Глава 2

Все вокруг них застыло. Эва держалась за Блэйка, как за спасательный круг. Собственный пульс казался громче Ниагарского водопада. Ей чудилось, будто кровь стала вязкой, а воздух в легких – тяжелым. Стрельба продолжалась, она ощутила вдруг, что не может дышать. Дышать!

Пульс участился, она попыталась сделать вдох. Попыталась оторвать голову от его груди, но он крепко прижимал ее к себе. Ее руки дрожали, цепляясь за его рубашку, а желудок ходил ходуном.

Внезапно все стихло. Визг колес и рев двигателя ненадолго нарушили тишину. Сначала они не двигались. Блэйк первым пришел в себя, быстро ощупал ногу и убедился, что она цела. Затем он приподнялся:

– Вы в порядке?

Моргая, она ошеломленно смотрела на него:

– Что?..

Машинально Блэйк с одного взгляда оценил ее состояние. Небольшая царапина на левой щеке со смазанной, засыхавшей кровью. Но не это привело его в ужас. На ее груди расплывалось темно-красное пятно.

– Господи, вы ранены?! – воскликнул он, садясь на корточки. Он не раздумывал. Просто потянулся к толстовке и расстегнул молнию. Он действовал автоматически, как на фронте. Огонь велся по верхней части здания, пули летели в окна и отрикошетить могли в любое место.

– В вас попали?! – снова спросил он, в то время как она лежала перед ним. Он не видел ни красного бикини, ни тела, по которому сходили с ума мужчины всего мира. Он ощупывал ее грудь, ребра и живот в поисках ранений.

У Эвы путались мысли. Голова разболелась, ныла рука, и она дрожала. А сердце стучало как молот.

– Эва! – рявкнул он.

Она подпрыгнула. Ее шоковое состояние улетучилось.

– Кажется, это рука, – ответила она. Из глубокого пореза в ладони струилась кровь, засыхая на запястье. – Я порезалась о бокал.

На мгновение Блэйк почувствовал облегчение. Она не ранена. Затем осмотрел ее ладонь, одновременно извлекая из кармана мобильный телефон и набирая три девятки.

Оператор спросил его, в услугах какой службы он нуждается. Блэйк попросил вызвать полицию и «скорую».

– Не двигайтесь, – настоял он, взявшись за край стола и неуклюже поднявшись на здоровую ногу. Подтягивая другую, ощутил напряжение в бедре и стиснул зубы. – Я принесу вам салфетку.

Эва не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она лежала на полу, смотрела на сочащуюся из раны кровь и пыталась постичь произошедшее. Она слышала голос Блэйка – низкий и спокойный посреди всего этого хаоса. Ей хотелось, чтобы он снова ее обнял.

Он вернулся с салфеткой, взятой с дверцы духовки, выключил телефон. Неподвижными глазами она наблюдала, как он снова опустился на колени и поднял ее руку.

– Полиция уже едет, – сказал он, перевязывая ее кисть. – «Скорая» тоже. – Перетянул он крепко, чтобы остановить кровь. – Можете сесть? Если дойдете до раковины, то я почищу рану прямо сейчас.

– А-а, да… наверное, – ответила Эва, затем приподнялась на локтях, подтянула ноги и села. Голова кружилась. Она чувствовала тошноту и чуть не упала.

– Тихо, – сказал Блэйк, поддержав ее. Его большая рука почти целиком сомкнулась на ее запястье. – Осторожно.

Эва на миг закрыла глаза, оперлась на его руку. Дурнота отступила.

– Я в порядке, – выдохнула она, потянувшись к затылку. Там прощупывалась солидная шишка. Эва едва коснулась ее и поморщилась.

– Сильно ударились? – поинтересовался Блэйк. – Прошу меня извинить, – сказал он. – Реакция, знаете ли.

Эва оторопела. Блэйк Уокер был великолепен.

– Я рада, что вы это сделали. Я сначала не поняла, что происходит. Эти выстрелы были настоящие?

Блэйк снова оперся на стол, и стоял он на здоровой ноге.

– Да, – мрачно ответил он. Звук до боли ему знакомый, но который он не рассчитывал больше услышать. Уж во всяком случае, не в модном Хэмпстэд-Вилледж. Он протянул ей руку. – Давайте помогу.

Эва не спорила и взяла его за руку. Поднялась на ноги – снова тошнота и голова кругом. Одной рукой она вцепилась в него, другой оперлась о стол. Она была счастлива, что он здесь. Наслаждалась его смелостью и спокойствием. Но вдруг дрожь усилилась. Он крепче обнял ее, и она прижалась к нему, вдыхая мужественный запах – аромат древесины и пряности.

– Прости, – пробормотала она, подавляя в себе абсурдное желание закричать. – Обычно я не впадаю в панику так быстро.

Блэйк закрыл глаза, чувствуя ее тело. Она пахла вином и кокосовым кремом для загара. Ее грудь и бедра льнули к нему. Он слегка повернул голову, и его губы почти коснулись ее виска.

– Полагаю, это был не самый обычный твой день.

Тихий, дрожащий смешок прозвучал у самого его уха, и он прижал ее чуть крепче.

– Можно и так сказать, – призналась она. Ее голос был низким, с легкой хрипотцой.

Так они стояли некоторое время, и Блэйк чувствовал, что сейчас ей нужна эта близость. Он знал, что подобный случай вполне мог вывести из равновесия даже мужчин, закаленных в боях.

Издали донесся звук полицейской сирены, и он сделал шаг назад.

– Кавалерия прибыла, – пробормотал он. Но не спешил отходить от нее, держа под руку. – Не наступи на стекло, – предупредил он, когда осколок хрустнул под его подошвой. На ее ногах не было обуви, а лак на ногтях был того же оттенка, что и ее красное бикини.

Сирены выли теперь уже почти рядом. Громко и четко. Очевидно, во дворе. Он включил кран и убрал салфетку.

– Подставь руку под воду, – сказал он. – Я открою дверь.

* * *

Час спустя дом Евы напоминал центральный полицейский участок. Люди входили и уходили, натыкаясь друг на друга. Полицейские и в форме, и в штатском делали свою работу, собирая улики. Желтая лента тянулась вдоль всей железной ограды ее дома, а цветные огни сверкали в лежащих во дворе осколках, напоминая огромный дискотечный шар.

Конечно же у ограды столпилась группа репортеров, недовольных тем, что их не пускают ближе. Каждому, кто выходил из дома, они выкрикивали вопросы, требуя немедленного ответа.

Тем временем в доме Эве полицейские задавали вопросы, ее несколько раз просили рассказать обо всем, что случилось. От этого голова просто раскалывалась.

Ее агент, Рэджи Пит, также был в комнате – ему позвонил один из папарацци – с предложением защищать ее интересы. Но она смотрела только на Блэйка. Она была счастлива, что он оказался рядом.

– У вас есть знакомые, способные на такое или имеющие причины так с вами поступить? – спросил ее сержант Кен Биддл.

Полицейский выглядел старым, многое повидавшим. Блэйку не понравился этот вопрос, и он нахмурился – пару таких сержантов и майоров ему довелось знать. Но Блэйк успел почувствовать и страх Эвы. Почувствовать, как бешено колотится ее сердце.

– Вы хотите сказать, что возможна какая-либо причина, чтобы обстрелять чей-либо дом и напугать человека до смерти? – осведомился он.

Полицейский кинул на него равнодушный взгляд и снова посмотрел на Эву:

– Вы не получали странных писем?

Эва пожала плечами:

– Не больше обычного. Вся моя почта идет к Рэджи, и все подозрительное он передает вам.

Рэджи кивнул, подтверждая, что так и есть.

– Но ничего из ряда вон выходящего? – настаивал Кен.

Рэджи покачал головой:

– Нет.

– Я хотел бы увидеть их все.

Рэджи кивнул:

– Насколько я знаю, у вас есть целый файл о них.

– Простите, – вмешался назойливый врач скорой помощи. – Нам бы очень хотелось отвезти мисс Келли в больницу, чтобы сделать ей рентген головы и зашить рану на ее руке.

Полицейский кивнул, закрывая блокнот.

– Вам есть где пока пожить? Я бы не советовал вам возвращаться сюда, пока преступники не пойманы. Я надеюсь, мы быстро закроем дело, но до тех пор умнее всего вам будет залечь на дно.

Рэджи покачал головой:

– Это невозможно. У нее новый рекламный контракт. Съемки в Лос-Анджелесе через два дня. И еще у нее на следующей неделе полдюжины ток-шоу в США. Реклама новых духов.

Блэйк поверить не мог, что агент пренебрегает безопасностью клиента. Разве забота об Эве не главное? Но ветерана полиции это не смутило.

– Отмените их.

Рэджи, высокий худой мужчина с серыми вьющимися волосами и круглыми очками в металлической оправе, разинул рот, как выброшенная на берег рыба.

– Их нельзя просто отменить, сержант. Я найму ей команду охранников! – воскликнул Рэджи.

– Это, конечно, ваше право, – согласился полицейский. – Но мой вам совет, как я уже сказал, – залечь на дно. И тот же совет даст вам любой охранник, который не даром ест свой хлеб.

Блэйк решил, что Кен Биддл ему все же нравится. Он казался солидным человеком. Знавшим свое дело и не любившим дураков. А Рэджи явно дурак, каких мало.

Словно в подтверждение догадки, Рэджи раздраженно взглянул на полицейского, затем повернулся к Эве:

– Я закажу тебе номер в отеле, дорогая. И найму охрану, завтра же утром.

– Приятель, похоже, вы не слышали, что вам сейчас объяснили, – сказал Блэйк. – Сержант явно знает, о чем говорит. Ей необходимо ненадолго исчезнуть.

– Эва, милая, – не унимался Рэджи. – Я думаю, они делают из мухи слона.

Голова Эвы кружилась. Они обсуждали ее жизнь так, словно ее не было рядом. Рука ныла от боли, и неожиданно она почувствовала жуткую усталость. Ей вдруг просто захотелось прилечь где-нибудь и проспать неделю, забыв, что кто-то обстрелял ее дом. Ее прекрасный, дивный дом.

– Можно меня сначала отвезут в больницу и осмотрят? – перебила она их.

Это все, что требовалось врачу.

– Верно. Допрос окончен, – сказал он, вставая перед ней, и Эва за то, что он вмешался, готова была расцеловать его. – Мы отвезем ее в ближайшую больницу.

Рэджи покачал головой:

– Нет, у мисс Келли есть собственный врач на Харлей-стрит.

Врач фыркнул:

– Сейчас девять вечера. Мисс Келли срочно нужен рентген и, возможно, компьютерная томография. Ей нужно в больницу.

– Ближайшая подойдет, – сказала Эва, прежде чем Рэджи успел что-либо ответить.

Блэйк взглянул на часы. Он мог вернуться домой и начать свой отпуск в течение получаса. Он почти чувствовал вкус холодного пива, ждавшего его в холодильнике. Вот только Эва Келли уже не была той дивой, которой он считал ее прежде. Забота о ней не входила в его обязанности; он это знал. Он оказался не в то время и не в том месте. А она большая девочка, и, что бы она ни решила, его не касалось.

Однако он чувствовал, что хорошего совета от Рэджи она не дождется.

– Я вам еще нужен, сержант? – спросил он.

Кен покачал головой:

– Я записал ваши данные на случай, если будут вопросы.

Вот и все. Его работа окончена. Но прежде чем Блэйк успел попрощаться, она схватила его за руку:

– Ты можешь поехать со мной?

Блэйк посмотрел на нее, не зная, что ответить. Какого?..

Он не ожидал, что она попросит его остаться теперь, когда ее окружали люди. И хотя часть его существа чувствовала ответственность за нее, с другой стороны, он не желал иметь ничего общего ни с Эвой Келли, ни с ее безумной, звездной жизнью.

Их общие дела завершились. Он был свободен. У него начинался отпуск. Но эти желто-зеленые глаза смотрели на него с мольбой, и он понял, что дурные предчувствия его не обманули. Он вздохнул:

– Конечно.

* * *

Блэйк вошел в больницу спустя полчаса. Он подождал, пока пресса устремится за голубыми огнями кареты скорой помощи, и сам поехал не торопясь. Машину он припарковал на одной из задних улиц, как можно дальше от центрального входа. Завидев издали вспышки фотокамер, обрадовался, что поступил именно так.

Достаточно того, что его щелкали каждый день, когда он приезжал к Эве, и спрашивали об их отношениях, хотя он просто делал у нее ремонт. Он не хотел, чтобы они вычислили его машину, умножили в уме два на два и поняли, что это пять.

Он вошел в больницу, справился в регистратуре, и охранник повел его к Эве. Следуя за ним по коридорам, Блэйк сжимал кулаки. Запах антисептиков вызывал множество неприятных воспоминаний.

Они остановились у закрытой двери, возле которой дежурили еще два охранника. Они открыли ему дверь, и первым делом Блэйк увидел Рэджи, говорившего с парнем в белой одежде. Рэджи требовал, чтобы к зашиванию руки его драгоценной клиентки привлекли пластического хирурга.

– Эта рука… – вещал он, указывая на упомянутую конечность, – стоит огромных денег! И я не позволю какому-то врачу-практиканту шинковать ее еще больше!

Врач поднял руки, давая понять что сдается:

– Я передам сообщение дежурной команде специалистов.

– Мне нужен консультант, – настаивал Рэджи. – Кто-нибудь, способный контролировать их действия.

Блэйк глянул на врача перед тем, как тот выскользнул из комнаты. Он явно сожалел, что пришел на работу. Теперь начинало казаться, что самой большой дивой на самом деле был Рэджи. Его удивляло, что Эва с этим мирится. За три месяца Блэйк стал свидетелем того, как она уволила дизайнера интерьеров, личного врача и персонального тренера за то, что все они пытались навязывать ей свое мнение. Но сейчас Эва покорно лежала на каталке, передав Рэджи бразды правления. Она подняла глаза и увидела Блэйка.

– Ой, привет! – сказала она, приподнявшись и сев.

Все время, пока она лежала в камере компьютерного томографа, ее не оставляло чувство тревоги. Доктор заверил, что все образуется, но только сейчас она почувствовала, что все действительно будет хорошо. Она не переставая думала о том, как Блэйк толкнул ее на пол. Он просто вовремя отреагировал. За долю секунды. Она пыталась понять, что происходит, а он уже кинулся на нее, и она очутилась на полу прежде, чем поняла, что звучат выстрелы.

– Я думала, ты меня бросил.

Он едва заметно улыбнулся ей в ответ. Эта улыбка почти не изменила линии его рта. Эва подумала, как бы смотрелась на его лице настоящая улыбка. Улыбались бы его глаза? Сильно бы изменилось его суровое лицо? Разгладились бы морщины?

– Я же сказал, что приду.

Она не ответила. Говорил он тоже мало, как и улыбался.

– Тебя обследовали? Все в порядке? – спросил он пару секунд спустя.

Голос его звучал мрачно. Очевидно не желая беседовать при посторонних, он взглянул на Рэджи, болтавшего по мобильнику. Эва, напротив, так привыкла к Рэджи, что едва его замечала.

– Томографию сделали. Осложнений нет, – сказала она. – Ждем пластического хирурга, чтобы зашил руку.

Он кивнул, и она ждала, что он как-то ответит, но он молчал. Кроме того, Рэджи как раз окончил разговор и обратился к ней.

– Я заказал твой обычный номер, – сказал он. – Завтра же тебе принесут чемодан.

Эва заметила, как Блэйк стиснул зубы.

– Я полагал, что залечь на дно означает не посещать ее обычных мест пребывания, – произнес он.

Жесткость в его голосе заставила Эву вздрогнуть. В хорошем смысле. Блэйк Уокер был красивым мужчиной. Не как метросексуалы с дорогими стрижками, которых она привыкла видеть. Он выглядел жестким мужчиной, умеющим делать абсолютно все, и неплохо бы смотрелся с поясом для инструментов. То, что Блэйк Уокер либо не знал этого, либо знать не хотел, только прибавляло ему обаяния.

То же, что этот жесткий мастер на все руки беспокоился за нее, делало его привлекательным донельзя. Уже давно никто не давал ей почувствовать, что она важнее бренда. Ее мать сбежала, когда ей было семнадцать, оставив ее наедине с миром взрослых.

Конечно, она боролась, и это делало ее сильнее и тверже – по-другому в ее мире выжить нельзя. Но сегодня ей не нужно быть сильной, потому что рядом Блэйк.

– У них превосходная охрана! – ощерился Рэджи. – Эве там ничто не будет угрожать.

Блэйк фыркнул, не веря своим ушам.

– Вы уже отменили ее поездки?

Рэджи снял очки:

– Мы посмотрим, как все сложится.

– Знаете, в армии нас учили не мелькать перед носом врага, потому что это опасно. Я думаю, вам следует воспользоваться советом полицейского и спрятать ее.

– Если бы из-за всякого урода, который писал ей письма с угрозами, Эва прекращала работать, она в жизни не сделала бы карьеры.

– К сожалению, этот урод поставил свою подпись на фасаде ее дома автоматной очередью, так что на данный момент приоритетом должна быть ее безопасность, а не карьера.

Эва не могла не согласиться. Этот вечер все еще казался ей кошмарным сном. Она всегда слушала советы Рэджи – он работал с ней уже много лет. Но теперь ей хотелось прислушаться к человеку, который повалил ее на пол, спасая ей жизнь. Который считал приоритетом ее безопасность. Рэджи там не было. Он не понимал, какой ужас ей довелось пережить.

– Я много лет знаю Эву, мистер Уокер, – сказал Рэджи. – Намного дольше, чем вы. И она намного сильнее, чем вы думаете. Она с этим справится. Не сомневайтесь.

– Он прав, Рэджи, – сказала она, прервав затянувшееся молчание. Может, она и сильная, но не пошла бы одна посреди ночи в подвал проверять, что там загремело. Потому что это глупо. А она сделала карьеру, много лет оставалась на пике славы, в том числе и потому, что глупостей старалась не делать. Сила заключалась и в том, чтобы знать свои возможности. И уметь принимать помощь.

Хорошенько выспавшись, она, может, и могла бы решиться на что-то иное и быть смелее, но этой ночью ей просто хотелось чувствовать себя защищенной.

– Я очень напугана, – продолжила Эва. – Я думаю, лучшее, что я могу сделать, – это послушать совета полиции. По крайней мере, сегодня.

– Ну и куда же ты отправишься, Эва? – осведомился Рэджи. – Вернуться домой ты не можешь, а все твои лондонские знакомые такие же знаменитости, как ты.

Эве даже задуматься не пришлось, чтобы ответить.

– Я могла бы поехать к Блэйку.

Глава 3

Блэйк уставился на Эву:

– Что? Нет!

Он бы скорее ампутировал вторую ногу, чем пригласил Эву Келли к себе в дом.

– Только на одну ночь, – сказала она.

Блэйк покачал головой:

– Нет.

Внешне она казалась в порядке, но он уже спрашивал себя, не повредилась ли она умом из-за удара об пол. У него уже начался отпуск, черт возьми!

Рэджи – благослови его Господь – изумленно вытаращился на свою клиентку.

– Об этом и речи быть не может! – вспыхнул он. – Ты ничего не знаешь об этом человеке!

Блэйк смотрел на Эву. Она поджала губы и бросила на агента полный нетерпения взгляд.

– Этого человека… – она указала на Блэйка, – я видела почти каждый день в течение последних трех месяцев. Это самые долгие мои отношения с мужчиной, если не считать тебя, Рэджи. Этот человек… – снова указала она на Блэйка, – бросил меня на пол и закрывал своим телом, пока какой-то маньяк поливал мой дом градом пуль.

– И благодаря ему у тебя порезано лицо, руку надо зашивать, а на затылке шишка размером с грейпфрут!

Блэйку так и хотелось сказать «не стоит благодарности», но он сдержался. Он не ждал благодарности или похвалы за то, что спас ее. Военная сноровка дала о себе знать, и он сделал то, что сделал бы любой хороший солдат. Эва протянула руку, и Рэджи взял ее.

– Я была напугана, Рэджи. Я окаменела от ужаса. Я дышать не могла – так мне было страшно. – В последний раз подобный ужас она испытывала, когда сбежала ее мать. Дни напролет. – С ним я чувствую себя в безопасности. И это только на одну ночь.

Рэджи, казалось, призадумался, и Блэйк задался вопросом, видят ли они его.

– Хм. Прошу прощения, – вмешался он. – Не знаю, слышали ли вы меня, но я сказал «нет».

– Вы же сами говорили, что ей нужно где-то переждать, – заметил Рэджи, явно переметнувшись на сторону своей клиентки. – Говорили, что ей нельзя появляться в привычных местах.

Блэйк ушам своим не мог поверить. Они оба смотрели на него так, будто вопрос был решен. Будто его возражения поблекли перед лицом великих потребностей мисс Келли.

– Я имел в виду носить парик, солнечные очки, мешковатую одежду, чтобы казаться полнее. И снять номер в дешевой гостинице, под чужим именем!

– Прошу тебя, – сказала Эва, и мольба в ее голосе не могла его не тронуть. – С тобой мне спокойно.

– Ей с вами спокойно, – повторил Рэджи, также глядя на Блэйка и держа руки в карманах.

Блэйк закрыл глаза и покачал головой:

– Нет.

Открыв глаза, он увидел, что оба они смотрят на него так, словно он отказал в приюте беременной женщине верхом на осле.

– Господи боже мой! – воскликнул он. – А вдруг я живу в подвале?!

Эва пожала плечами:

– Мне все равно.

Блэйк фыркнул:

– Ну конечно. Известная на весь мир супермодель, настоявшая на смесителях за четыре тысячи фунтов, готова перебраться в трущобы.

Она снова пожала плечами:

– На одну ночь могу и перебраться.

Взор Блэйка был прикован к ее рту. К тому, как она выговаривала каждое слово. Ее губы, как и слова, были просто… идеальны. Как две маленькие подушечки – мягкие, розовые, с безупречным изгибом. Но каким-то образом даже им удавалось выглядеть самодовольными, холодными и загадочными. Как будто их ни разу не касались. Ни разу не целовали. По крайней мере, так, как нужно. Так, чтобы форма этого ротика стала другой. Если она действительно хотела в трущобы, он бы с радостью поработал над формой ее губ.

Кровь его на миг закипела, но он заставил себя остыть. Женщины вроде Эвы Келли никогда не хотят в трущобы – им это может казаться, но это не так. И он здесь не ради этого. Он заключил с Эвой контракт по ремонту особняка, и ничего больше. На этом все.

– У меня отпуск, – невозмутимо произнес он.

Но Эва сдаваться явно не собиралась. Она смотрела на него так, словно пыталась понять, сколько он стоит. И ему это не нравилось. Нисколечко.

– Миллион фунтов, – сказала она.

Блэйк поморгал, не сразу поверив в услышанное. Она и правда думала о деньгах?

– Прошу прощения?

– Я дам тебе миллион фунтов, который нужен твоей сестре.

– Эва! – воскликнул Рэджи.

Блэйк же лишь недоверчиво ухмыльнулся:

– Что?

Эва закатила глаза:

– Все просто. У меня был очень скверный вечер, и мне неспокойно. Я не люблю, когда мне неспокойно. – Это слишком сильно напоминало ей о том времени, когда ее бросила мать, и ей не хотелось проходить все заново. – Но рядом с тобой мне спокойно. И я нутром чую, что это что-то да значит. Мне удалось выжить в индустрии моды благодаря чутью. Ну, так что скажешь? Берешь деньги или нет?

– Эва, – воззвал Рэджи.

– Расслабься, – ответила Эва. – Это на благотворительность. Спишут с налогов.

– Вот как… Ну, тогда ладно.

Блэйк покачал головой, и если раньше закипала лишь его кровь, то теперь он весь готов был взорваться от ярости.

– Нет, – ответил он сквозь зубы. – Не ладно. Ты думаешь, можно просто покупать людей? Кидаться деньгами и получать, что тебе нужно?

Она снова пожала плечами, самодовольно и равнодушно, и ему захотелось встряхнуть ее за плечи.

– У каждого своя цена, Блэйк. И в этом нет ничего зазорного. Так мы оба получаем то, чего хотим.

Блэйк провел рукой по коротко стриженным волосам. Джоанна называла их светло-русыми и пыталась заставить его отрастить их подлиннее теперь, когда он уже не в армии. Но старые привычки не умирают.

Джоанна. Которую он однажды уже подвел. Он сказал Чарли, что подумает над тем, как помочь их сестре и благотворительному фонду, который значил для нее так много. Для них для всех. И вот возможность представилась. Сам дьявол преподнес ее на серебряном блюдце. В лице длинноногой супермодели. Очень стервозной супермодели.

– Ты даже не знаешь, что это за фонд, – огрызнулся Блэйк также зло, хоть и понимая, что разумнее всего принять предложение.

– Вообще-то знаю, – возразила она. – Заглянула в Интернет после нашего разговора. Это благотворительный фонд помощи нашим солдатам и их семьям. А это ведь хорошо для имиджа, правда, Рэджи?

Рэджи кивнул:

– Идеально.

Блэйк достаточно повидал сражений и точно знал, когда проигрывает. Также он знал, что должен поступить благородно и приютить ее безвозмездно. Но ему не нравилось, как она манипулирует людьми, но если она не моргнув глазом предлагала миллион, значит, могла себе это позволить.

Тем не менее все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Вот так все просто? – уточнил он. – Проводишь у меня ночь и даешь миллион фонду Джоанны?

Мог же он одну ночь потерпеть в своем доме капризную диву за миллион фунтов!

– Да, именно так.

Часть его – та, что была более прагматичной – кричала, чтобы он взял эти деньги, но другая, более осторожная, била по рукам.

– Знаешь, тысячи мужчин что угодно бы отдали, лишь бы я у них переночевала.

Из-под челки она бросила на него застенчивый взгляд. Блэйк увидел, как приподнялся уголок ее губ. Услышал, как голос ее превратился в легкий манящий шепот. Он не хотел, чтобы этот ротик оказался в его доме. Но от миллиона фунтов отказаться трудно.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но утром я уезжаю в отпуск, и тебе придется уйти.

– Конечно, – усмехнулась она. – Обещаю, ты меня даже не заметишь.

Блэйк недовольно рыкнул. Его внутренний радар сходил с ума. Он сомневался, что не заметит ее.

* * *

– Ты что, живешь здесь?

Эва смотрела на жилье Блэйка, плавно покачивающееся на воде канала. Они выскользнули из больницы через служебный вход, после того как ей на руку наложили четыре аккуратных шва. Он даже Рэджи отказался сообщить свое место жительства, а она была слишком вымотана, чтобы возражать, и тем не менее такого она ожидать не могла. Если бы этим утром кто-то сказал ей, что ночевать она будет на Риджентс-канале, в «Маленькой Венеции», она бы умерла со смеху.

– Хотела ведь в трущобы.

Эва смотрела на темный, загадочный профиль судна.

– Люди правда живут на таких посудинах?

– Представь себе, да.

Эва поняла вдруг, что более безопасного места и придумать нельзя. Никому из ее знакомых не пришло бы в голову искать ее здесь. И все же… Она привыкла к пятизвездочной роскоши. И хотя могла временно обойтись без смесителей за четыре тысячи, но нуждалась в элементарной сантехнике.

– Прошу тебя, скажи, что у тебя есть туалет со спуском и душ с горячей водой.

– Уже скучаешь по своей гостинице?

Эва чувствовала дикую усталость. Время перевалило за полночь. В нее стреляли, допрашивали полицейские, словно она сама в чем-то провинилась, а затем долго осматривали и ощупывали все имевшиеся в больнице врачи. Она не нуждалась в его шутках и суждениях. Да, она подкупила его. Да, она привыкла к своей роскоши. Но в конце-то концов – она просто хотела постоять под горячим душем, чтобы смыть с себя весь ужас и шок прошедшего вечера. Почему он не мог вести себя как все прочие идиоты, готовые сидеть перед ней с открытым ртом? Но нет! Ее рыцарю в сияющих доспехах плевать было на то, что, по версии одного из ведущих журналов о жизни знаменитостей, она считалась одной из самых красивых женщин десятилетия!

Ей надоело мириться с его самодовольным безразличием. Он получит миллион фунтов и право хвастаться в пабе о том, как Эва Келли ночевала в его доме, додумывая любые детали, – ей плевать.

Ей казалось, что она вот-вот упадет и съежится в комок. Адреналин покидал ее, уступая место изнеможению. Она просто нуждалась во временном пристанище.

Ну и что, что он не любил ее? Он тоже отнюдь не являлся самым любимым человеком, если, конечно, забыть о том, что он ее спас. В жизни всякое бывает.

– Послушай, ты злишься, и я это понимаю. Я помешала твоим планам. Но у тебя преимущество, потому что в тебя раньше стреляли. Уверена, ты к этому привык и для тебя это всего лишь будни. В меня же, напротив, никогда не стреляли – только щелкали из фотоаппаратов. Я обещаю, что смоюсь утром, но до тех пор мог бы ты хоть ненадолго забыть о своем гоноре и показать мне, где у тебя можно принять горячий душ?

Несколько секунд он ничего не говорил – свет фонарей падал на его лицо, и она видела, как он стиснул зубы.

– К тому, что в тебя стреляют, не привыкнешь никогда, – ответил он.

Эва оторопела. Его слова выскользнули и растворились в ночи с невероятной легкостью, при том, какой напряженный подтекст они в себе несли. Неожиданно было слышать такое от человека, который выглядел так, словно мог ловить пули зубами. Ей впервые пришло в голову, что, возможно, инцидент со стрельбой произвел на него куда больший эффект, чем она думала. Однако внешне он так не выглядел. И говорить об этом явно не хотел.

Хотела она. Как никогда прежде. Она вдруг почувствовала, что ей нужно поговорить о том, что случилось, так, словно от этого зависела ее жизнь.

Доклад – кажется, так это называли в армии?

– Тебе было страшно? – осторожно спросила она, чувствуя, что ее голос становится тихим и сипловатым.

Он не ответил, и она лишь медленно кивнула, чувствуя себя глупо оттого, что допустила мысль, будто несколько очередей способны выбить его из колеи. Чарли говорил ей, что Блэйк служил в горячих точках. Наверняка их обстреливали каждый день.

– Прости, глупый вопрос.

Молчание затянулось, и она собиралась было сказать что-то еще, как вдруг он ответил:

– Нет, не глупый.

Эва затаила дыхание.

– Любой человек, утверждающий, что не боится, когда в него стреляют, врет.

Она не сводила с него глаз. Если так он выглядел, когда ему страшно, какой же опасности его нужно подвергнуть, чтобы он действительно выглядел испуганным? А может, он просто не способен испытывать сильные эмоции. Если нет, то не является ли такая реакция сигналом тревоги?

– Но ты вел себя так… – она запнулась, подбирая нужное слово, – спокойно!

Он коротко усмехнулся, и лишь глухой не уловил бы горечи в этом смешке.

– Уверен, мой сержант, который натаскивал меня дни напролет, был бы рад это услышать.

Он пытался иронизировать, но ей было не до смеха.

– Я думала, что погибну, – прошептала она.

Глядя на нее, он опустил глаза.

– Но не погибла, – сказал он.

Его слова казались ей нежными, а не шуточными, как его предыдущее замечание.

– Благодаря тебе, – пробормотала она.

Их взгляды встретились и застыли. На берегу канала было тихо, и она осознала вдруг, что они стоят близко друг к другу. Достаточно близко, чтобы чувствовать, будто они единственные люди на планете после того, через что им вместе довелось пройти. Почувствовать себя единым целым. Она ожидала, что он бросит какую-нибудь отвлеченную реплику о том, что у ее дома крепкие стены, или о том, что стрелок был плохой. Он выглядел так, словно хотел ей что-то сказать.

Но в итоге, очевидно, раздумал и повернулся к своей лодке. Она смотрела, как он взошел на носовую часть судна, затем принялся открывать дверцу и вдруг поднял взгляд на нее.

– Ты не раздумала принимать душ?

* * *

Холодильник был пуст, не считая упаковки из шести бутылок пива, и Блэйк с радостью взял одну из них, в то время как из душа едва слышно доносился шум воды. Он развалился в кожаном кресле с подлокотниками, вытянув перед собой ноги и покручиваясь на сиденье из стороны в сторону. Он не станет думать о том, что голая Эва Келли сейчас находится в его душевой. Он просто выпьет свое пиво, обдумает план на завтрашний день и заберется в постель. Если точнее, завалится на кушетку. Не на свою, большую, удобную кровать-сани, королевского размера, которую он создал своими руками – чтобы забыть песок, и жару, и боль, и все, что осталось в прошлом, специально подогнав ее под размер лодки, которую тоже восстановил сам. Он не позволил бы гостю – тем более гостье – проводить ночь на кушетке. Пусть даже очень широкой, длинной и удобной. Особенно учитывая тот факт, что Эва отстегивает миллион фунтов за эту сомнительную привилегию. Одну ночь он мог и потесниться. За миллион фунтов он готов и на большие жертвы.

Он что – стал продажной девкой? Длинноногая блондинка с диким взглядом, кучей денег и маньяком, пожелавшим ее прикончить, сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться? А потому лег на спинку быстрее щенка, умоляющего почесать ему брюшко.

Он сделал глоток пива, набирая телефон брата.

– Уже первый час, – зевнул Чарли и наконец ответил: – Кто-нибудь умирает?

– Разве что я, – фыркнул Блэйк. Затем он посвятил брата в события прошедшего вечера, заодно сообщив ему, где именно за больницей находится оставленная им машина.

Чарли мигом проснулся и тут же, убедившись, что никто не пострадал, нашел над чем подшутить:

– Что в тебе такого, что всем людям хочется в тебя выстрелить? Богом клянусь, братец, только ты мог оказаться в подобной ситуации!

– О, это еще не все, – продолжил Блэйк и поведал брату о том, как одна из самых прекрасных женщин мира временно стала его сожительницей.

– Позволь-ка мне еще раз все уточнить. Она дает тебе, вернее Джоанне, миллион фунтов за право у тебя переночевать?

Блэйк пожал плечами:

– В общем, да.

Чарли рассмеялся, и Блэйк нахмурился, неожиданно рассердившись на весь мир:

– Что в этом смешного?

– Звучит как сюжет фильма, на который меня когда-то, давно, таскала подружка. С Робертом Рэдфордом и Дэми Мур.

Блэйк закатил глаза:

– Ей не нужны интимные услуги, жалкий ты извращенец. Она напугана. Хочет чувствовать себя в безопасности этой ночью. Ненадолго скрыться от посторонних глаз, вот и все.

– То есть вы не собираетесь переспать?

Ответ слетел с губ Блэйка прежде, чем он это осознал.

– Я бы не стал с ней спать, даже будь мы последними людьми на земле.

Блэйк почувствовал, как на другом конце провода его брат улыбнулся.

– Почему нет? Я бы переспал, притом что счастливо женат уже десять лет.

Блэйк знал, что его брат не переспал бы с Эвой Келли раньше, чем он сам, – он был так же без ума от Труди теперь, как и десять лет назад.

– Ну-ну, рассказывай.

– И все же, – продолжал Чарли. – Гипотетически. Ты должен признать, что в бикини она выглядит превосходно.

– Она отвратительная, высокомерная примадонна, которая доставила нам уйму головной боли своими пятизвездочными капризами, – сказал Блэйк, понизив голос. – И мне плевать, как хороша она в бикини.

– Может, и зря. – Голос Чарли вдруг зазвучал серьезно. – Иногда нужно давать слабину, Блэйк. Быть красивой, богатой и упрямой – это не преступление. Не забывай – такова уж часть общества.

Блэйк недовольно поерзал в кресле. Слишком много он видел нищеты и отчаяния за те десять лет, что служил своей стране. Он чувствовал бы, что продает себя с потрохами, признай, что заинтересовался женщиной из общества фривольности и пустого блеска. Общества, понятия не имеющего о том, как живется другим людям. Но он слишком устал, чтобы вести подобные дискуссии.

– Она здесь всего на одну ночь. И может, ты забыл, но она клиентка.

Его брат фыркнул:

– Уже нет. Так что тебе вполне допустимо… как бы это выразиться… сыграть за всю команду. Когда ты в последний раз был с женщиной?

Блэйк покачал головой, не желая и начинать эту тему. То, что он не проводил каждую ночь с готовой на близость женщиной, не означало, что он вот-вот умрет от спермоудара, как предсказывал ему Чарли. Каждый день он работал на износ и каждый вечер возвращался в жилище, созданное им самим и далекое от ада, который он видел в других странах. А это значило немало в наше время. Куда больше, чем дешевый одноразовый секс.

Кроме того, Эва Келли была птицей не его полета и с тем же успехом могла бы сидеть на Луне. Если ему требовался секс, он мог получить его в любой момент. Но он не нуждался в отношениях с женщиной, которая доставала его почти с первого дня их знакомства. И плевать на то, что между ними, возможно, проскользнула некая вибрация.

– Труди уже спит? – осведомился Блэйк. – Ну, знаешь… Твоя жена. Ярая феминистка. Та, что нравится мне куда больше, чем ты. Твои советы вызвали бы у нее отвращение.

– Она тоже считает, что тебе нужно найти женщину. Такую, чтобы веревки из тебя вила, и ты бы еще добавки просил.

Блэйк надолго замолчал.

– Она в беде, Чарли, – сказал он, разглядывая горлышко бутылки. – Ей просто нужна безопасность.

Теперь на несколько секунд замолк Чарли.

– В таком случае она под защитой одного из лучших рыцарей ее величества.

– Нет, – ответил Блэйк. – Я лишь строитель. Ты забыл? И у меня начался отпуск. Не прилепи она к себе ценник на миллион, я бы повернулся и ушел.

Чарли рассмеялся, а Блэйк почувствовал, что его раздражение вот-вот достигнет новых высот.

– Если так тебе легче провести ночь с Эвой Келли в соседней комнате, можешь себе это твердить.

В голосе его брата звучало неприкрытое самодовольство, и Блэйк фыркнул:

– Ненавижу тебя.

– Ну-ну. Позвони мне утром, перед тем, как отчалишь. Я хочу узнать все детали.

Блэйк поморщился:

– Ну, все, считай, нарвался! Я расскажу Труди, какой ты похотливый мерзавец!

Чарли прыснул со смеху:

– Ты издеваешься? Да она захочет узнать все поминутно! Она же влюблена в Эву Келли!

Блэйк вздохнул, завидуя простым и искренним отношениям брата с женой.

– Пусть приезжает и станет ее подружкой.

Чарли загоготал:

– Только если мне позволят смотреть!

Блэйк покачал головой:

– Спокойной ночи.

– Тебе тоже, – сказал Чарли, и Блэйк почувствовал, как брата прошибает смех. – Не делай ничего, что не сделал бы я.

Блэйк повесил трубку, не затрудняясь с ответом. Никаких действий он не планировал. Он хотел, чтобы эта ночь поскорее закончилась. И чтобы она покинула его дом. Он не желал иметь никаких дел с Эвой Келли.

Блэйк поднял бутылку, опрокинув в себя остатки пива. Задался вопросом, не открыть ли еще одну, но тут душ перестал шуметь, и он кое о чем вспомнил.

Нужно было сменить постельное белье на кровати. И покинуть спальню прежде, чем она выйдет.

Пять минут спустя, сменив одеяло и взявшись за подушку, чтобы сменить наволочку, он почувствовал, что Эва смотрит на него. Он оглянулся. Она стояла на пороге, облокотившись о дверной косяк.

– Ты не должен уступать мне свою кровать, – сказала она, и улыбка самого измотанного в мире человека коснулась уголков ее рта. – Правда. Сгодится любая горизонтальная поверхность.

Он одолжил ей старую рубашку и большие хлопчатобумажные шорты. На нем его вещи никогда так хорошо не смотрелись. Рубашка сползала с одного плеча, облегала ее маленькую, аккуратную грудь и прикрывала Эву чуть ниже пояса. Шнурок его огромных спортивных шорт был затянут до упора, затем еще пару раз перекручен и в итоге свисал с ее бедер подобно якорю. Он разглядывал ее ноги. Не те цыплячьи, что он иногда видел в новостях, когда показывали тощих моделей на подиуме, а гибкие и стройные, покрытые золотистым загаром. В последние три месяца он старался на них не смотреть, но не смотреть теперь было сложно, когда она стояла в дверях его спальни.

Он поднял глаза. Ее влажные волосы выглядели так, словно она пригладила их руками. Ее лицо было идеально чистым, и веснушки казались ярче, чем прежде. Щеки порозовели от горячей воды, а крохотный порез напоминал, почему она здесь.

Она вполне могла бы сойти за какую-нибудь соседскую девчонку, но даже в потрепанной рубашке и мешковатых шортах, даже со слипающимися от усталости глазами ей удавалось выглядеть надменной. «Нужно было выпить второе пиво», – подумал Блэйк.

– Как голова? – спросил он, снимая с подушки старую наволочку.

– Ноет, – ответила Эва, приблизившись к противоположной стороне кровати. Взяв вторую подушку, она сняла с нее наволочку. Довольно ловко, несмотря на перебинтованную руку.

Блэйк едва подавил в себе желание сказать ей, что справится сам. Он не желал видеть ее в своей спальне. По крайней мере, пока не вышел он сам. Все выглядело слишком уж по-домашнему. Слишком нормально. И это после того, как всего несколько часов назад в них стреляли. Кровать была огромной и пустой. Достаточно большой для двоих.

– Ты приняла таблетки, которые тебе дал врач?

Она кивнула:

– Только что.

Затем она зевнула, и рубашка сместилась немного вверх. Он упорно смотрел ей в лицо.

– Прости. Я так устала, что еле на ногах стою.

Блэйк доподлинно знал, как шок и выброс адреналина могли измотать человека. Он бросил на кровать подушку и отогнул одеяло.

– Ложись. И спи. – «Скоро наступит утро, и ты уйдешь». – Утром тебе станет легче.

Она снова улыбнулась ему, бросив на кровать вторую подушку.

– Тяжелее мне еще не приходилось, – сказала она, забираясь на кровать. Она прошествовала к центру ложа на четвереньках.

Блэйк не взглянул на то, как задралась рубашка, открывая превосходный вид на ее живот вплоть до пупка.

– Спокойной ночи, – сказал Блэйк.

Она не ответила, и на миг он замер, изумленный тем, как молодо она выглядит. Впервые она казалась не высокомерной, а скромной и уставшей. И вполне доступной.

Кому могло понадобиться ее убить? Может, ее просто напугать хотели? И в этом случае им это удалось, и еще как. Разрази его гром, если он будет анализировать странные ощущения или позволит предательским импульсам собственного тела взять верх над его разумом.

Он направился к двери, думая о длине ее ног.

«Не оглядывайся».

Блэйк сдерживал каждый свой мускул, чтобы не обернуться и не взглянуть на нее. Он не хотел запечатлевать в памяти то, как она смотрит на него сонными глазами, лежа на его кровати.

Глава 4

Утром Эву разбудил ее телефон, и сначала она не поняла, где находится. Который час? Какой день? Голова слегка кружилась, а глаза слипались. Мелодия ее телефона, звучавшая где-то в отдалении, не помогала ничуть. Ее мозг осознавал, что нужно взять трубку, но тело, похоже, не стремилось выполнять его команды.

Затем Блэйк вошел в комнату с обнаженным торсом, и воспоминания тут же обрушились на нее с новой силой. Выстрелы, полицейские, больница… «Маленькая Венеция». Небольшой корабль. Большая, большая кровать.

Его волосы были влажными, будто он только что принял душ. И еще у него росли волосы на груди. Не как у гориллы, а подобно тонкому темному мху. Она смотрела на его грудь по мере того, как он приближался к ней. В кругах, где она вращалась, мужчины были подтянутыми, каждый мускул на их телах выделялся, а каждый волос удален путем эпиляции. Блэйк, напротив, не походил на человека, когда-либо видевшего салон красоты изнутри.

– Полагаю, твой, – сказал он, подходя к ней и передавая ей телефон.

Эва взяла трубку здоровой рукой, но на звонок отвечать не спешила.

– Сколько времени? – спросила она.

– Время уходить. – Его голос был тихим и серьезным. – Я сделаю тебе кофе.

Он повернулся и направился к выходу, а она смотрела ему вслед.

После разговора с сержантом Биддлом Эва, доверившись собственному обонянию, пошла на дикий запах свежемолотых кофейных зерен. В спальне Блэйка не имелось такого простого предмета интерьера, как зеркало. И она собрала волосы в неаккуратный хвостик, надеясь, что Блэйк догадывался, что сразу после сна супермодели не выглядят как на обложках.

Напрасно она волновалась – он едва обратил внимание на ее появление и протянул ей чашку.

– Благодарю, – ответила она, обхватив чашку забинтованной рукой и глядя ему в спину, а он – в широкое окно над раковиной.

За окном бурлил поток лондонских машин. Она прислушивалась к этим звукам, предпочитая отдаленный гул абсолютной тишине, царившей на судне.

Взгляд ее упал на его широкие плечи. Почему на него совсем не действуют ее чары. Импотент? Строит из себя труднодоступного? Может, гей? Он упорно стоял к ней спиной, и Эве ничего не оставалось, кроме как оглядеться. Интерьер роскошный. Судно даже отдаленно не напоминало старый тарахтящий драндулет, на котором она плавала в школьные годы с семьей одного приятеля, и если память не подводила ее, то этот дом на воде был шире.

Все буквально кричало о высшем уровне. О наивысшем качестве. О деньгах.

Три ступеньки, по которым она ночью спустилась, взойдя на корабль, оканчивались в очень большом, широком салоне. Полы были устланы светлым деревом, отполированным до блеска. Стены же, напротив, до половины из темной доски, а выше – очень светлого, почти желтого оттенка.

Напротив нее, внутри стеклянного шкафа, находились широкий плоскоэкранный телевизор и прочая дорогая техника. С противоположной стороны из стены выступала старомодная круглая печь. Несомненно, печь обогревала зимой всю лодку.

Кухня галерейного типа, в отделке которой доминировали мрамор и хром. Большой холодильник, итальянская кофеварка. Вся техника источала гламурный блеск.

За столовой и гостиной находился еще один салон, поменьше. Темная кожаная софа. Кофейный столик, большой ноутбук и куча бумаг.

Справа от дивана – деревянный бар. Нижняя часть отведена десяти рядам для винных бутылок, и всего несколько ниш пустовало.

За этой стеной ванная комната, а за ней – его спальня. Что находилось за ней, она не знала. Судя по всему, задняя часть лодки, как ее там называют, корма.

Эва перевела взгляд обратно, на салон. Черная кожа, хром и мрамор сделали его похожим на сугубо мужскую обитель, вроде норы или пещеры.

Блэйк выполнил работу как истинный мастер. Его почерк угадывался во всем. Ближайший к ней кофейный столик был вырезан из толстой темной древесины. Это напомнило ей о столе в ее кухне. Она поставила на столик кружку и провела по нему ладонью. Превосходная работа. Удержаться и не притронуться к этому дереву она не могла.

Она подняла глаза на Блэйка, который все еще смотрел на машины за окном. Он явно не собирался заводить беседу.

– Прости. Ночью я почти не обратила внимания. Здесь все так прекрасно.

Блэйк подозревал, что чашкой кофе и вызовом такси дело не кончится. Этой ночью он плохо спал, что неважно сказалось на его настроении. Он сделал глубокий вдох и повернулся к ней.

Она сидела в кресле, положив ногу на ногу. Его рубашка по-прежнему спадала с ее плеча, и длинные загорелые ноги представали его взору во всей красе. Игнорировать ее прелести теперь, когда она – несчастная девушка, попавшая в беду, было намного сложнее.

– Благодарю, – ответил он.

Эва подождала, не скажет ли он еще что-нибудь, но он молчал.

– Полагаю, это все сделал ты? – спросила она. Блэйк кивнул.

– Хобби, страсть или бизнес?

Блэйк подумал, не заткнется ли она, если он скажет ей правду.

– Терапия.

Эва застыла. Такого ответа она не ожидала. Ей хотелось спросить об этом еще, но Блэйк глянул на часы, и она усомнилась, что он пожелает развивать тему.

– Это лодка для путешествий по каналам? Я каталась на такой, когда мне было тринадцать. Но эта кажется мне шире.

Блэйк подавил вздох.

– Эта с широкими брусьями, – ответил он. – Двенадцать футов в ширину. Большинство таких лодок вдвое уже.

– Да, я припоминаю. Места там действительно не хватало. С широкими брусьями жизненного пространства явно больше.

Он пожал плечами, и она отметила про себя, какие они красивые и широкие. Она помнила чувство защищенности, которое подарили ей эти плечи.

– Все зависит от того, где плавать. Широкая лодка пройдет не везде.

Эва собиралась спросить еще что-нибудь, но Блэйк допил остатки кофе, поставил чашку на раковину, повернулся к ней и спросил:

– Ты допила?

Эва протянула ему чашку.

– Он такой вкусный. Ты не мог бы налить мне еще? Я всегда так тяжело просыпаюсь. А кофе помогает.

Блэйк подумал о том, чтобы сказать ей «нет» – слово, которое Эва Келли наверняка прежде не слышала. Но принялся делать ей новый кофе, чувствуя ее взгляд. Это выводило его из равновесия.

– Мне только что звонил Кен Биддл.

Блэйк, пытавшийся не думать о ее присутствии, услышав это, повернулся.

– Его поймали? – с надеждой спросил он.

– Нет. – Она покачала головой, и хвостик ее волос дерзко запрыгал из стороны в сторону.

Блэйк обожал хвостики.

– Но первые шаги в расследовании уже сделаны, – продолжила она. – И они уверены, что круг сужается.

– Прекрасно, – сказал Блэйк, поворачиваясь к кофеварке, чтобы не видеть никаких хвостиков.

– Он думает, что мне нужно побыть где-нибудь еще несколько дней.

Чувство неизбежной катастрофы окутало его со всех сторон.

– Какие у тебя планы? – спросил он, перемешивая сахар.

Эва увидела, как напряглись плечи Блэйка. Она сделала глубокий вдох:

– Вообще-то… я надеялась, что смогу… побыть здесь.

Блэйк уронил ложку, и та сердито звякнула о дно стальной раковины.

«Еще не хватало! Размечталась!»

– Но я отправляюсь в отпуск, – сказал он, намереваясь проявить спокойную твердость.

– Именно, – кивнула Эва. – Идеальнее не придумаешь, разве не ясно? Я могу присмотреть за лодкой, ну, пока они не найдут человека, обстрелявшего мой дом. Я буду здесь анонимно – никто уж точно не станет искать меня на Риджентс-канале. Выиграем мы оба.

– Я проведу отпуск на лодке, – сказал он, стараясь оставаться спокойным перед лицом ее неприкрытой наглости. – Я поплыву по Кеннет-Эйвону в Бат. В первый раз буду прогонять лодку после реконструкции.

Эва была лишь на миг обескуражена. Идея провести время на шикарной лодке Блэйка, при этом любуясь просторами сельской Англии, запала ей в душу. Раз уж надо залечь на дно, то почему не сделать это стильно?

– Так даже лучше. Я могу поехать с тобой.

На сей раз Блэйк даже не пытался сдерживаться, а просто уставился на нее, как на умалишенную:

– Нет.

– Перестань, Блэйк, ну пожалуйста! Я пригожусь. Правда. Я ведь могу помогать со шлюзами. И еще я могу готовить, я прекрасно готовлю. – Она подошла к его холодильнику и открыла дверцу. – Я могу хорошо кормить тебя, пока ты…

Эва запнулась. Холодильник был пуст, если не считать початой упаковки пива и пакета молока.

– Желаю удачи, – сухо ответил он.

Эва повернулась к нему, захлопнув дверцу:

– У тебя нет еды?

– Мне доставят продукты где-то через час. На поездку хватит.

– Да, но… что ты обычно ешь?

Блэйк пожал плечами:

– Кофе пью. А вдоль реки множество ресторанов.

Эва покачала головой. Господи, да он жениться на ней захочет после нескольких дней ее готовки.

– В таком случае я точно тебе пригожусь, – заявила она.

Блэйк поверить не мог, что он это слышит.

– Значит, Эва Келли, любимица папарацци, довольствуется ролью анонимной домохозяйки и помощницы капитана? Кухарки и уборщицы?

– Полагаю, несколько дней я с этим справлюсь. – Она не собиралась поколебать себя. Ее, случалось, называли и худшими именами. А работала она не покладая рук с четырнадцати лет. Уплыть с ним на несколько дней было идеальным решением.

– Послушай, – сказал он, пытаясь сменить тактику. – Ты хочешь укрыться на лодке? Валяй. Здесь их полно. Можешь нанять любую.

Так долго с ней обычно никто не спорил. Наоборот, из кожи вон лезли, чтобы ни в чем ей не перечить. Но не Блэйк. Он не просто не заглядывался на нее, а старался этого не делать.

– Да, но ты на этой лодке, – сказала она. – С тобой я чувствую себя в безопасности, Блэйк. – Она остановилась перед ним достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться, но достаточно далеко, чтобы не вспугнуть его. – Если этот человек, кем бы он ни был, все же сумеет найти меня, пойми меня правильно, без боя я не сдамся. Я дралась бы руками и ногами. Но ведь лишняя защита никогда не повредит, верно?

Блэйк изумленно уставился на нее, подумав, что она надышалась какого-нибудь дорогого порошка. Эта женщина понятия не имела, о чем говорит.

– Ты с ума сошла? У меня же всего одна нога. Если он тебя схватит, толку от меня будет ноль. Я свое уже давно отбегал.

Эва замерла и опустила взгляд на его ноги. Она замечала, что он иногда хромает, но думала, что нога просто повреждена.

– Как это одна?

– Ты не знала? – Он приподнял левую штанину, и она увидела искусственную конечность из титанового сплава. – А почему, ты думала, я хромаю? – осведомился он.

Она косо посмотрела на протез, словно это было нечто неприглядное. Он полагал, что человек, зарабатывавший на жизнь определяя стандарты красоты тела, мог чувствовать себя неуютно при виде физического недостатка. А затем она подняла глаза с выражением, похожим на жалость, и кровь в его венах застыла как лед.

– Не образец красоты, верно? – подытожил он, опуская штанину.

Ее щеки покраснели – должно быть, он думает, что все ее внимание приковано только к ней самой! Он не только стащил ее на пол прошлой ночью, но и уступил ей свою кровать, напрочь позабыв о собственной безопасности и потребностях.

– Как это случилось? – спросила она, стараясь заглядывать ему в глаза.

– Не важно, – проворчал он.

Для нее это было важно.

– Это произошло, когда ты был на фронте?

Блэйк сурово посмотрел на нее, прежде чем ответить:

– Да.

Эва не знала, какие слова подобрать, не показавшись банальной или жестокосердной. Ничего не приходило в голову.

– Мне так жаль!

Но и это звучало глупо.

– Я понятия не имела.

Блэйк только отмахнулся.

– Виновата же не ты, – сказал он.

– Это не означает, что я не могу сожалеть о случившемся.

Блэйка смутила тихая решимость в ее голосе. Слова Эвы, казалось, шли от чистого сердца.

– Спасибо, – сказал он. – И все же я явно не тот тип охраны, в которой ты нуждаешься.

Эва нахмурилась:

– Издеваешься? Ты герой войны!

Он фыркнул:

– Я не герой. Это просто удача.

Не улыбнувшаяся мужу его сестры.

Блэйку надоела ее упрямая настойчивость.

– Нет, – отрезал он, поворачиваясь обратно к окну. Дело закрыто.

Теперь Эва еще больше убедилась в том, что ей нужен именно Блэйк Уокер. Но как ослабить его сопротивление? Отчаявшись, она ухватилась за первое, что ей пришло в голову.

– Вчера, изучая сайт твоей сестры, я обратила внимание, что у нее нет покровителей среди знаменитостей.

Его спина напряглась, и на миг Эва ощутила триумф. Конечно! Этим его можно пронять! Джоанна! Он так же реагировал вчера, когда она спросила, кто такая Джоанна.

Сестра была уязвимым местом в доспехах Блэйка. Блэйк медленно повернулся, испепеляя ее взглядом, и она поняла, что права.

– И что? – спросил он, и голос его опустился до невероятно низких октав.

Она пожала плечами:

– Каждому благотворительному фонду требуется покровитель. Громкое имя. Возьми меня с собой, пока полиция не скажет, что все чисто, и я это сделаю. Стану помогать их фонду. Появляться на всех мероприятиях и сборах пожертвований, представлять их интересы и говорить от их имени. Работать без устали.

Блэйка вновь застало врасплох импульсивное предложение Эвы. Джоанна была бы счастлива иметь на борту женщину, обладавшую статусом Эвы.

– Позволь, я уточню, – начал он. – За несколько ночей на этой лодке ты не только дашь фонду моей сестры миллион фунтов, но и возьмешь на себя покровительство?

Эва кивнула:

– Да.

Блэйк неуверенно покачал головой:

– Но зачем? Если ты вправду обеспокоена своей безопасностью, тебе будет дешевле нанять профессионального телохранителя. Да и работы меньше.

– Я не боюсь тяжелой работы. И я могу себе это позволить. Мне нужен не профессионал. Я чувствую себя в безопасности только рядом с тобой, как мы уже выяснили.

Для Блэйка все происходило слишком стремительно.

– По-моему, у тебя денег больше, чем мозгов.

Эва улыбнулась, чувствуя, что его защита ослабевает.

– Пожалуйста, Блэйк. Если не ради меня, сделай это ради Джоанны.

Блэйк покачал головой, следя за идеальным и уже ничуть не надменным движением ее мягких губ. Ей удалось его прощупать. Она сделала ему предложение, от которого он не мог отказаться, и она это знала.

Но если она воображала, что может просто поманить его пальцем, и он побежит к ней, высунув язык, то здорово ошибалась.

– Тебе когда-нибудь говорили слово «нет», Эва?

Эва улыбнулась чуть шире. Означало ли это, что он признает поражение?

– Думаю, этим утром ты уже сказал мне это слово несколько раз.

Глава 5

Блэйк открыл было рот, чтобы в очередной раз сказать ей «нет», но тут зазвонил телефон Эвы. – Черт, – пробормотала она, узнав номер своей матери на экране. Она не хотела разговаривать с ней сейчас, но по опыту знала, что мать лучше всего держать на коротком поводке. – Прости, это моя мать, – сказала она.

Блэйк жестом дал ей понять, что подождет, и повернулся обратно, к раковине, окну и виду Лондона, не собираясь слушать их разговор. Однако это было довольно сложно.

Даже стоя спиной к ней, он уловил напряжение в ее голосе. Он не слышал, чтобы Эва хоть раз заверила мать в том, что она в порядке, или пересказала ей события прошлой ночи, а потому пришел к выводу, что мать ее об этом не спрашивала. Эва, похоже, просила мать чего-то не делать, и просьба эта звучала все менее вежливо.

Затем он услышал:

– Я сейчас с другом. Я все расскажу, когда вернусь. А пока не давай никаких интервью.

Ее мать собиралась идти в прессу?

Она даже не попрощалась; он просто услышал, как Эва бросила телефон на обеденный стол.

– Как ты? – спросил он.

– Я в порядке, – ответила она усталым голосом.

Подняв руку, она потерла шею. Движение это вызвало множество интересных событий под ее рубашкой.

– Знаешь, вообще-то ты могла бы и сказать матери, где находишься.

Эва тихо фыркнула:

– Нет уж. Ей бы я сказала в последнюю очередь.

– Она не одобряет твоей профессиональной деятельности?

Эва издала резкий смешок:

– Она-то еще как одобряет. Она была одной из первых королев красоты. Всем знакомая история: себя не реализовала и принялась использовать меня. Когда я приняла участие в своем первом детском конкурсе, мне было всего месяц.

Блэйка поразила горечь в ее голосе.

– Дай угадаю. Ты выиграла?

Эва улыбнулась, невзирая на его легкую иронию:

– Я выигрывала каждый конкурс, в котором принимала участие, пока мне не исполнилось два года, и мой отец топнул ногой, настояв, чтобы у меня была нормальная жизнь.

– Но потом ты взялась за старое?

– После смерти отца у нас были долги. Мама много работала, чтобы платить по счетам, а потом я выиграла национальный конкурс новых моделей, и…

Блэйк кивнул:

– Ты вытянула счастливый билет.

– Да.

Он нахмурился.

– И что же, вы обе не сошлись в вопросе направления твоей карьеры?

– Нет. Мама наняла для меня агента. Своего старого школьного друга по имени Пол. Он занимался всем, что касалось моей карьеры: моей работой, моими деньгами и имиджем. Я во всем зависела от него. Он, я и мама были одной командой.

Блэйк все еще не понимал, в чем проблема.

– И это… плохо?

– Плохо, когда он занимается растратой твоих денег у тебя за спиной, а параллельно спит с твоей матерью, задурив ей голову так, что, даже когда его предательство раскрылось, она защищала его в суде, умоляя меня дать ему еще один шанс. А потом она сбежала с ним за границу, прихватив мои деньги. Вышла за него замуж, а меня, в семнадцать лет, оставила на произвол судьбы.

Блэйку показалось, будто его ударили кулаком в грудь, и он сделал пару шагов в ее сторону. Как могла мать бросить несовершеннолетнюю дочь?

– Она выбрала его, а не тебя?

– Да. Это так. Сказала, что, мол, «с тобой все будет хорошо, дорогая! Ты молода и красива, и все жаждут подписать с тобой контракт, благодаря Полу! А мне тоже нужна любовь».

Блэйк помотал головой. Ее предали два близких ей человека. Неудивительно, что у нее такой характер.

– Они развелись четыре года спустя. Мать вернулась домой и пыталась снискать мое расположение. Но я уже наняла Рэджи, который научил меня трем важным вещам: никому не доверять, самой контролировать собственные деньги и не считать своего агента другом.

Блэйк про себя решил, что должен извиниться перед Рэджи, если они встретятся снова. Очевидно, что он вооружил Эву самым необходимым ей багажом знаний. Возможно, он даже перестарался.

Семья Блэйка была большой и шумной, где каждый стремился сунуть нос в твои дела, и выносить это было крайне сложно, когда хочешь укрыться где-нибудь и зализать раны. Но он никогда, ни на минуту не сомневался, что семья всегда готова его поддержать.

– Наши отношения… натянутые, – сказала Эва, опустив руку.

– Прости, – сказал он. – Когда не доверяешь семье, это плохо.

Эва ничего не могла возразить.

– Тебе не о чем сожалеть, – сказала она. – Просто возьми меня с собой.

Ее голос пронизывала горечь, и Блэйк понял, что отказать ей уже не сумеет. Во всем мире она была абсолютно одна. У нее не было даже семьи, на которую при случае можно опереться. Отец умер. Мать бросила, предпочтя ее агенту. Ее надменность являлась не более чем игрой. Эве требовался человек, которому можно верить, и похоже, что таким человеком оказался он.

Но Блэйк не сомневался, что согласие неизбежно вернется к нему бумерангом и стукнет его в зад.

– Значит, покровитель?

Ей потребовалось несколько секунд. Потом она осознала, что означают слова Блэйка, и искра надежды вспыхнула в груди Эвы.

– Это значит… да?

Блэйк кивнул. Ее реакция лишь укрепила принятое им решение.

– Это значит да.

Эва почувствовала такое облегчение, что у нее закружилась голова. Она улыбнулась. Затем не удержалась и, подойдя к нему вплотную, обвила его шею руками.

– Спасибо! Спасибо! – проговорила она, крепко его обнимая.

У Блэйка перехватило дух, когда она всем телом, вплотную прижалась к нему. Она была одного с ним роста. Хвостик покачивался перед его глазами, и он не был уверен, что сумеет вытерпеть несколько дней, не притронувшись к ее волосам.

Он закрыл глаза. «Пристанище, и только. Ей нужно переждать».

– Ладно, ладно. Давай только без эмоций, – сказал он, отодвигая ее от себя, но тут где-то на улице раздался хлопок, и она тут же снова вновь прижалась к нему.

Руки Блэйка автоматически обвили ее талию.

– Все в порядке, не бойся, – сказал он, чувствуя грудью, как колотится ее сердце. Обеими руками она вцепилась в его футболку. – Это просто чья-то выхлопная труба.

Эва его почти не слышала. Но Блэйк был спокоен. И она поняла, что опасности нет.

– Прости. Я еще долго буду вздрагивать.

Блэйк взял ее под руки.

– Все в порядке, – сказал он, нежно прижав к себе.

– Спасибо, – пробормотала она дрожащим голосом.

Блэйк кивнул. «Только не это». Он отступил на два шага, чтобы не стоять слишком близко.

– У меня есть условия, – сказал он.

– Условия?

Блэйк кивнул:

– Да. Их два.

Эва молча смотрела на него. Он выпрямил указательный палец:

– Никто не должен знать, где мы. Ты должна находиться здесь инкогнито, а я не должен лишиться спокойного отпуска. Я не хочу, чтобы все превратилось в цирк, если кто-нибудь продаст информацию папарацци.

Эва кивнула. Ее это вполне устраивало – она и сама не хотела, чтобы о месте ее пребывания сообщили в новостях, потому и не рассказала об этом матери.

– Ладно. Я скажу Рэджи, что мы на несколько дней уедем.

– Нет, – перебил ее Блэйк. – Он знает, как с тобой связаться. А о том, что ты покинешь город, ему знать не нужно.

– Пожалуй, ты прав. – Эва нахмурилась. – Он тебе не очень нравится, верно?

Блэйк равнодушно пожал плечами. Теперь, кое-что узнав об этом человеке, он относился к нему намного лучше.

– Вопрос в том, доверяю ли я ему. Нет, не доверяю.

Человек, ставящий карьеру Эвы выше ее безопасности, не мог заслуживать доверия. Эва улыбнулась уголком рта. Она знала, что Рэджи был жадным до денег, но потому она его и наняла. Ее карьера была для Рэджи наивысшим приоритетом, и именно в таком человеке она нуждалась после слизняка Пола.

– Он единственный человек, которому я все же верю.

В индустрии моды она доверилась инстинктам Рэджи и его железной репутации. Он бы не предал ее, потому что слишком серьезно относился к конфиденциальности клиента.

– Будем считать, что здесь наши мнения не сходятся.

Эва позволила себе улыбнуться шире.

– Мне кажется, это не последний раз, – пробормотала она.

Блэйк вздохнул. Так казалось и ему. Ее улыбка делала ее губы еще более желанными, и на миг он забыл, что она купила себе место в его жизни, в его долгожданном отпуске.

– Второе, – продолжил он, вновь собираясь с мыслями и, на всякий случай, делая еще шаг назад. – Тебе придется во что-нибудь переодеться. Нет смысла от кого-то прятаться вместе со мной, если ты выглядишь…

Блэйк остановился, окинув ее взглядом. Шорты и рубашка почти не прикрывали ее тело. Он сделал общий жест рукой:

– …так.

Несколько месяцев назад Эву наверняка оскорбило бы то, как он оглядел ее, не говоря уже о его очевидном неодобрении. Но теперь она уже знала его достаточно хорошо и понимала, что в нем говорила солдатская жилка.

Она прекрасно знала благодаря ежедневным упражнениям и регулярным посещениям салона красоты: ее живот был плоским, подтянутым, загорелым и неотразимым в глазах каждого мужского индивидуума, у которого прощупывался пульс.

– Это как же? – спросила она, глядя на него невинными глазами. – Может, побриться наголо?

Блэйк ухмыльнулся в ответ:

– Полагаю, так далеко заходить не стоит. Может, наденешь парик? Или какие-нибудь шляпы, под которыми можно спрятать волосы. И большие солнечные очки. – Он снова опустил взгляд на ее ноги. – И еще широкую одежду. Больше никаких обтягивающих шорт и футболок.

Хотя, говоря по правде, ему казалось, что она могла надеть мешковину, и мужчины все равно бы на нее пялились.

– Я не хочу, чтобы какой-нибудь завсегдатай приканального паба узнал тебя и решил выручить пару-тройку фунтов, сдав тебя репортерам.

Эва не верила своим ушам. Не маскировка являлась ее профессией. Целыми днями она только и делала, что выставляла свое тело напоказ.

– Ну, надо же. Звучит забавно, – ответила она с отчетливой ноткой сомнения в голосе.

И все же она понимала, что он прав. Люди и раньше зарабатывали немалые деньги, сообщая прессе о ее месте нахождения. Кроме того, ей было интересно побыть где-то совершенно анонимно, пускай и не надолго. Она была на обложках журналов с четырнадцати лет и чувствовала дикую усталость от этого внимания.

– Это мои условия. – Блэйк пожал плечами. – Согласна ты или нет, решай сама.

– Согласна. Хотя мои шкафы не изобилуют подобной одеждой.

Блэйк покачал головой.

– Туда идти все равно опасно. Позвоню Джоанне, – сказал он. – Можем рассказать, какая удача ей улыбнулась, потом скажешь ей, что тебе нужно, а она купит все необходимое и привезет сюда.

Эва немного опешила:

– Не могу же я требовать от твоей сестры, чтобы она побежала мне за покупками.

– Поверь мне, – ухмыльнулся он, слушая щелчки набора номера. – Узнав о твоей щедрости, она захочет от тебя забеременеть.

* * *

Наконец, почти три часа спустя, они отправились в путь. Продукты питания были доставлены и разобраны. Единственными людьми, знавшими, что Эва Келли на борту с Блэйком, были Джоанна и Чарли. А им Блэйк доверял как себе. Все те дни и ночи, когда жизнь казалась бессмысленной и пустой, они были рядом и заставляли его жить. Любя его. Ссорясь с ним. Плача и напиваясь с ним.

Через забитую систему лондонских каналов лодка двигалась медленно, плывя на запад, через Пэддингтонский рукав канала Гранд-Юнион. Туристы наслаждались лодочными прогулками, пользуясь услугами частников и множества лодочных компаний. Погода была дивной, небо – голубым и безоблачным, солнце грело, и легкий бриз трепал его футболку. Если бы не его пассажирка, все было бы просто идеально.

Эва оказалась на удивление простой пассажиркой. Одетая в здоровенные шорты до колен и незаправленную футболку, с волосами, спрятанными под кепку, и в огромных, словно блюдца, солнечных очках, она выглядела как любой другой турист за штурвалом. Рассматривая, как мимо проплывает мир, она отвечала на звонки по телефону. Все от Рэджи.

На первый взгляд она даже близко не напоминала супермодель. На нее никто не таращился, дергая соседа за рукав и показывая пальцем. Она была всего лишь лицом в толпе.

Миссия «Замаскировать Эву Келли» выполнена. Он думал, что она сразу же затоскует, перестав быть центром внимания. Тем не менее она, казалось, была довольна его компанией, все время обмениваясь с ним короткими фразами.

После отплытия она исчезла минут на двадцать и вернулась с хрустящими хлебными роллами, набитыми ветчиной, латуком, дольками ананаса, зернистой горчицей и майонезом. Блэйк был голоден и не хотел тратить время на остановки, так что еда пришлась очень кстати.

– Спасибо, – сказал он, слизывая майонез с пальцев, стараясь не замечать, как она делает то же самое.

– Самое малое, что я могу сделать, – это накормить тебя, – сказала она.

Она и не думала останавливаться. Спускаясь в каюту, она сначала принесла теплые, только что из духовки, маффины с голубикой, а чуть позже – миску свежей нарезанной клубники.

К тому времени, как они достигли Буллс-Бридж, было уже шесть часов вечера, но, поскольку темнело в это время года только в девять, они отправились дальше, в Брентфорд, пройдя через Хэнвеллские шлюзы.

Оказалось, что Эва прекрасно обращалась с брашпилем. Блэйк знал, что задуманное им путешествие будет продвигаться медленно, потребует немалой физической нагрузки, к чему и готовился заранее. Но то, что Эва взяла на себя шлюзы, пока он направлял судно, в значительной степени ускорило дело.

У него перехватывало дыхание всякий раз, когда возле очередного шлюза она начинала болтать с людьми на других лодках. Всякий раз он ждал, что ее узнают. Но этого не произошло. Они пришвартовались у бечевника в Брентфорде около восьми вечера.

Двадцать минут спустя Блэйк уловил запах жарящегося мяса, спустившись в каюту. Он только что помогал неопытному владельцу соседней лодки, бросившей якорь перед ними. У него заурчало в животе.

Однако он забывал про страдания желудка, стоило ему взглянуть на почти раздетую Эву, крутящую своей восхитительной попкой под музыку в наушниках.

Мешковатый наряд исчез. Его сменило короткое и довольно условное платьице, доходящее до середины ляжек и плотно облегающее каждую линию ее тела. И уж конечно, оно повторяло каждый контур ее зада. На платье имелся аккуратный поясок.

Эва, жутко фальшивя, подпевала, помешивая что-то в миске. Ее мокрые волосы свисали вниз. Ноги были босыми. Супермодель вернулась.

Постояв несколько секунд, таращась на нее, он приблизился и прокашлялся, дабы привлечь ее внимание.

Эва перестала мешать.

– Ой, прости. – Она улыбнулась, вынимая наушники. – Меня эта песня всегда заводит. Ты голоден? Я готовлю стейк. И еще, мне кажется, это самый лучший дрессинг для салата, – она окунула в него палец и закатила глаза от удовольствия, – из всех, что я когда-либо делала.

Капля темной, бальзамического вида жидкости упала ей на грудь, прямо над вырезом ее платья. Взгляд Блэйка упал следом. Эва быстро подобрала ее, но не раньше, чем он отметил, что бюстгальтера на ней нет. Ни одна лишняя линия застежек или бретелек не проступала сквозь ткань ее платья.

Он снова посмотрел ей в лицо. Да, черт возьми. Он был голоден. Он с ума сходил от голода.

– Я думал, мы поедим в пабе на берегу, – сказал он.

– Завтра, – отмахнулась она и вернулась к своему занятию. – Если хочешь принять душ, у тебя шесть минут, пока стейки жарятся.

Блэйк покачал головой. Ему потребовалось бы куда больше времени, чем шесть минут, чтобы успокоиться, даже под холодным душем. Вместо этого он предпочел алкоголь.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросил он, открыв холодильник. Он взял за горлышко бутылку пива, отвинтил крышку и сделал большой глоток.

Эва подняла глаза, наблюдая за движением его кадыка. В образе мужчины, поглощавшего пиво, присутствовало нечто первобытное. Ей вдруг подумалось, что он сделает, если она подойдет к нему и засунет свой язык глубоко ему в рот.

Она оглянулась на стейки, жарящиеся на сковороде:

– Мне тоже пива. Спасибо.

Блэйк поднял брови:

– Пиво? Ты пьешь пиво? – сказал он, вынимая и откупоривая еще одну бутылку.

От Эвы не ускользнуло удивление в его голосе, граничащее с иронией. Она оглянулась на него:

– Да. А что? Что, по-твоему, я пью? – Она взяла у него бутылку. – Но не тогда, когда расслабляюсь.

Блэйк прислонился к холодильнику:

– Шампанское. Фруктовые коктейли. «Грязный ковбой» – кажется, так его называют в барах?

Эва рассмеялась. Он явно не одобрял перечисленное.

– Я люблю шампанское и фруктовые коктейли, это правда. Но вообще, я простая девчонка и предпочитаю всему этому бутылочку пива.

Блэйк поперхнулся. Он поверить не мог. Чтобы доказать ему, что говорит правду, Эва запрокинула голову и сделала три долгих и очень сексуальных глотка. Его взгляд скользнул вниз по ее шее, к груди – не слишком большой, не слишком маленькой и очень аппетитной. Она встретила его взгляд понимающей полуулыбкой; веки ее были слегка опущены.

Глаза их встретились. Грудь и живот, казалось, потяжелели и напряглись. Не сводя глаз с Блэйка, она поигрывала горлышком бутылки, водя пальцами вверх и вниз по запотевшему от холода стеклу.

После трех месяцев щепетильной вежливости он, наконец, смотрел на нее с чисто мужским интересом.

– Не стоит судить о книге по обложке, Блэйк, – пробормотала она.

Блэйк сделал глубокий вдох в унисон ее словам. Ее обложка разительно изменилась за последние двадцать четыре часа, с момента покушения. И он не был уверен, что ему по душе непредсказуемая женщина, которую он видел перед собой. По крайней мере, предыдущую Эву Келли он уже знал.

– Я накрою стол, – сказал он, отворачиваясь и радуясь, что ему есть чем занять свой разум и свои руки. Чем-то, помимо нее.

Глава 6

Эва умирала от голода к тому времени, как они сели есть. Сочные стейки, свежий зеленый салат и теплые роллы из духовки с чесночным маслом, которое она сама взбивала.

– Где ты научилась готовить? – спросил Блэйк, впившись зубами в стейк и издав звук наслаждения.

У нее забилось сердце, а в области живота стало тепло. Эва пожала плечами:

– У отца. Он был шеф-поваром. Мои самые ранние воспоминания о нем связаны с кухней. Наше с ним любимое место. Думаю, я впитала его знания.

Блэйк поднял брови:

– Ты говорила, он умер?

Эва кивнула:

– Мне было двенадцать. Сердечный приступ.

Блэйк смотрел на пряди ее волос, еще влажные, блестевшие под светом вечерних ламп.

– Было трудно?

Эва кивнула. Ему и половины не узнать.

– Эмоционально и финансово. У него был собственный ресторан, почти обанкротившийся. Это было тяжелое время.

Блэйк видел, что она не хочет говорить об отце. Он понимал ее. Он тоже был замкнутым человеком.

Три месяца она жила словно открытая книга. Как золотая рыбка в аквариуме. Было намного проще думать о ней как о модном бренде. Считать ее «Корпорацией Эвы Келли», а не женщиной из плоти и крови.

Это не вязалось с последними сутками. Когда она спала в его кровати, готовила в его кухне, танцевала у его раковины. В своем платье. Очень коротком и облегающем.

Эва стала собирать со стола тарелки.

– Оставь их, – сказал Блэйк, тоже поднимаясь. – Я все сделаю.

– Мне нетрудно, – ответила Эва. Она прекрасно понимала, что украла у него отпуск, беспардонно вторглась в его планы. Самое лучшее, что она могла сейчас, – не сидеть без дела. Она не хотела, чтобы Блэйк думал, будто элитный образ жизни сделал ее неженкой. Ей не требовались ни обслуга, ни особый уход.

Он взял у нее тарелки:

– Ты готовишь, я мою. Таковы правила этого дома.

Эва помедлила, держась за края тарелок, когда он потянул их на себя и ее вместе с ними. Теперь их разделяли лишь две тарелки. Она вновь ощутила вибрацию, которая присутствовала между ними, переполняя собой каждый вздох и удар сердца. Что бы он сделал, если бы она просто наклонилась и поцеловала его? Все-таки хорошо быть высокой – не приходится вставать на цыпочки. Его губы были прямо перед ней. На одном уровне.

– Правила корабля, – пробормотала она.

Блэйк глотнул, следя за тем, как ее глаза остановились на его губах, после чего их взгляды снова встретились. Он не сомневался, что она хочет поцеловать его, и боролся с внезапным желанием облизнуть губы, дабы не выдать себя. И не подстегнуть ее к действию.

Он почувствовал, что расстояние между ними сократилось, и ему пришлось сразиться еще с одним демоном – желанием поцеловать ее. Вместо этого он тихо улыбнулся и сделал шаг назад, забирая себе тарелки.

– Правила корабля, – бодро согласился он.

Эва смотрела, как он поворачивается и идет к раковине, изо всех сил стараясь обуздать нахлынувшее желание. Она не сомневалась, что он собирался ее поцеловать. Почему же не поцеловал?

Может, он один из тех парней, которые боятся целовать ее? Опасается близости с супермоделью? Близости как таковой? Странно, но таким мужчиной он ей не казался. Она полагала, что если он мастер на все руки, то обладает этим же качеством в спальне.

– Хорошо, как скажешь, – сказала она, наконец обретя дар речи. – Твой корабль, твои правила. – Она огляделась вокруг, дабы на что-нибудь отвлечься, и взгляд ее упал на телевизор. – Ты не сочтешь меня жуткой лоботряской, если я включу новости и послушаю, что говорят обо мне?

Блэйк покачал головой – все лучше, чем когда она стояла посреди каюты, взглядом прожигая дырку в его затылке.

– Нет. Пульт управления на телевизоре, – ответил он. – Я сделаю нам кофе.

Эва переключала каналы до тех пор, пока не наткнулась на новости. Если не считать того, что сказал ей Рэджи, она уже двадцать четыре часа не общалась с внешним миром.

Когда он присоединился к ней, она уже была вовсю поглощена новостями. Он передал ей чашку и как раз усаживался в соседнее кресло, когда начался сюжет о ней. Не говорили ничего нового – ни арестов, ни подозреваемых. Лишь предположения и перечисление уже известных фактов. Ведущая задалась вопросом, где сейчас может быть Эва, пояснив, что знаменитая модель решила временно залечь на дно.

Показали ее дом накануне вечером и несколько кадров, снятых издалека, где она сидит в карете скорой помощи. Также множество архивных кадров с подиума, со съемок рекламных роликов и других, где она просто улыбается папарацци, выходя из дому и терпеливо пробираясь сквозь окружившую ее толпу.

Блэйк покачал головой, глядя на эту толпу. Половина фотографов шла, пятясь назад – что небезопасно, – лишь бы сделать лишний ее снимок.

– Не знаю, как ты выносишь это изо дня в день, – сказал он.

Эва пожала плечами:

– Не так это и страшно.

Репортаж закончился, и ведущий стал говорить о серии краж со взломом.

– Я объективы видела с четырнадцати лет. – Она сделала глоток кофе. – Необходимо провести границу. Снаружи я принадлежу всем, но дома меня трогать нельзя. – Эва вздохнула. Понять жизнь, которую она вела, для простых людей было нелегко.

– Мне уже двадцать семь лет. В моих кругах я уже древняя старуха. А с каждым днем я старею все больше. Папарацци и пресса держат меня на плаву. Как говорит Рэджи, папарацци могут либо помочь, либо растоптать.

Блэйк фыркнул:

– Твой агент просто акула.

– Да. – Она улыбнулась. – Потому я его и держу. Его единственная задача – следить за моей карьерой. И он отлично справляется. Без него я не стала бы тем, кем стала.

Блэйк закатил глаза:

– Тебя слушать, так он просто святой, который старается по доброте душевной. Я уверен, что платишь ты ему очень неплохо.

– Разумеется, – кивнула она, задумчиво проводя указательным пальцем по краю платья на бедре. – Он старается за свои пятнадцать процентов. Но, по крайней мере, это честные деловые отношения. О нечестных я узнала на собственном опыте.

Взгляд его упал на ее указательный палец, который продолжал машинально двигаться вдоль края платья. Ее длинные загорелые ноги были перед ним во всей своей красе. Ноги, на которые ему удавалось не смотреть на протяжении трех месяцев.

Потом она взглянула на него, и он с трудом поднял глаза.

– Ты задумывалась над тем, что будешь делать дальше? – Это первое, что пришло ему на ум после ног. – Когда работа иссякнет?

Она покачала головой, теребя край платья:

– Не особо. Работать не придется – финансово я обеспечена. У меня своя линия духов, и Рэджи постоянно находит новые предложения от телевидения и модной индустрии. Но я не уверена, – сказала она, покачав головой.

Ее палец замер, и она задумчиво взглянула на него:

– Ну а ты? У тебя был запасной вариант после ухода из армии? – Она взглянула на его ногу. – Ты был готов заранее?

Блэйк тяжело вздохнул:

– Нет. – Он не был готов покинуть армию так, как ему пришлось это сделать. – Я стал солдатом, чтобы сделать карьеру в армии.

Что-то похожее на понимание блеснуло в ее глазах. Он не мог припомнить случая, когда бы он вот так общался с женщиной. По какой-то причине ему казалось, что Эва, как никто другой, способна понять человека с ограниченными карьерными перспективами.

– Как же ты поступил? – спросила она.

Блэйк посмотрел на свою левую ногу:

– Провел массу времени в госпиталях различного типа. Реабилитационных. Кабинетах хирургов, протезистов, мозгоправов.

Глядя на ногу, он чувствовал на себе ее взгляд. Чувствовал боковым зрением.

– Я имею в виду потом.

Она произнесла это так тихо, что он невольно повернулся к ней. И зря. Ее палец уже не двигался, но платье осталось на прежнем месте. Волосы ее были уже сухими, а губы спелыми и мягкими. По какой-то необъяснимой причине – возможно, из-за того, что они вместе пережили накануне, – он чувствовал, что может говорить с ней. Он три месяца подряд этого избегал. Но сейчас она казалась другой. Уязвимой и земной. Человеком. Женщиной, а не модным брендом.

– Дай подумать. Первые шесть месяцев я занимался тем, что жалел себя, поглощал несметное количество алкоголя и злил каждого, кто меня знал и любил. – Он поморщился. – Чего не рекомендую когда-либо делать тебе.

Эва улыбнулась:

– Я запомню.

– Затем мне кое-кто позвонил. Я кое о чем узнал. И осознал, что бывают вещи похуже, чем остаться с одной ногой. Что пора перестать вести себя как единственный в мире человек, с которым случилась беда, и двигаться дальше.

– И тогда вы с Чарли создали компанию?

– Нет. – Блэйк покачал головой. – Тогда я купил эту лодку. – Он огляделся вокруг. – Я целый год приводил ее в порядок. Разобрал и целиком перестроил. Корпус и все остальное. – Он скромно улыбнулся. – Работа руками – неплохая терапия.

– Могу себе представить. – В памяти ее возник тот день, когда Блэйк, опоясанный инструментами, работал над ее кухонным столом. Интересно, снимал ли он рубашку, работая над корпусом лодки?

Он кивнул:

– Многое пришлось вынуть и оторвать. Много стука молотком и много громких инструментов.

Эва рассмеялась, заслышав в его голосе нотки наслаждения.

Блэйк тоже не сдержал смеха:

– Мужские удовольствия.

– Полагаю, что так. – Она улыбнулась. – А дальше твой брат увидел, какую отличную работу ты проделал, и вы решили создать компанию?

– Нет. Компания образовалась из другой фирмы, которую Чарли создал пятью годами раньше. – Блэйк помолчал. – Чарли и Джоанна хотели, чтобы я был занят каким-то делом. – Он поморщился. – По образованию я инженер и помогал им с некоторыми чертежами. Дела фирмы начали идти в гору, но им требовались срочные финансовые вливания, так что Чарли предложил мне долю в бизнесе.

Эва старалась осмыслить все услышанное. Он не только герой войны, но еще и инженер, умеющий делать чертежи. А поскольку мастер он был на все руки, то умел и воплощать их в жизнь. Очевидно, что такой человек никогда не пропадет.

– Ну и ну. – У нее не было слов. – Хоть мою жизнь большинство людей и называют успешной и состоявшейся, но ты только что заставил меня почувствовать себя неудачницей. Единственное, что умею я, – это носить на себе одежду.

Блэйк издал смешок:

– Эй. – Он улыбнулся. – Людям нужна одежда.

Она бросила на него недовольный взгляд. Они оба прекрасно знали, что люди не нуждаются в одежде, которую могут позволить себе лишь богатеи с шестизначными доходами.

– Как только ближайшая конкурентка сбросит меня с пьедестала, мне конец.

Блэйк снова рассмеялся. Ее слова звучали невероятно сексуально.

– Не стоит отчаиваться. Я слышал, бывших знаменитостей любят приглашать на все эти реалити-шоу. Души в них не чают.

Она слегка пожала плечами:

– Я просто не могу вообразить себя в подобной роли.

На Блэйка отрезвляюще подействовало ее движение. Он посмотрел ей в лицо, встретив ее проницательный взгляд.

«Дьявол!»

– На меня произвело впечатление, какой неприхотливой ты была сегодня. Ты не сидела на месте и не ждала, что тебя обслужат.

Он быстро взглянул на ее ноги.

– …Если не считать нынешнего наряда, выполнила мою просьбу. Я понимаю, что надеть на себя большего размера одежду нелегко, но ты не поленилась сделать это, как надо.

Она ощутила удовольствие от его похвалы. Он сам провел между ними четкую черту. Никаких личных отношений. Он всегда сдерживался. Ей так и не удалось пробиться сквозь его защиту, и это ее злило, раздражало и в то же время интриговало.

Но черта, проведенная им, исчезла. И вот теперь он ее даже хвалил. И смотрел на нее как на женщину. Она задавалась вопросом, как далеко она может зайти. Было бы забавно слегка подтолкнуть его. Проверить, на какие кнопки можно нажать. Они были взрослыми людьми, и ночь принадлежала им.

Она улыбнулась ему и провела ладонью по своей шее, после чего ее рука опустилась к груди.

– Легко носить мешковатую одежду, если под ней ты балуешь себя нижним бельем. Ничто другое не способно дать человеку так почувствовать свою сексуальность, и не важно, что на нем сверху, – сказала она.

Блэйк нахмурился. Она говорит это специально?

– Джоанна со мной согласна, – добавила Эва. – Ей тоже не хотелось, чтобы я изменилась до конца.

– Не сомневаюсь, что так и есть, – сказал он. Его сестра вечно считала своим долгом устроить его жизнь. Но разве не ясно, что Эва Келли не в его лиге? Сестре следовало помнить, что у него драмы в жизни и без того хватало. Недоставало еще дивы с подиума.

– Кстати, – продолжала Эва. – Должна отметить, что она прекрасно разбирается в нижнем белье. Хотя сейчас его на мне и нет.

Воздух между ними, казалось, наэлектризовался, и Эва почувствовала, что настало время действовать. Она знала, чего хочет, и обладала уверенностью в себе. Кто-то называл бы это смелостью. Она – решительностью.

– Я тут подумала, – начала она, глядя прямо ему в лицо, – о том, как мы будем сегодня спать.

Она остановилась. Подождала. Он не возражал и не пытался уйти.

– Не думаю, что будет справедливо, если ты опять уступишь мне кровать. Так что я подумала… может… разделим ее?

Эти слова оказали должное действие на Блэйка, и он оторвал взгляд от ее груди.

Она что, делает ему предложение?

– То есть ты ложишься головой вверх с одного края, а я головой вниз с другого, и мы крепко спим до утра?

Эва покачала головой:

– Нет.

Она и правда делала ему предложение. Эва отнюдь не была недотрогой.

Пульс Блэйка замедлился, когда кровь устремилась вниз его туловища. Может, его мозг и говорил «нет», но другие части тела не слушались.

– Я… не думаю, что это очень хорошая мысль, – ответил он.

Эва застыла. Сама она считала, что это лучшая ее мысль за длительный период времени. Но Блэйк три месяца подряд соблюдал дистанцию, и она уже знала, что он сильный, серьезный и осторожный мужчина.

– Хорошо. – Эва поставила чашку на кофейный столик и поднялась. Она прошла три шага, отделявшие ее от кресла Блэйка. – Я знаю, мы не это планировали. И знаю, что таких отношений ни у тебя, ни у меня не бывало прежде. Но я просто скажу все, как есть.

Подняв правую ногу, она переступила через него так, что его бедра очутились у нее между ног. Он поерзал в кресле, и она на мгновение закрыла глаза.

– Ты мне нравишься, Блэйк, – сказала она. – Думаю, я тебе тоже нравлюсь. У нас есть эта ночь, а может, и несколько ночей на этой лодке. Мы оба взрослые люди. Мы могли бы развлечься. В этом ведь нет ничего плохого, верно?

Верно. Блэйк знал, что она права. Он ничего не имел против удовольствия по взаимному согласию. Секс был для него чем угодно – средством общения, избавлением от стресса. Удовольствием. Наслаждением. Необходимостью. Но только не развлечением. Развлекаться ему казалось неправильным.

– Блэйк?

Он продолжал смотреть на ее поясок, и она видела, что он держится из последних сил. Она опустила руки к поясу, потянула узел чуть дрожащими пальцами, и он оказался развязан. Блэйк тяжело сглотнул. Горло пересохло. А желание открыть ее платье – увидеть больше, чем просто полоску, – пульсировало в нем, как звук тропического ливня.

Он снова посмотрел ей в лицо и хотел сказать, чтобы она отошла, но ее кошачьи глаза и приоткрытые лепестки губ заставили его онеметь.

Он сделал глубокий вдох и впился руками в подлокотники:

– Эва!

В его сиплом полурыке Эва услышала нотки дикого желания. От этого она почувствовала, что голова ее идет кругом, и втиснула свои ноги в глубь сиденья, чтобы не упасть.

– Я шокировала тебя? Прости. Наверное, я не истинная леди. Всегда была слишком откровенной.

Блэйк фыркнул, услышав, как она извиняется перед ним своим соблазнительным голосом за откровенное предложение.

– Мне плевать, истинная ты леди или нет, – проговорил он.

Он любил, когда с ним под одеялом женщина, а не какая-то чопорная леди, со страхом испортить себе прическу. Эва могла говорить в превосходном наклонении и умела смотреть высокомерно. Но ее предложение, и как она его оседлала, и уверенность, когда она развязывала пояс, – все это говорило об одном: в спальне она была отнюдь не леди.

– Ну и прекрасно, – сказала Эва, с улыбкой взирая на него сверху. Он неотрывно смотрел ей в глаза, а она ждала, когда он сделает первое движение. Точнее, второе. Но во взгляде его она все еще видела искорки сопротивления.

Неужели он… напуган? Блэйк не производил впечатления парня, которого нужно вести за ручку, но если требовалось именно это…

Глава 7

Эва улыбнулась, стараясь придать ему смелости.

– Знаешь, это естественно, – сказала она. – Немного… бояться меня. Такое случается. Некоторые парни сначала испуганы из-за того, кто я. Боятся сделать что-то не так. Но пойми, я обычная женщина.

Она наклонилась, зная, что платье ее раскрывается все больше, взяла его руку и положила себе на бедро.

– Женщина из плоти и крови, – продолжала она. – Не думай обо мне как о знаменитости. Я просто Эва. Женщина, как любая другая.

Блэйк не сводил глаз со своей руки на ее бедре. Она выпрямилась. Тело ее было теплым под его ладонью. Плоть настоящей женщины – то, что он обожал, и то, от чего неизменно испытывал бурное возбуждение. До того сильное, что сейчас оно едва не заставило его забыть о сказанной ею глупости. Ее завышенная самооценка, несмотря на события прошлого вечера, явно никуда не делась.

Он вовсе не был ею напуган. Но она явно лезла к нему в душу.

Он убрал руку с ее бедра, хоть и жаждал сделать нечто совсем другое. Он поднял глаза, мысленно отбрасывая от себя искушение:

– Нет, Эва.

Эва чувствовала в его тоне необузданность желания, хоть он ему и противился. В чем проблема? И вдруг другая мысль пришла ей в голову, заставив ее ощутить себя глупой и бесчувственной. Броситься ему на шею. Он инвалид войны!

– Прости меня! – прошептала она. – Твои ранения! – Она покачала головой. – Я обязана была об этом подумать. Мне не пришло в голову, что ты… не можешь! Что ты импотент! Прости, мне так жаль!

Блэйк чуть не поперхнулся, услышав это дикое предположение. В это самое мгновение он испытывал сильнейшую в своей жизни эрекцию. И никогда еще не желал продемонстрировать ее так рьяно.

– К черту! – прорычал он, забыв обо всех своих доводах, и, взяв ее за руку, потянул на себя.

Эва едва успела вздохнуть, прежде чем опустилась к нему на колени, возвышаясь над ним и прижимаясь к его бедрам своими. Ее платье раскрылось, и ее обнаженные груди задевали ворот его футболки. Опершись на Блэйка ладонями, она ощутила упругие мышцы его груди. Она не пыталась остановить его. Лишь повиновалась своим инстинктам. А ее инстинкты тянули ее к губам Блэйка. Губам, которые желали слиться с ее губами. Его пальцы окунулись в ее пышные волосы, и он тихо склонял ее голову все ниже.

И когда его губы коснулись ее – полные, спелые и открытые, – она тоже открылась ему, вдыхая его аромат, пробуя языком вкус недавно выпитого пива и более явный, откровенный привкус возбужденного мужчины.

Его рука скользнула по ее бедру, к талии, и она прижалась к нему вплотную. Он провел рукой по ее спине, и она слегка содрогнулась. Его ладонь нежно обхватила ее грудь, наполнившись ее мягкой плотью, а пальцем он принялся ласкать ее возбужденный, затвердевший сосок. Эва изогнулась и простонала его имя, не разрывая поцелуя.

Другая его рука легла на ее ягодицу и сжала ее. Эва не могла думать из-за волны захлестнувших ее эмоций. Запах его тела казался дурманом. Пробуя его на вкус, она чувствовала, что растворяется в нем. И нуждается в большем. В том, чтобы быть ближе к нему. Чтобы стать с ним единым целым. Почувствовать его внутри себя.

Она никогда еще не желала какого-либо мужчину так, как Блэйка. Мужчины и секс обычно давались ей легко, а овладеть Блэйком стало задачей не из легких. Но она не чувствовала триумфа над ним. Лишь необузданное желание. Блэйк раскрывался все больше, исследуя ее тело – касаясь его, стискивая, лаская, – и она не хотела упустить даже самую малость.

Она извивалась в его объятиях, требуя того, о чем уже не могла просить вслух. И вот тут она почувствовала твердый материал под своей правой ногой. Жесткий. Совсем не такой, как его правая ляжка – живая и упругая, из плоти и стальных мышц. Здесь упругости не было. Неподвижную поверхность, край которой чувствовался на ощупь. Его протез.

Но тут он приподнял бедра, и она вступила в контакт со сталью иного рода. Сталью из плоти и крови – твердой, крупной и способной на все. И это заставило ее забыть обо всем на свете. Она попыталась двинуться. Повиноваться зову своего тела и сесть на него, прочувствовать каждый дюйм его члена. Но он удерживал ее, обеими руками обхватив ее ягодицы и целуя с дикой, первобытной жадностью.

– Блэйк, – пробормотала она, не отпуская его губ, пытаясь сдвинуться и потереться о его пенис.

Блэйк застонал, не давая ей шелохнуться. Он просто намеревался показать, что на все способен, но демонстрация явно вышла из-под контроля. Ее рот нес в себе привкус пива и греха, и он хотел попробовать ее целиком. Он не учел того, какой она окажется в его объятиях. Как прильнет к нему и сольется с ним и как вмиг испарится весь ее обычный гонор.

И еще того, как он сам себя обманывал. Эва Келли была роскошной женщиной, и разглагольствования о том, что она клиентка и помимо этого заноза в заднице, не помогут ему привести в порядок мысли теперь, когда сознанием его овладела эрекция.

Он хотел раздеть ее и хотел привести ее в горизонтальное положение. Эва нащупала его член, и Блэйк застонал, когда оказался во власти ее ладони, еще сильнее прижавшись к ее руке. Его ширинка раскрылась под натиском ее пальцев, рука ее проникла в его трусы и извлекла его твердую плоть.

Блэйк прервал поцелуй, издав протяжный стон. Он закатил глаза и вдохнул немного воздуха. Она прильнула лицом к его лбу, открывая его взору чарующий вид ее колышущейся груди с потемневшими твердыми сосками.

Ее волосы спадали вниз подобно занавесу, а единственным звуком было их дыхание, и им казалось, словно во всем мире нет больше никого, кроме них.

Блэйк закрыл глаза, когда она обхватила рукой его плоть и стала поглаживать сверху вниз.

– Какой ты твердый! – прошептала она ему в лицо. – Я знала, что не без причины доверилась тебе.

Эти слова были для Блэйка холодным душем. Он застыл и открыл глаза.

Доверие.

Нужно ей было использовать именно это слово? Заняться сексом с Эвой было плохой идеей. У этой женщины нет никого, кому она могла бы довериться, а он пользуется ее отвратительной ситуацией!

Блэйк постарался подняться и поднять ее так, чтобы она не споткнулась и чтобы сам он не рухнул на пол.

– Прости, – сказал он. – Я не должен был начинать. Хотелось доказать, что все работает, как надо. Меня просто… немного занесло.

Эва пыталась осознать все, что только что произошло.

– Я не понимаю, – произнесла она. – В чем дело?

Блэйк сделал глубокий вдох:

– Я не хочу этого делать.

Эва фыркнула:

– Только что хотел. Хотел, когда целовал меня.

– Конечно же мое тело хочет тебя, – ответил он. – Я мужчина, а ты одна из самых прекрасных женщин в мире. И, как ты заметила раньше, нас друг к другу тянет. Но мне тридцать три года, Эва. Я не студент, не способный себя контролировать. И мой рассудок подсказывает мне, что это глупость.

Эва снова фыркнула:

– Твоя эрекция подсказывала обратное. Я знаю, что ты хотел меня, Блэйк. И не понимаю, почему делаешь вид, что это плохо. Мы всего лишь два человека, которые хотят получить удовольствие друг от друга. Все действительно очень просто.

Блэйка изумило то, как быстро у нее прорезался голос испорченной девчонки.

– Тебе никто никогда не отказывал, верно?

Эва, не задумываясь, покачала головой:

– Нет.

На сей раз Блэйк рассмеялся. Сам он пользовался довольно большим успехом у женщин, даже после взрыва. Но не сомневался, что быть мужчиной значило осознать, что не каждая женщина будет считать тебя сексуальным объектом. И именно то, как парень принимал отказ, отличало мальчишку от мужчины.

– Что ж, добро пожаловать в реальный мир, – сказал он.

Эве все это вовсе не казалось смешным.

– Ах вот оно что, – сказала она, подбоченившись. – Ты решил преподать мне жизненный урок? Я привлекаю тебя как женщина, но ты не хочешь заниматься со мной сексом?

Блэйк улыбнулся, видя, что она сбита с толку:

– Ну что ты, я очень хочу. Только не буду.

Эва растерянно уставилась на него. Вот теперь он окончательно сбил ее с толку. Почему не взять то, что можешь. Тем более, если это что-то тебе предлагают.

Он вздохнул. Очевидно, ей придется все разжевывать.

– Моя задача – обеспечить тебе безопасный ночлег, Эва, а не воспользоваться тобой.

Он всегда относился к этому серьезно. И нарушать доверие, которое она к нему проявила, казалось ему неправильным.

– Ты был бы абсолютно прав, если бы я сидела в уголке и дрожала, как испуганная мышка. Но это я пытаюсь соблазнить тебя.

– Меня не привлекают женщины, которые испорчены и зациклены только на себе. И не желаю становиться игрушкой для богатой женщины, которой больше нечем себя развлечь.

Эву ошеломила столь нелестная оценка. Ну хорошо, возможно, она и привыкла, чтобы все происходило так, как желает она.

– Я не считаю тебя игрушкой, – сказала она, опуская руки на талию. – И дело не в том, что мне скучно или что я испорчена. Я просто не понимаю, почему мы должны отказывать себе в удовольствии, если оба этого хотим.

– Несколько лет назад я научился держаться подальше от предметов, которые могут взорваться, и, дамочка, у тебя слово «взрывоопасно» написано на лбу.

Эва знала, что это не комплимент, но тем не менее услышанное ей было приятно. Она так привыкла, что ее называли холодной и высокомерной.

Средства массовой информации дали ей прозвище «Келли – не подходи, убью» из-за внешнего равнодушия, которое она упорно в себе воспитывала. Услышать о себе, что она нечто прямо противоположное, оказалось волнующим.

Блэйк намеревался оставить их отношения сугубо платоническими. Она же явно задалась прямо противоположной целью.

– Иду спать, – сказал он.

– Тебе стоит знать. Я легко не сдаюсь, – ответила она ему вслед.

Блейк, не оборачиваясь, вошел, наконец, в ванную и закрыл за собой дверь. Рука его что-то задела; он опустил глаза, и взору его предстал черный кружевной бюстгальтер.

Такое нижнее белье она собиралась носить? Превосходно!

Он повесил бюстгальтер обратно, извлек из кармана мобильник, прокрутил записную книжку к номеру Джоанны и нажал на кнопку «сообщение».

«Спасибо за нижнее белье, негодница».

Телефон завибрировал в его руке, и он прочел на экране ответ:

«Думала, тебе понравится».

Блэйк напечатал ответ:

«Мне не нравится. Прекрати, Джоанна. Здесь ничего не будет».

Джоанна ответила:

«А что бы сказал Колин?»

Телефон снова зашевелился:

«Он мертв. Ты жив. Так живи».

Блэйк ненавидел, когда Джоанна давила на его чувство вины из-за Колина. И она это знала. Он послал ей напоминание про случай из детства.

На экране в ответ появился смайлик:

«Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи. Целую».

Блэйк сунул телефон обратно в карман, стараясь отбросить те чувства, которые вызвали в нем Эва и Джоанна. Он сбросил одежду и вошел в большую стеклянную душевую кабинку. Двигаясь на автопилоте, он сделал то, что давно стало частью его натуры, снял с себя протез и оставил его снаружи, за стеклом кабинки. На автопилоте же он ухватился за металлические перила, прикрепленные к кафельной стене по периметру на уровне пояса. Он едва ощущал под ногой мелкий кафель с глубокой прорезью. Она носила этот наряд целый день под своей одеждой? Напряжение в шее и между лопатками вернулось. Проклятие.

* * *

Следующим утром Блэйк пробудился от беспокойного сна, услышав безголосое пение и учуяв запах жарящегося бекона. У него тут же потекли слюнки, а в животе заурчало, хотя пение было ужасающим.

Он не знал, чего ожидать этим утром, после их… спора накануне. Он потянулся за протезом и надел его. Затем потянулся за футболкой и натянул ее. Он провел ладонью по голове, морально готовясь к тому, чтобы выйти к ней. Пение Эвы на миг прервалось, и до него донеслись приглушенные голоса ведущих утренних новостей. Блэйк надеялся, что этим утром у Кена появятся для них хоть какие-то новости. Например, новость, что они нашли человека или людей, причастных к обстрелу дома Эвы.

Он двинулся на кухню, остановился и несколько секунд молча наблюдал, как она снова поет у плиты. На ней было вчерашнее платье, но теперь не завязано, а раскрыто, свободно болтаясь по бокам. И он подумал, что под платьем она, возможно, совсем голая, и если сейчас она повернется…

Она повернулась. На миг оба замерли, и даже одежда, которую Эва все же удосужилась надеть под платье, не смогла остановить его возбуждения. Она улыбнулась ему:

– А! Ты уже встал! Я делаю тосты с беконом.

Блэйк сглотнул. Можно ли представить себе что-либо более сексуальное, чем женщину в откровенном нижнем белье?

Эва улыбнулась, видя, как Блэйк пожирает ее взглядом.

«Вот так, приятель. Смотри, чего ты себя лишаешь».

– Как ты спал? – приветливо осведомилась она.

Блэйк прищурился, услышав в ее голосе нотки самодовольства. Так вот как она ведет себя после размолвок. Сражается дальше. И любит грязные приемы.

Что ж, он не из числа мужчин, к которым она привыкла, и трепетать перед ней не намеревается.

– Как бревно, – ответил он.

Неподходящее слово. В тот же миг взгляд ее опустился ниже его талии, где виднелась подозрительная выпуклость. И от ее взгляда выпуклость меньше не стала.

Но затем ее улыбка немного подтаяла, а брови едва заметно нахмурились. Он опустил глаза и вдруг осознал, что впервые за все время она увидела его искусственную ногу. Он полагал, что такой идеальной женщине, как Эва, его протез покажется неприятным. Ему вдруг захотелось прикрыть ногу, и он почувствовал дичайшее раздражение.

Блэйк стиснул зубы до боли, ожидая, что она скажет. Ожидая банальной или глупой реплики, вроде – как хорошо, что у него есть хотя бы одна нога, и как превосходно нынче изготавливают протезы.

Но она лишь посмотрела ему в глаза:

– Присаживайся. Яичница готова.

Глава 8

От Кена новостей не было, хотя тема «Эва Келли» оставалась горячей новостью всех таблоидов и утренних шоу. Все строили предположения, куда она могла исчезнуть, а одна радиостанция даже объявила денежное вознаграждение за визуальное свидетельство ее нынешнего места пребывания.

Кена это совсем не радовало. Блэйка же попросту раздражало. Он предложил Эве поручить Рэджи засудить их до дыр за содействие преступнику. Она лишь пожала плечами; привыкнув к вторжениям прессы в ее личную жизнь, она не замечала очевидного нарушения ее прав.

Они отправились в путь сразу же после завтрака. Двигались по приливной части Темзы, и при этом им приходилось ориентироваться на шлюзы по силе течения. Блэйк планировал пришвартоваться на ночь в районе Виндзора и на следующий день двинуться в Рэдинг к каналу Кеннета-Эйвон. Свернув туда, они смогут сбавить обороты, но пока надо идти полным ходом. Если точно, максимально разрешенным; лимит скорости – четыре мили в час.

Кроме того, Эва Келли была спутником, сильно отвлекавшим внимание от дела. Хотя Блэйк думал, что она делает это не нарочно. Она снова оделась в мешковатый костюм. Огромные шорты и футболка… Волосы забраны под кепку… Солнечные очки закрывали лицо. Она выглядела как любая другая женщина из соседних лодок.

Но он прекрасно знал, что скрывали все эти слои одежды. И это единственное, о чем он мог думать всякий раз, когда она двигалась, говорила и предлагала ему что-нибудь поесть. Как та Эва с яблоком. Даже когда она не находилась рядом, он думал о ней и о том, какое на ней белье. Блузка с узкими бретельками и мальчиковые трусики или полупрозрачное кружевное шелковое белье?

Все это дурным образом сказывалось на его настроении и здравом смысле. Последней каплей стало мгновение, когда он сам поймал себя на попытке разглядеть ее бюстгальтер, стоя за штурвалом на капитанском мостике. Она в этот момент задала ему вопрос, стоя у подножия трех ступенек, которые вели к задней части судна.

– Что? – спросил он, сообразив, что не услышал ни слова из ею сказанного, ибо готов был поклясться, что разглядел красный шелк ее бикини.

Эва, наклонившись ниже, невинно улыбнулась:

– Я сказала: ты готов к ланчу?

– Да, но не здесь.

Блэйк чувствовал, что ему нужно сойти с корабля. Оказаться подальше от искушения и красного шелка. Побыть среди людей, где он вынужден будет вести себя скромно. А не сдирать с нее одежду взглядом.

– Впереди есть один паб, – сказал он. – Будем на месте минут через пять. Пришвартуемся и перекусим там.

– Прекрасно, – ответила она и ласково ему улыбнулась.

Блэйк подналег на руль.

Они сидели в многолюдном пивном садике, возле реки. Эва наслаждалась видом проплывавших мимо лодок и греющим, ласковым солнцем. Они сошлись на том, что Блэйк пойдет и сделает заказ, а Эва тем временем будет ждать снаружи. Путешествовать инкогнито – лучше всего лишний раз не мелькая у людей перед глазами. Сидеть в пивном ресторанчике у реки, как любой другой девушке, ей не возбранялось. Однако чем больше она разговаривала с людьми, тем больше рисковала себя раскрыть.

Она была рада, когда Блэйк вернулся с двумя пинтами холодного пива. Солнце припекало, и ей, в широкой одежде, было жарко. Она бы многое отдала сейчас, чтобы оказаться в своем бикини или, по крайней мере, в одежде, не прикрывавшей ее от шеи до колен.

– Ты не забыл, – сказала она с улыбкой и тихо чокнулась с его бокалом, размером чуть больше, чем у нее. – Твое здоровье.

Блэйк наблюдал за тем, как она поглощает пиво с жадностью знатока, а затем слизывает пену с губ. Ничего более сексуального в своей жизни он не видел.

– М-м-м, – протянула она, сделав несколько больших глотков. – То, что доктор прописал! Жарко, правда?

Казалось, он напряжен и ему слегка неуютно. Она улыбнулась.

– Ты не упарился в этих джинсах? – спросила она.

Блэйк пожал плечами:

– Я в порядке.

Эва задумалась, глядя на него. Неужели он всегда прячет свой протез? Этим утром он застал ее врасплох. Увиденное не показалось ей неприятным. Блэйк всегда был таким уверенным в себе, таким… способным на все. Вид его ноги напомнил ей, что это не так. Или, по крайней мере, что дается это ему не без усилий.

– Ты никогда не носишь шорты? – спросила она.

Он опустил взгляд к пиву, сделал еще глоток, и она почувствовала, что данная тема ему неприятна.

– Погода для них идеальная, – продолжала Эва. В это время он, повернув голову, наблюдал за лодками. – Ты не хочешь, чтобы люди знали? – спросила Эва.

Блэйк вздохнул, развернулся к ней и поставил пиво на стол.

– Мне безразлично, кто знает, а кто нет. Но джинсы позволяют избегать нежелательных бесед.

Эва прекрасно поняла намек. Но ей хотелось поговорить об этом.

Эве хотелось знать как можно больше о том, как он потерял ногу. Она не сомневалась в том, что он герой войны.

– Как это произошло?

Блэйк не особо мечтал говорить об этом с ней.

– Если расскажу, обещаешь больше не развешивать свое белье в моей душевой?

Эва на миг удивилась столь откровенному шантажу. Но ей было приятно, что ее белье возымело должный эффект.

– Договорились.

Блэйк сделал небольшой глоток пива.

– Все произошло, как всегда, – безразлично ответил он. – Я был в патруле, на пустынной дороге. Бомба взорвалась у обочины. Самодельная. Вот тебе и весь рассказ.

Эва не сомневалась, что он предпочтет короткую версию.

– Кто-нибудь погиб?

Блэйк сдержался и не вздрогнул.

– Да. Один человек.

Эва тихо кивнула. Еще одна урезанная версия, не говорившая ничего о той тяжести, которую он носил в своей душе.

– А нога? Ты потерял ее сразу или позднее?

– Ее здорово порвало. Ампутировали, как только я попал в госпиталь.

Он отвечал бесцветно и безразлично, но Эва чувствовала его внутреннее напряжение.

– Наверное… тебе было ужасно больно, – пробормотала Эва.

Блэйк стиснул бокал, вспомнив собственные вопли. Он спрашивал себя, считали бы люди – особенно Эва – его таким уж героем, знай они, как громко он тогда вопил. Корчась в грязи, с порванными барабанными перепонками и кровью, хлеставшей сквозь пальцы руки, сжимавшей остатки ноги. Если бы знали все, что муж его сестры лежал мертвый рядом с ним, а Блэйк о нем в тот момент даже не думал.

– Очень.

Она хотела спросить еще. Продолжить разговор. Не останавливаться. Но пришел официант, поставивший перед ними тарелки с крестьянским ланчем, а также миску горячей картошки фри для Эвы.

– Давай поедим, – сказал он.

Эва вздохнула. Разговор был окончен.

* * *

За ланчем они говорили немного, и Блэйка это радовало. Он никогда не рассказывал о том, что с ним произошло. По крайней мере, гражданским. Его семья знала большую часть. Армейский психолог знала больше. Джоанна какое-то время хотела знать каждую деталь и готова была слушать эту историю снова и снова, до тошноты. Он рассказывал ей, потому что был перед ней в долгу.

Разговор с Эвой не принес ему радости, но, по крайней мере, он выудил из нее одну уступку, так что, возможно, оно того стоило.

Он наблюдал, как она ела. Немного соуса осталось в уголке ее рта, и Блэйк задержал на нем взгляд. Не смог устоять.

Эта женщина простой обед заставила выглядеть сексуальным.

– Разве супермодели не обязаны соблюдать какую-то специальную диету без углеводов и с большим количеством омлетов из белка, проводя шесть часов в день на беговой дорожке?

– Фу, нет уж, спасибо, – содрогнулась Эва, беря еще картофелину и кидая ее в рот. – Моя мать была очень строгой в этих вопросах, и пока я росла…

Эва остановилась. Она вовсе не хотела вспоминать сейчас о своей матери, королеве красоты. Воспоминания всегда портили ей настроение, а погода и компания были сейчас слишком хороши.

– Не важно. Я занимаюсь спортом. В основном. Но… – Она вздохнула. – Должна признать, не очень-то люблю. Да и заставить себя трудно, учитывая, что у меня хорошая генетика и отличный метаболизм. Я из тех, кто может есть практически что угодно, не набирая вес. Кроме того, – продолжала она, беря еще две картофелины и макая их в соус на дне тарелки, – я вечно голодна, и поэтому дома я очень много готовлю. За этим мне и понадобилась идеальная кухня, которую ты… – она потыкала в него картошкой, прежде чем положить ее в рот, – для меня построил. На публике я ем, как супермодель. А потом иду домой и готовлю что-нибудь классное посреди своей роскошной кухни.

Блэйк знал, что так, по идее, быть не должно, но ее похвала в отношении созданной им кухни и ее любовь к еде в целом возбудили его. Сам разговор о том, как она любит хорошую еду, приводил ее в восторг. Ни высокомерие, ни испорченность не проглядывались в этой Эве, питавшейся горячей картошкой и холодным пивом.

Эва взяла еще картошину и тут обратила внимание, что их осталось лишь пять, а она даже не поделилась с Блэйком.

– Прости, – сказала она, взяв миску и толкнув ее к нему. – Не желаешь? Они такие вкусные, что я увлеклась.

Блэйк усмехнулся.

– Доедай сама, – отмахнулся он.

– Хороший ответ. – Она улыбнулась и стала подбирать остатки картошки.

У Блэйка перехватило дыхание. Если бы эта Эва оседлала его прямо сейчас, устоять перед ней он оказался бы просто не в силах.

В шесть часов вечера они пришвартовались неподалеку от Виндзорского замка, вверх по реке. Эва, которой доводилось встречаться с королевой лично, восторженно отметила, что королевский штандарт развевается над круглой башней, а значит, ее величество дома.

Если Эва сможет и дальше изображать обычную девчонку, ненадолго оставив роль сексуальной кошки и примадонны, их общий отпуск – сколько бы он ни продлился – мог оказаться вполне приятным. Конечно, он мог быть приятнее, позволь он ей себя соблазнить. Но он намеревался доказать ей, что он из категории хороших парней. Что она могла ему доверять.

Разделочная доска с нарезанными помидорами и луком ожидали готовки на кухонном столе, а в воздухе витал аромат свежего базилика. Эва в кухне не танцевала, и, поскольку до этого, проверяя канаты, он слышал, как начал работать насос, он сделал предположение, что она в душе.

Его мозг нарисовал ему эту дивную картину прежде, чем он успел себя одернуть. Не думай о том, как она принимает душ. Ему пока следовало сходить к себе в комнату и достать оттуда кое-что из вещей. Свежую одежду, туалетные принадлежности.

Блэйк вошел в спальню, и оказалось, что она вовсе не в душе. Он замер на пороге при виде ее обнаженных загорелых плеч.

Эва подняла глаза на Блэйка. Взгляды их встретились, и на несколько мгновений оба онемели от неожиданности. Сегодня они хорошо провели время. Блэйк вел себя все более раскованно, и ей начинало казаться, что, возможно, она ему даже нравится; прямо противоположные чувства она испытывала еще накануне, потерпев неудачу.

Ей почему-то казалось неимоверно сексуальным, как он управлял лодкой. Возможно, тому служил образ все умеющего капитана, а может, футболка, которая облегала его мощные бицепсы.

Он был привлекательней, чем прошлым вечером, и живот ее напрягся от мысли, на что он был бы способен на этой большой роскошной кровати.

– Привет, – сказала она, нарушая тишину.

– Ой, прости, – произнес Блэйк, снова поднимая глаза – задача не из легких, учитывая, что на ней было лишь полотенце. – Я думал, ты еще в душе.

Эва поднесла руку к тому месту, где полотенце было заткнуто – прямо у нее на груди, – и с удовольствием отметила, что его взгляд метнулся туда же.

– Нет. Уже нет, – тихо произнесла она. – Я уже чистая и свежая.

Блэйк отстраненно глотнул пива, о котором и думать забыл.

– Да.

Легкая улыбка заиграла на губах Эвы; его выдавала реакция. Его истинное желание было очевидно.

– Ты что-то хотел? – спросила она. – Или втайне надеялся застать меня без одежды?

Блэйк нахмурился. Он уже доказал, что способен сдержать себя в ситуации, в которой сломалось бы большинство мужчин. И пускай прыгает за борт, если считает иначе.

Он снова заметил в ее глазах хищные искорки, так украшавшие ее томную женственность. До свидания, милая девчонка. Здравствуй, женщина-кошка.

Эва наблюдала, как раздражение Блэйка сменяется настороженностью, однако останавливаться не собиралась.

– Знаешь, не стыдно признаться в том, что между нами что-то есть, – сказала она, подходя ближе. – Для тебя важно не нарушить моего доверия, но поверь, ты не упадешь в моих глазах. И не стыдно хотеть.

Даже завернутая в полотенце, почти обнаженная, она умудрялась снисходить до него. Возможно, стоило высадить ее у замка, чтобы переночевала с королевой. По крайней мере, она не была бы здесь. Почти голой и соблазняющей. Инстинкт подсказывал ему, что от нее надо держаться подальше.

Ее голые плечи были совсем близко. Она подошла вплотную к нему. Вряд ли ему пришлось бы вытягивать руку, чтобы коснуться этих плеч. Чтобы притянуть ее к себе и дать их телам слиться.

Блэйк посмотрел ей в глаза, встретив ее откровенный, знающий вызов. Целый мир соблазна глядел ему в лицо.

– Это так. Но я упаду в своих собственных, – ответил он.

С полуулыбкой она чуть опустила веки, подобно экранной богине:

– Обещаю, я тебе не дам упасть.

После вчерашнего вечера она сменила тактику, теперь самоуверенности она предпочитала кокетство. И Блэйк решил, что эта Эва нравится ему больше. В голове своей в последние несколько лет он копался много. Прямо как сейчас. Махнуть на все эти мысли рукой и на время раствориться в Эве казалось ему интересным предложением.

Он смотрел на ее рот, на губы, готовые к поцелую. Он хотел бы облизать ее прямо здесь и сейчас. Облизать ее дивные ключицы.

Это так просто. Он облокотился плечом о дверной косяк.

– На время оставить мозги на тумбочке у кровати?

Эва, чувствуя, что он взвешивает ее предложение вместо того, чтобы сразу же отвергнуть, улыбнулась:

– Ну, не обязательно все мозги. Не забывай, что и главный половой орган называют мозгом.

Блэйк слегка фыркнул:

– Так говорят мужчины с мелкими пенисами.

Эва рассмеялась его быстрой и презрительной реплике. Внешне он оставался серьезным, но ответ мог бы сойти за шутку. Если бы он только улыбнулся своим потрясающим ртом.

Казалось, он начал поддаваться, и надежды ее не напрасны:

– Ну, это… – взгляд ее опустился к его ширинке, затем поднялся обратно, – к тебе не относится.

Стоило ей бросить эту фразу, и Блэйк вспомнил касание ее теплой руки. Как она ласкала его накануне – нежно и уверенно. И как ему это нравилось.

Он жаждал притронуться к ней. Погладить ее плечи, ее шею. Однако ее одеяние в виде полотенца напомнило ему, как она ранима. Напомнило, что она под его защитой.

Эва чувствовала, что он колеблется. Она улыбалась ему, не зная, удалось ли ей его убедить. Но подумала, что убедит, проявив осторожность. От ожидания у нее чуть не свело живот.

Она вздохнула, сделав шажок вперед:

– А девушкам с тобой нелегко, Блэйк Уокер.

Блэйк не доверял ее спокойному голосу. Ситуация становится опасной. Пора остеречься женщины-кошки.

Он мысленно шагнул назад.

– Я уверен, ты это выдержишь, – сухо ответил он.

Эва испугалась, что теряет его, но постаралась не паниковать. Она все еще могла преуспеть. Вне всяких сомнений.

– Ты же знаешь, какие мы, модели. – Она снова пожала плечами, с удовольствием отметив, что и это движение он не пропустил. – Нам всегда нужен рядом кто-то, кто говорит, какие мы красивые.

Блэйк боролся с желанием убеждать ее, нашептать ей заверения на ухо. Но вместо этого он выпрямился.

– О, ты прекрасна, Эва Келли, – сказал он. – Но мне нужно принять душ.

Холодный.

Эва подняла брови:

– Это приглашение?

Между ног у Блэйка поднималось восстание при мысли обо всем, что сейчас было возможно. Очень холодный.

– Нет, это не оно, – сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Нет, нет, нет! Эва знала, что упустила его. Упрямец! И отказалась сдаваться.

– Блэйк.

Рука ее сзади легла ему на плечо.

Его спина напряглась. Он не хотел, чтобы она его трогала. Это будило в нем желание притронуться к ней. И не только притронуться. Он повернулся.

– Что? – нетерпеливо осведомился он. – Думаешь, пришло время предложить мне еще денег?

Эва ахнула. Он будто дал ей пощечину. Ее больно ранило, что он напоминал ей об оплате. Но больше ранило, что это звучало так дешево в его устах.

– Иди к черту! – воскликнула она. – Ты думаешь, ты такой благородный рыцарь? Веришь, что отрицание фактов – это очень благородно? Верь на здоровье, если это поможет тебе уснуть, приятель! Но мы с тобой оба прекрасно знаем, как сильно ты меня хочешь, как хотел бы поддаться искушению, и знаем, что это всего лишь вопрос времени!

Блэйка поразило сверкание ее глаз, когда вся ее кошачья злость вырвалась наружу. Она сильно разозлилась, и он осознал, что его реплика стала ударом.

– Эва, я не поддался бы искушению, даже если бы ты лежала голой на моей кровати, – ответил он, указывая ей на ложе. – И поливала бы себя пивом из бутылки.

Эва понимала, что ответов на это может быть только два. Один – это захлопнуть дверь у него перед носом. Она выбрала второй и выхватила бутылку у него из рук.

– Хочешь, поспорим?

Глава 9

Если у Эвы когда-то и имелись комплексы на предмет раздевания, все они исчезли, когда она пробилась в высшую лигу. Проведя более десяти лет перед объективами камер, она смотрела на свое тело так, как этого требовали заказчики. Они относились к ней как к полотну, на котором творили художники и дизайнеры.

Годы подиумов, появления на публике в одежде, оставлявшей мало пространства для воображения, научили ее, что нагота – это естественно и что стыдиться ее нечего. Поэтому лечь на спину на кровати Блэйка и откинуть полотенце было для нее пустяком.

Однако в последний момент, когда полотенце с нее уже спало, она подняла ногу, согнув ее в колене, таким образом прикрыв нижнюю часть своего тела, создав иллюзию скромности. Она не знала, почему сделала это, но ей вдруг расхотелось обнажать себя целиком.

Зная, что Блэйк следит за каждым ее движением, она приподнялась на локте и сделала долгий, большой глоток пива из его бутылки. Затем задержала ее прямо у ложбинки своей шеи.

Блэйк не мог оторвать глаз от совершенно голой Эвы. Ее груди напряглись.

Он тяжело выдохнул:

– Эва!

Она устремила на него торжествующий взгляд. А он хотел отвернуться и не видеть ее восхитительного тела, но противостоять ей уже не мог. Она одарила его обольстительной улыбкой, будто зная, что он ожидает от нее шоу. Затем медленно запрокинула бутылку.

Холодное пиво соприкоснулось с ее кожей. Он смотрел, как пиво пузырится на ее груди, распадаясь на ручейки, как ее соски отвечают на холодную жидкость, которая растеклась между ее ребер, по центру живота и доверху наполнила ее пупок. Ее нога не позволяла ему увидеть, куда стекало пиво. Но этому он был даже рад.

Эта девушка в беде. Он рыцарь. Защитник. Охранник.

Честь.

Доверие.

Она потянула к нему руку и сказала:

– Ну пожалуйста!

И в нем будто что-то сломалось. Держаться дольше он не мог.

Он встал возле кровати, не отрывая от нее глаз. Красота, полная женственных противоречий; гладкая упругость и мягкая податливость.

Взгляд его проследовал по маршруту пивного ручья – от ее шеи до переполненного напитком пупка и ниже.

И ему вдруг очень, очень захотелось его выпить!

Ее нога, свесившаяся над краем матраца, потерлась о его ногу, отправляя теплую вибрацию вверх по бедру и подстегивая его к действию. И он хотел действовать. Присоединиться к ней на кровати и слизывать липкую жидкость до тех пор, пока Эва не начнет умолять его остановиться. А потом проделать это снова.

Она лежала перед ним, взирая на него возбужденными глазами, с легкой, дерзкой улыбкой. Но под маской самоуверенной соблазнительницы он видел ранимую молодую женщину, и именно к ней ему хотелось прикоснуться.

Эва подавляла в себе растущее в ней желание. Ее соски затвердели. И ей казалось, что кожа горит. Блэйк смотрел на ее тело, как на план действий, оценивая важность стратегических объектов и принимая решение о том, что именно он будет с ними делать. Он смотрел как разведчик. Как солдат.

Может, он запечатлевал ее в памяти, прежде чем уйти, теперь, когда она на пике возбуждения? И он даже не притронется к ней. Если произойдет это, она сомневалась, что выживет.

– Блэйк?

Ее голос был немного сиплым, и она сделала несколько коротких вдохов, чтобы развеять сковавшую ее слабость.

Не то чтобы он ответил ей или хоть что-то произнес. Он просто встретил ее взгляд, водрузил колено на кровать, оперся на руки и медленно опустил голову к ее животу. Припав ртом к ее пупку, он втянул в себя потеплевший напиток.

Эва, выгнув спину, застонала. Она опустила руку и пропустила сквозь пальцы русые волосы Блэйка.

«Не останавливайся», – хотела сказать она, но его горячий неустанный язык кругами блуждал по ее животу, пока она не всхлипнула и не простонала его имя.

– Блэйк!

Блэйк поднял глаза. Перед ним простирался ее живот и покрытые пеной груди. Идеальная шея… И рот, тихо умоляющий его продолжать.

– Да?

Она приподняла голову и растерянно посмотрела на него:

– Я… я…

Эва не могла произнести ни слова. Этот мужчина всего лишь облизал ей живот, заставив ее ждать этого два дня и несколько минут. И теперь она была полностью в его власти.

И прежде чем она успела возразить против его отсутствия внизу, он очутился прямо перед ней и припал губами к ее рту, руками проводя по ее волосам и прижимая ее к матрацу своим телом.

Ей было так приятно, что она могла лишь держаться за него. Он действовал с особым усердием. Целовал, облизывал, вбирая в себя ее возбуждение и желание. Их дрожащие, неровные дыхания сливались воедино. В конце концов, он прервал их поцелуй, и она тут же запротестовала.

– Нет, нет! – простонала она, обнимая его за шею… Касаясь его лица. Чтобы вернуть его к своим губам, на которые он излил свою страсть, какую она не испытывала еще ни разу в жизни.

Он снова стал целовать ее, говоря ей:

– Т-ш-ш, т-ш-ш.

При этом он не отрывал от нее губ, продолжая ласкать ее живот. А затем, прижав ее руки над головой и тем самым сковав ее движения, он сказал:

– Я хочу слизать с тебя пиво.

Блэйк почувствовал, когда именно все изменилось. Когда она перестала об этом думать как о вызове и растворилась в собственном удовольствии. Именно в тот момент она отдалась ему окончательно.

Ее руки расслабились. Перестали сопротивляться его рукам. Ее тело расплывалось. Она откинула голову, широко открыв рот, будто могла только дышать и больше ничего.

Ему нравилось то, что он сделал ее беспомощной. Это позволяло спуститься ниже, к ее бедрам, и широко раздвинуть ее ноги. И ублажать ее, пока она не испытает долгий и сильный оргазм.

Эва потерялась в мире, где парила высоко над землей. В месте, полном ощущений, уходящих и появляющихся, как в огромном калейдоскопе удовольствий. И она покорялась ему. Лежала под ним. Крутясь и извиваясь, и намокая все сильнее.

Чего-то не хватало, и она это знала. Мысль об этом мерцала где-то в уголках ее сознания, но она не могла остановиться на ней.

Его пальцы сновали по кругу, то приближаясь к заветному месту, то снова отдаляясь от него, пока она просто не начала умолять его все закончить. Но он и не думал ее слушать. Вместо этого один из его пальцев вдруг скользнул в ее влагалище. Она прижалась к Блэйку и вскрикнула.

Вот чего не хватало. Она тоже хотела чувствовать его вкус и запах. Хотела обследовать его тело своим ртом. Все его контуры. Бархат и сталь. Его достоинства и изъяны. Она не желала просто лежать на месте, пока ее ублажали.

– Блэйк, – выпалила она, пытаясь сесть и дотянуться до него. – Блэйк, прошу тебя… Позволь мне…

– Нет, – приглушенно ответил он. Его рука лежала на ее животе, и вибрация его голоса была дивной пыткой для нее. – Ты. Только ты.

Эва откинулась на кровать. Ей следовало сказать «нет». Настоять на равном партнерстве. Ей следовало подумать, что в результате ее потребности окажутся удовлетворенными, а его – нет. Но способность хоть как-то мыслить она окончательно утратила.

А потому она сдалась, и он не останавливался. Она схватила Блэйка за голову, чтобы удержать там, где он находился, пока импульсы возбуждения разливались по ее телу. Приподнявшись и изогнувшись, она издала первобытный крик.

Она замерла, лишь когда волны удовольствия улеглись окончательно.

Блэйк не знал, чего теперь ожидать. Откровенно говоря, он старался об этом просто не думать. Но он не мог и предположить, что испытает такое удовольствие, доведя Эву до оргазма. Эва весьма охотно вверила ему бразды правления. Как будто ее стремление управлять оказалось маской, которую она с радостью с себя сорвала. И то, как она растворилась в происходящем, было потрясающе.

Он приподнял голову и посмотрел на нее:

– Ты вернулась.

Эва улыбнулась. Она пропустила пальцы сквозь его волосы, насколько это было возможно, учитывая его короткую стрижку.

– Едва ли. Мне кажется, я ненадолго умерла.

Блэйк усмехнулся, погладив ее по руке:

– Ничего. Я оживил бы тебя поцелуем жизни.

Эва закатила глаза:

– Из-за него-то я так и вляпалась.

Блэйк приподнял бровь и медленно провел пальцами по ее правой груди.

– Ты считаешь, что вляпалась?

Эва прикрыла глаза, чувствуя, как его пальцы ползут вверх по ее груди.

– Нет, – ответила она, открывая глаза. – Не считаю.

Блэйк поцеловал ее плечо и прижался к нему губами.

– Отлично.

Эва погладила его по голове, касаясь губами кончиков его волос.

– Ты еще не разделся, – сказала она.

Блэйк поднял голову:

– Что я могу сказать? Ты была ненасытна.

– Я думаю, нам стоит что-нибудь по этому поводу предпринять. Тебе не кажется? – спросила она, с истомой потянувшись к нему и взявшись за его футболку.

Блэйк занервничал. С одной стороны, ему жутко хотелось сбросить с себя одежду и погрузиться в нее. Но…

– Нагнись, – сказала она, стягивая с него футболку. – Я хочу, чтобы все было на равных.

Блэйк оглядел ее тело, которое только что ласкал.

– Я люблю играть не на равных.

Эва закатила глаза:

– Не сомневаюсь.

Она снова потянула его за футболку, но он не поддавался.

– Блэйк?

Блэйк вздохнул.

– Сексуального способа снять протез не существует, – пояснил он.

Эва замерла. Она напрочь забыла о его ноге. И что мог при этом испытывать Блэйк?

– Тебя это… смущает? Снимать его в чьем-то присутствии. В присутствии женщины?

– Нет, – ответил он, хотя ему и не доводилось снимать протез в присутствии являвшейся воплощением красоты женщины. – Но это все равно что замереть и надеть презерватив. Большая доза реальности, убивающая страсть на корню.

Эва помолчала.

– Мы не можем этого допустить, правда? – пробормотала она.

Затем она толкнула его, и он упал на кровать. Она последовала за ним и забралась на него. Было приятно видеть, как глаза его закрылись, а руки поползли вверх, чтобы обхватить ее талию.

– По-моему, страсть никуда не делась, – прошептала она.

Блэйк открыл глаза. Еще чуть влажные карамельного цвета волосы спадали на ее дивные плечи, гордо отставленные назад. Это подчеркивало идеальность ее упругой груди. Каждое ее движение посылало сигнал пульсирующего наслаждения в мышцы его живота.

– Не знаю, – пробормотал Блэйк. – Думаю, мы умерли и попали на небеса.

Он приподнялся и коснулся губами ее груди.

Эва вскрикнула и обхватила ладонями его голову, прижала ее к своей груди и не отпускала. Зубами он теребил кончик соска, и она откинула голову назад. Он переключился на другой сосок, глубоко втягивая и теребя его, при этом пальцами лаская первый, и тогда с губ ее сорвался протяжный стон.

Блэйка радовал этот звук. Но ему требовалось больше. Он оторвался от ее груди, потянулся к ее рту и нашел его, в то время как она начала было протестовать.

– Тихо, – шепнул он, не отрываясь от ее рта, руками поглаживая ее спину. – Я держу тебя.

И когда она вновь застонала, он ответил ей поцелуем, жарким и мягким. Но сейчас ей нужно было больше. Она чувствовала его большой твердый член между своих бедер, и именно им она хотела сейчас овладеть.

Эва схватилась за его футболку и потянула ее на себя. Затем прервала поцелуй, стянула ее полностью и отбросила назад. И вот ее руки легли на его гладкие, голые плечи, и, вздохнув, она прижалась к ним губами.

Его руки скользнули к ее груди, и она на миг закрыла глаза, когда он принялся поглаживать ее, одновременно целуя ей шею.

Затем она с силой толкнула его, и он упал на матрац.

– Эй! – запротестовал он, пытаясь подняться.

Но она лишь покачала головой:

– Моя очередь.

Она сидела на нем верхом, полностью обнаженная, взирая на него сверху вниз, будто он главное блюдо, а она дико голодна.

Крепкий пресс. Грудь рабочего человека. Настоящего мужчины. Теперь она должна его попробовать.

Блэйк застонал, когда она коснулась губами его живота, волосы ее нависли над ним, лаская его. Он провел ладонью по ее спине, наслаждаясь мягкостью ее кожи и нежностью ее языка.

К тому моменту, как она добралась до его сосков, ее движения обрели полную уверенность. Она делала то же, что и он до этого с ней. Пока он, закрыв глаза, растворялся в море наслаждения.

Затем она опустилась ниже. Обследовала его живот и пупок. Потом еще ниже.

Его ширинка оказалась расстегнута. Его трусы спущены. И первое же соприкосновение ее языка с упругим пенисом он встретил, подавшись тазом вперед. Она была неумолима. Ее язык блуждал по члену вверх и вниз. Наполнила свой теплый, влажный рот его плотью, сосала ее изо всех сил. Это казалось таким приятным и правильным занятием.

Одну руку он погрузил ей в волосы, другой ухватился за простыню. Довольно скоро он ощутил признаки быстро надвигавшегося оргазма. Учитывая ее усердие, это было неизбежно, но Блэйк не хотел, чтобы все произошло вот так в первый раз.

– Эва, – выдохнул он. – Остановись.

Она не остановилась. Наоборот, принялась сосать еще усерднее.

– Эва, – повторил он, садясь на кровати и приподняв ее за плечо.

– Что? – спросила она, немного нахмурившись.

Блэйк едва не сдался. Ее рот был влажным и пылким, а взгляд завораживал.

– Если не перестанешь сейчас, то все закончится. А я хочу войти в тебя перед тем, как кончу, – ответил он.

Эва на миг застыла и быстро все поняла. Каково это – ощутить внутри себя его горячую, твердую плоть?

– Презервативы?

Блэйк улыбнулся в ответ и кивнул в сторону тумбочки:

– В ящике.

Она соскочила с кровати и уже через пятнадцать секунд рвала упаковку дрожащими пальцами. Она легко надела на член презерватив и склонилась над его лицом, целуя.

Но он перехватил ее под бедра и вошел в нее. Эва приподнялась и гордо уселась на него. И теперь она вовсе не казалась высокомерной. Хотя нет, казалась. Она выглядела как дама верхом на жеребце, обуздавшая его гордый нрав.

– Ты великолепна, – выдохнул он, подталкивая ее руками.

– Ты и сам… – воскликнула она, и их руки сцепились.

Дальше они не говорили. Слова заменили движениями. Вверх и вниз. Жестче. Быстрее. Держась за руки и упираясь друг в друга ладонями.

А потом глаза ее широко раскрылись, и она стала выкрикивать:

– Блэйк! Блэйк!

Ее резкие движения отдавались в его животе, и он почувствовал, что тоже присоединяется к ней. Он стал выкрикивать ее имя, испытывая сильнейший оргазм. Его сердце колотилось, но он не останавливался, стремясь отдать ей все до последнего, пока их бедра двигались в едином ритме.

Он продолжал, даже когда все закончилось, и остановился, лишь когда она, обессилев, легла на него.