Оглавление

Глава 1

По заснеженной дороге, переливающейся россыпью миллионов отблесков от лучей солнца, мчался всадник. Путь его был дальним и лежал к башне старого маяка. Уже показалась одинокая фигура каменного великана, возведённая на краю морской бухты, — путешествие подходило к концу. Конь сбавил ход и с большим усилием продвигался через снежное поле. Высокие белые сугробы залегли вокруг каменной башни, охраняя её от незваных гостей, и никого не подпускали к ней ближе, чем это было позволено самой природой.

— Вот мы и прибыли. Дальше я сам, — сказал наездник своему коню и спрыгнул, очутившись по пояс в пушистом снегу. Нежно пригладил длинную гриву в знак благодарности за нелёгкий проделанный путь. — Ожидай меня здесь, нам ещё предстоит поездка в Дароград.

Путник ловко вынул из-за спины продолговатый деревянный посох с надетой на его наконечник варежкой, связанной из серой шерсти. Когда верхушка посоха была обнажена, на свет показались пять кристаллов, кольцом вросшие в неё.

— Для тебя есть работа, Завей! — проговорил путник и провернул посох, выбрав из разноцветной пятёрки кристаллов самый прозрачный. Крепко ухватившись обеими руками за посох, он направил его на башню старого маяка. Сделал глубокий вдох и изо всей силы отправил поток воздуха на грань кристалла, от чего тот мгновенно преобразился и сделался ярче.

Дуновение, проскользив по кристаллу, получило вдруг невообразимую мощь, превратившись в вихрь. Воздушные спирали, становясь с каждым мгновением сильнее и беспощаднее, словно остро наточенные ножницы портного, кроили снежный ковёр на две части, прокладывая путнику дорогу. Встретив на своём пути каменную твердь башни, вихрь сбавил напор, обогнул её и вскоре совсем стих.

Когда на землю улеглись последние снежинки, поднятые вверх скоротечным вихрем, старый маяк показался в полный рост. Немногочисленные оконца были заделаны камнем, спрятав внутреннее убранство от света и людских любопытных глаз. Наличие дубовой двери, украшенной по краям резным растительным орнаментом, свидетельствовало хоть о какой-то связи обитателя башни с внешним миром.

Стряхнув снег с мохнатого воротника тулупа и шапки-ушанки, странник уверенным шагом направился вперёд. На мгновение он устремил взгляд вверх, где на выпирающей из башни балке, словно на единственной ветви дерева, тихо покачиваясь и ожидая своего пробуждения, покоился колокол-громоглас. Путник подошёл к двери. Она оказалась чуть ниже его. Над дверью был установлен небольшой щит с расположенным по центру металлическим ухом и надписью «Лишь голос близкого откроет все преграды!» Гость, пригладив взъерошенные усы и бороду, приблизился к уху и произнёс:

— Всё так же ли мне рады здесь, как и прежде?

Его вопрос остался без ответа, чему путник оказался крайне удивлён. Но как только он захотел произнести в ухо ещё пару слов, послышался грохот замочного механизма. Дверь отворилась, и путник вошёл внутрь.

Как ни странно, но внутри башни оказалось тепло и сухо. «Это всё от обогрев-камней», — догадался гость и сразу же получил этому доказательство: в центре пирамидой были аккуратно сложены камни. Их края были накалены и в полумраке башни светились красными прожилками, описывающими причудливые формы. Поток тепла медленно плыл вверх, наполняя башню домашним уютом. Слева от двери обитателем маяка предусмотрительно был выставлен на бочонок зажжённый фонарь.

— Добрый день, Мустафа! Надеюсь, у тебя найдётся время для старого друга? — обратился пришелец, освещая пространство вокруг себя.

— Здравствуй, Радимир! — послышался сверху негромкий старческий голос. — Для долгожданного гостя мой дом всегда открыт. Поднимайся наверх.

— Рад это слышать, — произнёс тот и двинулся по лестнице, уходящей спиралью вверх, в башенный полумрак.

Чем выше поднимался Радимир, тем чаще на ступенях стали появляться фолианты, расставленные в порядке, известном только их хранителю. Одни взгромоздились друг на друга и лежали стопкой, другие стояли одиноко, прислонившись к каменной стене. Где-то на середине своего восхождения гость маяка остановился — прохода далее не было. Каждая из ступеней была полностью заставлена книгами, и представшая перед визитёром картина напомнила ему бурный поток воды, несущийся зигзагами сверху вниз по склону горы и готовый поглотить любого, кто стоит на его пути.

В том месте, где остановился гость, внутри винтовой лестницы находился обычный книжный шкаф, подвешенный на якорные цепи, — он был единственным предметом, оставшимся от предыдущего смотрителя маяка. Его прежнего владельца выдавала адресованная всем и каждому по отдельности надпись «Фёдор всё помнит!», небрежно вырезанная на боковой стенке. На полках были расставлены фонари, светящие разноцветными огоньками свечей. Язычки пламени немного колыхались, и их отсвет на стене вырисовывал иллюзию северного сияния. На каждый из фонарей была прикреплена табличка. Так, на табличке фонаря, стоявшего слева на верхней полке, было указано: «Сергей Плетнёв. Чувствил гильдии столяров с 2003 г.»; а вот табличка фонаря с зелёным пламенем, разместившегося между собратьями на второй нижней полке, гласила: «Анна Ерошина. Чувствил гильдии травников с 1987 г.». Напротив шкафа в воздухе парила фигура хозяина. Скрестив ноги по-турецки, сидел старик, одетый в восточный сюртук. Впалые глаза затворника еле выглядывали из-под съехавшего на лоб тюрбана. Завидев рядом с собой гостя, старец отложил в сторону небольшую доску, служившую ему вместо письменного столика и вмещавшую все необходимые предметы: книгу, перо и чернила.

— Сколько лет минуло с нашей последней встречи, Радимир? — с тёплой улыбкой произнёс обиталец башни.

— Много. Много, уважаемый Мустафа. Насколько я помню, в прошлый раз я забирался по лестнице чуть выше. Записей прибавилось, как я посмотрю!

— Ты прав. Ход истории не остановить. Скоро новые хроники дополнят мой архив, — сказал старик и рукой указал на открытую рукопись.

— А как поживают аурумы? — поинтересовался гость.

— Братья чтут условия Верховного Договора, заключённого с людьми, и продолжают хранить великое наследие Основателя. Всё как всегда, и меня, если честно, этот порядок радует.

— Вот и славно, — ответил путник. — Шли им от меня низкий поклон и привет.

— Они с радостью и благодарностью примут его, — ответил старик и склонил голову перед гостем. — Ну а как ты поживаешь, Радимир?

— Хвала небесам, всё в порядке. В лесах пригорья всегда найдётся работа для их смотрителя. Да и… — пришелец неожиданно замолчал, и эта пауза не смогла остаться незамеченной хозяином башни. Задумчивый взгляд гостя был устремлён в темноту, которая помогла ему перенестись в недавние воспоминания.

— Что тяготит тебя, друг мой? — произнёс старик, возвращая своего собеседника в реальность.

— Расскажу тебе, Мустафа, об одном случае. Пока никак не могу понять — это просто какое-то недоразумение или начало большой истории, которая отзовётся целой цепью событий с непредсказуемыми последствиями. Итак, это произошло два месяца назад, когда я странствовал по северным границам земель Дарограда. Я направился к горе Ревун через руины заброшенной столицы. Поначалу ничего необычного не было: обломки былой крепости лежали под слоем мха и основательно скрылись за поросшим вокруг лесом, зверьё сновало между деревьями, а тишина, поселившаяся там со времён исхода людей, никем не была нарушена. За два дня до моего приезда там прошёл дождь «миллиона капель», так что дороги размокли, оставляя на себе отпечатки следов местной живности. Но у белых ворот я повстречал следы человека. Он явно что-то искал, долго плутая по остаткам городища. И нашёл… Его следы привели меня к усыпальнице грозного властителя Мстислава. Печати были сорваны, а гробница вскрыта. Самое удивительное, что древние артефакты и сокровища так и остались лежать на своих местах. Мародёр унёс с собой лишь кисть правой руки правителя и погребальные камни с глазниц мумии. Я продолжил преследование, но где-то на полпути к Дарограду потерял его след. Не сомневаюсь, что он здесь, в городе, и ведом плохой целью. Что ты думаешь об этом, о мудрейший Мустафа? — обратился гость к старцу.

— Здесь хранятся тысячи историй и тайн, которые я бережно записываю, но ничего подобного ещё не происходило, — ответил старик. Неожиданно он выпрямился, задумчиво погладил свою бородку, поднял указательный палец вверх, давая понять собеседнику, что сейчас произнесёт очень важные слова. — Хотя в твоём рассказе мне что-то показалось смутно знакомым. Но что? Вот незадача! Столько времени прошло — боюсь, не вспомню.

— Думаю, что тебе не помешает перелистать пару твоих бесценных книг с хроникой последних лет правления и кончины Мстислава. Что-нибудь да найдётся, — обнадёжил пришелец затворника.

— Я последую твоему совету, мой друг. Но ты ведь прекрасно знаешь, что аурумы никогда не вмешиваются в людские дела и не нарушают свою часть Верховного Договора. Как я смогу тебе помочь, даже если найду то, что ты ищешь?

— Знаю, что не имею права просить тебя рассказать мне сокрытые здесь тайны, но вот хотя бы намекнуть или направить в нужную сторону — не будет преступлением. Ты окажешь большую услугу Дарограду и мне лично, Мустафа.

— Ну хорошо! — первым после непродолжительной паузы заговорил старик. — Я помогу тебе, Радимир.

Гость добрым и открытым взглядом посмотрел в глаза Мустафе. Радимир внутренне был уверен, что его старый приятель оказался даже очень рад этой просьбе и счастлив; он давно мечтал с головой окунуться в небольшое приключение, и этот час для него наконец-то настал. За бессчётное количество лет, проведённых в башне, Мустафа, взявший на себя бремя составителя и хранителя истории здешних земель, сам никогда не странствовал, а узнавал о жизни извне лишь по рассказам своих соплеменников — аурумов.

Но взгляд Радимира мгновенно изменился и стал серьёзнее: Мустафа начал тускнеть, как будто чёрная бездонная мгла медленно и робко окутывала парящую фигуру старца. Непонимание и растерянность отразились на лице Мустафы. Поочерёдно начали гаснуть в фонарях огни, заполняя их серым туманом. Обиталец маяка водил трясущейся рукой от одного погасшего фонаря к другому, вырисовывая в воздухе некую геометрическую фигуру, и только успевал зачитывать имена: Полина, Александр, Михаил, Юлия, Илья, Лариса, Валентин…

— Не может быть! — воскликнул старик. — Никогда ещё чувствилы в таком количестве не покидали Дароград. Это больше походит на бегство, Радимир. Что происходит?

— Боюсь, Мустафа, мои опасения оправдались. Беда пришла на наши земли, — поднявшись со ступени, произнёс гость и направился вниз, к выходу. — К сожалению, мне нужно покинуть тебя раньше времени. Я немедленно еду в Дароград, и прошу тебя, не забудь про мою просьбу. Нам сейчас может помочь любая информация или зацепка. Прощай!

Дверь захлопнулась, и старик в растерянности остался смотреть на полки с погасшими фонарями. А тем временем Радимир, спешно направляясь к коню, подул на кристалл бирюзового цвета: тот засветился и выпустил сноп искр к самому небу. Уже через мгновение над одинокой башней старого маяка начался снегопад из мягких снежинок, укрывая всё вокруг плотным белым покрывалом. Прозвучал первый удар по колоколу-громогласу, звон которого разнёсся по всей округе.

Глава 2

Милая седовласая старушка в вязаной кофточке постучала в дверь кабинета высокопоставленного городского вельможи. Табличка на двери указывала: «Всеволожский Борислав. Консул Верховного Договора». Как правило, жители Дарограда приходили сюда только в особых, исключительных случаях. Женщина оказалась здесь сегодня, посчитав, что настал именно такой момент.

— Да-да, входите, — раздался мужской хрипловатый голос. — Пелагея! Рад видеть тебя, проходи и располагайся.

Женщина не была в кабинете консула уже много лет и, переступив его порог, удивилась произошедшим здесь преображениям. Когда-то чистый и уютный кабинет теперь больше напоминал склад забытых и ненужных вещей, покрывшихся слоем пыли. Даже чемпионский кубок Дарограда по охотогону — личный трофей и гордость консула — был заброшен с остальным хламом далеко в шкаф. К своим пятидесяти семи годам носитель высшей власти превратился в больного сутуловатого старика. Фирменный сюртук из зелёного бархата с золотой расшивкой на воротнике на щуплой фигуре сидел уже не по размеру — был великоват. Волосы на голове и бакенбардах были небрежно приглажены.

— Злата сказала, что ты на месте, я решила подняться, — сказала старушка и провалилась в старое кресло, стоящее напротив рабочего стола консула.

— Кстати, а как поживает ваша третья сестра?

— О, спасибо, что спросил. У Елизаветы всё хорошо. С твоего позволения, я перейду сразу же к делу, — заявила старушка, прижимая обеими руками к груди свой небольшой саквояж.

Консул сделал приглашающий жест рукой и откинулся на спинку стула в ожидании разговора.

— Борислав, так уж случилось, что я в курсе вчерашнего происшествия.

— Но как? Это секретная информация. Ах да, Злата…

Женщина лишь кивнула головой в ответ, встала с кресла и подошла вплотную к столу консула.

— Нужно срочно что-то предпринять, нельзя просто так сидеть и ждать, куда повернут события, — требовательным голосом заявила старушка. — Бедная семья! Представляю, как они переживают.

— Пелагея, мы все встревожены необъяснимым исчезновением Рязанцева. Игорь Павлович — фигура значимая в Дарограде, как и в своём ювелирном промысле. Стража сделает всё возможное, чтобы вернуть его целым и невредимым. Я уже распорядился выставить охрану у каждого дома глав гильдий.

— Как это произошло? — поинтересовалась Пелагея.

— Когда Игорь Павлович вечером не вернулся домой, его жена отправила старшего сына в мастерскую. Там он обнаружил незапертую дверь. Внутри никого не было, как и никаких следов взлома, борьбы или кражи. Приглашённые мастера гильдии ювелиров установили, что отсутствует часть рабочих инструментов. Возможно — ещё раз повторю — возможно, что Рязанцев спешно покинул мастерскую для выполнения какого-то специального заказа. Увлёкшись работой, позабыл о времени, а вот когда опомнится — обязательно сам вернётся. Поэтому прошу сохранять происходящее в тайне, чтобы никакая газетёнка, вроде «Ожидаемых подробностей», не подняла шумиху раньше времени!

На последней фразе консул ударил кулаком по заваленному бумагами и непонятными предметами столу, из-за чего часть из них с грохотом полетела на пол. От бурно проявленной собеседником эмоции женщина чуть отпрянула и обратила внимание на книгу, упавшую со стола прямо в мусорное ведро. Она вынула её из корзины и протянула консулу.

— Благодарю, — сухо произнёс он и, на удивление собеседницы, не протянул ей руку, чтобы забрать книгу. — Это бесполезная рухлядь — книга старых сказок для малышей. Выбрось её, Пелагея.

Книга действительно оказалась весьма потрёпанной: края страниц превратились в бахрому, кое-где рисунки и буквы совсем выцвели. Держа её в руке, старушка ощутила на кожаной обложке след, оставленный когда-то обрамлявшим её металлическим переплётом. Ей стало жалко книжку, слово ненужного котёнка, с которым наигрались и выставили на улицу.

— Можно я оставлю её себе? — спросила женщина, открывая свой саквояж.

— Забирай! Она мне больше не нужна, — отмахнулся консул.

— Взамен я тебе дам один предмет, который, я надеюсь, поможет отыскать Игоря Павловича, — сказала старушка и вынула из саквояжа небольшой бумажный кулёк.

— Любопытно! Что в нём?

— Когда вчера я прознала о случившемся, то так распереживалась и, чтобы успокоиться, засела до глубокой ночи за вязание. Петли да узелки шли своим ходом, а тревожные мысли никак не уходили из головы. Я снова и снова представляла, как могло это произойти, думала, кто же смог осмелиться на такое преступление. И только когда закончились нитки, я взглянула на свою вязку. Вот — посмотри, Борислав.

Женщина раскрыла кулёк и аккуратно развернула поверх лежащих на столе бумаг вышитое полотно. С вязаного портрета на консула смотрел юноша лет пятнадцати: светлая чёлка чуть свисала на глаза, над верхней губой красовалась маленькая родинка. Консул всерьёз отнёсся к работе своей старой знакомой, так как он, как и любой другой горожанин, знал, что все пророчества, странным образом исходившие от Пелагеи, имели правило сбываться. Взгляд его забегал по полотну с изображением мальчишечьего лика в поисках любой идеи.

— Лицо не знакомо мне, — заявил консул. — Значит, этот мальчик причастен к исчезновению Рязанцева?

— Мне знать этого не дано, но я думаю, что его обязательно нужно отыскать. Появление в Дарограде юноши непременно отзовётся в ходе последующих событий. У меня такое чувство, что именно он станет ключом к разгадке таинственной истории.

Один из висевших на стене бараньих рогов, закрученный спиралью, засветился изнутри и привлёк к себе внимание находящихся в кабинете людей. Консул снял его и вынул плотно вставленную заглушку. Из рога раздался встревоженный женский голос:

— Срочное сообщение, уважаемый консул. Происходит что-то невероятное!

— Успокойтесь, госпожа заместитель! Расскажите всё по порядку, — произнёс тот, внушая своим ровным тоном спокойствие, которое требовалось чиновнице на другом конце.

— Прозвенел колокол-громоглас!

— Ну и что здесь такого невероятного? Это случается с завидной регулярностью, как восход и заход солнца на небе.

— Но сегодня расторгли договор и покинули Дароград не один и не два, а сразу двенадцать человек, — растерянно заявил женский голос. — Двенадцать! Что будем делать?

— Призовите, пожалуйста, ко мне коменданта дозора аурумов, — распорядился консул.

Через мгновение в воздухе возникло расплывчатое облако тумана. С каждой секундой очертания становились всё яснее, вырисовывая статную мужскую фигуру, облачённую в военную форму. Широкие штаны были заправлены в красные кожаные сапоги, мундир застегнут на все медные пуговицы, высокий головной убор придавал появляющемуся коменданту ещё больше важности и масштабности. Из снаряжения на кушаке красовался изогнутый стальной кинжал. Комендант дозора пригладил чёрные как смоль усы и поклонился консулу.

— Приветствую тебя, многопочтенный Борислав!

— Здравствуй, Ибрагим. Ты ведь уже знаешь о двенадцати ударах в колокол-громоглас?

— Несомненно, мой господин! Аурумы готовы найти новых чувствилов и зажечь погасшие огни снова, — произнёс комендант и приложил к груди сжатый крепко кулак.

— Благодарю за службу! У меня к тебе имеется ещё одно дело, — почти застенчиво сказал консул. — Приглашений в Дароград на этот раз я выдам на тринадцать человек… Нужно отыскать этого молодого человека.

— Дозор расширит зону поиска. Но вы ведь знаете, что одно лишь правило остаётся неизменным для чувствилов.

— Да, они должны захотеть остаться одни на всём белом свете. Я всё помню и понимаю. Мы будем ждать. Это очень важно для Дарограда. Мальчик должен оказаться здесь непременно, — подтвердил консул.

Ибрагим ещё раз поклонился и исчез так же быстро, как и появился.

— Помню, Борислав, те славные времена, когда ты был таким же красавцем. Мы девчонками на тебя заглядывались тайком. Да что я рассказываю? Сам знаешь… — сказала Пелагея. — Уж больно ты на себя сейчас не походишь, Борислав.

— Со мной всё в порядке! — оборвал её консул и указал рукой на выход из кабинета.

— Благодарю за книгу. До свидания! — прощаясь, произнесла старушка и ещё раз окинула взглядом кабинет консула, пребывающий в упадке.

— Я всё поняла, — прозвучал в наступившей кабинетной тишине женский голос из рога. — Займусь немедленно.

Консул вдел заглушку в погасший рог и сел в кресло, всматриваясь в вязаный портрет незнакомого юноши.

Глава 3

Закончился последний урок перед наступлением новогодних каникул. В школе с самого утра как никогда чувствовалось праздничное настроение: учителя были не так строги на занятиях, как обычно, и к весёлым проделкам школьных сорванцов относились с пониманием; ученики делились друг с другом планами на каникулы, шутили, обменивались подарками и всячески пытались отвлечь преподавателей от учебных дел. Старшеклассники торопились покинуть стены родной школы, а вот ребята из младших классов, наоборот, в кучу свалили свои рюкзаки и устроили на площади перед центральным входом снежное побоище. С неба падал крупными пушистыми хлопьями снег, и серый день, сменивший солнечное утро, никак не смог испортить приподнятый настрой школоты.

— Пока, Синица! Звони — не пропадай! — прокричали парни однокласснику и помахали ему на прощанье.

Антон посмотрел вслед друзьям и направился в сторону дома. Прозвище Синица досталось ему от друзей ещё в первом классе из-за фамилии — Синицын. Благополучно данное прозвище подхватила позже вся школа, и вот уже на протяжении девяти лет учёбы при упоминании слова «синица» все — от директора до первоклассника — знали, что речь идёт не о птице. Поначалу Антон даже злился на друзей за придуманное ему прозвище, но со временем, встретив немало людей с неблагозвучными фамилиями и представив, какое могло быть прозвище у них, был рад и гордился таким подарком от своей компании.

Сейчас все его мысли были далеки от предновогодней суматохи и предстоящих каникул: ему нужно быстрее вернуться домой, ведь там его ждёт самый верный друг — лабрадор по кличке Тор. Рыжеватого щенка подарили Антону родители и по случаю начала школьной жизни, и в надежде, что их сын станет собаке заботливым и ответственным хозяином. Незаметно пролетели восемь с небольшим лет с того первосентябрьского дня, когда гроза разыгралась не на шутку и осенний дождь зарядил до самого утра. Именно тогда на семейном совете и нарекли щенка в честь скандинавского бога грома. Тор оказался умным и преданным псом, безмерно любящим своего хозяина. Антон видел в нём своего лучшего друга, который всегда будет рядом и будет верно хранить его тайны, рассказанные по секрету в детстве.

Но ровно две недели назад случилось происшествие, поставившее жизнь Тора под угрозу. Неизвестными на площадке для выгула собак и по всему двору была разбросана отрава. Те, кто жаждал нанести вред животным и доставить их хозяевам тревожные часы борьбы за жизнь питомцев, достигли своей цели: одна из собак погибла на месте, остальные пострадавшие находились в тяжёлом состоянии. К поиску злоумышленников подключились все неравнодушные жильцы дома и добровольцы из других районов Екатеринбурга. Были сведения, что днём видели во дворе подозрительного мужчину, а чуть позже заметили подолгу высматривающую что-то странную женщину. Но никаких следов, улик и прочих доказательств совершённого преступления общественности представлено так и не было. Обиду и боль заглушала одна лишь надежда владельцев собак на скорейшее выздоровление их любимцев.

Тор чувствовал себя вяло, мало ел и лежал на одном месте, но всё же присматривал за домочадцами, кто чем занят. С неохотой принимал лекарства и при виде шприцев скулил, поджимая хвост. Все эти две недели жизнь семьи Синицыных крутилась вокруг больной собаки, и, судя по всему, окружающая Тора любовь и забота вкупе с лекарствами сделали своё дело — он немного окреп, начал ходить, за что был вознаграждён собачьими деликатесами, моментально исчезнувшими в его пасти. Уходя сегодня в школу, Антон проделал свой ежедневный ритуал — почесал Тора за ухом, протянул ему руку и получил в ответ долгожданную лапу своего четвероногого друга. «Сегодня после школы мы с тобой наконец-то выйдем гулять, дружище. Я скоро вернусь», — сказал Антон, оставляя Тора за дверью квартиры.

И вот уроки позади, до дома остаётся пройти всего лишь квартал, чтобы увидеть преданный взгляд собаки. Антон торопился, лавируя между прохожими на улице, не обращая внимание на шум и предновогоднюю суматоху города. Неожиданно заиграла знакомая мелодия, остановившая его быстрое движение, — кто-то звонил с неизвестного номера. Поначалу Антон хотел проигнорировать вызов, но палец сам коснулся значка телефонной трубки, и оттуда раздался еле слышный подавленный голос:

— Антон!

— Да. Кто это? — спросил мальчик, перебирая в памяти все знакомые женские голоса, чтобы определить звонившего.

— Это мама. Я звоню тебе с рабочего номера. Антон!

— Мам, тебя очень плохо слышно! У тебя же сегодня выходной!

— Ты где сейчас?

— Иду из школы, буду дома буквально минут через десять. А что?

— Сынок, пока ты был в школе… — голос матери затих, но, собравшись с духом, она продолжила: — Тора не стало. Понимаешь?

— Что с ним? Здесь очень шумно. Повтори, пожалуйста.

— Тор умер сегодня днём. Это произошло мгновенно. Мы не успели его спасти. Отец отнёс его в ветеринарную клинику. Он хотел, чтобы Тор запомнился тебе живым. Прости, что не дали попрощаться с ним и за плохую новость, сынок. Мне очень жаль. Алло!

Сказанные матерью слова пулями вонзились в юношеское сердце, не знавшее ещё боли от потери близкого, не готовое принять явившуюся смерть. Минутный ступор овладел телом, он не мог ни пошевелиться, ни что-либо произнести. «Вот как, значит, приходит смерть», — поймал свою мысль Антон среди того водоворота ощущений, что происходил в его голове. А затем наступила абсолютная тишина: ни грохота от проезжающих мимо трамваев, ни сигналов машин, ни разговоров прохожих. Антон потерянно смотрел вперёд и никак не мог понять: почему все эти люди сейчас здесь — в тот самый момент, когда он оказался в этом мире без друга, когда внутри стало пусто и одиноко? Они оскорбляют момент его потери своим присутствием и безрассудной тратой времени, которого у Тора сейчас нет и никогда уже не будет. Неожиданно ему захотелось остаться одному, чтобы осознать горе, принять смерть любимой собаки и просто поплакать от заполняющей его печали. Антон выключил телефон, свернул направо на дорогу, ведущую к городской набережной, и побежал вперёд что есть мочи: подальше от этого места, от людей, от того момента своей жизни, когда он узнал, что Тора больше нет.

Глава 4

Набережная реки Исети оказалась пустынна, горожанам сейчас было не до прогулок: все были заняты множеством забот, с которыми необходимо было управиться до начала зимних праздников. Уединение, которого так искал юноша, он наконец-то обрёл, и бежать уже не было никакого смысла. Антон спокойно побрёл вдоль скованной льдом реки, абсолютно растерянный и подавленный горем. День ещё не закончился, а солнечные лучи уже не могли пробиться сквозь серые снежные облака, и на городских улицах включили освещение. Фонарные столбы, расставленные по набережной, засветились не все, сохраняя на ней сумеречные зоны. С реки подул ветер, да и снег не думал переставать накрывать собой Екатеринбург. Снежинки то и дело падали на лицо Антона, таяли и вместе со слезами падали вниз. Он смотрел, как шаг за шагом на только что занесённой снегом поверхности дороги остаются его следы. Постепенно мальчик стал прислушиваться, как под ногами хрустит снег, и это занятие понемногу начало его успокаивать и отвлекать от печальных мыслей.

Антона внезапно охватило предчувствие — что-то впереди надвигается на него с большой скоростью. Он поднял глаза и всмотрелся в освещённую фонарями даль. Но ничего необычного не обнаружил: всего лишь усилился ветер, и метель острыми кончиками своих снежинок врезалась в лицо и почувствовалась ощутимее. Не успел Антон скрыть своё лицо от накатившего порыва ветра, как мимо него в воздухе пронеслась фигура и моментально исчезла в снежной пурге. Он обернулся. Никого не было. «Что это? Призрак или привидение? Нет. Не может быть! Наверное, я просто устал и перенервничал. Мне нужно успокоиться, а то и правда можно сойти с ума, а это сейчас совсем не к месту и времени», — подумал мальчик, собираясь продолжить свой путь. Из снежного занавеса снова на мгновение показалась пролетающая фигура. Но теперь всё внимание Антона было обращено на глаза существа, которые смотрели на него пронзительным, рентгеновским взглядом. Мальчик чётко ощутил, что этот взгляд ярко-синих глаз насквозь рассмотрел его душевные терзания и внутреннюю пустоту от потери Тора. Мелкая дрожь пронзила всё его тело, сердце заколотилось в бешеном ритме, ноги стали ватными, и Антон почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Снежная вьюга вихрем окружила мальчика, захватив в свой плен. В воздушных спиралях Антон несколько раз смог заметить ту самую фигуру, что налетела на него в сумерках уходящего дня. Она так часто стала появляться, пролетая кругами, что весь вихревой поток со временем стал един со странным существом. В этот самый момент слияния на Антона хлынул и заполнил собой всё пространство ослепительно белый свет.

И вот он оказался в бескрайнем ярком пространстве, тело его невольно замерло и парило, словно в невесомости. Антон спокойно дрейфовал в этом белом тумане, переворачиваясь с ног на голову, из стороны в сторону. Разглядеть что-либо было невозможно, но странный полёт в неизвестном направлении продолжался недолго. В молочном тумане снова нарисовалась уже знакомая фигура, и теперь Антон мог отчётливо рассмотреть существо, похожее на человека. Это был не призрак и не привидение, его облик был наполнен вполне реальными земными вещами: скромное одеяние, остроконечные сапоги и тюрбан. Ярко-синие глаза всё так же пристально всматривались в мальчика, а юноша с любопытством разглядывал незнакомца, казавшегося одним из персонажей восточных сказок, которые мама читала ему в детстве. Существо хлопнуло в ладоши, и звук громким эхом разошёлся в пространстве. Моментально из тумана появились похожие люди, образовав вокруг Антона сферу. Мальчик оказался в самом её центре, медленно кружась и не имея возможности пошевелиться. Перед ним мелькали десятки лиц с такими же ярко-синими глазами, как и у его похитителя. Но что-то изменилось! Антон не сразу осознал, что карусель из лиц остановилась, он больше не кувыркается в пространстве, а уверенно стоит на невидимой поверхности и приближается к одному из слетевшихся сюда существ. Этот человек выделялся военной выправкой, богатым нарядом и, по-видимому, был вожаком среди остальных. С каждым мигом приближения он становился крупнее, представ в итоге перед Антоном величественным атлантом.

— Все ли аурумы согласны, что перед нами тот самый юный человек из предсказания? — протяжно раскатистым мощным басом спросил вожак.

— Согласны. Согласны, — раздалось со всех сторон.

— А все ли аурумы увидели в нём то, что должны были заметить по роду службы? — продолжал расспрашивать своих подчинённых великан.

— Все! Абсолютно все, — вторили ему в ответ существа.

— И последний вопрос. Хочешь ли ты, наш маленький человек, переступить порог иного мира, незнакомого тебе? Готов ли ты к путешествию в край, где можно потерять и обрести всё, что ты пожелаешь? — произнёс воин, чуть склоняясь над юношей.

Всё это время Антон, неспособный пошевелиться, но с огромной жаждой познания нового, присущей любому молодому человеку, вслушивался в каждое произнесённое здесь слово и всматривался в любое действие процессии, участником которой невольно стал. Он не испытывал ни страха, ни какого-либо беспокойства перед неизвестным, печальные мысли о Торе на время скрылись, уступив место осознанию новой реальности, зарождающейся здесь и сейчас. Сковавшая его неподвижность придала Антону твёрдой уверенности в необходимости действовать: бежать, прыгать или лететь — неважно, главное, поскорее выйти из этого состояния внезапного оцепенения. Его ответ последовал моментально:

— Да. Я готов!

— Это твой выбор, юный человек! Добро пожаловать в Дароград, — сказал великан, отводя в сторону руку, указав путь мальчику.

Неведомая сила подхватила Антона и понесла с огромной скоростью прямо в глубины молочного тумана, промчав под ногами воина-великана. Не успел юноша моргнуть, как оказался в абсолютной темноте. После ослепительного света глаза ещё болели, и увидеть что-либо вокруг Антон пока не мог. Минуту-другую юноша с усилием сжимал и разжимал веки в попытке восстановить зрение и понемногу ощупывал место своего прибытия.

Глава 5

⠀

Деревянный пол из массивных досок, три кирпичные стены — вот и всё, что удалось в непроглядной тьме определить Антону на ощупь. Две стены параллельно уходили вперёд, а это значило — он находился в тупиковом пространстве, что больше напомнило ему коридор или узкую продолговатую комнату. Предназначение этого места объяснить было сложно: здесь мог поместиться только один человек, и то только со среднестатистическим весом тела. Возможно, за одной из этих стен раньше располагался потайной выход, но сегодня он уж точно был замурован и наглухо скрыт возведённой стеной. Единственное, что осталось сделать Антону — идти вперёд, к небольшому просвету, видневшемуся поодаль от места его появления. Опершись двумя руками о стены, юноша сделал первый шаг, о чём сразу пожалел. Раздался оглушительный скрип деревянного пола, эхом разнёсшийся по коридору. «Теперь-то я точно не останусь незамеченным! — подумал Антон, выставляя ногу вперёд для следующего шага. — Будь что будет!» И каждый его новый шаг звучал продолжением предыдущего, образуя единый ритмичный и непрерывный гул, словно это была мелодия, наигранная на половицах из старого дерева, как на клавишах.

Антон остановился перед самым просветом, образованным двумя плотными шторами из бордового бархата. Небольшая щёлочка, ставшая мальчику проводником в новый мир, позволила заглянуть в него в надежде, что новоприбывший гость раздвинет границы просвета и уверенно шагнёт вперёд. Но делать этого пока Антон не стал; его внимание привлекли две женщины, расположившиеся неподалёку в креслах, обитых тканью в шотландскую клетку. Он решил немного понаблюдать за ними и невольно оказался свидетелем их разговора.

— Екатерина, будьте уверены, что все ваши переживания напрасны! Здесь вы не только будете в полной безопасности, но и познаете, с какой невероятной силой раскроются ваши способности, о которых вы и сами пока не подозреваете. Вам выпал уникальный шанс выбрать для своей судьбы новую дорогу, и поверьте, многие могут об этом лишь мечтать, — заявила своей визави одна из женщин твёрдым и уверенным тоном.

— Да, но что от меня потребуется?

— Ничего! Всё, что нужно было сделать, вы уже совершили, оказавшись в Дарограде. А пока предлагаю вам отдохнуть и набраться сил, которые вам, несомненно, пригодятся.

— А для чего, если не секрет? — робко спросила женщина.

— Разумеется, никакого секрета здесь нет — через пару дней вам предстоит безобидный определительный тест. Могу поспорить, что его результаты ошеломят нас всех и гильдии будут бороться за право работать с вами, — ответила дама и после непродолжительной паузы добавила: — Если, конечно, вы не передумаете заключить с нами договор.

— Вы знаете, Инга, я, пожалуй, соглашусь, — решительно произнесла претендентка и протянула руку.

Собеседницы завершили разговор рукопожатием. Не успели они разжать руки, как женщина, которую Антон, исходя из услышанного, отнёс к представителям местных жителей, молниеносно показалась из-за спинки кресла и пристально всмотрелась в щель между штор, где он стоял. Антон отшатнулся вглубь тёмного коридора и мысленно поблагодарил всех известных ему богов, что не дали деревянному полу произвести ни звука. К ужасу юноши, женщина, попрощавшись со своей собеседницей, вплотную подошла к шторам и, уже ухватившись за них, готова была их раздвинуть. Но в этот момент кто-то вошедший с улицы внутрь здания отвлёк её внимание, и женщина исчезла из просвета между штор.

— Алёна! — одновременно воскликнули два голоса, один из которых принадлежал знакомой уже Антону женщине, а обладатель второго внезапно появился на обозримом гостю из Екатеринбурга участке таинственной комнаты и замер на месте.

— Добрый вечер, Инга Ивановна! — произнёс вошедший юноша таким тоном и с таким выражением, с каким обычно здороваются провинившиеся школьники с директором школы, заходя к нему в кабинет для долгого воспитательного разговора, а затем улыбнулся и немного застенчиво добавил: — Привет.

— Привет, Котов! — звонко прозвучал девичий голос.

— Алёна, что ты здесь делаешь? Разве сегодня ты с подружками не планировала идти кататься на коньках? — спросила женщина.

— Мы не пошли. Лариска заболела. А без неё гулять идти что спектакль смотреть без актёров.

— А можно я пойду вместо Ларисы? — вмешался в разговор парень. — Со мной точно не соскучитесь!

В эти первые мгновения нелепого разговора, происходящего за неплотно закрытыми шторами, Антон смог внимательно разглядеть нового участника действия. Это был юноша примерно такого же возраста, что и он, немного физически крепче, чёрные волосы были туго затянуты в пучок на самой макушке, короче — вполне приятный парень. Но что-то в его поведении и внешности выдавало в нём нарушителя общественного порядка и любителя приключений.

— Я и без коньков кататься умею, — констатировал юноша.

— Уймись, Дмитрий! Нам с тобой ещё предстоит серьёзный разговор, — поставила на место молодого наглеца женщина. — Это же надо, из выставочной галереи выкрасть буквератор!

— Я просто хотел, чтобы собака Наливайкина прочла статью из «Ожидаемых подробностей» о своём хозяине, а он, между прочим, медаль получил за доблестную охрану галереи. И ничего больше!

— Как бы тебе самому охрана не потребовалась, Котов! Я тебе такую взбучку устрою! — женщина продолжала строго держаться с молодым нарушителем спокойствия выставочной галереи, бывшей в городе чем-то вроде музея ремёсел, но, будучи дамой с отходчивым характером, с нотками появившегося интереса и надежды спросила: — И как? Прочла?

— О да! — самодовольно ответил Дима. — До самой последней строчки.

— Оставайся здесь и никуда не уходи — разговор ещё не окончен. Алёна, а как ты узнала, где я?

— Меня на улице встретила Буянова и сказала, чтобы я шла сюда и передала новому гостю вот это, — произнесла девочка и вынула из муфты конверт с небольшим мешочком. — А что ты здесь, мама, она не сказала. Держи. А где же гость?

Женщина взглянула на конверт и мешочек: оба были помечены специальной печатью Верховного Договора, а это означало, что путник, прибывший сюда, личный гость самого консула.

— Ну что ж, посмотрим, — задумчиво проговорила она, — вы оба присядьте на диван, и чтобы я ни слова от вас не слышала!

Она ещё раз посмотрела на конверт с обеих сторон, но так и не встретила упоминание адресата. За мгновение перебрав в голове сотни вариантов, как лучше поступить в данной ситуации, она решила остаться на месте и произнесла:

— Пожалуйста, выходите. Мы вас ждём.

Антону ничего не оставалось, как выйти из своего временного укрытия. Сердце бешено колотилось из-за волнения, но, как ни странно, никакого страха или боязни, когда человек сталкивается с неизвестным, не было. Он медленно приоткрыл тяжёлые шторы и из темноты комнаты прибытия вошёл в небольшой зал. Внутреннее убранство Антону на первый взгляд показалось нелепым: по центру красовалась большая, не по размеру зала, продолговатая хрустальная люстра, самый нижний хрусталик который чуть соприкасался с полом; посаженные в гнёзда свечи, сверху донизу заполонившие каркас люстры и скрывающиеся за хрустальными пластинками с причудливыми узорами, светили огоньками разных цветов; возле входной двери стояла украшенная всевозможными вещицами и игрушками новогодняя ёлка, настолько высокая, что она вынуждена была склониться, образовав хвойную арку над дверью.

В зале было немноголюдно: уже знакомые Антону женщина в строгом деловом платье и парень, на щеке которого он при свете смог разглядеть ранее незамеченный шрам, а также прекрасная юная незнакомка, с нескрываемым интересом и удивлением смотревшая на него из угла зала.

— Здравствуй, мальчик! С прибытием в Дароград, — спокойно произнесла женщина и улыбнулась незнакомцу, сделав пару шагов ему навстречу. — Не волнуйся, здесь тебе рады и окажут самый тёплый приём. Как тебя зовут?

— Добрый вечер. Я Антон. Антон Синицын. Из Екатеринбурга, — ответил он и уточняюще добавил: — Это город такой, у нас на Урале.

— Я в курсе, Антон, немало о нём наслышана. Здесь работают несколько твоих земляков. И может быть, ты когда-нибудь присоединишься к их миссии в Дарограде, но сейчас позволь узнать — зачем ты здесь? Ты слишком юн для чувствила.

— Чувствила? — с удивлением и растерянностью спросил Антон незнакомую женщину.

— Ах да, прости, ты же только что прибыл, и я не должна нагружать тебя излишними вопросами. Думаю, со временем мы все получим ответы на свои вопросы. А пока предлагаю тебе на время твоего визита в Дароград остановиться здесь, в «Синей птице». Можешь не волноваться — здесь спокойно и с тобой ничего не произойдёт. Переночуешь, а завтра с утра с тобой свяжется представитель консула — раз уж ты его гость. Это, кстати, тебе, — произнесла женщина и протянула Антону конверт и холщовый мешочек с монетами.

— Спасибо, — ответил Антон и принял из её рук адресованные ему предметы. Мешочек с монетами оказался куда более увесистым, чем можно было предположить, глядя на его небольшие размеры. Разглядывать местные деньги, а уж тем более расспрашивать, сколько их здесь и на что их хватит, Антон не стал и поместил мешочек в карман куртки, чтобы первым делом открыть конверт и узнать его содержимое. Мысль о том, что послание сможет пролить свет на происходящие с ним последние несколько минут события, заставила его мгновенно сорвать сургучную печать на конверте и вынуть из него лист. Письмо оказалось напечатанным на гербовой плотной бумаге. Размашистая подпись отправителя расположилась под небольшим текстом: «Уважаемый Антон! Неведомые для меня обстоятельства помогли тебе невероятным образом оказаться в Дарограде. Уверен, что твой визит неслучаен. Мы найдём объяснения всему, и ты вскоре сможешь вернуться домой. А пока знакомься с городом. Встретимся с тобой на третий день. Всеволожский Борислав. Консул Верховного Договора».

Антон ещё раз перечитал содержимое письма, чтобы не пропустить ни малейшей детали, которая могла спрятаться между строк. Всё было предельно ясно и чётко. Никакого двойного смысла или подтекста не обнаружив, он перевёл взгляд с бумажного листа на женщину, чьё имя и кто она вообще такая юноша до сих пор не знал.

— Прошу прощения, а вы кто? — задал вопрос Антон, получив в ответ мгновенную реакцию женщины, слегка ударившей себя по лбу.

— Всё так быстро произошло, что я даже не представилась. Извини. Меня зовут Инга Ивановна, я заместитель консула Верховного Договора. Возможно, мы с тобой ещё не раз встретимся. А вот та парочка, что сидит на диване, — она указала на угол фойе, — это моя дочь Алёна и её бывший одноклассник Дмитрий.

Заметив, что на них указали и речь идёт именно о них, Алёна и Дмитрий моментально выпрямили осанку и прекратили шептаться. Оба, не сговариваясь, подняли руки, поприветствовав гостя.

— Они твои сверстники, так что вполне можете подружиться, — продолжила Инга. — Только сразу же хочу предупредить тебя, Антон, не поддавайся на авантюрные предложения Котова: он у нас любитель попадать в неприятные истории. Не хватало ещё, чтобы он втянул в них и тебя.

— Да вроде я и сам сейчас попал в историю, без чьей-либо помощи. Не волнуйтесь, у меня своя голова на плечах, — ответил Антон на замечание.

— Вот и славно. А теперь давай поселим тебя в «Синей птице», время уже позднее. Пора бы тебе отдохнуть, — произнесла Инга Ивановна, обернувшись на внезапно раскрывшиеся с грохотом парадные двери гостиницы.

Из показавшейся темноты улицы и снежной пурги, разыгравшейся под вечер, в гостиничное фойе пробиралась вереница многочисленных грузчиков, заносивших вместо привычного для гостиниц багажа постояльцев массивные деревянные ящики, запертые на замки. На боковых стенках ящиков кое-где проглядывала пропечатанная с помощью трафарета надпись красной краской «Тайник №9». Не произнося ни единого слова, процессия носильщиков с грузом целенаправленно продвигалась дальше по первому этажу, складируя ящики в одном из освобождённых гостиничных номеров. Когда грузчиками дело было сделано, двери гостиницы были заперты так же мгновенно, как и открыты. Всё произошло настолько быстро и организованно, что у находившихся в гостиничном фойе свидетелей этого события мог возникнуть вопрос: а было ли что-то вообще? Доказательством случившегося служили лишь снежные следы, оставленные грузчиками и исчезавшие с каждой минутой.

Тишину нарушило появление в зале хозяйки гостиницы, вышедшей из коридора первого этажа и перекрывшей его бархатной лентой и стойкой с надписью «Посторонним вход воспрещён». Заметив обращённые на неё взгляды гостей, владелица «Синей птицы» прекратила свои причитания насчёт устроенного носильщиками беспорядка и прямиком направилась к своей давней подруге, протягивая ей руки для приветствия.

— Инга, дорогая моя, как я рада тебя видеть! Ты мой лучик солнца в этом хаосе, устроенном, между прочим, твоими коллегами. Я, конечно, рада, что в моей гостинице бронируют сразу целый этаж и оплачивают проживание на неделю вперёд, но чтобы ещё с целым списком условий — это слишком! Скажу по секрету, как подруге, весь этот балаган устроен лишь для одного гостя, который должен сегодня объявиться. Не спрашивай меня кто. Не знаю. Мне пришлось перед финальной игрой переселять фанатов «Барсуков» по разным комнатам на верхние этажи. Представляешь, какие будут отзывы о «Синей птице»?

— Здравствуй, Светлана. Тебя, как всегда, не остановить! Разве существуют в этом мире проблемы, с которыми ты бы не справилась? — сказала Инга Ивановна своей подруге, после чего обе улыбнулись и засмеялись в объятиях друг друга.

— Да, были здесь дела и покруче. Взять хотя бы прошлогодний заезд последователей ветров Попова.

— Это когда устроили сквозняк и поймали один из ветров?

— Всё верно. И ведь умудрились заманить не какой-нибудь там поющий ветерок, а подталкивающий! Тогда столько людей перезнакомилось друг с другом, не гостиница, а клуб знакомств. Я потом три недели не могла его выветрить отсюда. А что нового у тебя? — неожиданно прервала свои воспоминания хозяйка.

— Уж не знаю, какого гостя ты ждёшь сегодня, но мне нужно поселить этого мальчика здесь у тебя. Мне так будет спокойнее.

— Растерянный взгляд, необычная одежда… Я так понимаю, это наш гость из Екатеринбурга? — с доброй улыбкой обратилась владелица гостиницы к Антону и пригласила обоих пройти к стойке регистрации.

Перелистав книгу учёта гостей и пошарив взглядом по опустевшей ключнице, Светлана с грохотом закрыла книгу. Прикусив губу, замолчала, обдумывая всевозможные пути решения вопроса, куда же заселить мальчика. Буквально через мгновение в её глазах появился огонёк надежды и на лице засияла улыбка.

— Я могу выселить братьев Ребровых. Они всё равно никогда не спят, так что могут разместиться и здесь, в фойе.

— Что вы! Ни в коем случае не нужно из-за меня кого-то выселять, — запротестовал Антон. — Если что, я могу переночевать в каком-нибудь другом месте — на вокзале, например, или…

— Никуда идти не нужно, — твёрдо было произнесено позади Антона. — У меня в комнате есть дополнительное место, и я с удовольствием разделю её с нашим гостем.

Антон развернулся и впервые за несколько минут пребывания в «Синей птице» лицом к лицу встретился с Дмитрием. Открытый взгляд, доброжелательный настрой мальчика напротив и моментально возникшее чувство доверия подсказали Антону, что они обязательно станут друзьями. А друг — это тот, кто сейчас как раз нужен был юноше в этом незнакомом и странном для него мире.

— Большое спасибо. Я очень благодарен тебе за помощь, буду хорошим соседом по комнате и другом, — произнёс Антон и пожал руку своему новому товарищу.

— Вот и отлично! — воскликнула Светлана и уже по-хозяйски продолжила: — Антон, возьмёшь необходимые вещи из шкафа, а ты, Дмитрий, приберись уже у себя в комнате наконец! Стыдно должно быть.

— Ну что ж, раз проблема сама собой разрешилась, пожалуй, мы отправимся домой, — сказала Инга Ивановна, надевая пальто. — Мальчики, я надеюсь, всё будет в порядке?

— Не сомневайтесь, Инга Ивановна, — утвердительно ответил Дима, — за нас можете не волноваться. Сами же знаете — я здесь под присмотром, никаких историй не произойдёт. Даю слово.

— Очень на это надеюсь. Рада была повидаться, Светочка. Завтра пришлю сообщение, — уходя, обратилась к хозяйке гостиницы Инга Ивановна и вместе с дочкой исчезла из виду за парадной дверью.

— У тебя с собой есть багаж? — поинтересовался Дима.

— Нет, у меня вещей немного, всё с собой. Я прямиком из школы.

— Ничего, подберём что-нибудь из моей одежды, у меня там её целый завал. Пойдём, моя комната на втором этаже. Хотя хотелось бы, конечно, на последнем: там вид из окна лучше.

Мальчики повернули в сторону деревянной лестницы, ведущей наверх, оставив владелицу гостиницы дальше хлопотать по хозяйству. Светлана, уже с головой ушедшая в дела, по выработанной за много лет привычке никак не отреагировала за раздавшийся пронзительный скрип половиц, как только мальчики ступили на них. Скрип был повсюду, и что ни делали, как ни ремонтировали — ничего не помогало. Тогда и решили сделать его чем-то вроде достопримечательности гостиницы и оставить в покое: пусть будет. А для Светланы повсеместный скрип служил ещё и помощником, предупреждавшим по ночам, что кто-то не спит и бродит по коридорам. Вот и теперь хозяйка «Синей птицы» твёрдо знала, что мальчики добрались до комнаты под номером семнадцать на втором этаже. Быстро обустроившись на новом месте, Антон уселся на подоконник возле своей кровати и с любопытством разглядывал в окно новый мир, в котором очутился. Его короткое созерцание вечернего Дарограда прервал Дима, предложивший юноше кружку горячего чая и долгую беседу, которая затянулась до глубокой ночи и сдружила их. Ребята не заметили, как наступил второй час ночи; нужно было ложиться спать, оставив все свои вопросы на потом, чтобы уже завтра продолжить знакомство друг с другом и их мирами, невероятным образом оказавшимися связанными.

Глава 6

Антон открыл глаза. За окном было ещё тёмное зимнее утро, но город потихоньку оживал, всё больше зажигаясь уютным светом, исходившим из окон пробуждающихся домов. Зажжённый свет в доме напротив гостиницы по-хозяйски, уверенно и молча, проник и в их с Димой комнату. Антон осмотрел свой новый дом блуждающим взглядом детектива, внимательно старающегося не упустить ни малейшей детали. Комната оказалась квадратной по форме, с двумя окнами, выходящими на узкую улочку, образованную линиями невысоких домов с черепичными крышами. Кровати расположились по углам комнаты возле окон. Рядом с кроватями находились двери: одна вела в ванную комнату, вторая в кладовую с вещами. Между окнами стоял стол, заваленный, как выразился их хозяин, «очень нужными вещами». Так, в число необходимых Диме вещей входили: «Сборник чертежей и моделей снегодвижей для самостоятельной сборки», стопка городской газеты «Ожидаемые подробности», которая среди своих подписчиков по многолетней традиции в гонце года разыгрывала билеты на финал по охотогону, подзорная труба, оставленная кем-то неизвестным, набор складных инструментов, пара свечей и открытая вчера за вечерним чаем упаковка конфет «Дневная норма», состоящая из наборов по шесть сладостей-таблеток диаметром около двух сантиметров: первая из шоколада, вторая из карамели, третья из орехов, четвертая из мармелада, пятая из нуги, и шестая таблетка была из жвачки, которая предназначалась для употребления в конце дня перед сном. Над столом на стене красовался в деревянной раме план Дарограда с прорисованными домами и городскими достопримечательностями. В центре комнаты на полуметровой деревянной подставке с углублением находилась металлическая полусфера с надписью «Обогреватель. Мастерская Иванова Г. Д.». По словам Димы, такие обогреватели установлены не только в домах, но и на улицах города, чтобы его жители ненароком не обморозили пальцы и смогли погреться на морозе. Очень здоровская вещь. Впрочем, одна из многих, существовавших только в Дарограде и более нигде на свете! О чём Дима вчера в разговоре перед тем, как лечь спать, неоднократно повторял и пообещал новому приятелю их обязательно показать.

Глядя на «очень нужные вещи», окружавшие Диму в его повседневной жизни, Антон машинально вынул из-под подушки мобильный телефон. Теперь он оказался его «очень нужной вещью» здесь, в Дарограде, и единственным предметом, связывающим его с прежней жизнью. Экран мобильного телефона засветился, и на нём появилась фотография, сделанная во время семейной прогулки по парку Маяковского в Екатеринбурге этим летом: улыбающиеся мама, младшая сестрёнка на руках отца и Тор, навалившийся передними лапами на Антона и принявшийся лизать ему щёку. В этот момент юноша осознал глубину своего одиночества, находясь неизвестно насколько далеко от своей семьи. Будь все они рядом с ним сейчас, стало бы намного легче превозмочь любые невзгоды. Как же, оказывается, дороги самые обычные в жизни моменты: мамины хлопоты с приготовлением завтрака на кухне с утра, отцовские истории из жизни его офиса, собачье урчание. Слушать и смотреть на это, жить этим хотелось бы как можно дольше. «Как же хочется домой!» — подумал Антон, вглядываясь в семейное фото.

Экран погас. Антон не стал вновь включать телефон, чтобы сохранить заряд его батареи, и запрятал его под подушку.

— Уже не спишь? — раздался сонный голос Дмитрия.

— С добрым утром, Дима!

— Как спалось на новом месте, сосед? — позёвывая, медленно произнёс юноша.

— Отлично. Как сам? — поинтересовался Антон.

Дима собирался уже было ответить, но, услышав, как скрип половиц в коридоре прекратился возле их комнаты, настороженно привстал с кровати. Раздался тихий стук в дверь, после которого утренний визитёр быстро ретировался с места. Дмитрий открыл дверь, обнаружив под ней принесённый курьером свежий выпуск газеты «Ожидаемые подробности». Это заставило мальчика окончательно проснуться и мгновенно зажечь лампу. Антон, понимая, что возникшая ситуация из разряда нестандартных, решил тоже встать и отдёрнул шторы, чтобы в комнате стало светлее.

Дима моментально присел за стол и раскрыл газету на одной из последних страниц. Нашёл какой-то список, медленно провёл по нему пальцем сверху вниз. Раздался удар кулаком по столу, и юноша, закрыв газету, отшвырнул её на пол.

— И снова я в пролёте. Ну как же так? Я так надеялся оказаться в этом списке двадцати счастливчиков. Вот уж действительно — не везёт так не везёт. Правильно мне сказали: «Мечтать — право каждого, как и обманываться, мечтая», — с горечью в голосе произнёс Дима.

— Да что случилось-то? — спросил Антон, поднимая с пола брошенную газету, на первой странице которой был портрет незнакомого ему человека с объявлением о его пропаже и розыске.

— Завтра я надеялся попасть на финал по охотогону. Это у нас крупный турнир, финальную битву сильнейших команд которого ждут целый год. Я надеялся, что смогу выиграть билет от газеты и попасть на него. Но — увы… А ведь за золотой кубок сразится моя любимая команда «Остроухие лисы».

— Мне очень жаль, — поддержал нового друга Антон, и внезапная мысль озарила его лицо. — Мне же вчера передали мешочек с деньгами. Их хватит, чтобы купить билет?

— Конечно хватит, — меланхолично отозвался Дима. — Беда в том, что все билеты были раскуплены ещё две недели назад. Так что вариантов не осталось. Ладно, потом прочитаю в «Ожидаемых подробностях», как всё прошло, а пока давай позавтракаем и будем собираться.

Дима старался не выдавать перед Антоном свою горечь от несбывшейся мечты оказаться свидетелем великой битвы за золотой кубок, ведь ему предстояло выполнить важное задание — познакомить своего нового друга с Дароградом.

С большим аппетитом проглотив завтрак, сытые и довольные ребята вышли из гостиницы «Синяя птица». Свежий утренний воздух пленил мальчиков своей прохладой и кристальной чистотой, а солнечные лучи, появившиеся из-за крыши дома напротив, ослепили, заставив зажмуриться и улыбнуться новому дню. Зимняя одежда, подобранная для Антона в кладовой, оказалась ему впору: валенки, рукавицы, шапка-ушанка и укороченный тулуп со стоячим воротником. В придачу к одежде Дима со словами «Не пешком же нам передвигаться по городу!» вручил Антону вещь, больше похожую на ледянку для скатывания с горы, и с лямками как у школьного рюкзака.

По улице Ста шагов мальчики прошли гораздо больше, чем было заявлено в названии, и повернули налево, дойдя до перекрёстка. Потом друзья повернули направо, и увиденная за поворотом конструкция потрясла воображение Антона своим размахом, так что он даже ахнул и остановился на месте. Дорога уходила на вершину холма, расположившегося в самом центре Дарограда. На нём исполином высилась огромная плоская мужская фигура, поворачивавшая голову в разные стороны. От подножия этого гиганта в разные части города паутиной расходились ледяные скаты.

— Я просто потрясён, Дима! Это невообразимо и великолепно, — сказал Антон, подыскивая слова, чтобы описать ту фантастическую картину, которая предстала перед его глазами.

— Ты ещё наверху не был. Пойдём скорее! — поторопил друга Дима.

Они вместе с другими горожанами поднялись на верх холма. На вершине медленно вращалась круглая смотровая площадка. Ограждение смотровой площадки имело несколько отверстий, по числу ледяных скатов. При вращении отверстия сравнивались с выходами на горки, и в этот момент человек мог сесть и съехать вниз в нужном ему направлении. Так что движение по ним было организовано и продумано на славу. Войдя по купленным билетам на смотровую площадку, Антон впервые получил возможность осмотреть город целиком. Это было поистине великолепное зрелище! Юноша не знал, какой ещё город мира может сравниться по своей красоте и уникальности с Дароградом. Антон не отрывал взгляда от городских пейзажей. Перед его взором проплывали все достопримечательности града, которые были изображены на плане в их комнате в «Синей птице» и о которых рассказывал Дима.

Как раз кстати на смотровой площадке появилась экскурсионная группа, состоящая из детей пяти-шести лет. Вела экскурсию штатный сотрудник смотровой площадки Елизавета Васильевна, о чём и гласила надпись на её значке. Она была женщиной в возрасте, и ежедневный подъём на площадку не мог не сказаться на её здоровье. Поднявшись наверх, она отходила в сторону, чтобы отдышаться, и затем продолжала свои увлекательные рассказы об истории Дарограда. Так было и в этот раз. Антон не мог не воспользоваться шансом послушать историю города из её уст.

— Посмотрите наверх, — раздался старушечий голос Елизаветы Васильевны. — Это памятник основателю нашего города и первому мастеру Велибору. Городская легенда гласит, что однажды, давным-давно, на предгорной дороге, по которой редко кто и ездил, появился постоялый двор. Хозяин радушно встречал немногочисленных гостей, за ужином угощал их всевозможными яствами, слушал их рассказы и был очень внимателен к их чаяниям: кому чего не хватает, кто о чём мечтает, кто чем озабочен. А на следующее утро преподносил им в подарок одну из вещей, сде