Оглавление

Посвящается моей маме…

*Все имена, места и события — вымышленные. Любое сходство с реальными — случайность. Автор не ставил целью кого-либо обидеть.

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.» (Екклесиаст 1:9)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АПГРЕЙД

Я открыла глаза от криков чаек за окном, лёжа на правом боку, и было уже довольно светло. Рядом со мной спал Саша. Я несколько раз сжимала и разжимала глаза, напрягая зрение, чтобы окончательно убедиться, что проснулась, и попытаться понять, что он делает со мной в постели и что было вчера вечером. У меня иногда бывают такие утренние провалы в памяти, когда я просыпаюсь и не могу понять, снился ли мне сон или всё было на самом деле, поэтому я долго лежала под одеялом и вспоминала, что было вечером или ночью.

Вчерашний день был богат на события. Последнее, что я помнила, это слова Ноя о моей безопасности и поцелуй с ним в его машине вечером у дома. Когда я зашла в дом, в гостиной никого не было, и я сразу пошла в душ. Надев халат и повязав полотенце на голову, я упала в кровать, и всё — на этом мои воспоминания закончились. Утром на мне также был мой банный халат, а сползшее влажное полотенце растрепало мои волосы по всей кровати, закрыв лицо. Я не могла вспомнить, что Саша делает рядом со мной, и когда он ко мне прилег, и было ли у нас что-то, поэтому решила еще полежать и повспоминать: «О боже, меня вчера продали! И что мне теперь делать?» — думала я, вспоминая слова Ноя и нашу бурную любовь у него в резиденции в Мидтауне. — «Но я всё-таки нахожусь у мамы в доме, а не у Саши в квартире или в его загородном доме. Только что он делает у меня в кровати, не понятно! И потом, уехав в город с родителями, я могла бы жить в своей детской комнате, а не с Сашей или у Ноя!»

Я стала вспоминать Ноя. Мне казалось, что он — моя сказка и красивый сон. Я не могла поверить, что его роскошь на яхте и Мидтаун — это всё по-настоящему. Он стоял перед моими глазами со своей безумно-очаровательной улыбкой, слегка волнистыми волосами, грустными зелёными глазами и в рваных джинсах. А сейчас, утром мне уже не верилось вообще, что я с ним занималась любовью. Он был необыкновенным любовником. С ним я не могла себя совсем сдерживать, казалось, превращаясь, в мужчину. Мне всегда хотелось его разорвать или укусить — настолько он был нежным, воздушным и обаятельным со своей улыбкой и смехом. Саша был по-своему хорош, но он был грубоват, а порой агрессивен и непредсказуем в постели. В общем, я вспоминала Ноя и уже была счастлива.

Саша спал крепким сном рядом со мной, и на его груди спал мой котёнок Ной. Мне стало смешно, потому что котёнок улёгся на спинку, разложив лапки кверху и растянулся во весь свой рост. Маленькой передней лапкой котёнок упёрся Саше в колючий огромный подбородок с ямочкой, а его задние лапки торчали крючком. На такую идиллию можно было смотреть бесконечно, и я еле сдерживала смех от умиления. Мощь и слабость спали вместе, но главное — Ной спал на Саше, и это было символично, отчего я вспрыснула от смеха.

Саша дёрнулся вместе с котёнком, и они проснулись. Саша ещё не открыл глаза, а Ной уже уселся клубочком перед его подбородком, сложив маленький хвостик вокруг себя, и смотрел на спящего Сашу. Мне ещё больше стало смешно, и я уже прикрывала рот рукой, чтобы не засмеяться. Я уже забыла, когда у нас с Сашей был секс в последний раз, потому что каждый день что-то происходило, и я уже ничего не помнила, но то, что я вчера любила Ноя, это было однозначно, потому что у меня до сих пор чувствовалась тяжесть в груди от его любовных ласк.

Саша ещё дремал, когда котёнок потянулся и положил маленькую лапку ему на губы, отчего Саша открыл глаза, взял котёнка рукой, перевернулся ко мне и положил его между нами. Сейчас мы лежали и смотрели друг другу в глаза, и я уже смеялась, глядя на него сквозь волосы. С одной стороны, это было ужасно, потому что он меня продал, и мне надо было что-то с этим делать, а с другой стороны — я ещё лежала в кровати и не вставала, поэтому смеялась.

Он начал убирать с моего лица волосы, молча поглаживая пальцами. Потом пододвинулся ближе, убрав котёнка в сторону, и взяв меня в охапку, нагнулся надо мной, раздвигая мне халат в поисках моей груди. Откопав её в халате, он начал нежно целовать, обжигая колючей щетиной подбородка. Я уже ничего не понимала, что происходит, и когда мне надо психовать, потому что он накрыл меня вновь своим безжалостно долгим поцелуем, от которого я вновь стала задыхаться. Наконец, он остановился:

— Ты проснулась, моя девочка? — спросил он и полез ко мне под халат, положив руку на живот, потом между ног и начал ласкать внутреннюю часть бёдер, отчего я окончательно проснулась.

— Ты меня продал? — спросила я.

— Чего? — не понял Саша, а мне стало еще смешнее от его ответа и своего вопроса.

— Я тебя хочу, моя милая, иди ко мне! — раздвинул он одним рывком мои ноги, и вдруг зазвонил его телефон. Он замер, глядя мне в глаза своими безумно красивыми глазами, которые я так любила. В таком положении мы слушали трели телефона, он ждал, когда они прекратятся, но телефон не унимался. Тогда он протянул руку к полу, чтобы взять его, и любовный порыв улетучился. Я хихикнула.

— Да чтоб тебя! — обматерил он телефон. Наконец, телефон умолк, и он выбросил его к двери, улыбаясь мне.

— Я вчера накормил Ноя кашей, пока тебя не было! — сказал он, а я уже не могла удерживать смех. Откуда у меня вдруг взялось столько смеха, я не понимала.

— Родители уехали к друзьям еще вчера вечером в какой-то поход на два дня, — начал Саша рассказывать о своих планах. — Я так и не понял ничего, к кому и куда. Мы сегодня запустим с тобой змея. Должен быть хороший ветер. И сегодня мы одни дома, а ты сегодня невероятно сексуальная. От тебя какой-то необычный запах, от которого я уже схожу с ума, — он вновь начал ласкать мою грудь.

«О боже! Я еще сплю? Змея? Он хочет запустить со мной змея?» — взрывался мой мозг. Опять зазвонил телефон, валявшийся у двери. Саша поднял его, и я увидела его совершенно обнаженным при дневном свете, от чего у меня всё сжалось внутри, настолько он был красив.

— Артур, да блин, что там опять? Я с женой сплю, — ответил он и стал слушать топ-менеджера, спускаясь вниз и одеваясь на ходу.

— Понял! — он замолчал. — Понял! Конечно, встретим. Отель подготовь. Пусть Макс подтягивается ко мне после обеда. На связи, — услышала я разговор Саши с Артуром.

Саша вновь поднялся в спальню, а я так и продолжала валяться под одеялом, когда на часах уже был полдень.

— Милая, у нас сегодня не получится запустить змея, — говорил он с сожалением, — в другой раз!

— А что случилось?

— Китаец прилетает из Пекина сегодня ночью. Надо встретить, устроить, и завтра я с ним в офисе буду весь день. Повезу показывать. Марина, ты останешься на всю ночь одна дома с Яном, хорошо?

— Нет! Ты что? Саша! Нет, только не с ним! Я его боюсь. Он меня точно изнасилует, и меня тошнит от него, — я натянула на себя одеяло с головой. — Отвези меня куда-нибудь.

— Так, — усмехнулся он, размышляя дальше, — без охраны я тоже не могу тебя никуда отправить. Давай я Ною позвоню, пусть он тебя приютит у себя на ночь на своей вилле, я хоть буду спокоен. Тут минут десять ехать к нему.

— Да, давай! — ответила я, не веря своему счастью.

— Сейчас я его наберу. Может быть, он даже там? Сейчас узнаю, — ответил Саша и спустился вниз. Я слышала их разговор внизу. Саша очень спокойно ему объяснял ситуацию со мной, без злобы, ревности и ненависти. Это был, казалось, вполне дружеский диалог двух друзей.

«О, боже! — я смеялась под одеялом и не верила поворотам своей судьбы. — Какая интересная всё-таки жизнь! Лежишь под одеялом, а она сама делает тебя счастливой!»

— Милая, Ной согласился.

«Ещё бы он не согласился!» — усмехнулась я про себя.

— Он вышлет машину с охранником после обеда, и ты поедешь к нему на виллу ночевать. Он сказал, что приготовит тебе комнату и накормит. Он будет работать допоздна в офисе и приедет, как освободится. Предупредит Глашу о твоём визите, — говорил Саша, а я не верила своим ушам.

«На всю ночь с Ноем? Я не ослышалась? Он меня отпускает? О, боже! Я уже ничего не понимаю!»

— Кто такая Глаша?

— Это, — Саша задумался, — как бы точнее сказать, типа его няньки, Арины Родионовны. Она с ним с детства, после гибели матери. Так и осталась с ним. Очень милая пожилая женщина. А сейчас как вроде управляющая на вилле. В общем, сама спросишь у него. Она тебя встретит. Я была окутана, казалось, какой-то тайной и так ещё и не узнала и не поняла, кто для них всех Ной, потому что с каждым разом я чувствовала непреодолимую связь этой семьи с ним.

«Мама, отец, Саша, Борис, Ной. Что их всех объединяет между собой?» — думала я, — и в каждой судьбе какие-то невидимые нити, связывающие их всех вместе. Я вдруг вспомнила разговор Ноя с Сашей на яхте, когда они разговаривали почти как братья, где Ной отчитывал Сашу, а тот его слушал и молчал. Потом дельфины, звёзды и встреча рассвета втроём в обнимку — я терялась в догадках, зная, как они могут то ненавидеть и ревновать друг друга, то вдруг встречаются и обнимаются, как будто нет бизнеса и недопонимания.

«Ничего не понимаю! Мама его обожает, папа им почти гордится и смотрит на него с раболепием. А что вдруг случилось с Сашей? Вчера он орал на меня во всё горло, ревновал, бесился и даже продал меня Ною, а сегодня утром даже не спросил, где я была и как всё прошло с офисом. Спокойно отправил меня с Ноем смотреть офисы, а на следующий день везёт к нему ночевать.»

Я вспоминала рассказы мужчин, когда они говорили друг о друге ужасные вещи, про хищников, кракенов и мои разбитые мечты, пугая меня, а потом опять дружно общались, как будто ничего и не было. Я была в полной растерянности и недоумении, но поняла одно — я сплю сразу с двумя мужчинами.

«Это я? Как? Это со мной происходит?» — спрашивала я саму себя, прячась под одеяло с котёнком, краснея и понимая, что люблю их обоих, но по-разному, по-своему, и не хочу ничего менять. Они оба мне были дороги: Сашу я любила как своего родного ещё с детства, казалось, что я его не смогу совсем выбросить из головы, потому что он был для меня уже как любимый муж-родственник. Мы могли с ним ругаться и драться как в детстве, но потом опять каким-то чудесным образом мирились и всё забывалось. От Ноя я просто сходила с ума: от его харизмы, смеха, романтики и отношения ко мне. Я его обожала и безумно скучала. С ним я постоянно смеялась, а не обливалась слезами, как с Сашей, и мне казалось, что не ревновала, хотя… Но с ним я чувствовала себя защищённой и свободной.

— Милая, вставай, хватит валяться! Уже час дня! Спускайся вниз, я сделал салат из авокадо. Иди поешь, а я ещё с документами посижу! — сказал мне Саша в спальне с сигарой во рту и в одних спортивных трусах.

«Я что-то пропустила? Салат? Что с ним?» — я уже не могла успокоиться от смеха.

— Саш, что мне надеть к Ною вечером? — смеясь, спросила я у него, не высовываясь из-под одеяла.

— Ты что смеёшься всё утро? — посмотрел он на меня. — Сейчас я найду что-нибудь!

Он открыл шкаф с моей одеждой и стал перебирать мои платья, держа сигару в зубах. Я даже уже представила, что он мне предложит надеть.

«Сейчас выберет какое-нибудь чёрное кладбищенское длинное платье, как у монашки, всучит мне в руки томик Шекспира, посадит в машину и отвезёт к Ною!» — от этих мыслей меня опять пробивал смех, но я не угадала. Он выбрал платье молочного цвета с играющими висюльками по всей длине, которые при движении плясали и сверкали. Это платье он мне сам купил, и я в нём приходила в офис. Оно не сильно обтягивало фигуру, но выразительно и сексуально акцентировало линии груди и бёдер. Длина платья достигала пола, а высокий разрез спереди открывал вид на ногу до самой резинки чулка.

— Остальное сама! — положил он платье на кровать и спустился вниз.

«Я сегодня опять буду куклой-Барби!» — я уже ничему не удивлялась со своими таинственными мужчинами, окружающими меня, начиная от Саши и Ноя и заканчивая двумя охранниками, которые не раз смотрели на меня с интересом.

КРИСТИАН

— Милая, поторопись, за тобой приехала машина! — кричал мне Саша снизу, когда я уже была готова к новым приключениям. — Я тоже тороплюсь!

Я приводила себя в порядок почти четыре часа и даже устала, потому что целый час делала крупные волны на волосах и укладывала их в высокую, беспорядочную копну на голове, украшая всякими шпильками с камушками. Получилось очень даже ничего: волос благоухал блеском и ароматами масел и ниспадал волнами на спину, виски и плечи. С остальным мне пришлось возиться совсем недолго: неяркий макияж с акцентом на светло-розовый оттенок, где на губы ложился едва розовый блеск, такие же румяна и тени. Девственно-розовые наброски на лице всегда придавали молодость и не старили, как яркие цвета помады.

Глаза я подвела стрелками и приподняла ресницы. Они стали выразительнее. Чёрная линия стрелок, точно изящный росчерк пера, подчеркнула мой разрез глаз, сделав их более хищными и манящими. Ресницы, взметнувшиеся вверх благодаря туши, добавили взгляду легкости и игривости. В зеркале отражалась не просто женщина, а тщательно выверенный образ. Лёгкий румянец на щеках, деликатно подчеркнутые скулы, нежный блеск на губах — всё это создавало гармоничную картину, в которой акцент был сделан на глазах.

Остальное — лишь штрихи: дорогой парфюм, чулки цвета кофе и такого же цвета бельё, туфли на шпильке с жемчужинами и камнями, и чокер из жемчуга с сердечком на шее, потому что он стал моим талисманом, потому что я полюбила Ноя.

Очень остро у меня встал вопрос с котёнком: оставлять его почти на сутки одного в большом доме мне не хотелось, и я решила его взять с собой.

«Ной, ты поедешь со мной!» — поцеловала я его в мордочку и положила в соломенную корзиночку с голубыми подушечками и одеяльцем. Котёнок был на удивление спокойным: не кричал и не бегал, а постоянно спал, особенно если пугался Саши. В моих руках он мог находиться постоянно, потому что я стала для него мамой, поэтому я была уверена, что, глядя на меня и чувствуя мой запах, он никуда не вырвется и не убежит. Котёнок был сибирской породы, белый и пушистый, с большими голубыми глазами. Его ошейник с брелком НОЙ придавал ему особую прелесть. На всякий случай я прихватила свой белый норковый палантин, чтобы либо прикрыть живот, либо уложить котёнка в него, и к тому же он мне идеально подходил к платью.

Я спускалась с корзинкой вниз, и Саша тут же подбежал помочь мне. Конечно, он ревновал, злился и одновременно восхищался образом своей жены, но в этот раз молчал. Ему льстило, что за его женой вьются мужчины, особенно, миллионеры. В свете для бизнесменов это считалось престижным, отчего некоторые преуспевали в бизнесе только благодаря своим жёнам. Саша тоже выбрал этот тернистый путь, но ещё не совсем осознавал его дальнейшие последствия. Он проводил меня с котёнком к машине, поддерживая за локоть. Увидев машину, которую прислал за мной Ной, я обомлела. Я поняла, что именно эту машину он купил мне, и вчера говорил об этом.

Передо мной стояла последняя модель BMW iX3 синего цвета. Телохранители и Саша стояли с открытыми ртами и смотрели на это чудо техники, боясь подойти ближе, потому что́ в салоне сидел мой водитель и телохранитель в одном лице.

Я прижала корзинку с котёнком к груди от изумления. Внутри салона сидел молодой парень, и я сразу узнала своего грека с весёлыми глазами — Кристиана. Он сидел в салоне и ждал меня. Кристиан так гармонично смотрелся на фоне всей этой роскоши, что я не знала, куда бежать: разглядывать машину или разглядывать его. Увидев меня, Кристиан сразу вышел из салона, и я обомлела от него не меньше, чем от нового BMW.

Кристиан был одет не в униформу и даже не в чёрный костюм телохранителя. Он вышел из авто в спортивной майке, влажной от пота, плотно облегающей его тело, словно вторая кожа, открывая взгляду молодое тело. Майка плотно облегала торс, выставляя напоказ каждый мускул, каждый рельеф, словно скульптуру. Рваные джинсы, еле держащиеся на бедрах, намекали на дикую свободу и желание сорвать с себя все оковы. При росте под метр девяносто он не выглядел как «военная машина», но его грация и подтянутость говорили о не меньшем потенциале его физических возможностей. На шее и запястьях Кристиана при движении трепетали кожаные чокеры, дерзкие украшения, подчеркивающие его сильный характер. Волнистые волосы до плеч, с эффектом влажности, обрамляли его лицо, наделяя его обликом морского бога. Передо мной словно ожила дивная греческая статуя, воплощённая в пикселях нейросетью. Казалось, сам Зевс сошёл с небес, чтобы предстать передо мной в облике Кристиана. Наклонившись надо мной, как уже над своим охраняемым объектом, Кристиан передал мне открытку:

«She’s yours, just like me! Your Noah!» (англ: Она твоя, как и я! Твой Ной!) Открытку я сразу убрала, но Саша, увидев её, выхватил и прочитал. Он промолчал, потому что уже не был главным игроком в этой игре, обменяв меня на то, что ему было важнее, а я приняла его правила игры, продолжая купаться в подарках миллионера, наслаждаясь каждым моментом. Мы были квиты и понимали это, поэтому молчали и не выясняли отношения: Саша боялся потерять всё, а я не собиралась ничего отдавать, а тем более уступать — мне и так было хорошо. Он прекрасно понимал, что, если вдруг он мне не угодит или разозлит меня, я сразу уйду к Ною, а он пойдёт по миру с протянутой рукой.

Насыщенный сапфировый цвет моей «бэхи» слепил глаза. Она играла бликами на солнце, и казалось, что машина была живая. Она выглядела большой, но не грубой, а скорее породистой.

— Это небольшой пентхаус, — загадочно улыбаясь, рассказывал мне Ной, обнимая в своей постели, — это «комфорт в квадрате», — а я даже не придала его словам значения, потому что отходила от его любовных утех, от которых у меня болело всё тело.

«Боюсь даже представить, сколько он за нее отдал?» — подумала я.

Салон был квинтэссенцией роскоши: как только открывалась дверь, тебя тут же обволакивало нежнейшим ароматом дорогой кожи тончайшей выделки. Оттенки слоновой кости и кремового шелка в отделке создавали ощущение воздушности, а ромбовидная прострочка на сиденьях добавляла классического шика. Сиденья нежные, с перфорацией, будто созданы для того, чтобы утомлённая за день спина нашла долгожданное расслабление. Электрические регулировки положения во всевозможных плоскостях, подогрев, вентиляция, еще и массаж — это был настоящий СПА-салон на колесах.

Но что действительно поражало — это внимание к деталям, ориентированное на женские потребности, и всё, что мне нужно: зеркала в солнцезащитных козырьках не просто с подсветкой, а с регулируемым увеличением — идеальное решение для быстрого макияжа в любой ситуации. В карманах дверей предусмотрены изящные подставки для бутылок воды, а в центральной панели нашлось место для удобного держателя для мобильного телефона с беспроводной зарядкой — больше не нужно беспокоиться о разрядившемся аккумуляторе. И конечно, система объемного звучания погружала в мир музыки с такой безупречной чистотой, что хочется, чтобы дорога никогда не заканчивалась.

— О боже, а на что нажимать? Где все кнопки? — взглянула я внутрь салона, и мужчины засмеялись, потому что внутри был абсолютный минимализм во всём, и почти полностью отсутствовали физические кнопки. Из видимых — только на руле, но зато в центре находился огромный дисплей мультимедийной системы необычной формы. Руль у «бэхи» тоже был необычным: у него было четыре спицы, визуально разделяющие его на равные части. Я даже боялась до него дотронуться, чтобы не повредить эту роскошь.

— Я никогда не смогу научиться на ней ездить, — хныкала я, целуя котёнка.

— Зачем тебе? У тебя есть свой водитель и телохранитель, — посмотрел Саша со злобой на Криса, который следил за мной, поглядывая с настороженностью на Макса и Яна, и слушал только мои указания. Кристиан так и сказал Саше, что выполняет только мои приказы, а не его, отодвинув его рукой от меня, когда я собиралась сесть в салон вместе с котёнком, на что Саша вытянул лицо вместе с остальными.

Наконец, я уселась в салон благодаря поддержке Криса, потому что он запретил подходить ко мне остальным мужчинам, показывая рукой, чтобы те не приближались. Мы тронулись, и я всем помахала пальчиками.

— Крис? — показала я, глазами проводя по салону.

— Нет, она только ваша! Ничего здесь нет, — улыбнулся он.

Машина ехала так, словно летела по воздуху: не ощущалось абсолютно никаких вибраций или толчков.

— Крис, мы будем общаться с тобой только на испанском, хорошо?

— Без вопросов.

— Почему ты? Как? — начала я на испанском допрашивать его.

— Он предложил пятерым, но согласился я и ещё один, но я убедил Ноя, что я подхожу лучше!

— Он не догадывается?

— Думаю, что нет. Вам не стоит переживать, — ответил Крис мягким глубоким баритоном, пока я разглядывала его профиль. Он легко и свободно управлял кроссовером, как будто всегда на нём ездил, одновременно показывая мне функции и набирая скорость, демонстрируя её возможности.

«О господи, ты решил поиздеваться надо мной, постоянно посылая мне таких красавцев?» — стыдилась я сама себя и своих желаний, глядя на его открытую грудь, которая колыхалась на его теле при каждом движении.

— Кто все эти мужчины? Теперь я должен всё знать о тебе, чтобы ты была в полной безопасности, — говорил он таинственным голосом. — Кто муж, я догадался. Кто эти двое? — говорил он со мной так просто, как будто мы знали друг друга очень давно.

— Это его охрана, которая меня уже достала!

— Почему?

— Мне приходится самой выходить из машины и улаживать конфликтные ситуации в пробках, которые они же сами провоцируют, ну и потому что, они влюбились в меня, а муж это терпит, представляешь? — улыбнулась я. Кристиан заулыбался, но ничего не ответил.

— Куда мы едем? Мы же уже в городе, по-моему?

— Ной будет с тобой ужинать после работы, поэтому я везу тебя в ресторан Masa.

— Серьёзно? Ого!

— Сколько тебе будет платить Ной за твои услуги? Я буду тебе доплачивать раз в неделю **** $, — назвала я цифру.

— Я не возьму от тебя денег. Он хорошо мне платит! — улыбнулся Крис.

— Крис, почему ты смеёшься? — спросила я у него.

— Я не смеюсь.

— В твоих глазах всегда смех, почему?

— Родился таким уродом, наверное, — сказал он, и мы оба засмеялись.

СТРАСТЬ

Кристиан позвонил Ною, когда мы подъезжали, и тот уже ждал меня у входа. Крис помог мне выйти из машины и проводил, оставшись в машине. Увидев меня, Ной широко расставил руки и улыбался своей неземной улыбкой, покачивая головой и показывая своё восхищение.

— Ты невероятная, любовь моя! Что это за безумно красивое платье? — поцеловал он мою руку и больше не отпускал. — Ты взяла с собой котёнка? — засыпал он меня кучей вопросов.

— Мне его некуда деть, а оставлять одного на сутки мне не хочется. Я же с тобой буду сегодня ночевать?

— Мне до сих пор не верится в эту сказку, — улыбался он.

— Колись, ты всё это придумал?

— Как ты догадалась? — засмеялся он своим заразительным смехом. — Нет, всё по-настоящему, так получилось! И китаец тоже настоящий! — хохотал он. — Не волнуйся!

— А машина? Ты с ума сошёл? Она безумно дорогая, я даже не знаю, как там что нажимать! — рассказывала я ему свои впечатления, пока мы поднимались на лифте в ресторан Masa, и он продолжал смеяться. — Мне придётся отработать её как-нибудь, — шепнула я ему, проводя губами по его шее, — мой Ной!

Ной тут же вспыхнул. Его глаза заволокла пелена истомы.

— Давай я что-нибудь придумаю, и мы уединимся прямо сейчас? — шепнул он мне.

— Нет, Ной, давай поужинаем и поедем к тебе в Кинсберг в твою кроватку? Я очень проголодалась, — ответила я, когда мы сели на мягкий диванчик. Ной сразу крепко приобнял, как будто кто-то сейчас отнимет меня у него.

— Почему Masa?

— Потому что тут настоящие моти! — улыбнулся он, — что тебе заказать? Что ты любишь?

— Не знаю. Обычно заказывает Саша, а я ем из его тарелки! — Ной засмеялся, и я ему рассказала эпизод, когда Саша в ресторане заказал мне вареную курицу, а себе деликатесы, которые я все съела.

— Я тоже хочу, чтобы ты ела из моей тарелки, — смеялся Ной.

— Тогда заказывай! Я начинаю отрабатывать твой подарок! — хохотала я. Нам принесли много блюд из морепродуктов, которые любил Ной. Он кормил меня сам, отчего получал необычайное удовольствие и смеялся:

— Твоему мужу я сказал, что накормлю тебя! Я же не буду тебя кормить геркулесовой кашей, правда?

Корзинку с котенком я поставила на стол, но нам принесли отдельный маленький столик.

— Как тебе водитель? Понравился? Вы познакомились? — спросил он с долей иронии.

— Нормальный парень! Мне надоели охранники в черном. Он довольно оригинальнее в этом плане.

— Я могу прислать другого, а этого выгнать! — шептал он мне на ухо, играя губами с моими прядями волос.

— Нет, пусть будет он, — настояла я.

Вечерело, и народу прибавилось, хотя заведение было рассчитано всего на двадцать шесть гостей, но мест уже не было. Посетители сидели в отдельных зонах в неком таинственном полумраке. И даже при таком их малом количестве Ной успел поздороваться на расстоянии с тремя мужчинами, лишь подняв им руку вверх. Они ему отвечали такими же жестами. Мы наелись и продолжали сидеть обнявшись, перешептываясь между собой. Ной не отрывал своих губ от моей шеи и рук.

— Я ужасно хочу тебя! Уже не могу терпеть! — тихо посмеялся он. — Как было вчера, когда я тебя привёз? Был скандал? — закурил он дорогую сигару, вновь засыпая меня кучей вопросов.

— Нет. В доме никого не было. Родители уехали в гости. Я приняла душ и отрубилась, — посмеялась я.

— А утром?

— Я спала до часу дня с котёнком, представляешь?

— А где был муж? — продолжал допрашивать меня Ной.

— Он висел на телефоне с утра пораньше. Что-то говорил своим псам. Я не помню. Давай не будем о них, они мне надоели! — хныкнула я.

— Конечно, извини меня, моя Мара! Я чуть не испортил тебе настроение, извини! — целовал он мне каждый пальчик. Мы переключились с ним на посетителей, рассматривая всех.

— Вон тот чёрт слева сидит, видишь? На тебя всё время смотрит.

— Кто он?

— Политика, — чмокнул он меня в шею.

— Пусть смотрит, не обращай внимания. Ты что, ревнуешь? Ну-ка, посмотри на меня? — засмеялась я, заглядывая в его глаза. — Ной, перестань, только не ты! Я тебя умоляю! Я очень устала от беспочвенной ревности. Я твоя — ты забыл? — щёлкнула я его по носу. Я посмотрела на источник ревности Ноя и увидела мужчину с девушкой. Мне они показались обычными и ничем не примечательными. Мужчина средних лет действительно смотрел на меня, а его девушка, увидев, куда направлен взгляд её спутника, тоже уставилась на меня. Я перестала на них смотреть, взяла котёнка, который только проснулся, и стала целовать его в мордочку, давая ему корм. Ной тоже стал его нацеловывать:

— Иди сюда, зверюга! Ах ты, животное! Каким же ты вырастешь? — шутил Ной, и мы стали смеяться над котёнком. Через час мы поехали к Ною на его виллу. Ной решил сесть за руль и «покрутить баранку», как он сказал, отпустив Кристиана. До Кинсберга дорога Ною показалась бесконечной. Он всё время ворчал, что она никогда не закончится и кончится ли вообще, отчего мы долго смеялись как ненормальные. Он продолжал сетовать на то, что не дай бог мы встанем в пробку и весь мир рухнет, а ему уже очень не терпелось. Мы смеялись бесконечно, как вдруг он резко свернул в какую-то подворотню, одним рывком опустил моё кресло, на что я вскрикнула от неожиданности, а он засмеялся и набросился на меня, как голодный зверь на добычу, отчего нас накрыла любовная истерия. Это было настоящее безумие…

— Ной, ты мне что-то порвал на платье. Смотри, все швы разошлись, как я вернусь к мужу? Это его любимое платье! Я как потрёпанная кошка сейчас! Посмотри, что ты со мной сделал? — ныла я, а он хохотал до слёз.

Моё платье разошлось по швам с одного бока, передний разрез на платье также порвался по шву, и был уже не до середины бедра, а до груди. Чулки дали кучу стрелок, а мои волосы растрепались так, как будто моей головой подметали улицу. Ной облизал мои стрелки на глазах, и теперь они выглядели в виде зигзага, и самое удивительное, что мы не могли найти мои трусики. Всё это время котёнок спал сзади в корзиночке и даже не просыпался от наших криков.

— Ной, а где мои трусики? Ищи быстрее! Как я без них? — продолжала я ныть.

— Может быть, я их случайно выкинул в окно? — осматривал он салон.

— Я тебя прибью когда-нибудь! — смеялась я.

Ной полез их искать по салону, заглядывая во все тёмные места и даже посмотрел под проснувшимся котёнком.

— Ты видел, куда я их выбросил? — смеялся он, спрашивая у котёнка. — Ходи без них! Зачем они тебе? — продолжал хохотать он, а сам тоже был не в лучшей форме от моих натисков. Я оторвала ему три верхние пуговицы на рубашке и карман, добираясь до кубиков на животе, при этом укусила его за шею, где остался большой синяк на самом видном месте. Порвала его ручные бусы, потому что они за что-то зацепились, а я резко дёрнула. Ещё я умудрилась сломать ему молнию на ширинке, потому что не могла долго её открыть, отчего искала бегунок и дёргала за что-то.

— Со мной такого ещё никогда не было! — хохотал он от счастья и не мог остановиться, глядя на себя в зеркало, где его идеально уложенные волнистые волосы стояли дыбом.

— Ой, дай я посмотрю! — трогала я пальчиком его синяк на шее, который на глазах увеличивался. — Я тебе, по-моему, перегрызла шею. Это ты виноват, Ной. Зачем ты меня насиловал? Я сопротивлялась, поэтому теперь вот так, — жаловалась я, а он хохотал и целовал мои ладони.

— Его можно замазать тональником или носить шарфик, Ной! — скулила я елейным голосочком, трогая пальчиком синяк.

— Ничего не надо! Я буду ходить с твоим засосом! Пусть все завидуют! — хохотал он без перерыва, вытирая моё лицо салфеткой. — Я тебе говорил, переезжай ко мне и живи со мной, — забурчал он, — сейчас бы валялись на яхте и купались бы в тёплом джакузи, а не шлындались бы по подворотням и не спали бы в картонных коробках. Мне, между прочим, завтра в офис с засосом ехать! — хохотал он ещё громче.

— Ты сам на меня набросился как ненормальный! — осматривала я его, улыбалась, — я не могла удержаться и почему-то перегрызла тебе шею. Ной смеялся надо мной и не мог остановиться.

— Я хочу ходить в твоих засосах круглый год и буду счастлив, — потянулся он к моим губам. — Я обожаю тебя! Ты была потрясающей! У тебя всё там так тесновато. Теперь я понимаю, почему испанец от тебя сходит с ума, а теперь и я. Первый раз я даже немного испугался, а сейчас…, — тяжело задышал Ной, целуя мою грудь.

— Я не знаю, почему, наверное, такая особенная конституция. Ты знаешь, я читала, что перед родами надо всё там разрабатывать, чтобы легко родить! — заигрывала я с ним.

— Правда? Как здорово! Я буду разрабатывать тебя каждый день, хорошо? Ты не будешь против, моя любовь! — обрадовался Ной, и мы опять начали целоваться, как два безумца.

— Мы, кажется, угробили мою машину! Это ты во всём виноват! Зачем ты меня насиловал в ней? — хныкала я. — Мы ничего тут не поцарапали? Посмотри, Ной, я тут точно что-то выломала и ногами нажала все кнопки!

— Ты цела? Я тебе ничего не навредил, не порвал? — начал он рассматривать мои плечи и лицо и полез рукой между ног.

— Не знаю ещё! Боже, где мои трусики? Ты самый настоящий маньяк!

— Я тебя дома ещё осмотрю! Поехали! — дал по газам Ной.

ТАНЕЦ

Мы уже почти подъехали к его вилле, которая сверкала огнями. Казалось, что мы подъехали не к вилле, а к луна-парку. Вилла освещалась мягким янтарным светом, казалась неким оазисом тепла и уюта. Свет лился из больших окон, обрамленных белыми рамами, создавая теплый контраст с темной ночью. На просторной террасе с видом на океан мерцали огни гирлянд. Там стояли удобные кресла и диваны, приглашая расслабиться и насладиться видом.

Выйдя из машины и закрыв глаза, я услышала, как волны шепчут что-то своё. Сделав глубокий вдох, я наслаждалась каждым моментом, каждым звуком, каждым ощущением. Темно-синее небо было усыпано звездами, которые, казалось, искрились и переливались. Океан внизу сливался с горизонтом, и я не могла понять, где заканчивается вода и начинается небо. Он был прав, это место было особенным. И полная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и криками ночных птиц.

«Это мой рай, мой личный уголок спокойствия. Здесь я буду чувствовать себя настоящей. Хочется, чтобы эта ночь длилась вечно!» — думала я, не желая открывать глаза.

— И как я пойду? — ныла я. — Что подумает твоя Глаша? Ужас просто, что ты со мной сделал! — смотрела я на себя, стоя у машины.

Ной хохотал, казалось, не останавливаясь.

— Давай я тебя пледом накрою? Здесь где-то должен быть новый в салоне.

Он вытащил откуда-то плед, накрыв меня с головой, как конфету, дал корзинку с котёнком и босую понёс меня на руках в виллу. Нас в холле встретила пожилая женщина в фартуке с приятной улыбкой.

— Ной, это кто? — спросила она.

— Это жена испанца! Ей негде ночевать сегодня! — смеясь, ответил он, а я, опустив голову, едва сдерживала смех на его руках и представила, что она увидела. Ной отнёс меня на второй этаж, в какую-то невероятно красивую огромную спальню с обзорными окнами во всю высоту и видом на океан. Казалось, что берега вообще нет, а сразу вода. Создавалось впечатление полного отсутствия береговой линии, словно водная гладь начиналась мгновенно. Архитектура виллы с выгнутой вперед крышей создавала оптический обман, представляя воду прямо под окнами.

Осматривая всё вокруг в спальне одновременно, я почувствовала головокружение. Беспорядочно вращаясь, я не могла осознать происходящее. Прежде мне никогда не доводилось видеть столь просторных и комфортабельных спален. Ной продолжал смеяться, не мог говорить от смеха и ходил кругами по спальне, согнувшись от боли в животе. Он поставил меня, укутанную в плед на огромную кровать размером со стадион, на которой было невероятной красоты сиреневое покрывало с такими же подушками. Сперва я топталась на этом великолепии, а потом рефлекторно стала подпрыгивать, включив на телефоне его любимого Данчика «Hold on love», и теперь я уже, как безумная, прыгала на кровати миллионера с телефоном в руке.

— Иди сюда! Давай попрыгаем на кровати! Залезай! Будет здорово! — говорила я Ною, смеясь, как ребёнок.

— Я ещё не прыгал на своей кровати! — удивляясь, засмеялся он.

— Давай, смотри, как классно! — прыгала я ещё выше, придерживая одной рукой плед. Ной, глядя на мою радость и прыжки, присоединился ко мне. Мы вместе с ним начали прыгать, как два безумца, и ему нравилось всё больше и больше. Он поймал мою волну.

Я скинула плед и теперь прыгала на кровати, свободно размахивая руками в стороны под музыку в порванном на двое платье и рваных чулках. Мы мгновенно превратились в детей. Ной не мог остановится от смеха и счастья. Со мной он не был миллионером и бизнесменом, он стал обычным мальчишкой с обычными человеческими желаниями. Последовав моему примеру, он скинул на пол порванную рубашку с галстуком и начал прыгать с голым торсом в унисон под музыку вместе со мной. Я продолжала раздеваться, окончательно разорвав платье на две части, и стала махать ими с телефоном в руках под такт клубной музыки, одновременно прыгая уже полностью обнажённая.

— Ауф! — кричала я.

— Что это значит «Ауф»? — прыгая со мной, спросил Ной.

— На сленге это означает высшую степень восхищения! Ауф, как здорово, Ной! Ауф, Ной — ты красавчик!

— Ауф! — кричал Ной вместе со мной, поднимая руки вверх.

Продолжая прыгать вместе под тембр Дана на кровати: он — с взлохмаченными волосами, синяком и чокером на шее, который подпрыгивал вместе с ним, в расстёгнутых брюках со сломанной молнией на ширинке, а я — в одних рваных чулках без трусиков, которые мы где-то благополучно потеряли, размахивая платьем и телефоном.

Моя грудь прыгала вместе со мной, сотрясаясь из стороны в сторону, отчего он с вожделением смотрел на её хаотичные движения, не зная, куда смотреть — мне в глаза или на грудь. В его глазах стояло животное желание разорвать меня. Мои длинные волосы окончательно растрепались и падали прядями на тело, закрывая лицо в такт движениям музыки. Я мотала головой из стороны в сторону, танцуя под музыку, приоткрыв рот, отчего волосы прятали моё лицо и прилипали к губам. Ной был безумно счастлив со мной. В его глазах стоял полный восторг и восхищение. Нам было весело и хорошо. Мелодия кончилась. Он взял меня на руки и унёс в душ.

— Я безумно тебя люблю, моя Мара, Мариночка, Марина, любовь всей моей жизни! — бархатным, дрожащим голосом говорил мне мой Ной. Наша первая с ним ночь вдвоём продолжалась, вернее, ещё даже не начиналась. Мы были счастливы!

БЛИЗОСТЬ

— Ты мне устроила настоящий стриптиз! — не мог прийти в себя Ной после нашего сумасшедшего танца на его кровати.

— Это не стриптиз, это дороже, чем стриптиз! — посмеялась я, щелкнув его по носу, когда он купал меня под душем и осматривал моё тело после бурных любовных ласк. Мы стояли под душем вместе. Я уткнулась лицом ему в грудь, а он натирал мою спину ароматным гелем, нежно проводя по шее, спине и бёдрам.

— Я хочу, чтобы ты каждый день так прыгала на моей кровати. Сколько стоит твой эксклюзив? — спросил он, повернув меня к себе спиной и намыливая гелем мои плечи, грудь и живот.

— Нисколько, это мой подарок тебе! — ответила я ему, прислушиваясь к танцевальному ремиксу, который звучал на втором этаже его виллы. Мои воспоминания о днях, проведенных с Ноем, неразрывно связаны с сопровождавшей нас музыкой, бывшей его постоянной спутницей. Музыка окружала нас двоих всюду, всегда и везде. Она его вдохновляла, и он жил в ней. Это была музыка, тщательно подобранная под его вкус, начиная от поп-музыки, ремиксов и заканчивая рэпом. Слушая его подборки, я всегда понимала, что искала именно такие композиции и именно такие вдохновляющие мелодии. Это было удивительно для меня, выросшей в тишине, среди молчаливых людей, которые не любили шум и предпочитали молча друг с другом общаться, смотря на воду. Ной хорошо разбирался в музыке и открыл для меня новую страницу моей неразгаданной жизни.

А сейчас мы принимали душ под долгий ремикс рэпера с необычными музыкальными напевами, которые успокаивали и не «долбили» голову. Мы слушали Zerrid, голос которого поражал своей мужской силой и таинственностью. Тембр голоса исполнителя будоражил моё воображение и рисовал необычные, порой пошлые, картинки в голове, особенно когда я намыливала тело Ноя в душе. Занимаясь любовью с Ноем, он также включал какой-нибудь эротический ремикс, от которого я тут же улетала куда-нибудь на Марс, набрасываясь на него с безумной страстью, как жадная и голодная до любви кошка.

С Сашей было по другому: он любил свою музыку, своих исполнителей и даже к ним относился ревностно, считая, что они пели песни только для него. Он играл на гитаре и иногда пел, но это было редко и при хорошем настроении. Поэтому, когда меня душили слёзы, и я включала Скутера, он пребывал в полном шоке от меня и моих предпочтений, считая, что я сошла с ума, раз слушаю такую музыку.

— Тебе голову мыть? Давай я постираю твои волосы? — засмеялся Ной.

— Нет, ты что? Только не этим гелем! Есть специальные гели и шампуни. От этого я сразу облысею! — ответила я, когда он начал смывать пену с тела. Ной опять заразительно засмеялся.

— Так, что ещё у тебя? Ноги остались! Давай садись ко мне на колено!

Я послушно присела на его колено, обхватив его за шею, и он начал мыть мне ноги.

— А всё же? Я хочу заплатить тебе за твой невероятный танец!

— Не вздумай мне больше ничего покупать дорогого, — следила я за ним, пока он медленно намыливал мои ноги.

— Почему, если я хочу сделать тебе приятное?

— Тогда купи мне трусики и какое-нибудь платье, раз ты моё порвал в машине!

— Какое ты хочешь? — спросил Ной, обмывая водой ноги.

— Простое какое-нибудь, чтобы из дома можно было выйти.

— Так, ну всё вроде, — осматривал он меня. — На удивление ты цела и ни одной царапины, а там — я потом посмотрю, — засмеялся он.

— Теперь я тебя буду мыть!

— Я всегда мечтал об этом, когда подглядывал за тобой на яхте! — улыбнулся он.

— Дай мне стульчик, я не достану до головы!

— Я встану на колени!

Ной тут же встал на колени, уперевшись лицом мне в грудь.

Теперь я начала мыть своего Ноя, нанося гель ему на волосы.

— Какое простое платье ты хочешь? Чёрное, на пуговицах? Как бабушкин халат и длинное?

— Да, можно такое.

— Я так и думал! — засмеялся он, нежась в моей груди. — Скромняжка моя!

— Всё! Смываю голову, закрой глаза, чтобы не щипало!

— Пусть щиплет, я хочу смотреть на твою грудь бесконечно!

— Дай, я посмотрю твою шею! — повернула я ему голову и, увидев синий засос, сказала: — Какой кошмар! Он просто огромный! Наверное, я тебе разгрызла какую-то артерию! Тебе не больно вот так? — потрогала я его шею.

— Нет! Я ещё хочу такой же рядом! — засмеялся он.

— Ты точно сумасшедший, Ной!

— Почему я? Ты же мне разгрызла шею! — мы стали вместе смеяться.

— Давай я потру тебе спинку!

Он нагнулся ещё ниже, уперевшись лицом мне в живот.

— У тебя совсем маленький животик. Ты точно беременная?

— Да! — я улыбалась, зная, что сейчас последует куча новых вопросов.

— Просто я видел много женщин с большими животами, и они не были беременны!

— Значит, они были просто толстыми, Ной!

— Ау? Кто там? Вы меня слышите? — говорил он мне в живот, отчего я начала смеяться. — Они меня слышат?

— Да, только не понимают, что ты им говоришь. Они чувствуют вибрацию, как в воде рыбы или дельфины. И слышат мой голос.

— Значит, тебе нельзя плакать! Их там на самом деле двое?

— Да, Ной, двое — маленькая девочка и маленький мальчик с совсем небольшим весом, около трёхсот грамм, наверное. Мне надо скоро ехать к Борису на осмотр.

— Удивительно, ты носишь новых людей в себе. Они родятся, вырастут и будут жить, как мы сейчас, поэтому у тебя сильнейшая энергетика, и я чувствую себя лучше с тобой!

— Я буду продолжать устраивать тебе сеансы терапии, мой Ной! — нагнулась я к нему, целуя в губы.

— Я люблю тебя! — стоя на коленях в душе говорил миллионер Ной.

Он отнёс меня в свою большую кровать, укутав в какие-то волшебные мягкие полотенца размером с покрывало, вытираясь на ходу, и накрыл одеялом.

— Вдруг мы сломали кровать, и мы рухнем вниз? — спросила я.

— На этот случай у тебя есть я! — уложил он меня под одеяло, как ребёнка.

— Ты хочешь, чтобы я поджарилась? Открой всё — мне жарко с тобой, мой Ной, иди сюда! — выбралась я из простыней, протягивая ему руки.

Мы занимались с ним любовью под его рэп с удивительным вдохновением, как казалось, даже под ритм мелодии. В этот раз я снова была с ним мужчиной, сидя сверху, потому что хотела видеть его глаза, в которых улетучивалась его грусть и появлялись новые, для меня неизвестные, загадочные нотки. Он видел меня перед собой и мысленно рисовал мои портреты, проводя пальцами по моему телу, словно держал в них кисть, одновременно играя всей мимикой на лице. Я не могла надышаться моим Ноем. Мне хотелось его снова и снова. С Сашей мы никогда не любили друг друга в такой позе. Он считал унижением для себя, если женщина будет сверху владеть им.

Через час мы смотрели на океан через обзорное окно второго этажа виллы, прижавшись друг к другу. Мягкий полумрак виллы окутывал нас. Волны шептали нам свои древние тайны, а ритмичный шелест умиротворял нас обоих. Я чувствовала тепло Ноя, прильнув к нему, словно к самому надежному причалу.

«Ной, мой Ной, он рядом, его дыхание ровное и спокойное, как гладь океана в штиль. В его объятиях я ощущаю себя в полной безопасности, словно песчинка, укрытая теплыми волнами. Как я его люблю! О боже!» — почти засыпала я в его объятиях. Он нежно касался моей шеи губами, отчего легкие покалывания мурашек бегали по коже. Затем, его теплый, мягкий поцелуй, словно прикосновение шёлка. В этом поцелуе вся его любовь, его нежность, его обещание вечности.

Океан за окном, будто зеркало нашей любви: бездонный, загадочный и переполненный чувствами. Мы лежали молча, наслаждаясь близостью, и каждый вздох, каждый взгляд был наполнен нежностью и трепетом. В колонках тихонько играл Zerrid. Его голос. Бархатный, немного хрипловатый, с нотками меланхолии похохатывал с какой-то особой искренностью. Он пел о любви, о боли, о надежде, и его слова идеально ложились на эту тихую ночь, на плеск волн, на биение наших сердец.

В такие моменты время будто замирает, оставляя нас наедине с вечным океаном, музыкой и нашей любовью. Я закрыла глаза и почувствовала, что лежу на берегу, и Ной — мой берег здесь и сейчас. Он приподнялся на локте, а в его зелёных глазах плескалось все то же бездонное море любви.

— Ты знаешь, что я думаю? Я думаю, что все эти звезды, лишь отражение нашей любви, маленькие искорки, слетевшие с наших сердец, — шептал Ной, и слеза скатилась по моей щеке от счастья.

Мой романтик Ной был во всём романтик, особенно глядя на звёзды, которые его заколдовывали и пленили. Я улыбалась, проводя пальцами по его щеке. Он целовал мои пальцы, прижимая их к своей груди. В этой тишине виллы, нарушаемой лишь шепотом волн и голосом Zerrid, я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Казалось, что весь мир сузился до размеров этой комнаты, до размеров наших тел, согретых любовью.

Музыка проникала в каждую клеточку моего тела, резонируя с биением сердца. Я закрыла глаза, позволяя музыке и теплу Ноя унести меня в мир грез, где нет ничего, кроме нас двоих. Постепенно я уснула, чувствуя себя в безопасности и умиротворении. Ной все крепче обнимал меня, словно боясь, что я исчезну. Но я никуда не исчезну. Я здесь, на его берегу, и буду здесь всегда, пока бьется мое сердце. Мы — одно целое, две половинки одной души, связанные вечной и нерушимой нитью любви, и я решила, что не вернусь обратно к Саше. Я его боялась.

В РОСКОШИ

Меня разбудил телефон. Я не могла понять, где и что играет. Открыв глаза, я опять не поняла, где я нахожусь и продолжается ли сон. Приподняв голову, я увидела телефон Ноя, который он мне подарил вчера. Телефон лежал на подушке, и рядом с ним колючая роза с огромным красным бутоном. Я улыбнулась, сразу проснувшись. Телефон, высвечивая имя «Котёнок Ной», призывно ждал моего ответа. Был уже полдень, и я, как всегда, всё проспала. Ной подарил мне последний флагманский смартфон, вбив в него всего два контакта: Ной и Кристиан. Я сразу ответила, высовывая нос из-под одеяла:

— Ной, ты где?

— Марина, я работаю. Ты проснулась? Как ты спала? — спрашивал он меня, тихо говоря в телефон.

— Хорошо! Ты когда приедешь?

— Послушай! — начал Ной, и я села на кровать, приготовясь слушать то, что мы не обговаривали ночью.

— Что ты решила? Поедешь к испанцу или останешься у меня?

— Я остаюсь с тобой! Хотя бы в целях безопасности. Он меня точно сегодня убьёт, я это чувствую. Ной, я чувствую, что сегодня что-то произойдёт. У меня бывает такое. Будь осторожен! — ответила я, вспоминая, что он со мной делал ночью после яхты, когда я лишь флиртовала с Ноем, а сегодня, когда Саша знал, что я ночевала с ним, я была уверена, что под виски он мне либо перережет горло, либо утопит в океане.

— Как ты это поняла?

— Мне хочется спрятаться. Я чувствую. Так бывает со мной, и всегда что-то происходит плохое. Он хочет меня убить, я это чувствую. И мне снился сон, который тоже повторяется каждый раз, когда случится что-то плохое. Я не знаю, как объяснить.

— Я его сам убью! Тебе не стоит его бояться, — говорил спокойно Ной, а я уже тряслась от страха, когда мы только начали говорить о Саше.

— Ной, я решила, что буду с тобой! Я не хочу к нему! Не отдавай меня!

— Хорошо, моя любимая, хорошо! Ты не волнуйся и послушай меня внимательно, а то у меня скоро сделка, и я не могу долго говорить, — спокойно говорил Ной. — Сейчас приедет Кристиан и привезёт тебе чёрное платье. Он будет с тобой, пока я не приеду. Я буду около шести вечера. Надеюсь, что не встану в пробку. Постараюсь пораньше приехать к тебе. Мне звонил твой муж и спрашивал о тебе. Он явно опять подшофе, судя по голосу. Он сказал, что сейчас с китайцами в офисе решает свои дела и приедет за тобой поздно вечером. Поэтому я приеду раньше него и объявлю ему твоё решение, если ты не передумаешь до вечера.

— Нет, Ной, я всё решила! Я не передумаю! Ты лучше меня закрой куда-нибудь вечером на ключ, чтобы он меня не нашёл!

— Бедная девочка! — выдохнул он. — Марина, я не буду тебя закрывать. Я ему сам всё скажу и без тебя. Ты можешь заняться чем-то своим и не обращать абсолютно никакого внимания на нас. Я позвоню тебе или Кристиану, как буду подъезжать к вам. Хорошо? Посмотри справа от окна в комнате. Видишь шкафчик и большую белую кнопку?

— Да.

— Нажмёшь её, и тебе поднимут еду. Это лифт из кухни. Можешь попросить то, что ты хочешь у Глаши, если она пришла. Я ей тоже позвонил. В комнате есть холодильник с едой и напитками, а в шкафах — конфеты и всякие вкусняшки. Вечером я покажу тебе всё остальное. Вчера нам с тобой было не до этого! Всё! Я побежал. Люблю до безумия! — он отключился.

Рядом на кресле лежала белая футболка Ноя. Я надела её, потому что была совершенно голая и без нижнего белья. Кроме моего котёнка и двух телефонов, у меня ничего не было на вилле Ноя. Котёнок нежно потянулся в моих руках и замурчал. Я подошла с ним к окну полюбоваться океаном с высоты. Было потрясающе красиво: небольшие волны, чайки и вдалеке одинокие рыбаки. Моя изумительная синяя бэха стояла под окнами.

Нажав на кнопку в стене, о которой говорил Ной, раздался негромкий звук поднимающегося лифта. Я открыла шкафчик и обомлела, увидев, что лежало на большом позолоченном подносе. Ной предусмотрел и это, распорядившись приготовить блюда к завтраку исключительно для рациона беременных. На красивых тарелочках порционно лежали: творог, украшенный свежими ягодами и каплей натурального мёда, нежная яичница с кусочками копчёного лосося и нарезанным авокадо, свежий йогурт с кусочками свежих сезонных фруктов, хрустящие тосты с пюре из авокадо и нежным яйцом пашот сверху, нежные блинчики, начинённые творогом и украшенные фруктами, ломтики свежего, слегка поджаренного белого хлеба с тонким слоем сливочного масла и щедро выложенной ярко-оранжевой, блестящей красной икрой, графин со свежевыжатым апельсиновым и гранатовым соком и ваза с черешней.

«Это всё мне? О боже, я не съем столько!» — удивилась я, но, разглядывая блюда, почувствовала, как потекли слюнки. Мне не пришлось нести поднос с едой. Столик с подносом сам выезжал из шкафчика. Оставалось лишь направить его в нужное место. Я пододвинула столик к кровати и начала всё это в буквальном смысле жрать и пихать в себя, настолько разыгрался во мне звериный аппетит при виде такой подачи. Котёнок сидел рядом на столике и облизывал творог. Наевшись до отвала, я откинулась на спину, раскинув руки в стороны. Я была поражена таким вниманием к себе, ведь я каждое утро стояла у плиты и готовила Саше перекусы. Опять заиграл телефон. Звонил Кристиан:

— Марина, я привёз платье. Сейчас подниму на второй этаж пакет.

— Хорошо! — услышала я Криса и кинулась с головой под одеяло, потому что была только в футболке. Подсматривая одним глазом из-под одеяла, я наблюдала за Крисом, который зашёл в комнату и начал расставлять кучу пакетов и коробок.

— ¡Buenos días, Marina! ¡Te traeré otra! (исп: Доброе утро, Марина! Сейчас ещё принесу!)

Он вышел. Я высунула голову из-под одеяла и обалдела от количества пакетов и коробок разного размера и цветов. Крис ещё принёс целую кучу чего-то красивого. Я уже сидела в кровати, надвинув одеяло до шеи, с открытым ртом, а Крис всё заносил и заносил пакеты. В пятый заход он притащил три огромные корзины белых хризантем, белых роз и белых лилий, красиво оформленных, с открытками. Кристиан, запыхавшись, наконец посмотрел на меня весёлыми глазами:

— ¿No es tuyo? — он показал маленький подарочный пакетик, держа его на одном пальце. (исп. Это не твои?)

— ¿Qué es? ¡Suéltala! ¡No te acerques, estoy desnuda! — сморозила я очередную глупость, окончательно смутив Криса. (исп. Что это? Кинь сюда! Только не подходи ближе, я голая!)

Он кинул мне пакетик на одеяло и вышел. В пакетике лежали мои трусики, которые мы с Ноем искали весь вечер в машине. Я засмеялась. Рассматривая всю комнату, заваленную пакетами, коробками и тремя корзинами цветов, я схватилась за голову и не могла прийти в себя.

«О боже! Ной! Боже, какой сумасшедший! Мой любимый кракен!» — встала я и подошла к корзинам с цветами, которые издавали невероятный аромат. В открытке с розами красивым каллиграфическим почерком с завитушками в стиле «а-ля Пушкин» был текст:

«Мара, моя нежность! Пусть эти цветы расскажут о моей любви то, что не всегда удается выразить словами. Ты — свет моего мира, моя бесконечная радость. С тобой каждый день — весна! Люблю тебя больше всего на свете. Твой Ной.»

С хризантемами:

«Моя любимая Марина! В каждом лепестке этого букета я вижу отражение твоей красоты и доброты. Ты вдохновляешь меня быть лучше, делаешь мою жизнь ярче и полнее. С тобой мое сердце всегда поет! Бесконечно люблю, твой Ной.»

С лилиями:

«Мара, сокровище мое! Пусть аромат этих цветов напомнит тебе о моей любви, такой же крепкой и вечной, как первые лучи солнца. Ты — мое счастье, моя поддержка, моя вселенная. Обнимаю тебя с нежностью, твой Ной.»

«Боже, боже, Ной!» — рыдала я, прижимая котёнка Ноя к себе. Слёзы счастья не прекращались. Мне было хорошо с ним. Я ещё два часа, сидя на мягком ковре, рассматривала пакеты и коробки, а котёнок игрался с разноцветными бантиками. У меня не было слов, чтобы описать весь магазин, который ограбил Ной для меня. Там было всё: кружевные комплекты нижнего белья разных цветов, тонкие чулки с изящным швом сзади, летящие сарафаны из шелка с цветочным принтом и воланами, многослойные и исключительно в романтичном стиле, как у принцесс — длинные и воздушные.

В большой коробке лежала голубая норковая шуба, аккуратно уложенная в тонкую бумагу. Дальше в пакетах: несколько шелковых и меховых палантинов пастельных оттенков, элегантные туфли-лодочки на каблуке цвета нюд, набор люксовой косметики с нежным ароматом роз, изысканный жемчужный комплект бижутерии с серьгами и колье, умопомрачительные туфли на шпильке от Christian Louboutin с узнаваемой красной подошвой, повседневное платье от Ralph Lauren из нежного хлопка в морском стиле, чувственный и дорогой парфюм Chanel No. 5 с богатым цветочным ароматом, два пакета уходовой косметики для тела и волос с декоративной косметикой и бижутерией. Два вечерних платья: одно — элегантное черное платье в пол от Givenchy, идеально подчеркивающее фигуру, и второе — роскошное платье из струящегося шелка изумрудного цвета от Elie Saab, расшитое бисером и пайетками, создающее эффект звездного мерцания. Отдельно стояли две огромные коробки с домашней и тёплой одеждой: от банальных носков до тёплых костюмов с широкими штанами. Большая коробка с кроссовками, ботинками и сапогами. Скоро приближалась осень, и даже тут он предусмотрел всё необходимое для меня. Я сидела, закрыв рот руками, в окружении всей этой роскоши и плакала.

«Ной, о боже! Мой Ной!» — я кружилась по комнате под музыку очередного ремикса в нашей спальне: плакала и смеялась одновременно.

ГЛАВА ВТОРАЯ

РАЗБОРКА

Саша приехал за мной вместе с Яном и Максом чуть раньше шести вечера, и это было настолько неожиданно для меня, что я сразу вросла в землю от страха. Мы с Кристианом ждали Ноя, с которым решили прокатиться на «бэхе» вдоль берега. Ной уже позвонил Крису и сказал, что он в дороге и уже подъезжает.

Мы с Крисом стояли недалеко от виллы на большой стоянке, когда броневик Саши подъехал к нам. Я была в новом открытом сарафане ярко-синего цвета под стать моей бэхе и с распущенными волосами, а Кристиан был одет в его уже привычный прикид: в майке, рваных джинсах и весь был увешан чокерами и браслетами, которые мне хотелось рассмотреть ближе, но я стеснялась.

Саша со своей бандой припарковался чуть вдали, на небольшом расстоянии, около двадцати метров от нас. Мы хорошо видели друг друга. Саша не рисковал подъезжать ещё ближе или вплотную. Он сидел в салоне и разглядывал меня с Крисом, пока не вышел из машины. У меня сразу пробежала дрожь по телу от понимания, что он сейчас схватит меня за руку и опять увезёт от Ноя, и будет издеваться надо мной как морально, так и физически. Я не знала, что от него ждать на этот раз, но уже предполагала.

— Поехали домой! — сразу заорал он мне во весь голос, махая рукой.

— Нет, я дождусь Ноя, тогда поеду! — ответила я, громко крикнув ему.

— Чего? Иди сюда, я сказал! — продолжал требовать он, обращаясь ко мне, как к своей собачке, которая не выполняет команды.

— Нет, я буду ждать Ноя, — дрожащим голосом крикнула я в ответ, выглядывая из-за спины Кристиана. Сперва Крис не понял, почему я не бегу к мужу на всех парусах, но я, попросив у него защиты, резко поменял свою тактику.

— Крис, пожалуйста, не отдавай меня ему! Давай подождём Ноя?

— Да, понял! — ответил он.

— Я сказал, подойди сюда! — ещё раз крикнул Саша, плюнув в сторону, сложив руки в карманы, и я поняла, что он опять подшофе.

— Марина, стой на месте! — сказал Кристиан.

— Ты слышишь меня или нет? Сюда иди, сука! — орал он во весь голос. Я встала за Крисом и руками вцепилась в его спину от страха.

— Отойди от неё, урод! — обратился Саша к Кристиану, показывая на него пальцем. Саша был зелёный от злости, и таким я его боялась больше всего.

— Ты слышишь, жена? Иди сюда, Марина! Быстро, я сказал! Я последний раз говорю, поняла? — шатаясь, заорал Саша и махнул своим телохранителям, подав знак. Ян и Макс по его команде вышли из броневика и двинулись быстрыми шагами на нас с Крисом. Крис, увидев идущих на нас охранников, достал откуда-то пистолет и направил на них, встав в позу, расставив широко ноги. Я так и не поняла, откуда появился пистолет в его руках. Все остановились. Ян и Макс в ответ тоже направили на нас пистолеты. У меня остановилось сердце от страха.

«Они что, могут меня так просто расстрелять?» — затрясло меня всю от ужаса. Дрожащими руками я набрала Ноя, с трудом тыча в телефон. Он тут же ответил:

— Что случилось?

— Ной, — закричала я, — на нас напали с пистолетами около виллы, Крис тоже с пистолетом. Мамочка! — испугалась я, видя, что Макс и Ян опять идут на нас, — Ной, где ты, я боюсь, мне плохо! Они идут к нам! Меня сейчас расстреляют, мама! — и тут Крис стреляет предупредительный выстрел в воздух, отчего я вскрикнула от неожиданности и завизжала, присев от звука выстрела, и мой телефон выпал из рук. Я вдруг представила, что мог услышать Ной по телефону: крик о помощи, слёзы, потом выстрел, мой истошный визг и падение телефона о дорожную плитку.

Саша с охранниками замерли на месте и не шевелились, когда Кристиан вновь направил на них пистолет, дав понять, что всё серьёзно:

— Ещё один шаг! — крикнул он им. Все замерли и ждали. Через минуту эскорт Ноя из трёх чёрных кроссоверов с охранниками на бешеной скорости нёсся к нам на стоянку и, развернувшись, скрипя колёсами, остановился. Из машин быстро высыпали люди в чёрном вместе с Ноем. Он был в ярости и сразу направился к Саше, подпрыгивая на ходу, выпрямив плечи и расставив руки в стороны с приоткрытым ртом что-то при этом проговаривая, готовый его убить.

— Крис, сядь с ней в машину! — крикнул он Крису, указывая на нас рукой. Мы сели в салон.

Таким Ноя я ещё не видела, более того, не слышала. Он, как ястреб, подбежал к Саше, уводя его чуть в сторону, и начал орать на него так, что все содрогнулись, надвигаясь и толкая его плечами, головой и руками. Они были одного роста, и оба при всём параде: в чёрных классических костюмах с галстуками, что им абсолютно не мешало выяснять отношения. Все наблюдали за действиями двух мужчин, и никто не вмешивался. «Боевики» Ноя окружили броневик с Максом и Яном, направляя на них оружие. Ян и Макс также стояли с оружием в руках, ожидая нападения. Все замерли и ждали. Картина была — «а-ля 90-е».

— Ты что, сука, устроил тут? А? Да ты опять бухой, скотина! — кидался Ной на Сашу плечами. — Я что-то, Саня, не понял? Ты всё прочитал и подписал? А, тварь? Я не слышу! — ударил Ной Сашу в лоб ладонью, отчего Саша пошатнулся, но стоял и смотрел на Ноя, опустив плечи. Ной скинул свой пиджак с плеч и кинул его в сторону, ослабляя галстук.

— Ты чё рамсы попутал или ты мне тут сейчас решил голого погонять? А? Я ни хрена не пойму? Объясни мне! На меня, я сказал, смотри! — толкал Ной рукой его лицо, отчего Саша только делал шаги назад и смотрел на него, тяжело дыша, наклонившись вперёд и уперевшись руками в колени.

— Я тебя предупреждал на яхте, что заберу Марину, если ты хоть пальцем её тронешь? Говорил или нет? Отвечай, сука конченая! — тыкал он ему пальцем в лоб. Саша молчал. Ной, казалось, хотел его просто убить, еле сдерживая себя.

— Сейчас она будет у меня и только моей! Ты понял, тварь? — упёрся он Саше лбом в лоб. — Или ты жести хочешь, урод? Я тебе устрою! Ты этого хочешь, сволочь? — Ной опять ладонью ударил Сашу по лицу, и тот лишь сделал шаг в сторону, продолжая стоять, слушать Ноя и тяжело дышать с открытым ртом.

— Она у тебя на прослушке сутками сидит за стенками и под камерами в своей комнате. Совсем страх потерял, чмошник? Ты в натуре му*ак? — хлопал он Сашу по плечам и толкал его голову рукой, но Саша не отвечал ему. — Я тебе устрою так, что лежать будешь, вот увидишь! — показывал он пальцем ему в лицо и хлопал Сашу по плечам, толкая его голову рукой, но Саша по-прежнему не отвечал. Все стояли и внимательно смотрели на них, скорее, ожидая приказов от Ноя, чем от Саши.

— Я тебя закопаю тут, вот тут прямо здесь, смотри сюда, тварь! Закопаю — никто не найдёт! Сюда, сука, вниз смотри, я показывать буду, урод! — орал во весь голос Ной, ухватив Сашу за голову, крепко сжал её рукой, пригнув низко к земле, давая понять, где именно то место, где он собирается его закопать. — Что ты с ней делал после яхты всю ночь? А? Ну-ка, мне сюда расскажи, я хочу, сука, послушать и посмотреть на тебя, тварь! В глаза мне смотри! Ты ещё и бухой над ней издевался? Да? — Ной схватил его за шею и направил свои глаза в его лицо, а потом резко оттолкнул его в сторону так, что Саша упал на колени. Как только Саша упал на колени, затворы Макса и Яна щёлкнули, и к ним тут же вплотную щитом приблизились телохранители Ноя, скрутили им руки и опустили на колени, приставив пистолеты к их вискам. Саша медленно встал, продолжая молчать, весь вспотевший, нагнувшись вперёд.

Ной пихал и толкал Сашу, отвешивал ему раз за разом рукой то по лицу, то по голове, но это не выглядело как драка, а скорей нравоучение старшего брата. Они не дрались, лишь один наказывал другого. Охрана стояла стеной, прижимая ниже к земле Макса и Яна, и все ждали, чем закончится разборка не то двух боссов, не то друзей, не то братьев.

Я взяла руку Кристиана, потому что меня начало мутить, глядя на всё это. Он понял это и сжал мою ладонь.

— Крис, мне плохо, открой дверь, меня сейчас вырвет! — зажала я рот рукой. Крис быстро выскочил, открыл мне дверь. Я только вышла из машины, меня тут же стало выворачивать. Упав на колени около колеса, я уже не могла подняться. Крис нагнулся надо мной всем телом, закрывая меня, и ждал, передавая мне одну за другой салфетки. Мне было ужасно стыдно, потому что все стояли и смотрели на меня и слышали мои звуки, а меня выворачивало раз за разом. Ной, увидев моё состояние, ещё больше разозлился:

— Смотри, конченая тварь, как ты её довёл! Что ты, сука, с ней сделал? Это ты, не я! Слышишь, урод? Ты, сука, с ней это делаешь изо дня в день! Ты, мразь! Я тебя лично прикончу, понял, урод? Под асфальт закатаю, скотина! — в какой-то момент Ной превратился в кракена, которого боялся Саша.

— Ты, тварь, когда её ко мне вчера отправлял, хоть посмотрел, во что она одета? Ни тёплых вещей, ни сумочки, вечно голодная — я её кормлю. Успокаиваю после тебя, урода. Её трясёт от тебя! Куклу для себя из неё сделал? Я тебе компенсации выплатил? Ты, скотина, всё получил? Китайцев тебе открыл? А? Не слышу, урод? Сюда мне говори, чтоб я услышал! Я не слышу!

— Да, — еле выдавил из себя Саша, с телом пластилина, которого мяли, тыкали, толкали.

— С этой минуты Марина — моя жена, ты меня понял? И будет со мной! Доки я сделаю за пару дней. Ты слышал? Её дети тоже мои будут, без твоих херовых ДНК, урод конченный! Ты всё понял, сволочь? Можешь с этой минуты считать, что это не твои дети! Ты их продал вместе с их матерью! Сволочь! Вот так просто, как с чл** смахнул и всё! — Ной хлестанул ему пощёчину так, что Саша опять присел на колени.

— Ещё раз к ней подойдёшь я тебе ноги переломаю! Она моя, понял?! Не смей на неё даже смотреть, а то будешь по ночам вздрагивать у меня! Ты понял, мразь? — продолжал Ной.

Я с трудом протянула непослушные руки к Крису, он тут же поднял меня на руки и побежал со мной внутрь виллы. Он занёс меня наверх, положил на кровать и убежал к Ною. Я видела в окно продолжение разборок сверху. Ной опять толкал и мурыжил Сашу, объясняя по-мужски свои правила, и что-то постоянно говорил ему на ухо, зажимая его голову руками, пока Саша не вырвался и не пошёл к своему броневику, поправляя костюм. Броневик с Сашей уехал. Драки не было, но показательную порку Ной устроил Саше основательно и доходчиво.

ОТЕЦ

Я была растеряна окончательно. В голове стоял привычный хаос и туман, и я не знала, как мне себя вести с Ноем после этой разборки. Я просто не знала, каков он в агрессии и после неё. Я вспомнила, как было с Сашей и как он отходил от такого состояния: мы все прятались по комнатам и старались не попадаться ему на глаза. Помню, мы с мамой ходили на цыпочках перед Сашей, у которого вдруг испортилось настроение, и чуть ли не сдували с него пылинки, лишь бы он через три дня едва улыбнулся нам. А каков был Ной в таком состоянии — я не знала. Я лежала на кровати и смотрела на океан через большое окно. У меня текли слёзы от всего увиденного и услышанного. Мне казалось, что я уже ничему не удивлюсь и ничего нового не узнаю для себя, наоборот, все мои догадки и предположения только подтвердились.

«Опять я стала причиной всех их проблем!» — думала я, не понимая уже, зачем я вообще приехала в Штаты и послушала подругу. — «Лучше бы я как-нибудь переболела и забыла Сашу, чем как оголтелая неслась к нему, и зачем? Какой смысл? ДНК? Пусть и не мечтает, идиот!»

Я знала, что ДНК можно делать беременным ещё до рождения детей, доказывать и кинуть ему доказательства в лицо, я уже не видела смысла. «Зачем, если он даже и не любил меня, а сделал просто куклой и своей бесплатной подстилкой, которая в любое время суток могла удовлетворить его потребности, и которую он потом с лёгкостью продал?»

Я знала прекрасно, что смогу сама воспитать своих детей и даже дать им платное образование в России или в Китае, потому что уже сейчас строила свои иллюзорные планы. Мои дети стали очень часто мне сниться, как будто предостерегали каждый раз об опасности. Как раз сегодня ночью я вновь видела один и тот же сон, где по зелёному лугу мои детки с кудряшками бегут ко мне навстречу. Этот сон снился мне уже много раз перед тем, как на меня обрушивался очередной стресс.

Ной очень тихо зашёл в комнату. Я слышала его шаги и замерла, не зная, чего ждать и какой вердикт меня ждёт. Он прилёг рядом со мной, обняв нежно рукой.

«Саша давно бы уже грудь мне порвал на куски, не спрашивая, хочу ли я, чтобы он лез ко мне под платье!» — последние дни я постоянно сравнивала Сашу и Ноя между собой, и приходила к выводу, что они были друг другу абсолютной противоположностью, хотя в каких-то моментах находили общие точки взаимопонимания.

Ной для меня сегодня тоже был своего рода открытием: его эпистолярный жанр письма с каллиграфическим почерком, художественный русский язык, знание трёх языков, музыка, живопись и его империя, которая, казалось, без него рухнет, а тут вдруг «пацанский» жаргон, разборки «по понятиям» с боевиками и оружием, его властный громкий голос, вселяющий ужас у всех вокруг — совсем запутали меня. Я вспоминала глаза телохранителей, которые со страхом и ужасом смотрели на своего хозяина Ноя. И даже Саша встал перед ним в страхе на колени и не попытался себя защитить, потому что, опять же, боялся. Мне казалось, что только я не боялась Ноя, и даже не понимала, с какого бока мне его бояться и как.

«Да, мальчики испугались не на шутку!» — усмехнулась я про себя. — «А я, как всегда, распугала всех мальчиков своим состоянием! А ведь это хорошо работает с мужчинами. Редкий мужчина к тебе приблизится и тем более захочет с тобой переспать, если ему наблевать на его чищенный ботинок, например!» — уже смеялась я про себя. «Может быть, по-другому не получается воротить бизнесом? Или бизнес так закаляет человека, что в него вселяются сразу несколько личностей?» — продолжала я размышлять о Ное. — «Мне надо его успокоить, тогда я пойму, что к чему. Мужчины они ещё те мамсики!» — решила я, повернувшись к Ною.

Он опять на меня смотрел безумно грустными, несчастными глазами, от которых у меня разрывалась душа. Он молчал, казалось, что он плакал внутри, не показывая своих слёз, и мне уже хотелось плакать с ним вместе. Я стала целовать его волосы, лоб, брови, глаза, скулы и дошла до губ, которые облизала языком:

— Милый мой, Ной, любимый! Котёнок мой, сладкий! Давай тебя пожалею, прижмись ко мне покрепче. Давай вот так полежим! Иди ко мне, мой хороший. Иди ко мне, мой Ной! Всё хорошо! Видишь, как мы хорошо лежим. Хороший мой! — я гладила волосы, словно его мама. — Положи мне свою голову на колени! — приподняла я его спустя некоторое время, и он опять обнял мои ноги, как это было на концерте. Он молчал и отходил от стресса. На самом деле, он был очень слаб, и я это чувствовала. Больше я не спрашивала его, а только гладила и целовала губами его лицо, лаская ладонью шею, грудь и, как фея, шептала ему на ухо:

— No tienes que prometerme la luna — мe bastaría si sólo te sentaras conmigo un rato debajo de ella.

(исп. Можешь не обещать мне луну — достаточно будет, если ты посидишь под ней со мной немного.)

Мы пролежали так довольно долго, словно я стала для него той матерью, по которой он тосковал, точно так же, как и я всю свою жизнь. В этот миг наше взаимопонимание достигло небывалой глубины. Несмотря на разницу в возрасте в двенадцать лет, я ощущала себя его опорой и защитой. Он молча лежал на моих коленях с абсолютно спокойным лицом и, казалось, спал, но я знала, что он не спит и слышит меня. У него слегка подёргивались веки, которые я гладила пальчиком.

— Ной, возвращайся! Мара зовёт тебя! — погладила я его волосы и прошептала. — Ты готов вернуться?

Он наконец открыл глаза и заулыбался, как будто очнулся от сна, услышав меня.

— Тебе надо переодеться и сходить в душ, а потом мы с тобой что-нибудь придумаем, давай? — весело и с задором посмотрела, взяв его лицо в свои ладони.

— Как хорошо с тобой! Невероятно просто! Мне так давно этого не хватало! Я люблю тебя!

— А мне с тобой хорошо и свободно, и хочется улыбаться! Улыбнись мне, Ной, твоя улыбка сводит меня с ума!

На часах было уже двенадцать ночи, а мы с Ноем уселись смотреть комедию «Джонни-зубочистка», от которой смеялись до посинения. Вернее, смеялся Ной, а я смеялась больше от его заразительного смеха, чем от комедии. Домашний кинотеатр находился в соседней комнате и был обустроен, как самый настоящий кинозал с креслами, диванами, попкорном, напитками и мороженым. Мы сидели в обнимку на диване и кормили друг друга мороженым. Это была настолько глупая комедия, что невозможно было не смеяться над актёрами и их смешными сценами. Перед нами стояло большое бумажное ведро с попкорном, и рядом спал котёнок в корзинке.

Мы настолько отвлеклись от недавних неприятных разборок с оружием, что казалось, будто их совсем не было. Мы смотрели, хохотали, бросали в экран попкорном, если было очень смешно или пошло, улюлюкали и развлекались как подростки. Я кайфовала с ним и всё забыла, пока не раздался звонок по телефону. Лежащий около меня телефон высветил инициалы и фамилию отца Саши. Я сразу напряглась, но не подавала виду, понимая, что разборки продолжаются. Отец Саши звонил, чтобы разобраться, где я, и, видимо, защитить сына. Ной ушёл с телефоном в спальню.

Я гладила котёнка и прислушивалась. Сперва Ной молчал, сидя в кресле. Мне было интересно, как он будет разговаривать с отцом Саши. Я слушала и наблюдала, не зная до сих пор их тайн. Наконец Ной начал говорить с отцом