автордың кітабын онлайн тегін оқу  Сквозь воздушные туманы. Посмертные мытарства

Алексей Королевский

Оглавление

ЩИТ И СВЕТ: СКВОЗЬ ВОЗДУШНЫЕ ТУМАНЫ

(Пояснение: «Щит» символизирует веру, покаяние, добрые дела и Ангела-Хранителя как защитника. «Свет» — это благодать Божия, истина, сам путь к спасению. «Воздушные Туманы» — традиционное название мытарств, подчеркивающее мистичность и трудность пути.)

Предисловие

ПРЕДЕЛ

За чертой, что зовется смертью, начинается иное странствие. Не тихий сон, но путь — тернистый, ясный и страшный в своей откровенности. Путь, на котором душа, сбросив земные покровы, предстает нагой пред светом Вечной Истины.

Это — Воздушные Туманы. Не призрачные пейзажи бесплотных фантазий, но духовная реальность, о которой предупреждали святые отцы. Мытарства. Испытания. Ступени восхождения или падения, где каждая страсть, каждое нераскаянное злое дело, каждое слово, брошенное на ветер, обретает форму и голос. Они — бесы, ужасающие и лукавые, воплощения наших же падений, готовые увлечь душу в бездну отчаяния.

Но душа не одна. С нею — верный Воин Света, Ангел-Хранитель, данный при крещении. Не убаюкивающий спутник, но строгий защитник и проводник, чей меч — молитва, чей щит — напоминание о милости Божией. Он не пройдет путь за душу, но осветит его и укажет на те малые искры добра, те сокрушенные вздохи покаяния, те милостыни и сдержанные слова, что, как золотые монетки, способны перевесить чашу Милосердия.

Перед тобой — история Артемия, бывшего стрелецкого сотника. Гордого и гневливого, но не лишенного искры веры и порывов совести. Его путь сквозь Туманы — это не вымысел ради забавы. Это притча о борьбе, о страшной ясности посмертного воздаяния, о силе покаяния и о безмерной, побеждающей саму смерть Любви Божией. Путь, где Зеркальный Паук Гордыни, Раскаленный Бык Гнева, Ледяная Пиявка Сребролюбия и другие чудовища страстей — лишь отражения его собственной, неочищенной души. И где единственное спасение — в смиренном обращении к Свету, который сильнее всякой тьмы.

«Когда душа проходит мытарства, тогда нужна ей великая помощь Ангела… и еще нужнее — дела милосердия, совершенные ею в жизни, ибо ничто не спасает так на мытарствах, как милостыня».

(Преподобный Ефрем Сирин)

Глава Первая: Отзвук Сабли и Первый Туман

Последнее, что ощутил Артемий — это ледяной удар татарской сабли в спину, да крик мальчишки, которого он оттолкнул в сторону, под удар. Потом — не боль, а странная легкость, словно он сбросил тяжкие латы, под которыми служил десяток лет. Открыл глаза — и обомлел.

Он стоял. Нет, не стоял — парил над полем недавней сечи. Внизу, в кровавой грязи, лежало его тело, лицом вниз, в разорванном кафтане. Странно, не страшно. Рядом метались стрельцы, отбиваясь от наседавших всадников, кричали раненые. Звуки доносились словно сквозь толщу воды — приглушенные, далекие. Артемий попытался крикнуть своим — голос пропал в пустоте. Он протянул руку — и увидел ее: полупрозрачную, дрожащую, как воздух над жаром. На ней не было ни кольчуги, ни привычной мозоли от рукояти сабли.

«Так вот она какая, смерть…» — пронеслось в сознании, лишенном теперь груза плоти. Но покоя не было. Вместо него — странное тяготение вверх, словно могучий поток подхватил его и понес куда-то в свинцово-серое небо, нависшее над полем. Земля стремительно уменьшалась, крики затихали, заменяясь нарастающим гулом — гулом ветра? Голосов? Воспоминаний?

«Куда?» — растерянно подумал Артемий. Страха еще не было, лишь острая, ледяная ясность. Он видел себя со стороны: вот он, молодой сотник, гордо принимает похвалу воеводы; вот он в гневе бьет кулаком слугу за разлитое вино; вот он с презрением отворачивается от нищего старца; вот он, тайком от всех, опускает в руку слепого ветерана свой последний алтын; вот он, сгорая от стыда, кланяется в ноги обиженному им старику… Картины мелькали, яркие, как пожар, сменяя друг друга с огромной скоростью, каждая тянула его к себе, пытаясь удержать.

Это был не туман. Это был Ви́хрь. Вихрь из всего, чем он был, что сделал, что чувствовал. Радость, гнев, гордость, милость, стыд — все смешалось в разноцветном, бурлящем водовороте, затягивающем в бездну забытья. Артемий закричал беззвучно, пытаясь выплыть, найти опору. Но опоры не было. Только хаос его собственной, неочищенной жизни.

И тут в центре вих