Оглавление

Александр Дзиковицкий

«История древнейших предков казачьего Народа»

Учебное пособие для казачьих школы, семьи и общины

Введение

Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.

Уинстон Черчилль, политик, премьер-министр

Великобритании в 1940—45 и 1951—55 годах.

Испокон веков люди понимали особую значимость знания истории своего народа и сохранения её для будущих поколений, потому что именно история помогает человеку осознавать свою принадлежность к той или иной нации и культуре. Знание истории воспитывает человека думающего и свободного в своих суждениях, способного отличить правду от пропаганды, от идеологического мусора, а, следовательно, нужна для понимании своей собственной жизни. Как справедливо замечал С. М. Соловьев: «История есть единственная политическая наука в среднем образовании. И поэтому ее преподавание чрезвычайной важности: от направления ее преподавания зависит политический склад будущих граждан».

О важнейшей роли истории в формирование национального единства, консолидации всех слоев общества хорошо знали наши предки. Ведь именно эта наука формирует нравственное состояние общества, позволяет на основе исторического знания улучшать будущее, избегать новых ошибок и совершенствовать настоящее. Ещё древние римляне считали историю наукой жизни.

Особенно наглядно значимость исторической науки в жизни общества проявляется на примере истории казаков. С раннего детства казачат готовили быть воинами, но помимо физических упражнений много место отводилось нравственному воспитанию, важнейшим подспорьем которого являлось изучение истории своих предков.

Знание прошлого — это не просто набор дат и событий, это фундамент, на котором строится настоящее и будущее человека, семьи, и целого народа. Это компас, указывающий верное направление в бушующем море жизни, это источник мудрости, предостерегающий от повторения ошибок предков, это нить, связывающая поколения и дающая чувство принадлежности к чему-то большему, чем собственное «я». Без знания прошлого человек подобен кораблю без руля и ветрил, обречённому на скитания в чуждом мире.

История — это компас, указывающий верный путь. Понимая, как развивалось казачье общество, какие ценности были важны для него в разные эпохи, мы можем лучше ориентироваться в современном мире, принимать верные решения и избегать ошибок, совершённых нашими предками. История учит нас критически мыслить, анализировать информацию и видеть причинно-следственные связи. Изучая историю своего народа, своей семьи, мы узнаём о своих корнях, о своих ценностях, о том, что сформировало нас как личность. Это знание даёт нам чувство идентичности, помогает осознать своё место в обществе и мире и понять, куда мы хотим двигаться дальше. В этом контексте, чтение исторических романов и биографий выдающихся казачьих личностей становится не просто развлечением, а важным инструментом самопознания и самосовершенствования.

Память предков — это не просто уважение к прошлому, это жизненно важная нить, связывающая поколения и определяющая наше будущее. Забывая о своих предках, мы теряем связь с корнями, лишаемся мудрости, накопленной веками, и становимся уязвимыми перед лицом новых вызовов. Память предков — это источник силы, вдохновения и нравственных ориентиров. Это знание помогает нам сохранить свою идентичность, не раствориться в глобализирующемся мире и противостоять культурной экспансии и ассимиляции.

Все иллюстрации, что были использованы в настоящем учебнике, взяты из открытых источников.

С искренним уважением, Александр Дзиковицкий.

Глава 1. Скифы

Занятие 1. Великая Степь

Совершенно очевидно и не требует доказательств утверждение, что любой ныне живущий на земле народ не появился «внезапно из ниоткуда», и что каждый современный народ имеет своих предков в каких-то более древних народах или человеческих общностях. И эти древние прародители из-за перекрёстных брачных связей в большей или меньшей степени отражены, как правило, не в одном народе, а в нескольких.

Польский поэт, переводчик и эссеист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1980 года Чеслав Милош (жил в 1911—2004 годах) произнёс замечательные слова: «Память — это наша сила. Те, кто жив, получают мандат от тех, кто умолк навсегда».

И следуя точно в русле сказанного, сегодня мы поговорим о народе скифов, который в наибольшей степени имеет своё продолжение в казачьем народе. И, думается, не случайно в глазах многих русских людей казак непременно ассоциируется с конём, что отметил в отношении скифов историк и публицист М. О. Меньшиков. Он написал так: «…нельзя забывать, что скифы были сплошным казачеством. Скиф не расставался с конём, что привело к мифу о кентаврах».

Лично мне не раз приходилось слышать от русских людей, пытающихся показать себя знатоками казачьей жизни и одновременно выразить снисходительно-панибратское превосходство (как-никак, а русские — главные в якобы «своей» стране!): «Во! Казак идёт! А где же твой конь?»…

Хотя, следует признаться, за право первородства от скифов с казаками могли бы посоревноваться и другие народы, относящиеся к тюркам. Но мы сегодня этой темы касаться не будем, поскольку нас интересует казачий скифский корень, то есть корень кочевников евразийской Великой Степи, наличествующий именно в казаках.

Огромное географическое пространство Великой Степи при низкой плотности населения в глубокой древности обеспечивало высокий уровень изоляции местного населения даже без специальных мер, направленных на сохранение «чистоты крови» кочевников. А традиции обеспечивали лишь регионализацию близкородственных скифских племён. В таких почти лабораторных по стерильности условиях большие этнические массивы протоскифов, кочевавших по просторам Великой Степи, смогли сохранять свой первобытный генофонд практически без изменений в течение многих тысячелетий. И лишь значительно позднее, в новых условиях увеличившегося инородного населения (китаеоидов), начались процессы метисизации и гибридизации скифов — изначальных европеоидов.

Обширная равнина — Великая Степь, которую племена родственных друг другу кочевников занимали в течение долгих веков, простирается от Подола на западе до границ Китая на востоке. Она образует единое, географически целое природное пастбище, но в Азии в неё вторгаются горные цепи Памира, Тянь-Шаня и Алтая, в то время как Уральские горы практически отсекают азиатскую её часть от европейской. И всё же контактам по всему этому огромному пространству никогда не могли помешать чисто географические преграды, так как азиатскую и европейскую части равнины связывают коридоры, образованные двумя перевалами — Джунгарским и Ферганским. В доисторические времена трава покрывала практически всю центральноазиатскую часть равнины, но происшедшие здесь определённые климатические изменения незадолго до начала исторической эры привели к тому, что большие районы пастбищ превратились в бесплодные, покрытые песком пустыни, не пригодные для прокорма скота кочевников и, следовательно, для их проживания. Но эти песчаные пространства остались открытыми для путешествий. Таким образом, взаимоотношения между племенами Великой Степи традиционно сохранялись с самых древних времён до совсем недавних. А кроме того, все кочевники были объединены единой системой верований, все они почитали верховное божество — Тенгри или Бога Неба. Что и породило создание ими богатых могильных захоронений — курганов.

Вдоль северного края Великой Степи располагались негостеприимные, полные опасностей земли, покрытые гибельными болотами, обширными лесами и дикой тундрой. Природных опасностей этого края было достаточно, чтобы служить мощным сдерживающим средством от проникновения туда кочевников, привыкших к широким равнинным просторам. Азиатская часть Великой Степи подвергалась сильным холодам в зимние месяцы и испепеляющему зною летом, вследствие чего растительность этого региона всегда была не слишком пышная и мало подходила для примитивных методов ведения сельского хозяйства. Но в европейской части Степь покрывалась весной цветочным ковром. Здесь земли были покрыты более густыми лесами, так что дубы, липы, ясени и акации простирали свою сень над большей частью равнины, плодовые деревья приносили свои дары, великолепная трава служила для откорма скота, а съедобные коренья и луковицы поставляли человеку пищу.

Вся Великая Степь была потрясающе богата животным миром. Эти животные и птицы позднее появились на знаменитых ювелирных изделиях скифов. Кочевники имели возможность свободно перемещаться по всему региону, пася скот или преследуя дичь, которой изобиловала Великая Степь, не преодолевая никаких серьёзных географических преград и не сталкиваясь ни с какими пугающими изменениями в климате или растительном мире. Это было их многотысячемильное царство, их монопольный ареал обитания.

Однако особая судьба сложилась у тех кочевников, которые осели в западной части Великой Степи. Пространство, прорезанное могучими реками Днепром, Бугом, Днестром и Доном, продуваемое ветрами со всех направлений и ограниченное с юга акваторией Чёрного и Азовского морей, стало уникальным перешейком, на протяжении тысячелетий игравшим ключевую роль в истории многих народов, начиная с легендарных киммерийцев и заканчивая казаками. Этот край как будто был избран кем-то свыше в качестве своеобразного полигона для смешения в нём различных народов и их культур. Уж не богом ли Неба — Тенгри?

Занятие 2. Скифский мир

Племена киммерийцев, сформировались на Алтае — восточной окраине будущей Большой (евразийской) Киммерии. Их древнегреческое имя «скифы» относилось первоначально к обитателям лишь волго-уральских и донских степей, тогда как «киммерийцами» греки считали родственных им жителей Причерноморья.

Киммерийцы доминировали в Северном Причерноморье почти 500 лет (с 12—13 веков до Р.Х.), пока их не потеснили родственные племена скифов, в свою очередь гонимые тоже родственными кочевыми племенами хиунг-ну (гуннами) с их общей прародины (юга Сибири и Урала, а также прилегающих к ним степей нынешнего Казахстана). Родство киммерийцев и скифов подтверждается сходством культур, идентичностью межплеменных отношений и тактикой ведения боевых действий. Некоторые древнегреческие авторы вообще считают их одним народом.

Если киммерийцы не были первыми, кто одомашнил лошадь, то они были одними из первых, если не первыми, которые научились ездить верхом. Это был период массового переселения народов и племён с запада на восток и с востока на запад. Вероятно, была какая-то широко распространённая причина для таких миграций. История перекрёстных брачных контактов и генетического взаимовлияния существенно повлияла на этническое содержание и антропологический облик более поздних потомков скифо-сарматов. Родственная связь природных скифов западной части Великой Степи с тюркской основой позволяет относить скифских предков и их самих к тюркам, но последовавший затем мощный приток славянской крови так же сильно и кардинально «ославянил» их. Такое слияние скифов со славянской «прививкой» дало тот сплав, который ныне зовётся «казаками» или «казачеством». Гораздо меньшим оказалось влияние славянской составляющей на другую живую скифскую ветвь — на аланов Северного Кавказа, что предопределило столь заметное сегодня обособление казаков от балкарцев и карачаевцев — тоже скифских потомков.

В конце VIII и начале VII века до Р.Х. скифские воины завоевали и объединили бо́льшую часть Евразийского континента, создав инновационную империю, которая положила начало классической эпохе по всему Древнему миру — на Западе, Ближнем Востоке, в Индии и Китае. Кочевые скотоводы, скифы внесли поразительный вклад в мировую цивилизацию — отстроили столицы нового типа, предложили новый стиль одежды, сменили тип политической организации и внедрили идеи Будды, Заратуштры и Лао-цзы, изменили ходи стории. На пике своего могущества Скифская империя простиралась от Монголии и северо-востока Древнего Китая до Северо-Западного Ирана и реки Дунай в Восточной Европе, а в Центральной Азии достигала на юге Аравийского моря. Скифы также правили Мидией и Чжао — важными пограничными государствами Древнего Ирана и Китая. Управляя местными народами и заключая с ними браки, скифы создавали новые культуры, которые лингвистически, одеждой, вооружением и социально-политической структурой были креольскими (то есть смешанными) скифскими культурами. Распространяя свой язык, идеи и культуру по Древнему миру, скифы заложили основы первых империй Персии, Индии и Китая.

Однако, будучи забытыми в Средние «тёмные» века, до 1700-х годов скифы были известны учёным историкам в Европе только из произведений античных авторов. Общепринятыми были представления, что скифы Геродота были предшественниками тюрков, а тюрки разошлись на другие прочие ветви. В итоге до нас дошло, что киммерийцы и скифы были каким-то образом связаны между собой, что скифы и сарматы были каким-то образом связаны между собой, что на западном направлении скифы и сарматы были каким-то образом связаны с гуннами и аварами, а затем с булгарами и беченами (печенегами), потом с кыпчаками (половцами) и огузами (гузами, торками), и, наконец, с татарами. На южном направлении это были ашгузай и саки, затем саки и хуна или хиониты, затем хуна, масгуты и савиры. На восточном направлении мы имеем кангаров, хуннов (гуннов), усуней, тохаров и тюрков в целом или на уровне племён. Иначе говоря, киммеро-скифы — это западная ветвь множества племён кочевников Великой Степи.

Откуда же вообще пошло слово «скиф»? Этим собирательным определением древние греки называли хорошо им знакомые многочисленные тюркоязычные племена. А поскольку эти племена были всё-таки разные и имели свои особые названия, то потому и менялись названия всех тех тюрок то на сарматов, то на аланов, то на гуннов, то на булгаров, то на аваров, то на хазаров, то на гузов… В зависимости от того, какое из них в какую-то конкретную эпоху привлекало к себе особое внимание других народов или выходило на первые роли. Распространение скифской культуры превосходит любое воображение, диагностическим отличием культуры является скифская триада, которую находят в полосе длиной в 14 часовых поясов!

К Х веку по Рождеству Христову киммерийцы, скифы и сарматы давно исчезли, хотя продолжали существовать их наследники и потомки — аланы, но дипломатические традиции, отражённые в летописях и историях, часто продолжали использовать старые знания, применяя старые термины.

На заре Нового времени вся длина полосы была заселена континуумом этнически тюркских народов, большинство которых не подозревали, что в будущем они будут называться «тюркскими». Большая часть этой длины не имеет следов иранских археологических культур. Постоянно появляющиеся новые научные открытия всё больше и больше подтверждают картину широкого распространения по всей Евразии кочевого этноса скифов-тюрков и его огромнейшего влияния на формирование европейских народов, к числу которых относится и казачий.

В дополнение к племенным именам конных скотоводов на Ближнем Востоке, почти совпадающих с названиями тюркских племён в Великой Степи, они также владели своеобразными бронзовыми топорами с уникальным методом соединения с рукояткой. Это были точно такие же топоры, как и найденные через несметные километры в районе Алтая. И те же уникальные топоры были найдены ещё через несметные километры во Внутренней Монголии и Северном Китае, на территориях, населённых животноводческими кочевниками, которых археологи однозначно ассоциируют со скифами и тюркскими народами.

Занятие 3. Скифо-осетино-иранская гипотеза

Во второй половине ХХ века в научном мире приобрела популярность скифо-осетино-иранская теория, занявшая место аксиомы в западноевропейской науке. Согласно этой теории, скифы — это ираноязычный народ, остатки которого — ныне живущие осетины. Однако позднее стало накапливаться всё больше и больше фактов, входящих в противоречие с этой теорией. В 1990-х — 2010-х годах скифо-осетино-иранская теория отступала. Серия метаморфоз уступает только фактам, а не теории и не оппонентам, и процесс отступления шёл постепенно. Откуда же появилась скифо-осетино-иранская теория?

Пока Северное Причерноморье не попало в руки Российской империи, ни о какой кочевой археологии не могло быть и речи. И только тогда, когда великолепные курганы и их содержимое стали известны на Западе, вопрос об их принадлежности привлёк внимание западных учёных. Археологические раскопки XIX века показали, что Геродот и другие историки добросовестно записали отрывки истории народов Евразии и их свидетельствам можно вполне доверять.

В начале XIX века немецкому востоковеду, путешественнику и полиглоту Генриху Юлиусу фон Клапроту была поручена этнографическая экспедиция в недавно захваченную Россией часть Северного Кавказа. В 1812—1814 годах он опубликовал книгу с приложением, где впервые сформулировал гипотезу скифо-сарматского происхождения осетинского языка. В то время грузинский термин «овс» относился к многочисленным племенам к северу от Грузии, включая тюркских балкарцев и карачаевцев, которых ироны и дигоры и поныне называют асами (это самоназвание скифов и сарматов). В своей работе 1822-го года фон Клапрот завершил выстраивание последовательности «скифо-сарматы — аланы — осетины».

Иоганн Каспар Зисс (или Цейс) немецкий филолог и историк, исследовавший языковые взаимоотношения (жил в 1806—1856 годах), продолжил эту гипотезу с публикацией в 1837 году. На основе религии и территории персов (иранцев) и общих скифских и персидских слов, он предложил идентифицировать скифов с ираноязычными племенами. Последовательность перерождения скифов из тюрков в иранцев была завершена плодовитым русским иранистом конца XIX — начала XX веков графом В. Ф. Миллером. В СССР в 1930-х годах блестящая Русская школа тюркологии была физически уничтожена, и неспелые подмены должны были следовать указу И. В. Сталина 1944-го года против «удревления» тюркской истории. В ходе «научного процесса» древние иранцы невольно приобрели совершенно новые лица, они стали более плоскими полукитаеоидными с лопатовидными резцами, с несколько европеоидной внешностью, и с дамами, чуть более подчёркнуто китаеоидными, чем мужчины. (Я использую термин «китаеоиды» вместо принятого «монголоиды», поскольку первый более соответствует истине, хотя и он не совсем точно соответствует истине).

Окончательно скифы «стали» ираноязычным народом благодаря советскому филологу-иранисту Василию Ивановичу Абаеву (1900—2001). Скифо-осетино-иранская теория была формально канонизирована в СССР с попутным выводом о том, что тюркские народы в Европе были массой захватчиков, напрашивающихся на этническую чистку. В конце 2-й Мировой войны, в подготовке войны против Персии и Турции, все народы не только тюркских, но и просто мусульманских «захватчиков» были депортированы с Северного Кавказа и из Крыма, переселенцы были вытащены из их домиков в райских долинах в вагоны для скота, и в итоге выброшены в казахской полупустыне.

Работа В. И. Абаева была пересказана в западных лингвистических изданиях, хотя на западные языки никогда не была переведена. Но при этом три наиболее значимых действительно открытия В. И. Абаева, зафиксированных в его книге, не получили должного лингвистического озвучания:

— что осетинский словарь на 80% не индоевропейский,

— что только около 10% осетинского лексикона принадлежит к иранской языковой семье,

— что ключевые языковые свойства (фонологии, агглютинации, морфологии, семантики, и синтаксиса) в осетинском языке не совместимы с индоевропейской и иранской языковыми семьями.

Как бы то ни было, в СССР 1949 года археологи отдали под козырёк и определяли в дальнейшем свои раскопки как исследования ираноязычных скифов и сарматов, а археологические культуры были обозначены как ираноязычные.

В соответствии с первой переписью населения Российской империи от 1897 года численность осетин, включая южных, составляла 171.716 человек. Можно прикинуть, что в середине 7 века, когда правители Ирана поселили их на Кавказе, их было не более 1—2 тысяч человек. И что, это и есть потомки многочисленных скифов-сарматов-аланов?! Навязывалась версия именно о таком происхождении осетин. Утверждали, что на Северном Кавказе существовал «человеческий инкубатор». В него загружали местные племена, именуемые «субстратом», туда же добавлялись пришлые ираноязычные племена скифов-сарматов-аланов, именуемые «суперстратом» и на выходе получился «осетинский народ». Сторонников происхождения осетин от аланов не заставляет задуматься даже такой существенный факт, который никак не вяжется с «теорией инкубатора», как языковые диалекты осетин. Прожив на Кавказе более 1400 лет, осетины не перемешались даже между собой, они сохранили своё языковое отличие от сородичей и своеобразие национальных обычаев и традиций. «Инкубаторские» были бы все под одну гребёнку. К разочарованию защитников «теории субстрата и суперстрата» можно уверенно сказать, что осетинский народ не является «инкубаторским народом». Предки современных осетин — иранцы — имеют очень древнюю и очень богатую историю.

И опять же о языковых диалектах иронцев и кударцев, на которых говорят осетины. Как известно, в древнем Иране проживало более 30 народов, народностей и племён. По ходу строительства оборонительных сооружений в горах Кавказа в 6 веке по Рождеству Христову Иран подселял к этим сооружениям людей из разных иранских провинций. Вот и получилось, что с одного места в Иране взяли иронцев, с другого кударцев.

Ирано-осетино-скифская теория была построена на зыбком основании безвестного языка, не имеет подтверждающих фактов, и не способна предвидеть будущее, что необходимо для того, чтобы называться научной теорией. Культурное наследие, прослеживаемое на тысячелетия среди других народов мира, не было показано отображающим связи между осетинскими, пушту, и другими ираноязычными народами и деталями скифской жизни, описанными древними писателями. Эволюционное развитие археологических и литературных скифов и тюркских народов ясны, в то время как в скифо-осетино-иранской теории преемственность состоит из отдельных точек, соединённых зияющими разрывами. Первый же брошенный взгляд на факты видит вздымающиеся проблемы.

Занятие 4. Скифы — это тюрки. Урок 1

Казачьи предки — скифы являлись тюрками и никоим образом иранцами быть не могли. Доказательства этого утверждения были собраны историком Н. Кисамовым (N. Kisamov), который в своей статье «Этническая принадлежность скифо-сарматов» («Вестник Академии ДНК-генеалогии», август 2012 г. Том 5, №8) перечислил ряд положений, в соответствии с которыми следовал вывод о невозможности происхождения киммеро-скифо-сарматов от иранской этнической основы. Приведу доводы Н. Кисамова, но, поскольку их много, большинство их мы их рассмотрим в течение нескольких уроков. Начинаем:

Пункт 1. Кыпчакские «балбалы» («каменные бабы», надгробия) идентичны киммерийским и скифским балбалам. Различают два типа балбалов: один — представляющий умершего, а другой — представляющий его убитых врагов. Первый тип — это скульптурное изображение умершего, второй тип символизирует победы, и идёт от нетронутых плит до слегка обработанных, отражающих конкретные личности. Никаких следов традиции балбалов не было когда-либо найдено в индийской, брахманской или иранской этнологии. Это однозначно признак культуры кочевников Великой Степи.

Пункт 2. Филолог В. И. Абаев уклонился от анализа документированного лексикона, проигнорировав довольно много слов, в том числе Кавказ (Kaukaz) и Кавкар (Kaukar) для Кавказа, то есть «Белые Скалы» и «Белые Снежные (вершины) ” на древнем скифском и на современных тюркских языках, как и «Карское» море, то есть «Снежное» море, а вместо этого использовал имена с могил в Ольвии и других городов, которые этнически могли быть чьи угодно. Это означает, что мы имеем документированные литературные свидетельства о скифском языке, и его лексика — тюркская. Более того, для своих «Ольвийских реконструкций» В. И. Абаев использовал дигорский язык, взаимно непонятный с осетинским иронским языком, относительно которого он, якобы, доказал, что это иранский язык.

Пункт 3. В литературной традиции длинная цепь исторических записей напрямую связывает геродотовских скифов с различными тюркскими племенами — гунны, тюрки, булгары, хазары и другие. Между 400-м годом нашей эры и XVI веком византийские источники использовали название «скифа» по отношению к двенадцати различным тюркским народам. Византийский и римский дипломатические корпусы были хорошо знакомы с персидским, парфянским и скифским языками и их временными вариациями, и никогда не отождествляли скифский с иранским или даже с согдийским языком. На Ближнем Востоке скифов называли ашгузай и ашкеназ. Они были идентифицированы исключительно с тюркскими племенами. Тюркская этимология этнонима ашгузай/ашкеназ — это «народ племени ас-кижи» или «асское племя ас-гуз», где «ас» — это племенной этноним киммеро-скифов, «кижи» — это «народ», и «гуз» — это «племя». Это обычные и часто повторяемые схемы именования тюркских племён, с бесчисленными примерами. В наше время осетины называют своих тюркских соседей балкарцев этнонимом «ас», но известно, что асы были членом тюркского каганата.

Пункт 4. Европейские и ближневосточные письменные свидетельства о скифах взаимно подтверждают друг друга, они последовательны друг с другом и изобильно указывают на тюрков, полностью исключая иранцев, персов, хорасанцев и всех остальных, считающихся иранцами и расположенных в пределах древней Европы и древнего Ближнего Востока.

Пункт 5. Библейская литературная традиция, разделяемая христианами и мусульманами, напрямую соединяет праведного праотца Ноя (в Коране — Нух) со скифскими ашкенази, а ашкенази с тюрками. Канонизированная версия Бытия в Библии перечисляет сына Ноя Иафета, внука Гомера (еврейская форма киммерийцев), и правнука Ашкеназа (библейских скифов), Рифата и Тогарма (библейских тохаров). Письмо хазарского хакана Иосифа прослеживает хазарскую родословную от третьего сына Ноя Иафета, затем к прародителю всех тюркских племён его внуку Тогарму, и к его десяти правнукам Уйгуру, Дурсу, Авару, Хуну, Басилу (Балкарцы), Тарниаху, Хазару, Загору, Булгару и Сабиру.

Библейская история весомо подтверждается современными исследованиями. Гаплогруппа Q1b, которая появилась не позже палеолита у сибирских и среднеазиатских племён, распространена в районе современной Турции, откуда, с большой вероятностью, и пришло сказание о Ное и его ковчеге.

Гаплогруппа Q1b также встречается среди других ближневосточных народов, которые можно отождествить с именами сыновей Ноя, включая арабов, ашкеназских и сефардских евреев, и многих народов южной Европы.

Лингвистические данные также подтверждают библейскую историю. Племена майя американских индейцев, которые принадлежат к гаплогруппе Q, были найдены лингвистически связанными с тюркской языковой группой. Эта линия взаимоподтверждающих литературных, генетических и лингвистических доказательств не оставляет скифо-иранской теории никакого пространства для маневрирования.

Пункт 6. Поскольку скифо-иранская теория была исключительно лингвистическим предприятием в конфликте с историей, литературными источниками, археологией, антропологией, этнологией, и даже стоматологией, лингвистические свидетельства являются наиболее весомым контраргументом.

Лингвистическое сравнение индоиранского и алтайского (читай: скифского) пра-лексиконов показало, что пра-индо-иранский не имеет лексикона для верховой езды, вместо этого пра-индоиранский имеет повозки и колесницы, в то время как пра-алтайский имеет развитый лексикон для верховой езды. Основой пра-алтайской экономики было сезонное скотоводство, или развитая сезонная охота с загонным компонентом, она имеет термины для лошадей и верховой езды; роль сельского хозяйства была менее значительной. В протоалтайском терминология одежды и обуви более дифференцированна, например, она содержит названия для брюк и коленных щитков (связанных с верховой ездой), которых индоиранский не имеет.

Мобильный пра-алтайский язык имеет больше терминов, связанных с лодками/плотами (например, «salla» в тюркских, «sail» в английском). Основой пра-индо-иранской экономики было сельское хозяйство и хорошо развитое оседлое скотоводство.

Существует океан различий между оседлым скотоводством и кочевым скотоводством не только в навыках и технологии, но и в резком различии в типах стадных животных, можно гнать лошадей, коров, овец и свиней по деревне, но нельзя вести их через просторы безводной степи. Лексические доказательства исключают возможность занятия индо-иранцами кочевым конным хозяйством, которое невозможно без супер-ковбойского образа жизни кочевников Евразии. Исключается, что индо-иранцы могли вести огромные табуны лошадей тысячи миль между летними и зимними пастбищами, жить в мобильных домах-вагонах, или что они знали технику портативной конструкции юрты. Пра-индо-иранские реконструкции позволяют вывести конную терминологию для стойлового содержания лошадей, их местного выпаса, езду на телегах, и терминологию, связанную с оседлым коневодством. Эта культура достигла Ближнего Востока, который уже имел технологию использования в хозяйстве ослов, но каким-то образом якобы конное индоиранское хозяйство, достигшее Индийского субконтинента, совершенно не достигло местных индо-ариев. Индия не знала культуры лошадей до миграции саков (скифов) тысячелетие после прихода индо-ариев.

Занятие 5. Скифы — это тюрки. Урок 2

На 2-м уроке по этой теме мы продолжим перечисление особенностей, которые однозначно говорят о тюркской этнической основе скифов

Пункт 7. Мобильное кочевое общество с мобильным имуществом не может существовать без кодифицированного средства идентификации и обозначения собственности. А главной и основной собственностью скифов-кочевников был скот. Его идентификация осуществлялась путём выжигании на коже животных особого клейма, которое называлось тамга (то есть, условный знак или «пра-герб»).

Систематическая историческая каталогизация тюркских племенных тамг описана с VIII века, тамговые отметки и целые «энциклопедии тамг» зарегистрированы по всей Евразии. Большинство тюркских народов, и только тюркские народы сохранили свои исторические тамги, некоторые народы сохранили свои тамги до кланового и семейного уровня. Археологи идентифицируют древние тамги исключительно с евразийскими кочевыми скотоводами, и среди тюркских народов эта черта была пронесена через христианский и исламский периоды, в то время как индо-иранцы, индусы, персы (то есть нетюрки) и брахманы не имеют никаких исторических воспоминаний о тамгах в своём прошлом. Специалисты вычислили развитие тамг между ветвями и поколениями, что делает тамги трассировочными средствами. Традиционные скифские территории Крыма и Добруджи отличаются богатством тамг. Наподобие элитных захоронений, среди других народов тамги — это или культурные заимствования, или они произвольно приписываются другим народам без какого-либо документального подтверждения. К сожалению, исследования малообразованных археологов уничтожили бо́льшую часть непонятных «примитивных» значков со страниц истории, но некоторые из величайших открытий были спасены случайной встречей со знающим профессионалом.

Пункт 8. Европа и европейские языки несут тяжкий груз тюркизмов, многие из которых объяснимы их скифским происхождением. Это не может быть сказано об иранских языках, будь то восточные или западные иранские, южные или северные иранские или даже осетинский с его вкраплением 10% иранской лексики. В то время как древние тюркизмы, возможно скифского и киммерийского происхождения, отмечены во фризском, камрийском, вульгарном и классическом латинском, в германских, английском и романских языках, скифы и киммерийцы не оставили следов иранских языков в этих европейских языках.

То же наблюдение верно и в других областях, приписываемых ираноязычному населению на огромных территориях степного пояса Евразии предскифского времени. Языки народов этих территорий отличаются отсутствием иранских следов. И не только топонимика Средней Азии преимущественно тюркская. Реконструкция согдийского языка, языка оседлого населения Средней Азии, ведёт не к прото-иранскому языку, приписываемому скифам, но к послескифскому древнеперсидскому языку Иранского нагорья. Опять же, иранский язык скифов нигде не обнаруживается.

Пункт 9. Несколько спорных надписей, найденных в курганах или смежных поселениях, были написаны руноподобным алфавитом и прочтены на тюркских языках. Среди таких надписей находится Иссыкская надпись, найденная в курганном захоронении предположительно сакского принца (500 год до Р.Х.), алфавитные знаки из курганной могилы с захоронением хуннского принца (13 год по Р.Х.), надписи Хумаринской крепости на Кавказе (около Х века), а также надпись из города на Самарской Луке (около Х века). Несмотря на очень малое число сохранившихся руниформныx надписей, они существенно дополняют другие письменные материалы тюркской руноподобной письменности на территории Курганных культур, помогая перекрёстным исследованиям и прочтению.

Пункт 10. Ни один народ с непереносимостью лактозы не мог выжить на кочевой диете из молока и мяса. Младенцы умирали бы даже в хорошие годы и у кочевников, следующих за стадами, не было бы никакого выбора. Иранцы, индусы и китайцы известны своей непереносимостью лактозы. Это очень весомый аргумент: брахма́ны не принесли в Индию ни традиции курганных захоронений, ни кочевую лактозную толерантность. То же самое относительно иранцев Иранского нагорья. Они питались злаками. Генетически лактозная толерантность является ненормальным отклонением среди людей, она, как известно, возникла дважды в двух независимых человеческих популяциях, с двумя независимыми генетическими изменениями, которые распространились в двух не земледельческих хозяйственных системах. Примерный срок, чтобы получить 50% лактозной толерантности, составляет 6000 лет, и даже монголы, которые перешли на коневодство около 200 года до Р.Х., имеют лишь около 50% толерантности.

Пункт 11. Антропология и демография признали важность безопасной питьевой воды для выживания человечества и определили два метода обеззараживания питьевой воды, разделяющие человечество на два лагеря — «кипятильщиков» и «выпивающих» («нетрезвенников»). Кипятильщики дезинфицируют питьевую воду путём кипячения, они развили культуру чая; нетрезвенники дезинфицируют питьевую воду, смешивая её с алкоголем, они развили культуру вина, пива, кумыса. Как ни важна была безопасная питьевая вода для оседлого населения, привязанного к тем же источникам воды в течение поколений, ещё более важной она была для кочевников, которые должны были пересекать участки пустыни в порядке обыденного ведения хозяйства; падёж лошадей можно было бы пережить, но эпидемия среди пастухов означала бы катастрофу. Разобщённость и изолированность кочевого населения увеличивают проблему: эпидемия всего у нескольких десятков человек на марше, перегоняющих свои стада на новое пастбище, может уничтожить поголовно весь клан.

Ученые аккуратно разделили оседлый мир в отношении обеззараживания воды, но кочевой массив в значительной степени избежал их внимания. Древние авторы упоминают переброженный кумыс, также названный кобыльим молоком, как напиток скифов, сарматов, гуннов и прочих тюрков. Примечательно, что индо-арийская Индия принадлежит к кипятящему миру. Индо-арии не принесли наиболее существенную санитарную традицию конных кочевников на Индийский субконтинент. Осетины её также не имеют, в то время как отличительной особенностью кухни соседних карачаево-балкарцев является кумыс, наряду с типично скифским рационом конины — шашлык «казы́” из жеребёнка и так далее. «Осетинские дигоры» имеют мало общего с «осетинами», — не только «осетины» не понимают дигорского языка, но и дигорская кухня также отличается от «осетинской». Это — кухня их тюркских соседей-балкарцев, с кумысом и кониной. Это различие уходит корнями в далёкое прошлое. В 1779—1783 годах авантюрист и дипломат XVIII века, медик родом из Саксонии, Якоб Райнеггс отождествлял дигоров с булгарами-утигурами, Жан-Шарль де Бесс, венгерский учёный, занимавшийся изучением этногенеза и древней историей венгров, определил дигоров по близкому родству вместе с балкарцами, карачаевцами и венграми.

В Китае ферментированный кумыс является изолированной традицией тюркских скотоводческих меньшинств, оседлые земледельцы там продолжают пить только отваренные настойки. Ни китайцы, ни индийцы не имели запрета на ферментированные напитки типа айрана, а в мусульманских странах он был разрешён по законам шариата, таким образом, исключается возможность, что чужая традиция страдала от идеологических предписаний.

Занятие 6. Скифы — это тюрки. Урок 3

Исследуя останки из захоронений степных кочевников железного века — скифов — методами краниоскопии (анализа изменчивых признаков черепов) и методами анализа древней ДНК, антропологи и генетики пришли к сопоставимым результатам. Те и другие специалисты обнаруживают близость кочевников культуры скифов к культурам кочевников бронзового века Восточной Европы. Антропологическими и генетическими методами у носителей скифской культуры выявляется также центральноазиатский (антропологи), либо восточноазиатско-сибирский (генетики) вклад.

А далее мы продолжим тему с доказательствами от Н. Кисамова, которую прервали на прошлом занятии.

Пункт 12. В скифо-осетино-иранской теории видное место занимают индоевропейские блондины и сопутствующие арийские блондины. Но летописцы неоднократно упоминают светловолосые тюркские племена различного происхождения (ди/теле, усуни, кыпчаки и так далее). Европеоидные останки, найденные в курганах Алтая, и европеоидные останки, найденные в Таримском бассейне, были признаны родственными уйгурским или южносибирским тюркским народам. В то же время все источники, описывающие брахманов, индусов или персов, никогда не упоминают, что «брахманы — блондины», или что они отличаются светлыми глазами. То же относится к индийцам и персам. Исключительно для западных иранских народов (исключая курдов, луров и бахтиаров) антропологические описания иранцев допускают ближневосточные оттенки с мутно-зелёными глазами, и 7% не чёрных или не тёмно-каштановых волос — очевидная примесь в их генофонде. И это не удивительно, потому что эти иранские народы жили с семитскими народами и ближневосточными гутиями, туруками и другими кочевниками в течение 2,5 тысячелетий, то есть в течение достаточного времени для получения некоторого разнообразия при сохранении своего основного фенотипа.

В истории человечества генетика светловолосости и светлоглазости, наподобие генетики лактозной толерантности, является ненормальным отклонением, и передаётся последующим поколениям в ходе направленного и ограниченного генетического обмена; соответственно наличие признака светловолосости и светлоглазости предполагает наличие совершенно определённых предков, либо северных евроа