автордың кітабын онлайн тегін оқу  Братоубийство, или Синдром Каина. Вольное переосмысление истории

Сергей Чугунов

Оглавление

«История человечества — это история убийств и обманов;

история цивилизации — это история искусств и наук» Николай Векшин

«Если из истории убрать всю ложь, то это совсем не значит, что останется одна только правда — в результате может вообще ничего не остаться»

Станислав Ежи Лец

Преамбула: Сиблицид

«Сиблицид — убийство родных братьев и сестёр — это явление встречается у многих птиц и у некоторых видов млекопитающих.

Очень часто итогом жестоких драк между детёнышами млекопитающихся становится убийство соперника. Чаще всего это имеет большое значение для выживания при острой нехватке пищи.

Гипотеза некоторых зоологов о том, что такая агрессия регулируется половыми гормонами, не получила никаких подтверждений».

Дженнифер Э. Смит, Кей Э, «Энциклопедия поведения животных», Холекамп, 2019

Глядя на картину мира мы видим, что не всё в этом мире восхитительно и справедливо. Но особенно это проявляется в человеческом обществе.

Братья и сестры на протяжении всей истории человечества борются между собой. Если рассматривать архетип «брат vs брата», то очевидно, что мы можем обнаружить противоположные полюса, как у постоянного магнита.

На отрицательном полюсе такого архетипа находятся такие отвратительные качества личности: конкуренция, ненависть и убийственное неистовство, основанные на хроническом конфликте преобладания и иерархии.

Биологи отметили, что в природной среде существуют особые условия, когда братоубийство весьма предсказуемо и неминуемо. Когда для потомков недостаточно существующих запасов для выживания, соперничество между детьми может стать роковым.

В животном мире, убийственная агрессивность братьев и сестёр иллюстрируется поведением птенцов орла. Особи многих видов орлов откладывают всего два яйца, потому старший и наиболее сильный птенец зачастую убивает младшего, как только тот вылупляется из яйца. При этом орлы-родители не предпринимают никаких действий, чтобы воспрепятствовать ему свершить это злодеяние.

На положительном полюсе архетипа часто проявляется глубокая единение, близость и единство с любимым родным человечком, это свойственно для многих животных и проявляется в момент смертельной опасности.

В дикой природе сиблицид является следствием конкуренции между братьями и сёстрами, возникновение этого явления может быть вызвано множеством условий и причин, прежде всего, таких как нехватка продовольствия и ограниченная родительская забота.

Убийство брата или сестры очень выгодно для животного, так как у него появляется больше шансов выжить при сокращении ресурсов для выживания.

Это вполне разумно и справедливо во время нехватки продовольствия, когда родители не в состоянии должным образом накормить всё своё потомство.

Сиблицид в человеческом обществе — безусловное убийство брата или сестры — лежит в сфере общественных отношений и не всегда связано с соперничеством или борьбе за выживание.

Многие психологи выделяют основные линии поведения братоубийцы: это, прежде всего, обида и неконтролируемая ярость, обусловленные завистью и борьбой за первенство.

Но встречаются и нетипичные причины братоубийства: дьявольский умысел, мятеж против несправедливого мироустройства, жертвоприношение и необъяснимость судьбы.

История первого злодеяния

— Бра-аат, браа-ат, поди сюда! — послышался грубый мужской бас. Белокурый пастух, отложил посох, встал и медленно направился на зов. Сразу же за небольшим холмиком у малолетнего, сладко-журчащего ручейка, на гигантском валуне неправильной формы, сидел черноволосый молодой человек. Его крупные грубые черты лица, были изуродованы многочисленными, преждевременными морщинами, делающими безобразным его, и без этого, некрасивое, узколобое лицо, заросшее на щёках густой многодневной щетиной.

Мордоворот сидел и безмятежно жевал огромное красное яблоко, откусывая маленькие кусочки кривыми, пожелтевшими зубами.

— Чего звал?

— Яблочка не хошь, — поинтересовался сидящий и, резво соскочив с валуна, приблизился к пастуху. — Я сегодня беседовал с Отцом Небесным. И вот что Он мне сказал…

— Брат мой, — покачал головой белокурый юноша, — во-первых, вряд ли Он захочет с тобой беседовать, во-вторых, о чём можно с тобой говорить?

— Слушай, надоели мне твои под… ковырки. Если бы ты не был моим братом, в чём крайне сомневаюсь, я бы давненько тебя прикончил.

— Ты полагаешь, что твоя и моя мать могла изменить нашему отцу? С кем? В округе на ближайшие четыре, пять световых лет ни одной мужской душонки.

— Но есть животные, например, обезьяны. Ты, когда нет под рукой сговорчивой сестрицы, чай, и овечкой не брезгуешь.

— Что за непристойное пустословие!

— Хватит из себя праведника корчить. Ненавижу, так бы тебя, противного, и убил.

— Тебе ещё представиться такая возможность…

— Что за недвусмысленные дурацкие намёки?

— А никто и не намекает, все и так знают, что ты для того и родился, чтобы убить меня.

— С этакой каиновой печатью на челе…

— Да, ты очень близок к истине, тем более, сам только что говорил, что жаждешь пролить мою невинную кровушку.

— Это же я так, без злобы…

— Я тоже… так что же тебе поведал Отец Небесный, чего звал ты меня, зачем оторвал от будничной работы?

— Пасти овец? И это ты называешь работой? А попробуй-ка, братишка, землицу обрабатывать. Когда её, земелюшку, от камней-валунов да корней-коряг очистишь, вспашешь да семена посеешь, а потом долгие дни будешь оберегать слабые, беззащитные ростки от палящего солнца, диких животных и твоих бестолковых баранов — вот тогда ты поймёшь, что такое настоящий труд!

— Любой труд почётен!

— Да, но Наш Бог благоволит только пастухам и жалким христарадникам, просящим подаяние на каждом перекрёстке…

Пастух ухмыльнулся:

— Где ты видел нищих?

В это время из-за поворота появились два ничтожных оборванца. Первый из них, высокий неоперившийся юнец с хорошо развитой мускулатурой и редкой рыжеватой бородкой на квадратном лице был слеп. Он цепко цеплялся правой рукой за хрупкое плечо маленького хромоногого босяка, длинными паучьими руками, державшегося за увесистый деревянный посох. Хромой попрошайка, то и дело зыркал исподлобья маленькими, озлобленными глазками и кашлял. Его сухой, продолжительный кашель больше похож на самодовольный и презрительный смех.

Нищие расторопно проследовали мимо братьев, оставив младшего из них в идиотическом недоумении, к немалой радости старшего.

— Откуда они здесь, ведь на земле только три мужчины: ты, я и наш великодушный отец, если не брать в расчёт младенца Сифа?

— В будущем нищих будет предостаточно, чай, оттуда-то и случайно забрели эти два попрошайки в наше дремучее прошлое. Ты лицезрел, брат, как торопко они покинули поляну, уразумев, что туточки им ловить нечего. Голоштанная богомерзкая мразь, тьфу. Все эти ничтожества, воистину говорю я тебе, братишка, произойдут от дурного семени этого ублюдка Сифа.

— Сиф — не дурной, он ещё маленький. Как ты можешь так непристойно говорить о нашем брате?!

— Маленький, а уже дурной. Хорошее потомство оставит он! Мужеподобные существа, кои родятся от него, будут большими и тупыми, как этот прошедший здесь пустоглазый бугай. А ты что не спешишь произвести потомство?

— Не могу я, брат, сожительствовать с сестрой! У меня рука не поднимается… — отведя глаза в сторону, смутился брат.

— Причём здесь рука? Для сотворения потомства нужна сила не рук, а… …впрочем, одному из твоих предков, бараньему пастырю, однажды руки заменят женщину. А другой «голубоглазый» царь, будет полюбовничать не только с женщинами, но и с мужчиной…

— Какой ты похабник и бахвал, что-то измыслил про какого-то голубого царя. Ты, что ли, способен предвидеть грядущее?

— Во-первых, не голубого, а голубоглазого, хотя ты недалёк от истины. Во-вторых, я способен не только предвидеть грядущее, но бывать там. Ты тоже можешь, но пока об этом, по своей молодости и глупости, не ведаешь…

Тысячи, миллионы людей, рождённые позже нас, не способны разобраться даже в настоящем. И только мы, избранные люди, полубоги, нет! сверхчеловеки, кои намного выше и мудрее Богов, ибо, многократно рождаясь в разных обличиях, странах, и прошедшие через многотысячные рождения и смерти, постигли всё несовершенство физического конца, и безукоризненность духовного начала.

Я уже прошёл через многие лишения и многократную гибель не только тела, но и некой части бессмертной во многих аспектах человеческой ДУШИ. Но, при каждом вочеловечении, напрочь забывал о прожитом. Пока мой сверхчеловеческий разум мой не смог закрепить, где-то на уровне подсознания, весь мой душевный и физиологический опыт предыдущих воплощений…

— Не понимаю, о чём ты лепечешь? Ты будто лишился ума…

— Ты близок к истине, как и к своему концу…

Старший брат замолчал. Пройдясь вдоль берега, он стал кидать в ручей плоские камушки, набегавшие мысли, будто волны от бросаемых в воду камней, не давали ему покоя: «Зачем Бог избрал меня в качестве Братоубийцы? Неужели только проведя умерщвление, можно доказать всему неправедному миру, что в спешке угробленный праведник, достоин большего уважения и поклонения, чем то, что горемыка имел при жалкой земной жизни?..»

Пастушок немного постоял и, подойдя к брату, присел рядом:

— Слушай, брат, терпеть не могу твою привычку не заканчивать начатое… Что же тебе поведал Яхве?

Выждав несколько минут, черноволосый резко повернулся и громко засмеялся, брызгая вонючей слюной прямо в лицо брату:

— Он так мне и сказал, что тебе пора в будущее…

— Зачем? Мне и здесь неплохо. И потом, что значит «будущее», у нас только два времени: прошлое и настоящее.

— Попадёшь в будущее — узнаешь. Там тебя ждёт очередное заклание, только на этот раз в роли агнца будешь ты…

Выхватив остро отточенный кривой нож, черноволосый полоснул блеснувшим в лучах заходящего солнца широким лезвием по горлу своего брата, вытер кровь о кожаный сапог и неторопливо направился в горы.

«Такова воля Бога, — сумбурные мысли путались в голове душегубца. — Зло и Добро существуют в противовес друг другу, мы никогда бы не узнали, что есть день, если бы не было ночи. Только пройдя через смерть, мы можем оценить всё величие жизни. Только, протянув ноги, можно тешить себя надеждой на воскрешение!»

Черноволосый мужчина скрылся в кустах…

Excursus: В детстве моя мать меня очень часто водила на похороны. Родственники, друзья — близкие и недалёкие — мёрли с завидной регулярностью, как и наши престарелые правители в Эпоху пышных похорон.

Прощание с покойным и погребение заканчивались традиционными поминочными излияниями. Выпивка чередовалась с обильными закусками, которые начинались с кутьи и заканчивались песня́ми под домашнюю лапшу. А иногда и плясками с драками.

Хотя, последние чаще традиционно практиковались на свадьбах…

Тогда-то у меня и выработался такое стойкое отвращение к данному церемониалу, что, когда умерла моя мать — я просто-напросто не приехал на её погребение. Для меня она осталась вечно живой, так как мёртвой я её никогда не видел. Даже памятник с пожелтевшей фотографией на заросшей могилке не смог меня убедить в её реальной кончине.

Кто сыграет в ящик?

Сутех в гостях у Усира

В честь возращения из победоносного похода властитель Усир устроил знатный пир. В числе приглашённых гостей числился и младший брат Сутех, но он, почему-то не торопился осчастливить всех своим появлением. За огромным столом сидело около сотни гостей, вино лилось рекой, звучали добрые и лестные здравицы в честь победителя.

— Наш разлюбезный господин, царствуя над нами, ты стал наилучшим правителем, за все времена.

— Твоей благородной волей и умом наше государство Кемт стало ещё богаче и просвещённее.

— Ты отучил скудоумный народ от дикого, варварского образа жизни и такого страшного наследия тёмных времён — каннибализма.

— Желанный наш правитель, ты обучил нас обрабатывать землю, выращивать хлеб и виноград. Благодаря тебе, мы научились курить вино, выплавлять медь и ценить золото…

— Под твоим мудрым руководством, наше государство стало мощным и непобедимым, наши враги даже близко не приближаются к нашим границам…

И вот, в самый разгар пира, неожиданно огромные золочёные двери в мраморный зал торжеств широко распахнулись, и в помещение вбежали около семидесяти воинов, в парадных, позолоченных доспехах и с инкрустированным драгоценными камнями оружием.

Вбежавшие воины встали вдоль стен, возложив руки на серебряные ножны. Спустя тягостное мгновение, в зал торжеств бесцеремонно вошёл Сутех, в обнимку с какой-то рыжеволосой невольницей. Рабыня Сутеха была очень красива. Каждое лёгкое движение девушки подтверждало, что и по жизни она идёт так же, как по этому мраморному полу — свободно и легко, улыбаясь и пританцовывая. Следом за господином вошли восемь высокорослых чёрных рабов, которые тяжело несли роскошно украшенный саркофаг.

— Уж, не собрался ли ты умирать? — усмехнувшись, справился у брата правитель Усир, подозрительно глядя на вошедшую в зал диковинную процессию.

— Нет, что ты, брат, я решил сыграть с тобой в одну интересную игру, «Чёрный ящик» называется. Где-нибудь через десять тысяч лет, в одной диковинной, северной стране, эта игра будет сверхпопулярной…

— Это очень интересно, тем более что наше веселье стало несколько скучноватым, слова слишком слащавыми, а здравницы слишком высокопарными и надутыми. Так что твоя потеха, брат Сутех, как раз ко времени. Рассказывай, в чем заключается твоя игра?..

— Я в честь твоей триумфальной победы приказал изготовить сей драгоценный саркофаг, который я решил подарить тому, кому он придётся впору.

Ропот одобрения прошёлся по рядам сидящих за столом гостей. По очереди, но больше по родовитости, гости подходили к саркофагу и ложились в него. Но он был или большим, или маленьким.

Вскоре Усиру это представление надоело и он, хлопнув в ладоши, остановил игру.

— Довольно, нам становится скучно. Нет ли у тебя Сутех в запаснике игры повеселее?

— А что ты, венценосный брат, сам не хочешь попробовать вместиться в мой саркофаг?

— Зачем? Стоит мне захотеть, мои подчинённые изготовят мне сотни таких саркофагов и побогаче украшенных, чем у тебя… — изрёк властитель, отхлебнув из золотого кубка несколько глотков сладкого вина,

— Зачем обижаешь, изобильный брат, никто не сомневается в твоём неисчислимом богатстве и беспредельной власти, но, забавы ради, попробуй и ты. Зря, что ли, я старался развеселить тебя и твоих достопочтенных гостей? — возмутился обиженный Сутех и переглянулся со своей рыжеволосой рабыней. Та грациозно подошла к Усиру и одарила брата своего господина продолжительным поцелуем.

— У твоей невольницы губы слаще моего вина.

— Дарю её тебе вместе с саркофагом, — усмехнулся Сутех, — если, само собой разумеется, он придётся тебе впору.

— Что с тобой делать, велеречивый брат? — промолвил изрядно захмелевший от вина и поцелуя Усир. — Я на всё согласен…

Едва старший брат лёг в саркофаг, предумышленно изготовленный по его меркам, заговорщики захлопнули крышку…

«О, мой достославные предки: солнцеликий прадед Ра-Атум; эфирный праотец Шу; наидобрейший родитель мой Геб, почему вы оставили меня в такую трудную минуту? Почему допустили, чтобы это ничтожество по имени Сутех, замуровало меня в этом саркофаге и собирается теперь утопить в Великой Реке Бахр?

Да я и сам, наимудрейший правитель, наихрабрейший воин, позволил так хитро обвести себя вокруг пальца какому-то трусливому недоумку. Сейчас мои гости и слуги опомнятся и вызволят меня из этого нелепого, ненавистного плена.

Что такое, что за запах? Они запаивают свинцом саркофаг, а это значит, что мне отсюда самостоятельно не выкарабкаться никогда и ни за что.

Они куда-то меня понесли. Да мои скверные предчувствия оправдываются, они собираются меня бросить в Бахр. Если я не утону, то задохнусь из-за недостатка воздуха.

Сколько своих воинов я посылал на верную гибель, прикрываясь Святой Верой и Славным Отечеством, сколько недругов и безвинно оклеветанных верноподданных отправил я в Царство Мёртвых, а теперь настала пора самому отправляться в это мрачное царство.

Нет, я, конечно, понимаю, как бы я не был богоподобным, но я — смертный, то есть конечный. Всё наше существование — есть подготовка, приготовление к смерти. Страшна не сама смерть, а то, что она приходит, как всегда, не вовремя. Хорошая мысль, думается, какой-нибудь рассудительный человек в будущем, додумается до этого и произнесёт вслух, а лучше напишет на папирусе, жалко, если такая мысль потеряется.

Господи, о чём я думаю, скоро меня не будет, может даже совсем. Все эти разговоры о загробной жизни — сладенькие сказочки, дабы как-то отвлечь человека от мысли, что, преступив роковую черту, человек исчезнет навсегда.

Неужели смерть — это полное уничтожение человека? А для чего тогда человек, разумная тварь, живёт, накапливает знания и опыт, чтобы потом всё так бездарно разбазарить, однажды кончившись, как прочитанный свиток…

Обидно умирать относительно молодым, в самом расцвете сил и разума. У меня нет даже детей. Если уж действительно бессмертие не существует, то малая частица моего «Я» должна передаваться моим детям.

А если у человека нет детей?

Это значит, что он лишён бессмертия?

Какая безжалостная планида…

Неужели моя благоверная Исит так и останется в этом жестокосердном мире без меня и моего сына, который мог бы стать ей надеждой и опорой…

Всё кончено… вода заполняет саркофаг… тяжело дышать… воздуха осталось на