Оглавление

Часть I. АЛОИЗИЙ

Глава 1

Из «Популярного путеводителя по планетам», 330-е издание 1525 г.:

«АЛОИЗИЙ: шестая планета Веги.

Постоянные характеристики

Диаметр: 11 744 км

Масса: 0,86331 массы Земли

Средняя продолжительность суток: 19 ч. 47 мин. 10,38 с (и т. д.)

Общие замечания

Алоизий и две другие планеты Веги, Балагур и Катберт, оказались в числе первых миров, колонизированных выходцами с Земли, и путешественник, умеющий ценить атмосферу древности, найдет здесь множество достойных внимания традиций и памятников.

Вопреки распространенному мнению, первопоселенцами на Алоизии стали не религиозные фанатики, а члены Общества охраны органической Ойкумены (ОООО), исключительно осторожно подходившие к терраформированию новой среды и не строившие ничего, что не гармонировало бы с ландшафтом.

ОООО давно не существует, но его влияние все еще чувствуется в мирах системы Веги, где почти повсюду наблюдается сдержанное почтение к туземным обычаям и особенностям.

Ось вращения Алоизия наклонена к плоскости орбиты под углом в 31,7°; соответственно, смена времен года на этой планете сопровождается суровыми климатическими возмущениями, несколько смягченными повышенными плотностью и влажностью атмосферы. На Алоизии семь континентов; крупнейший — Земля Марси, где находится столица, Новый Вексфорд. Другой крупнейший город, Понтефракт, расположился на наименьшем из континентов, Земле Гэвина.

Следует отметить, что в эпоху Самодержавного Духовенства каждая из «земель» представляла собой епархию под управлением того или иного кардинала, в связи с чем континенты нарекли в честь их первых кардиналов: Землей кардинала Марси, Землей кардинала Боданта, Землей кардинала Димпи и т. п. В наши дни слово «кардинал» в этих названиях почти неизменно опускается.

Благодаря муниципальным традициям терпимости и расчетливой политике необременительного налогообложения, Понтефракт и Новый Вексфорд давно стали важнейшими финансовыми центрами, влияние которых распространяется на всю Ойкумену. В этих городах размещаются также многие известнейшие издательства, в том числе новая главная редакция престижного журнала «Космополис».

Религии, секты, вероучения, мистические течения и противотечения, ортодоксальные и еретические культы, инквизиции и священные трибуналы составляют основу ранней истории системы Веги, и в особенности истории Алоизия, само наименование которого происходит от святого-покровителя Алоизианского ордена. Амброзианцы, предшественники алоизианцев, основали город Рат-Эйлеанн на озере Фимиш, в центральной части Земли Ллинлиффета. Хроники кровопролитных конфликтов между этими номинально благочестивыми братствами полны захватывающих повествований.

Туземные флору и фауну Алоизия нельзя назвать достопримечательными. Благодаря упорным стараниям первопоселенцев, здесь широко распространены земные деревья и кустарники, причем местные условия особенно благоприятны для хвойных растений; в морях разведены и обильно плодятся отборные разновидности земных рыб».

Будучи человеком педантичным и щепетильным, Джехан Аддельс прибыл к месту встречи за десять минут до назначенного времени. Перед тем, как выходить из машины, он не забыл внимательно изучить окрестности. Здесь глазам открывался впечатляющий пейзаж, по-видимому лишенный каких-либо признаков опасности; Аддельс не замечал ничего, что вызывало бы у него подозрения. Справа находился постоялый двор Фрастера — бревенчатое сооружение, почерневшее за несколько веков от ветра и дождя; за ним начинались утесы Дунвери, громоздившиеся все выше и выше, обрыв над обрывом, пока они не растворялись в тумане пасмурного неба. Слева, охватывая три четверти поля зрения, простиралась Панорама Фрастера — территория, занимавшая несколько тысяч квадратных километров и каждый день выглядевшая по-разному, в зависимости от капризов погоды.

Аддельс вышел из машины, бросил еще один взгляд на угрожающие склоны Дунвери и поднялся на смотровую площадку. Облокотившись на перила и слегка втянув голову в плечи — дул порывистый холодный ветер — Аддельс ждал: сухопарый, бледный, как пергамент, с высоким лысеющим лбом.

До полудня оставалось два часа; Вега, на полпути до зенита, бледно просвечивала сквозь пелену облаков. Вдоль парапета площадки стояли еще несколько человек — не меньше дюжины. Аддельс внимательно рассмотрел каждого из них. Их костюмы из сукна приглушенных красных, коричневых и темно-зеленых тонов, украшенные тесьмой и кисточками, свидетельствовали о сельском происхождении; местные городские жители одевались только в коричневые костюмы различных оттенков, иногда с черной узорчатой вышивкой. Эта группа производила вполне невинное впечатление. Аддельс сосредоточился на панораме — слева поблескивало озеро Фимиш, прямо впереди темнели кварталы Рат-Эйлеанна, справа клубилась испарениями долина Муа… Аддельс взглянул на часы и нахмурился. Человек, которого он ждал, дал точные указания. Отсутствие пунктуальности с его стороны могло предвещать о наступлении кризиса. Аддельс шмыгнул носом, тем самым выражая одновременно зависть и презрение к образу жизни, подверженному неожиданностям в гораздо большей степени, чем его собственный.

Наступило назначенное время встречи. Аддельс заметил тропу, начинавшуюся далеко внизу, на окраине Рат-Эйлеанна, петлей огибавшую скальный отрог, а затем поднимавшуюся по склону к ступеням лестницы, вырубленной в скале неподалеку от смотровой площадки. По тропе поднимался человек среднего роста, ненавязчиво атлетического сложения, с коротко подстриженными темными волосами — резковатые черты его лица подчеркивались слегка впалыми щеками. Это был Кёрт Герсен, о котором Аддельсу было известно только то, что каким-то загадочным образом, несомненно незаконным, Герсен стал обладателем несметного состояния.[1] Аддельс получал от Герсена завидный оклад в качестве финансового директора и юридического консультанта; до сих пор у него не было существенных причин испытывать по этому поводу какие-либо угрызения совести. Возникало впечатление, что Герсен был хорошо знаком с тем, как делались дела в МСБР,[2] что придавало Аддельсу некоторую уверенность в особо напряженных ситуациях.

Герсен взбежал по ступеням, задержался, увидел Аддельса и направился к нему по смотровой площадке. Аддельс бесстрастно отметил про себя, что после подъема, который заставил бы Аддельса вспотеть, тяжело дышать и едва волочить ноги, Герсен даже не запыхался.

Финансист с достоинством приветствовал работодателя: «Рад видеть, что вы в прекрасной форме».

«Лучше не бывает, — подтвердил Герсен. — Надеюсь, ваша поездка оказалась приятной?»

«Мои мысли были заняты другими вещами, я почти не заметил, как сюда приехал, — Аддельс произносил слова размеренно и многозначительно. — Но вы, конечно же, остановились в Соборе?»

Герсен кивнул: «Я часами сижу в приделе и впитываю торжественный покой всеми фибрами души».

«Значит, вас привела в Рат-Эйлеанн возможность духовного просветления?»

«Не совсем так. Именно этот вопрос я хотел обсудить с вами там, где нас никто не может подслушать».

Аддельс посмотрел по сторонам: «Вы считаете, что в Соборе нас могли бы подслушивать?»

«По крайней мере, здесь риск сводится к минимуму. Я принял обычные меры предосторожности; не сомневаюсь, что вы сделали то же самое».

«Я принял все меры предосторожности, необходимые с моей точки зрения», — ответил Аддельс.

«В таком случае можно почти не сомневаться в нашей безопасности».

Аддельс отреагировал на это заявление только ледяным смешком. Некоторое время оба стояли, облокотившись на перила и глядя на серые крыши города, на озеро и на туманную долину, уходящую в горизонт.

Герсен нарушил молчание: «Местный космопорт находится в Рубленой Сечи, к северу от озера. Через неделю туда прибудет грузовой звездолет „Эттилия Гаргантюр“. Зарегистрированный владелец этого судна — транспортная компания „Селерус“, базирующаяся в Вайре, на Четвертой планете системы Сад-аль-Сауд. Когда-то это судно называлось „Фанутис“[3] и было зарегистрировано корпорацией „Служба космических перевозок“, главное управление которой также находится в Вайре. Обе регистрации — фиктивного характера. На самом деле „Фанутис“ принадлежал Ленсу Ларку; можно предположить, что переименованный звездолет тоже принадлежит ему».

Аддельс с отвращением поджал губы: «Вы упомянули это имя в нашем предыдущем разговоре. К моему сожалению, должен признаться. Ленс Ларк знаменит своими преступлениями».

«Именно так».

«И вы намерены заключить с ним сделку? Не советую. Ему нельзя доверять».

«Области наших коммерческих интересов не пересекаются. Я хотел бы, чтобы в тот же день, когда приземлится грузовое судно „Эттилия Гаргантюр“, на судно как таковое и на его груз был наложен арест с целью обеспечения долга имуществом должника или с использованием какого-нибудь другого юридического инструмента. Я хочу, чтобы право собственности на этот звездолет вызвало серьезные сомнения у властей и, следовательно, чтобы его фактический хозяин или его юридический представитель прилетел на Алоизий защищать интересы владельца».

Аддельс нахмурился: «Вы надеетесь выманить Ларка сюда, в Рат-Эйлеанн? Исключительно маловероятно».

«Попытка — не пытка. Разумеется, если Ларк появится, он назовется другим именем».

«Ленс Ларк, собственной персоной, предстанет перед судом? Абсурдная фантазия!»

«Именно так. Ленс Ларк обожает абсурдные ситуации. Кроме того, он известен скупостью. Если предъявленный иск будет выглядеть достаточно обоснованным, Ларк не пожелает потерять судно и груз только на основании неявки в суд».

Аддельс хмыкнул, тем самым выражая неохотное согласие: «Как минимум, могу сказать следующее. Самым убедительным прикрытием незаконности иска является его законность. Обнаружить основания для иска не составит труда. За каждым грузовым космическим кораблем тянется шлейф всевозможных жалоб и претензий. Трудность состоит не в этом, а в выборе юрисдикции. Приземлялся ли этот звездолет раньше в космопорте Рат-Эй­ле­ан­на?»

«Насколько мне известно, нет. Как правило, это судно обслуживает планеты на окраине сектора Корабля Аргонавтов».

Аддельс церемонно произнес: «Я уделю этому вопросу все возможное внимание».

«Важно учитывать одно обстоятельство: Ленс Ларк, при всех его причудах и проделках, не отличается добродушием. Нет необходимости подчеркивать, что мое имя нельзя использовать ни в каких обстоятельствах. Рекомендую вам тоже держаться в тени».

Аддельс нервно пригладил пальцами редкие светлые волосы: «Я не испытываю ни малейшего желания встречаться с ним лицом к лицу — ни в тени, ни в каких-либо других условиях».

«Тем не менее, корабль должен оставаться на приколе — здесь, в космопорте Рат-Эйлеанна. Воспользуйтесь судебным приказом, распоряжением о наложении ареста на имущество, иском о восстановлении права собственности или каким-либо подобным документом, по вашему усмотрению — но таким образом, чтобы фактический владелец был вынужден явиться в суд или потерять право собственности в связи с неявкой».

«Если владельцем является корпорация, или если звездолет принадлежит коллективным вкладчикам общества с ограниченной ответственностью, такой результат невозможен, — капризно возразил Аддельс. — Судопроизводство существенно усложнится».

Герсен невесело рассмеялся: «Если бы это было легко, я не стал бы поручать это вам».

«Понимаю ваше затруднение, — холодно заметил Аддельс. — Позвольте мне поразмышлять пару дней над решением вашей задачи».

Через три дня в кабинете Герсена в Соборе св. Бражника прозвучали музыкальные позывные, оповещавшие о входящем вызове. Герсен прикоснулся к клавише монитора; каскад пробежавших по экрану строк, заполненных звездочками, подтвердил, что линия связи не прослушивалась. Через несколько секунд на экране появилось утонченное строгое лицо Джехана Аддельса.

«Я осторожно навел справки, — самым назидательным тоном произнес Аддельс. — Мне удалось получить вполне однозначное юридическое заключение; оно сводится к тому, что иск, удовлетворяющий вашим требованиям, может быть признан обоснованным только в том случае, если правомочному гражданину, на которого распространяется юрисдикция местных судов, был нанесен существенный ущерб. В оптимальном варианте нанесение такого ущерба или возникновение связанной с ним задолженности должны были иметь место в пределах той же локальной юрисдикции, причем относительно недавно. Таким образом, у нас нет законных оснований для оформления приказа суда».

Герсен кивнул: «Я не ожидал ничего другого». Он терпеливо ждал, пока Аддельс, поглаживая подбородок, подыскивал слова.

«В связи с грузовым судном „Эттилия Гаргантюр“ как таковым, я проанализировал имеющиеся записи в поиске случаев предъявления залоговых прав, требований о погашении задолженностей и других процессуальных действий в рамках продолжающегося судопроизводства. По мере того, как космические корабли прибывают из одного порта в другой, нередко возникают небольшие задолженности или несущественные убытки, о возмещении которых, как правило, никто не беспокоится. „Эттилия Гаргантюр“ — не исключение. Два года тому назад в городе Трамп на планете Давида Александра имел место инцидент. Капитан корабля устроил званый ужин для группы местных грузовых экспедиторов, используя услуги стюардов и других членов команды звездолета в процессе приготовления и подачи блюд. Вместо того, чтобы устроить ужин в кают-компании корабля, он предпочел арендовать одно из помещений космопорта. Гильдия рестораторов города Трампа утверждает, что такая организация мероприятия противоречила местным постановлениям. Рестораторы подали зарегистрированный иск о возмещении потерянного дохода и присуждении показательных штрафных убытков. Звездолет улетел прежде, чем могла быть вручена повестка о вызове в суд, в связи с чем судопроизводство приостановлено до возвращения ответчика, каковое маловероятно».

Аддельс задумчиво молчал; Герсен терпеливо ждал.

Когда его мысли пришли, наконец, в надлежащий порядок, Джехан Аддельс продолжил: «Тем временем, Гильдия рестораторов города Трампа провела переговоры о получении займа с неким „Банком Куни“, учрежденным в том же Трампе на той же планете Давида Александра. Помимо других активов, рестораторы предложили в обеспечение займа иск, возбужденный ими против владельца „Эттилии Гаргантюр“. Примерно месяц тому назад Гильдия рестораторов просрочила выплату этого займа, и теперь право на удовлетворение иска Гильдии уступлено в пользу владельцев банка». В голосе Аддельса появилась нотка отвлеченной созерцательности: «Ваши инвестиции и другие финансовые операции осуществляются при посредстве различных банков. „Банк Куни“ пользуется надежной репутацией, но им руководят, по существу, дряхлые старцы, применяющие устаревшие методы. Акции этого банка предлагаются на биржах по разумной цене, и вы могли бы беспрепятственно скупить их контрольный пакет. После этого можно было бы учредить подразделения этого банка в любых подходящих местах, в том числе, например, в Рат-Эйлеанне».

«А затем, насколько я понимаю, право на удовлетворение иска может быть передано такому подразделению».

«Совершенно верно».

«И это позволит наложить арест на имущество должника таким образом, чтобы грузовое судно оставалось на приколе в космопорте Рат-Эйлеанна?»

«Я навел справки по этому вопросу — разумеется, в чисто гипотетических терминах. Возникает впечатление, что иск нельзя будет подать повторно ни в Муниципальный трибунал, ни в Земельный суд, но его может рассмотреть местный Межпланетный суд по вопросам права справедливости, заседающий три раза в год в Эстремонте под председательством окружного провозглашатая имущественных и наследственных прав. Я проконсультировался со специалистом по межпланетному праву справедливости. Он считает, что иск „Банка Куни“ против владельца „Эттилии Гаргантюр“ может быть принят к рассмотрению, если это судно приземлится в космопорте Рат-Эй­ле­ан­на; фактического наличия имущества в пределах юрисдикции будет достаточно. Он уверен, однако, что никакой судебный чиновник не вынесет распоряжение, обязывающее отсутствующего владельца звездолета лично явиться в суд на основании столь несущественного иска».

«Но именно в этом заключается цель всего предприятия! Ленс Ларк должен лично прилететь на Алоизий».

«Юрисконсульты утверждают, что его невозможно будет к этому принудить, — невозмутимо отозвался Аддельс. — Предлагаю сосредоточить внимание на других вопросах».

«Кто занимает должность окружного провозглашатая?»

«Нельзя сказать определенно. Председателем Межпланетного суда становится один из пяти уполномоченных арбитров, поочередно выполняющих свои обязанности в пределах соответствующего округа, то есть на всех обитаемых планетах системы Веги».

«Этот суд не заседает в настоящее время?»

«Он только что завершил рассмотрение всех назначенных дел».

«Значит, следующее заседание состоится только через несколько месяцев?»

«Именно так. В любом случае, провозглашатай почти наверняка отклонит требование об обеспечении личной явки владельца звездолета в суд».

Герсен кивнул: «Это очень неудобно».

Через несколько секунд Аддельс спросил: «Так что же — следует ли мне приобрести „Банк Куни“?»

«Дайте мне подумать. Я позвоню вам сегодня вечером».

«Очень хорошо».

 См. книгу II, «Машина смерти».

 МСБР — Межпланетная служба безопасности и расследований.

 Космические пираты, совершившие набег на Монтплезант и уничтожившие дом и семью Герсена, использовали звездолет «Фанутис» с целью перевозки захваченных рабов.

Глава 2

Из статьи «Город туманов» в журнале «Космополис», опубликованной в мае 1520 г.:

«В плане Рат-Эйлеанн выглядит как искривленная буква «Т». Вдоль верхней горизонтальной черты, справа налево, располагаются Сады Ффоллиота, Бетами, Старый город, Оранжерея и, непосредственно за ней, Собор, а также Эстремонт на островке посреди озера Фимиш. Вертикаль буквы «Т», длиной несколько километров, удаляется зигзагами на север, поочередно пересекая районы Муаналь, Друри, Вигальтон, Дун-Диви и Гара (где находится Дульцидром), и заканчивается космопортом в Рубленой Сечи.

Старый город — самый очаровательный и привлекательный для туристов район Рат-Эйлеанна. Несмотря на ползучий туман, странные запахи испарений, кривые улочки и причудливую архитектуру, Старый город никак нельзя назвать скучным или унылым. Местные жители носят только коричневую одежду различных оттенков: от песчаного и серо-коричневого до рыжевато-коричневых тонов, а также цвета мореного дуба и других пород дерева, вплоть до глубокого тем­но-коричневого, называемого «умброй». Когда их озаряют капризные лучи Веги, на фоне каменных стен, чугунных оград и закопченных бревен костюмы горожан приобретают особенную, неповторимую насыщенность окраски, изредка подчеркнутую темно-крас­ным, желтым или темно-синим тюрбаном. Всю ночь Старый город перемигивается бесчисленными фонарями, висящими, согласно изданному в незапамятные времена постановлению, над входами пивных и трактиров. Так как извилистые улочки и огромное множество переулков Старого города никогда никак не именовались, а о табличках с названиями улиц здесь даже не слышали, чужестранец быстро привыкает находить дорогу, руководствуясь очередностью разноцветных фонарей, приглашающих освежиться кружкой эля.

Монахи Амброзианского ордена, первыми поселившиеся на берегах озера Фимиш, строили город, полностью пренебрегая каким-ли­бо планом, но, как того требовало их вероучение, ежеминутно прилагая лихорадочные усилия. Настоятели ордена св. Алоизия, возобладавшего через сорок лет (планета до сих пор называется в честь их покровителя) поначалу предприняли не слишком усердные попытки навести порядок в Старом городе, но вскоре потеряли интерес к этому проекту и занялись строительством нового квартала, Бетами, после чего посвятили все помыслы и труды возведению Храма св. Бражника, который теперь называют просто Собором».

Покинув квартиру в Соборе, Герсен прошелся размашистыми шагами на север по парадной аллее Оранжереи — занимавшего восемь гектаров английского парка, наименование которого вводило в заблуждение, так как среди множества аккуратно подстриженных деревьев этого парка не было ни одного апельсинового: здесь преобладали тис, липы и туземное стеклозеленое дерево.

Выйдя на Большую Эспланаду, Герсен повернул на восток, огибая берег озера, и перешел по мощеной дамбе к Эстремонту — занимавшему остров массивному сооружению из серебристо-се­ро­го порфира, состоявшему из четырех ступенчатых ярусов и увенчанному четырьмя высокими угловыми башнями и центральным куполом. В Юстициарии Герсен навел некоторые справки, после чего, погрузившись в задумчивость, вернулся в Собор.

Поднявшись к себе в кабинет, он взял бумагу и перо и тщательно подготовил хронологический список событий, после чего затратил не меньше времени на его проверку. Закончив, он включил видеофон и вызвал Джехана Аддельса.

«Сегодня, — сказал Герсен, — вы изложили, в общих чертах, порядок действий, возможных в отношении звездолета „Эттилия Гаргантюр“».

«Я выдвинул не более чем гипотетическое предположение, — возразил Аддельс. — Весь замысел разваливается, как карточный домик, как только мы сталкиваемся с Эстремонтом. Окружной провозглашатай никогда не вынесет решение в нашу пользу».

«Вы занимаете слишком пессимистическую позицию, — спокойно отреагировал Герсен. — Случаются странные вещи, суды непредсказуемы. Будьте добры, действуйте согласно моим указаниям. Скупите акции „Банка Куни“ и сразу же учредите его местное подразделение. Затем, как только откроются люки звездолета „Гаргантюр“, подайте в суд все возможные иски, ходатайства и тому подобное».

«Как вам будет угодно».

«Учитывайте, что мы имеем дело с людьми, которые, мягко выражаясь, плевать хотели на юридическую ответственность. Убедитесь в том, что звездолет никуда не улетит. Проследите за тем, чтобы повестки и уведомления вручались в сопровождении целого отряда полиции, причем вся команда корабля должна оставаться в городе. Отключите двигатели, запломбируйте их соединения замками, взрывающимися при попытке вскрытия без применения известного вам кода, откройте люк грузового трюма и закрепите его цепями в этом положении. После этого расставьте вокруг звездолета надежную, опытную охрану, причем как минимум шесть вооруженных охранников должны находиться на посту в любой момент времени. Я хочу сделать все возможное для того, чтобы это судно оставалось на приколе в Рат-Эйлеанне».

Аддельс попытался любезно пошутить: «Я переселюсь в каюту капитана и буду охранять корабль изнутри».

«Для вас у меня другие планы, — возразил Герсен. — Вы не отделаетесь так легко».

«Не забывайте, что иск подлежит рассмотрению Межпланетным судом права справедливости. А ближайшее заседание этого суда состоится только через несколько месяцев, в зависимости от расписания».

«Мы хотим, чтобы у владельца было время явиться в суд, — сказал Герсен. — Иск должен содержать, в частности, обвинения в преднамеренном преступном умысле, в преступном сговоре и в преднамеренном систематическом мошенничестве в межпланетных масштабах — обвинения, которые может опровергнуть только владелец корабля, лично явившийся в суд».

«Он пришлет адвокатов, заявляющих о безосновательности таких обвинений. Председатель суда откажется рассматривать дело, и вам останется только подметать зал заседаний».

«Дорогой и уважаемый Аддельс! — покачал головой Герсен. — Вы очевидно не понимаете мои намерения — что, впрочем, только к лучшему».

«Именно так, — бесцветным тоном отозвался Аддельс. — Я не хочу даже строить какие-либо предположения относительно ваших намерений».

Через месяц Герсен снова встретился с Джеханом Аддельсом на смотровой площадке Панорамы Фрастера.

После полудня туман над утесами Дунвери поредел и цеплялся за скалы только отдельными клочками; в холодном зареве Веги пейзаж приобрел суровое величие.

Так же, как раньше, Герсен поднялся по тропе, ведущей из Садов Ффоллиота на западной окраине Рат-Эй­ле­ан­на. Когда машина Аддельса неторопливо подъехала к стоянке, Герсен уже стоял, облокотившись на перила площадки.

Аддельс перешел через дорогу, присоединился к Герсену и многозначительно произнес: «Звездолет „Гаргантюр“ приземлился. Документы вручены. Капитан громко возмущался и попытался тут же вернуться в космос. Его вывели из корабля и обвинили в попытке побега с целью уклонения от явки в местный суд. В настоящее время он находится в предварительном заключении. Все меры предосторожности приняты. Капитан сообщил о происходящем в главное управление владельца». Аддельс, которому к этому времени уже были известны все подробности проекта Герсена, все еще находился в некотором замешательстве: «Кроме того, капитан нанял адвоката, известного своей компетентностью — он вполне может нанести нам огромный ущерб».

«Будем надеяться, что достопочтенный председатель Межпланетного суда разделит нашу точку зрения при ближайшем рассмотрении дела».

«Вы шутите! — прорычал Аддельс. — Будем надеяться, что пребывание в Карцере по обвинению в возбуждении явно необоснованного иска покажется вам не менее забавным».

Глава 3

Из тома I энциклопедического труда «Жизнь» барона Бодиссея Невыразимого:

«Если, как утверждает философ Гринтхольд, религиозные верования можно считать психическими заболеваниями, то религиозные войны следует рассматривать как вызванные этими заболеваниями язвы и опухоли, отравляющими весь организм человеческого сообщества. Из всех вооруженных конфликтов религиозные войны — самые отвратительные, так как их конечная цель заключается не в приобретении каких-либо материальных выгод, а всего лишь том, чтобы одни люди могли навязать другим произвольный символ веры.

Немногие такие войны превосходят своими абсурдными излишествами Первые мировые войны на Алоизии. Первоисточником конфликта, насколько нам известно, послужил блок священного белого алебастра, который алоизианцы намеревались использовать при строительстве Храма св. Бражника, тогда как амброзианцы настаивали на том, что он был предназначен для Храма св. Ревуна. Решающая битва на Верещатнике Рудьера — эпизод, выходящий за рамки человеческого воображения. Место действия: туманный, топкий альпийский луг в горах Мурнана. Время действия: вечер, по небу несутся обрывки туч, бледные лучи Веги озаряют заросли вереска ползущими пятнами света. В верховьях луга выстроился отряд изможденных амброзианцев в плещущих на ветру бурых рясах, с кривыми посохами, вырезанными из коррибского тиса. Ниже собралась более многочисленная братия алоизианцев: приземистые, коротконогие, дородные, с округлыми животами и предписанными уставом козлиными бородками и хохлами на бритых головах, они вооружились кухонными ножами и садовым инструментом.

Брат Виниас издает клич на неизвестном наречии. Амброзианцы с истерическими воплями бегут прыжками вниз по склону и набрасываются на алоизианцев, как одичавшие безумцы. Исход битвы остается сомнительным на протяжении часа — ни одна из сторон не преобладает. С заходом Веги амброзианский рогодув, согласно непреложному уставу ордена, исполняет додекафонический призыв к вечерне. Неукоснительно соблюдая ежедневный обряд, амброзианцы, все, как один, опускаются на колени в молитвенных позах. Алоизианцы немедленно приступают к кровавой работе и уничтожают армию амброзианцев прежде, чем наступает время их собственного вечернего богослужения. Так завершилась знаменитая битва на Верещатнике Рудьера.

Немногие уцелевшие амброзианцы, сменив рясы на мирскую одежду, крадучись вернулись по ночным улицам Старого города. Со временем они стали купцами, пивоварами, трактирщиками, антиквариями, ростовщиками и даже, вероятно, представителями других, не столь респектабельных профессий. Торжествующий Алоизианский орден, однако, распался на протяжении следующего столетия; с тех пор о былом религиозном пыле монахов напоминают лишь некоторые замысловатые традиции. Храм св. Бражника стал Собором — самой великолепной и вместительной гостиницей в системе Веги. А от Храма св. Ревуна осталась только скорбная груда поросших мхом камней».

Герсен сидел в вестибюле Собора св. Бражника — в древнем приделе, где некогда ценобиты истекали пó­том под надзором Гностического Ока. Нынешние постояльцы Собора не придавали большого значения Гнозису, а тем более Оку; тем не менее, мало кто мог не испытывать почтение в этом гигантском архитектурном пространстве.

Пульсирующий звук тысячелетнего гонга отметил наступление очередного часа — приближался вечер. В вестибюль зашел высокий молодой человек с длинным острым носом и серыми глазами исключительной ясности, внешностью и манерами производивший впечатление человека умного, но в какой-то мере беспечного и развязного. Его звали Максель Рэкроуз, и он был местным репортером журнала «Космополис», которому теперь поручили оказывать содействие Генри Лукасу — этим псевдонимом Герсен пользовался в качестве специального корреспондента «Космополиса».

Максель Рэкроуз плюхнулся в кресло рядом с Герсеном: «Интересующий вас человек практически неуловим и пользуется зловещей репутацией».

«Тем более любопытным будет любой собранный вами материал».

«Разумеется, — Рэкроуз достал пачку документов. — Я перерыл все, что мог, на за неделю мне удалось выкопать, главным образом, только общедоступные сведения. В том, что касается сохранения инкогнито, этот субъект — просто какой-то гений».

«Кто знает? — отозвался Герсен. — Он может сидеть вместе с нами в вестибюле Собора, сию минуту. Причем это вовсе не так маловероятно, как вы могли бы себе представить».

Рэкроуз решительно покачал головой: «Я только что, можно сказать, провел неделю в обществе Ленса Ларка. Я почую его за версту».

Герсен подумал, что такую убежденность не обязательно следовало сбрасывать со счетов: «Сидящий напротив грузный субъект с накладкой на носу — он не может быть Ларком?»

«Ни в коем случае!»

«Вы уверены?»

«Целиком и полностью. От него исходит душистый аромат испанолы и пачулей, тогда как известно, что Ленс Ларк везде и всегда пованивает. Во-вторых, он соответствует описанию Ларка только в тех отношениях, что он ожирел, облысел и не умеет хорошо одеваться. Кроме того, — Рэкроуз позволил себе самодовольный смешок, — так уж получилось, что я его знаю. Это Детт Муллиэн, изготовляющий для туристов трактирные фонари в старинном стиле».

Герсен криво улыбнулся, подозвал ближайшего официанта и заказал чаю, после чего сосредоточил внимание на документах Рэкроуза.

Кое-какие из этих материалов он уже видел — например, выдержку из статьи «Пиратский налет на Монтплезант» Додэя Уомса, опубликованной в «Космополисе»:

«Когда князья тьмы встретились, чтобы утвердить свою конвенцию, между ними нередко возникали столкновения — что неудивительно, так как все они, в той или иной мере, страдают манией величия. Ховард Алан Трисонг, в свойственной ему небрежной манере, выполнял роль посредника, примирявшего спорщиков. Аттель Малагейт был неуступчив и непроницаем, как каменная стена. Виоль Фалюш нарочно раздражал остальных, занимая, по прихоти, то одну, то другую позицию. Кокор Хеккус, несмотря на свою изобретательность и непредсказуемость, не сумел привлечь кого-либо на свою сторону. Самонадеянная наглость Ленса Ларка вызывала всеобщую враждебность. Только Ховард Алан Трисонг вел себя уравновешенно. Трудно поверить, что они смогли добиться какого-то успеха в своем предприятии! Это оказалось возможным только благодаря единственному объединявшему их качеству — профессионализму».

Следующая статья, «Бичеватель Ларк», принадлежала перу Эразмуса Хойптера. Непосредственно под заголовком и рядом с подзаголовком находилась иллюстрация — эскиз почти обнаженного мужчины невероятно мощных пропорций, словно оплетенного гибкими лоснящимися мышцами. Маленькая, бритая наголо голова сужалась к макушке и расширялась к нижней челюсти. Нависшие брови соединялись над длинным мясистым носом; на лице изображенного атлета застыло изображение идиотского, похотливого, счастливого самодовольства. На ногах атлета были сандалии, а его неприятно мясистые ягодицы были туго обтянуты очень короткими шортами. В правой руке он держал, словно замахнувшись, чтобы нанести удар, кнут с короткой рукояткой и тремя длинными ремнями.

Рэкроуз усмехнулся: «Если это — Ленс Ларк, думаю, мы опознали бы его даже здесь, в полутьме Собора».

Герсен пожал плечами и прочел отрывок из статьи:

«Говорят, что Ленс Ларк обожает свой кнут ­ — он называет его „верным товарищем“ и считает его самым удобным средством наказания врагов. Ларк часто пользуется кнутом с этой целью, предпочитая бичевание любым другим методам. В Садабре ему принадлежит огромная усадьба с полукруглым залом, где он восседает за трапезным столом, заваленным грудами хвинины и пуммигума,[1] каковые он запивает двухлитровыми кружками свежеотжатого сусла. Для того, чтобы не потерять аппетит, он держит под рукой кнут с короткой ручкой искусной выделки и четырехметровым ремнем. Головка рукоятки изготовлена из слоновой кости, и на ней вырезано имя кнута: „ПАНАК“. Насколько известно автору, никто еще не смог объяснить, почему Ларк называет свой кнут именно так. Ремень кнута заканчивается раздвоенным твердым кожаным языком длиной с ладонь — так называемым „скорпионом“. Вдоль стены полукруглого зала стоят обнаженные враги Ленса Ларка: каждый прикован к кольцам, вделанным в стену, в положении, напоминающем распятие лицом к кресту. На ягодицы каждой жертвы наклеена мишень в форме алого сердечка, примерно два вершка в высоту. Развлекаясь за едой, Ленс Ларк пытается сбивать эти мишени одним взмахом кнута; говорят, что он добился больших успехов в этом виде спорта».

Ниже, другим шрифтом, было напечатано примечание:

«Воспроизведенный выше текст был первоначально опубликован в журнале «Галактическое обозрение» и, скорее всего, представляет собой не более чем плод разгоряченного воображения — особенно в том, что касается иллюстрации. Фактические сообщения свидетельствуют о том, что Ленс Ларк — высокий и грузный человек, но изображенного на рисунке хихикающего гиганта вряд ли следует считать отображением действительности.

Любопытно отметить, что автор статьи, Эразмус Хойптер, исчез после опубликования этой статьи или, по меньшей мере, больше не появлялся на людях. Тем не менее, один из его сотрудников получил следующее короткое сообщение:

«Дражайший Клеб!

Тружусь в поте лица своего, изучая значение наименования «ПАНАК». Мне удалось выяснить некоторые связанные с ним обстоятельства, хотя следует отметить, что моя работа время от времени сопровождается неожиданностями.

Погода здесь солнечная, но я все равно предпочел бы вернуться домой.

С искренним приветом,

Эразмус»».

Герсен тихо хмыкнул.

«Мурашки бегут по коже, не правда ли?» — заметил Рэкроуз.

«Да, жутковатая история. Вы еще не отказались от намерения сотрудничать со мной в рамках этого проекта?»

Рэкроуз поморщился: «Нет, если вы не будете упоминать мое имя».

«Как хотите». Герсен просмотрел следующий документ, распечатанный на принтере и подготовленный, по-ви­ди­мо­му, самим Рэкроузом:

«По всей вероятности, имя «Ленс Ларк» — псевдоним. Преступники предпочитают пользоваться вымышленными именами или кличками. Настоящее имя позволяет проследить происхождение человека, а там, где он родился и вырос, можно найти его фотографии и сведения о его близких связях, что приводит к небезопасному нарушению желательной анонимности. Кроме того, когда преступник добивается успеха в противозаконной деятельности, он, как правило, испытывает желание вернуться туда, где прошла его молодость, чтобы изображать из себя магната перед теми, кто его презирал. Например, если хорошенькая девушка когда-то отвергла его и предпочла выйти замуж за смирного обывателя, разбогатевший и влиятельный преступник может покровительствовать ей, особенно если она уже не так хорошо выглядит и оказалась в стесненных обстоятельствах. Все это возможно только в том случае, если фактическую личность преступника невозможно установить; поэтому он вынужден пользоваться чужим именем или прозвищем.

Все эти рассуждения, в вышеизложенной форме, представляются очевидными; тем не менее, они побуждают нас задать вопрос: каково происхождение вымышленного имени или прозвища? Такие имена могут относиться к двум общим категориям. Преступник может выбрать распространенное, ничем не примечательное имя — такой почти произвольный выбор не позволяет сделать какие-либо выводы. Но во многих случаях выбирается имя, имеющее символическое значение. Прозвища второй категории чаще всего предпочитают преступники с волевым характером и склонностью производить впечатление на окружающих — а Ленс Ларк служит ярким примером преступника именно такого типа. Поэтому я допускаю, что псевдоним «Ленс Ларк» несет в себе символический смысл.

В местном отделении ГСТК[2] я произвел поиск слов, наименований и выражений, сходных с именем «Ленс Ларк», на всех живых и мертвых языках и диалектах Ойкумены и Запределья.

Результаты поиска прилагаются ниже».

Герсен просмотрел распечатку ГСТК на листе с оранжевой рамкой:

«ЛЕНС ЛАРК — приблизительные омонимы с определениями.

1) Ленсилорка: деревня (численность населения: 657 человек) на континенте Васселона планеты Реис (шестой планеты системы Гаммы Эридана).

2) Лансларк: хищное крылатое животное, обитающее на планете Дар-Сай (третьей планете системы Кóры, 961-й звезды сектора Корабля Аргонавтов).

3) Ленцле арка: кривая движения точки, рассчитанная на основе седьмой теоремы трискоидной динамики, доказанной математиком Пало Ленцле (907–1070).

4) Линслюрк: напоминающая мох поросль, характерная для болот Шарманта на Хиасписе, пятой планете системы звезды Фрица (1620-й звезды сектора Кита).

5) Линсиль-Орк: озеро на Блаженных равнинах Верларена, второй планеты системы Комреда (Эпсилон Стрельца)

6) Ленсле-Эрг: пустыня…»

Список содержал двадцать восемь пунктов, причем каждый следующий омоним все больше отличался от искомого словосочетания.

Герсен вернулся к анализу Рэкроуза:

«Я пришел к тому выводу — допуская, что моя гипотеза справедлива — что наиболее вероятным источником псевдонима Ленса Ларка служит наименование крылатой хищной твари (пункт второй).

Я извлек из базы данных ГСТК подробности, относящиеся к животному под наименованием «лансларк». Это четырехкрылое существо с заостренной наподобие стрелы головой и жалящим хвостом, в длину достигающее трех метров (не считая хвоста). На рассвете и в сумерках этот хищник парит высоко в небе над пустынями даршей в поиске жвачных животных, служащих ему пищей, хотя он не брезгует и одиноким путником. В наши дни эта хитрая, проворная и свирепая тварь встречается редко; в пределах территории, контролируемой кланом Бугольдов, охота на лансларка запрещена, так как его изображение является фетишем клана.

Это все, что можно сказать о лансларке. Перейдем к документу №8 (см. приложение). Этот текст — единственное существующее описание личной встречи с Ленсом Ларком, состоявшейся на относительно раннем этапе его преступной карьеры. Автор не называет себя, но, судя по всему, является представителем какого-то промышленного концерна. Место встречи также не указывается — собеседник Ларка не забывает об осторожности».

Герсен просмотрел документ №8.

Выдержка из «Воспоминаний странствующего закупщика» Севдо Нонимуса, опубликованных по частям в журнале «Удар», отраслевом периодическом издании ассоциации металлургических предприятий (указанное имя автора, разумеется — не более чем псевдоним).

«Мы (Ленс Ларк и я) встретились в столовой, примерно в ста метрах от поселка, если идти по дороге. Здание этого предприятия общественного питания могло бы послужить образцом неуклюжей архитектурной вульгарности — возникало впечатление, что какое-то чудовище небрежно нагромоздило огромные бетонные блоки один на другой, почти как попало, чтобы создать хаотичную группу соединенных под разными углами помещений. Солнце палило нещадно, и беленые блоки практически меня ослепили. Внутри, однако, было прохладно и полутемно; после того, как я поверил в то, что все это сооружение не обвалится мне на голову, произведенный им эффект показался мне оригинальным и достопамятным.

Расспросив апатичного подростка-официанта, я прошел к столу, стоявшему в дальнем углу. Там сидел Ленс Ларк, перед огромным блюдом, заполненным мясом и овощами. От блюда исходил сильнейший запах острых пряностей, бросавшийся в голову и буквально разъедавший ноздри. Тем не менее, закупщику не подобает проявлять малодушие — я уселся напротив Ларка и смотрел на то, как он ел.

Некоторое время он игнорировал меня, словно я был одним из почти невесомых пухтяков, лениво кружившихся над столом. Таким образом, у меня было время оценить его внешность и манеры согласно моей собственной системе ценностей. Передо мной был крупный мужчина, грузный почти до ожирения, в свободном белоснежном балахоне с капюшоном, плотно облегавшим голову. Цвет его кожи можно назвать насыщенным красновато-бронзовым, оттенка озаренного солнцем зада гнедой лошади. У него крупные черты лица, но они производят странное впечатление, потому что тесно совмещены, даже сморщены. Желтые глаза его, когда он соблаговолил на меня взглянуть, горели настолько интенсивно, что я мог бы испугаться, если бы не встречал множество подобных запугивающих взглядов в ходе выполнения моих повседневных обязанностей — как правило, такой взгляд свидетельствует об алчном стремлении нажиться. Но не в этом случае!

Покончив с едой, этот человек начал говорить — словно случайно пришедшими в голову фразами, не содержащими никакой последовательной, понятной информации. Новый трюк, дающий какое-то преимущество на переговорах? Надеялся ли он