Несутся рядом с ней, как две собаки,
Любовь и Злость, всегда готовы к драке.
2 Ұнайды
Уравнивает властно лиходей
Народ низкорожденный и вождей.
68. Клоринда бить неверных помогала —
Обрубками усеяла песок,
Полвойска крестоносцев распугала,
Берлингиера ранила в висок,
Сквозь узел жизненный проткнула Галла,
Сквозь мягкий пуп, через который сок
Он впитывал у матери в утробе,
Альбину грудь пробила в дикой злобе.
69. Гернье Клоринду ранил сгоряча
И закричал от боли, однорукий:
Сжимали в корчах рукоять меча
Еще живые пальцы в жуткой муке.
Так силится срастись, кровоточа,
Разрубленный мотыгой хвост гадюки.
Война с калекой ратнице смешна,
Меч у Акила выбила она.
70. С размаху перерезала трахею,
И голова его в туманной мгле,
Подобная ненужному трофею,
Со стуком покатилась по земле.
Безглавый торс, обрубленный по шею,
Каким-то чудом усидел в седле,
Покуда ошалевший конь кургузый
От жуткой не избавился обузы.
1 Ұнайды
105. Гремит железом люд вооруженный,
Тот стонет, этот мертв наверняка.
Там щит валяется в траве сожженной,
А тут две половинки шишака.
Бессильной грудой рухнул конь сраженный,
Другой понесся прочь без седока.
И чем толпа сражающихся гуще,
Тем ненависть в противоборцах пуще.
1 Ұнайды
9. Я верю, что Владыка выси горней
Оберегает нас от грозных сеч,
А может, травы низкие и корни
Он молниями презирает жечь,
И только принцы среди пышной дворни
Главу под острый подставляют меч.
Вселенских бурь прожорливая ярость
Убогую не обижает старость.
10. Убогую, но только для других,
А для меня она всех в мире чище.
В одеждах не нуждаясь дорогих,
За деньги я не покупаю пищи.
Что мне владельцы кошельков тугих!
Я — богатей и только с виду нищий:
Бесплатно пью я воду из ручья,
Отравы в ней не опасаюсь я!
1 Ұнайды
Как вдруг в простенке узком, на гвозде,
Клориндиных доспехов сталь блеснула,
И горестно Эрминия вздохнула:
82. «О как я ей завидую тайком,
Как я порвать хочу со слабым полом,
Чтоб не искать защитника ни в ком,
Грозя обидчикам мечом тяжелым!
Красу ее не держат под замком,
Шаги ее не стеснены подолом:
Стремглав летит вперед и никогда
Не ведает ни страха, ни стыда!
83. Ах, почему природа силой дюжей
Не пожелала наделить меня!
Богатырей дралась бы я не хуже,
Мне так пошла бы ратная броня!
Ни ярость бурь, ни злоба зимней стужи
Во мне не затушили бы огня,
Блистала бы в шеломе вместо фески
При блеске солнечном, при лунном блеске!
84. Меня не оттеснил бы ты, черкес,
Я первой вышла бы на бой с Танкредом,
Стремительно, с копьем наперевес!
Он в плен поплелся бы за мною следом,
В цепях любви мгновенно бы воскрес,
И я, всевластная над сердцеедом,
Сравнив по весу наши кандалы,
Сочла бы, что мои не тяжелы!
85. Но даже если б заплатила кровью
За дерзость я, пронзенная насквозь,
От раны, нанесенной мне любовью,
Страдать бы сердцу больше не пришлось.
Он к моему склонился б изголовью,
Чуть слышно я молила бы: „Набрось
На мученицу саван белоснежный!“ —
Он надо мной рыдал бы, страстный, нежный!
86. Увы, несбыточны мои мечты —
Бесплодная фантазия ночная,
С клеймом гонимой всеми сироты
На женской половине жить должна я,
Но нет, восстану я из-под пяты
Судьбы, обычай предков проклиная,
Сменю на тяжкий панцирь паранджу
И меч в руке девичьей удержу!
87. Да, удержу! Бывает, что и лани
Миролюбивые идут на бой.
Амур, узнав о своевольном плане,
Поможет сладить с тяжестью любой.
Однако хитрость, кажется, желанней,
Чем скачка за походною трубой.
Клоринды я походный плащ надену
И выберусь за крепостную стену.
1 Ұнайды
69. Привычна к запаху и виду крови,
Эрминия родной забыла кров.
Картины смерти были ей не внове,
Не внове был походный вой ветров.
Иных мужчин смелее и суровей,
Бедняжка грелась у чужих костров,
Для женщины была вполне бесстрашной
И не печалилась печалью зряшной.
70. Влюбившись, сделалась еще храбрей
И без того неробкая царевна,
Средь африканских гадов и зверей
Прошла бы по лесам, взирая гневно.
Однако есть у царских дочерей
Обязанность блюсти себя вседневно.
Любовь и Честь взялись терзать ее,
Нашептывая каждая свое.
1 Ұнайды
Эрминии известны были с детства
Любого зелья свойства и состав:
Как боль смягчить, царевна знала средство,
Умела вправить выбитый сустав.
Ценила материнское наследство
Беглянка, мудрость древнюю впитав.
Теперь же у постели сарацина
Ей стала ненавистна медицина.
1 Ұнайды
От ярости враги сильней вдвойне,
Им больше голос разума не внятен,
На шлемах, на искромсанной броне
Не сосчитать пробоин, трещин, вмятин.
Сошлись, чтобы сражаться наравне
На поле, мокром от кровавых пятен.
Гремя, сверкают грозные мечи,
Как в небе гром, как молнии в ночи!
1 Ұнайды
Теперь враги в бою сойдутся пешем —
Себя мы новым зрелищем потешим!
42. Коварной тактике пришел черед,
Следят настороженно друг за другом.
Танкред подался вспять, Аргант — вперед,
Пространство узкое обходят кругом.
Один откроется, другой замрет,
И в каждом шаге твердом и упругом
Таится смерть, как в танце роковом:
Не видно мастера за мастерством!
43. Подставить щит не удалось Танкреду,
Удар — и кровью бок его согрет!
Но рано нехристь праздновал победу:
Отбив клинок, настиг его Танкред
И по багровому увидел следу,
Что царский не оправится клеврет.
Нет, бдительность нельзя терять барону —
Он начеку, он держит оборону!
44. Смотрел Аргант с брезгливою тоской
На кровь, текущую из-под кольчуги,
И от обиды рев издал такой,
Что вся округа замерла в испуге.
Он поднял меч слабеющей рукой
И, жуткие описывая дуги,
Врагу собрался голову снести,
Но был в предплечье ранен до кости.
1 Ұнайды
39. Растут в сердцах противников две бури,
Не пробуй удержать их на цепи!
Два всадника на бешеном аллюре
Помчались друг на друга по степи.
О Муза, исступленьем гневных фурий
Мой голос исступленный укрепи!
Так, чтобы отзвуки угроз взаимных
И лязг мечей в моих гремели гимнах!
1 Ұнайды