автордың кітабын онлайн тегін оқу  Смертельный дар

Хизер Грэм

Глава 1

Дублин, Ирландия

– Ясно!

– Что происходит? О господи, мой муж! Пустите меня к нему!

Каэр Кавано внимательно рассматривала женщину, которая кричала за дверью реанимации и которую спокойно утешала сестра из приемного отделения, уговаривала, пытаясь удержать перед входом, чтобы не мешала врачам, предпринимавшим отчаянные попытки спасти ее мужа.

Он поступил в больницу со странными симптомами, которые проявились в течение двенадцати часов после его прибытия в Дублин. Согласно сведениям, содержавшимся в его карте, мужчина был старше семидесяти и обычно на здоровье не жаловался. Они с женой зарегистрировались в отеле, и вскоре после этого он почувствовал себя совсем плохо. Сначала появилась сильная боль в животе, чуть позже – непреодолимая слабость, подобная параличу, сковавшему руки и ноги. А потом возникла проблема с сердцем.

К тому времени, когда мужчина оказался в реанимации, он пребывал в обмороке. Врачам не удалось нащупать пульс, и они немедленно начали принимать меры.

– Разряд!

У мужчины, лежавшего на кровати, дернулись конечности, спина выгнулась дугой, а потом раздалась череда обнадеживающих звуковых сигналов. Сердцебиение было восстановлено. Доктор отдавал распоряжения. Каэр послушно выполняла все, что велели. Ее вызвали в палату за несколько минут до того, как привезли пациента. За годы своей работы в агентстве она никогда не знала наверняка, где и когда потребуется ее присутствие или что понадобится делать, но она была прекрасно подготовлена к тому, чтобы справиться с любой ситуацией и не растеряться перед тем, с чем придется столкнуться.

Но этот случай был необычен. Даже для нее. На мониторе линия пульса хаотично менялась несколько секунд. Потом стала стабильной. Мужчина моргнул и взглянул на нее. Слабо улыбнулся. «Ангел», – произнес он, снова закрыл глаза и уснул. Ему делали внутривенное вливание, кругом было множество проводов и трубочек, соединявшихся с экранами приборов, которые помогали контролировать работу сердца и кровяное давление.

Медики, работавшие в палате, поздравили друг друга. Мгновение спустя Каэр услышала рыдания его жены, все еще пребывающей в панике, пока доктор объяснял ей, что же совсем недавно произошло, хотя истинная причина случившегося с ее мужем по-прежнему оставалась неизвестной. Он просил женщину успокоиться и ответить на несколько вопросов. Каэр в ожидании санитаров, вызванных, чтобы доставить пациента в отделение интенсивной терапии, наблюдала и прислушивалась, сопоставляя детали.

Больного звали Шон О'Райли. Его жену – Аманда. Женщина была значительно моложе своего мужа.

Она все продолжала рассказывать о том, как чудесно они провели день и каким счастливым выглядел Шон. Он родился здесь, в Дублине, но всю жизнь прожил в Штатах. Всегда был сильным и здоровым. Поскольку он был капитаном, ему приходилось поддерживать себя в хорошей форме. Когда Аманду спросили, что он ел, женщина ответила, что завтракали они в самолете, ланчем наслаждались уже в отеле, а обедали в каком-то местечке неподалеку от Темпл-Бара. Ели одно и то же, но она чувствовала себя просто замечательно, а вот мужу вскоре после обеда стало плохо.

– Я хочу его видеть! – настойчиво потребовала она.

Ей обещали, что скоро это будет возможно.

Каэр изучала женщину, слегка отодвинув штору. Она была миниатюрная, с прелестной фигурой и казавшейся совсем неподходящей ее внешности непропорционально большой грудью. Каэр не могла удержаться, чтобы не задаться вопросом, настоящая ли она. Блондинка с карими глазами, но взгляд, пожалуй, слишком внимательный и проницательный для такой женщины. Охотница за богатством? Если так, замешана ли она каким-то образом в том, что случилось с мужем? Но могла бы она, даже будучи потрясающей актрисой, изобразить такой истерический припадок?

Доктор предложил успокоительное. Аманда кивнула, и медсестра сделала ей укол.

Прибыл полицейский офицер. «Интересно», – подумала Каэр.

– Кавано.

Каэр обернулась и оказалась лицом к лицу с медбратом из мужского отделения, который и окликнул ее.

– Вы – с ним. Его на несколько часов переводят в отделение интенсивной терапии. Вы останетесь с ним.

– Да… Хорошо.

Мужчина взглянул на нее с любопытством, будто не узнал.

Ничего удивительного. В такой-то большой больнице. В установленный срок всем приходится пересекаться по работе.

Он улыбнулся, раздумывая, доводилось ли ему вообще видеть ее раньше.

– Я – с ним.

Каэр приветливо обратилась к двум санитарам, появившимся, чтобы перевезти пациента. Она проверяла капельницу и кислородную маску, пока больного везли по коридору из реанимации к лифту, чтобы доставить в палату интенсивной терапии.

Его спасли, и надо было сделать все, чтобы этот человек жил. Казалось, угроза жизни миновала, но он нуждался в заботе и уходе.

Зак Флинн крепко спал, когда у него зазвонил мобильный телефон. Что могло стать истинной трагедией, так это исчезновение мальчика, но все закончилось благополучно. За считаные дни. Десятилетний Сэм разозлился на свою мать, которая вышла замуж во второй раз и родила ребенка. Малыша, получившего львиную долю ее внимания. Сэма никто не похищал, несмотря на распахнутое окно и беспорядок в комнате. Он просто обставил все так, будто произошло похищение, а сам убежал в старый охотничий домик отца и прятался там. Когда Зак нашел Сэма, отследив его переписку через Интернет с каким-то пареньком из Китая, он был готов вернуться домой. Отсутствие тепла и еды – это не то, чего ожидал мальчик. И вполовину. Все утряслось. Мать Сэма и его отчим почувствовали невероятное облегчение, когда он вернулся, встретили мальчика со слезами радости и всячески давали ему понять, что он такой же любимый и желанный, как новорожденный малыш.

И вот поэтому, имея «реальный» бизнес с хорошей репутацией, частное детективное агентство, которым он владел вместе со своими братьями, Эйданом и Джереми, Зак заранее спланировал, что проведет большую часть декабря занимаясь не главным, но все же – делом. Он хотел снова отправиться на поиски талантливых музыкантов, тех, что можно было случайно обнаружить в клубах Бостона. Прошли годы с тех пор, как он начал вкладывать средства в музыкальные студии, помогать многообещающим исполнителям и потом с чувством глубокого удовлетворения наблюдать, как их отбирают для себя люди, играющие не последнюю роль в мире музыки. Это было неплохим отдыхом от работы в городской полиции Майами и замечательной возможностью расслабиться и успокоить нервы.

Зак прекрасно разбирался в компьютерах, и поэтому в их фирме на троих ему досталась роль главного специалиста по технике. Главным образом благодаря способности осваивать самые разные системы. Внутреннее чутье тоже не подводило, и Зак считал свою жизнь вполне удовлетворительной, хотя и не каждый случай в его практике заканчивался так же удачно, как дело с исчезновением Сэма.

В то же время происходили и курьезы. Иногда такие, что заставили бы улыбнуться даже мумию. Как, к примеру, с миссис Мэйфилд из нефтяной компании «Мэйфилд ойл груп», которая наняла их за совершенно фантастическую сумму, чтобы отыскать Мисси.

Мисси. Так звали ее кошку.

Справились легко. Мисси нашлась с шестью крошечными пушистыми комочками, и каждому из братьев Флинн было предложено по котенку.

Но все же его любовью стала музыка. Она была у него в крови. Находила отклик в сознании. Не говоря уже о том, как освобождала и очищала душу. Скрашивала повседневность.

Поэтому Зак заявил о своих правах на декабрь – шанс вернуться в другой мир, где никто не пропадает и не погибает. И погрузиться в музыку.

Прошлой ночью, после прибытия в Бостон, он решил расслабиться. В полном смысле слова. Это вовсе не означает, что он напился, потому что никогда не позволял себе лишнего, давным-давно уяснив, что временный кайф не стоит последующей утраты контроля над собой. Но он случайно набрел на кучку старых приятелей в пабе на Стэйт-стрит и опрокинул за компанию с ними несколько кружек бостонского светлого пива. Тем не менее он немедленно отреагировал на звонок своего мобильного и автоматически ответил:

– Флинн.

– Зак, Зак, слава богу, ты здесь. Эдди пропал, а отец в Ирландии. Оказался в больнице. Я собиралась вылететь туда, но только Брайди сказала, что мне не следует этого делать, а папа…

– Кэт? – спросил он, прерывая бесконечный поток слов.

– Да, это я. Ой, Зак, все так ужасно. Ты должен мне помочь. Мы не знаем, что происходит, а папа там один, с ней. Тебе надо отправиться туда и самому выяснить, что там такое, Зак. Мне очень нужна твоя помощь, и папе тоже.

– Ладно. Давай помедленнее и с самого начала. Что случилось с твоим папой?

Зак задал девушке вопрос. Сон мгновенно прошел. Шон О'Райли был одним из лучших друзей его отца. Даже после его смерти, хотя Шон жил в Род-Айленде, а Флинны – во Флориде, дядюшка О'Райли всегда в нужное время оказывался рядом, готовый протянуть руку помощи Заку и его братьям. Тогда Зак увлекся Кэт. Не в романтическом смысле, нет. У нее был голос, напоминавший ему пение жаворонка. Он немного помог ее профессиональному становлению как певицы. Собрал для нее группу. И сейчас карьера Кэт стремительно пошла вверх. Но почти всегда она была для Зака лишь находившейся за тридевять земель милой младшей сестрой. Не более того.

– Она что-то сделала с ним, – с яростью продолжала Кэт. – Эта женщина – просто чудовище с замаскированными клыками, приносящее одни несчастья. – Девушка сделала паузу, чтобы вдохнуть, и попыталась немного успокоиться. – Брайди сказала, что тебе немедленно следует отправиться туда и посмотреть, что происходит. Она не хочет, чтобы поехала я. Боится за меня. Ты же знаешь Брайди. Старушка вечно беспокоится, как бы со мной чего не случилось. Может, ей страшно, что я окажусь в тюрьме за убийство Аманды. Зак, пожалуйста. Ты должен привезти отца сюда в целости и сохранности.

– Эй, эй, погоди минутку. В Ирландии есть отличные больницы, и я уверен…

– Ему надо быть здесь. Чтобы мы все могли находиться рядом. Прошу. Я предлагаю тебе работу. Зак, мне страшно. Эдди пропал, и я подозреваю, что он мертв. И кто-то угрожает папе. Я уверена. Должно быть, это она. Ты же знаешь, я никогда ей не доверяла, а сейчас подозреваю, что она и в самом деле затеяла недоброе.

Кэт была в бешенстве и последние слова произнесла, всхлипывая от рыданий.

– Если в беду попал Шон, Кэт, и речи нет о том, что ты предлагаешь мне работу. Я сделаю для него все. Но тебе просто необходимо успокоиться. И Брайди права – нельзя голословно обвинять Аманду.

– Нет, это я права!

– Тогда нужны доказательства.

– Отец не поверит мне.

Зак прекрасно понимал, какие чувства испытывала Кэт к своей мачехе. Аманда была немногим старше самой девушки. Но Зак не видел оснований для того, чтобы Аманда стремилась покончить с Шоном. Несомненно, ее немало радовал тот факт, что он богат, и, возможно, она бы иначе на него и не взглянула. Но убить… Уж слишком.

Откровенно говоря, он даже не допускал такой мысли, будучи уверенным: у Аманды не хватило бы ума, чтобы спланировать убийство.

К тому времени, когда Кэт наконец замолчала, он знал, что права она лишь в одном: ей действительно не следует отправляться в Ирландию, потому что она и вправду может оказаться в тюрьме. А вот ему как раз следует.

В самом деле, он считал, что ему надо бы направить свои стопы прямиком в Род-Айленд, туда, где пропал Эдди Рэй со своей яхтой. Но Шон был жив и находился в дублинской больнице. И его надо было привезти домой. Кэт жила одними эмоциями, слишком убежденная в том, что ее мачеха – воплощение зла. Девушку нельзя отпускать туда. Шон непонятно за что, но любил свою новую жену. И он любил свою дочь. Ссора между двумя женщинами могла пагубно сказаться на состоянии его здоровья.

Зак взял с туалетного столика свои часы. К утру надо быть в Дублине. Как скоро он сумеет вернуться, зависит только от того, как будет себя чувствовать Шон.

– Как твой папа? Он сможет отправиться в дорогу?

– Да. Может, понадобится медсестра или что-то еще… Я толком всего не поняла, только то, что он мог бы приехать домой. Пожалуйста, Зак, привези его сюда. И когда папа будет в безопасности или, по крайней мере, дома, где я буду иметь возможность присматривать за этой женщиной, тогда ты найдешь Эдди. Я говорила с папой, и он полагает, что всего лишь съел какую-то не слишком хорошую еду. Но он очень сильно беспокоится об Эдди. Ты просто закажи билет в Дублин, а потом перезвони мне. Обсудим кое-какие детали. Ты же свободен, не так ли?

На другой стороне кровати кто-то пошевелился, и Зак вздрогнул. И не оттого, что не знал имени этой женщины. Он знал. Но между ними не было ничего общего, ничего, кроме того, что ей, как и Заку, нравились полумрак баров и хорошая музыка, услаждавшая слух после долгого рабочего дня в штаб-квартире крупной корпорации. Так он оказался здесь, в ее квартире. По правде говоря, он уже начинал думать, что ему было предназначено самой судьбой брести по жизни без цели, не имея ни минуты покоя, целиком сосредоточившись на своей работе. И так никогда и не найти то, ради чего он действительно хотел бы приходить домой…

Зак сразу же пожалел о том, что проснулся не один.

– Да-а. Могу улететь сегодня же. Так и сделаю.

Он раздумывал над словами Кэт, над тем, происходило ли на самом деле нечто опасное, или он просто позволил подозрениям Кэт проникнуть в свои мысли.

Зак напомнил самому себе, какие враждебные чувства испытывала Кэт к Аманде, несмотря на то что ради отца она тщательно скрывала их почти все время.

Было вполне вероятно, что Шон просто заболел или, по его же словам, получил тяжелое пищевое отравление. Что же касается Эдди, случай действительно вызывал беспокойство, но, возможно, приятель Шона решил отколоть номер.

Нет, Эдди бы никогда не стал шутить подобным образом. Здесь явно что-то не так. Как только он вернется, то сразу же постарается установить, что именно.

Он начал торопливо прощаться с Кэт, но она перебила его:

– Подожди, Зак.

– Что?

– Умоляю. Я знаю, что звучит безумно, но… Боже мой, я чувствую это. Мороз по коже. Это как… как нечто недоброе. Оно прячется за всем происходящим. Тень зла. Я невероятно переживаю из-за Эдди, и я не могу позволить, чтобы что-нибудь случилось с моим отцом. Не могу…

– Кэт, я доберусь туда как можно быстрее. И я привезу его домой.

– Действительно, происходит нечто ужасное, Зак. Не могу понять что. Но я боюсь, правда, а я не трусиха, ты знаешь.

– Знаю, Кэт. Просто сохраняй спокойствие. Я привезу Шона домой.

– Ты останешься с нами, пока все не прояснится?

– Да. Обещаю. – Зак произнес эти слова, распрощался наконец и отключил телефон.

Он соскользнул с постели и направился в ванную. Принял душ. Оделся. Когда Зак вернулся в комнату, женщина лежала, распростершись на матраце. Блондинка чуть за тридцать, с гибким, красивым телом и тщательно наманикюренными холеными руками.

– Позвони, когда вернешься в наши края, – произнесла она хрипловатым голосом.

Ему следовало согласиться. Так было бы вежливо.

Но он не хотел лгать, поэтому не сказал ничего.

– Ты не позвонишь, так?

– Нет, – мягко произнес Зак.

На какое-то мгновение она задержала на нем взгляд своих отливающих рыжиной карих глаз. По крайней мере, они были честными друг с другом. Потом женщина улыбнулась, но глаза ее смотрели холодно.

– Спасибо за прекрасную ночь. Пусть жизнь твоя сложится удачно.

– Тебе того же, – ответил ей Зак. И это была правда. Ночь и в самом деле оказалась прекрасной. И он не жалел о ней, но знал, что их жизням переплестись не суждено.

Когда он вышел из дома, сразу позвонил в аэропорт и отправился в свой отель, чтобы как можно быстрее упаковать вещи.

Воздух нежно и сладковато благоухал ароматами цветов. Небо было голубым и высоким, а холмы казались изумрудно-зелеными под солнечным светом. Она чувствовала, как влажные острые травинки покалывают ее босые ступни, и ее переполняло ощущение радости от сознания, что она жива, что ласковый, легкий ветерок треплет ее волосы и солнце целует ее в затылок.

Она чувствовала, как бьется ее сердце, и в своем сне бежала так, как ей довелось бежать всего лишь один раз в жизни. Она громко рассмеялась от сознания, что способна так чувствовать все вокруг, так любить саму эту землю. Она приехала сюда из города. Как тогда, еще девочкой, такой свободной и сильной, свято верившей в то, что впереди ее ожидает только безоблачное счастье. Она осознала это, когда оказалась на вершине очередного холма, с которого был виден ожидавший ее в долине домик с идеальной соломенной крышей. Вечером в очаге заполыхает огонь, мужчины будут пить свой эль, наигрывать мелодии и петь о девушках, которых любили и потеряли, и говорить о давно минувших днях. Домик наполнится дорогими ей людьми и всем, что она сама безвозвратно утратила.

Она поняла, что побежала быстрее, и сначала это взволновало ее. Но потом решила, что всего лишь радуется тому, какая сила влилась в ноги, и она просто наслаждается бегом. Как чудесно было так быстро бежать, так остро чувствовать, находиться в такой гармонии с природой: с травой под ступнями, с воздухом, с солнцем и даже с долетающими откуда-то издалека звуками музыки, подобной песне сирены-искусительницы, влекущей ее вперед!

Вдруг она оглянулась. И все поняла. Поняла, отчего побежала быстрее. Ей пришлось.

Позади была тьма. Темнота ночи. Море туч. Тени, закрывшие собой солнце.

Нежная манящая мелодия уступила место раскатам грома. Она знала – надо бежать. Тьма подступала все ближе, подобно морскому приливу. В раскатах грома ей слышался грохот лошадиных копыт. И когда на мгновение она отважилась оглянуться, сквозь облака что-то прорвалось и стремительно помчалось вперед…

Карета. Темная, невероятно огромная и прекрасная. И одновременно наводящая ужас. Запряженная черными конями, сбрую которых украшал элегантный плюмаж.

И она знала, каким-то странным образом знала, что карета прибыла за ней.

Она отвернулась и бросилась бежать. Быстрее. Еще быстрее. Она говорила себе, что молода, красива и весь мир принадлежит ей.

Там… впереди она заметила кого-то. И она знала этого человека. Она была уверена в этом, но не могла вспомнить его. Он с грустью улыбнулся, будто приветствуя ее. Что-то подсказывало ей, что его не должно быть здесь. Она знала его. Друг. Не любовник. Просто друг. И однако, он не принадлежал этим местам. Не принадлежал этой Ирландии, той, что она знала и любила еще ребенком. Он помахал ей рукой, и она не могла понять: то ли в знак приветствия, то ли как предостережение, чтобы она повернула обратно.

Это не имело ровно никакого значения. Ей надо было скрыться от надвигающейся тьмы. И единственный путь – бежать вперед…

Господи, и грохот этих копыт! Она не знала: то ли громадная карета послана, чтобы спасти ее и вырвать из этой темноты, то ли сама – часть мрака.

И потому она бежала. Бежала все быстрее, так что сердце выпрыгивало из груди, болели мышцы ног, пылали легкие. И она молилась. Молилась, пока мчалась вперед, перегоняя тьму. Молилась, чтобы карета была послана спасти ее… Торопилась навстречу изумрудной траве, красоте солнечного, светлого дня, навстречу теплу и любви, к маленькому домику в долине и к тому, кто ждал ее там… Человек заговорил, но она, хотя и не расслышала его слов, поняла: это предупреждение.

– Эдди? – вырвалось у нее. Приблизившись, она наконец узнала его.

– Все хорошо, Брайди. Со мной все отлично. Там, где я сейчас нахожусь, все отлично. Но остерегайся теней и воющего ветра.

– Эдди, ради всего святого… что произошло?

– Если бы я знал… Я видел тень.

А потом он начал медленно ускользать от нее, его очертания стали расплываться, пока не исчезли вовсе. Вокруг него стали сгущаться тени, но ей надо было добраться до него. Во что бы то ни стало.

Поэтому она продолжала бежать…

Страстно стремилась вперед. Несмотря на свой страх, такая необыкновенно живая. Безнадежно живая.

Ее ступни чувствовали росу, рассыпавшуюся по траве, а она сама ощущала силу и мощь, наполнившие ее юное тело. Сердце, легкие, мозг трудились слаженно, великолепно. Так здорово – просто жить…

* * *

Брайди О'Райли вздрогнула и проснулась.

Она не успела и глазом моргнуть, как состарилась и артрит искалечил ее руки и согнул дугой спину. Она ощущала это, даже лежа в постели.

Ах, эти сны…

Во сне женщина снова может стать молодой. Красивой. Оказаться в Ирландии времен своей юности, вдалеке от всех городских распрей. Всего лишь девушкой, которая бродит по зеленым холмам и мечтает о любви.

Она улыбнулась лучу дневного света, пробившемуся через окно. Ни мчаться вниз по склонам холмов, ни резвиться на бархатисто-зеленой траве долин в сегодняшней Ирландии не получится. Ее дом был частью той давней Ирландии, далекой, как сама юность. Если бы она сумела подняться и взглянуть на себя в зеркало, то не увидела бы ни сияющих глаз, ни лучезарной улыбки, ни гладкой и нежной, как фарфор, кожи. Ее взору предстала бы старая женщина с морщинистым и обветренным лицом, та, что прожила жизнь. Женщина, познавшая трагедию и испытавшая состояние исступленного восторга. Та, что теперь ясно осознавала близость смерти. Она могла выглянуть в окно и увидеть скалы, сумрачно-серые в тусклом зимнем свете, зазубренно-островерхие, пустынные и, быть может, даже чем-то волнующие. Это была Америка. Берега Род-Айленда. Место, которое она сейчас называла своим домом.

И этот дом был прекрасным. Шон Уильям О'Райли имел все основания гордиться собой и своей семьей. Любовь к морю передалась ему по наследству. Она была у него в крови. Шон приехал сюда, на эти берега с гранитными скалами, и неплохо устроил свою жизнь, занимаясь прокатом великолепных яхт с высокими мачтами и развевающимися на ветру парусами. Они жили в роскошном особняке, ни в чем не нуждались, и уважение, которое Шон выказывал ей много лет, проявляя о родственнице всяческую заботу, доказывало, каким чудесным и любящим человеком он был.

Он умел хорошо вести дела и замечательно сработался с этим новым молодым партнером по бизнесу Кэлом и с Эдди Рэем…

Ее улыбка погасла, как только она вспомнила, что видела Эдди в своем сне.

Эдди Рэй исчез.

Один из лучших капитанов на Восточном побережье, он вышел в море на своем любимом судне, на «Морской деве», и с тех пор о нем ничего не было слышно. Он пропал.

Но Эдди пришел к ней во сне, стоял неподалеку от домика и предупреждал о чем-то, хотя ему незачем было оказываться в Ирландии. Эдди всегда жил здесь, в Штатах.

Как раз когда эта мысль пришла ей в голову, дверь в комнату Брайди распахнулась и в дверном проеме показалась Кэт, словно величественная резная фигура на носу корабля, которой не страшны морские штормы и бури. Кэтрин Мэри О'Райли, ее внучатая племянница. Дочь Шона, такая же молодая и красивая, какой когда-то была сама Брайди.

– О, тетушка Брайди! – воскликнула Кэт, явно расстроенная.

– В чем дело, дитя? – спросила ее Брайди, приподнявшись на подушках.

Кэт перелетела через комнату и бросилась на кровать рядом с теткой.

– «Морскую деву» нашли у одного из островов.

Сердце Брайди затрепетало. Разве только что она не видела Эдди, капитана «Морской девы», в узкой горной долине, там, в Ирландии, в своем сне? Там, где его не должно было быть?

И разве не он предупреждал ее о надвигающихся тенях?

– А Эдди? – тихо спросила Брайди, и ею мгновенно овладело сознание того, что произошло нечто непоправимое. Страшное.

Кэт отвела взгляд. Ее голубые глаза выражали бесконечную тревогу.

– Никаких следов. – Девушка едва прошептала эти слова со слезами в голосе, а потом, выпрямившись, села рядом с Брайди. – Это все она, – глядя на тетушку в упор прищуренными глазами, решительно заявила Кэт. – Эта тварь. Не знаю как, но Аманда что-то сделала с ним.

– Ах, детка. Твоя дорогая матушка никогда бы не возражала против того, чтобы твой отец обрел счастье с другой женщиной.

– О, Брайди, – запротестовала Кэт. – Это такая грязь! Аманда всего на пять лет старше меня. Ей тридцать один. И ты сама прекрасно знаешь, что она вышла замуж за моего отца из-за денег. А сейчас папа в больнице, там, в Дублине, а здесь нашли яхту и не обнаружили никаких признаков присутствия Эдди. Я знаю. Просто знаю, и все. Она сделала это…

– Ну же, милая, подумай, как она могла? Твой папочка в Ирландии, а Эдди пропал здесь еще до прощальной вечеринки. И тебе прекрасно известно, что Аманда тогда провела с отцом весь день. – Брайди говорила с Кэт тихим, ласковым голосом.

– Мне все равно. Это сделала она. Ей каким-то образом удалось. Она отравила папу, – настойчиво и непреклонно продолжала дочь Шона. – Аманда – зло. Воплощение зла.

– Ну что ты, Кэт…

Брайди изо всех сил старалась скрыть свои собственные эмоции. Понять что-либо по выражению ее лица было нелегко, но мозг лихорадочно работал.

Действительно, какого черта Шону понадобилось жениться на этой молодой светловолосой женщине? Как же называют таких дам в этих местах? Ах да, точно. Бимбо. Глупая красотка. Или очень тупая блондинка. В переводе на обычный язык. Определение как нельзя лучше подходило Аманде О'Райли.

Брайди не могла сказать такое Кэт. Чтобы не ухудшить и без того тяжелую и напряженную обстановку. Она провела рукой по волосам девушки.

– Не беспокойся. Разве ты не говорила, что попросишь Зака Флинна позаботиться о том, чтобы Шон живым и невредимым снова попал домой?

Кэт кивнула:

– Я звонила ему сегодня утром. Он отправится туда сегодня же. – Потом племянница наградила тетушку своей улыбкой. – И ведь именно ты подсказала мне обратиться к Заку.

– А ты поступила правильно, что послушалась моего совета. Он непременно доставит твоего папу домой.

Брайди была благодарна Кэт, что та не пошла на поводу у своих чувств и ей хватило ума отправить в Ирландию Зака. Аманда была женой Шона. Если бы он пребывал в бессознательном состоянии, то всем стала бы распоряжаться Аманда. И не стало бы легче, если бы рядом еще появилась Кэт, извергающая непрерывным потоком обвинения в адрес мачехи. И не только поэтому. Если там была какая-то тайна, некая угроза, что-то, Зак сумел бы это понять и разобраться с ситуацией.

– Мне следует находиться рядом с папой, – тихо произнесла девушка.

– Но ты со мной, детка. – Брайди улыбнулась. – И, с Божьей помощью, Зак благополучно привезет сюда Шона. И доберется до сути всего, что здесь происходит. Я обещаю.

Но Брайди знала: Заку не найти Эдди. По крайней мере живым.

Она видела темную карету. И черных коней в украшенной плюмажем сбруе.

Эдди мертв.

А карета самой Смерти по-прежнему с грохотом несется вперед.

И она все ближе.

Глава 2

– Вот бы вам полюбоваться этим на Рождество, – произнес Шон О'Райли, и глаза его просияли. Они были живыми и яркими, несмотря на то что сам Шон чувствовал слабость и не мог подняться с больничной кровати. – Наш дом – на побережье, поэтому нет никакой гарантии, что будет снег, зато воздух, как всегда, бодрящий, прохладный, и с моря дует легкий бриз. А какая красота вокруг!

Каэр улыбнулась, поразившись тому, как оживленно он рассказывает о родных местах. Ухаживать за ним, находиться в его палате не то что не доставляло ей беспокойства, а дарило настоящее удовольствие. Шон по-прежнему мог похвастать шапкой густых серебристо-седых волос, и глаза его своей необыкновенной синевой напоминали небо над Тарой. Если Шон О'Райли сказал, что погода на Рождество порадует прохладой и бодрящей свежестью, это означало лишь то, что наступит собачий холод и можно будет легко отморозить определенные части тела. Каэр нравился этот человек. Нравились его рассказы. История его жизни. Он родился здесь, в Дублине, в этой же самой больнице, но домом для него стали берега по ту сторону Атлантики. Город под названием Ньюпорт, в Род-Айленде, известный своими суровыми погодными условиями, особенно северо-восточными ветрами, сметающими все на своем пути. Шон оказался в Ирландии впервые с тех пор, как уехал отсюда. И в тот же день угодил в больницу. Но хотя прошли годы, в его речи присутствовал едва уловимый ирландский акцент.

– Уверена, Ньюпорт – очень красивый город.

Он кивнул, удовлетворенный тем, что она с ним согласилась. Потом Шон, пытаясь поудобнее устроиться в постели, повернулся и чуть заметно поморщился от боли.

Его организм был крепким и здоровым, и мужчину достаточно скоро перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату. Доктор Мортон, специалист по заболеваниям внутренних органов, подозревал у Шона пищевое отравление. Хотя в общем-то поверить в это было трудно. Он ел то же, что и его жена. И в тех же самых местах. Проверка, проведенная в ресторане, где они обедали, не выявила никаких санитарных нарушений. Самочувствие Аманды не ухудшалось. Она заявила, что ей крайне необходим расслабляющий массаж после того стресса, который ей пришлось пережить из-за внезапной болезни мужа, и отправилась в спа-салон отеля.

Шону было семьдесят шесть.

Аманде – тридцать один.

Возможно, сыграла свою роль сорокапятилетняя разница в возрасте и ее желудок оказался более крепким. Возможно, именно это и спасло ее. В то же время врачи не были уверены, что Шон отравился и потому попал в больницу. Они обследовали его сердце. Оно оказалось здоровым. Провели сканирование, анализы и не получили ответа. Мужчина быстро выздоравливал, и это радовало, но был по-прежнему слаб, словно только что родившийся котенок. Боль, которую ему пришлось вынести, сказалась на состоянии его сердца. От боли он чуть не лишился жизни. Но то, что оказалось ее источником, осталось тайной за семью печатями.

– Так хорошо вернуться в Ирландию, – заговорил Шон тихим, спокойным голосом. Потом улыбнулся. Улыбнулся от сознания того, насколько странно прозвучали его слова. И добавил: – Несмотря… на все это. – Он обвел жестом больничную палату со всеми приборами и мониторами, к которым был подключен до сих пор. – Мы посмотрели в театре «Эбби» ужасную постановку «Заложника» Брендана Биэна. К счастью, это был утренний спектакль.

– Вы ни разу не приезжали сюда с тех пор, как переехали в Соединенные Штаты? Целых пятьдесят лет? – изумилась Каэр.

Шон покачал головой. Он смотрел на нее, но так, будто пытался вглядеться в свое прошлое.

– Каэр. – Он произнес ее имя так, как следовало, на ирландский манер: «Кайре». – В жизни так легко чем-то увлечься. Планируешь одно, потом переключаешься на другое. Ну вот и я так. Наконец-то вернулся. – Но, – сказал Шон и шутя погрозил ей пальцем, – вы никогда не были в Штатах, не так ли, милая барышня?

– Нет, – с улыбкой произнесла Каэр. – У меня и здесь много работы.

– Да, медсестры всегда нужны.

Она согласно кивнула, чувствуя себя немного виноватой.

– Раньше в США прибывало множество сестер и священников из Ирландии, но, говорят, состояние местной экономики улучшилось настолько, что отпала необходимость покидать страну и отправляться в незнакомые страны в поисках работы.

– Я никогда не задумывалась над этим. У меня всегда было предостаточно дел и здесь.

– И все-таки когда-нибудь вы обязательно должны поехать в Штаты. И не только в Нью-Йорк или Калифорнию. Выбирайте Род-Айленд. Без промедления. В нем есть все: необыкновенная красота, богатая культура, славная история. Я уехал туда, потому что умер мой дед, а отец хотел остаться в Ирландии. И я, честно говоря, прекрасно понимал его чувства. Но дед выстроил великолепный дом, создал и укрепил свой бизнес, и ему надо было передать все это в надежные руки своих наследников, чтобы дело и дальше процветало и приносило стабильный доход. Поэтому я отправился туда. Увидев место, на котором располагался дом, я понял, что всегда хотел жить именно там. На самой вершине утеса, над водой. Слышать, как поет ветер. То ласково и тихо, то неистово и безудержно. Здесь, в Дублине, чувствуется, что жизнь не стоит на месте, повсюду – плоды прогресса. А вот в Ньюпорте можно прикоснуться к прошлому. Когда я не в море, мне интересно отыскивать все, любые ниточки, которые связывают с революционерами. Слышали такое имя – Найджел Бриджуотер?

– Кто?

Шон рассмеялся:

– Конечно же нет. Вы изучали в школе историю Ирландии. К тому же Найджел прожил недостаточно долго для того, чтобы попасть на страницы учебников. Большинства из них. Он был настоящим патриотом. Однажды ночью этот отчаянный человек тайно вышел в открытое море с посланием для Континентальной армии. Он был молод, всего двадцати шести лет от роду, однако поговаривали, что Найджела никогда не пугали предательски ненадежные воды Новой Англии и ему удавалось виртуозно провести свой корабль сквозь любой шторм. Но его схватили британцы. И казнили. Уже долгие годы Эдди, мой старый партнер по бизнесу, и я сам пытаемся выйти хоть на какой-то след, который может привести к Найджелу. Очевидно, он знал, что враги буквально наступали ему на пятки, и смекнул, что надо спрятать не только сокровища, предназначенные для того, чтобы оказать патриотам ощутимую материальную помощь в их борьбе, но и свои депеши, письма со списками имен, все то, что могло бы привести к виселице его товарищей. Возможно, это звучит глупо, но я всегда любил находить ответы на загадки истории, чтобы приоткрыть завесу в прошлое, приобщиться к тайне.

Шон взглянул на нее. Она пристально смотрела ему в глаза. Пыталась понять, что за человек находится перед ней. Каэр видела перед собой мужчину, который всю свою жизнь упорно трудился. Мужчину с изюминкой, с внутренним огоньком. Замечательного во всех отношениях.

Он задумался. Его взгляд на мгновение застыл. Обращенный вовнутрь, в глубь собственной души. И Шон, явно расстроенный, произнес:

– Мне нужно выбираться отсюда. Домой. Как можно скорее.

Каэр с любопытством посмотрела на него и тихо спросила:

– Понимаю, я вряд ли что-то смыслю в вашем бизнесе, но что вас заставляет стремиться домой так скоро? Вы же знаете, вам и так представится эта возможность, верно? Доктора до сих пор не могут установить истинную причину вашей болезни.

– Зачем я стремлюсь вернуться? Дело не в бизнесе. Эдди пропал. – Ответ Шона был очевидным.

– Ваш партнер.

– Один из моих партнеров, – угрюмо произнес мужчина. – Есть еще Кэл, но он слишком молод и работает с нами сравнительно недавно. Но Эдди… Эдди присоединился ко мне сразу же после моего прибытия в Штаты. Помогал организовывать и усовершенствовать бизнес. Этот парень всегда был рядом, за что бы я ни брался. Он работал как проклятый. Жил в маленьком домике где-то на задворках. Ну, в маленьком, конечно, по ньюпортским стандартам. И мы оба вкалывали, поддерживая в приличном состоянии суда, выводили их в море, а по ночам разбирались с бумажной волокитой.

Усмехнувшись, Шон продолжал:

– Эдди… он вместе со мной воплощал в жизнь мечту. Нашу общую мечту. Многие считали меня сумасшедшим – и считают до сих пор, – но я богат и потому могу не бояться прослыть эксцентричным человеком. Я изучаю прошлое, и я… мы напали на след Бриджуотера. Он направлялся на юг с донесениями для Континентального конгресса[2], а трюм его корабля был полон английских золотых монет. Парень умудрился все это спрятать до того, как до него добрались британцы. Его повесили, но так и не узнали, где он спрятал сокровища. Проявил чудеса отваги. Бесстрашие. Понимаете, я не думаю, что этот человек просто утаил от врагов деньги, нет. Как я уже говорил, бумаги, которые он перевозил, могли обречь на смерть некоторых его соратников. Поэтому он умер не проронив ни слова. Не выдал никого. Это делает ему честь. По-настоящему. Я всегда мечтал обнаружить тайник, в котором Бриджуотер спрятал свои сокровища. Даже думал написать об этом книгу.

Вдруг Шон рассмеялся:

– Послушайте меня. Я – всего лишь старый бродяга. Не мог не воспользоваться тем, что рядом сидит красивая молодая женщина и у нее нет выбора: волей-неволей приходится слушать мои рассказы.

– Нет-нет, они такие увлекательные, – уверила Шона Каэр.

– Но у вас, кроме меня, есть и другие пациенты, – напомнил он.

– На этом этаже предостаточно персонала. Все в порядке, правда. Поверьте, если я кому-нибудь понадоблюсь, меня найдут.

Его рассказ действительно был увлекательным. Шон нравился Каэр. Проводить время у его постели было совсем не в тягость. Она не понимала, зачем ему понадобилась такая жена, как Аманда, но, в конце концов, кто она такая, чтобы судить об этом?

– Я беспокоюсь об Эдди. – В глазах Шона читалась глубокая, бесконечно глубокая грусть. Он заметил, что Каэр внимательно наблюдает за выражением его лица, и попытался приободриться. Но как Шон мог скрыть обуревавшие его мысли? – Меня не покидает дурное предчувствие. Я обязан узнать, что произошло. Яхту нашли, но сам Эдди исчез. Мне следовало заподозрить неладное, когда все, кроме него, пришли нас проводить. Эдди бы никогда не пропустил такую вечеринку, он обещал, что будет непременно… Должно быть, что-то случилось. Может, Эдди скрывается.

– Скрывается? Почему?

Шон слабо махнул рукой:

– Кто знает? Я просто знаю, что мне надо домой. И держу пари, мне не найти такой медсестры, как вы.

Она промолчала. Спорить было незачем. Ему и правда не удастся найти такую медсестру. Каэр решила сменить тему разговора и попросила:

– Расскажите о своей семье.

– Семья – единственное, что, в конце концов, действительно имеет ценность, – тихим голосом произнес Шон.

Его слова тронули ее душу. Каэр вдруг охватило безумное желание быть частичкой чьей-то семьи, чтобы и о ней говорили с такой же любовью.

– Она призвала меня обратно.

– Простите?

Он бросил на нее застенчивый взгляд:

– Когда меня привезли сюда, в больницу, я испытал нечто странное. Наверное, увидел сон. Мне показалось, что я снова стал ребенком, который бегает босиком по зеленым холмам. И понял, как правы те, кто называет Ирландию Изумрудным островом! Дул ветер. Протяжно завывал. А я бежал к домику, в котором вырос. Чувствовал себя мальчиком, спешившим домой. Я слышал чье-то тихое проникновенное пение на древнем гэльском языке. Какую-то ирландскую песню. Кажется, пела моя мать. Солнце садилось. Вспыхивал свет. Опускались тени. Но я их не боялся, хотя знал, что надо было бояться. Все вокруг сияло поразительной красотой. Меня не покидало ощущение, что я могу так бежать, не останавливаясь, вечно… Но вдруг до моего слуха донесся голос дочери, и я осознал, что нахожусь в больнице, что должен бороться, чтобы жить… Жить, чтобы вернуться домой. К ней.

– Ах, – вздохнула Каэр.

– Каэр?

Она вздрогнула и подняла глаза.

В дверном проеме возник Майкл. В белом халате, на кармане которого было вышито его имя: «Доктор Майкл Хэйвен». И он звал ее.

– Извините. – Каэр обратилась к Шону.

– О господи, простите меня. Я занял у вас слишком много времени, – произнес Шон.

– Ничего. Все в порядке. – Она поднялась, а потом улыбнулась и сжала его руку. – Я скоро вернусь.

– Я буду этому очень рад, милая, – ответил Шон.

Каэр снова улыбнулась. В его речи промелькнули знакомые ирландские нотки.

– Я пока немного поговорю с семьей. – И Шон кивнул в сторону фотографии, стоявшей на тумбочке возле его кровати.

Она рассмеялась, хотя при взгляде на портрет, изображавший группу счастливы