Глава 1. Замучен тяжелой неволей

«Немного в этой песне слов, не особенно богата она содержанием, но слова ее не мимо идут, а содержание и склад ее, и особенно напев, трогают не одни только мягкие, настроенные на благотворение сердца», – писал в 1871 году этнограф и автор книги «Сибирь и каторга» Сергей Максимов.

Каторжная песня всегда тоскливая, пробирающая своей болью до самых костей. А потому она так понятна и близка слушателю, который готов эту боль разделить и прочувствовать на себе, пусть он и никогда не был на каторге.

В тюрьмах и на воле распевались «Ах ты доля», «Посреди палат каменных», «Грозно и пенясь катаются волны», «Бродяга и урядник» и другие песни. Они передавались из уст в уста, потому их тексты часто менялись, но суть сохранялась. В 1912 году Вильгельм Гартевельд – собиратель каторжного фольклора – издал сборник «Песни каторги. Песни сибирских каторжан, беглых и бродяг». Во введении он сразу отметил: «Многие песни были записаны в нескольких вариантах, здесь напечатанные – наиболее известные из них, хотя и не самые совершенные».

Одна из самых известных песен заключенных – «Замучен тяжелой неволей», написанная в 1876 году, стала не просто шлягером каторжников и вольных слушателей, но и похоронным маршем, под который в 1924 году провожали Владимира Ленина. А позже она вышла на грампластинке с подписью:

«Замучен тяжелой неволей»

(Любимая песня ИЛЬИЧА)

Почему именно эту композицию так любил вождь пролетариев – неизвестно. Он вообще к музыке был неравнодушен. Некоторые исследователи указывают, что Ленин был не прочь взять кружку холодного пива и гитару, сбацать что-нибудь про тюрьму и волю. Однако у выбранной Ильичом песни интересна сама история создания.

Каторжная песня от каторжника и про каторжника

Одиночный узник Петропавловской крепости Григорий Мачтет оказался в заключении не случайно. Уже в четвертом классе школы его исключили из гимназии, потому что он никак не сочувствовал участникам польского восстания 1863 года. Из следующей гимназии его тоже выгнали за политическую неблагонадежность. Тем не менее Мачтет стал учителем истории и географии, а после принял участие в народническом революционном движении и поехал в США, чтобы там организовать земледельческие коммуны. Из Америки вернулся в 1875 году в Петербург, но уже через год оказался в заключении.

В крепости Григорий написал стихотворение «Последнее прости» об умершем в тюрьме от туберкулеза Петре Чернышеве. Это был студент, участник «хождений в народ». Он даже суда не дождался, не сказал последнее слово, а его похороны превратились в антиправительственную демонстрацию. Мачтет, находясь в крепости, выйти на улицу с сотоварищами не мог, поэтому он переправил свои стихи в Лондон через единомышленников, где их анонимно опубликовали в газете «Вперед». Эти же единомышленники положили стихи на страдальческую мелодию, так появилась песня-рыдание.

По сюжету некий герой почил в борьбе за народное дело, которому служил недолго, но честно. Его соратники сами закрыли глаза погибшему, чтобы враг никак над ним не глумился. И теперь соратники готовы мстить беспощадно за своего героя. И пусть им будет тяжело, но за свое дело они готовы так же погибнуть, как их друг. Такая смерть – не стыдная, а напротив – очень почитаемая.

В то же время звучала песня с аналогичным содержанием – «Вы жертвою пали». Ее популярность была соизмерима с той композицией, что особенно полюбил Ленин.

Специалисты Института криминалистики при прокуратуре СССР проводили экспертизу хранящегося в фонде П. Л. Лаврова стихотворения и указали, что «авторство безоговорочно не установлено». Но на пластинках автором на всякий случай указали не Мачтета, а «хранителя фонда» – Лаврова. Песня и без указания ее создателей довольно быстро ушла в народ. Кроме того, на мотив «Замучен тяжелой неволей» в 1889 году в США появилась песня еврейских рабочих-анархистов In kamf, слова – Давида Эдельштадта.

Григорий Мачтет из Петропавловской крепости был отправлен в Сибирь, женился на политической ссыльной Елене Медведевой. После ссылки жил в Твери, Житомире, Зарайске. В 1900 году ему разрешили вернуться в Петербург. Год спустя он поехал к сестре в Ялту, где у него остановилось сердце. А творение его продолжало жить. Примерно до середины 1950-х на русском языке песня была популярна; говорят, что перед расстрелом в 1942 году подпольщики-молодогвардейцы пели ее в Краснодоне.

Почему это все важно

Песня заключенных за последние 150 лет трансформировалась. И по своему содержанию, и по мелодии, и по посылу. В конце XIX – начале ХХ веков каторжные песни были надрывными, полными возмущения о несправедливости всего мира к происходящему. Чаще их писали и пели политзаключенные, которых судьба страны больше беспокоила, чем собственная.

С появлением ГУЛАГа эта тематика сохранилась, но к ней добавились и песни о тоске по себе самому, по воле и той жизни, которая несправедливо была отобрана. Стали чаще петь о маме, о любимых, о том, как начнут жить, когда вернутся из лагеря. Причем без рвения мстить и ломать систему, а с желанием просто жить. Обнять близких, поесть домашней еды, прогуляться по любимым улицам.

Позже в лагерную тему вмешалась преступная. Тюрьма все чаще воспевалась как дом родной. А несправедливость волновала не с точки зрения глобальных событий или частной жизни, а с точки зрения наказания. Ведь сажают всегда «ни за что», а не просто «за правое дело», как было у каторжников. Украл, потому что имел право. Подрался, значит, так было нужно. Пошли на дело, ведь это было необходимо и правильно. У тюремных песен появляется романтический флер. Плохие парни никогда не оборачиваются на взрыв и никогда не раскаиваются в содеянном. А что там с политическим устройством, так это не важно. У них свои законы и правила.

От песни «Замучен тяжелой неволей» и других песен той эпохи нарратив изменился настолько, что теперь сложно себе представить, чтобы похоронный марш об узнике стал песней, под которую будут кого-то провожать в последний путь. Политзаключенные нашего времени скорее захотят, чтобы их хоронили под стильный бит какого-нибудь оппозиционного рэпера, чем под песню-плач с жаждой мести или под легендарный «Владимирский централ».

А у бандитов, прошедших зоны, есть, вероятно, свои авторские песни. И в них они тоже герои, только своего личного времени. Мстить они вряд ли попросят, самому себе отомстить сложно.

 

НО ЗНАЕМ, КАК ЗНАЛ ТЫ, РОДИМЫЙ,

ЧТО СКОРО ИЗ НАШИХ КОСТЕЙ

ПОДЫМЕТСЯ МСТИТЕЛЬ СУРОВЫЙ

И БУДЕТ ОН НАС ПОСИЛЬНЕЙ!

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_1_e8f8d76fafee7b3b70

Глава 2. Мурка

Мы не будем слушать радио, ты лучше споешь мне свою смешную песенку про Мурку.

– Прибыла в Одессу банда из Амура. В банде были урки, шулера. Банда занимал…

– А кто поет эту песню?

– Ну, какая группа?

– Ты сейчас шутишь?

– Ну почему? Я же не могу знать все новые группы.

– Так. Давай лучше спою. Тынц-тынц-тынц… Прибыла в Одессу банда из Амура. В банде были урки, шулера. Банда занималась темными делами, и за ней следила ГУП ЧК. Тунц-тунц-тунц… Мурка, ты мой мур…

– Кто такая «гупчеха»?

– Ты что не слышала этого слова?

– «Гупчеха»? Нет, конечно. Ну, это же смешная песенка, наверное, выдуманное слово. Или «урки» – может, орки? Не?

– Так, давай-ка, нам надо поговорить.

– Ну, давай.

– Ты не знаешь, кто такие урки, хорошо. Ты родилась после Советской власти, выросла в Москве, у тебя все было хорошо. Но если ты не знаешь, что такое ГУП ЧК, то ты не знаешь, что такое ЧК?

– Чека? Единственное число?

– Да.

– Ну, я не знаю, я знаю, что такое «чика», «чикса». Знаешь, как по-американски «девушка». Как «подружка рэпера».

– Прекрасно. Чиксы. А фамилия Дзержинский тебе о чем-нибудь говорит?

– Писатель. Да?

Этот диалог был в фильме «Рассказы», 2012 года. Молодая и очаровательная девушка игриво смеется, пока ее взрослый, седой избранник напевает ей «смешную песенку про Мурку». Наверное, без понимания контекста и встроенных в текст понятий из прошлого, песня и правда кажется забавной, легкой. Только ничего в ней смешного.

Маруся Климова, прости любимого

Упоминания в мемуарах и первые записи говорят о том, что уже в середине 1920-х годов «Мурка» была популярна в криминальном мире, а в 30-х ее пели и рабочие, и интеллигенты. Поют, кстати, до сих пор. Подростки во дворе, уважаемые артисты по радио и телевидению, любители на домашних посиделках. Популярность «Мурки» совсем не спадает, хотя ни ЧК, ни урков, ни романтизируемых банд больше нет.

Кто написал эту песню, доподлинно неизвестно. Предположительно, музыку создал Оскар Строк, подаривший миру танго «Черные глаза», а текст – Яков Ядов, автор «Бубличков» и многих других околоблатных песен. Однако это лишь догадки. Важнее тут не авторы, а история, заключенная внутри шлягера.

Во-первых, Мурка – женщина, которая держит банду. Такого в блатных песнях не встретить. Если и пели о женщинах, то о матерях, женах, любовницах, но никак не о предводительнице ОПГ. Во-вторых, петь о том, как бандиты расправляются со своим, пусть и бывшим, товарищем – тоже не особо распространенный сюжет. Как правило, они едины, стоят друг за друга, а о предателях лучше вообще не говорить.

Вариантов текста «Мурки» существует примерно миллион миллиардов. И сценарии, кстати, в них отличаются. То Мурка приезжает из Одессы, то из Ленинграда, то ее банда убивает свою предводительницу, то Маруся раскаивается перед смертью, то у нее начинается роман с одним из уркаганов, то Мурку пышно хоронят. В общем, фантазия тут разворачивается и на основную линию, и на спин-оффы.

Кроме того, есть же неблатная «Мурка»! В 1930-х рижская фирма Bellaccord Electro выпустила пластинку, на которой Константин Сокольский поет о несчастливом браке: о жене Мурке, которая загуляла с другими, и за это муж пустил в нее пулю. В 1940 году в той же Риге в сборнике «Новый песенник» вышел текст этой песни с точно таким же содержанием. Неблатная версия прекрасно разошлась и по странам Балтии, и по Союзу. Те, кому не нравилось петь про урков и ЧК, могли выбрать вариант песни о гулящей Мурочке.

А для тех, кому и этот вариант не подходил, Леонид Утесов спел «У окошка». Мелодия прежняя, а текст исключительно про любовь. И даже никакой «Мурки» не упоминается. В 1934 году исполнять и записывать блатные и кабацкие песни было запрещено, поэтому Утесов пошел на хитрость: взял шансонную мелодию и сделал из нее хорошую, даже добрую, песенку. Но обмануть цензурные органы получилось ненадолго. В 1935 году Леониду Осиповичу запретили исполнять и продавать некоторые музыкальные произведения «упаднического характера». «Мурка», точнее «У окошка», оказалась в их числе.

Что было раньше: «Мурка», которая держала банду, или «Мурка» гулящая? Фольклорист Владимир Бахтин считал, что неблатная версия появилась первой, а уже после в воровской среде разошелся переделанный вариант с криминальным флером. Это вообще довольно распространенная история, когда из популярной песни появляется пародийная, хулиганская. Так, например, в 1970-х Аркадий Северный пел «Стоит на полустаночке мой милый после пьяночки» вместо «Стою на полустаночке в цветастом полушалочке». Однако бандитка-Мурка, судя по документам (в частности, документам Института по изучению преступника и преступности в Курском исправдоме), опередила гулящую.

А еще эта песня была не про Мурку, а про Машу. Тоже бандитку, но не такую рьяную. Александр Сидоров в книге «Песнь о моей Мурке. История великих блатных и уличных песен» пишет: «Первоосновой “Мурки” стала знаменитая одесская песня о “Любке-голубке”». Фольклорист Юрий Соколов услышал эту версию в 1934 году от беспризорницы Екатерины Холиной. Она же рассказывала, что от одного молодого вора Ветерка услышала не Мурку, а Любку, но сюжет был аналогичным. Про Любку писал и Константин Паустовский в «Повести о жизни», она там, как полагается, зашухерила всю малину и получила за это «маслину».

А была ли Мурка?

Любимое занятие конспирологов – найти прототип. Существовала ли в реальности Маруся Климова, раз о ней слагались такие песни? Версий еще больше, чем куплетов у этого шлягера. В 2016 году даже сериал о Мурке сняли, правда лишь об одной из предполагаемых девушек.

Итак, Муркой может быть:

• революционерка, анархистка, террористка – Мария Никифорова. Она недолгое время воевала вместе с Нестором Махно;

• командирша кавалерийского полка в армии Нестора Махно – Маруся Черная;

• глава повстанческого отряда в западных областях Украины в 1919 году – Мария Соколовская;

• проститутка из Одессы, которая выдала чекистам бывших белогвардейских офицеров – Вера Гребенникова;

• агент милиции, которая внедрилась в одну ленинградскую группировку и помогла правоохранителям провести облаву в трактире «Бристоль» – Мария Евдокимова. О ней и сняли сериал.

Но более вероятно, что Маруся Климова – персонаж вымышленный, собирательный. Очень яркий и запоминающийся. И пусть Мурка каждый раз погибает в песне (погибает тоже по-разному, зависит от варианта), зато сама песня живее всех живых. И ее ни перо, ни маслина не убьют.

Девушка из фильма «Рассказы» так ничего и не смогла сказать о ГУП ЧК и уркаганах. Расплакалась и выступила с предложением:

– Не бросай меня, пожалуйста. Я знаю, что тебе не о чем со мной разговаривать, но ты можешь со мной просто тр*****ся.

Мужчина вышел из подъезда, закурил:

– А о чем с тобой тр*****ся?

Совсем не до смеха с Муркой.

https://vk.com/music/playlist/-227895316_2_3bbd5529a72951efb4

Глава 3. Лимончики

В 1990 году группа «Дюна» выпустила песню «Страна Лимония». Веселый хит сделал из коллектива, который играл хард-рок, настоящих народных любимцев. Под незатейливую мелодию Виктор Рыбин стал петь о выдуманной территории, где растут лимоны, которые не так-то просто достать. В этой песне была отсылка к эпохе НЭПа – с экономикой в период перестройки творилось странное, как и в 1920-х. Гиперинфляция, девальвация и прочие – ция.

«Лимон» – миллион обесценившихся рублей. Так о деньгах говорили при НЭПе, подчеркивая, что товарно-денежные отношения превратились в бесполезное занятие. В Одессе и поговорка была соответствующая: «За лимончик та ще з гаком, ты получишь дулю з маком». Владимир Высоцкий в своей «Балладе о детстве» этот термин тоже упоминает:

 

Пришла страна Лимония,

Сплошная Чемодания!

Взял у отца на станции

Погоны, словно цацки, я,

А из эвакуации

Толпой валили штатские.

 

Но Владимир Семенович фразой «пришла страна Лимония» рассказывает о возвращениях с трофеями воинов-победителей, когда деньги опять же были не так ценны, как вещи, привезенные из Японии или Германии, которые можно было обменять.

Главной песней об обесценившихся деньгах были и остаются «Лимончики». Музыку для нее написал Лев Зингерталь, а слова – Яков Ядов, хотя, как и в случае с «Муркой» (да и с другими песнями той поры), текст народ подстраивал под себя и под ситуацию. В нэпманских кабаках куплеты менялись, добавлялись и быстро разлетались среди кабацких и уличных певцов.

В этой одесской песенке важно было лишь придерживаться простой схемы: упоминать еврейские имена и рифмовать лимончики с балкончиками. Этого было достаточно.

 

Ах, лимончики, вы мои лимончики.

Где растете? – не в моем саду.

Ах лимончики, вы мои лимончики,

Вы растете у Сары на балкончике.

 

Запрещенка

К закату НЭПа популярность «Лимончиков» начала снижаться. В 1929 году на Всероссийской музыкальной конференции был вынесен приговор – запретить исполнение и издание музыки цыганско-фокстротного направления. По мнению заседателей, она «наряду с религией, водкой и контрреволюционной агитацией, заражая нездоровыми эмоциями, играет не последнюю роль в борьбе против социалистического переустройства общества». Кабаки и рестораны закрывались. Романсы и уличные песни оказались под запретом.

Благодаря Леониду Утесову кабацкая и одесская песня продолжала звучать еще некоторое время. Со своим «Теа-джазом» артист стал исполнять композицию «про фрукты» на концертах, а в 1932 году даже издал ее на пластинке. И пусть она не появилась в свободной продаже, но в Торгсинах ее можно было достать. А на пластинке и «Лимончики», и «Гоп со смыком», и «С одесского кичмана» – вся запрещенка той поры.

К тому же Утесов снова, как уже делал с «Муркой», слегка подправил текст для пластинки, чтобы никакая цензура к нему не пристала.

Еврейских куплетов Якова Ядова в «Лимончиках» больше не было. Леонид Осипович превратил песню в «пролетарский джаз» со стихами Василия Лебедева-Кумача:

 

Как много пар: и млад, и стар —

Все поднялись и заплясали вместе разом,

Увлечены веселой музыкой и джазом,

Всем захотелось сразу танцевать!

Ой, лимончики, вы мои лимончики,

Вы растете на моем балкончике!

 

Какая гиперинфляция? Только музыка, танцы и парочки, которые наслаждаются веселыми ритмами. Сара, Беня, Соня и другие одесситы остались в прошлом. Но в народе песню не забывали. Официально ни про «Лимончики», ни про «Бублички» петь было нельзя, но подпольно-то – можно.

Кроме того, на концертах для партийных чинов властители сами просили исполнить запрещенные песни. Тот же Утесов вспоминал, как «душили» песню «С Одесского кичмана»:

Начальник репертуарного комитета Платон Михайлович Керженцев его предупредил:

– Утесов, если вы еще раз где-нибудь споете «С одесского кичмана», это будет ваша лебединая песня. И вообще, эстрада – это третий сорт искусства, а вы, Утесов, не артист.

– А ведь Владимир Ильич Ленин в Париже часто ездил на Монмартр слушать известного шансонье Мотегюса. Ленин высоко ценил мастерство этого артиста, – парировал Утесов.

– Да, но ведь вы-то не Монтегюс, – сказал Керженцев.

– Но и вы, Платон Михайлович, между нами говоря, тоже не Ленин, – ответил Утесов. Попрощался и ушел.

А в 1935 году Леонида Осиповича пригласили на прием по случаю спасения полярников. Сталин был в зале. После официальной части генсек через помощников передал Утесову просьбу – спеть что-нибудь одесское. Ну, артист и не сплоховал, исполнил про кичман.

– Когда я кончил петь, Сталин курил трубку. Вдруг он поднял свои ладони и захлопал. И тут они – и этот, с каменным лбом в пенсне, и всесоюзный староста, и Керженцев начали аплодировать бешено, как будто с цепи сорвались. А наши герои-полярники закричали «бис». Три раза я пел в этот вечер «С одесского кичмана», и три раза все повторялось сначала, – вспоминал позже Леонид Осипович.

После войны к «легкому жанру» стали относиться легче. Но на большую сцену «Лимончики», «Бублички», «Кирпичики» и другие песни 1920-х не попадали.

Михаил Гулько рассказывал коллекционеру шансона Максиму Кравчинскому в книге «Песни, запрещенные в СССР» о своей работе в ресторанах в 70-х:

– Люди приходили к нам отдохнуть, потанцевать, послушать не надоевший до чертиков репертуар – «И Ленин такой молодой и юный Октябрь впереди!» – а что-нибудь душевное, со смыслом. Такие песни запрещали официально, но мы, конечно, только их и играли: «Журавли», «Мурку», «7.40», «Лимончики», «Ах, Одесса!»… Козина, Лещенко, Вертинского…

Руководитель ансамбля каждый вечер должен был предоставлять специальную бумагу, в которой указывались количество и названия песен, которые звучали в ресторане и при этом были одобрены отделом культуры. Но на самом деле эти песни никто и не думал играть. Да и слушать их уже мало кто хотел. А вот «Лимончики» и их близких «друзей» – это другой разговор.

 

АХ, ЛИМОНЧИКИ, ВЫ МОИ ЛИМОНЧИКИ.

ГДЕ РАСТЕТЕ? – НЕ В МОЕМ САДУ.

АХ ЛИМОНЧИКИ, ВЫ МОИ ЛИМОНЧИКИ,

ВЫ РАСТЕТЕ У САРЫ НА БАЛКОНЧИКЕ.

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_3_dcf500601597176f87

Глава 4. Танго «Магнолия»

Если бы в 2021 году Авдотья Смирнова не сняла сериал-байопик «Вертинский», то это обязательно нужно было бы сделать кому-то другому. Потому что в один фильм всю его историю не уместить, а экранизации судьба великого шансонье действительно достойна.

Александр Николаевич умел петь веселые песни с грустным лицом, а грустные песни пел так, что ему безоговорочно верили все, кто становился слушателем. О своей судьбе Вертинский рассказал в книжке «Дорогой длинною…», правда, сделал он это очень осторожно. И на то были причины.

Артист уехал из страны в 1920 году на пароходе «Великий князь Александр Михайлович». Уезжал быстро: в Петербурге и Москве власть под себя уже подмяли красные, в Киеве, Одессе и Севастополе беспорядки только усиливались. С остатками армии Врангеля Вертинский прибыл в Константинополь.

Он жил и пел в Румынии и Бессарабии, выступал в дешевых кабаках, перебивался с хлеба на воду. А потом одна кишиневская актриса, состоявшая в слишком близких отношениях с важным генералом, отомстила Вертинскому за то, что он отказался выступать на ее концерте, и донесла «куда следует», что якобы Александр Николаевич – советский шпион. Артиста выслали в Бухарест.

Дальше были Польша, первый брак с богатой еврейкой и первые прошения о возвращении домой, в Россию. А с ними – и первые отказы. Потом Берлин, большие гастроли по Европе и новые попытки оказаться в Москве или Петербурге. Снова не вышло.

Тот самый хит

В 1925 году Вертинский переехал в Париж. И здесь были написаны его, пожалуй, главные (самые известные) песни. Визитной карточкой Александра Николаевича стало танго – «Танго “Магнолия“». Песня о женской тоске по возлюбленному с очень запоминающимся бриджем: «Ах вот эти тади-дам там-там-там». Как именно Вертинский написал это танго, историй не сохранилось, но есть две легенды.

На одном из выступлений в Париже к артисту подошел мужчина в красивом смокинге и попросил исполнить одну песню. Название он, конечно, забыл, алкоголь в том заведении лился рекой, но напел мотив «тади-дам там-там-там». Вертинский свое «Танго» узнал, спел. Гость был доволен, ушел с концерта в хорошем настроении, а перед уходом пригласил Александра на обед в дорогом парижском ресторане.

Вертинский от таких приглашений не отказывался, в назначенное время явился в заведение, сообщил администратору, что его ожидают за столиком у камина. Администратор откровенно удивился: лицо Вертинского ему было не знакомо, а вот тот, кто этот стол резервировал, всегда был желанным гостем в ресторане. И кстати, этот гость уже ждал русского шансонье за столом. Пока Вертинский приветливо кивал своему новому знакомому и объяснял администратору, что никакой ошибки тут нет, сотрудник ресторана ему сообщил: «Вы вообще знаете, что вас ждет сам принц Уэльский?» Александр Николаевич об этом слышал впервые, но виду не подал. Провел вечер в королевской компании, мог себе позволить и такое.

Вторая история, связанная с «Танго», была рассказана мне одним поклонником Вертинского, а позже ее же удалось встретить в закромах блогов LiveJournal. Не могу ручаться за достоверность, но байка любопытная, потому что строчка «когда под ветром ломится банан» может смутить человека, который видел, как банан растет. Это же трава. И во время бури его просто с корнем вырвет из земли.

Так вот, на одном из концертов Александра Николаевича присутствовал мужчина с азиатским разрезом глаз, который после «Танго “Магнолия“» спешно покинул зал. А на следующий после выступления вечер в номер отеля Вертинского кто-то постучал. Артист открыл дверь и увидел четверых мужчин с тем же разрезом глаз и саблями на поясах. Разговор, однако, пошел очень вежливо.

– Вы вчера пели про магнолию и баньян в Сингапуре.

– Пел, – подтвердил Вертинский.

– Так вот, баньян – это наша святыня. И она несокрушима. А вы поете, что он ломится под ветром. Но его не могут сломить ни бури, ни ветра, ничто!

Вертинский задумался и предложил:

– А давайте я заменю его на банан!

Гости улыбнулись, и сабли им так и не пригодились. На этом разошлись. В песне остался банан, который никого не оскорбляет, а что до того, что он ломится под ветром, – пускай. Главное, что каравану птиц это никак не мешает.

То, что мы должны знать

В Париже Вертинский познакомился с Чарли Чаплином и Марлен Дитрих, которой, кстати, посвятил песню «Марлен» и с которой позже у Александра Николаевича был яркий, но непродолжительный роман. Во Франции завязалась дружба Вертинского с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной и Федором Шаляпиным. В общем, жизнь била ключом. Но в 1933 году он уехал в Ливан и Палестину, дал большой концерт в Иерусалиме на семь тысяч человек. Затем уехал в США, выступал в Нью-Йорке и Сан-Франциско, жил в Голливуде, но в итоге отправился в Харбин, а оттуда – в Шанхай, где встретил Лидию – свою вторую жену, которая была младше артиста на 34 года.

Денег катастрофически не хватало. Вертинский давал по два концерта в день и перед каждым выступлением выкупал свой фрак из ломбарда, а после концерта – сдавал его назад. В 1937 году Александр Николаевич получил приглашение ВЦИКа СССР, начал оформлять документы, но до Второй мировой войны выехать артист с семьей так и не успел.

Только личное письмо к Молотову в 1943 году позволило Вертинскому оказаться дома. Все свои приключения в эмиграции и само решение уехать из страны Александр Николаевич объяснял так:

«Что меня толкнуло на это? Я ненавидел Советскую власть? О нет! Советская власть мне ничего дурного не сделала. Я был приверженцем какого-либо другого строя? Тоже нет: очевидно, это была страсть к приключениям, путешествиям. Юношеская беспечность».

А как еще мог он написать в автобиографии, которая вышла в СССР после его многочисленных попыток вернуться? Только так, по-взрослому. За 14 лет в дуэте с пианистом Михаилом Брохесом Вертинский дал в Союзе более двух тысяч концертов. Снимался в кино и все время ждал, что о нем начнут писать газеты, что его по-настоящему признают дома.

В 1957 году в московском Театре эстрады, который располагался на месте сегодняшней прогулочной зоны и качелей возле памятника Маяковскому, проходил спектакль-концерт. Вел его молодой Александр Ширвиндт вместе с очаровательной артисткой Эллой Некрасовой. Называлась постановка то ли «Москва-красавица», то ли «Красивая Москва» – Александр Анатольевич точно не помнил.

По сюжету, Некрасова недавно приехала в столицу из провинции, а москвич показывает ей красоты города. Их «прогулка» разбавляется песнями о Москве, о Союзе, о достижениях страны и ее прекрасных жителях.

Зрители в зале хлопают и радуются. Звучит музыка, прожектора сменяют цвета. Настоящий праздник.

Все это время за кулисами стоял гроб.

В гробу лежал Александр Вертинский.

Его привезли сюда из Ленинграда после последнего в жизни артиста концерта.

Ах вот эти тадидам там… там… там…

 

В БАНАНОВО-ЛИМОННОМ СИНГАПУРЕ, В БУРИ

КОГДА У ВАС НА СЕРДЦЕ ТИШИНА

ВЫ, БРОВИ ТЕМНО-СИНИЕ НАХМУРИВ

ТОСКУЕТЕ ОДНА.

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_4_2321cd0c90c69a869c

Глава 5. У самовара я и моя Маша

Когда талантливый исполнитель берется за песню, получается шлягер. Даже если эта песня существовала раньше, но никак не могла «выбиться в люди». Показательный пример: Петр Лещенко и нетленная «У самовара я и моя Маша».

Еврейская девушка Фейга Йоффе из Ялты переехала в Варшаву во время Гражданской войны. Увлекалась музыкой, придумывала разные мелодии, хотя нотной грамоты не знала. Она взяла творческий псевдоним по фамилии отчима и стала называться Фанни Гордон. Как-то раз в гости к ее родителям заглянул Анджей Власт – владелец варшавского театра-кабаре «Морской глаз» (или «Морское око», кому какой перевод больше нравится). Фанни сыграла ему свою новую мелодию в стиле фокстрот, Анджей был так очарован, что написал на эту музыку стихи. Незамысловатые, легкие – про самовар, девушку Машу и кипящие страсти. На польском языке. Песня вошла в репертуар кабаре. Всякий раз, когда она звучала, на сцену водружался огромный самовар.

В 1931 году литовский певец Даниэлюс Дольскис записал фокстрот Гордон со своим текстом: про Палангу, так тогда называли Балтийское море, и утонувшую любовь. Но международного успеха у этой песни не было.

Вскоре фирма Polydor Records предложила Фанни записать песню на пластинку и выпустить хорошим тиражом. Только было одно условие – нужен был текст на русском языке, чтобы эмигранты покупали эту пластинку и танцевали под нее в странах Балтии, в Германии, Франции. Фанни текст написала сама, адаптировав польскую идею и про самовар, и про Машу, и про страсти.

Первым исполнителем «У самовара» на русском языке стал Арполин Нюма. Он спел ее в Риге, где песню услышал Петр Лещенко. Певец-эмигрант дополнил текст еще двумя строфами, в которых объяснил, что Маша – это жена, с которой даже снежной ночью хорошо, как летом. Лещенко повез эту песню по всему свету – он был одним из самых востребованных артистов той эмигрантской волны.

Все, что было

Вообще Петра Лещенко сложно назвать эмигрантом, потому что он не принимал как такового решения об отъезде. Вырос артист в Кишиневе, получил общее и музыкальное образование, пел в хоре и этим зарабатывал на жизнь. Когда его голос стал ломаться, он уже не мог звонко звучать в хоре и остался без средств, поэтому пошел на фронт. В августе 1917 года Лещенко был тяжело ранен и контужен, его отправили в кишиневский госпиталь. Пока лечился, случилась революция. Румынские войска захватили Бессарабию, и Петр Константинович оказался румынским подданным. На пароход, как Вертинскому, ему садиться не пришлось.

Два года будущий шансонье перебивался подработками: работал токарем, мыл посуду в ресторанах, пел в вокальном квартете и местном театре. И все-таки выбрал сцену. Начал гастролировать по Европе, в итоге перебрался в Париж, где окончил балетную школу Веру Трефиловой и устроился в ресторан «Норманди». Радовал публику танцевальными и песенными номерами. И снова гастролировал.

Благодаря композитору Оскару Строку мы сейчас не только можем наслаждаться песнями «Черные глаза», «Моя Марусечка», «Синяя рапсодия» и многими другими, но и вообще можем слышать голос Петра Лещенко. Ведь именно Строк уговорил певца записать свой голос на грампластинках. В итоге английская фирма звукозаписи Columbia пришла к артисту с контрактом по изданию альбомов, а за ней потянулись и другие компании из Германии, Румынии и Латвии. Пластинки расходились огромными тиражами и разлетались по миру. Говорят, даже в личной коллекции Сталина были записи Лещенко, хотя генсек крайне нелестно отзывался на людях об артисте, называя его пошлым белоэмигрантским кабацким певцом.

Петр Константинович хотел переехать в Советский Союз. Он обращался к властям, просил его пустить, но все безуспешно. Даже наоборот – так он привлек к себе больше внимания, ведь после Второй мировой войны Румыния стала частью социалистического лагеря, и сотрудники НКВД получили право сломать артисту жизнь.

Его обвинили неблагонадежным за то, что в 1930-х Лещенко сотрудничал с западными студиями грамзаписи, выступал в Европе. А также «принуждение к переезду в Румынию», поскольку в Одессе, во время войны, Петр познакомился с 19-летней студенткой Верой. Поженились и переехали в Бухарест. В СССР Вера официально считалась предательницей родины.

В марте 1951 года Лещенко давал концерт в Брашове. Органы госбезопасности во время антракта арестовали артиста по прямому приказу из Москвы. Следующие три года Петр Константинович провел в тюрьмах, в 1954 году у него открылась язва желудка, из тюремной больницы он уже не вышел. Вере о смерти мужа сообщили только через два года. Она также была арестована, но чуть позже – в 1952 году. По 58-ой статье, за измену родине, ее приговорили к расстрелу, но не успели привести его в исполнение – после смерти Сталина Веру амнистировали. Найти могилу мужа и узнать обстоятельства последних лет его жизни Вера так и не смогла. Материалы уголовного дела Петра Лещенко до сих пор засекречены.

Остались лишь его песни, в том числе и «У самовара я и моя Маша». Она по-прежнему звучит. Звонко, задорно, искренне.

Утесов, как всегда

В СССР известной песню сделал Леонид Утесов. Конечно же, она вошла в его репертуар и попала сначала на пластинку, а потом под запрет. Она была слишком буржуазной для советского слушателя. Хотя именно исполнение «У самовара» Утесовым больше остальных нравилось Фанни Гордон. Она считала, что Леонид Осипович смог передать шуточный подтекст.

Только в 1975 году песня снова была разрешена для исполнения и записи на пластинках. Автором текста указывался Василий Лебедев-Кумач, а музыки – Леонид Дидерихс, игравший в 30-х годах в оркестре Утесова. Сделано это было с легкой руки артиста. Он сам предложил указать автором музыки Дидерихса, которого уже не было в живых, аргументировав очень просто: «Покойник не обидится». А автором текста назвал своего друга.

Фанни Гордон написала много разной музыки, выжила в гетто во время фашистской оккупации, а после войны переехала в Ленинград, жила под фамилией мужа как Фаина Марковна Квятковская и, между прочим, была хорошо знакома с Утесовым. Но он почему-то в ее таланты и авторство не верил. Только в 1979 году Фаине удалось доказать, что песня была написана ею, и получить гонорар – 9 рублей.

«Я человек непритязательный. У меня даже пианино нет. Хотя в свое время могла бы, наверное, на одном “самоваре” заработать миллион. Но у меня тогда и в мыслях не было, что есть какие-то формальные вещи. Поют “У самовара” – ну и хорошо», – говорила Фанни в интервью.

Поют до сих пор. Но кажется, что лучше Петра Лещенко этого пока никто не сделал, пусть Фанни Гордон и отдавала предпочтение Леониду Утесову.

 

У САМОВАРА Я И МОЯ МАША,

А НА ДВОРЕ СОВСЕМ УЖЕ ТЕМНО.

КАК В САМОВАРЕ, ТАК КИПИТ КРОВЬ НАША,

И МЕСЯЦ СМОТРИТ ЛАСКОВО В ОКНО.

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_5_b72979b9b4231dfa5e

Глава 6. Саша, ты помнишь наши встречи

В русском шансоне всегда существовала преемственность поколений. Если песня хорошая, то она исполняется разными артистами в разное время. «Цыпленок жареный», «Мурка», «Лимончики» звучали сто лет назад и продолжают звучать в наши дни. Но уже в новых аранжировках и новыми голосами.

У прекрасной песни «Саша» недавно тоже появился новый голос. Актриса и певица Настасья Самбурская выпустила свое прочтение шлягера Изабеллы Юрьевой. И сделала это изящно, с уважением к опыту самой песни и ее главной исполнительницы. Ведь тот путь, который прошла Юрьева, занял весь ХХ век со всеми его перипетиями. И это не преувеличение: Белла Лейвикова (такой была ее настоящая фамилия) родилась в 1899 году, а умерла в конце 2000-го.

Певица в интервью вспоминала, как бегала к кабаре рядом с домом и смотрела за артистами в маленькую дырочку, которую они с подругой проковыряли в заборе. А потом к Белле подошла гадалка и сказала: «Сама цыганкой станешь, будешь в бриллиантах ходить, а жених станет носить на руках». Магия, но все так и вышло!

К миру искусства будущая артистка всегда была близко: ее папа изготавливал театральные шляпы, шил костюмы актерам в Ростове-на-Дону, а мама работала постижером – делала театральный грим. По соседству с Лейвиковыми жил скрипач Ефрем Цимбалист. Во многом благодаря ему Белла стала петь: он случайно услышал, как девочка поет во дворе, и уговорил родителей показать ее педагогу по вокалу. Уговорил, кстати, с большим трудом, ведь отец был настроен против сцены и хотел, чтобы дочь пошла в медицину.

Наперекор ему Белла стала петь еще больше. В 16 лет она, благодаря соседу-скрипачу, вышла на открытую летнюю эстраду городского парка Ростова-на-Дону и была готова покорить публику.

У нее получилось, но не из-за удивительной красоты голоса. Как только Белла запела, ей в рот нахально залетел комар. Девушка поперхнулась, закашлялась и убежала со сцены. Другая бы расплакалась, ушла домой. Но это не про нее! Попила воды, вернулась на сцену и спела так, что зрители рассыпались в овациях. А родители сдались и разрешили Белле поехать в Петроград.

Педагог консерватории прослушал ростовчанку и сделал вывод: «Судьба послала ей природную постановку голоса. Учиться не надо. Ни в коем случае! Сведите ее с хорошим эстрадным певцом, пусть выучит с ней несколько песен – и она готовая певица».

Изабелла начала заниматься музыкой с композитором Алексеем Таскиным, он же был аккомпаниатором одной из самых востребованных певиц той эпохи – Анастасии Вяльцевой – и работал с великим Федором Шаляпиным. Но поскольку Таскин тоже считал, что учиться Белле особо не надо, чтобы не уничтожить природный дар, певица так нотную грамоту и не выучила.

В 18 лет Изабелла вышла на сцену кинотеатра «Колизей». Она исполнила песню «Нищая», аккомпанировал ей Артур Полонский. Фамилию «Лейвикова» уже к этому выступлению было решено сменить: в начале 1920-х еврейские корни «модно» было прятать. Изабелла Юрьева – звучно, красиво. С отсылкой к той самой Екатерине Юровской, которой маленькая Белла так восхищалась.

Любовь и боль звезды

Юрьеву называли по-разному: «мадам вечный аншлаг», «белая цыганка», «королева романсов». То ли дело в особенном, обволакивающим тембре голоса, то ли в умении прочувствовать каждую строчку жалостливых песен той эпохи: про несчастную любовь, про нищую старушку. Слушателям казалось, что Белла поет о себе, но на самом деле ни с бедностью, ни с разбитым сердцем ей столкнуться не пришлось.

Сначала она выступала в кинотеатрах перед сеансами, как это делали Леонид Утесов, Вадим Козин, Владимир Хенкин. А затем стала собирать сольные концерты, на которых почти всегда был солд-аут. В Ростовском краеведческом музее сохранилась афиша выступления, на которой написано: «Вечер исключительных развлечений. При участии Изабеллы Юрьевой – любимицы Москвы и Ростова-на-Дону. Буфет с напитками и закусками. Охраняя здоровье публики, администрацией вполне налажено отопление». Такой концерт пропустить точно было нельзя.

За выступление в московском ресторане «Эрмитаж» Юрьева получала по 15 рублей. Гонорар по тем временам огромный. Не всякий оперный певец столько зарабатывал. Конечно, среди мэтров эстрады появились завистники и недоброжелатели. Изабелле требовалась защита и поддержка. И их ей обеспечил Иосиф Эпштейн – юрист, директор театрального треста, который также «отказался» от еврейских корней и стал Иосифом Аркадьевым. Он оставил свою карьеру ради Изабеллы, стал ее личным администратором, вместе с Юрьевой ездил по гастролям и писал для нее песни. Романс «Если можешь, прости» вошел в золотую классику русского романса и русского шансона.

«Я, как Федя Протасов, погиб за цыганский романс!» – часто повторял Аркадьев.

Он с пониманием относился к бесконечным цветам в гримерках, ухаживаниям Маршака и Зощенко за своей красоткой-женой. А директор одного из коммерческих банков еженедельно на протяжении целой зимы присылал артистке огромные корзины белой сирени с запиской «Взамен увядших. Целую ручки». В общем, муж решил увезти Юрьеву от этого назойливого внимания поклонников в Париж. Год пара провела во Франции в абсолютной гармонии.

В одном из парижских ресторанов к Изабелле подошел режиссер киностудии «Альбатрос», предложил сняться в его новом фильме в Испании. Певица вежливо отказалась. Не потому что не хотела стать еще и звездой кино – она была беременна и очень ждала первенца. Сын Володя родился через несколько месяцев после этой встречи, но не в роддоме, а в такси по дороге в клинику. Жуткие пробки не позволили семье вовремя добраться до отделения. Вместо пеленок младенец был укутан в шубу Юрьевой. Можно было остаться во Франции, растить тут сына, выступать в «Олимпии», куда Изабеллу неоднократно приглашали, но певице очень хотелось домой. И в 1926 году она вместе с мужем и новорожденным сыном вернулась в Россию.

Денег и жилья не было, поэтому администрирование концертов жены Аркадьев стал совмещать с работой в парфюмерном тресте. Юрьева начала готовить новую программу выступлений, сына отправили к родственникам в Ленинград.

Вроде бы все шло своим чередом, но пришло известие. Сын Володя умер. Ему было чуть больше годика. Он родился с пороком сердца. Аркадьев поехал на похороны один – не хотел, чтобы жена видела малыша в гробу. А Юрьева вышла на сцену мьюзик-холла. Конечно, она просила директора заведения отменить выступление, перенести концерт. Но услышала: «Публика не обязана вас жалеть. Ваша личная жизнь никого не интересует».

И Изабелла спела. Как всегда были овации, цветы. Но внутри нее все оборвалось. После громкого концерта в Большом театре Юрьева остановила свою карьеру на восемь лет.

Подпольная артистка

Пауза в творчестве была очень уместна. Как раз в конце 1920-х стали запрещать романсы. И тех, кого еще недавно носили на руках, стали критиковать и запрещать. Аркадьев снова решил «спрятать» жену от всех. Он построил дачу под Воскресенском: два этажа, шесть балконов, терраса. На прикроватной тумбочке всегда свежие цветы. Идиллия. И вроде бы Белла уже не на сцене, но популярность не уходит.

– Мой муж ходил по соседним дачам и просил: «Ради Бога, или сделайте тише, или выключите! – рассказывала Юрьева в интервью. Речь шла о ее пластинках. Соседи постоянно включали «Сашу», «Белую ночь». Белле казалось, что она больше никогда не сможет петь эти песни, настолько они ей надоели. Но на сцену ей хотелось. Аркадьев написал для любимой жены новые песни: «Первый бал», «Если помнишь, если любишь», «О любви и дружбе» и ту самую «Если можешь, прости».

Но вернуться было не так просто. Цензоры требовали убрать цыганские мотивы и надрыв, отказаться от романсов и взяться за советскую тему. Петь про шахтеров, про пролетариев, про Сталина, наконец. Композитор Исаак Дунаевский предлагал Юрьевой петь его оптимистические песенки. Она отказалась. И в ответ получила критическую статью в издании «Советская музыка», где Дунаевский обвиняет певицу в излишней эмоциональности. Сдержаннее надо быть, Изабелла Даниловна!

Но это только в публичном поле романсы запрещали и ругали. Существовали еще «ночные концерты».

В 1937 году Юрьевой впервые позвонили из Кремля. Нужно было ехать. За накрытым столом сидели Михаил Калинин и Иван Козловский. Изабелле велели петь, но с небольшой оговоркой: «Только за советскую власть нас агитировать не надо».

Это означало, что властители хотели романсов. Хотели «Сашу», «Очей черных» и других хороших песен.

Такие звонки раздавались в доме Юрьевой довольно часто. Иногда на ночных концертах присутствовал Сталин. У него в коллекции даже были пластинки Изабеллы. Казалось бы, выступать перед первыми лицами – престижно. Но как быть уверенной в том, что после этого концерта ты попадешь домой?

Юрьевой везло. Домой она всегда возвращалась.

Возможность выступать не только на закрытых концертах появилась во время войны. Изабелла пела на вокзалах, в мобилизационных пунктах, госпиталях. В одном только блокадном Ленинграде без микрофона, на улицах города она дала более сотни концертов. Как позже вспоминала сама певица, она выучила несколько новых патриотических песен, думая, что это важно для поддержания духа во время войны. Но люди больше ждали «Сашу» и другие песни Юрьевой.

На одном из прифронтовых выступлений в паузе между исполнением она услышала из зрительских рядов: «Переверните, переверните!» Возникла недоуменная пауза. Кто-то произнес: «Что или кого перевернуть? Юрьеву?» Выяснилось: один молоденький лейтенант был убежден, что слушает ее пластинку, а красивая блондинка только открывает рот. Фонограмма в 1940-х! А раз это «пластинка», то надо ее перевернуть, ведь лейтенант знал: на другой стороне записана песня «Саша». Ее он ждал больше остальных.

После войны романсы снова были запрещены. «Белая цыганка» распустила свой ансамбль, редко выходила на сцену. В 1965 году она решила уходить. Но сделать это нужно было красиво! Прощальный концерт состоялся в Ленинградском театре эстрады. Юрьева звучала идеально. Выглядела потрясающе. «Мадам вечный аншлаг» снова показала всем, насколько она уникальна.

Забытая, народная, легендарная

Карьера закончилась. Можно спокойно жить? Нет, не получается. В 1971 году Иосифа Аркадьева не стало. Юрьева оказалась будто парализована: мало того, что главный человек в ее жизни умер, так она и в прямом смысле не знала, как жить дальше. Муж настолько окружил ее заботой, что Изабелла даже понятия не имела, как зажигать газовую конфорку, как оплачивать коммунальные платежи, где продают хлеб и кому звонить, если сломался кран в ванной. Она была абсолютно одна и абсолютно беспомощна.

 

Помню о тебе

В веселье, в радости, в беде.

И не забыть мне никогда

Твою улыбку и глаза.

 

Пела она сама себе со старых пластинок. И смотрела на мужа на фотографиях. Так прошло несколько лет, пока в 1970-х интерес к романсу не стал возвращаться. К Юрьевой домой стали приходить журналисты, режиссеры, концертные организаторы. Она снова почувствовала себя кому-то нужной, снова запела.

В 1992 году ей присвоили звание народной артистки. Сразу, без ступени «заслуженной». Юрьева выходила на сцену и в 95, и в 98. На столетний юбилей ей вручили орден «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени.

По ее биографии Михаил Шишкин написал роман: он построен как калейдоскоп, в котором постоянно чередуются ответы и вопросы, переплетаются картинки судьбы, только успевай следить. И за жизнью «белой цыганки» можно подсмотреть, будто в ту самую щелку в заборе. Ненавязчиво, но с большим любопытством.

Если прямо сейчас включить ее романсы, то шансов не покориться диве не останется. Юрьева их никому не оставляла.

 

ЗНАЮ, МИЛЫЙ МОЙ,

ПРИ ВСТРЕЧЕ ДРУЖЕСКОЙ С ТОБОЙ

Я ПОДОЙДУ И ОБНИМУ,

ПОТОМ СКАЖУ ЛУКАВО:

САША! ТЫ ПОМНИШЬ НАШИ ВСТРЕЧИ…

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_6_37381f764b5a0fea7c

Глава 7. Бублички

– Ваша любимая песня, Леонид Осипович?

– Песня протеста.

– Против чего?

– Не против чего, а про что. Про тесто. Короче говоря, «Бублики».

Это цитата из интервью Леонида Утесова одному литературному критику. Песню «Бублики» шансонье исполнял на концертах и включил в пластинку «Гоп со смыком». Но к истории появления этого шлягера Утесов никакого отношения не имел.

1926 год. В кабаках выступает яркий и дерзкий артист Григорий Красавин. Почему дерзкий? Потому что учился он у «рвотного шансонье», эксцентричного Михаила Савоярова. Именно легендами о Савоярове вдохновлялся Сергей Шнуров в начале своей карьеры. Записей с песнями Михаила не сохранилось, но истории о нем, его личные заметки и статьи его внука Юрия Ханона можно почитать в сети.

Так вот, Красавин выступал, как его учитель, со скрипкой и шутками, иногда нецензурными. А еще у него была привычка собирать мелодии. На всякий случай. Вот как об этом пишет Владимир Бахтин, приводя воспоминания самого артиста:

«Бывало, услышу где-нибудь в кафе или в ресторане что-нибудь характерно-эстрадное и прошу пианиста дать мне ноты. Одна из этих мелодий мне пригодилась в 1926 году. Я тогда жил в Харькове, и туда приехали известные администраторы Аркадий Вольский и Борис Рейф. Они меня приглашали на открытие сезона в Одессу – в Театр миниатюр на Ланжероновской улице. В процессе разговора, когда я старался выяснить, в чем состоит одесская «злоба дня», они мне сказали, что в Одессе на всех углах продают горячие бублики с утра и до вечера и с вечера до утра. Только и слышно: «Купите бублики, горячие бублики…» Вот это, сказали они, стоило бы отразить в песенке. Кто это может сделать хорошо и быстро? Только один человек – Яков Петрович Ядов!»

Уже через несколько часов Красавин был в квартире Ядова, наиграл ему одну из сохраненных мелодий и рассказал про бублики. Идея Ядову понравилась: «Надо показать в этой песенке несчастную безработную девушку, мерзнущую на улице ради куска хлеба, умирающую с голода для обогащения нэпмана, так сказать, одна из „гримас нэпа”». Он задумался, потом добавил: «Идите в столовую пить чай, а я буду печь бублики».

Прошла неделя, Красавин уже имел при себе и текст, и мелодию. Спел в ресторане «Бублики». На следующий день песня зазвучала на каждом одесском углу. А еще через время добралась и до столиц. Красавин в Ленинграде встретился с Утесовым, который «Бублики» уже вовсю распевал на своих концертах. Леонид Осипович вежливо уточнил: «Ничего, что я их пою?» Красавин ухмыльнулся: «Кушай на здоровье».

Мировое турне «Бубликов»

Если с автором текста все понятно, то кто же написал музыку? Точного ответа нет. На ранних пластинках указывался некий Богомазов, но кто это и как его зовут, – неизвестно. Одесский журналист Александр Голяк утверждал, что в одной из коммунальных квартиры Одессы жил композитор Яков Файнтух, писавший музыку для советских спектаклей. И на его двери висела табличка «Яков Файнтух. Автор музыки песни “Бублички”. Звонить три раза». Но проверить подлинность этого факта теперь невозможно.

Зато мы точно знаем, как песня «про тесто» разошлась по миру. Запоминающийся мотив стал звучать не только в СССР, но и среди эмигрантов. В еврейских кварталах США песню исполняли на идише, так «бублики» стали «бейгелахами». Маленькая девочка Мина Бейгельман услышала песенку на улице и часто ее напевала. Да так задорно, что ее пригласили спеть на еврейском радио. Получилось душевно, родители решили, что из двух их дочерей может сложиться красивый дуэт. Мина и Клара Бейгельман стали Мерной и Клэр Берри и записали несколько песен, которые звучали на том же еврейском радио.

Их услышал Эд Селиван – известный на то время музыкальный деятель. Он взялся за сестер и открыл для них мир фольклора и джаза, отправил на уроки вокала, благодаря чему дуэт раскрылся особенно красиво: низкий голос Клэр изящно подчеркивали высокие ноты Мерны. Абрам Эльштейн написал для сестер новые аранжировки тех же «Бубликов», и публика сдалась окончательно.

В 1959 году Сестры Берри выступили в Москве на открытии американской выставки в СССР. «Хлебобулочный шлягер» спели в Зеленом театре парка Горького. Но нельзя сказать, что Мерна и Клэр вернули «Бублики» на родину. Они отсюда никуда не уходили. И в мире их знали, по крайней мере, мелодически.

Во-первых, Юрий Морфесси, покинувший страну в 1920 году, переделал текст под себя, чтобы в мужском исполнении песня звучала логично. И исполнял ее в Париже, Белграде, Берлине и других городах, где гастролировал.

Во-вторых, Леонид Утесов. На его пластинке «Гоп со смыком» эта песня также была. И на концертах он ее пел часто. Вообще «Бублички» он нежно любил.

В-третьих, эмигрантка Люба Веселая в 1929 году выпустила пластинку в Америке, где «Бублички» были очень звонко спеты.

Конечно, официально песня нигде исполняться не могла. Но на кухнях, на любительских полуподвальных концертах, без посторонних в форме или штатском – вовсю распевалась.

На закате советской империи шансонье Роман Булгачев выпустил альбом «Колесики», в который включил песню «Дождь идет в Одессе». В ней использован сэмпл из «Бубликов», да и настроение совпадает: игривое, заводное. А текст рассказывает про трактир, где собираются разные персонажи, пока за окном дождь, а из окон булочной звучит та самая песенка.

Работа Булгачева понравилась Михаилу Шуфутинскому, поэтому маэстро «Дождь идет в Одессе» перепел и включил в свой репертуар. В обеих версиях песни есть проигрыш, в котором звучит припев «Бубликов». Причем всегда в хоровом исполнении. А как иначе, если песня стала действительно народной? Только хором, только вместе.

 

КУПИТЕ Ж БУБЛИЧКИ, ГОРЯЧИ БУБЛИЧКИ!

ГОНИТЕ РУБЛИЧКИ СЮДА СКОРЕЙ!

И В НОЧЬ НЕНАСТНУЮ, МЕНЯ, НЕСЧАСТНУЮ

ТОРГОВКУ ЧАСТНУЮ ТЫ ПОЖАЛЕЙ

 

https://vk.com/music/playlist/-227895316_7_94796a833766b646d7

Глава 8. Гоп со смыком

– Вот так я хожу по городу, и никто не знает, кто я такой…

– Дядька!

– Шо такое?

– Кто ты такой?

– А вы мине не узнали?

– Нет.

– Я же ж Гоп-со-смыком!

– А-а-а!

Такой диалог предвосхищал песню «Гоп со смыком» на пластинке Леонида Утесова 1932 года. Колоритно? Очень даже. Песня вообще очень яркая. Многие любители русского шансона считают ее образцом жанра, покруче «Мурки». И для этого мнения есть несколько причин. Во-первых, у «Гопа» очень много вариаций. Тут и хулиган, и романтик найдут подходящий для себя текст.

Во-вторых, коды, вшитые в песню, можно изучать и рассекречивать, словно головоломку. Ну и в-третьих, исполнители. Есть Утесов – это одна подача, ироничная, но все-таки эстрадная. А есть Аркадий Северный. Именно так должен петься этот шлягер. Об этом еще отдельно поговорим.

Откуда Гоп

А нет у него «родителей». За почти сто лет существования этой песни авторы ее так и не были установлены. Гоп – одновременно не принадлежащий никому и принадлежащий всем. Историк, фольклорист Владимир Бахтин пишет, что в начале 1920-х эта песня уже была известна. В 1926 году Бахтин изучал записи «Гопа», сделанные в Киеве. Профессор Дмитрий Лихачев слышал эту песню на Соловках, куда был отправлен в 1928-ом. А пластинка Леонида Утесова вышла в 1932 году. Примерно так можно очертить период появления и распространения песни.

А кто такой Гоп и что у него за смык? До революции 1917 года существовало Городское общество призрения – приюты для нищих, калек, бездомных. Денег у этих людей не было, приходилось воровать. Так подопечных ГОПа и прозвали – гопами, гопниками. В «Толковом словаре» Владимира Даля сказано, что гоп – прыжок, скачок. Гоп-стоп – это резкое нападение и ограбление.

Была такая дворовая песенка:

 

Гоп-стоп, Зоя,

Кому давала стоя?

Начальнику конвоя,

Не выходя из строя.

 

Позже Розенбаум споет:

 

Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла.

Гоп-стоп! Ты много на себя взяла.

 

С расшифровкой слова «смык» дела обстоят сложнее. Бахтин пишет, что смык – это воровская семья, группа. В словаре Даля «смык» – это «шмыг», то есть что-то смыкнуть, быстро забрать, прихватить себе.

Лично мне больше нравится версия Аркадия Северного. Пусть у нее и нет никакого теоретического обоснования, она очень колоритная. Певец рассказывал, что «Гоп со смыком» – это одесский скрипач со смычком, который часто ходил по богатым свадьбам как музыкант, а когда гости на празднике хмелели, обчищал их. Романтика!