Одна девушка была заключена в башню с крепкими стенами. Она любила. Почему? Спроси у ветра и звезд, спроси у бога жизни; ибо никто другой не знает про то. И он был ее другом и возлюбленным; но время шло, и как-то раз он увидел другую, и его чувства изменились. Как юноша, любил он девушку. Он называл ее часто своим благословением и своей голубкой, и у нее была горячая, трепещущая грудь. Он сказал: «Отдай мне свое сердце!» И она это сделала. Он сказал: «Могу ли я тебя о чем-нибудь просить, возлюбленная?» И она отвечала, опьяненная: «Да.» Она всё ему отдала, и он всё-таки ее не отблагодарил. Другую он любил, как раб, как безумец и как нищий. Почему? Спроси дорожную пыль и листья, что падают на землю, спроси загадочного бога жизни; ибо никто иной не знает про то. Она ему ничего не давала, нет, ничего она ему не давала, и он, однако, ее благодарил. Она сказала: «Отдай мне твой покой и твой разум!» И он печалился только о том, что она не попросила у него жизни. И его девушку посадили в башню…
— Что ты делаешь, девушка, ты сидишь и улыбаешься?
— Я думаю про то, что было десять лет тому назад. Тогда я его встретила.
— Ты его еще помнишь?
— Я его еще помню.
А время идет…
— Что ты делаешь, девушка? И почему ты сидишь и улыбаешься!
— Я вышиваю его имя на платке.
— Чье имя? Того, кто заключил тебя здесь?
— Да, того, кого я встретила двадцать лет тому назад.
— Ты его еще помнишь?
— Я его помню, как прежде.
А время идет…
— Что ты делаешь, узница?
— Я старею и мое зрение больше мне не позволяет шить, я выскребаю известку из стены. Из известки я леплю кувшин, посильный дар для него.
— О ком ты говоришь?
— О моем возлюбленном, что запер меня в башню.
— Ты улыбаешься тому, что он запер тебя здесь?
— Я думаю о том, что он теперь скажет. Смотрите-ка, скажет он, моя девушка прислала мне кувшинчик, она не забыла меня за эти тридцать лет.
А время идет…
— Что ты, узница, сидишь и ничего не делаешь, и улыбаешься?
— Я старею, старею, глаза у меня ослепли, я только думаю.
— О том, кого ты встретила сорок лет тому назад?
— О том, кого я встретила, когда я была молода. Может быть, тому и сорок лет.
— Так ты не знаешь, что он умер? Ты бледнеешь, старая, ты не отвечаешь, губы у тебя побелели, ты больше не дышишь…
