Оглавление

.Моей маме посвящается

Двигатель умер, чуть-чуть не дотянув взятую напрокат колымагу до вершины холма. За стеклом было темно и сыро, потому что стояла ночь и накрапывал дождик. В желтеющем свете фар мерцали лужи, покачивала ветвями чахлая берёзка и вылезать из машины страшно не хотелось. «Потому что осень, — думал я, нашаривая на соседнем сидении шляпу, — потому что приличное место „Красным логом“ не назовут, потому что давно пора менять работу».

Через пять минут я целеустремлённо шагал по бетонке, светил по сторонам фонариком, старательно обходил лужи и прикидывал, что пансионат «Красный лог» вот-вот должен уже показаться. Удобный, безо всяких глупых колёсиков, чемодан почти не обременял. Я мысленно хвалил себя за умение не брать в дорогу лишнего. Дождик всё ещё накрапывал.

Через двадцать минут дождь припустил сильнее, и я начал сомневаться, что иду в правильном направлении, что в чемодане только нужные вещи, что «Красный лог» существует в природе. Фонарик потух.

Ещё через пятнадцать минут лило как из ведра, проклятый чемодан весил не меньше центнера, но я уже открывал стеклянную дверь пансионата.

— Добрый вечер! — строго одетый человек с роскошными усами и огромным чёрным зонтом учтиво посторонился, пропуская меня, и исчез в ночи, прежде чем я нашёлся с ответом.

***

Я уронил на пол теоретически непромокаемый чемодан, стянул с плеч истекающую водой куртку и огляделся. Таких излишеств, как вешалка при входе, здесь не держали, зато неподалёку от двери желтел старый эмалированный таз. Я бросил в него куртку, сверху — то, что раньше называлось шляпой, утёрся мокрым платком и перевёл, наконец, дух. Возможно, «Красный лог» не лучшее место во Вселенной, но, по крайней мере, я добрался.

Широкий и пустынный, как заброшенная взлётная полоса, гостиничный холл наводил на мысли о бренности сущего. По окнам глухо барабанил дождь. Где-то жужжала одинокая муха. Пахло старым деревом, недорогим антисептиком и хризантемами. Обереги безмятежно молчали.

Судя по всему, швейцаров здесь тоже не держали. А жаль. Тихо выругавшись, я направился к маячившей у дальней стены стойке администратора. В ботинках хлюпало и попискивало. Брюки издавали странные лязгающие звуки.

— Человек-оркестр на гастролях, — злобно бормотал я, разглядывая невысокий потолок, глухие стены цвета бордо с одной стороны и тёмные окна с другой. — Где же аплодисменты?

Единственным украшением интерьера, если не считать чахоточной люстры, с трудом разгонявшей мрак, оказалась большая чёрно-белая фотография Альбера с траурной ленточкой через угол. Сия фотография чинно стояла на узком столике посреди холла за графином с тёмно-красными гвоздиками. Я знал эту личность и могу смело утверждать, что фотография явно льстила оригиналу.

По мере приближения к местному «ресепшену», стал слышен и постепенно обрёл членораздельность тихий, убедительный мужской голос. Где-то там за стойкой следователь склонял злодея к чистосердечному признанию, или врач увещевал душевнобольного не отказываться от медицинской помощи, или…

«Всегда мыслите позитивно», — одна из девяти категорических директив моего руководства.

За стойкой ни следователя, ни доктора не оказалось. В кресле модельного ряда «Офисный планктон» очень прямо сидел молодой темноволосый субъект и разговаривал по телефону. Трубку он держал довольно странно — двумя руками и не около уха, а прямо перед собой, как микрофон.

— Разумеется, — ровным голосом вещал он, — мы сразу вызвали… вызвали скорую помощь… разумеется, бригада скорой… скорой помощи… вполне квалифицирована.

Его собеседник, по-видимому, был не в себе: из телефонной трубки доносились приглушённые крики, поток проклятий перемежался жалобными вопросами. Темноволосый вставлял реплики в промежутки тишины с хирургической точностью и хладнокровием.

«Тут либо обширный опыт работы с буйно-помешанными, либо врождённый талант, — размышлял я, глядя на мерно покачивающийся безупречный пробор. — В любом случае, субъект достоин внимания. Что же, пора начать рекогносцировку».

— Извините, — в моём голосе не было и намёка на извинения, — Вы администратор?

Темноволосый покивал и, не выпуская трубки, вытащил откуда-то снизу блеснувшую медью табличку с выгравированной надписью «Дежурный администратор».

— Этого я не знаю, — всё так же размеренно продолжал он. — Думаю… думаю, за разъяснениями… вам следует обратиться в полицию. Да, я хорошо вас слышу.

Тут он точно не врал — теперь и мне было прекрасно слышно его собеседника.

— Простите великодушно, — с вежливой улыбкой я перегнулся через стойку и выхватил трубку.

— А ну, заткнись!! — заорал я в телефон. — В тюрьму захотел?! Специально работу срываешь?! Объяснять потом будешь! Не отходи от аппарата, сейчас тебе позвонят.

— Ну вот, — я протянул пикающую короткими гудками трубку, — он сам закончил разговор.

— Да — да, я слышу. — Молодой человек поставил телефон заряжаться и, наконец, взглянул на меня безмятежно голубыми глазами. — Вы что-то хотели?

— Разумеется. Во-первых, я хотел бы знать, с кем разговариваю. Во-вторых…

— Минуточку, — он выудил из ящика полоску бумаги и начал аккуратно вставлять её в специальный кармашек на медном Дежурном администраторе. «Баклаковский Админ Ерофеевич». Чёрным по белому, безо всяких завитушек. Аккуратно, как причёска самого Админа.

— Во-вторых, — неумолимо продолжал я, — мне необходим ном…

— Это ка-ак же-е?!!

Женщина кричала из-за моей спины. Я не заметил её появления, а вот это уже никуда не годилось.

— Опять помойка, да?! Ноги вытереть неохота?!!

— У вас есть курортная карта? — молодой человек завершил процесс вставления бумажки и смотрел на меня с доброжелательностью мраморной кариатиды.

— Минуту, — я всем телом развернулся на вопящую бабу и сразу увидел её слабое место. Пятая чакра просто умоляла, чтоб по ней кто-нибудь врезал…

— Наталья Игнатьевна. — Голос администратора лишь чуть повысился, но тётка сразу перестала орать. — Где товарищ Калинин?

— Да где же ему быть? Здеся он.

Из-за её спины показался невзрачный человек, с печатью виноватости на челе и готовностью услужить в остальном теле.

— Пожалуйста, принесите сюда вещи нашего гостя, — распорядился Админ.

Что поразительно — обереги молчали. Я, в общем, не новичок в своём деле и могу отличить вурдалака от малярийного комара или, например, смекнуть, что пора вызывать подкрепление. Ну, допустим подкрепление пока ни к чему, но чего обереги-то молчат?

— Так у вас есть курортная карта?

— Нету. — Я ещё раз взглянул на тётку. Та остервенело орудовала шваброй у дверей. Непосредственной угрозы оттуда не исходило. Допустим. А что — товарищ Калинин?