Оглавление

1. Горизонты вечности
2. Горизонт 1. Элизиум Прайм
   1. Глава 1
   2. Глава 2
3. Горизонт 2. Перемотка
   1. Глава 3
   2. Глава 4
   3. Глава 5
   4. Глава 6
   5. Глава 7
4. Горизонт 3. Циферблаты
   1. Глава 8
   2. Глава 9
   3. Глава 10
   4. Глава 11
   5. Глава 12
   6. Глава 13
   7. Глава 14
   8. Глава 15
5. Горизонт 4. Бесконечный Генри
   1. Глава 16
   2. Глава 17
   3. Глава 18
   4. Глава 19
6. Горизонт 5. Призрак Пустынь
   1. Глава 20
   2. Глава 21
   3. Глава 22
   4. Глава 23
   5. Глава 24
   6. Глава 25
   7. Сломанные Горизонты Последняя глава

Горизонт 1. Элизиум Прайм

Глава 1

Настало время высечь бога

Джон Скальци, «Божественные двигатели»

В двенадцать лет я убил своего отца. Во время церемонии установки статуи на Девятом кладбище я плакал, и это были последние слёзы в моей жизни. Мать держала меня за руку и уверяла, что всё будет хорошо. Она солгала — дальше стало только хуже. Никогда не думал, что окажусь на краю забвения в смехотворные двадцать шесть. Это не тот возраст, чтобы умирать, согласитесь?

В тот день я пришёл на службу как обычно в семь. Питерсон поймал меня в холле, будто я убегал с сумочкой его бабушки.

— Козински жаждет видеть тебя, — сообщил он, сияя злорадством.

— Что на этот раз?

Питерсон пожал плечами:

— Думаю, как обычно. Подсунет очередное дрянное дельце.

Немудрено. Ядовитый Плющ никак не мог успокоиться. В процентщики меня взяли на место его кузена-неудачника. Семейная драма, трудовые будни на терраформ-заводе, все дела, но я-то при чём? Подсидел бракованную шестерёнку Э-Системы — разве это преступление против человечности? Не наделён мозгами — работай туловищем.

«Это грязный успех!» — кричали завистники. Да плевать. Успех — это не президентская рубашка для важных встреч, ему необязательно быть чистым. Верно?

С порога Козински позвал меня в кабинет и бросил на стол досье:

— Клиента зовут Элизиум Монахью. У него долг в триста тысяч плазменов и неотработанные два года. Комиссионные сборщику — двадцать процентов. Берёшься?

Я присвистнул. Неужели мы с Питерсоном ошиблись?

— Где его видели в последний раз? — спросил я.

— Раньше он часто отдыхал на Тропике, прокручивал отцовский капитал. Пока ему не подарили свою планету.

— Свою планету?? — Я не знаю, как мне удалось удержать челюсть на месте. Очевидно, с трудом.

— Дыра похуже Крокоса, о которой мало кто знает, — пояснил Козински. — Хоть и находится значительно ближе к нам, в рамках ЦЗС. Монахью-старший выхватил её на аукционе.

— Если у папани столько денег, как сынок оказался в должниках у нашего Банка? — ситуация не укладывалась у меня в голове.

— Богачи — самые жадные создания в мире, — пояснил Козински, опираясь, судя по всему, на личный опыт. — Он понабрал кредитов ещё во времена бурной юности, семейное дело в ту пору не приносило таких доходов. А когда отец узнал о накопившихся процентах нерадивого отпрыска, тут же открестился от него. Очередная зажравшаяся скряга. Мать пригрозила разводом, но после пары выбитых зубов передумала. Такая вот семейка.

— Н-да, — протянул я. — Как называется его планета?

— Элизиум. Ты сомневался? Полное название Элизиум Прайм. Как дань родине, надо понимать.

— Как «оригинально» звучит. Его засекли наблюдатели?

— Ага, — кивнул Плющ. — Совершенно случайно. Я поручил им прошерстить подозрительные объекты Э-Системы. Частные небесные тела, в том числе и заброшенные, зачастую хранят много интересного.

В общем, тунеядцам в очередной раз повезло, отметил я про себя. Есть такая должность в Банке — наблюдатель. В задачи входит одно — повсеместно слоняться по планетам Э-Системы в надежде, что тебе на глаза попадётся должник. Но в отличие от тех же агентов или процентщиков, наблюдатели никогда не вступают в прямое взаимодействие с клиентом, от них требуется лишь доложить кому надо.

В моём условном списке самых бесполезных должностей эта занимала почётное второе место (первое — у эксперта по смеху).

В столовой за обедом мы с Плющом подробно обсудили детали поездки, после чего я взял досье и закрылся в кабинете. Предстояло многое спланировать.

Из досье мне удалось узнать, как выглядел Элизиум Монахью и что в своей жизни он считал первостепенно-важным. Почему-то я нисколько не удивился, узнав, что второе прямо вытекало из первого. Излишняя озабоченность внешним видом и желание сохранить молодость как можно дольше стало модным занятием среди носителей супервируса П-21. Доходило до крайностей — многие сознательно замораживали себя на десятилетия. Однако зачастую это напоминало хранение просроченных продуктов в морозилке.

Официально Элизиум считался частным курортом для друзей владельца. Но тщательно покопавшись в архивах, я выяснил, что на Элизиум курсировали нерегулярные рейсы с десятками, а то и сотнями пассажиров на борту. При беглом взгляде деятельность напоминала тёмные делишки мелкого наркоторговца, скрывающего истинную картинку под чёрной бухгалтерией. Что ж, дополнительный мотив разделаться с Монахью. Действовать пришлось осторожно, вот я и решил прикрыться маской рядового туриста.

Ну, не совсем рядового, я всё-таки собирался прихватить с собой синхронизирующий модуль и несколько зарядов транс-ампул. На тот случай, если парень окажется несговорчивым. Один укол — и дело в шляпе. Подключаешь к вашим сознаниям синхромодуль, и работа, по сути, выполнена. Должник смотрит записанные сны, как в лучших кинотеатрах Э-Системы, а его тело при этом управляется тобой и совершает нужные тебе действия. Расписывается в бланке уведомления, находит деньги (если они есть) или отправляется в Банк для отработки процентов.

С этими ампулами и модулями вы как никогда прежде в истории вида рискуете превратиться в послушную марионетку для типа вроде меня. Если вы, скажем, чем-то не угодивший мне садовник, я могу трахнуть вашу жену на лужайке перед домом, а вы при этом будете думать, что стрижёте газон. Определить, находится ли человек в би-трансе или нет — возможно лишь с помощью дополнительной кучи оборудования. И это при условии, что я не стану использовать экранирование сознания (а я стану). Так-то. Бойтесь Майло Трэпта.

Я не стал задерживаться на Прайме. Галактическая виза, серый рабочий паспорт офисного фантома Майло Паркера и маленький арсенальчик рабочих припасов — всё, что мне требовалось.

И — кое-что ещё. Но об этом чуть позже.

Я полетел на личном транспорте, зарегистрированном всё на того же тёзку-фантома. Ввёл в компьютер координаты точки назначения и расположился в комнате отдыха. Путь должен занять почти два стандартных месяца. Надеюсь, пираты не позарятся на мою развалюху. Наступала самая скучная часть работы — красочный гиперсон.

***

Последние три года я работаю на единственный Праймовский филиал Банка Времени. Мысли перебраться за Портал, на Землю — родину корпорации — никогда не посещали меня даже в неконтролируемом состоянии гепротического угара. Я не из тех, кто готов покупать безопасность, продавая независимость.

На Прайме балом правил «Долгий рассвет», прямой конкурент Банка, а точнее, головного холдинга — ХРОМа, куда входил Банк, поэтому здесь наш филиал — укреплённый бастион, живущий по законам волчьего логова. Опасное и вместе с тем притягательно местечко, не самое худшее в Э-Системе. Если вы задержались в прошлом или родились на задворках Э-Системы в захолустной дыре вроде Крокоса (не по своей воле, конечно же), я поведаю вам о специфике работы Банка.

Время — не более чем разновидность валюты. Его можно брать в кредит, вкладывать, консервировать или прожигать (чем активно занимается восемьдесят процентов инфицированного человечества). Нет, никаких машин по перемещениям и прочей фантастики. Банк управляет не временем, а его восприятием. С помощью специальных модулей и препаратов, вводящих мозг в состояние би-транса. В зависимости от ваших целей, вы можете прожить день в замедленном воспроизведении или в ускоренном. Важно, кто у вас под боком — пышнотелая красотка или плешивый начальник. Работоспособность при этом никуда не исчезает. Скорее, даже увеличивается, так как вы достигаете максимальной концентрации и не отвлекаетесь на всякую ерунду по зову своего ленивого внутреннего «я».

Вы вообще ни на что не отвлекаетесь, особенно если принимаете ампулы. Транс-ампулы — это обманки для мозгов. Они доступны почти каждому, но при этом являются всего лишь топливом. Хоть и не таким ядрёным, как порошковый гепротик. Вы можете надышаться топливными парами и словить глюк о пляжах Тропика, но вы никуда не уедете на бочке с горючим, ведь так? А вот модули — другое дело, это транспорт. Инопланетные технологии Экспонатов, доступные лишь Холдингу. Здесь сработал принцип «кто успел — тот и съел». Воспроизвести работающие аналоги дельцы ХРОМа до сих пор не смогли, но пользоваться найденными — без проблем. С помощью модуля часть вашего мозга вместе с телом программируются на выполнение конкретных задач, в то время как другая часть просматривает записанные воспоминания на любой вкус. Реалистичность — стопроцентная. В конце рабочего дня вы сдаёте месячный отчёт, равный восьми часам рутинной работы, а возвращаетесь домой довольным туристом с тропического острова. Благодать, не правда ли? Правда, у би-транса есть и обратная сторона, о которой я упоминал ранее.

Так вот, Банк специализируется на профессиональном управлении временем (читай — восприятии), за что многие обыватели привыкли его демонизировать. Таким же способом должники отрабатывают проценты. Даруют время на нужды Банка. А уж там-то знают, как правильно им распорядиться в своих интересах. На самом деле, никакой магии. Чистая наука, помогающая верно потратить самый ценный актив в жутком ритме стремительно утекающей жизни.

— Цель вашего визита, сэр? — донеслось до моего слуха.

Я выглянул в иллюминатор: моя повозка зависла на орбите какой-то газообразной планеты. Потом я понял — это был всего лишь ковёр из плотных облаков над Элизиумом.

— Цель визита, сэр? — повторилось в динамиках.

— Туристическая.

— Предоставьте, пожалуйста, ваш паспорт и галактическую визу.

Я сел за панель и отправил им нужные файлы.

— Порядок, — ответил пограничник. — Но вам придётся оставить аппарат на орбите. Распоряжение владельца. Атмосферный лифт доставит вас на поверхность.

Вот так номер. У этого Монахью явно паранойя, коль он раздаёт такие распоряжения. Но пришлось подчиниться и оставить «Тек-3» на космической парковке.

— Личные вещи тоже нельзя брать с собой? — спросил я.

У освоенных модулей не было шаблонных дизайнов, зачастую они маскировались под иные предметы, поэтому вряд ли погранец догадается, что на самом деле я с собой привёз. Конечно, если их разобрать, то всё станет понятно. Для тех, кто имеет представление об артефактах Экспонатов.

— Нет, можете взять, но в лифте вы должны будете показать содержимое, — отчеканил пограничник.

Я выругался про себя. Пистолет для транс-ампул пришлось оставить на борту. При желании и сноровке их можно вколоть и вручную. Зато пригодилось кое-что ещё. То самое. Я управился минут за семь, не заставив пограничника долго ждать.

— Что это такое, сэр? — спросил второй работник поста в огромном атмосферном лифте, рассчитанном, такое ощущение, человек на триста. Замаскированный под кофемашину модуль почему-то вызвал вопросы.

— Это кофемашина нового поколения, что ж ещё!

— Серьёзно? А какой фирмы? А то я не вижу маркировки.

— Фирма — «Виннер». Слышали о такой? Это тестовая модель.

Модуль он всё же оставил в покое, так как его внимание привлекли ампулы. Он знал, для чего они предназначались, поэтому не было смысла убеждать его, что я вёз с собой вкусовые добавки для кофе.

— Зачем вам транс-ампулы, сэр?

— Слушай, они не запрещены законом и у меня их с собой всего четыре. Декларированию подлежат от пяти и больше.

Вообще, без модуля транс-ампулы использовались в качестве своеобразного отфильтрованного наркотика, не вызывающего привыкание, в отличие от гепротика. Интерактивные симуляции, реалистичные ощущения, закрученные сюжеты — существовало великое множество шаблонов, которые менялись в процессе и подстраивались под предпочтения пользователя. Главная опасность — увязнуть в ирреальности и перестать осознавать это. Вот чем чреваты употребления транс-ампул без использования модулей-регуляторов.

— Хорошо. Проходите, сэр, — сообщил таможенник.

Двери закрылись, и я оказался один в лифте размером с футбольное поле. Он медленно стал опускаться вниз. Его корпус был целиком прозрачный, кроме пола, поэтому я наблюдал всю панораму планеты с километровой высоты над уровнем облаков. Но пока что кроме них я ничего не видел. Постепенно кабина лифта вошла в слой облачности, и мне показалось, что кто-то засунул меня в стеклянную банку и поставил в каморку курильщиков.

С минуту я заворожено наблюдал туман, окутавший всё вокруг, даже закружилась голова. Потом мне открылся вид самого ужасного курорта из всех виданных. Сразу стало ясно, почему сюда летает так мало людей. Тёмные долины с отелями в виде каких-то древних построек, чёрное полотно моря, лениво выбрасывающее на серый песок одну волну за другой и ряд каких-то прямоугольных контейнеров по всему побережью, уходящих в море подобно волнорезам. И всё это утопало в тусклом искусственном освещении. Ужасно, но зато планета входила в число терраформированных Экспонатами и стоила, надо полагать, недёшево. Даже несмотря на удалённость по меркам ЦЗС — Центральной звёздной системы. Экспонаты поработали вполсилы, создали атмосферу, однако поленились оснастить Элизиум искусственным светилом, имитирующим естественную среду и позволяющим вести на поверхности полнокровную жизнь. Но на пригодные даже для «неполноценной» жизни небесные тела всегда висел неадекватный ценник.

Лифт опустился на ровную каменную поверхность в гигантском ангаре. Ко мне тут же подбежал невысокий лысый мужик с узкими щёлочками вместо глаз.

— Такси, босс! — заорал он. — Куда ехать?

— В любой приличный отель.

Я осмотрелся. Кроме этого крепыша, никого не было, что меня порядком удивило.

— «Кларк Кристалл» — лучший перевалочный пункт на всём Элизиуме! Едем туда?

— Тебе виднее.

«Кларк Кристалл» (будь он неладен, язык сломаешь) выглядел ужасно изнутри и снаружи. Это был не отель, а какое-то пристанище аскетов. Я боялся представить, как выглядели прочие заведения Элизиума. Однако на рецепции меня первым делом посчитали нужным уведомить, что соседний бар — лучший из всех.

На свой страх и риск я решил его оценить. И даже заказал там безалкогольный коктейль с апельсиновым соком. К счастью, я там оказался не единственным посетителем. Нас было целых двое. Не считая обкуренного бармена, в двух метрах от меня сидел какой-то странный тип с кустами непроходимой растительности на лице. Как вы понимаете, познакомиться нам велели сами небеса. Его звали Свен. Через минуту после знакомства я узнал, что он работал космическим дальнобойщиком. На Элизиум он привёз экзотические фрукты. По его словам, апельсины сюда принципиально не поставлялись по распоряжению владельца курорта. Якобы от аллергии на цитрусовые у него когда-то умер друг, и таким способом Монахью объявил протест. Хрень какая-то, да? Я понял лишь одно — меня напоили конской мочой с апельсиновым ароматом.

— Где все туристы? — спросил я у бармена и дальнобойщика одновременно.

— Рассредоточены по всему побережью Мрачного моря, — ответил бармен, явно удивлённый моим вопросом.

— Хоть чему-то здесь присвоили подходящее название, — заметил я и допил коктейль. — Находятся же безумцы, готовые за это платить.

— Не в деньгах счастье, мистер, — многозначительно протянул бармен и улыбнулся. — Вы знаете, что на этот счёт сказал Аврелий Августин? «Вы ослеплены золотом, сверкающим в доме богатых. Вы, конечно, видите, что они имеют, но вы не видите, чего им недостаёт».

Я настроился на скучнейший вечер и понял, что у меня куча времени поразмышлять.

***

Он был молодым человеком преклонного возраста (Закон противоречия).

Он поздно умер, так и не разбогатев (Закон нищеброда).

Многие говорят, что Майло Трэпт любит деньги. Не совсем правильная формулировка. Я люблю не сами деньги, а те возможности, которые они открывают. Поверьте, если бы большинство благ человечества можно было приобретать за бездомных кошек, я бы любил бездомных кошек ничуть не меньше.

Мне кажется, люди неверно относятся к деньгам, и в этом корни всех наших проблем. Подмена целей средствами и так далее. Не хочу показаться ворчливым старикашкой, поэтом приведу наглядный пример.

В университете со мной учился классный на тот момент парень по имени Алекс Ротман. Природа наделила его недюжинной силой, атлетическим телом и целым составом спортивных талантов от бега и плавания до бокса и футбола. Но вот проблема — вагончик с мозгами она подцепить к составу забыла. Из-за чего Алекс решился на безумную авантюру.

Он считал, что синоним «классного парня» — это «нищеброд». Поэтому с моей помощью он взял кредит в Банке Времени и свалил с Прайма, думая, что на Крокосе никогда никого не ищут. Беда в том, что в своё время так же думали и три десятка других неудачников. Банк шерстил окружение Ротмана и тут же вышел на меня, раскрыв нашу университетскую связь. Разумеется, я не сказал им, где Алекс, ибо понятия не имел, но я знал, что они непременно его найдут. Они всегда находят должников. Мне грозили увольнением, даже извлекли воспоминания, но так ничего и не вытрясли. Можно сказать, дурень подставил меня, но в итоге мне не пришлось решать непростую дилемму — выгораживать незадачливого друга, поставив карьеру под угрозу, или сдать беглеца с потрохами и посетить похороны собственной совести во фраке и с накладными усами.

Ну ладно, не буду морочить вам голову, я бы выбрал второй вариант. А вы сомневались? Честность творит чудеса. Она как вода в сливном бачке — смывает то, что навалила ваша сволочная задница. То есть, вы. Майло Трэпт не скрывает лица перед зеркалом. Глядя себе в глаза после очередного скользкого дельца, я всегда говорю: «Ну, а чего ты ожидал от себя, сукин сын?».

Помогает.

Но вернёмся к неудачникам. Красивая жизнь Алекса закончилась раньше, чем он планировал. Банк выбил из него все проценты и превратил в раба, принудив гасить денежный кредит валютой куда более ценной, а именно — временем.

Любовь к деньгам зачастую остаётся безответной.

Я вернулся в отель в смешанных чувствах.

— Мистер Паркер, — обратился ко мне администратор с рецепции, — вы известите, когда будете готовы?

— Готов к чему?

— Начать процедуру. Первый этап — массаж всего тела.

Это они так дипломатично навязывали постояльцам синтетических шлюх?

— Как приспичит, так сразу дам знать, — усмехнулся я и вызвал лифт.

Пока я его ждал, успел задаться вопросом: на кой чёрт меня поселили на третьем этаже практически пустого отеля?

В номере я позволил себе побездельничать — включил стереоскопический экран и около часа смотрел за дебатами политиков Э-Системы о том, стоит ли ужесточать Мягкие Законы или, наоборот, добавить им мягкости. Прогнозы аналитиков предрекали нам скорое пришествие анархии, но на недавнем всеобщем референдуме семьдесят два процента инфецированных жителей Э-Системы проголосовало за сохранение существующей степени гибкости Мягких Законов. Пятнадцать процентов считали, что нам стоит дать ещё больше послаблений (ясно, кто входил в их число — чистокровные преступники и космопираты). И лишь малая часть осмелилась привести в качестве примера для подражания запортальное Осиное Гнездо — Землю и её сателлитов. Но радикалы никогда не наберут и десяти процентов, тут и прогнозистом быть не надо.

Наконец, мне надоело, я посмотрел на часы и нажал кнопку связи с администратором отеля.

— Ну, где обещанные эскорт услуги? — нарочито сонным голосом протянул я.

— Простите, мистер Паркер?

— Ладно вам, только пришлите кого-нибудь посимпатичнее, желательно женского пола.

— Вы хотите заказать девушку?

— Да, чёрт возьми!

— Хорошо, мистер Паркер, только заранее предупреждаю вас — в нашем отеле имеются лишь секс-боты. Если для вас это имеет принципиальное значение.

— Не имеет. Я жду.

Мне не впервой было кувыркаться с ботами. В большинстве случаев они вели себя активнее искушённых девиц и уж всяко живее всех закомплексованных девочек.

Мне прислали Викторию. Выглядела вполне прилично, даже несмотря на выражение лица «как меня все затрахали» и цвет кожи как у утопленницы (наверно, это такой сарказм разработчиков). Ладно, мелочи, лишь бы не осязаемые дефекты. Отсутствие света в таких случаях — решение всех проблем.

Интересно, какая у неё прошивка? Я где-то слышал, что попадались модели с весьма высоким искусственным интеллектом. Вряд ли это тот случай, но мне стало любопытно.

— Эй, как дела, крошка?

— Отлично, мистер Паркер. Рада познакомиться.

Я вытащил из мини-бара бутылку воды и спросил:

— Ты вообще знаешь что-нибудь об этой планете?

— Что именно вас интересует?

— За счёт чего курорт окупается, если здесь всё так тухло, и никто не приезжает?

— Почему вы решили, что сюда никто не приезжает? Здесь очень много туристов.

— Я пока что встретил только одного. Да и то не туриста. Где же остальные?

— Они располагаются вдоль побережья…

— Да-да, знаю, — закивал я, — бармен мне сказал то же самое. Вдоль побережья Мрачного моря, в мрачных гостиницах на мрачной планете. Чудесный антураж.

— Нет, вы не поняли, мистер Паркер. Они все там, где вскоре предстоит оказаться и вам — в консервационных камерах.

Я действительно не понял.

— Вы ведь за этим сюда и прилетели, — заключила Виктория.

Мне показалось странным — такая осведомлённость у обычной шлюхи. В тот момент я впервые подумал, что не знаю чего-то важного. Мерзкое ощущение, учитывая обстоятельства.

— А с этого места давай-ка поподробнее, дорогуша.

Глава 2

Знаете, иногда приходится признавать, что тебя поимели в зад, а ты этого даже не заметил. Если вы не помните за собой таких признаний, значит, до сих пор ещё не заметили.

Я не хочу утомлять вас длинной вереницей вопросов и ответов, обильно сдобренных ненормативной лексикой (преимущественно моей), поэтому не стану воспроизводить во всех подробностях случившийся между мной и секс-ботом Викторией диалог, а ограничусь лишь лаконичным протоколированием ситуации на планете Элизиум Прайм. Итак, «Версия проститутки №1».

Как оказалось, отсутствие туристов в отелях и барах Элизиума — стандартная картина. Они действительно располагались вдоль побережья в огромных контейнерах, именуемых консервационными камерами. Я уже упоминал о безумцах, желающих сохранить молодость любым вообразимым способом. Заморозка или консервация — крайние меры, как ни крути. Вас заживо хоронят в ящике, чтобы потом воскресить лет через двадцать, тридцать, сто. Продолжительность целиком зависела от ваших желаний и количества цифр в банковском счёте.

Есть лишь одна проблема: если по какой-то причине, находясь в мире искусственных снов, вам захочется вернуться в своё тело, то придётся отложить пробуждение до даты истечения контракта. Однако не это самое страшное. Представьте: на человечество нападает более развитая цивилизация пришельцев, уничтожает одну колонию Э-Системы за другой и в конечном итоге добирается до замороженных продуктов в морозилках. Трусы прячутся в убежища, дипломаты пускаются на поиски компромиссов в переговорах, а до вас никому нет дела, и поэтому вы оказываетесь в самом нелепом положении из всех — лежите как препарированный лягушонок на столе, приготовленный для опытов. Наверняка пришельцы посмеются от души. Это всё равно, что получить дубинкой по голове от грабителя, находясь в сортире торгового центра со спущенными штанами и под дозой гепротика.

Элизиум Прайм был большой морозилкой, служившей лишь одной целью для всех прибывающих — законсервировать себя всерьёз и надолго. Все контейнеры подключались к единой интерактивной базе, транслирующей для «постояльцев» жизнь на элитном курорте. Но клиент мог выбирать «фильм» и на свой вкус.

Дайте угадаю — наверняка у вас возникли вопросы: почему я никогда прежде не слышал о столь масштабном пристанище консерв? Из какой помойки Козински набирал данные для досье, что в нём ни слова не упоминалось про истинное предназначение Элизиума? И, наконец, главный вопрос — какими ресурсами и деньгами обладало это чёртово семейство, если сынок создал подобное на личной терраформированной планете? И ещё один: почему при этом он не заплатил Банку причитающиеся гроши, избавив всех от хлопот?

Не ломайте голову, шлюха, как обычно, всё сделает за вас.

— Объяснение тому очень простое, — охотно пояснила Виктория, — в Конвенциях Э-Системы прямо прописан запрет на коллективные заморозки и консервации без согласования с Правительством курирующей планеты. В данном случае Прайма. Каждый клиент проходит тщательную проверку служб безопасности, прежде чем получить разрешение приземлиться на Элизиум. Наверняка твоё начальство и не подозревало о подобном. А что касается нежелания платить проценты — тут у мистера Монахью есть личные принципы. Это своего рода протест. Он считает банковскую систему порочной и рабовладельческой, продуктом «ХРОМовской экспансии». Особенно в части кредитно-временных операций. Их необходимо искоренять.

Ага, принципы, как и с цитрусовыми. Из той же серии. И какая, к чёрту, «ХРОМовская экспансия»? Паранойя в чистом виде.

— Ты сказала, клиент проходит тщательную проверку. Если её осуществляют пограничники на орбите, то я бы урезал им жалование — при желании я мог бы пронести с собой ядерную боеголовку, сказав, что это миксер для взбивания сливок.

— Майло, не будь таким наивным. — Виктория позволила себе даже улыбнуться. — Ты же не думаешь, что тебя пустили в лифт, не позаботившись об идентификации твоей настоящей личности и нетуристических мотивов визита. Сборщик процентов Майло Трэпт из Банка Времени, прибывший по заданию выбить из клиента Элизиума Монахью все проценты, до последнего. Всё верно?

Я опешил от такой прямоты и оторопело глядел на Викторию.

— Хочешь сказать, Монахью знал, кто я, и позволил спуститься? Для чего? Чтобы заморозить в качестве наказания?

— Тебя нельзя было отпускать, ты же понимаешь. Процентщики как бульдоги — цепляются мёртвой хваткой. Был вариант тебя подкупить, но Коллегия Элизиума решила, что надёжнее законсервировать.

— А вашей Коллегии не хватило ума догадаться, что после моего исчезновения Банк пришлёт ещё одного бульдога, потом ещё? Будете консервировать каждого, пока планеткой не заинтересуется Правительство Прайма?

— Я не в курсе всей подноготной, но знаю лишь то, что мистер Монахью всегда просчитывает ситуацию на три шага вперёд. И он бы не стал рисковать по-крупному, избавляясь от процентщика, если бы не имел полной уверенности, что его план сработает.

— Я хочу поговорить лично с Монахью, — потребовал я.

— Боюсь, Майло, исполнение твоих просьб невозможно.

— Почему?

— Уже пошёл седьмой год как мистер Монахью приказал законсервировать себя в личных апартаментах.

— Он спятил?! — вырвалось у меня. — Кто же тогда возглавляет Коллегию и вообще управляет планетой?

— Коллегия и управляет. Только это всего лишь компьютерная программа, анализирующая данные и принимающая оптимальные решения. Так распорядился мистер Монахью. Он не доверяет людям, считая, что любого человека можно купить.

Что ж, в этом он прав.

— Все остальные сотрудники тоже роботы? — спросил я.

— Конечно. Даже бригада «упаковщиков», которая уже направляется сюда, Майло. За тобой.

Мне хватило лишь одного названия, чтобы определить недобрый род деятельности этих парней. Знакомиться с ними я не имел никакого желания. С одним ботом я бы мог справиться, но важнее было найти выход из отеля. Я услышал топот снизу — кто-то бежал по лестнице, затем по коридору.

— Не надо рыпаться, Майло. — Виктория медленно зашагала в мою сторону. — Больно не будет.

Я смачно засадил ей кулаком в нос, почувствовав, как ломаются синтетические хрящи. Она обманула — руке было больно. Секс-ботка отлетела обратно на кровать. Её нос провалился внутрь. Я ринулся на балкон. Вдоль всего здания отеля простирался огромный бассейн с подсветкой. Вот он мой шанс на спасение, смекнул я. Не сломать бы только ноги о бетон террасы.

Я перелез через перила и прыгнул вниз.

***

Если ты не волк, то ты — пища для волка. О чём-то подобном любил чесать мой преподаватель по экономике. Он объяснял, как не стать пищей, но мы с Алексом играли в «балду» на его парах.

Что случилось с Алексом, вы уже знаете. Нет? Значит, скоро узнаете.

В детстве отец часто бросал меня в бассейн и повторял: «Если сильный, то справишься». Сам же при этом сидел на корточках у края и довольно ухмылялся. Однажды я понял, почему он мной не дорожил. Тогда же мне казалось, что отец закалял во мне дух и делал из меня мужчину. У него действительно это получилось — мне хватило духу убить его, но не из-за опасных уроков плавания.

Я погрузился в холодную воду, и воспоминания накрыли меня с головой. Вроде цел. Не дожидаясь появления преследователей, я в спешном порядке покинул бассейн и расположение отеля. Бежал как ужаленный, пока неожиданно не оказался на прибрежной полосе. А там, как вы помните, располагались пресловутые консервационные камеры — непримечательные тёмные коробки размером с контейнер, в котором с Прайма обычно вывозили мусор на трэш-спутник.

Когда контейнеры ещё не закончились, но уже заметно поредели, я наткнулся на открытую площадку, судя по всему, главную парковку для прибывающих на планету судов. Обнаружить на ней одиноко стоящий агрегат «Тек-9» не составило труда. Только дальнобойщики пользовались такими судами, поэтому я сразу понял, кто на нём прилетел. Конечно, не самый подходящий вариант для космических гонок, но я находился не в аэросалоне, чтобы выбирать.

Дальнобойщик мне не обрадовался. Заметив в иллюминатор взбирающуюся по тоненькой лесенке фигуру в полумраке, он открыл дверь и высунул наружу длинный ствол старинного винчестера.

— Ты чего сюда лезешь? — проворчал дальнобойщик.

— Я всё объясню, позволь войти!

Несколько секунд он сверлил меня подкожным взглядом, после чего всё же впустил. Когда вход заблокировался, я облегчённо вздохнул. В тот момент меня больше заботили преследователи, чем направленный в лицо винчестер.

— Ну, чего припёрся в чём мать родила? Экзотики захотелось?

— Ты в курсе, что творится на этой планете? — спросил я, переведя дыхание на режим «максимальный».

— По-моему, на ней вообще ничего не творится, — ответил Свен. — Если ты не заметил.

— Именно это обстоятельство и вынудило меня сбежать из отеля. Меня хотели законсервировать.

— А чего ты ожидал, прилетая на Элизиум Прайм?

Очень логичный вопрос, кстати говоря. Для человека, не знающего всех подробностей моего путешествия. Пришлось посвятить в них дальнобойщика.

— Что я могу сказать — ты влип, приятель, — подвёл итог Свен.

— Знаю, — пришлось вежливо согласиться. — Но пока не приполз паук, всегда есть шанс выпутаться и улететь куда подальше. Особенно если есть на чём, — закинул я удочку.

— Ты хочешь, чтобы я вывез тебя отсюда? Только если с просроченной партией персиков.

— Думаешь, пару месяцев в отсеке с просроченными персиками хуже нескольких веков в консервационной камере?

— Погоди-ка, — он задумался. — Я же ведь должен за это что-нибудь получить?

Подобные вопросы я впитал едва ли не с молоком матери. Родился в такую эпоху, что поделать. И на что я мог рассчитывать, закинув удочку с голым крючком?

— С собой у меня только одна транс-ампула с воспоминаниями о путешествии по трём экзотическим планетам Э-Системы. По прилёту получишь ещё две.

— На кой чёрт мне твоя кислота для мозгов? Я слышал, они реально разъедаются от этих растворов.

— Чушь. Ладно, что тебя интересует: деньги, время, девочки?

Это был далеко не весь перечень моих валют, но большинство людей покупалось мной именно за них.

— Скажем, десять тысяч плазменов.

Старый блеющий козёл! — хотел воскликнуть я, но сдержался.

— Хорошо, по рукам, — выдавил я. — Только ты увозишь меня отсюда немедленно!

— Немедленно не получится.

Свену за каким-то чёртом понадобилось сбрить бороду перед полётом. Он сказал, что у него такой ритуал перед отпуском. Ну, ритуал — дело святое. Пока он брился, я покопался в его каморке. Нашёл несколько дешёвых романов в потёртых переплётах. Правильно, а что ещё делать дальнобойщику, смерть как уставшему от постоянного гиперсна? Вспомнить старые добрые времена, укрыться пледом, заварить чайку и погрузиться в чтение классиков.

Как показало всемогущее Время, я во всём заблуждался.

***

Дальше — хуже.

В комнату отдыха вернулся мой новый знакомый всё с тем же винчестером, и я тут же на несколько секунд потерял дар речи и способность к управлению всеми частями тела. Без бороды я сразу узнал его лицо — оно крупным планом красовалось на самой первой странице досье на Элизиума Монахью.

Это, знаете, как если ваш ребёнок верит в чудеса, а вы в новогоднюю ночь решили с перепоя снять бороду доброго дедушки, разрушив его идеалы. Я ощутил себя ребёнком, которого нагло обманули и украли все подаренные конфеты.

— Свенни, ты ли это? — постарался пошутить я.

— Игры кончены, Майло. Так что прекращай разговаривать со мной как с клиентом в отделе банковских услуг.

— Я бы и рад поговорить с тобой как с клиентом-должником, но есть одна проблема. — Я сделал характерный кивок. — И она в твоих руках.

— А, это. — Он посмотрел на винчестер с улыбкой, будто держал безобидную безделушку вроде сачка для ловли бабочек. — Не обращай внимания, нам лучше обсудить положение общих дел.

— После семи лет в консервной банке тебе захотелось излить душу кому-то из плоти и крови? Надоели запрограммированные боты?

— А кто тебе сказал, что я покидал консервационную камеру? Само собой, я частично разморожен, чтобы иметь связь с объективной реальностью, но из камеры никуда не выбирался.

Сначала я не понял, о чём он.

— А, ты это не ты, а твой двойник-марионетка, напичканный гипнотическим наркотиком?

Он засмеялся. Мне всегда нравилось наблюдать за людьми, в одиночестве смеющимися над своими шутками. Но не в этот раз. Я выждал секунд пять:

— Выкладывай, я весь внимание.

— Приготовься услышать эффектную развязку на церемонии своего забвения, где я выступлю режиссёром-постановщиком. С чего бы начать? — Он присел на бочку с надписью «Сок-4» и напустил на себя рисованную задумчивость. — Ты прав, я это не я, а мой бот-аналог, к которому я подключён. Обычно он покоится в моей наземной резиденции, не расходуя зря ресурс. Но иногда я выхожу с ним на прогулку. Когда Коллегия подогрела меня и доложила о скором прибытии сборщика процентов, мы разработали сценарий твоей короткометражки. Затем я отдал распоряжение подключиться к Свену. Так мы впервые встретились в баре.

— Ты отдал распоряжение? Лёжа в коробке?

— Похоже, твои представления о технологиях заморозки и консервации остались на уровне начала двадцать первого века. Сейчас не обязательно иметь постоянно функционирующее тело, чтобы вести бизнес и даже управлять целой планетой. Все механические действия способны выполнять запрограммированные боты, на которых я воздействую через Коллегию — программу, к которой я подключён. Обычно она действует самостоятельно, как хорошо отлаженный автопилот, в то время как мой разум погружён в глубочайший сон, кому. Но периодически Коллегия подогревает меня, и я беру управление на себя. Могу лично контролировать каждого андроида на Элизиуме. Например, речь Виктории приготовил для тебя я, а она лишь воспроизвела. У меня есть мозги, сотни пар глаз, ушей и рук — согласись, с таким набором куда эффективнее вести дела.

Да уж, эффективность налицо. Теперь должники не просто превращали себя в овощи, а ещё и фаршировали технологиями нового поколения.

— Выходит, на всей планете бодрствуют только боты?

— Человек не столь надёжен, — пояснил Монахью, — поэтому весь санитарный контроль, обслуживание камер, приём и проверку новых партий туристов и прочие функции выполняют роботы, на которых я, опять же повторюсь, воздействую через Коллегию.

— Но ведь ты в основном беспомощно спишь. Не боишься, что однажды твои же компьютеры решат не пробуждать тебя и приберут власть себе?

Бот-двойник покачал головой:

— С моей Коллегией такой сценарий исключён.

На языке ещё вертелась тысяча вопросов. Не знаю, почему я выбрал именно этот:

— Трахаешься ты тоже через Коллегию?

***

На все мои вопросы (из той самой не озвученной тысячи) о целях проекта «Глобальная консервация» Монахью ответил примерно следующее:

— Представь, сколько людей получат возможность увидеть будущее, не потеряв при этом ни минуты жизни своего тела и получив в дальнейшем доступ к новым знаниям, опыту. В отличие от ос-землян и метузел, мы все по эту сторону Портала лишены возможности растягивать свои жизни подобно резиновым шарам. Приходится искать обходные пути и надеяться, что в будущем нам всё же удастся изобрести вакцину против П-21. Наши воспоминания стопроцентно реалистичные, ты и сам в этом убедишься. Плюс — они интерактивны и подвергаются воздействиям изнутри. Причина в гибком модуле «Элизиум Меморис» — очередной разработке моей лаборатории. Коллегия строго управляет всем, ибо не должно быть обратного пути отступления. Решился, так иди до конца.

— Но чем тебя не устраивает настоящее? — вопрошал я. — Чего вас всех так тянет в будущее? Может, там роботы уже подчинили людей или пришельцы вымели нас метлой из Э-Системы на задворки Вселенной.

И вот тут Монахью выдал свой нетленный афоризм:

— Я просто хочу увидеть край бытия.

После такого стало ясно, что потребность задавать оставшуюся часть вопросов отпала. Вы скажете, вполне резонное желание для любопытной человеческой натуры. Но это не так. Ведь есть разница: заглянуть за кулисы или за пределы театра? Где вообще, возможно, ничего и нет.

Можете не отвечать, это риторический вопрос.

Впрочем, в чём-то Монахью был прав. Если кто-то действительно изобретёт вакцину от супервируса (в чём я сомневаюсь), «постояльцы» курорта сорвут джек-пот. Но это из серии журавлей и синиц.

— Ну, хорошо, твоя паутина оказалась для меня слишком липкой, — признал я, — но ты ведь не думаешь, что тобой и твоей конторой не заинтересуется Банк? Один из сотрудников не вернётся с задания, и все прекрасно знают, куда я отправился. Что ты на это скажешь, режиссёр-постановщик?

— О, не беспокойся, там всё улажено. — Монахью расползся в довольной улыбке. — Сказать тебе правду?

Я молчал, но моё выражение лица красноречиво и утвердительно кричало ему «Да!».

— На самом деле, о твоём прилёте Коллегия узнала не в тот момент, когда ты оказался на орбите. К нам поступила информация извне ещё задолго до твоего прибытия. Полное досье. Догадайся, кто его нам послал?

Гадать не пришлось.

— Козински!

— Да, Майло, твой любимый шеф. Вы с ним так любите друг друга. — Монахью на секунду заржал, как степной жеребец. — Мы взялись за дело при условии, что Банк закроет мой счёт с набежавшими долговыми процентами и оставит меня в покое. Для Банка моя задолженность — сущие гроши. Я посчитал сделку вполне разумным решением. А твой Козински там стал большой шишкой, если смог списать долг. Киллер бы обошёлся намного дешевле, но тогда платить пришлось бы из своего кармана. Да и убийство — слишком топорный метод сведения счётов.

— Козински — метузела. Такие, как он всегда в почёте по эту сторону Портала.

— Я знаю. Но в почёте они у землян, потому что среди нас все метузелы — чужаки.

С минуту я угрюмо молчал, позволяя Монахью упиваться триумфом. Эл был столь естественен, мне так не хотелось его обламывать…

Но пришлось.

***

— Ладно, Монахью, — начал я, напуская на себя излишне самоуверенный вид, — из тебя вышел действительно классный рассказчик, но, боюсь, до Майло Трэпта тебе далеко.

Улыбка сползла с лица Эла. Медленно и неохотно.

— Ты о чём?

— Да вот какое дело, Свенни. Ты ошибочно уверовал в свою неуязвимость и потерял бдительность. Твоя Коллегия оказалась не более чем набором бесполезных программ. Запомни — ни одна машина не заменит человеческий мозг. Ни одна.

Монахью недоумённо уставился на меня и молчал, хлопая ресницами, как блондинка из стип-клуба.

— Как там сказала твоя шлюшка Виктория? — Я щёлкнул пальцами и начал пародировать женский голос: — Майло, ты так наивен. Неужели ты думал, что мистер Монахью позволил бы тебе зайти в атмосферный лифт, не установив твою подлинную личность? — Далее я перешёл на родной баритон, обращаясь к Монахью: — Эл, ты так наивен. Неужели ты думал, что я полез бы в твой лифт-саркофаг, не подстраховавшись на орбите?

Кажется, Монахью начал понимать. Он снова заржал, только на сей раз в хриплом ржании сквозили нотки отчаяния. Вдобавок Эла заколбасило, но как-то даже элегантно, словно плохого танцора, которому во время танца случайно отрезали яйца.

— Ты прислал в лифт двойника? — наконец, спросил он.

— Не угадал. Я прислал тебе марионетку-грегари, которой управляю с орбиты из своего комфортабельного «Тек-3».

— Как ты можешь управлять человеком?

Я скрестил руки на груди и улыбнулся:

— Новые старые технологии, Эл.

— Новые старые? — включил он режим попугая.

— Наследие с Титана. Но пользоваться мы ими стали недавно, как нашли топливо. Базируются на известных тебе транс-ампулах.

— Чертовщина какая-то! — протестующе замотал он головой. — Ладно, и кто же этот несчастный, кем ты управляешь?

— Досье, которым снабдил тебя Козински — фальшивка. Состряпано за полтора часа на банковского раба Алекса Ротмана. Моего бывшего сокурсника. И уже бывшего раба, кстати говоря. Именно его ты и взял в плен. Мне пришлось использовать экранирование сознания, чтобы Коллегия не распознала подставы. Был риск застрять в разуме Алекса, но дело-то выгорело.

— Подожди! — потребовал Монахью. — Выходит, вы с Козински заодно?

Я подмигнул Элу.

— Мы осознанно пустили в Банке слух, что меня взяли на место его кузена, хотя на самом деле всё обстояло ровно наоборот. Я — кузен Козински, которого взяли на место какого-то неудачника. Это долгая история моей жизни, но даже совет директоров не знает о нашем родстве, остальные же сотрудники думают, что Майло Трэпт настолько крут, что способен наложить кучу дерьма у шефа на столе и остаться безнаказанным. Хах. Мы постоянно создавали видимость неприязни друг к другу, и все верили. В том числе и твоя крыса из кредитного отдела. Это ведь она доложила тебе, что Козински якобы вознамерился разделаться со мной? Вот в чём надо было убедить твоего информатора.

Монахью сделал неопределённый жест.

— Очень занятно, но я-то вам зачем понадобился?

— Мы давно тебя заподозрили, но не знали, как лучше прищучить. Без ордера и доказательств мы не могли вторгаться на Элизиум. Священная частная собственность и все дела. К тому же твоя обитель относится к директиве Прайма, где влияние «Долгого рассвета» неприлично раздуто. Надо отдать должное, так просто тебя было не взять. Коллегия отсекала всех агентов и процентщиков, не пуская их в атмосферу планеты, пока я не придумал хитрый план по внедрению марионетки. Теперь у нас есть доказательства твоей нелегальной деятельности. Вся информация прямиком отправляется на компьютер Козински, так что ты схвачен, Эл. Тебе некуда бежать.

Несколько минут Монахью размышлял.

— У тебя есть два пути, мистер режиссёр консервной банки, — усмехнулся я. — Первый: предстать перед судом Э-Системы с последующим гниением на планете-тюрьме вроде Z-8. Масштабы консервации столь велики, что Мягкие Законы и «Долгий рассвет» тебя не спасут. Замять дело не удастся, потому что мы подключим к делу головной офис с Земли, а уж там бульдоги не хуже нас, только их больше. — Я выждал драматическую паузу. — Но есть второй вариант: договориться сейчас со мной и продолжить своё иллюзорное существование. Что выбираешь?

— Э… Предлагаешь откупиться? — удивился Монахью. — Но ведь Банк…

Я махнул рукой.

— Банк не имеет к делу никакого отношения. Праймовский филиал давно работает, как самостоятельная единица. Мы скорее напрямую подчиняемся ХРОМу, чем Центральному подразделению Банка. А Козински узурпировал всю власть в филиале. Так что у тебя нет пространства для манёвра. Твой бюджет, конечно, существенно сократится, но зато ты останешься цел. Для общества ты не так опасен, чтобы уничтожать тебя любой ценой.

— Ах ты, сукин сын! Чёртов процентщик, пропади ты пропадом!

Я улыбнулся:

— Тело Алекса тоже придётся вернуть. Вместе с миллионом плазменов. Я буду ждать их на борту. И никаких фокусов с бомбами и ботами, — предупредил я. — Не забывай, что Козински на Прайме, и вся информация уже у него.

***

Вы уж простите, что сразу не раскрыл вам всех карт и морочил голову, дескать я — барыга-простачок, угодивший в паутину. А вдруг вы оказались бы одним из ботов безумного владельца курорта грёз?

На самом деле, это издержки экранирования сознания. Чем мощнее настройки щита, тем меньше шанс быть обнаруженным. С другой же стороны, возрастает риск застрять в сознании марионетки, о чём я поведал Элу. Соблюсти грамотный баланс — вот в чём заключается мастерство настоящего виртуоза вроде меня.

Я отключил модуль и выбрался из защитной капсулы. «Тек-3» по-прежнему висел на орбитальной парковке. У меня было отличное настроение. Предвкушение солидных сумм всегда заряжает позитивом.

Алекс Ротман — вот что я имел в виду под «кое-чем ещё», когда собирался на задание. Переодевание в него заняло каких-то семь минут, даже пограничник ни черта не заподозрил.

Откровенно говоря, я не очень люблю выражения «марионетка» и «банковский раб». Алекс — мой грегари. В тех делах, где его развитое тело и физические данные в совокупности с моим умом и смекалкой превращают нас в универсального сборщика процентов. В университете он сдавал за меня нормативы по физкультуре, теперь ловит должников. Не наделён мозгами — работай туловищем. Так устроен мир, и я не вижу в этом ничего зазорного. Я же, в свою очередь, помогал Алексу сдавать кучу экзаменов, а теперь этим «громким делом» полностью закрыл его долг перед Банком. Отныне Ротман свободный человек, снова классный парень и, кажется, он нашёл своё призвание.

Он знал, на что идёт, и согласился, не раздумывая, но с одним условием: пока я ловил Монахью на Элизиуме, Алекс релаксировал и вспоминал, как обыгрывал меня в «балду» на парах по экономике.

У каждого свои таланты. Не согласны?

Горизонт 2. Перемотка

Глава 3

Помимо жены, Захар Мойвин не любил две вещи: свою работу и разговоры о полётах. Всего два года назад он был одним из лучших курсантов главного космолётного училища страны и готовился стать будущим пилотом военной космической флотилии. Годы упорных тренировок, кладезь грёз, не разбавленная мутной действительностью и вера в покорение новых горизонтов. Хорошее было время? Забудьте, господин Мойвин! Теперь вы сотрудник месяца в фирме, продающей бытовых роботов. Тоже неплохо. Правда, ежемесячные счета из салона регенерации съедали половину семейного бюджета, а кредит за жильё висел как мертвец на лужайке перед домом, и от него стоило избавиться как можно скорее, пока он не стал разлагаться процентным зловонием по всей усадьбе. При этом нельзя было забывать о рейтинге благополучных семей района Цикотюк, чтобы ненароком не оказаться в подвале турнирной таблицы. Мечтать некогда, у времени появилась ценность, а у забот — рутинно-прикладной характер. И виной всему случай на дискотеке с проваленным тестом на гепротики.

Раньше безлунными и бессонными ночами Захар часто забирался на крыши небоскрёбов и наслаждался видом звёздного неба. Когда один, когда — со случайной подружкой, заинтересованной скорее не им, а его статусом будущего пилота. Что не мешало ему «эксплуатировать систему», как любил говорить Сева Шмелёв, давний товарищ из внезапно закончившейся юности.

Именно его знакомое лицо разбавило пелену посетителей «Технокросса» тем судьбоносным днём.

— Захари Батькович! — воскликнул Шмелёв. — Ты выглядишь как ощипанный и сваренный петух.

— Привет, Сева, — вяло ответил Захар и пожал протянутую руку с идеальным маникюром.

— С каждым разом твой вид только хуже. Не пора ли тебе увеличить количество процедур в месяц?

— И перестать есть? Нет, спасибо.

— Да уж. Под гнётом полковника ты превратился в собственную тень.

По лицу Шмелёва пробежала фирменная ухмылка. Левый глаз заметно прищурился.

— Сев, что ты хотел?

— Вопрос в том, чего бы хотел ты, а не я.

— Не понял тебя?

Шмелёв ещё больше приблизился к Мойвину и почти прошептал:

— Помнишь, мы как-то разговаривали с тобой о Банке Времени? Я сделал удачное вложение.

— Поздравляю.

— И теперь мне положили ряд бонусов, — продолжил Сева, — один из которых называется так: «скидка для друга». Я сразу же подумал о тебе.

Шмелёв похлопал Захара по плечу и широко улыбнулся. От белизны его зубов хотелось спрятаться за солнцезащитными очками.

— Даже не знаю…

— Захари. — Шмелёв приобнял Мойвина и они медленно зашагали вдоль полок с дронами и техно-нянями. — Я не могу без горьких слёз смотреть на то, как ты превращаешься в биогенератор для своей жёнушки и её дедушки, который объявил смерти протест. — Пока на его лице сияли лишь зубы, но никак не слёзы. — Раз уж ты наступил на мину, лучше отпрыгнуть и лишиться одной ноги, чем стоять на ней до седой бороды. Сомневаюсь, что ты продержишься хотя бы год, поэтому я на твоём месте не задавался бы вопросом, стоит ли туда идти. Я бы спрашивал — когда?

Захар так и спросил.

— Загляни сегодня после работы по этому адресу. — Шмелёв протянул ему белую визитку. — Я уже внёс твоё имя в графу друга. К чему откладывать? Не думаю, что завтра для тебя что-то изменится. Как и через неделю, месяц… год.

Мойвин посмотрел на визитку. «Банк Времени. Вклады на все времена», адрес и телефон.

— С тебя причитается, дружище. — Шмелёв снова улыбнулся и поспешил к стойкам-сканерам на выход. Захар остался стоять на месте. Сонливость рассыпалась в труху, ведь сегодня он собирался совершить главное преступление всей жизни.

После работы он позвонил Оксане и нагло вывалил ей на голову ушан с недоваренной лапшой. Задержка по случаю прихода товара, внеплановая планёрка — он уже не помнил, что именно сказал, главное, что выделил час свободного времени. Такой роскошью он пользовался нечасто, обычно после неофициальных премий, и проводил «планёрки» в объятиях синтетических барышень. Лёгкий аромат свободы в условиях длительного заключения под стражей не позволял Захару умереть от удушья и повиснуть на лужайке ещё одним телом, только куда более бесполезным. Живая плоть чужих женщин была ему не по карману, но Захар давно перестал брезговать секс-ботами.

Сейчас дело пахло стратегической важностью. От сегодняшнего вечера зависело многое в его будущем, если не сказать — всё. Пошатываясь в вагоне метро, Захар разглядывал в отражении стекла повзрослевшего юнца со следами глубокой усталости на лице. А ведь ему было всего двадцать два. До обязательного обзаведения семьёй ещё оставалось почти восемь лет, чуть меньше за вычетом времени на рождение ребёнка. За эти годы он бы как раз подготовил фундамент, на котором его будущее чувствовало бы себя увереннее. Возможно, удалось бы вписать в рабочий график дополнительные отпуска. Несемейным юношам позволялось активировать эту опцию при достаточном заработке.

Как назло, в вагоне шла пёстрая реклама пляжей Тропика. Похоже, агитаторы перемещения за Портал внедрили хакерскую программу в прошивку метро. Томный женский голос призывал: «Устали от скучной жизни на Земле? Тропик — планета ваших желаний и новых возможностей! Зачем вам два столетия скуки и рабского труда, если лучше прожить несколько ярких десятилетий в мире, свободном от тоталитарного гнёта?». Примитивная реклама самого известного курорта в Э-Системе звенела в ушах Захара даже после того, как он покинул вагон и шёл пешком до Банка Времени. Мойвин понимал, что таким поездкам в ближайшие годы не суждено сбыться — во-первых, билет на Тропик стоил немалых денег, которыми Мойвин не располагал. Во-вторых, из-за заражения супервирусом П-21 с вероятностью более чем в девяносто девять процентов это был билет, по сути, в один конец. Обычно на такое шли отчаянные, уставшие от жизни и любители экстрима. Ещё будучи курсантом Захар подавил в себе желание примкнуть к армии «мотыльков», летящих за Портал. В изменившихся реалиях якорем стала не карьера, а семья. Впрочем, в детстве Захару посчастливилось избежать «прививки ответственности», обязательный курс он прошёл только в лётном училище.

«Потусторонние» называли Землю «устаревшей и выброшенной на свалку колыбелью». Если верить их рекламам, всё самое интересное теперь происходило в Э-Системе. Ходило поверье, что на заре Эпохи Скачка очередь на Титан тянулась едва ли не на пол галактики. Число желающих воспользоваться Порталом в Э-Систему с каждым годом росло, а на Земле всё без устали мчались по кругу гонцы за бессмертием, не имеющие ни малейшего представления, что с ним делать в дальнейшем. И вот прошло два с половиной столетия, первые гонцы благополучно сыграли в ящики — кто в деревянные, кто в морозильные — и эстафету перехватили достойные сменщики. Дистанция круга увеличилась, законы, равно как и упряжка, остались прежними. Хочешь долго жить — долго работай.

По пути Захара остановили патрульные. Двое в масках и с электрошокерами. Могли схватить каждого неугодного и поджарить, как свиной стейк. Мойвин изо всех сил постарался изобразить беззаботность, но предсказуемо лишь привлёк внимание.

— Стоять, гражданин! — рявкнул один из патрульных. Голос походил на собачий лай. — Куда направляемся?

— В Банк Времени, — тут же ответил Захар и вынул руки из карманов.

— Решил растянуть золотые годики? — спросил второй. Маски скрывали лица и эмоции, но Мойвин был уверен, что второй патрульный ухмыляется.

— Нет, перемотать. — Он решил, что лучше не лукавить даже в мелочах.

Первый патрульный покачал головой и рассмеялся, ещё больше напоминая лающего пса:

— Не терпится вступить во взрослую жизнь, щенок?

— Нет, господин патрульный, я уже вступил.

— Да ну? Покажи семейную карту!

Мойвин непослушными пальцами расстегнул куртку и поднял джемпер до подбородка. Первый патрульный достал дешифратор, напоминающий по форме кобру с расправленным капюшоном, и просканировал вшитую в грудь карту. Информация тут же поступила в персофоны обоих патрульных. Несколько секунд они её анализировали.

— Твоя семья не входит в первую тысячу, — заговорил первый. — До опасной зоны всего пара сотен позиций.

— Я работаю над этим.

— Значит, надо лучше работать! — подключился второй законник. — Через три дня у тебя плановая процедура в салоне. Записался?

— Конечно. Нужную сумму отложил.

Ещё минут пять патрульные прощупывали попавшегося прохожего разными вопросами, в основном, провокационными. Захар выдержал проверку, тысячу раз пожалев о выбранном коротком маршруте через парк. Наконец, псы отстали, потеряв к законопослушному гражданину интерес, и исчезли так же незаметно, как и появились.

Здание Банка располагалось в глубине старого городского парка. Раньше там был кинотеатр и клуб для тех, кому за полвека. Белокаменные колонны у входа создавали антураж чего-то культурного, но мрачная физиономия среди этих колонн портила всё впечатление.

— Вам назначено? — Широкоплечая фигура в белоснежном костюме скрестила руки на непристойном месте.

— Э, нет. — Захар растерянно замер между второй и третьей ступеньками. — Мой друг сказал, что я могу прийти…

— Он должен был дать вам визитку Банка. Покажите её.

Мойвин вытащил из внутреннего кармана белую карточку и с озадаченным видом протянул охраннику. Как всё серьезно, не подойти, не подъехать.

— Порядок. — Тот вернул визитку и отошёл в сторону. Зеркальная дверь исчезла. — Прошу.

Захар оказался в просторном холле с ярким освещением. Рассматривать интерьер ему не позволила девушка с рецепции, тут же поинтересовавшаяся с любезным видом:

— Добрый вечер! У вас открыт счёт в нашем Банке?

— Мой друг Всеволод Шмелёв сказал, что у него есть скидка для друга. — Бен держался не так уверенно, как планировал, когда ехал в метро. — Меня зовут Захар Мойвин.

— Секундочку. — Девушка звучно застучала по сенсорной панели, будто вместо рук у неё были крысиные лапы. — Всё верно, господин Мойвин. — Она улыбнулась. Опять эти слепящие зубы. Слишком много белого, подумал Захар. — Проходите в восьмой кабинет, там вас примет наш сотрудник.

— Спасибо, — бросил Захар и засеменил вдоль кабинетов, высматривая нужный номер.

Евгений Перов создавал впечатление хорошо сохранившегося метросексуала. Лицо застыло и блестело как намазанное воском. Судя по всему, отсчёт второго столетия давно начался. В области рта наблюдалась узорная седая растительность. Обычно так садовники с тягой к творчеству выстригают газоны на лужайках.

— Присаживайтесь. Всеволод рассказывал вам что-нибудь о нашем Банке? — спросил менеджер. — Или вы знаете только то, что знают все?

Захар сел на слишком большой для его точки опоры стул. Наверняка рассчитанный не на таких худосочных дрищей как он.

— Не помню, чтобы он говорил мне что-то особенное.

— Ясно, тогда для начала краткий вводный курс. — Некое напряжение спало с лица Перова. На нём читалось что-то вроде: «Приятель, раз у тебя нет ни малейшего представления о сути происходящего, значит сиди и слушай то, что я тебе расскажу». — Испокон веков у многих представителей нашей цивилизации ошибочно складывается мнение, что главное в жизни это деньги. Я не спорю, они способны решить львиную долю проблем. За них можно путешествовать, покупать дома, спортивные машины, деликатесы и даже людей. Но кое-что нельзя купить за них ни в одном месте — время. Вот истинная ценность. Если у вас нет времени, вам не помогут никакие деньги. У нас тоже нельзя купить время, но вы можете совершать здесь взаимовыгодные операции. Позвольте огласить перечень основных услуг и направлений Банка, прежде чем мы начнём обсуждать ваши пожелания.

Менеджер вытащил из толстой канцелярской папки несколько листов.

— Все операции базируются на принципах работы обычных банков. Итак, первое: кредит времени.

Далее Перов начал быстро зачитывать:

— Замедленное воспроизведение лучших лет жизни. Если клиент желает задержаться в текущем времени и насладиться жизнью сполна (студенческие годы, расцвет карьеры, пик популярности и любой другой период), то Банк готов предоставить ему различные тарифы, самый распространённый это два года за один. — Тут менеджер оторвал взгляд от бумаги и разъяснил суть своими словами: — То есть, ваш период будет протекать для вас не как пять, а как десять лет, — вновь упёр взгляд в бумагу. — После кредита клиенту придётся вернуть банку проценты — пятьдесят от прожитого времени. Если период, к примеру, составлял пять лет (в реальности прошло два с половиной года), то Банк получает в будущем два с половиной года из жизни клиента и распоряжается ими по своему усмотрению.

Вторая услуга: вклад времени. Клиент вносит на нужды Банка своё время (от двух лет и больше), в дальнейшем получает за это проценты в виде замедленных воспроизведений.

Третья услуга весьма специфическая: перемотка. Клиент покидает Банк с ощущением, что прошло всего несколько минут, хотя на самом деле прошли годы (от одного до тридцати и выше). Этот период жизни клиента Банк тратит на развитие его карьеры, личной жизни и так далее по желанию клиента. Так можно перепрыгнуть трудные периоды за несколько минут. Воспоминания обо всех годах прилагаются. За это Банк берет двадцать пять процентов — четверть от перемотанного времени он тратит на свои нужды.

Перов закончил чтение и посмотрел на Захара.

— Об этом знает каждая собака в моём дворе, — сказал Мойвин. — А ещё многие судачат, на какие это нужды Банк тратит время клиентов. Кто-то даже говорит о перемещениях.

Менеджер снисходительно улыбнулся.

— Какой вздор. Такие технологии пока недоступны человечеству.

— Даже на Криопсисе? — спросил Захар. — Я слышал, они там занимаются чем-то подобным. Исследуют артефакты Экспонатов.

— Я не бывал на Криопсисе, как и вообще за Порталом, — проговорил менеджер, тщательно подбирая слова. — И не знаю, чем они там занимаются, потому что работаю на Земле. Здесь мы меняем личное восприятие времени для каждого человека. Оно относительно, поэтому завтрашний день вы можете прожить с ощущением прожитого года, либо всего одной минуты. Всё зависит от ваших мотивов. Вы наверняка желаете замедлить время?

Захар замотал головой. Что ему было замедлять — пелену в торговом зале «Технокросса»?

— Нет-нет. Скорее, мне подойдёт ваша третья услуга. Перемотка.

Менеджер даже не попытался скрыть изумления:

— Перемотка? Вам грозит тюремное заключение? Нет? Тогда не приложу ума, зачем сжигать лучшие годы жизни, вам-то всего двадцать с небольшим.

— Нет, дело не в этом, — ответил Мойвин. — У меня просто очень трудный период. Боюсь, что если не выкладываться на износ, он затянется на долгие годы.

Лицо Перова озарилось проницательностью.

— Вы молодой муж и отец?

— Пока что лишь муж. Отцом стану через полгода.

— Вы любите свою жену? — вопрос оказался неожиданным. Как удар под дых.

Мойвин задумался.

— Признаюсь, я даже стал к ней привыкать. — Захар с удивлением обнаружил это лишь сейчас, на огромном стуле в кабинете менеджера Банка Времени. Очевидно, раньше его размышления не заходили так далеко. — Но привычку вряд ли можно назвать любовью.

— Ладно, бог с ней, с женой. Как насчёт будущего ребёнка?

Ещё один удар под дых.

— Что именно?

— Получается, вы согласны пролистать момент его рождения и все те годы, когда он будет расти, научится говорить, пойдёт в школу? Пролистать как скучные и тяжёлые страницы книги?

— Господин Перов, при всём уважении, — Захар старался говорить спокойно, насколько это было возможно, — мне кажется, что не вам оценивать масштаб моих проблем. Я работаю с восьми утра до восьми вечера шесть дней в неделю, а в единственный…

— Молодой человек, поверьте, я знаю куда больше, чем вы можете представить, — перебил его менеджер. Теперь он говорил как какой-нибудь попутчик в экспрессе, а не представитель солидной организации. — Я повидал достаточно юнцов, подверженных псевдодепрессии по разным причинам. Каждый второй мне признавался, что хотел бы отмотать время назад, а каждый третий даже был согласен на перемотку. Некоторых мне удалось отговорить, других — нет. Я не вправе запрещать нашим клиентам совершать те операции, которые они желают. И как сотрудник Банка, в идеале, должен любыми средствами заманивать людей, но я всегда пытаюсь урезонить каждого, не только молодого, отказаться от идеи с перемоткой.

Захару стало казаться, что его тело расплывается от жара, и даже огромный стул становится мал.

— И что же вы предлагаете как альтернативу?

— Прежде всего — очень хорошо подумать. Взвесить каждую деталь с особой тщательностью. Отмотать назад уже не получится. Многие почему-то забывают об этом.

— Это магическим образом сократит количество рабочих часов или погасит часть денежного кредита?

Перов вздохнул.

— В таком случае могу предложить вариант с вкладом. — Менеджер зашуршал бумагами. — Для проформы, но вдруг вы его рассмотрите как более предпочтительный.

Захар лениво зевнул.

— Давайте.

— В сравнении с перемоткой у вклада времени есть одно важное преимущество — за вложенные годы вы получаете солидные проценты. Разумеется, никаких воспоминаний не прилагается, Банк распоряжается вашим временем по своему усмотрению, используя с наибольшей эффективностью персональные способности клиента.

— То есть, белое пятно в памяти?

Перов пожал плечами:

— Таковы правила. Они касаются и процентов, уплачиваемых клиентами за кредиты и перемотку. Сколько лет вы собираетесь перемотать?

— Ну, я думаю, восьми лет должно хватить.

— Двадцать пять процентов от восьми лет это два года. То есть, шесть лет вы будете жить и работать самим собой, отчисляя Банку лишь небольшой процент от заработка, а два придётся отдать Банку целиком. Это можно сделать в начале периода, в конце, либо рассредоточить равномерно малыми порциями, но не менее трёх месяцев за раз.

— Осталось сообразить, как объяснить жене и её деду своё двухлетнее отсутствие, — задумчиво проговорил Захар.

— Обычно мы используем легенду о второй работе, связанной с частыми командировками, — пояснил менеджер. — Ведь часть извлекаемой прибыли будет перечисляться на ваш счёт, иначе, что это за работа, которая не приносит в семью денег?

— Действительно. — Захар озадаченно посмотрел сквозь Перова, куда-то в пустоту. — И на какой работе я буду задействован в два процентных года?

— Это определит анализ ваших персональных способностей и навыков. Банк использует их максимально эффективно. Это же можно сказать и про основную занятость. Проектировщики рассчитают ваше время и самым рациональным способом разделят его между необходимостью зарабатывать, находиться с семьёй и даже личным досугом. Для того чтобы в ваших воспоминаниях осталось что-то из любимых занятий. В киборга вас никто превращать не собирается. Ну что, останавливаетесь на перемотке?

— Да, — тут же ответил Мойвин. — Однозначно.

— Я подготовлю договор к завтрашнему вечеру, — сказал менеджер и протянул Захару планшет. — Вам предстоит лишь заполнить графу хобби и интересов. Возможно, вы захотите посвятить свободное время саморазвитию и просвещению.

— А это хорошая идея, — оживился Захар. — Мне надо хорошо подумать.

— Без проблем, — кивнул Перов. — Можете взять планшет с собой, а как справитесь — сбросьте мне файл на указанную почту. Укажите в графе весь перечень занятий и процентное распределение времени между ними. Проектировщики учтут их при составлении плана вашей жизни на ближайшие восемь лет. Да, — добавил менеджер, — на какой форме возврата процентов мы остановимся? На частичной периодической или единовременной в полном объёме?

— Думаю, на частичной, но не слишком частой.

— Четыре периода по шесть месяцев вас устроят?

— Можно и так.

— Замечательно, жду вас завтра в это же время.

Оксана варила что-то вкусное. Захар определил с порога. Что-что, а готовить она умела отменно. Он сбросил с себя осеннюю куртку, будто она весила килограмм двадцать. Захар Мойвин устал, чертовски устал — к такому заключению он пришёл, направляясь на кухню.

— Привет! — Оксана отошла от плиты и поцеловала его. — Садись, через минуту будет готово.

Он сел. Да, она не была первой красавицей даже в том злополучном клубе, и о любви к ней не могло идти и речи. Привычка — да. Но самые противные чувства вызывало осознание того, что она-то любила его.

Захар представил, как сейчас сидел бы за этим столом, в возрасте тридцати лет, а его сын прибежал бы похвастаться отцу хорошими оценками из школы. А после ужина Захар долго бы просматривал на проекторе семейные снимки, закрепляя свои, по сути, фальшивые воспоминания чем-то реальным.

Но почему фальшивые, спросил он себя? Ведь все эти восемь лет будет жить не кто-то вместо него, а он сам. Просто для него они пронесутся за восемь минут. Насколько было известно, даже ближайшее окружение ничего не замечает. А вот сам ты вполне мог зайти в Банк одним человеком, а выйти уже совсем другим. Но людей меняла не перемотка. Их меняло время.

— Что у нас сегодня, поджарка и рис с овощами? — Захар приподнялся со стула и вытянул шею. — Мне побольше, голоден как бездомный пёс.

Оксана улыбнулась. За ужином он спросил про её здоровье, а она про его «планёрку». Правда прозвучала лишь одна, но ответы удовлетворили обоих. Затем ночью они занимались любовью, впервые за неделю. После этого Захар выключил «ксерокс серых будней» и устроился в удобной позе для просмотра чего-то нового. Новое обычно случалось лишь во снах. Но в этот раз сны были блеклыми и отрывистыми, будто начали неумолимо смешиваться с явью.

По пути на работу Мойвин не переставал думать о занятиях и увлечениях, которым бы он желал посвятить ближайшие годы. Мысли то и дело перескакивали на всё связанное с полётами. Конечно, в официальный флот вход ему заказан, но оставались и частные фирмы. Запрет на управление любыми кораблями истекал через три года, но чтобы окончательно не потерять хватку, стоило включить в перечень досуга посещение клубов по симуляции полётов. Потом Захар мог стать личным пилотом престарелого миллионера или устроиться в маленькую турфирму.

Основным местом работы в ближайшие годы Захар решил оставить «Технокросс». Платили хорошо, регулярно, разве что выдирали душу за каждый плазмен. Зато за восемь лет он сможет погасить задолженность за дом и регулярно оплачивать посещения салонов регенерации. А может, даже удастся накопить на комплексную процедуру в крупнейшей клинике ХРОМа. Вот первое, что он сделает после возвращения в себя — качественно подлатает тело на юбилей и хорошенько отдохнёт. Как раз и сын подрастёт для поставщика материала. Невооружённый глаз даже не заметит возрастных изменений за восемь лет.

День пролетел в прострации, мысленно Захар с самого утра сидел в кабинете Перова.

— Осталась заключительная часть операции, — сказал менеджер. — Собственно, та процедура, после которой ваши восемь лет останутся в прошлом. Исходя из времени суток, она называется по-разному, сейчас это — «вечерний ужин». — Перов заметил зарождающееся удивление на лице Мойвина, поэтому сразу разъяснил: — В действительности ваш ужин будет состоять из двух частей, разделённых всем периодом. Вы начнёте употреблять ингредиенты, вводящие мозг в состояние транса, после чего мы проведём тщательное обследование, распланируем жизнь в обозначенный отрезок, учитывая ваши записи, и отпустим домой. Через восемь лет вы придёте к нам на вторую часть ужина, где вас ждёт обратный процесс — мозг выйдет из транса. Случится так называемый монтаж, обе части соединятся, поэтому для вас сложится ощущение, что прошло всего десять минут. При этом, как я уже говорил, все воспоминания останутся при вас. Сразу предупрежу, в первые дни возможны небольшие проблемы с памятью, какие-то моменты вы можете не помнить или помнить расплывчато, но максимум за неделю весь объём воспоминаний усвоится вашим мозгом без остатка и белых пятен. За исключением, конечно же, тех периодов, когда вы будете работать на Банк.

Захар переварил информацию с явным трудом. В завершении возникла неприятная отрыжка.

— Мой мозг будет в трансе все эти годы, и никто этого не заметит? — спросил он.

— Мы условно называем данное состояние трансом. Он не сказывается ни на поведении, ни на общении, ни даже на образе мышления. Он необходим лишь для двух вещей: создать эффект монтажа и корректировать распределение времени между вашими занятиями, работой и прочим.

— А бывали какие-либо непредвиденные форс-мажоры во время таких трансов?

— Случались, — сознался менеджер. — Тогда мы прерываем транс и компенсируем все издержки в пользу клиента. Но такие случаи крайне редки.

— Ладно, давайте поскорее покончим с этим. — Захар заёрзал на стуле.

— Далее по коридору вход в наше кафе «Вне времени». — Перов показал налево относительно себя.

Мойвин встал и нерешительно потоптался на месте.

— Всё просто до неприличия, — сказал он с улыбкой. — Не знаю, чего я ожидал, но точно не такого.

— Чем меньше вещей вам будет указывать на невероятность предстоящей банковской операции, тем лучше для вашего мозга. И нет ничего тривиальнее вечернего ужина в непримечательном кафе. — Менеджер привстал и протянул руку. — До встречи через восемь лет, господин Мойвин.

Захар ответил вялым рукопожатием и бескровной фразой «до свидания». Ему казалось, что он уже вошёл в некий транс, так как шагал в кафе «Вне времени» в буквальном смысле вне времени и вне восприятия реальности.

Перов оказался прав насчёт тривиальности кафе. Оно шло в резонанс с общим оформлением Банка. В бежевом стиле, с плетёными стульями и деревянными столами. Несколько ламп освещало пространство приятным жёлтым светом. В зале сидело человек пять, разрозненных по разным углам и один в середине. К Захару тут же подбежала девушка в коричневом коротком платье и указала на ближайший свободный стул. Когда принесли еду, Мойвин начал есть машинально, не взглянув на содержание. Безвкусная еда, безвкусная жизнь, всё для Захара потеряло вкус в этом мире.

Перед началом трапезы он поставил себе цель вычислить тот условный момент, когда случится упомянутый менеджером монтаж. Не считая лёгкого головокружения и туманности сознания, он отдавал отчёт каждой пройденной минуте, и видел, как тарелка пустеет.

Но затем что-то произошло. Захар не смог бы объяснить ощущения, так как стремительно провалился в бездну.

Глава 4

— Как говорил Лысый Дэн: «Это был восхитительный удар через себя в прыжке скорпиона!». — Алекс откупорил бутылку найденного в минибаре вина и принялся наполнять бокалы.

— Кто такой лысый Дэн? — устало спросил я, вводя в навигационную систему «Тек-3» координаты Прайма. Нечасто я мечтаю о скором погружении в гиперсон.

— А, ты же не посещал уроки футбола. Был у нас такой преподаватель Дэн Лёвебруллен.

— Ты умудрился запомнить эту чудовищную фамилию? — Я картинно выпучил глаза. — Он умер?

Алекс поперхнулся и отст