Оглавление

Мир мастеров духа. Наследие Файдола.

История о Кидо и Бизо. Том 1.

Предисловие:

Заметка из дневника Бизо:

Мы зачастую верим, человек мало на что влияет кроме своей собственной жизни. Я думал, это непоколебимая истина!

Истина в том, что каждый человек привязан к своим страхам, сомнениям. Но мой брат всегда опровергает эти слова и эту истину. Он верит, что мы те, кем сами — выбираем быть…

Мечтатель и мой брат — Кидо. Он очень любит смотреть на звёздное небо. Трудные времена и неудачи не делают его мрачным и нелюдимым. Сегодня у него день рождения. Мой подарок ему будет ручная труба-телескоп, выменянный у тётушки Джун за работу в огороде и пара звонких монет заработанные в кулачной потасовке с местными гуляками и нетрезвыми ветеранами в местной таверне — «Огненная Метла».

Я выиграл их честно, хотя и не стоило. Куплю сегодня ему бутылочку его любимого малинового эля: лёгкий, свежий с добавлением смеси редких трав. Стоя на пороге его дома с набухшим левым веком и разбитой губой, я улыбаюсь, обнимая крепко подарки. Мне радостно, на душе от мысли, что может сегодня Кидо найдёт в звёздном небе то, что искал…

Глава 1. Кидо — Мотылёк Файдола.

Меня зовут Кидо. Мне семнадцать, и, если бы не Карга, я бы, наверное, уже работал в шахтах, как большинство здесь. Но вместо этого я пишу этот дневник, сидя у окна и глядя, как закат окрашивает Файдол в кроваво-красный. Отец говорит, что это из-за пыли с рудников — она смешивается с закатом и делает его таким… болезненно красивым. Как и всё здесь.

Файдол — это небольшой шахтёрский городок по добыче руды с численностью примерно в триста человек, большинство из которых шахтёры, ремесленники, инженеры-заклинатели магических камней и члены Торговой гильдии, чей филиал стоит и у нас. Жителей мало не случайно: на окраинах бродят магические существа, которые становятся более агрессивными в период смены циклов времён года. Да и Карга не даёт людям жить долго. Такая компактность городка упрощает защиту стен и поддержку магического барьера.

Этот городок — не просто шахты и барьеры. Файдол — это ещё и вечный запах серы и металла, въевшийся в стены домов. Это крики торговцев, предлагающих последнюю партию микстуры перед сезоном бурь. Это старуха Мора, которая каждый вечер стоит у ворот и шепчет проклятия в сторону шахт — говорят, её сын стал одним из мотыльков. А ещё это звук. Постоянный, нудный, как зубная боль, — стук кирок, где-то глубоко под ногами. Иногда мне кажется, что город не просто стоит на шахтах — он медленно проваливается в них.

Наша семья небольшая: Я, бледный юноша с тёмными волосами и вдумчивым взглядом. Отец и старший брат, живущий в другом городе. Так же у меня была Мама, но она ушла в шахту и не вернулась. Но об этом я расскажу дальше.

Моего отца зовут Сарит. Он инженер-зачарователь магических пород. Изучает природу гномьих рун, свойства руды и магическую инженерию. С помощью знаний о рунах и знаках силы, а также специальных инструментов он может наделять инструменты новыми свойствами.

Он кареглазый. Часто курит трубку и протирает свои круглые очки с толстыми линзами. Бритые скулы на морщинистых веках, сокровища его времени. Немногословен, вечно задумчив и часто молчалив. Сосредоточен, много сидит над чертежами, вырезая руны на металле. С их помощью он изменяет свойства вещей: делает кирку прочнее, дверь — неуязвимой, оружие — смертоносным. В этих узорах и кристаллах он ищет исцеления и для меня.

Отец статный высокий мужик с короткими тёмными волосами. Вески же седые. Одет опрятно. Штаны, приталенные по фигуре. Сшитые по строгим лекалам — «Торговой Гильдии». Любитель классики. Белая рубашка с жилеткой из плотной ткани, а поверх белого, всегда лёгкое темно синее пальто с эмблемой — Заклинатель Камня.

Мы снимаем небольшую двухэтажную квартиру внутри блока инженеров из Торговой Гильдии. Отец здесь работает в учёном крыле. Он может начертить сложную систему рунных знаков, высеченных на металле кирки, — последовательный самовоспроизводящийся алгоритм на основе Трактата гномьих жрецов рун. Затем он вдыхает в них силу и цель действия с помощью пробуждающих кристаллов и рунического ядра.

— Либрия не прощает слабости, — говорит отец, изучая изношенные кирки в своей мастерской. — Особенно Файдол.

Я сижу рядом и сжимаю голубой камень на шее — Светляк Инно, подарок матери. Он греет мои пальцы и помогает бороться с болезнью, но не может излечить меня.

— Существуют три известных нам мира, продолжает отец, рисуя кончиком пальца руну в воздухе.

— Но нам хватает и этого.

Этого городка, где воздух пропитан спорами гриболиких, а каждый шахтёр к пятидесяти годам становиться мотыльком.

Как стала мама. Как и я стану однажды.

Три разных символа обрели форму из золотой пыли. Они светятся и парят в воздухе. Символ в центре — наш мир, Либрия. Символ отдает в моём сознании чем-то тёплым. Это знак дома. Отец же называет наш мир, иначе — Миром мастеров духа. Символы светятся и парят еще минуту, прежде чем погаснуть и рассеяться.

***

Либрия беспощадна, но богата на полезные ископаемые. Здесь можно легко добыть многое, но также легко и сгинуть. Опасность и азарт будоражит сердца авантюристов. Они остаются здесь и берутся за шахтёрское ремесло становясь Рудокопами, и исследователями в одном лице.

Природа здесь нестабильна и резко переменчива. Циклы времён года обуславливаются сменой магических эфиров. Ветра особой природы. Они пронизывают материю и влияют на представителей, обитающих в нём.

Этот мир для добычи и ремёсел, в котором уживаются удивительные расы, владеющие разного рода магией. Так же в нашем мире живут создания неведомые, они со слов отца результат цикла выживания и циркуляции магической энергии этих ветров, что пропитывают воздух и мир как губку. Отец рассказал пару историй о рунных жрицах из народа гномов, они могут призывать духов кузни и огня. Вдыхать жизнь в металл и камень, заговаривать их с помощью рун. Усиливая двери, шкатулки, оружие и броню особыми свойствами. Самым распространённым считается заговорить и нанести руну на дверную ручку, сделанную из металла или камня определённой породы.

Отец часто говорит, что в нашем мире много неизученного. Но феномен этого края — Карга, поражает. Живущие здесь не одарены долголетием. Средний возраст не превышает сорока лет. Чтобы выжить, все принимают микстуру Гильдии, но она лишь снимает симптомы. Каждый месяц я должен глотать эту мерзкую золотую жижу, иначе мышцы скрутит так, что я буду молить о смерти. Отец говорит, что найдёт лекарство, но я вижу, как он бессильно сжимает кулаки каждый раз, когда цены на микстуру растут.

И я знаю правду: Файдол никого не отпускает. Даже мёртвых.

Когда мне было пятнадцать, ноги впервые отказали на два дня. Отец нёс меня по городским улицам, а шахтёры шептались:

— Ещё один мотылёк.

Я уже и не припомню, каково это — бегать. Мои ноги — это две чужие палки, привязанные к телу. Отец всегда помогает мне добраться на второй этаж нашего скромного жилища. Иногда, когда боль особенно сильна, я представляю, как вырываю свои мышцы, просто чтобы они перестали гореть. Но потом приходит отец с микстурой, и я снова сажусь на свою коляску, и мы с ним идём на прогулку, лучшее время.

Отец рассказывает истории, о гномах с которыми он познакомился, когда бывали казусы с рунами. Мы смеёмся и едим мороженное с полуденными грибами, у них металлический привкус. Слегка горчат, красиво нарезаны в треугольные формы. Они нормализуют кровоснабжение лёгких и циркуляцию крови в организме. После прогулки я пишу свои дневники и изучаю книги отца по микстурам и рунным знакам. Часто перед сном я смотрю в потолок и слышу из дальней туалетной комнаты как завывает ветер из вентиляционного отверстия. Все окна закрыты. Звуки пронизывающего ветра сильны. Будто дом на склоне высокой горы. Фантазия утихает, погружая моё сознание в сны.

Со временем Карга развивается в теле живых существа и приводит всех поражённых в касту — «Увядающие». Это те, кто вынужден принимать золотую жижу круглосуточно, чтобы не потерять способность двигаться. А боль в теле при каждом движении отзывалась болью в мышцах — тысячи воткнутых в тело иголок пронизывали при каждом движении связки и мышцы.

Местные говорят, что новой киркой, не задобрить богиню шахт. Но они верят, что, если отдать дань, посвятив себя всецело добычи и поклонению ей — покровительнице горного дела Карге, можно попытаться задобрить её и продлить себе жизнь.

Ирония судьбы: Болезнь и богиню шахт се зовут одним именем — Карга.

Помню, как достопочтенный Гругни говорил о ней:

— Карга, это не просто яд в костях, хрипел старый гном-рудокоп, поправляя кольца в бороде. Она смотрит из глубины. Ждёт, когда ей посветят кирку и жизнь. В такие моменты я неосознанно придерживал прозрачный камень — кулон Матери. Чувствуя, как его голубой свет меркнет при этих словах.

— А мотыльки? — спрашиваю я у Гругни.

Гном закашлялся, выплёвывая чёрную слизь:

— Это её дары. Одних она сжигает за день. Других переплавляет в нечто большее…

Мой недуг с каждым днём прогрессирует. Боль в теле усиливается, причиняя всё больше страданий. Если не принимать микстуру хотя бы раз в месяц, то руки с ногами отказываются слушаться, приковывая к кровати на недели и месяцы. Эта стадия и называется мотыльком. В таком состоянии уже практически невозможно встать на ноги, а тем более выйти из своего дома. Подобно тлеющей свече жизнь мотылька так же ослепительно коротка.

Поэтому более доступным вариантом для шахтёрского класса была — вытяжка из полуденных грибов.

Они росли в туннелях на средних и нижних рабочих уровнях. Чёрная шляпка, покрытая зелёной слизью. Запах кисло-сладкий. Собирали их гроздями в походные обрамлённые железными полосами прямоугольные ящики, затем их настаивали в больших сосудах заливая холодной водой, через сутки добавляют целебные травы.

Такие травы выращивают дома и использовались в домашнем промысле. Настоявшись ещё сутки отвар цедили и разливали на хранения. В день крупному мужчине следовало пить пятьдесят миллилитров чёрной, кисло пахнущей жидкости. Так надо было пропить десять дней подряд.

Затем шёл перерыв в такой же срок и всё по новой. Ненавижу этот вяжущий болотный привкус, который пропитал все вкусовые рецепторы собой. А вот микстура от торговой гильдии продавалась в их фирменных лавках в изящных вытянутых банках по одной золотой монете за штуку. Ну это немного если ты шахтёр или ремесленник, но очень много если ты подросток на шее у родителей.

Глава 2. Легенда об истоке болезни.

Легенда об истоке болезни — её рассказывают шепотом, будто боятся, что они услышат.

Первые шахтёры нашли не просто пещеру. Они нашли могилу.

Поговаривают, что первые кто бросил свои кирки тут, были бывалыми исследователями и искателями артефактов. Они раскапывали завалы, продвигаясь вглубь через давно позабытые проходы. Внутри необъятных гор.

Смельчаки в трудолюбии. Жадные до славы, но подготовлены и защищены. Их кирки крепки и модернизированы рунными словами, магнитными рукоятями и паровыми ускорителями.

Жила за жилой поддавалась им играючи. Словно масло, податливая руда крошилась под мощью ударного клина. Металл находил мелодию отражаясь от стен и звуки уплывали в дальние туннели. Обнаружились проходы в забытые царства древних.

«Увядшие королевства, покрытые многовековой пылью, а посреди пыли живые, пульсирующие подобием жизни организмы. Язвенного, набухшего вида Грибы сплетались с почвой образуя целые вереницы органических связей».

В одном из северных рукавов они нашли огромную каменную арку. Пройдя через неё спускаясь ниже в темноту, перед ними открылась просторная пещера с подземными водами со своей экосистемой. Потолок был усеян светящимися существами похожими на стрекоз размером с небольшую рыбацкую лодку, они периодически отклеивались со своего места и улетали прочь, а на их свободное нагретое местечко, садился новый. Подземные озёра испаряли и поднимали к своду пещеры зеленоватый газ, которыми дышали местные формы жизни, но далеко не все. Там были кристаллы разных форм, цветов и размеров.

Ископаемые жилы драгоценных металлов щедро нагромождались возле источавшего ярко зеленоватый свет живой изгороди грибов. Шляпки раздувались, освещая темноту и снова сдувались. Передовая секрецию внутри своих тел другим грибам поменьше, и снова повторялся цикл рождения света, внутри пространства пещеры.

Аккуратно ступая, Шахтёры увидели стоящих по колено в воде гуманоидных существ с головой в виде гриба.

Там в темноте древнего каменного свода, стоя по колено в воде, они будто ждали в полудрёме.

Представьте себе, если у человека было за место обычной головы шляпка гриба…

Тысячи Гриболиких стояли в воде, словно ждали. Их пальцы шевелились, будто перебирали невидимые нити. А газ что они выдыхали из спор на своих телах, оседал на коже пришельцев, как роса.

Спящих не стали тревожить, и первые шахтёры вернулись из той пещеры… другими.

Не сразу, нет.

Сначала они просто кашляли.

Потом их кожа начала шелушиться, как кора старого дерева. Отпадали ногти, слезились глаза.

А через месяц они перестали спать. Совсем.

Один из них, старый гном Гарт, перед тем как стать первым — Увядающим, рассказывал, что во сне к нему приходили они: Грибоподобные существа с телами отдалённо похожими на людские. Шептали что-то на языке, который звучал как треск ломающихся костей. Говорили, что Файдол построен на их земле. Что каждый камень, каждая жила руды, это части их тел.

По улицам и домам начали шептаться. Проскальзывали слухи о результатах и последствиях их возвращения. Посреди ночи слышались крики. Глаза щепали от солнечного света. Сосуды вокруг зрачков наливались кровью. Скрючивало горящей мышечной болью, а внутри волокон невыносимо горела, будто сама кровь. Зубы смягчались и крошилась эмаль. Происходила перестройка тела на клеточном уровне, и резко наступала разрастающаяся дрожь с параличом, во всём теле. Мрачный итог превзошёл любой надуманный исход.

Люди гибли в своих кроватях. Гномы были более выносливей.

Они неспешно. Экономив остатки жизненной силы, уходили в шахты. А там тихо в обнимку с киркой, засыпали навечно. Распечатав и напившись в усмерть лучшей бочкой — «Киркволский Чёрный Эль». Тот, что варят братья Рудокопы из города — Кирка.

А ещё через полгода первые сотни пострадавших, которые уже долгие месяцы мучались в агонии от многочисленных подарков того, биологического мира нашли свой выход. Они пришли к той самой арке и встали на колени.