Оглавление

Предисловие

Анжелика быстро ходила по комнате, наспех застёгивая на спине тонкую молнию лёгкого алого платья. Ей было немного не с руки делать это: процедуру, к которой женщины красивой наружности обычно привлекают мужчину. Но, несмотря на выгодные внешние данные, Анжелика находилась в комнате одна… Терпеливо справившись с замочком на платье, она подсела к зеркалу и, подхватив небольшую круглую расчёску, начала проводить ею по своим длинным роскошным локонам.

«Сколько дел надо переделать, — приговаривала она, глядя на своё отражение. — Насыщенный консультационный день! И Артемий вдобавок полностью вырос из одежды… Ребёнку носить нечего! — Анжелика отобразила на лице неподдельный ужас и даже на мгновение перестала причёсываться. — Так, вечером обязательно идём по магазинам. Ох, нет, не получится… — печально поникла она, — ведь ещё же это родительское собрание. Тогда на него я не приду! Хотя… как же можно пропустить лекции участкового? Беседа с классным руководителем — это так, ни о чём: чисто послушать, как Артемий опять украл все дневники со стола беларусички. — Анжелика прыснула от смеха. — А что ему оставалось делать? Сидеть на первой парте и наблюдать, как его друзья идут под неуд? Нет, мой сын этого не допустит. А участковый, он просто умница. Как ребёнку не заблудиться в лесу, как подростку не угодить в колонию — наш милиционер всему научит, даже о чём я и не думала. Боюсь, что шопинг мы отложим на завтра».

Женщина продолжала вертеться у зеркала. Она уже закончила причёсываться и аккуратно подводила тушью реснички. Смазала лицо сывороткой. Лёгким движением руки она нацепила на запястье маленькие часики, отделанные драгоценным камушком, и приложила ухо к циферблату.

«Тикаете… — сказала Анжелика часам и немного взгрустнула. — Вот уже тридцать четыре года натикали. Время идёт, я в курсе. Немного жаль, что тогда, в тот самый день… я родила Артемия чисто для себя, — на её глаза навернулись несмелые слёзы. — Нет, нет, нет, — погрозила она кулачком часам и своему отражению, — об этом не могло быть и речи. Разве не знаете, что больше всего украшает женщину? Красавец-сын! Вот кто! А вы, часики, ступайте-ка в мусорку. И знайте, что сколько бы вы ни тикали, у меня в душе всегда светит солнце! Причём не одно, а даже целых два…»

Анжелика гневно сорвала со своей руки украшение и швырнула его в коробку для использованных ватных дисков. Потом гордо подняла голову, перекинула копну волос через своё изящное плечико и покинула комнату, прижимая к груди смартфон, который она ловко захватила на выходе.

Глава I. Люцифер

Июнь 2020 года, город М

Олег Посредин неподвижно лежал на диване. На нем были джинсы и чёрный джемпер, который он носил все сорок дней по смерти матери. От джемпера уже изрядно несло ароматами несвежей одежды: Олег забросил стирку с того самого дня, как простился с мамой. Руки и ноги его были распластаны в разные стороны… каждая конечность вяло смотрела в свой уголок маленькой квадратной спаленки. Глаза мужчины неподвижно уткнулись в грязное пятнышко на потолке. Это была какая-то капля. Он рассматривал её так, будто она несла великую смысловую нагрузку. Лицо Олега, покрытое чрезмерной бледностью, тоже выдавало траур. Щёки запали.

Из соседней комнаты игриво прискакал молодой чёрный кот, с разбега запрыгнул на хозяина и включил свой мурлыкающий моторчик.

«А, Люцифер, — негромко проговорил Олег, обнимая кота. — Ну потопчись, потопчись по мне немножко. Вот здесь и здесь». Олег указывал коту свои больные места, которые в последнее время, от затянувшегося неправильного питания, начали беспокоить его. Это было похоже на картину из детства, когда он, будучи маленьким мальчиком, пальчиком показывал взрослым участки тела, которые ушиб, а те жалели его…

Кот старательно топтался по Олегу и также усердно работал своим моторчиком. Пройдясь по всем проблемным зонам, Люцифер подкрался к лицу хозяина и начал лизать его скулы тёплым шершавым языком. Олег подал голову назад, так, что затылок его максимально ввалился в подушку, и шея вытянулась. Теперь и она была готова для приёма шероховатого гостя. Олег взял в руки кота и потянул его ниже, в область яремной ямочки. А потом резко потащил вверх, к своему лицу, и, глядя глаза в глаза, произнёс: «Потопчись, потопчись по мне, Люцифер. А знаешь что, Люцифер? Лучше вытопчи из меня мою душу, точнее, её остатки. Тебе же известно, где она. Здесь вот, — ткнул он себя в область сердца, — или, может быть, где-то там, — указал Олег на солнечное сплетение. — Зачем телу жить, когда душа уже… кажись, мертва…»

С этими словами руки мужчины безвольно опустились на диван. Питомец продолжил ласкать хозяина в прежней манере, на что Олег укоризненно махнул локтем и произнёс: «Да какой же ты, вообще, Люцифер…» С этими словами Олег стянул с себя кота и отвернулся.

Глава II. Рита

Олег жил один. Точнее сказать, это была его неуверенная попытка вернуться к жизни после смерти обоих родителей. Они умерли в эпидемию коронавируса, ещё в начале первой её волны. Сначала отошёл отец, Степен Петрович, добрейшей души человек, а затем и мать, кроткая Марья Кирилловна.

Олег вырос в прочной счастливой семье. Родители собственным примером передали ему столько мудрости семейных отношений, столько маленьких секретиков и лайфхаков, что никто не сомневался: будущему браку Олега суждено быть полной чашей.

«Имей безграничное терпение», — часто поучал его отец.

«А женщина каждый день должна быть довольна своим мужем, даже если и без повода», — поговаривала, в свою очередь, мать.

А Олег, когда вступил в зрелый возраст, — справедливо полагал, что и его собственное семейное гнёздышко будет окутано теплотой и любовью, как это всегда водилось в родительском доме. Будучи ещё совсем юным, Олег часто представлял себе вторую половинку, которой, по его убеждению, надлежало быть такой же нежной женой и мамой, какою была Марья Кирилловна.

Посредин всегда хотел иметь ребёнка.

«Семья без ребёнка — это какая-то неправильная семья», — так думал он, красиво представляя себя в роли отца, немного строгого, но справедливого, который пребывает в полной эйфории от своего отпрыска.

Жаль, но мечты Олега не торопились сбываться. Его жизнь проходила совершенно в другом формате: не как у родителей… В свои 42 года он так и не стал отцом, а бывшая его супруга Рита, такая некогда миловидная и улыбчивая девушка, в браке оказалась чёрствой и бессердечной. Они познакомились на дискотеке в мединституте и поженились совсем молодыми. Рита сразу привлекла внимание Посредина своей улыбкой и деловитым подходом к вещам. Она всё решала быстро. Её синие глаза на фоне идеально белой кожи и чёрные блестящие волосы делали внешность Риты контрастной. Такая девушка не могла кому-то не нравиться. Встречались они не долго — Олег быстро сделал ей предложение, за которым последовала красивая свадьба… Рита всегда действовала по плану. Она училась в ВУЗе на юриста-хозяйственника. После окончания высшего учебного заведения девушка собиралась сразу выйти замуж. Хотела успеть, пока молода! Олег подоспел как раз вовремя. Дату бракосочетания подбирали очень просто: сразу по получении ею диплома. Всё было сделано без промедления, ведь невеста желала сочетаться в браке в конце июля, не позже и не раньше: когда на руках уже будет диплом, но ещё не придёт осень. Предполагалось, что свадьба станет для всех этаким эффектным моментом, способным удивить многих.

— Смотри, — говорила Рита Олегу, — выхожу я такая из ЗАГСА, машу гостям свидетельством о браке и дипломом, будто веером, и говорю: «А вот и вторая корочка подоспела. Уметь надо!»

Олег умилялся этой фразе и, в целом, такой задумке. Он верил, что способность Риты всё хорошо планировать придётся ко двору их молодой семье.

— Эх, юрист ты мой — плановик! — восхищался Олег, целуя тёмные локоны невесты, когда они продумывали предстоящую свадьбу.

Венчание запланировано не было, поэтому пара не венчалась. Осенью супруга Олега устроилась на работу, что строго соответствовало её цели. Вакансия подвернулась так удачно! Молодым специалистам, особенно юристам, было очень трудно устроиться на работу в далёком 2003 году. Мало того, что в городе М был большой выпуск студентов, родившихся в 1980-м и окончивших ВУЗы в 2003-м году, так ещё и сама ситуация на рынке труда оставляла желать лучшего. Устроиться без опыта? Куда там. Выпускники лавинообразным потоком направляли свои резюме работодателям. На одно вакантное место могло быть подано порядка сотни анкет. Счастливчиком зачастую оказывался тот, кто имел хоть какие-то подвязки в данной конторе. Пусть даже это было шапочное знакомство с одним из сотрудников фирмы, тем не менее последний мог замолвить словечко за соискателя работы, и такая, хоть и хлипкая, но всё же протекция — увеличивала шансы вчерашнего студента на успех.

Рите подвернулся именно такой случай. В конце августа её матери позвонила знакомая, Людмила Алексеевна Верлинская, которая сообщила, что их компания ООО «Тексмо-маркет» ищет нового юрисконсульта. Рита к тому времени уже закинула свои пару десятков резюме в разные места. Она писала всем, кто открывал вакансию. Её резюме разлетались как нанимателям, ищущим опытного юриста, так и тем фирмам, которых устраивал новичок. Девушка также откликалась на объявления по смежным должностям: на инспектора по кадрам, на помощника адвоката, и в том числе — на секретаря судебного заседания.

Обратной связи от нанимателей Маргарита ждала бы ещё долго, если бы не Верлинская. Девушка направила своё резюме на факс «Тексмо-маркета», которое тут же было подхвачено Людмилой Алексеевной и прямиком положено на стол директору. Верлинская работала в «Тексмо-маркете» простым бухгалтером, однако это обстоятельство, а также устно озвученная ею рекомендация «взять именно Риту» — сработали, как того и следовало ожидать. Так, из ста семи соискателей на должность юрисконсульта ООО «Тексмо-маркет» на работу была приглашена Маргарита Посредина, молодая жена Олега.

На собеседовании она произвела хорошее впечатление: директор компании, Иван Юрьевич, был доволен таким кандидатом. А как могло быть иначе? Уверенная в себе, с деловой внешностью, с хорошими знаниями гражданского права — она дала понять руководителю, что разочарований в ней не будет. Иван Юрьевич также вёл себя вполне дружелюбно. В Рите его настораживал только один момент: она недавно вышла замуж, а следовательно, в скором времени могла стать матерью.

В то время в городе М было не модно держать на работе декретниц. Поэтому, когда работница сообщала о беременности, одни руководители, из числа сердобольных, просто разводили руками: «Вот, мол, что тут поделаешь?» А иные откровенно избавлялись от будущих мам, отправляя их на улицу. Надавить на беременную женщину не представляло никакого труда.

«Я сделаю так, что ты всё ровно не сможешь здесь работать, пиши лучше заявление по собственному и увольняйся», — такое навязчивое предложение от руководства поступало сотрудницам в положении сплошь и рядом.

***

— Вы собираетесь в скором времени заводить детей? — спросил в конце собеседования Иван Юрьевич, конопатый директор «Тексмо-маркета». При этом он с интересом поглядывал на красивую высокую грудь соискательницы, которая, к слову, была очень волнующей деталью её фигуры.

— Нет, — чётко ответила девушка, — мы никого не планируем, по крайней мере в ближайший год, а там видно будет. Вообще-то я настроена на юридическую карьеру.

— А что входит в Ваше понятие «юридической карьеры», Маргарита Никитовна? — стало любопытно директору (последнее слово он произнёс с особой важностью).

— Для начала это — получение трёхлетнего непрерывного стажа по специальности. А потом — лицензии на оказание юридических услуг. Посмотрим, в какую сторону повернётся моя жизнь.

— Ну что ж, понятно, — подытожил директор, — а относительно зарплаты у меня система такая: первые полгода вы будете получать двести пятьдесят долларов, а если работаем дальше, то через шесть месяцев зарплата увеличится ещё на сто. Вы согласны?

Рите завели трудовую книжку. Внесли все необходимые записи.

— А вот и третья корочка подоспела, — радостно прокричала она Олегу, придя домой после первого рабочего дня, — вот девчонки обзавидуются. Наташка с трудом устроилась секретарём в какую-то шарашкину конторку по розливу соков. А я всё же по специальности да на хорошую зарплату пошла. Для начала — ну просто отлично.

— Умница ты моя, — обнял Маргариту Олег, немного раскачиваясь.

— Или взять ту же Ленку: носится стажёром на какого-то юриста, ЧП Кукушкина, за двадцать баксов в месяц. Причём без трудовой! Это ж называется, что: она ему пострегистрацию компаний делает. А он — регистрацию. Он берёт себе сто — сто пятьдесят долларов с заказчика, а ей даёт всего двадцарик. Да уж, недорога услуга «пострегистрация». А слово-то какое знатное!

— А что за пострегистрация? — уточняет Посредин.

— Ну вот смотри. Кукушкин делает клиенту первичные документы для юрлица: устав, протокол, заявление. А Ленка проводит пострегистрацию: ставит фирму на учёт в налоговой инспекции, в органах статистки, получает на руки свидетельство о государственной регистрации, заказывает печать. А для этого ещё надо разрешение милиции получить и исполкома. В конце она открывает счёт в банке. Ох, и бегливая же работа… Месяц времени!

— Да, регистрация всё же лучше.

— Ну так вот, хорошо устроился, правда? — артистично развела руками Маргарита.

— Эх, бедная Лена.

— Самое что интересное, — продолжала Посредина, — ему ведь, этому Кукушкину, не сложно в готовые шаблоны уставов вбивать паспортные данные нового клиента. А затем — указывать величину уставного фонда, вкладов учредителей. Шаблонная работа, короче. А Ленка, бедняжка, бегает потом ещё месяц по городу и делает эту пострегистрацию. Ни денег, ни трудовой книжки. Во как!

— Это да. Но зато научится делать эти регистрации, пострегистрации. Дальше, может, лучше у неё всё пойдет. Получит маломальский опыт, а там, глядишь, устроится в какую-нибудь приличную юридическую компанию да и уйдёт от этого Кукушкина, — радел Олег за Ритину подругу.

— Пока она не научится думать головой, никуда она не устроится и ни от кого не уйдёт. Оправдывается только, что она опыт, видите ли, получает. Стажируется, так сказать. На стажёрах воду носят! Вот что я ей скажу, — резюмировала Рита.

Глава III. НезапланированноЕ сердцебиение

Время шло. Чета Посрединых приближалась к третьему месяцу совместной жизни. Ничего не предвещало скорой развязки их, казалось бы, семейной идиллии. Но однажды Рита пришла домой в каком-то смятении. Часы показывали уже 21:00. Она никогда нигде не задерживалась, не предупредив об этом мужа. На звонки Посредина в тот вечер женщина не отвечала. Войдя в дом, Маргарита не стала здороваться… Чуткий по натуре Олег внимательно посмотрел на жену, пытаясь интуитивно понять, что с ней такое. Она была как-то бледна и без всякого настроения.

Муж начал осыпать её вопросами:

— Марго, у тебе всё нормально? Где ты задерживалась? Я не мог тебя нигде найти, и ты весь день не снимала трубку. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не очень-то, — последовал ответ жены.

— Что-нибудь болит? Голова?

— Да, болит. От тебя болит голова, а от другого — всё остальное.

— От какого другого? — изумлённо процедил Олег, не зная, что думать.

— На, полюбуйся вот, — Рита протянула мужу какие-то документы в файлике, — ты полистай, полистай. Герой-любовник…

Олег ровным счётом ничего не понимал. Он был ещё довольно-таки юным, поэтому идеализировал свою жену, полагая, что ей присущи исключительно положительные качества. Также и чуткость не смогла сообщить ему, что в таком тоне Рита говорит о ребёнке… Он стал вытаскивать документы из файла, разворачивать их и внимательно читать. Дойдя до фотографии УЗИ и, почитав его результат, он, наконец, понял, в чём дело, и растянулся в широкой улыбке.

— Беременность. Срок: четыре недели, — вкрадчиво сказал он, пристально всматриваясь в жену и покачивая документами.

— Не веди себя так, будто это ты открыл мне столь дивную новость.

Рита бурчала, а на Олега сразу навалился непривычный груз ответственности. Он стал продумывать быт в условиях беременности жены и приближения родов. Также парень начал соображать, что нужно для младенца.

«Кроватку, коляску — это понятно. А ещё что? Ванночку, подгузники, карусельку. Нет, это потом. А сейчас: рыбу, говядину и черемшу. Да, плюс поливитамины и свежий воздух. Главное, чтобы мозг хорошо развивался!» — так размышлял Олег, когда в уме появилась приятная мысль, что он скоро станет папой. В этот момент Посредин опять растаял в довольной улыбке.

Затем он сосредоточенно нахмурил брови и принялся складывать какие-то цифры вслух:

— Четыре — это один. Девять минус один — восемь. Восемь умножить на четыре — тридцать два. Ещё тридцать две недели. Через тридцать две недели будет третья корочка, Марго! — поспешил он обрадовать жену.

— Какая ещё корочка! — раздражённо ответила Рита, отводя взгляд от мужа.

— Как какая? Милая моя, свидетельство о рождении нашего сына! — восторженно заявил Олег.

Посредин был всегда уверен, что тогда, много лет тому назад, они ожидали мальчика… Но Рита, она не разделила радости любящего мужа в тот вечер. Довольная своей работой и тем, что у неё всё идёт по плану, молодая жена была озадачена своим положением. Практически все заработанные деньги Рита тратила на себя. Олег не был против. Он считал, что ему и так повезло: такая яркая, ухоженная женщина — и вдруг его жена.

В браке Маргарита ещё больше расцвела. Замужество и работа в хорошей фирме сильно украсили её. Рита жила той жизнью, которая отвечала её планам и амбициям. Забота Олега придала женщине ещё большей уверенности в себе. А работа дополнила внешность офисными нотками, которые ей шли. На Маргарите хорошо сидел строгий юбочный костюмчик (она больше любила клетчатый). Длинные волосы были аккуратно убраны в ракушку, открывая её волевые черты лица.

Сам Посредин был не очень-то бросок в плане наружности. Полноватый, круглолицый парнишка, с тонкими светло-рыжими волосами и пухленькими щёчками — он не очень-то смахивал на Алена Делона. Его небольшой животик предательски выпирал ещё с детства и никогда не сбавлялся. А вздёрнутый нос завершал образ простачка. Также непривлекательно было и поведение Олега с женщинами. Привыкший к примеру трепетного отношения своего отца к матери, Олег вырос мягким и уступчивым юношей. В нём не было заложено ни капли грубости, ни грамма злобы. Такому мужчине было легче уступить самому, нежели доказывать что-то противоположному полу. Олег легко поддавался манипуляциям, и с ним часто не считались…

В тот день он с интересом рассматривал фотографию УЗИ своей жены, пытаясь отыскать на фото ребёнка. За ним было забавно наблюдать… Найдя кого-то подходящего на изображении, Олег склонял голову набок и долго вглядывался. Он создавал впечатление человека, увидевшего перед собой сказочного гнома: не нарисованного, а живого.

— Марго, а ты не знаешь, где он тут? Не могу точно понять. Кажется, вот? — спросил он у жены, растекаясь в своей добродушной улыбке.

— Его здесь нет, Олег. И, вообще, нам это не надо. С этим придётся что-то делать.

— С чем делать? Ты о чём?

— Я о том, из-за кого я не могу ничего съесть, по чьей милости у меня постоянно ноет живот, болит грудь и вечно тянет поспать. Я не могу работать, Олег. Эту новость скоро невозможно будет скрыть от начальства. А потом что?

В браке Олег понял, что Рита не очень-то любит детей. Однако он всегда оправдывал её холодность к ним и полагал, что любить чужих отпрысков сложно. Пусть они супервоспитанные, славные мальчики и девочки и пускай даже — твои родственники, но это всё-таки чужие дети. Другое дело, когда появляются свои… Своих-то чад все любят.

— А зачем его прятать? — недоуменно поинтересовался Олег. — Это же наш ребёнок, и он зачат в законном браке. Мы с тобой что, разве несовершеннолетние? Рита! Ты пойдёшь в декретный отпуск, а я буду работать.

— Ты не понимаешь, Олег. У нас беременных долго не держат. Меня ждёт не декретный отпуск, а, скорее всего, пинок под зад. Меня просто уволят по красивой такой статье: «соглашение сторон» называется. Статья тридцать седьмая Трудового кодекса, если ты не знал. Мой юридический стаж прервётся, и что ты мне потом предлагаешь? Я понянькаюсь с этим вот…, а потом что? Пойду в уборщицы? Или к какому-нибудь Кукушкину курьером напрошусь, как моя Ленка-дура? Забыл, сколько у нас наштамповали юристов?

В городе М, действительно, было открыто довольно-таки много юридических факультетов. Институт, который окончила Рита, сугубо готовил одних правоведов. Плюс взять ещё факультет права ЕГУ, юрфак БГУ, Филиал Московского социального университета — вот только первое, что приходит на ум, когда подсчитываешь факультеты по подготовке юристов в то время.

Позиция Маргариты была вполне объяснима, учитывая её натуру: у них кое-что, реально, пошло не по плану. Вполне возможно, если бы беременность Риты наступила в более подходящее время, она стала бы сносной матерью. В будущем, она, скорее всего, рассмотрела бы вопрос материнства под другим углом… хотя бы ради статуса (ведь зрелую женщину бездетность не украшает). Однако сейчас её всё устраивало, и младенец рушил макет её спланированной, вполне успешной жизни.

— Эта серая точка требует столько жертв и причиняет боль… Нет, Олег, об этом не может быть и речи. Не забывай, что я сама хозяйка своему организму, а не кто-то иной, — вновь огорошила Маргарита своего мужа.

У Олега от таких рассуждений просто падало сердце. Ему не верилось, что его жена может быть такой чёрствой. Ведь речь идёт именно о своём ребёнке. Временами Олег и сам ловил себя на мысли, что не любит чужих детей. Они были ему просто безразличны. Но здесь же своё!

Олег свыкся с тем, что Рита была довольно холодна к нему. Однако о явной жестокости своей жены он раньше не догадывался. Сдержанность — дело житейское, так он думал. Разве ж заставишь человека целовать тебя в грудь или в мочку уха, если он в принципе на это не способен. Таковой была Рита: избегала лишних объятий мужа, была скупа даже на самые безобидные поцелуи и не вела себя с ним игриво. Но это-то ладно, мелочи. Мелочи жизни. Но ребёнок… Олег был крайне изумлён отношением Риты к своей беременности.

У парня появился страх, что он не сможет повлиять на ситуацию. Как можно помочь малышу, пока он находится в утробе матери? Не умея действовать категорично, Олег пытался отвлечь Риту от её навязчивой идеи разобраться с их сыном. Между тем крепла его любовь к нему. Иногда Посредину казалось, что опасности больше нет: жена просто бывает не в духе… В такие дни, откинув свою мнительность, Олег ласкал Ритин животик, разговаривая с будущим наследником.

«Мой карапуз, а-у-у. Как ты там? Это я — папа. У тебя всё хорошо?» — с этими словами он покрывал упругий животик поцелуями, рассчитывая, что какая-то часть его ласки достанется и малышу. Олег полагал, что такую же фобию, которая в последнее время развилась у него, испытывает и сам плод. Поэтому, веря в то, что потихоньку всё уладится, он успокаивал наследника своими ласками. Рита не противилась его проявлениям нежности, потому что испытывала постоянный маточный тонус: он провоцировал тянущие боли внизу живота, которые от внимательности мужа на время отступали.

Олег постарался ограничить жену от физической нагрузки. Он стал чаще стоять у плиты, вытягивал её на прогулки по свежему воздуху и, бывало, брал билеты в кино. Эти супруги не были похожи на счастливую пару. Хотя Посредин и пытался отгонять от себя дурные мысли — навязчивая интуиция подсказывала ему, что в один прекрасный день он ничего не сможет сделать. Сопровождать жену везде и всегда было не реально. Их жизнь была похожа на какой-то таймаут перед казнью: ты понимаешь, что прямо сегодня ещё ничего не произойдёт, пока длится судебное разбирательство. Сегодня ты можешь курить сигарету и ловить солнце, которое уже — в клеточку, однако это всё временно. Ведь со дня на день суд вынесет приговор, который приведут в исполнение, и ты полетишь к праотцам.

От этих мыслей у Олега леденела душа. Тяжелее всего было осознавать, что крайним в этой ситуации остаётся именно ребёнок… такой невинный и безмолвный, у которого сердце бьётся так же ритмично, как и у других, более запланированных детей…

Глава IV. Борьба за маленькую жизнь

Время шло, и вот уже срок беременности Маргариты подходил к двенадцати неделям.

— Дальше тянуть некуда, Олег, — сказала она в один прекрасный день. — Скоро я уже не смогу носить ни один костюм. Мне понадобится одежда для беременных. Вся работа и, главное, директор узнают, что я в положении.

Олег окончательно осознал, что проблема никуда не ушла, и попытался завести с женой убедительную речь:

— Послушай, Марго, я, конечно, понимаю, что ты себя скверно чувствуешь. Но это же не просто ребёнок. Это же мы! Он — наше продолжение. Плод взаимной любви…

Муж говорил немного косноязычно, от волнения ему было сложно подбирать слова, а последняя фраза прозвучала крайне неубедительно. Однако на ум Олегу вдруг пришла неплохая мысль.

— Разве ты не смотрела фильм «Безмолвный крик?». Давай глянем его вместе. Там же так всё наглядно видно. Наш ребёнок — это не гусеница с хвостом. У него уже давно есть все органы и бьётся сердце. Он уже начинает…

— Да не нужен мне никакой крик, Олег, — перебила Рита супруга, — ни молвный, ни безмолвный. Я просто хочу остаться на этой работе, получать зарплату. У меня же идёт стаж по специальности. Мы же ещё молодые, Олег. Успеем нарожать детей. Вдоволь обзаведёмся. Только потом. Ну куда его сейчас? Это слишком не в тему.

— Но почему, Рита? — подавленно отозвался Посредин.

— Я только утвердилась в коллективе. Заработала уважение. Меня скоро повысят, Олег, — продолжила она, — а сейчас нате вам — приду как дура со своей такой суперновостью. Три месяца проработав…

— А ты приди не как дура, а как умная, — возражал муж, — сама же только что говорила, что уже заработала уважение…

— Так у нас даже квартиры нет, Олег — резко перебила его Рита, — снимаем же. Ты получаешь мало. Дальше-то что? На косметику у мамы деньги просить? А потом переедем жить к свекрови? Да с меня подружки смеяться будут. Всему своё время, постарайся это понять.

Лицо Риты выражало полное безразличие к краснеющему от гнева Олегу. Её былой девичий задор с беременностью куда-то исчез. Раньше у Риты возникало чувство драйва от своих скромных успехов, однако и та чудная хвастливость, которая так сильно ей шла, — улетучилась. В положении Маргарита стала вести себя инфантильно. Слова её не были эмоциональны — плохой аппетит и токсикоз совсем замучили. Однако даже при этих неудобствах Рита настырно гнула свою линию и ломала Олега, словно жестянщик изгибал раскалённый металл. Решение её было непоколебимо: однажды она напрямую объявила мужу, что будет делать аборт!

— Ах ты ж мать, — не выдержал Посредин, — в какую клинику ты пойдёшь? Говори!!! Я хочу знать, в каком медучреждении находится самый длинный меч правосудия! Рассекающий бедных младенцев!

Олег прижался к стене и, закрыв от боли глаза, медленно стал сползать на пол. Лицо его полыхало, сердце билось в бешеном ритме.

— Я нормально зарабатываю, — процедил он, переводя дух, — и этот мальчик имеет право на жизнь. Он для этого был зачат. Никогда не думала, кем он может стать? А на кого он будет похож? Ты — эгоистичная кукла…

— Успокойся, Олег, ты всё только портишь, — лениво произнесла супруга.

— Кого ты любишь? Свою работу? — Посредин не унимался. — Но там нет незаменимых. А ему только ты и нужна. Ты для него — целая вселенная. Ты — его день и ночь, небо и вода. Слышишь? Я прокормлю нас обоих! Я прокормлю нас всех. Мы же не на улице живём…

Нервы Олега сдали, и он закрыл лицо руками, вновь и вновь безысходно повторяя сказанную последнюю фразу. Постепенно это перешло в тихое бормотание себе под нос, и на третье «мы же не на улице живём» Рита вышла из комнаты. Олег окончательно скатился на пол.

***

На следующий день Олег не хотел разговаривать с женой.

Он монотонно резал овощи для оливье, когда Рита сама завела разговор:

— Послушай меня, дорогой. В современном обществе женщина сама отвечает за процессы, которые происходят в её теле. Если я не готова к родам, то зачем же меня так осуждать? Ты меня просто преследуешь за то, что я сама хочу решить, что мне нужно, а что нет. Мне бы уйти от резонанса на работе. Да и, вообще, это же ты расслабился. Почему я во всём виновата, Олег? Ты ведь сам говорил, что всё под контролем. Так если всё у тебя было под контролем, то и заканчивать надо было вовремя… И зачем я тогда положилась на тебя? Сама не пойму. Почему не принимала таблетки?

— Да потому что здоровая женщина не должна пить пилюли! — выпалил муж.

— Ах, заботливый ты какой, — продолжила Рита. — Да лучше противозачаточные, чем всё это. Ты — посредственность, Олег. И фамилия твоя говорит о том же. И зачем я только её взяла? Ты ни один вопрос не можешь взять под свою ответственность. А расхлебываться сейчас приходится мне. Думаешь, аборт приятное занятие?

Олег постарался взять себя в руки ради ребёнка. Ситуация уже была полностью накалена. Посредин решил, что более мягкая тактика растрогает супругу.

— Марго, милая, — уговаривал он её, — послушай меня, пожалуйста. Давай думать здраво. Посмотри вокруг: сколько бесплодных пар. А у нас всё получилось, можно сказать, с первого раза. Пусть немного не по плану, но ведь это же к счастью. Получим новую корочку! И наш веер с документами пополнится ещё одним свидетельством. А ты скажешь потом подругам: «Уметь надо». А они подумают: «Как круто быть такой молодой мамой, как Марго».

— Они мне, наоборот, не позавидуют. Скажут просто, что мозгами думать надо, а не размножаться, — без промедления нашлась Рита, что ответить. — Ай, Олег, надоело мне это всё. Не я первая и не я последняя. Ну не хочу я! Чему умиляться-то? Потом нарожаем. Давай уже закроем этот разговор.

— Нет! — не унимался Олег. — Тема будет закрыта, когда малыш появится на свет.

— Сказала же тебе, ну отстань ты от меня, просто отстань, — с уставшим голосом проговорила Рита. — Ты такой безответственный мужлан… Тебе удовольствие, а мне вот — геморрой. И где в этом мире справедливость…

— Этот геморрой — наш будущий сын! — возмутился Посредин.

Рита меланхолично махнула рукой, показывая, что беседа, всё-таки закрыта. И на этой ноте они стихли.

Вечером Олег пришёл домой с огромным букетом алых роз. Он сожалел о том, что каждый раз, когда они говорили о ребёнке, в нём пробуждался гнев.

«Всё ровно Рите нельзя волноваться. Это вредит и ей, и малышу. Какая-никакая, но она всё-таки мать, а всем матерям нельзя нервничать. Особенно, когда они находятся в интересном положении», — так размышлял он, подходя к двери.

Тот день был очень приятный. У Олега не было никаких дурных предчувствий. Настроение было просто на высоте. Погода установилась летняя, хотя то лето немного запоздало. Олегу почему-то стало казаться, что всё утрясётся. Рита встретила его, как обычно. Она взяла цветы, постаралась увернуться от его поцелуя. После недавней ссоры Олег был ей противен. Но цветы Рита приняла: сходила за вазой, налила в неё воды. Всем своим видом женщина показывала, что, хоть её супруг и гневлив, однако она не перекладывает вину на розы.

Состоялся тихий ужин. Жена вела себя крайне молчаливо. Олег, наоборот, был словоохотлив и много болтал. У него, несмотря на утреннюю перебранку с Ритой, был прилив энергии и очень хотелось поболтать с малышом. Что он, собственно говоря, и делал.

«Пупсик, а-у-у. Ну как там наше ничего? Ты меня слышишь? Буль-буль-буль», — так общался Олег с наследником на протяжении нескольких часов, не замечая, как день плавно склонился к вечеру. Было пора ложиться спать.

Рита с ним тогда так и не заговорила. Посредин сделал попытку задобрить её. Молодого мужчину немного мучала совесть за ту «куклу», которой он обозвал жену, и, в целом, за своё агрессивное поведение в последние дни.

— Прости меня, Марго, — прошептал он, нежно поцеловав жену в щёку.

Маргарита собиралась уже было засыпать.

В ответ на его извинение она перевернулась на другой бок и произнесла:

— И ты меня прости, Олег. Жалко, что ты так сильно изменился…

— Я исправлюсь, милая.

Посредин был вне себя от счастья. Он думал, что оказался прав, и всё повернулось к лучшему. Они с Ритой помирились, они по-прежнему втроём, и дальше будет только лучше. В этом он не сомневался. На сердце у молодого мужчины была невероятная лёгкость. Казалось, он может, наконец, расслабиться от тех ужасных дней, когда он жил под какой-то фобией. Ведь ещё недавно он буквально боялся оставить жену одну, чтоб она не натворила чего… А сейчас можно, наконец, выдохнуть.

«Взаимное извинение — полное примирение», — подумал он и потянулся на диване во весь рост, словно довольный кот. Жена уже спала. Сон сразу накрыл и его.

В ту ночь Олегу приснилось кое-что необычное. Будто он прогуливался по улице со своим сыном. Его мальчик спокойно спал в коляске. Это был такой розовощёкий красавец, каким Посредин его, собственно, и представлял. Олег нагнулся к младенцу, чтобы поправить одеялко, и увидел, что ручка мальчика была красная. На ней запеклась кровь. Олег начал приоткрывать тельце дальше, а там и вторая ручка оказалась такой же. И ножки — побиты.

«Что за чёрт», — подумал Олег во сне и нагнулся, чтобы рассмотреть ребёнка получше. А тот открыл ангельские глазки и тонким голоском отчётливо произнёс, будто умел говорить: «Ты не уберёг меня… Меня сотрут, как и не было».

После этого к коляске подлетела огромная чёрная ворона с большим ластиком в клюве и начала суетиться с этой штуковиной над ребёнком. По мере касания её ластика к телу младенца малыш потихоньку исчезал. Олег попытался схватить наглую птицу, но та хитро ускользала от него и каждый раз возвращалась к коляске. Через минуту его сын полностью исчез, пропали и его вещи: пелёнки, одеялко, бутылочка… Олег буквально по пояс залез в коляску, но там уже никого и ничего не было.

«Где ты?!» — отчаянно закричал Посредин во весь голос. Но ответа не последовало. Он звал младенца вновь и вновь, пока не проснулся…

Своим криком Олег разбудил Риту. Та поворчала, сетуя, что он часто её будит и продолжила спать.

«Фу, — облегчённо стёр Посредин пот со лба, — привидится же такое. Резкий приход жары точно никому не на пользу. А некоторые в такую погоду ещё и пиво пьют. Вот же самоубийцы».

Глава V. Немой крик

Олег встал с дивана и поспешно уехал на работу. Мысли его были легки от осознания того, что ночью ему привиделся всего лишь кошмар. Молодой человек работал на небольшой фирме специалистом по продаже канцтоваров. В отличие от своей супруги он устроился не по специальности. По образованию Посредин был психологом с хорошими знаниями двух иностранных языков: английского и немецкого. Однако в городе М на момент окончания Универа (так они с Ритой называли его Европейский Гуманитарный Университет) — психологи были ещё хуже востребованы, нежели юристы. Устроиться по специальности психологу? Да разве что только в какой-нибудь детский садик. И то: всего на полставочки. Одним словом — копейки. Узнав ситуацию на рынке труда психологов, молодой человек сразу решил, что лучше он будет продавать товар, нежели превратится в Усатого няня. Так он и сделал.

Работа в тот жаркий день как-то не ладилась. Поэтому Олег не ставил себе на день каких-то глобальных задач, а просто раскидывал мелкие дела, оставшиеся с предыдущего рабочего дня. Пришло время обеда, и все сотрудники засобирались в столовую, оставив Олега одного. Сам он не горел желанием куда-то идти, да и аппетита что-то не было. Парень монотонно клепал отчёт по продажам, потягивая вкусный кофе. Когда он протянул руку к окну, чтоб открыть его, по телу вдруг побежали мурашки. Дыхание резко спёрло, и он налил себе стакан воды. Выпил его залпом. Расстегнул воротник. Ничего не помогло. Дышать было трудно, а в висках застучало, словно молоточками. Мурашки по коже плавно перерастали во что-то более болезненное. Ощущение было такое, будто его тело исправно полирует наждак.

«Да что же это такое», — запаниковал Посредин и хотел было схватиться за телефон, чтобы вызвать скорую. Но тут он почувствовал сильный удар в сердце, словно пинок ногой наотмашь, и провалился в кресло… Через минуту всё прошло — парень отдышался.

В кабинет вошла секретарша Ирина, которая вернулась с обеда пораньше. Взволнованная видом своего коллеги, она подбежала к нему и начала расспрашивать, что случилось.

— Свершилось… Вот, что случилось. Его стёрли, — ответил Посредин, отводя от неё свой стеклянный взгляд.

— Что свершилось? Кого стёрли? — удивлённо поинтересовалась Ирина и вызвала коллеге скорую.

— А главное: за что? Такого маленького и беззащитного… — окончательно повесил голову Олег.

Врачебный осмотр не показал никаких отклонений в здоровье Посредина. Кардиограмма, пульс, давление — всё было в норме. И, к счастью, никаких признаков инфаркта.

В тот день Олег не был готов вернуться в квартиру, которую они снимали с женой, а направился к родителям. Домашние стены помогли ему быстро восстановить силы. С Ритой в тот день он не виделся. Под вечер она позвонила ему и деловито сказала, что сделала аборт и что теперь находится в больнице. Парень это уже знал, поэтому не стал бурно реагировать на новость. Задал только один вопрос: «Зачем?» На что получил не менее лаконичный ответ: «Я ведь уже извинилась, помнишь?»

Это прозвучало чертовски холодно и без каких-либо эмоций. Как хладнокровно всё было сделано! Тогда Посредина куда более устроил бы вариант, если бы Рита билась в истерике и колотила его в грудь, но оставила бы ребёнка в живых… Она же поступила прямо противоположным образом.

Какое-то время он сопровождал её, пока Маргарита не окрепла после операции. Они практически не разговаривали. Жена пыталась вывести его на сносный диалог, но всё было безрезультатно. В один прекрасный день Посредин собрал свои вещи и направился к двери. Рита попыталась остановить его, сказав, что сделала всё по закону.

— Катись ты к чёрту со своим законом, юристка, — оттолкнул он её от себя и двинулся дальше.

Вернувшись на кухню, парень схватил алые розы, которые недавно дарил жене и крепко сжал их: так, что цветы вонзились шипами ему в руки. Из пальцев пошла кровь, и Рита вздрогнула.

— Как ты думаешь, какая у него была группа крови? — презрительно сверкнул глазами Олег.

— Откуда я знаю, милый, — промямлила Рита, готовая заплакать.

— Первая, положительный резус. Как и у меня. И поверь, ему было очень больно…

— Всё наладится, Олег, — прошептала Рита, начав ронять слёзы. — Прошу тебя, не уходи.

— Теперь уже ничего не надо. Когда ты успела превратиться в такого бессердечного робота, Марго? Но в одном ты точно была права: всё нужно заканчивать вовремя. Закончим всё здесь и сейчас.

На прощанье он вцепился в неё, сценически смачно поцеловал в губы, потом отстранил от себя и, бросив последнюю фразу: «Привет тебе от нашего мальчика», — ушёл навсегда.

Так и было, в городе М в те времена прерыванием беременности было сложно кого-либо удивить. Впрочем, как и сегодня. Рита, действительно, в этом смысле была далеко не первая и уж точно не самая последняя. Того малыша от свободы отделяли каких-то шесть месяцев, но ему сильно не повезло. Через полгода он бы попал под защиту законодательства: гражданского, уголовного и конституционного, которое могло бы сохранить его жизнь. Однако пока ребёнок был плодом, а уж тем более эмбрионом, его права ничего не значили. Конечно, в иной семье он бы благополучно продолжил своё внутриутробное бытие, почивая на законе любви и нравственности своих родителей, что, в принципе, действует не хуже государственного закона. Но в данном конкретном случае это не работало.

Вскоре после расставания с женой, Олег подал на развод. Жить он переехал к родителям. Пару-тройку раз Посредин попытался завести новые отношения с женщиной, однако это не дало никакого результата: у него развился внутренний блок, мешающий жить. Олег опасался, что вновь подставит вместо себя невинную жизнь, поэтому к дамам относился весьма подозрительно. На первом свидании он всегда задавал свой коронный вопрос: как его спутница относится к зачатию ребёнка? Это, разумеется, женщину явно настораживало, и она предпочитала быстро слиться, полагая, что свидание с очень странным типом ей явно не нужно.

«Не сильно и хотелось, — подбадривал себя Олег. — Лучше сразу спросить. Иначе эти женщины доведут меня до инфаркта».

Так шли годы, и со временем наш «герой-любовник», как некогда назвала его Рита, постепенно свыкся с ролью хорошего сына. Он полностью растворился в своих родителях, редко устраивая себе какие-то развлечения. Гораздо охотнее Олег предпочитал спокойный досуг. Это могла быть рыбалка, баня, книги или прогулка по свежему воздуху.

Маргарита немного дальше продвинулась в своём семейном счастье: в тот же год, после развода с Олегом, она родила девочку, Свету, от Ивана Юрьевича, директора ООО «Тексмо-Маркет» … Когда Посредин об этом узнал, его это нисколько не тронуло — интересовал только один вопрос: когда именно они спелись? До случившегося или после? В любом случае Олегу стало ясно, что Ритина версия относительно стажа, а также грозившего увольнения по мотивам беременности — это ещё не всё, что подтолкнуло женщину к аборту. Да эта гипотеза никогда и не звучала слишком убедительно. Здесь крылось большее, но Олегу уже не было до того дела.

Его бывшая жена всё же стала сносной матерью. Конечно, не идеальной, но факт. А как ещё может быть, когда женщина незапланированно родила ребёнка от женатого человека? Тем более, от успешного бизнесмена. Да, Иван Юрьевич заставил Риту подарить жизнь Светочке и не валять дурака. К тому моменту у него уже, итак, было двое детей, однако поступить скверно со своей «плотью и кровью» он не позволил. Рита долго пыталась увести Ивана Юрьевича у его законной супруги, однако все её попытки были бесплодны. Ну, не считая девочки, конечно. Благодаря ей она получала от директора неплохое «жалованье» и в финансовом плане была вполне укомплектована, не испытывая при этом большой материнской радости. Это и не удивительно: ведь с малышкой они играли роль двух теневых фигур в жизни Ритиного шефа. Пока дочка была мала, Маргарита на всё лето отправляла её к бабушке. Навещала редко. Отпуска проводила без дочки, даже если отправлялась на море. Такое редко, но бывает. В жизни, вообще, всё бывает, особенно, если вы живёте в городе М. В чём, кстати, мы ещё убедимся на страницах этой книги.

Весной 2020-го года, когда горячо любимые родители Олега скончались, он впал в тяжёлое психологическое состояние. Это вполне можно было назвать депрессией, однако сам Посредин, как известно, был по специальности психологом и придерживался другого термина. «Меланхолия» — так он называл то, что с ним происходило, и всячески гнал от себя мысль, что с этим надо было что-то делать. Уныние Посредина затянулось… Раньше у Олега также случались серьёзные потрясения, однако, с кончиной матери и отца и, не имея своей собственной семьи, в июне 2020 года этот человек попросту утратил всякий смысл жизни.

***

Олег Посредин по-прежнему лежал на диване, словно расслабленный… Кот перестал его ласкать и начал шастать в поисках пищи.

В особо тяжёлые времена Олег имел привычку обращаться мыслями к своему нерождённому сыну. Ведь некогда между ними установилась своя собственная невидимая связь. Во время грусти Посредин собирал в кучу всё плохое, что когда-либо происходило в его жизни, обдумывал это и, таким образом, опускался на самое дно своего «психологического колодца». Проходило пару дней, и Олег самостоятельно, хотя и за уши, вытаскивал себя из этой мутной воды негативных мыслей: они угнетали его до поры до времени. Отбросив их, словно колодезную глину, мужчина впоследствии некоторое время жил в полной безмятежности — до того момента, пока какое-нибудь новое разочарование не нахлынет на него. Вот и сейчас, во время тотального потрясения, по своей давней привычке Олег мысленно начал общаться с тем розовощёким красавцем…

«Как дела, сынок? Это я, всё ещё папа, — почёсывая себя по щетинистой скуле сказал Посредин. — Да знаю я, что нынче я немного не в форме. Уже во всём разбираешься? Большой, значит, стал. — Поднял Олег указательный палец вверх и состроил задумчивую гримасу. — Когда твой день рождения, сынок? Извини, я плохой отец: не знаю. — С этими словами он начал складывать цифры в уме, подсчитывая, сколько лет сейчас было бы его сыну. — Не может быть! — сделал Олег физиономию учёного мужа. — Тебе семнадцать! Ох и время-то летит: почти совершеннолетний. Жених, можно сказать».

На время к Олегу просочилась приятная мысль: он стал рисовать в воображении своего отпрыска, подросшего юношу, полного жизни и энергии. Вот он скользит по льду в хоккейной форме, замахивается клюшкой и отправляет шайбу прямо в ворота противника.

«Нет, он, скорее, другой, — размышлял Посредин. — Он — умный ботаник, с очками и учебниками. Девки на него глядят, а он зубрит себе и глазом не моргнёт. Такой блондин с проборчиком и в клетчатом жилете». Олегу понравился последний образ его ребёнка, и он даже захихикал. На душе стало немного теплее.

«Эх, Рита, Рита, — забормотал он, — ну разве ж у нас было мало места? Сколько комнат в моей квартире! Выбирай любую. Комнат-то много, да вот жильцов — никого… Ай, пойдем-ка лучше сынок, порыбачим».

Голос у Посредина стал немного крепче. Приятные мысли чуть-чуть взбодрили беднягу. Он одел свой мятый плащ, натянул отцовскую шляпу и побрёл из дома: решил прогуляться вдоль речушки, что течёт в центре города. Люди немного сторонились этого странного прохожего, потому что он шёл бесцельно, разговаривая сам с собой. Несмотря на то, что было уже пять часов вечера, и солнце дарило городу живописный закат, фигура Олега не создавала тени, открывая читателю одну из особенностей города М: его жители переставали отбрасывать тень, когда сильно уставали от жизни. Данное страшное явление касалось и тех, кого ждал близкий конец… Людей без тени прохожие боялись, как прокажённых. С ними было страшно находиться рядом, потому что возникало внутреннее ощущение, будто около тебя находится живой мертвец, способный утащить с собой в могилу.

Взойдя на мостик, Олег остановился посередине, облокотился на ограждение и, задумавшись, произнёс: «У тебя клюёт, сынок?» В ответ громким лаем залилась собака — она словно осуждала бредовое поведение и неряшливый вид этого мрачного человека. Олег резко повернулся в сторону, откуда издавался лай, увидел маленькую чихуахуа и, глядя ей прямо в глаза, серьёзно подметил: «Сам знаю, что я уже прозрачный». Хозяйка собаки обозвала Олега «духом в плаще», оттащила от него собачонку, и обе они, продолжая лаять и критиковать этого уставшего от жизни мужчину, постепенно отдалились от него.

Страдалец опять всмотрелся в водную гладь, а затем нахмурился… Потом сделал глубокий вдох, выдохнул и произнёс: «Это, похоже, у тебя уже клюёт, Посредин. Всё-таки с этим надо что-то делать…» Свежий воздух пошёл на пользу измученному организму Олега. Он поймал себя на мысли, что походит на Чака из фильма «Изгой», который всё время болтает со своим мячом Уилсоном.

«Ну разве ж ты тоже находишься на необитаемом острове, идиот? — строго спросил себя Посредин. — Поэтому просто заткнись». На данной здравой ноте и уже более уверенными шагами человек в шляпе направился домой.

«Фу, Лютик! — опять встретилась ему на пути хозяйка с шумной собачонкой. — Этот призрак сейчас сам уйдёт. Прекрати лаять!»