила в офис.

Ривера повернулся к Барбаре: «Мне нужно найти его как можно скорее. Его братья беспокоятся, потому что не могут с ним связаться. Когда я найду его, обещаю, что отведу тебя на ужин в очень хорошее место», — и он поцеловал ее в щеку.

«Конечно, милый. Через два часа мне нужно быть в аэропорту. Пожалуйста, позвони, если я или мой отец сможем тебе чем-то помочь», — сказала она понимающим тоном

«Спасибо. Я ценю твою поддержку».

«Что тебе привезти из Лондона?» — вежливо спросила девушка.

«Ничего, моя дорогая. Просто возвращайся в целости и сохранности. Позаботься о себе. Надеюсь, это будет удачный деловой ужин для тебя». Они поцеловались и попрощались. После ухода Барбары Ривера позвонил Тристану и сказал: «Тристан, прекрати свои дела и немедленно приезжай в офис. Аркадий пропал. Где бы он ни был, мы должны его найти».

Ирен догадалась, что Тристан был в том же состоянии, как и она сейчас. Ривера взял двух телохранителей и отправился в службу безопасности. Они просмотрели записи камер видеонаблюдения.

Глава 5. Паб Галактика

Тристан вошел в паб и не удивился, увидев в такую рань так мало людей. Только несколько человек сидели за столом и играли в карты. Они были так увлечены игрой, что даже не заметили, что кто-то вошел.

Тристан собирался подойти поближе и спросить, кто хозяин паба, но с удивлением заметил среди играющих в карты самого Эдмундо. Понаблюдав за игрой некоторое время, он подошел к нему сзади и положил обе руки ему на плечи, тот повернул голову и с удивлением воззрился на Тристана. Но он быстро опомнился и с дружелюбным лицом сказал: «Ой, ты тот, кто был вчера с Куртом!»

«Привет, Эд, мне нужна твоя помощь, — как можно спокойнее сказал Тристан. Он не хотел его спугнуть. — Поговорим? У меня есть несколько вопросов, которые я хочу задать тебе по поводу вчерашнего дня».

Эдмундо выглядел так, словно собирался убежать в самый подходящий момент. На его лице появилось выражение беспокойства, которое он старался скрыть.

«Конечно! Но мы сейчас посреди игры, было бы неправильно бросить. Не подождешь немного?»

«Это очень важно. Поиграете позже».

Здоровяк за столом бросил на Тристана сердитый взгляд и сказал: «Эй, чернозадый, мы заняты, съебись и подожди в сторонке! Не беси меня».

Тристан остался невозмутим. Эдмундо, очевидно, был так спокоен, потому что полагался на здешних мужчин. В случае драки он мог легко выскользнуть из паба. Поэтому единственным способом спасти ситуацию было обернуть ее против Эдмундо.

«Я прошу прощения, господа. Я не хотел вас прерывать, просто у меня есть очень важное дело к этому парню. По-моему, без него у вас будет больше шансов выиграть игру», — сказал Тристан и резко схватил Эдмундо за левую руку и вывернул ее назад. Когда Эдмундо застонал от боли, остальные четверо мужчин за столом вскочили на ноги и приготовились к атаке.

«Ах ты, ублюдок! Ты труп!» — прорычал здоровяк, но приостановился, увидев, как тот, словно фокусник, вытаскивает игральные карты из рукава Эдмундо. На этот раз его гневный взгляд уперся в стонущего мужчину.

«Значит, ты жульничал! Ты знаешь, что мы делаем с такими, как ты?»

«Они не мои, Билли, — защищался он, чуть не плача, — клянусь, я не жульничал!»

«Вы разберетесь с этим позже, — перебил Тристан, — а сейчас он мне нужен», — он поднял Эдмундо за руку, согнутую за спиной, и потащил его в сторону складского помещения паба. Никто им даже не попытался помешать. Люди за столом лишь недовольно ворчали и начинали новую игру.

«Рубен, помоги!» — застонал он, проходя мимо чернокожего мулата, протиравшего стаканы за стойкой бара.

Даже он не стал останавливать его и лишь спросил у него: «Надеюсь, ты не собираешься его убивать?»

«Мы просто поболтаем», — ответил Тристан и закрыл дверь.

Он прижал Эдмундо к стене, приставил нож к его горлу и спросил: «Чья ты собака?»

Когда он попытался отрицать вину, Тристан сильно ударил его в живот, на некоторое время выбив из него дух. После нескольких ударов язык Эдмундо начал развязываться, и он все рассказал.

Тогда Тристан просто отпустил его. Он был уверен, что мужчины за игровым столом позаботятся об остальном. Ему не нужно было утомлять себя. Перед тем как уйти, он подошел к столику бара и попросил у мужа сестры Эдмундо стаканчик виски.

«В какие неприятности опять попал Эд?» — поинтересовался сорока с лишним лет чернокожий мулат, наливая виски в стакан.

«Он попал в плохую компанию», — ответил Тристан и тут заметил идущего к нему Курта. Его лицо было унылым. Его волосы были взъерошены, а сам он выглядел потрепанным словно валялся на земле. Его бровь кровоточила, а на лице было угрюмое выражение, смешанное с гневом. На лице Тристана появилась непроизвольная улыбка. Но он тут же подавил ее и вернулся к серьезному выражению лица.

Даже не взглянув на него, Курт подошел к бару и сказал: «Рубен, двойной виски».

Тристан, вертя в руках свой стакан с виски и глядя в одну точку перед собой спросил: «Насколько я вижу, ты цел и невредим»

«Да, мать твою! Спасибо, что так беспокоишься обо мне» — ответил Курт, по-прежнему не глядя на собеседника, взял стакан с виски, который Рубен поставил перед ним, и сделал глоток. Он поморщился, когда потрескавшаяся губа зашипела от алкоголя.

«Ты сам прекрасно справился, чего же ты еще хочешь?»

Курт наконец повернул свой сердитый взгляд к Тристану. «Ты просто кинул меня там, Трис! Это было подло!»

«А чего ты ожидал от меня? — сказал тот, посмотрев на него, — чтобы меня избили за то, что не имеет ко мне никакого отношения? Я был занят своим делом. Если ты заметил, я даже не спрашиваю, что за дела у тебя с ними, потому что это не мое дело».

Курт уже собирался ответить, как вдруг услышал звуки драки, доносящиеся со склада, и мрачно поинтересовался: «Что там творится?»

Тристан, только что краем глаза заметивший вошедшего на склад грузного мужчину, расслабленно отпил глоток виски и сказал: «Ничего страшного, просто из Эдмундо выкачивают дух».

Курт перевел озадаченный взгляд на него в ожидании объяснений.

Тристан допил виски одним уверенным глотком. Стекло клацнуло о деревянную столешницу, как будто ставило точку.

«Пойдём. Объясню по дороге», — бросил он, поднимаясь.

Курт молча повторил его жест, осушив свой стакан. Лёгкий хруст льда на дне, и он поспешил за ним, едва не задевая плечом рассеянного бармена.

Когда они вышли из паба, прохладный утренний ветер метнулся по улице, будто хотел напомнить, что осень в этом году не будет мягкой.

Сбоку от паба, к железному фонарному столбу, были привязаны пятеро. Мужчины — помятые, избитые, будто вытащенные из драки и забытые как ненужный реквизит. Один стонал. У другого было разбито лицо. Третий — спал или прикидывался.

Тристан остановился, глянул на них мельком, хмыкнул и бросил через плечо:

«Похоже, они нуждались в помощи больше».

Курт ничего не ответил, даже не посмотрел в ту сторону. Он прошёл мимо, быстро, с напряжённой челюстью, будто хотел отрезать эту сцену из памяти. Тристан догнал его, и они вместе сели в машину.

«Ты собираешься рассказать мне, что, чёрт возьми, произошло?» — спросил Курт, когда захлопнулась дверь и двигатель ожил.

Тристан завёл машину, руль послушно дрогнул.

«Этот идиот Эдмундо вместо того, чтобы бежать — играл в карты. Пришлось прижать его. Он рассказал, что там был некий Маршал Росс. Искал твою торпеду. Знал, что он работает на нас. Хотел вытянуть любую информацию. Обещал заплатить хорошие деньги. Эд, конечно, ни черта не знал, но взял у него номер. Обещал позвонить, если что узнает. И вчера, как ты только сообщил, что едешь — он сразу же набрал ему. Он не знает, что Росс — паук Метатрона».

Курт нахмурился.

«Мы тоже этого не знаем».

«Поэтому и едем к нему. Думаю, ты догадался, что я взял его номер, — Тристан кивнул на телефон, лежащий в подстаканнике. — Маршал Росс и его кузен Атлас владеют автосалоном „Росс Моторс“. На Вестерн-стрит. Мы направляемся туда».

Курт усмехнулся и посмотрел в окно, где мелькали пустые утренние улицы. Город ещё не проснулся до конца.

«Не самое уютное место. Если надолго оставить машину, вернёшься — и не досчитаешься чего-нибудь. Колес, например».

Но Тристан его не слушал. Экран телефона загорелся, и на нём всплыло имя: Ривера.

Сердце Тристана сделало кульбит, а пальцы сами потянулись к телефону. Он потерял внимание на секунду — слишком долгую.

«Эй, смотри, куда едешь!» — выкрикнул Курт и в последний момент схватился за руль. Машина угрожающе ткнулась к бордюру, но Тристан вовремя выровнял её.

«Я должен ответить. Молчи!» — бросил он и поднёс телефон к уху.

Курт пристально следил за ним. Он знал Тристана достаточно хорошо и знал это лицо. Лицо, которое появлялось, когда случалось что-то действительно плохое.

На том конце провода голос Риверы был как пуля:

«Аркадий пропал. Возвращайся. Немедленно».

Тристан замер. Пальцы, сжимавшие руль, побелели. Он выдавил из себя:

«Хорошо. Я сейчас приеду».

Связь оборвалась. Он выглядел напряжённым.

«Ты в порядке? — тихо спросил Курт. — Что-то случилось?»

«Не твоё собачье дело, — выдохнул Тристан, сжав челюсть. — Мне нужно в Вавилон. Срочно».

«А как же работа?» — Курт повернулся к нему всем телом.

«Улажу кое-что. Сегодня, скорее всего, не вернусь. Разберись без меня».

Курт взорвался.

«Ты всегда так! Вчера тоже исчез по своим делам. Если Метатрон реально за нами охотится — мы в дерьме. Но ты ведёшь себя так, будто это только мои проблемы. Мы же вместе начали, чёрт возьми!»

Тристан повернул голову. Взгляд у него был тяжёлый, потемневший.

«Ты думаешь, я еду развлекаться? Ривера позвал меня. Что здесь непонятного?»

«Всё понятно. Катись. Не заставляй его ждать. Просто знай — я не собираюсь разгребать всё один. Если у тебя есть личные дела, у меня — тоже».

Тристан сжал руль так, что на костяшках выступили жилы. Голос его был глухой, усталый:

«Делай что хочешь. Я не могу терпеть твои капризы вдобавок ко всему остальному!»

Он резко вывернул руль вправо, и машина мягко, почти незаметно съехала к обочине. Тормоза заскрипели.

Курт огляделся. За окнами — пустая трасса, ни души, ни машины. Потом перевёл взгляд на Тристана. В его глазах было недоумение, которое быстро сменилось тревогой:

«Ты что творишь?» — насторожился он.

«Вылезай, — коротко бросил Тристан. Не смотрел на него. Говорил, уставившись в лобовое стекло, как в туннель, из которого срочно надо выбраться. — Я спешу. Мне некогда тебя подвозить».

Курт застыл. Он словно не сразу понял, что слова эти произнесены всерьёз.

«Ты прикалываешься? — он уставился на Тристана, как на чужака. — Ты не можешь быть настолько… низким, чтобы бросить меня посреди дороги, Трис!»

Тот наконец повернулся к нему. На лице не было злости — только усталость.

«Это не конец света. Возьми такси».

Курт откинулся назад. Смех сорвался сам, как защитный рефлекс. Он выкинул руку к окну, кивком указал наружу:

«Серьёзно? Оглянись. Где ты здесь видишь такси? Здесь даже ворон не летают».

«Тогда иди пешком. Полезно для здоровья».

«Двадцать километров?!»

«Ты не ребёнок, Курт. Найдёшь способ. Умен же».

Курт ещё секунду смотрел на него, потом, скрипнув зубами, отстегнул ремень.

«Знаешь что, Тристан? — проговорил он с глухой яростью. — Поцелуй меня в задницу».

Он хлопнул дверью так, что дрогнули стёкла, и остался стоять на обочине. Тристан включил передачу и рванул с места. Колёса взвизгнули по асфальту, и машина исчезла вдаль, оставив Курта одного — на ветру, на дороге, среди утренней тишины, в которой слышно было только, как где-то вдали гавкнула собака.