Глава 2

Сон прервался внезапно.

Киту потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность. Этот свет – синеватый холодный свет английского утра. Простыни мягкие и свежие. Софи лежит на боку, ее рука на его груди, у бешено бьющегося сердца.

Он не идет по пыльной дороге к мосту, под которым заложена бомба. Значит, он спал. После ста пятидесяти четырех практически бессонных ночей это походило на чудо.

Кит чуть-чуть повернулся, чтобы видеть лицо спящей Софи. Боже, как она хороша! У него защемило сердце. Лето разрисовало ее переносицу веснушками, разрумянило щеки. Или, может быть, в этом виновата прошедшая ночь? Верхняя губа, изогнутая как лук Купидона, немного припухла от поцелуев.

И растянулась в слабой, таинственной улыбке.

Спящая Софи казалась спокойной и удовлетворенной, словно путешествовала по прекрасным местам, куда Кит не мог за ней последовать. «Она не знает, что такое нашпигованные минами дороги пустыни», – подумал он.

Свет, проникавший в щель между занавесками, падал на ее плечо, зажигал золотистое гало вокруг волос. Кит взял шелковистую прядь, медленно намотал на палец и вспомнил, как в одну из последних ночей перед отъездом просил Софи выйти за него замуж.

Глупец. Эгоистичный безмозглый глупец.

Могло случиться все что угодно. Он вспомнил девушку Льюиса, ее полные ужаса глаза. «Мы не очень хорошо знаем друг друга… Если он… искалечен, я не смогу его бросить». А если бы это был он, а не Льюис?

Они с Софи провели вместе всего три недели. Три недели! Как он мог думать, что Софи останется с ним на всю жизнь, если они тоже почти не знают друг друга?

Блестящая прядь вновь упала на плечо Софи. Кит встряхнулся и крепко сжал кулаки.

Белые суставы обозначились под загорелой кожей, но это не помогло прогнать оцепенение или остановить поток видений, вновь проносившихся перед его глазами. Дрожащий от жары воздух. Жестокое солнце отражается в окнах зданий. Кажется, все медленно плывет. Его руки дрожат, и он не может унять дрожь. Кусачки для перерезания проволоки скользят в пальцах. В наушниках раздается голос, предупреждающий, что замечен снайпер…

И выстрелы.

Кит сел и выругался про себя. Провел рукой по лицу и поморщился, задев корочку на одной из ран на скуле.

Он дома, с Софи. Почему же ему кажется, что он все еще на войне, так далеко от любимой, как никогда раньше?

Софи остановилась в дверях кухни. Кит сидел за столом. Перед ним лежала куча писем, пришедших за время его отсутствия. Он был только в джинсах, без рубашки. Его кожа загорела до темно-коричневого цвета.

– Привет!

Она вскочила с постели, едва проснувшись, мгновенно почистила зубы и помчалась вниз. И смогла произнести только одно это слово. И то почти шепотом.

Он посмотрел вверх. При свете раны и синяки на его лице стали хорошо видны. Он выглядел побитым, усталым и красивым.

– Привет.

– Значит, ты на самом деле приехал, – сказала она и принялась наливать воду в чайник. – А я решила, что ты мне приснился. Такое не раз случалось, пока тебя не было. Я так ясно видела тебя во сне, что пробуждение походило на новое прощание. – Стараясь говорить шутливым тоном, Софи поинтересовалась: – Тебя отпустили на день раньше за хорошее поведение?

– К сожалению, нет. – Кит отложил письмо, которое читал, и провел рукой по влажным после душа волосам. – Вчера один мой солдат был тяжело ранен. Я прилетел домой с ним.

– О, Кит, мне очень жаль. – Софи подошла к нему. – Как он сейчас?

– Не очень, – проговорил он лишенным выражения голосом и опять взял письмо, показывая, что тема закрыта. В другом конце кухни крышка начала стучать по кастрюле. Софи погладила его по щеке.

– Что произошло? – спросила она мягко. – Взрыв?

Кит ответил не сразу, но она заметила, что его глаза моргнули, словно он вспомнил что-то, о чем не хотел вспоминать.

– Да…

Его лоб наморщился, как от боли, и Софи решила, что больше он ничего не скажет. Но потом Кит посмотрел на нее с холодной улыбкой, которая скорее скрывала, чем выражала эмоции.

Софи пододвинула стул и села рядом:

– Как тяжело он ранен?

– Сейчас трудно сказать. Похоже, жить он будет, но насколько тяжелы будут последствия… – Губы Кита скривились. – Ему всего девятнадцать лет.

– Совсем мальчик, – прошептала Софи. Чайник выпустил клубы пара, зашипел и затих. Ей хотелось, чтобы Кит был с ней откровенен. – Хорошо, что ты был с ним. Для него, наверное, очень важно знать, что кто-то заботится о нем. – Она отшатнулась, когда Кит резко поднялся. – Кофе?

– Да, пожалуйста.

В душе Софи была обижена, но не позволила обиде вырваться наружу.

– Извини, есть только растворимый. Я хотела сегодня пройтись по магазинам и закупить все к твоему возвращению.

Она вспомнила о своих планах. Софи собиралась купить то, что можно есть в постели, – оливки, маленькие пирожные, круассаны, бриоши. И шампанское. И настоящий кофе. И, конечно, шелковую ночную рубашку. Теперь все это казалось глупой выдумкой, в которой Кит становился диснеевским принцем с полными обожания глазами.

Реальность оказалась иной.

– Чем ты питалась, во имя неба? – спросил он раздраженно. – Я хотел приготовить завтрак, но в шкафах пусто.

– Я обычно ела на ходу, – ответила она беззаботно. – Но вот смотри, есть хлеб… – Софи открыла шкаф и достала банку. – И шоколадная паста.

Кит почувствовал себя виноватым. Софи старалась говорить весело, но было видно, что она обижена. Она хотела пообщаться с ним как с нормальным человеком, а он повел себя так, словно она сделала что-то неприличное.

«Хорошо, что ты был с ним. Для него, наверное, очень важно знать, что кто-то заботится о нем».

Софи переоценивает его. Во многом.

Кит посмотрел на нее. Она укладывала хлеб в тостер. Ее волосы блестели, длинные ноги едва прикрывала старая рубашка, которую Софи наверняка вытащила из его гардероба. Грудь мужчины сжалась от стыда и желания. Он еще не отважился разрушить ее иллюзии относительно него, но, по крайней мере, мог попытаться искупить свое недостойное поведение.

Кит взял у Софи банку, открыл крышку, заглянул внутрь и поинтересовался:

– Ты хочешь это съесть?

Она пожала плечами и достала из ящика нож:

– А что с этим делать?

– Ты еще спрашиваешь! – сердито сказал он, отбирая у нее нож.

Выразительно глядя на Софи, Кит протянул руку и расстегнул пуговицы ее рубашки. Она вздрогнула от его прикосновения и издала легкий возглас удивления. Но когда он обхватил ее за талию и усадил на стол, зеленые глаза женщины заблестели от возбуждения.

Медленно, осторожно Кит опустил в банку кончик ножа и подцепил немного мягкого шоколада. Потом он повернулся к Софи и, распахнув ее рубашку, обнажил грудь.

Ему стоило больших усилий не позволить желанию отразиться на его лице или в движениях. Рука мужчины дрожала, когда он взял в ладонь теплую грудь. Кит легким движением размазал шоколад по коже Софи.

Он решил, что это очень красиво – темный шоколад на ванильно-белой коже. Но мысли исчезли из его головы, как только он принялся слизывать шоколад.

Шоколад был невозможно сладкий и заглушал вкус кожи, поэтому Кит, не поднимая головы, открыл кран и набрал в ладонь воду. Выпрямившись, он вылил воду на грудь Софи и наблюдал, как ее глаза расширяются от шока.

– Кит, ты…

Его губы дотянулись до нее прежде, чем она успела договорить.

Боже, как он любит ее! Любит ее прямодушие, ее доброту. Любит, потому что она его понимает и стремится дать ему то, что нужно.

Руки Софи обвились вокруг его шеи, пальцы погрузились во влажные волосы. Он уже готов был заняться с ней любовью на столе, когда во входную дверь громко постучали.

Кит отступил на шаг и выругался.

– Не открывай, – взмолилась Софи.

Это было заманчиво, очень заманчиво, учитывая, как она выглядела на столе. Рубашка распахнута, губы покраснели от поцелуев. Он провел рукой по лицу, призывая на помощь все свое самообладание.

– Придется, – хрипло сказал Кит, направляясь к двери. – Это наш завтрак. Я заказал его, когда ты спала, и поскольку завтрак доставили на дом в качестве особой любезности…

Оставшись одна, Софи запахнула рубашку и соскользнула со стола. Дрожащие ноги едва держали ее. В прихожей раздались голоса – один Кита, другой – немного знакомый. Она взяла банку с шоколадной пастой и запустила в нее пальцы. Потом, закрыв глаза и откинув голову назад, слизала пасту.

– Вы тут?

Софи подскочила, открыла глаза и увидела, что в кухню входит человек, лицо которого ей знакомо.

– Привет! Вы, значит, Софи, – обратился он к ней.

Улыбаясь, человек поставил завернутый в алюминиевую фольгу контейнер на стол и протянул руку. Софи обменялась с ним рукопожатиями и пробормотала приветствие. Ей было неловко оттого, что она не может вспомнить, кто это.

Кит вошел в кухню с бутылкой шампанского в руке:

– Спасибо. Я очень признателен.

– Не стоит благодарности. Это самое малое, что я могу сделать, зная, что вы пять месяцев были героем. Приятно видеть вас целым… Или почти целым.

Кит слегка нахмурился.

– Как дела в ресторане? – спросил он спокойно.

– Хорошо, спасибо. Хотя я не провожу там столько времени, сколько надо бы. Все из-за телевидения. Только что вернулся из Штатов со съемок новой серии.

Ужас сжал желудок Софи, когда она вновь взглянула на этого человека. Теперь понятно, почему он показался ей знакомым. Рядом стоит один из самых знаменитых кулинаров страны, а на ней мокрая рубашка, которая едва прикрывает ягодицы, и она слизывает с пальцев шоколадную пасту.

Софи быстро поставила банку на стол и постаралась спрятаться за большой вазой для цветов. К счастью, известный кулинар увлечен разговором с Китом, и они уже направляются к двери. Однако он остановился и оглянулся:

– Рад был познакомиться с вами, Софи. Вы должны заставить Кита как-нибудь привести вас в ресторан.

«Ни за что на свете», – поклялась Софи, улыбаясь и кивая. После того, как он застал ее в таком виде! Как только они вышли, Софи схватила банку с шоколадной пастой, и когда Кит вернулся, она ела ее ложкой.

– Ты мог предупредить меня, – простонала Софи.

– Извини, – жалобно проговорил Кит, – но я отвлекся.

– Он твой друг?

– Смотря что такое друг. Его ресторан расположен рядом, за углом, и я часто туда захожу.

Софи отправила в рот еще ложку пасты. Люди не ходят в рестораны одни. Она представила себе, в обществе каких женщин знаменитый кулинар видел Кита.

– Брось эту сладкую мерзость, – распорядился он. – У нас есть копченый лосось, пирог с черникой, миндальные круассаны и настоящий кофе. И это, конечно. – Кит поднял бутылку шампанского. – Ты хочешь съесть все здесь или в постели?

Сопротивление Софи растаяло как масло на солнце. Она невольно улыбнулась:

– А ты как думаешь?

Софи медленно возвращалась в дом Кита. Сумка с покупками била ее по ноге. Она решила, что должна загладить позорный утренний инцидент с шоколадной пастой.

Софи всем своим существом устремилась вперед, к дому с черной дверью, очень похожему на прочие красивые дома на этой площади. Но у этого дома было одно преимущество: там был Кит.

Они съели завтрак и занялись любовью, медленно, роскошно. Потом лежали рядом, пока туча проползала мимо окна, а утро перерастало в день. Потом опять занялись любовью.

Это было прекрасно. Более чем прекрасно. Волшебно. Так откуда появилось неприятное ощущение, что любовь заменила разговор?

Она очень много хотела сказать Киту и еще больше хотела, чтобы говорил он. Софи вспомнила, что выбросила противозачаточные таблетки, и не призналась в этом ему. Ей стало неловко. Но Кит отгородился от нее непроницаемой стеной, на которой красовалась надпись: «Прикасайся молча».

Это просто смешно, решила Софи. Перед его отъездом они проводили в постели целые дни, и им было не до разговоров. Значит, и сейчас у них все в порядке.

Она вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.

В доме стояла тишина, но Кит был дома. И атмосфера стала другой. Она словно зарядилась электричеством, которое возбуждало и нервировало. По дороге в кухню Софи вспомнила, что рассказала Джасперу о желании иметь собственный дом.

Она поставила кастрюлю на плиту.

Дом Кита был ее домом последние пять месяцев, если не считать времени, проведенного в Румынии на съемках глупейшего фильма о вампирах. Но Кит вернулся, и это вновь стал только его дом, а она превратилась в гостью. Даже цветы казались чужеродным элементом, как и нарезанный хлеб в его красивой хлебнице, и растворимый кофе в его дорогих чашках.

Софи насыпала ароматный, только что смолотый кофе в кофейник, поставила на поднос чашки и молочник и вдруг забеспокоилась, не перестаралась ли она. После минутного колебания она налила кофе в чашки и пошла искать Кита.

Он был наверху, в комнате, которую использовал в качестве кабинета. Перед приоткрытой дверью Софи нерешительно остановилась и постучала.

– Да?

– Я приготовила тебе кофе.

– Спасибо. – В его голосе звучала улыбка. – Я должен выйти и взять поднос или ты сама внесешь его?

– Я не хотела тебя отвлекать, – пробормотала Софи и вошла.

Стол был завален письмами, мусорная корзина полна конвертов. Глядя на Кита, Софи ощутила желание, и любовь, и робость. Ранки на его лице еще были свежи, синяки под глазами не исчезли. Он выглядел неимоверно измученным и усталым.

– Что ж, это аргумент, – сказал Кит, погладив ее по ноге под коротенькой юбочкой. – Ты действительно отвлекаешь меня.

Желание вспыхнуло в Софи, зажгло ее и без того уже разогретое тело. Она села на край стола и посмотрела на Кита поверх чашки. Надо найти способ общения с ним, не приводящий к оргазму.

– Есть что-нибудь интересное? – поинтересовалась Софи.

Кит взял чашку, пожал плечами. Выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Не очень много. Банковские декларации и отчеты. Еще кое-какие сведения о поместье Элнберг. – Он отпил из чашки. Потом, после некоторого колебания, вынул из стопки одно письмо и протянул ей. – И вот это.

Прочтя первые несколько строк, Софи удивленно нахмурилась:

– Что это?

– Пишут адвокаты Ральфа из Хоксворта. Они получили это письмо и переслали мне.

Он подтолкнул к Софи еще один листок. Что-то подсказало ей, что дело серьезное.

Софи осторожно взяла лист плотной голубой бумаги и развернула. Почерк был ровный, понятный, почерк человека, привыкшего писать на бумаге, а не посылать электронные сообщения.

«Дорогой Кит!

Я знаю, что это письмо удивит тебя, причем скорее неприятно, чем приятно. Однако я должна отбросить эгоистические сомнения и сделать то, что должна была сделать уже давно».

Сердце Софи забилось быстрее. Она посмотрела на Кита, но он сидел, отвернувшись от нее, и просматривал другие письма. Она продолжила чтение.

«Прежде всего я хочу извиниться, хотя мои извинения ничтожны и сильно опоздали. Я должна добавить к ним очень и очень многое. Надеюсь, ты поймешь и, может быть, даже простишь меня, поскольку это серьезно затрагивает твои интересы. Это касается тебя и коснется в будущем твоей семьи».

Прочитав эти строки, Софи заволновалась. И стала читать быстрее, сгорая желанием выяснить, что все это значит.

«Меньше всего я жду от тебя ответа. Но мой адрес указан в шапке письма, и я искренне приглашаю тебя приехать сюда в любое время. Оставляю решение за тобой.

Для меня эта встреча очень много значит.

С надеждой,

твоя мать, Джульет Фицрой».

Софи медленно опустила письмо на стол. У нее закружилась голова.

– Значит, твоя мать хочет, чтобы ты приехал к ней.

Кит бросил еще один конверт в мусорную корзину:

– Похоже, вы правы, мистер Холмс.

– Ты поедешь? – Дрожащими пальцами Софи вновь развернула письмо, чтобы посмотреть, где живет Джульет Фицрой. – Имлиль, – с удивлением прочитала она адрес. – Марокко.

– Вот именно, – сказал Кит скучающим тоном, отправляя письмо вслед за конвертом. – Словно это чуть дальше, чем в двух остановках отсюда. Не представляю, как она сможет доказать, что такая поездка оправданна.

Софи постучала пальцем по губам. Марокко… Песок, жара… И гаремы… наверное. Честно говоря, она ничего не знала об этой стране. Просто ей нравилось, как звучит название. Марокко казалось ей приятной альтернативой Челси и гнетущей атмосфере старого дома, где они оба будут задыхаться.

– Мне всегда хотелось побывать в Марокко, – заметила Софи. – Интересно, как она там оказалась?

– Думаю, она знала, что ее секретец раскроется после смерти Ральфа. – Кит что-то писал. – Возможно, она хочет представить меня моему настоящему отцу – если знает, кто это. Существует тысяча кандидатов на это звание.

О боже! Софи вспомнила о письме, найденном в книге в библиотеке Элнберга, и у нее закружилась голова. Зная, что заглядывать в чужие письма нехорошо, она все же не могла удержаться, потому что прочитала первую строчку. Теперь Софи жалела об этом. Теперь она знала об отце Кита больше, чем знал он сам.

Она слезла со стола и прошла к книжному шкафу в углу комнаты, нарочно повернувшись к Киту спиной.

– Нет. – Софи глубоко вздохнула и закрыла глаза. – Она знает.

Наступило молчание. В шкафу между книгами по военной истории и истории Среднего Востока стояла незнакомая ей фотография Кита. Он снялся у армейского грузовика с группой людей в камуфляжной форме.

– Откуда тебе это известно?

Кит говорил угрожающе тихо. Испуганная Софи повернулась к нему:

– Ты помнишь тот день в Элнберге, когда я… заболела? – У нее неожиданно начался цикл, а Кит помог ей. Она слабо улыбнулась. – Ты отвел меня в библиотеку, а сам пошел в деревню, в магазин.

– Да, помню. – В его голосе звучали стальные нотки. – И что?

– Я рассматривала книги, пока ждала тебя. – Ей хотелось дотронуться до Кита, но она не решалась. – Я взяла какой-то томик, открыла его, и оттуда выпало письмо. – Она уставилась на свои руки. – Любовное письмо. Оно было адресовано «Моей дорогой Джульет».

Кит смотрел не на Софи, а в окно, и жалюзи бросали тени на его израненное лицо. Он словно был в клетке. Софи продолжала хриплым взволнованным голосом:

– Сначала я решила, что это письмо Ральфа. Оно было таким красивым, романтичным, таким нежным и страстным! Трудно представить, что Ральф способен написать такое.

– Кто же автор?

– Не знаю. Я не успела дочитать до конца, и… – Она не удержалась и коснулась пальцами его щеки, сознавая, какое напряжение возникло между ними. – Потом я на некоторое время забыла о письме. А потом еще раз взглянула, но на нем не было подписи.

Кит встал и отошел от нее:

– Почему ты решила, что это писал не Ральф?

– Потому что речь шла о тебе, – прошептала Софи и тоже встала. – Тот человек писал, как тяжело ему оставлять тебя, зная, что ты считаешь Ральфа своим отцом.

– Почему ты не рассказала мне раньше? – ледяным тоном спросил Кит.

Софи кашлянула:

– Тогда это было не мое дело. Я не настолько хорошо знала тебя, чтобы просто так, в разговоре, выложить эту информацию. А потом… У меня просто не было случая. – Она замолчала, нервно облизала губы и набралась мужества, чтобы признаться в том, что тревожило ее с самого утра. – Прости, Кит. Иногда мне кажется, что сейчас мы знаем друг друга ничуть не лучше.

– Не понимаю, – пробормотал Кит. – Почему она не бросила Ральфа, не ушла к тому человеку, кто бы он ни был, и не взяла меня с собой?

В его голосе было столько горечи, что у Софи заныло сердце. И в то же время она обрадовалась, потому что он заговорил с ней об этом.

Софи пожала плечами:

– Возможно, именно это твоя мать и хочет тебе объяснить. – Она подошла к нему и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. – Давай съездим в Марокко и все выясним.

Глава 3

Итак, Софи решила, что они должны поехать в Марокко и встретиться с Джульет. Киту оставалось только все подготовить.

Если бы не она, он выбросил бы письмо в мусорную корзину вместе с остальными ненужными бумагами. Он давным-давно закрыл свое сердце для женщины, которая ушла от него, когда ему было шесть лет, и обещала вернуться. Именно это невыполненное обещание больше, может быть, чем отъезд матери, заронило в его душу семена недоверия, которые превратились в терновую ограду вокруг его сердца. Только Софи смогла пробиться сквозь шипы.

И точно так же, когда он показал ей письмо, она сумела пробиться сквозь его горечь и злость и сделать так, что все стало простым и очевидным. Только факты. Никаких эмоций.

– Первый класс? – спросила Софи, глядя на Кита из-под ресниц, когда они шли к входу в лондонский аэропорт. – Как мило! Ты не забыл, что другим классом я не пользуюсь.

Ее глаза заблестели, и Кит понял, что она вспоминает об их первой встрече, когда Софи – без билета – сидела напротив него в вагоне первого класса поезда, шедшего из Лондона в Нортумберленд. Все четыре часа пути он старался не смотреть на нее, потому что ему безумно хотелось прикоснуться к ней…

Сегодняшнее утро они провели в постели, однако Софи каким-то образом умудрилась собраться меньше чем за час.

– Боюсь, на сей раз не первый класс, – возразил он сурово.

Диспетчер подошла к ним, и ее лучезарная улыбка несколько потускнела, когда она увидела лицо Кита.

– Майор Фицрой? Ваш самолет ждет. Пожалуйста, следуйте за мной.

Глаза Софи расширились, когда она увидела маленький частный самолет.

– Боже праведный! – воскликнула молодая женщина.

Кит не смог удержаться, наклонился и поцеловал ее в улыбающиеся губы.

– Майор Фицрой. – Они и не заметили, как к ним подошел пилот. Кит пожал ему руку. – Рад видеть вас, Кит. – Его лицо под солнцезащитными очками расплылось в улыбке. – Хотел бы сказать, что вы прекрасно выглядите, но…

Кит кивнул и автоматически дотронулся до ран на лице.

– Ваша искренность перевешивает ваше природное обаяние, Макалистер, – сухо заметил он.

Лицо пилота стало серьезным.

– Вы только что вернулись из командировки?

– Два дня назад.

Кит сказал это намеренно невыразительно. Пилот же, наоборот, говорил очень эмоционально:

– Я вам не завидую. Там кромешный ад, тем не менее возвращаться домой тяжело.

Кит мягко переменил тему:

– Ник, позвольте представить вам Софи Гринхэм. Софи, это Ник Макалистер, мой старинный друг.

– Он мне льстит. – Ник Макалистер опять улыбнулся и крепко пожал руку Софи. – Я слишком низко стою на служебной лестнице, чтобы быть другом майора Фицроя. Мы вместе служили в разных незавидных местах, но я в конце концов не выдержал, уволился, женился и нашел приятную спокойную работу.

– А по старой работе вы не скучаете? – спросила Софи.

– Ни капли. Но, знаете, я слеплен не из такого героического теста, как Кит. Решение уволиться было самым разумным, что я сделал в жизни. Особенно если учесть, что жена согласилась за меня выйти, только если я сменю работу. Она вот-вот должна произвести на свет нашего второго ребенка.

Софи почувствовала себя так, как будто ее ударили в бок чем-то острым.

– Поздравляю, – произнесла она странно высоким голосом.

К счастью, Кит ушел вперед.

– Нам лучше не задерживаться, иначе мы будем лететь над Марракешем, когда она окажется в родильном доме, – заметил пилот.

Салон маленького самолета был непозволительно роскошен. Все было выдержано в светлых тонах, даже форма стюардессы, которая вскоре после взлета принесла им шампанское, пирожки и клубнику.

– Кит Фицрой, ты ужасный сноб, – отчаянно стараясь скрыть улыбку, заявила Софи, когда стюардесса исчезла за занавеской. – Ты не покоришь меня пижонским частным самолетом. – Она откинулась на спинку огромного кресла и огляделась. – Кстати, Макалистер доволен жизнью и считает, что принял верное решение. А ты когда-нибудь думал…

– Оставить службу и жениться? – Кит изобразил на лице шутливый ужас. – В такое-то время?

Софи чуть не подавилась шампанским.

– Перестань, – рассмеялась она. – Ты знаешь, о чем я.

Его лицо стало серьезным.

– Да. И еще раз да. – Кит криво улыбнулся, и у нее что-то перевернулось в желудке. – Я не собираюсь отступать. Вопрос в том, хочешь ли ты все еще выйти за меня замуж.

– Конечно хочу, – простонала Софи и быстро добавила: – То есть если ты этого хочешь.

Не сводя с нее глаз, Кит поставил свой бокал на столик:

– Иди сюда.

Софи решила напомнить о ремнях безопасности, но удержалась. Эти правила не относились к частным самолетам. И вообще, она не могла представить себе ничего безопаснее объятий Кита. И села к нему на колени, перебросив ноги через ручку его кресла.

– Мне не нужен кусок бумаги или что-нибудь в этом роде, – заметила Софи. – Пять месяцев – долгий срок. Многое произошло за это время. Ты уехал и… не знаю. Может, успел передумать и решить, что это не такая блестящая идея.

Кит глубоко вздохнул, закрыл глаза и закинул руки на спинку кресла. Именно это он решил вчера утром, когда проснулся рядом с Софи и подумал, что они практически чужие друг другу. А то, что случилось с Льюисом, вполне может случиться и с ним. И на кон будет поставлена не только его жизнь.

Но сейчас, когда Софи прижалась к нему, эта идея показалась Киту абстрактной. Бессмысленной. Его инстинкт не ошибается. Софи должна принадлежать ему. Больше это не обсуждается.

– Нет. – Он взял ее за руку, погладил безымянный палец, на котором не было кольца. – Надо как можно скорее подарить тебе кольцо, чтобы ты больше не сомневалась.

– Кольцо? Замечательно! Когда мы сможем это сделать?

Он не смог удержать улыбку. Неопределенность и мрак исчезли.

– Завтра, если ты не против кольца из сувенирной лавки, которое не дороже рюмки вина в Челси. Или как только вернемся домой…

Софи прервала его, поцеловав в уголки губ:

– Я, конечно, не против, но я не имела в виду кольцо. Как скоро мы сможем пожениться? Сразу по возвращении домой?

Кит взял свой бокал:

– По-моему, сначала надо будет подготовиться. Например, купить лицензию, решить, кто и где нас поженит.

– Это не займет много времени? – Софи облизала губы, избегая смотреть ему в глаза. – Пойми, нам не нужно пышное торжество с целой командой подружек невесты, тортом с Эверест и сотней гостей.

– Правда? Я думал, все невесты хотят именно этого.

Кит почувствовал, что она вздрогнула.

– А я – нет. Если, конечно, ты не собираешься пригласить двести девяносто девять гостей. Тогда мне придется посадить Джаспера на моей стороне церкви.

– Ты, наверное, тоже захочешь кого-нибудь пригласить? Твою семью?

Ее глаза потемнели, она опустила ресницы:

– У меня нет семьи. И уж точно нет отца, который повел бы меня к алтарю и произнес прочувствованную речь по поводу важности момента.

Софи говорила спокойно, однако Кит почувствовал, как ее тело напряглось. Она избегала смотреть на него, но он понял, что они вступили на опасную почву. Кит очень осторожно погладил ее по щеке и заглянул в глаза.

– У тебя есть мама, – сказал он ласково. – Она наверняка, как и большинство мам, считает, что быть матерью невесты – это замечательно.

– Моя мама не относится к большинству, – возразила Софи с горькой усмешкой, наливая в свой бокал шампанское. Пена выплеснулась на столик. – О, черт! Извини.

– Все в порядке. Брось. – Кит отобрал у нее бокал и бутылку. – Почему она не такая, как все мамы?

– Ну, во-первых, она даже не позволяла мне называть ее ни мамой, ни мамочкой, ни каким-либо другим словом, которое ассоциировалось бы у нее с социальной приниженностью и угнетением.

– Как же ты ее называла?

Софи пожала плечами:

– Рейнбоу, как и все остальные.

– Это ее имя?

Она рассеянно провела пальцем по лужице шампанского. Между бровями образовались две глубокие борозды, и Киту захотелось разгладить их.

– Только в пятнадцать лет, приехав к тете Дженет, я узнала, что ее настоящее имя Сьюзен.

– Тогда почему она называет себя Рейнбоу?

– Потому же, почему меня она называла Саммер, я думаю. Это было в стиле ее друзей хиппи, показывало, что мы «не как все», «другие», «свободные». Ее это радовало.

– А тебя нет?

Софи жалобно на него посмотрела:

– Попробовал бы ты быть единственным, кто ходит в школу в ярком полосатом джемпере и полотняных брюках вместо серой юбки и синего жакета, потому что твоя мать считает, что «каждая личность имеет право на индивидуальность».

– По крайней мере, твоя мама тебя не бросила, – сухо заметил Кит.

– Нет. Хотя иногда я этого хотела.

Софи улыбнулась, и он понял, что она устала от серьезных разговоров. Солнце за окном утратило золотой блеск, окрасилось в цвет старого коньяка. Кит не был ни художником, ни фотографом, но, глядя на Софи, задумчиво подперевшую голову кулаком, пожалел об этом.

– Когда мы встретимся с Джульет? – спросила она.

Он поморщился:

– Завтра вечером. Она приглашала нас остановиться у нее, но я вежливо отказался. Я забронировал номер в отеле в Марракеше. Поедем в гости к обеду. Разговор был короткий и деловой. Надеюсь, встреча будет такой же. Дело не в ней, не в возобновлении отношений. Я хочу получить ответы на свои вопросы.

– О твоем отце?

– Да.

Кит протянул руку, чтобы взять бокал, и ощутил жгучую тяжесть в пальцах. Она очень быстро прошла, но он не сомневался, что впервые почувствовал ее, услышав, что Ральф Фицрой не был его отцом. Может быть, узнав правду, он перестанет разваливаться на части.

От дальнейших расспросов его спасло появление стюардессы, принесшей поднос с печеньем.

– Капитан Макалистер надеется, что вы довольны тем, как проходит полет, и просит передать, что мы будем в Марракеше примерно через час.

– Спасибо, – ответил Кит. – Может, спросите у капитана, способен ли он лететь быстрее?

Глава 4

Покинув самолет, они восхитились розово-сапфировым вечером. Невозможно было не прийти в восторг от Марракеша. Его называли Красным городом, и, глядя на Марракеш, освещенный заходящим солнцем, можно было понять почему.

Сопровождающий шел впереди с их вещами. Ник обменялся с Китом рукопожатиями. Они договорились, что Кит сообщит, когда захочет лететь обратно, потом Ник повернулся к Софи.

– Наслаждайтесь Марокко, – улыбнулся он.

– Непременно. – Она уже наслаждалась. Теплый и густой воздух был полон сладких ароматов. Софи сделала глубокий вдох, а потом импульсивно обняла пилота. – Спасибо, что доставили нас сюда.

В аэровокзале Кит отправился менять деньги. Софи огляделась. Великолепное здание наполняли звуки незнакомой речи. Она любила путешествовать и каждый раз в новом месте предвкушала приключения и открытия.

– Ты готова? – спросил Кит.

Софи кивнула. Она разрывалась между желанием отдохнуть в отеле и стремлением полюбоваться городом.

Кит пошел вперед, на ходу пряча только что обмененные драхмы в карман джинсов.

Машина, присланная из отеля, уже ждала их на стоянке. Водитель вышел, почтительно кивнул Киту и открыл дверцу. Софи, чуть улыбаясь, скользнула в машину. Кит пообщался с водителем на хорошем французском языке и дал на чай сопровождающему, который принес их чемоданы.

Когда Кит сел рядом, у Софи возникло неприятное ощущение. Ее раздражала собственная слабость. Она всегда гордилась своей независимостью, умением самостоятельно ездить куда угодно и делать что угодно, а теперь с ней обращались как с хрупкой принцессой, которую надо избавлять от всех забот и хлопот. Но, с другой стороны, это было очень сексуально.

Машина ехала по широким улицам, где, несмотря на поздний час, царило оживленное движение, и Софи, не неся бремя ответственности ни за что, с наслаждением расслабилась. Может быть, виной тому было выпитое в самолете шампанское, а может быть, на нее так действовал Кит, его сила и уверенность. Его мужественность.

– Джамаа-эль-Фна. – Голос Кита прервал ее размышления. – Знаменитая рыночная площадь Марракеша.

Софи, подавив дрожь желания, выглянула в окно. Гирлянды лампочек и пламя жаровен разгоняли сумерки. Клубы дыма превращали огни в яркие шары, которые высвечивали лица лоточников и создавали театральную атмосферу. Даже в машине чувствовался аромат жарящегося со специями мяса, и слышалась отчаянно быстрая дробь барабана. Казалось, барабанный рокот смешивался с биением ее собственного сердца.

Софи повернулась к Киту. Его лицо оставалось в тени, но глаза блестели как серебро.

– Давай выйдем, – попросила она. – Я хочу это видеть.

Кит сказал что-то шоферу, и машина подъехала к тротуару. Она еще не успела остановиться, а Софи уже открыла дверцу.

Такого она никогда не испытывала. Ноги инстинктивно вторили ритму барабанов, когда она заторопилась вперед. Софи улыбалась, ее мышцы ожили, словно проснулись после долгой зимней спячки. Кит положил руку ей на шею и притянул обратно, к своему крепкому телу.

– Потише, цыганка, – прошептал он, – я не хочу тебя потерять.

Софи повернулась так, чтобы смотреть ему в лицо. Огни отражались в потемневших от возбуждения глазах мужчины, как звезды в воде.

Она снова улыбнулась, провела руками по бедрам Кита, потом опустила их в карманы его джинсов и притянула мужчину к себе. Ее бедра покачивались, словно музыка не доносилась с улицы, а звучала внутри ее.

Опасная мысль.

– Если ты будешь продолжать, то отправишься прямо в отель, причем немедленно, – проворчал он, отстраняясь от Софи.

Кит взял ее за руку и повел за собой. Он сравнивал Софи с хамелеоном. Она умела приспособиться, вписаться в любую обстановку, где бы ни оказалась.

– Слушай, я хочу есть, – заявила Софи.

Ее возбуждение оказалось заразительным. Кит усмехнулся:

– Что тебе предложить?

Ему пришлось наклониться и говорить ей в самое ухо, чтобы она услышала его за шумом базара. Аромат женщины вызвал у него легкое головокружение и воспоминание об эпизоде в кухне. По его жилам побежали жаркие волны желания.

– Как ты думаешь, здесь можно купить шоколадную пасту? – спросила Софи с невинным видом.

– Прекрати, – предупредил Кит.

Она засмеялась и пошла между лотками, у которых толпился народ. Кит не обращал особого внимания на еду. Он был слишком увлечен созерцанием ее бедер под тонкими льняными брюками, куда более искусительных, чем гранаты или дыни.

Музыка зазвучала громче. Они приблизились к промежутку между лотками, где музыканты играли на свирелях и барабанах. Около них покачивалась, танцуя, девушка в шелковых одеждах. Софи замедлила шаг:

– Я не знаю, с чего начать.

«Еда, – упрямо напомнил себе Кит. – Она говорит о еде». Он протянул руку и провел большим пальцем по чуть раскрытым губам Софи:

– Что бы ты хотела?

Глядя ему в глаза, она пожала плечами:

– Что-нибудь, чего я еще не пробовала. Что сведет меня с ума.

Лоток напротив них был уставлен всевозможными местными лакомствами, как привлекательными, так и настораживающими. Кит что-то сказал лоточнику. Тот посмотрел на Софи, подмигнул и, улыбаясь, взял у Кита деньги.

– Что ты заказал?

– Подожди. Закрой глаза.

Софи не очень охотно зажмурилась. Шум как будто стал при этом громче, а запахи чеснока, мяса, специй усилились. И среди них она различила самый вкусный, самый дразнящий запах – запах кожи Кита.

– Ты готова?

Софи кивнула. Ощущение счастья росло внутри ее, грозя вырваться наружу. Она была влюблена в этот момент, в это место, во все, что казалось таким чудесным – почти до боли. С опаской и одновременно с радостью Софи осторожно открыла рот.

На миг она ощутила запах перца, а потом у нее во рту оказалось что-то копченое, и она решила, что это местная сосиска.

– М-м-м, замечательно, – пробормотала Софи и открыла глаза. – Еще, пожалуйста.

Кит возвышался над ней, спокойный, прекрасный. Синяки и раны на его лице казались не такими заметными, может быть, потому, что здесь все выглядело естественнее, натуральнее, чем в Англии.

– Закрой глаза и больше не открывай.

Софи сжала губы, чтобы удержать улыбку. Пальцы Кита прикоснулись к ее губам, и дрожь вожделения пробежала по спине.

– А рот открой.

Он положил ей на язык толстую маслину. Она секунду подержала ее во рту, наслаждаясь вкусом. Затем последовал кусочек мяса, затем помидор, скользкий от оливкового масла и листьев мяты. Софи наслаждалась чередой ароматов и вкусов и удовлетворенно что-то бормотала, а оливковое масло стекало по ее подбородку, Музыка, шум, теплый, пропитанный дымом жаровен воздух окутывали их, и легко было представить, что кроме нее и Кита нет никого под синим африканским небом.

Легко, но неразумно.

– Хватит? – Кит говорил хриплым шепотом, но она уловила в его тоне веселье.

– Еще.

Он быстро положил ей в рот мягкий воздушный хлебец, кусочек нежного мяса, жареного краба, потом что-то настолько острое, что у Софи запылали губы.

– Уже лучше, – прошептала она.

– А как насчет этого? Открой-ка рот пошире.

На ее язык полился соус из чеснока и специй, а секундой позже она ощутила на своих губах что-то твердое. Софи жадно открыла их, стараясь поймать это что-то. Она услышала смех Кита – низкий, грудной звук, от которого вожделение вспыхнуло с новой силой. Наконец ей удалось ухватить то, чем он дразнил ее, вместе с его пальцами. Софи жадно сосала их, пока Кит не убрал руку.

Она никогда не пробовала ничего подобного – мягкое и одновременно твердое, со вкусом, который трудно определить.

– Что это было?

Кит наклонился к самому ее уху:

– Улитка.

– В самом деле? Кит! Ты…

Он, смеясь, обхватил Софи за талию как раз в тот момент, когда она собиралась его ударить, и только тут Софи заметила толпу. Местные жители, любопытные туристы, музыканты окружили их. Все зааплодировали, а лоточник, в восторге от бесплатной рекламы, вышел из-за прилавка, чтобы пожать им руки.

Софи посмотрела на Кита, нежно улыбнулась и сказала так тихо, что только он мог ее слышать:

– Когда мы попадем в отель, тебя ожидает крупная неприятность.

Кит ухмыльнулся, блеснув белыми зубами:

– Дождаться не могу.

Музыканты, радуясь скоплению народа, опять начали играть. Танцовщица вышла вперед и протянула руки. Ее лицо было наполовину закрыто вуалью, а над вуалью блестели жаркие черные глаза. Софи взялась за протянутые к ней руки и, обернувшись, бросила на Кита нарочито лукавый взгляд:

– Тебе стоило бы…

– Софи…

Но она уже сбрасывала босоножки, и Кит почувствовал, что улыбка застыла у него на губах, потому что от вожделения перехватило дыхание. Кит стоял и беспомощно смотрел, как Софи направляется в центр круга, на ходу завязывая под грудью полы блузки, как поднимает руки над головой, повторяя движения танцовщицы, как ее бедра начинают извиваться.

Софи была не просто хороша. Она гипнотизировала. Сложные па ей не давались, однако в ее танце было больше первобытной чувственности. Толпа зрителей становилась все гуще, музыканты вторили движениям двух женщин – профессиональной танцовщицы и огненно-чувственной туристки.

Где Софи этому научилась? И почему не показала ему танец раньше, в уединении спальни, где Киту не пришлось бы подбирать осколки самообладания, чтобы противостоять требованию плоти?

Ночь вступила в свои права. Полная луна плыла высоко в небе. Толпа увеличивалась. Лицо Софи было скрыто волосами, но Кит видел, как вздымается и опускается ее грудь, как блестят капельки пота на коже.

И он не выдержал. Она уже достаточно отомстила ему. Кит шагнул вперед, обнял ее за талию и решительным движением притянул к себе.

Софи не сопротивлялась. Откинув голову назад, она посмотрела ему в лицо глазами, блестящими как изумруды.

– Пора найти наш отель, – мрачно проговорил Кит, и они пошли прочь от кричащей аплодирующей толпы.

Софи поцеловала его сильную шею, то место, где под кожей пульсировала жилка.

– Я думала, ты никогда не подойдешь.

В машине было прохладно и спокойно. Они сидели в противоположных углах, тщательно избегая прикосновений, зная, что это опасно.

Даже смотреть друг на друга было страшно. Но Софи не могла глаз оторвать от Кита. Десять минут езды до отеля показались вечностью.

Машина остановилась у высоких дверей с лимонными деревьями по бокам. Водитель вышел, собираясь открыть им дверцу.

– Я сам! – крикнул Кит.

Софи не поняла, что он имеет в виду. А Кит распахнул дверцу машины и, наклонившись, обнял ее за талию.

– Кит, я могу…

– Тсс!

Софи увидела, как напряжено его лицо, как дергается мускул на подбородке, и подчинилась. Но она едва сдерживалась, чтобы не закричать, когда Кит нес ее к дверям.

– Ты хочешь использовать меня в качестве живого щита? – спросила она.

Его губы дернулись в улыбке, но она тут же исчезла.

Софи не могла не восхититься великолепием отеля. Резная деревянная дверь вела во внутренний двор, окруженный со всех сторон белой стеной. В голубоватом сумраке она казалась сделанной из сахара. Вдоль двора тянулся прямоугольный бассейн, а за ним виднелась глубокая арка. От расставленных на одинаковом расстоянии свечей на поверхность воды падали золотистые лучики.

Нельзя представить более резкий контраст с шумом и хаосом ночного базара.

Из арки вышла женщина редкой красоты:

– Добро пожаловать в «Дар Румана».

Софи казалось, что они попали в мир «Тысячи и одной ночи». Она не удивилась бы, если бы вдруг с неба спустился джинн на ковре-самолете.

– Я Кит Фицрой. Для меня забронирован номер. Моя жена плохо себя чувствует. Если можно, проводите нас сразу в номер. Потом я оформлю все как положено.

– Конечно.

Софи прикусила губу, чтобы не засмеяться.

Они прошли за женщиной в холл, где она сняла с крючка над столом большой серебряный ключ, потом поднялись по лестнице и оказались в длинном коридоре. Маленькие свечки под стеклянными колпачками освещали пол, отбрасывали тени на стены.

Откуда у теней столько эротики?

– Вот ваша комната. – Черноволосая красавица отперла дверь и почтительно отступила. – Меня зовут Малика. Могу я что-нибудь сделать для вас?

– Большое спасибо, – быстро сказал Кит, – но больше ничего не нужно.

– Может быть, чай с мятой для вашей жены, если она больна?

– О, спасибо, – простонала Софи. – Со мной все будет хорошо. Мне просто надо лечь.

Малика ушла, тихонько закрыв дверь.

В ту же секунду Кит издал животный рык, а Софи повернулась к нему. Их губы соединились, тела прижались друг к другу, а руки судорожно занялись избавлением их от одежды.

– Мне просто нужно лечь, – выдохнула Софи, когда их губы на миг оторвались друг от друга, и Кит сорвал с нее блузку.

– Сюда, – сказал он и повел Софи к украшенным серебром двойным дверям, за которыми виднелась кровать с белыми простынями и многочисленными подушками.

На полпути она сняла бюстгальтер, и Кит опять обнял ее и поцеловал. Его руки ласкали ее обнаженную спину, губы спустились вниз по груди к розовому соску.

Софи издала болезненный стон. Кит почувствовал, как ее тело выгибается, открываясь его ласкам.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как они занимались любовью, но он ощущал столь острую потребность вновь слиться с Софи, словно голодал год. Кит кормил ее на базаре, наблюдал ее чувственный танец, и все это возбудило его до такой степени, что теперь он желал одного – обладать ею.

– У меня такое чувство, – прошептала Софи, дрожащими руками расстегивая его брюки, – что это будет быстро.

– Откуда ты это взяла? – процедил он сквозь зубы.

– Не знаю.

Секунду они стояли обнаженные, тяжело дыша, глядя друг на друга. А потом Кит подхватил Софи на руки, прижался губами к ее губам и уложил на низкую кровать.

Она шевельнула бедрами точно так же, как делала это во время танца, и оказалась на нем.

В комнате было только одно большое окно, закрытое деревянными жалюзи, которые отбрасывали замысловатые тени на обнаженное тело женщины. Она встала на колени.

– Не сопротивляйся, – прошептала она, двигая бедрами, – не отстраняйся. Я хочу тебя.

Кит обхватил ее за талию и держал, пока она была на нем, и не мог глаз отвести от ее лица. Оргазм усиливался в ней с каждым движением бедер. И когда ее губы раздвинулись, а глаза закрылись в экстазе, он испытал чистый ясный восторг и отдался первобытному наслаждению.

Софи упала на него. Их тела были мокрыми от пота, сердца бешено колотились. И Кит, впервые за долгое время, погрузился в спокойный сон.

Глава 5

Призыв к утренней молитве летел от минарета к минарету.

Глаза Кита мгновенно открылись, тело автоматически приняло сидячее положение.

Минуту он сидел неподвижно. Сердце билось быстро, кожа покрылась потом. Спальню заливал розовый рассвет. Софи мирно спала рядом. Наполовину прикрытая белой простыней, она выглядела богиней. Кит смотрел, как вздымается и опускается ее грудь, и паника постепенно отступала.

Кит напомнил себе, что это Марракеш и он не на службе.

Он тяжело вздохнул и опустился на подушки. Руки опять покалывало. Призыв к молитве продолжал звучать – однообразный напев, который заставил Кита вспомнить то, что прошлая ночь почти изгнала из его памяти.

Боже!

Он вскочил и стал искать телефон. Он хотел забыть жару и пот и постоянное напряжение. Он хотел забыть, как шел по дороге к мосту, под которым была заложена бомба, наполовину скрытая колючим кустарником. Но Льюис…

Какое право он имеет забывать о нем?

– Кит? – Голос Софи был теплым и сладким как мед.

– Все в порядке. Спи. – Кит нашел телефон в кармане брошенных на пол джинсов и пошел к двери на террасу. – Мне нужно позвонить. Потом я закажу завтрак.

Софи повернулась на живот и спрятала лицо в подушки, еще хранившие его запах и тепло. Счастье разливалось по ней – как продолжение блаженства, которое она испытала прошлой ночью.

Софи чувствовала, что город за стенами отеля, который успел подарить ей так много, зовет ее к себе.

Она решила, что сначала надо позавтракать. Потом, возможно, воспользоваться вместе с Китом огромной, как олимпийский бассейн, ванной.

Софи подтянула колени к груди. Секс прошлой ночью был самым замечательным в ее жизни.

Рассказывая Киту в самолете о своем детстве, она вдруг поняла, как ей всегда хотелось иметь свой дом, семью. То, что другим дается просто так. Она не могла повернуть время вспять, но ей казалось, что судьба дарит ей шанс. Жить с Китом. Где-нибудь в солнечном доме, полном сувениров, которые они привезут из путешествий. И дети. Много-много детей.

В этот момент Софи все казалось возможным. Она улыбнулась и продолжала улыбаться, когда опять заснула.

Солнце стояло высоко в небе, синем, как изразцы, украшавшие стены маленьких кофеен, разбросанных по обеим сторонам пыльных улиц.

Вчерашние лотки убрали с главной площади города, ее огромное пространство заполнили колдуны, знахари, акробаты и торговцы апельсиновым соком. Кит видел, что Софи смотрит на все это с удовольствием. В длинном, по щиколотку, белом одеянии, с собранными в пучок на затылке волосами и браслетами на запястьях, она прекрасно вписывалась в обстановку.

– Все это напоминает мне музыкальные фестивали, на которые я ходила с Рейнбоу, когда была маленькая, – сказала она, беря Кита за руку. – Смотри, здесь гадают на картах Таро! Рейнбоу была бы в восторге.

Кит ничего не ответил. Марракеш напоминал ему место, откуда он только что вернулся и где песок потемнел от крови Льюиса. По телефону сообщили, что все остается без изменений. Они держали Льюиса в состоянии искусственной комы, чтобы дать его организму как можно больший шанс на выздоровление. Пока трудно сказать, каковы будут последствия. Завтра, возможно, что-то прояснится.

Кит отбросил потные волосы со лба рукой, которая практически ничего не чувствовала, однако не дрожала. Дрожь была внутри.

Он пробудился от одного ночного кошмара и тут же погрузился в другой. И от этого кошмара нельзя было избавиться. Жара, песок, палящее солнце, черные глаза смотрят на него из-под вуалей и шапок. Группа людей стоит в дверях и наблюдает…

Софи остановилась перед заклинателем змей, который играл на дудочке для упрямо неподвижной кобры. Увидев, что на него смотрят, он пнул корзину ногой. Змея с неохотой приподнялась, покачалась из стороны в сторону несколько тактов и опять легла. Софи рассмеялась:

– Бедная змея! Она так же полна энтузиазма, как девушка в кабаре, танцующая для престарелых бизнесменов.

Кит улыбнулся и положил ладонь ей на спину:

– Ты сгоришь.

– Нет. Ты капитально смазал меня кремом. – Софи лукаво на него посмотрела. – А как получается, что ты не сгораешь, хотя кремом не пользуешься? – спросила она с невинным видом.

Кит поправил выбившуюся из пучка прядь ее каштановых волос.

– Твоя кожа гораздо нежнее моей. Пошли. – Он подтолкнул ее вперед, подальше от заклинателя змей и его немигающих черных глаз. – Давай пойдем в тень. А еще лучше – в отель.

Софи засмеялась и ускорила шаг, чтобы не отстать от Кита.

– Ни за что, – заявила она. – Я хочу прогуляться. Мне тут нравится.

Они свернули на одну из боковых улочек, подальше от палящего солнца. Порция адреналина выплеснулась в кровь Кита, когда он автоматически оглядел улицу.

– Ой, смотри… – Голос Софи донесся до него словно издалека. Он повернул голову, чтобы увидеть, на что она указывает, но перед ним были только темные двери, за которыми могли прятаться снайперы, и плоские крыши, с которых удобно вести стрельбу. – Какие красивые!

Софи подошла к лотку, увешанному шелковыми тканями, и щупала оливково-зеленый с золотой нитью шарф. Солнце просвечивало сквозь полупрозрачную ткань. Кит сжал зубы и потер глаза, заставляя черноту отступить.

Он раскис. Надо взять себя в руки.

– Надень его.

Его голос прозвучал хрипло, пальцы закололо, когда он взял шарф и накинул его на голову Софи.

Кит аккуратно обернул шарф вокруг ее шеи, как это принято на Востоке, и, чтобы мысли больше не гуляли по темным тропам, сосредоточился на губах Софи и аромате ее кожи. Она здесь, она – реальность. К тому же удивительно красива в этом шарфе. Он обхватил ладонями ее лицо и прильнул к губам.

Поцелуй привел Кита в чувство. Голова наполнилась благостными мыслями о прошлой ночи. Но его желание пробудило желание Софи, и она придвинулась к нему так, что ее грудь коснулась его груди.

Он выругался про себя и отступил на шаг.

– Не отходи, – прошептала она. Ее глаза были закрыты.

– Если я не отойду, то сниму с тебя платье прямо сейчас и займусь с тобой любовью на груде шелка, – сердито проговорил он. – А здесь этого не одобряют.

Софи опустила глаза и закусила губу.

Кит осторожно размотал шарф и взял тунику того же цвета. Хозяин вышел из своего похожего на пещеру магазинчика и выжидающе смотрел на них. Годы покрыли морщинами его лицо, глаза смотрели пристально, но дружелюбно. В них не было того недоверия, той подозрительности, которую Кит видел в глазах людей, когда был в военной форме. Так почему его сердце бешено бьется, а пальцы опять полны иголок?

Он вдруг ощутил страшную усталость. Сегодня утром Кит казнил себя за то, что забыл все это. Теперь он понимал, что, если не забудет, воспоминания сведут его с ума.

Если уже не свели.

Он заплатил хозяину магазинчика, подошел к Софи и набросил шарф ей на плечи:

– В отеле есть очень хорошая турецкая баня. Позволь мне увести тебя.

Софи лежала на животе в жаркой бане «Дара Румана», закрыв глаза и стараясь не думать ни о чем, кроме того, что ей приятен массаж.

Но ее мозг не успокаивался. Он был слишком полон Китом, и, если она расслабится, руки массажистки напомнят ей его руки. Когда они вернулись с прогулки по пыльному базару, Кит раздел ее и на руках отнес в огромную душевую. Они легли на покрытый кафелем пол и молча упивались друг другом.

Однако тоненький внутренний голосок напоминал, что Кит не говорит с ней. Сегодня она чувствовала в нем какое-то напряжение уже с утра и, в еще большей степени, потом, когда они гуляли по базару. Софи попыталась выяснить, что его тревожит, но он отмахнулся от нее. Так что она по-прежнему не имела понятия о том, какие демоны поселились в нем и почему.

Софи задумалась так глубоко, что не заметила, как сеанс массажа закончился. Она открыла глаза. Массажистка ловко развернула полотенце и протянула ей:

– Теперь надо мыться.

– Мыться? – Софи вспомнила душевую и хотела сказать, что это не обязательно.

– Это особенность марокканской бани. Сюда, пожалуйста.

Софи пошла за массажисткой в восьмиугольную комнату со стенами, покрытыми влажными каплями. Посреди стоял похожий на алтарь большой мраморный стол. Софи забралась на него и почувствовала себя кем-то вроде жертвенного животного.

В комнате было очень жарко. Массажистка набрала в кувшин воды из стоявшего у стены резервуара и вылила на плечи молодой женщины. Софи подтянула колени к груди, оперлась о них подбородком и, как послушный ребенок, отдалась на волю массажистки.

Она думала, что, если они уедут из Лондона, все станет проще. Может быть, Киту просто нужно время? На съемочных площадках, по ее наблюдениям, люди быстро привязываются друг к другу, оказавшись вместе в непривычной обстановке. И испытывают чувство растерянности, когда, вернувшись к реальности, не могут найти контакт с родными и друзьями.

А Кит побывал на настоящей войне, а не на съемочной площадке. Ему в тысячу раз тяжелее. К тому же он беспокоится о том раненом парне. Конечно, в свое время он начнет разговаривать с ней.

Массажистка намылила верхнюю часть тела Софи и начала тереть ее очень жесткой губкой.

Софи прикусила губу. Ей было больно и в то же время приятно. Как с Китом.

Кит доплыл до дальней стенки бассейна, вынырнул, глотнул воздух, опять нырнул и поплыл обратно.

Но в эту короткую секунду он увидел, что небо уже не такое яркое, и понял, что находится в воде очень долго. Сначала Кит заставил себя не думать, забыть о Льюисе, о том, что случилось в то утро, и тупо считать, сколько раз он проплыл из конца в конец бассейна.

А что еще можно сделать? Только двигаться вперед. Образ девушки Льюиса встал перед ним, но Кит отогнал его.

Он не может рассказать об этом Софи. Она слишком нежная, ласковая, беззаботная. Нельзя заражать ее мрачными мыслями, которые не давали ему покоя по ночам, а теперь мучают и днем.

Он сам с ними разберется.

По-своему.

Доплыв до противоположной стенки бассейна, Кит вынырнул, наполнил легкие воздухом и готов был опять нырнуть, когда заметил какое-то движение.

Софи шла к бассейну. Предвечернее солнце зажигало золотом ее волосы, раскрашивало кожу в медовый цвет. На ней была короткая вышитая туника, которую они купили утром на базаре. Тонкий шелк обрисовывал каждый изгиб тела.

Она подошла ближе и прикрыла глаза ладонью, чтобы защитить их от солнца. Подол туники приподнялся, обнажив бедро.

– Ты ни о чем не забыл?

– Я старался забыть о многих вещах, – ответил Кит, выбираясь из бассейна и беря полотенце.

– Например? – спросила она рассеянно, хмуро глядя на подол своей туники. – Да, да, знаю, она слишком короткая, но я хочу надеть брюки в последнюю минуту, иначе…

Кит протянул мокрую руку, взял Софи за подбородок и приподнял ее лицо:

– Ты выглядишь так, будто светишься изнутри.

Это была правда. То ли виновато солнце, то ли улыбка Софи и блеск ее глаз и волос, но она словно сияла. Лучилась красотой.

Софи закатила глаза:

– А, вероятно, это из-за губки, которой массажистка содрала пять слоев моей кожи.

– Значит, под этим одеянием ты еще обнаженнее, чем раньше? – спросил Кит, улыбаясь и медленно лаская ее плечо.

– Можно сказать и так… Но у нас нет времени. Уже почти шесть часов. Пора ехать.

Ах да, конечно. Ехать к его матери, которую он не видел почти тридцать лет. Это обстоятельство Кит тоже старался забыть.

Но загнать воспоминания внутрь можно только на время. А потом они вновь всплывут на поверхность.

Глава 6

Атласские горы блестели вдали, как айсберги. Заходящее солнце окрасило покрытые снегом вершины в розовый цвет. Софи сидела, откинувшись на спинку сиденья огромного «мерседеса», который Кит взял напрокат в отеле, и наслаждалась тем, что солнечные лучи грели ее лицо.

Кроме гор смотреть было особенно не на что. Со всех сторон виднелась только сухая красная земля, покрытая еще более сухим кустарником. Но Софи старалась сосредоточиться на пейзаже, чтобы не глядеть на Кита. Его большие руки сжимали руль так, что косточки суставов побелели.

– Ты все время поворачиваешься ко мне, – заметил он, чуть улыбаясь, не отрывая взгляд от дороги.

– Извини, – смутилась Софи.

Кит провел рукой по лицу, намеренно задержав пальцы на самой уродливой ране у себя на скуле:

– Будем надеяться, она не ожидает увидеть аккуратненького банковского служащего в костюме с галстуком. Потому что тогда ее ждет разочарование.

– Ты никого не можешь разочаровать. А вот я…

Софи огорченно посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Ее кожа горела. Она достала косметический набор, чтобы положить на лицо немного тонального крема, но в этот момент машину тряхнуло, и струя розовой жидкости пролилась на брюки.

Ее белые брюки!

Софи вскрикнула от ужаса и принялась стирать жидкость, отчего пятно расползлось еще шире.

– Что же мне теперь делать?

Кит бросил на нее быстрый взгляд:

– Сними. Я же говорил, что брюки тебе не нужны. Без них ты выглядишь лучше.

– Возможно, тебе так кажется, потому что твои мысли затуманены тестостероном. Не думаю, что знатоки этикета сочтут коротенькую тунику подходящим нарядом для первого знакомства с будущей свекровью. Она подумает, что я… Ну, не знаю. Уличная женщина.

Софи прекратила попытки стереть пятно и посмотрела на Кита. Он по-прежнему смотрел вперед, его лицо ничего не выражало, но мускул на подбородке подергивался.

– Эта женщина предала мужа, предоставила ему воспитывать чужого ребенка, а сама сбежала с любовником. Не думаю, что она имеет право осуждать кого бы то ни было.

Софи содрогнулась от холода, которым повеяло от Кита. И почувствовала, что в плотине, которая не давала его чувствам вырваться наружу, появилась маленькая трещинка. Она облизала губы, опасаясь сказать что-то не то, заставить его замкнуться.

– Ты хорошо ее помнишь? – Софи вновь занялась пятном на брюках, надеясь, что Кит решит, что она спрашивает исключительно для поддержания разговора.

– Я вообще ее не помню, – ответил он неохотно. – Я думал, что она очень красивая. Помню только, как она прощалась со мной.

Софи не удержалась, подняла голову и посмотрела на него:

– Ох, Кит, это, наверное, было ужасно.

– Ужасно было не тогда. Она обещала, что скоро вернется. Она и раньше уезжала. – Он криво улыбнулся. – Иначе от жизни в Элнберге можно было сойти с ума. Поэтому у меня не было причин ей не верить. Она сказала, чтобы я заботился о замке, потому что когда-нибудь замок будет принадлежать мне. Трудно сказать, принимала ли она желаемое за действительное или просто обманывала.

Безжизненная пустыня сменилась более мягким пейзажем. На лугах паслись коровы и лошади. Их тени в свете заходящего солнца были странно длинными. А впереди, на склоне холма, виднелось несколько домов.

– Она, вероятно, хотела… ну… смягчить удар, – предположила Софи.

Кит коротко рассмеялся:

– Поверь, если тебе наносят удар, лучше сразу почувствовать боль и начать с ней бороться.

Он провел рукой по волосам, взъерошив их. Софи быстро отвернулась.

– Она живет там, наверху? – спросила Софи, указывая на холм.

– Да.

Она вдруг разволновалась за них обоих. Пятно на брюках, казалось, разрослось и стало ярче. Софи быстро сбросила золотые сандалии и попыталась снять брюки, не расстегивая пояс.

– Что ты делаешь?

– Снимаю их. Мне кажется, фривольное лучше, чем грязное, хотя…

Софи засомневалась и прикусила губу. Кит вздохнул:

– Почему тебя волнует, что она подумает? И почему ты ищешь ей оправдание?

– Я хочу ей понравиться, – тихо сказала Софи. «Чтобы она одобрила меня. Чтобы не считала, что ты подобрал меня в каком-нибудь лагере хиппи». Она одернула зеленый шелк туники и вздернула подбородок. – И я ищу ей оправдание, потому что не люблю делать скороспелые выводы или думать плохо о ком-то, кого никогда не видела. Люди плохо думали о нас все время, пока я росла. – Софи отвернулась к окну. – По крайней мере один из нас должен проявить дружелюбие, когда мы туда приедем. Иначе это будет очень, очень скверный вечер.

Вилла Луана стояла немного в стороне от деревни, окруженная оливковыми деревьями, кипарисами и соснами, которые наполняли сухой жаркий воздух резким ароматом. Она, как и Элнберг, своими башнями и узкими окнами напоминала крепость. Но Элнберг казался явившимся из готического романа ужасов, а Луана – из «Тысячи и одной ночи».

Они миновали ворота и остановились во дворе, где тени образовывали синие озера. Серебряные марокканские фонари освещали стены цвета чайной розы. В дверях появился мужчина в традиционном белом одеянии, молча кивнул и коротким жестом предложил гостям пройти в дом.

Нервы Софи натянулись до предела, но Кит спокойным шагом прошел в комнату с высоким потолком. Из больших окон открывался вид на склон холма. Он был так красив, что Софи на минуту забыла о волнении и подошла к одному из окон. На западе солнце просвечивало сквозь ветви деревьев. Сад был залит густым розовым светом. Длинные тени падали на бархатные лужайки и спокойный, как зеркало, бассейн. А дальше виднелись горы, темные и величественные.

– Добро пожаловать на виллу Луана.

Мягкий голос прозвучал за ее спиной так неожиданно, что Софи вздрогнула. И автоматически взглянула на Кита. В золотистых лучах заходящего солнца его лицо было удивительно бледным, но глаза, когда он посмотрел на свою мать, блестели как холодная сталь.

Софи медленно перевела взгляд на шедшую к ним женщину.

Маленькая, стройная, темноволосая и все еще очень красивая. Софи почему-то была уверена, что мать Кита носит марокканскую одежду, однако на ней было черное платье, сшитое скорее в Париже, чем в Марракеше. Овальное лицо выражало полное спокойствие, но, когда она подошла ближе, Софи увидела морщинки на лбу и вокруг глаз, точно таких же серебристо-серых, как у Кита.

Женщина остановилась в нескольких шагах от сына.

– Кит… Так много времени прошло. – Она говорила тихо, но ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Джульет смотрела на него. С надеждой, с ожиданием, словно он держал в руках ее будущее. Словно боялась, что он исчезнет.

– Правда? – спокойно сказал Кит. – Вообще-то почти тридцать лет.

– Верно. – Издевка в его голосе, видимо, задела женщину. Она отвернулась и заметила Софи. – А вы – невеста Кита?

– Да. Я Софи. Софи Гринхэм. – Софи обняла ее, а не просто пожала руку потому, что слишком нервничала. А может быть, потому, что, несмотря на невероятную выдержку и элегантность, в Джульет ощущалась какая-то хрупкость, беззащитность, так что Софи почувствовала себя обязанной загладить грубость Кита. – Я рада познакомиться с вами.

– И я. Рада и польщена. – Она обняла Софи за плечи, и та поняла, что мать Кита ей благодарна. – Сегодня такой прекрасный вечер. Думаю, мы можем пообедать на асотее. Филипп принесет нам попить. Мы поговорим и узнаем друг друга немного лучше. Я хочу, чтобы вы рассказали о предстоящей свадьбе.

Вид из окон был прекрасен, но вид с асотеи просто околдовывал: акварель в оранжевых, индиговых, красных и золотых тонах.

Солнце касалось горизонта, окрашивая сухую землю в темно-красный цвет. Кит стоял у парапета и вдыхал запах сосен и дыма, которым тянуло из деревни. Он ждал, когда возбуждение немного уляжется.

Свидание с матерью воскресило прошлое. Горе, обиду, злость. Он сжал зубы, чтобы не выпустить наружу горькие слова, зревшие в голове.

Он приехал сюда за ответами, а не для обсуждения свадьбы. Он слышал, как у него за спиной Софи поддерживает светскую беседу, восхищается пейзажем, расхваливает плоды лимонных деревьев, росших в кадках, расставленных по периметру асотеи.

Кит никогда еще не любил ее сильнее. Он закрыл глаза, насладился звуками нежного голоса Софи и понемногу успокоился. Вошел слуга, зазвенели бокалы на подносе. Руки Кита, вцепившиеся в парапет, опять ничего не чувствовали. От хлопка вылетевшей из шампанского пробки его нервы взбунтовались.

Он хотел одного: схватить Софи в охапку и бежать с ней куда-нибудь, где можно отрешиться от мира и все забыть.

– Это особенный вечер, и я решила, что нам стоит выпить шампанского, – сказала Джульет.

Ее голос был именно таким, каким его помнил Кит. Он повернулся, изобразив на лице подобие улыбки:

– Спасибо, но я за рулем.

– Я могу вести машину, – предложила Софи, глядя то на него, то на Джульет.

– Ничего. Я выпью минеральной воды.

Джульет что-то сказала слуге, и тот удалился.

– Я понимаю, почему ты уехала из Элнберга, – ехидно заметил Кит.

– Да, здесь, конечно, теплее, – ответила его мать со странным смешком. – Но Элнберг тоже красив. Ты даже не представляешь себе, как я скучала по нему в первое время. – Она замолчала, видимо поняв, что ступает на опасную почву, и повернулась к Софи: – Но расскажите о себе. Когда Кит сообщил, что у него есть невеста, я разволновалась. Чем вы зарабатываете на жизнь?

Софи отпила большой глоток шампанского и чуть не поперхнулась. Слишком поздно она сообразила, что Джульет еще не прикоснулась к своему бокалу. Вероятно, следовало подождать, пока она произнесет тост. К счастью, в красном свете заката не было видно, как покраснела Софи.

– Если я назову себя актрисой, это будет слишком громко сказано. Я не обучалась актерскому мастерству. Один сезон я работала в «Глобусе», за гроши обмахивая Клеопатру пальмовым листом два часа в вечер. Но в основном я играю второстепенные роли в кино и на телевидении.

– Как интересно! – Джульет смотрела туда, где в некотором отдалении от них стоял Кит. – Уверена, скоро вы добьетесь успеха.

– Если честно, я этого не хочу. Совсем не хочу. Второстепенные роли дают мне заработок и возможность путешествовать. Они не требуют большого напряжения, но я с удовольствием отказалась бы и от них, если бы могла. – Софи усмехнулась и отпила еще глоток. – Я только что закончила сниматься в фильме о вампирах, и шесть недель меня каждый день закутывали с ног до головы в какое-то ужасное одеяние.

Филипп вернулся, принес огромный поднос с тарелками и бутылку холодной минеральной воды и поставил все это на стол между двумя диванами. Джульет жестом предложила Софи сесть.

– А ты, Кит? – осторожно поинтересовалась Джульет. – Ты служишь в армии?

Кит подошел и сел на диван напротив. Последние лучи заката осветили его покрытое шрамами лицо.

– Я сапер, – сказал он, проведя рукой по раненой щеке, – как ты, вероятно, можешь догадаться.

– Да, я знаю. Я следила за твоей карьерой, насколько могла. Я прочитала в газетах, что тебя наградили крестом Святого Георгия. Я так гордилась тобой. – По ее губам скользнула грустная улыбка. – Извини, я не имею права. Но вы можете им гордиться, Софи. Ну, я предлагаю тост, – сказала Джульет, поднимая полный бокал, – за вашу свадьбу и ваше совместное будущее. Пусть оно будет счастливым и беззаботным.

Кит посмотрел на Софи и поднял бокал с минеральной водой. Софи, к своему ужасу, обнаружила, что ее бокал почти пуст.

– За всех нас, – подхватила она, пытаясь ослабить напряженность этого странного вечера. – За наше счастливое беззаботное будущее.

Джульет отпила капельку шампанского из бокала. Софи отчаянно старалась не опустошить свой до дна.

– Так расскажите мне о свадьбе, – попросила Джульет. Софи увидела тоску в ее светлых глазах и вспомнила выражение «Держись, что бы ни случилось». – Вы уже назначили дату?

Софи посмотрела на Кита. Он выглядел отрешенным, почти скучающим, но беспрестанное постукивание длинных пальцев по столу выдавало его внутреннее напряжение. Ее сердце сжалось от любви и сочувствия.

– Мы даже не решили, какая это будет свадьба и где, – быстро проговорила она. – Я никогда не мечтала о белом шелковом платье и огромном свадебном торте. Я предпочла бы самую скромную свадьбу где-нибудь на пустынном берегу. – Софи замолчала, но воцарившаяся тишина готова была обернуться взрывом. И она продолжила: – Многие мои подруги просто ставили подписи в отделе регистрации браков.

Джульет грустно улыбнулась и спросила:

– А как насчет часовни в Элнберге? Она маленькая и очень красивая.

Напряжение, копившееся целый вечер, вырвалось наружу.

Кит неодобрительно хмыкнул, встал, пригладил волосы и повернулся к матери. В его серебряных глазах пылал гнев.

– И, к сожалению, не предназначена для венчания посторонних. Поскольку выяснилось, что фактически я не являюсь Фицроем…

– Ох, Кит! – Джульет тоже встала. – Мне было неизвестно, знаешь ли ты правду. – Она опустила глаза и секунду молчала, стараясь собраться с мыслями. – Поэтому я хотела тебя видеть. Ты настоящий Фицрой. И Элнберг принадлежит тебе.

Глава 7

– Какого дьявола! О чем ты говоришь? – Кит сквозь завесу ярости смутно почувствовал, что сжал кулаки. Голос его дрожал. Но ему было все равно. – Я говорил с адвокатами Ральфа, – продолжал он, криво усмехнувшись. – В завещании ясно сказано, что я не имею к нему никакого отношения, и он не испытывает желания передать родовое поместье твоему незаконнорожденному сыну.

Джульет резко втянула в себя воздух. Ее глаза напоминали фары, направленные на сына. Лицо побледнело.

– Я догадывалась, что он может сотворить нечто подобное. Поэтому я должна была связаться с тобой. Ральф не был твоим отцом, Кит, но… Но его старший брат был. Из чего следует, что законный наследник Элнберга ты, а не Джаспер.

– Старший брат Ральфа?!

– Лео, – тихо сказала Джульет. – Лео Фицрой.

Воспоминания всплыли и упорядочились. Портрет в зале Элнберга, который потом перенесли в неприметное место. Военная форма.

– Он был военным, – пробормотал Кит, – и погиб на Фолклендах.

– Нет, – возразила Джульет. – Лео воевал там, а потом не вернулся в Элнберг. Поэтому все так думали. А Ральф никого не переубеждал.

Кит повернулся к ней:

– Что произошло на самом деле?

Джульет обхватила себя руками, словно успокаивая или защищаясь, и отошла от стола:

– Не знаю, с чего начать. Хотя я много раз мысленно вела этот разговор…

– Начните сначала, – попросила Софи. Она сидела очень тихо, наклонив голову, чтобы Кит не мог видеть ее лицо. – С вашей встречи с Лео.

Кит хотел подойти к Софи, спрятать лицо в ее волосах и не мог пошевелиться. Джульет зажгла висевшую на стене лампу, и на ее лице высветились морщины.

– Думаю, все началось, когда я познакомилась с Ральфом, – медленно проговорила она. – Я только окончила среднюю школу и была ужасно робкой и наивной. Родители собирались отправить меня на учебу в Швейцарию. Они не знали, что со мной делать, пока я не найду себе хорошего мужа. Однажды подруга позвала меня с собой на пирушку в Элнберг, родовое поместье графов Хоксвортов. Мама была в восторге.

Филипп собрал тарелки и бокалы, зажег свечи на столе. Когда он ушел, Джульет опустилась на диван.

– Я влюбилась в это место, – продолжала она. – Была середина лета. Я никогда не видела ничего более романтичного. Но главное – это Ральф, веселый красивый мужчина. Он, казалось, постоянно сжимал одной рукой бутылку шампанского, а другой – полуодетую девицу. – Джульет помолчала. – Пирушка длилась три дня. Мои родители были в страшном гневе, когда я наконец вернулась домой. – Она криво усмехнулась. – Пока я не сказала им, что помолвлена.

Кит не смотрел на мать, которую не видел много лет. Он глаз не сводил с Софи. А она, полулежа на диване, глядела на Джульет, и ее лицо выражало сочувствие.

– Я думала, что люблю Ральфа, – с грустью призналась Джульет, – но на самом деле я влюбилась в замок, в роскошь, в шампанское, в свободу. К своему стыду, я поняла это, только когда на свадьбу приехал Лео.

Она запнулась, и Софи в порыве сострадания, таком естественном для нее, положила руку на руку Джульет. В этот момент самым сильным чувством Кита была благодарность. Софи взяла на себя заботу о его матери, предоставив ему возможность знакомиться с фактами печальной истории. Так ему было легче.

– Это было ужасно, – заявила Джульет. – Он был дружкой Ральфа и приехал утром в день свадьбы, так что я впервые увидела его, когда шла к алтарю. У меня появилось ощущение, что я давно знаю Лео. Тогда я поняла, что выхожу не за того брата.

Софи вспомнила, как приехала в Элнберг в качестве девушки Джаспера. Короткая улыбка скользнула по ее губам.

– И что же вы сделали? – спросила она, глядя в сторону.

Джульет пожала плечами:

– То, что сделала бы любая воспитанная девушка. Произнесла правильные обеты, сказала правильные слова, поехала в свадебное путешествие и постаралась стать хорошей женой. Но это был кошмар. Ральф не собирался отказываться от пирушек и полуодетых блондинок, а я увидела, что зимой Элнберг не столь романтичен. Я боялась, умереть либо от одиночества, либо от холода.

Софи подтянула колени к груди:

– Мне знакомо это ощущение. Я провела там всего две недели, но холод замучил меня. – Она поймала взгляд Кита и добавила: – Ну, почти.

– Продолжай, – попросил Кит, с трудом отрываясь от мыслей о том времени, когда присутствие Софи в Элнберге действовало на него как нож, воткнутый в бок, – мучительно и завораживающе.

– Потом Лео приехал домой. – Джульет вздохнула. – Если я скажу, что произошедшее между нами не могло не произойти, это прозвучит как извинение. Но тогда мы чувствовали именно это.

«Расскажи об этом», – мысленно попросил Кит. Будь он более мягким человеком, вероятно, сказал бы это вслух. Он тоже не способен противостоять искушению, как мать и Лео. Кит вспомнил, как он в конце концов перестал бороться с собой и удовлетворил свое желание в одной из пыльных спален старого замка…

– У нас было три недели счастья. Мы поклялись друг другу, что это чудо не повторится. Решили не писать, не звонить. – Голос Джульет дрогнул. – Поняв, что беременна, я не могла сообщить об этом Лео. – Она посмотрела на Кита в первый раз после того, как начала рассказ. Посмотрела беспомощно, с мольбой о прощении. – Я даже не знала, где он. К тому времени его перевели в специальные военно-воздушные силы, и все, что он делал, держалось в секрете. Я была в ужасе. К тому же плохо себя чувствовала, и Ральф вскоре понял, что я беременна. Он пришел в восторг. Ему в голову не пришло, что это не его ребенок.

– И ты не собиралась сказать ему? – спросил Кит без всякого выражения.

– Конечно собиралась. Но не решилась.

Появился Филипп, принес еще блюда и поставил на стол, не замечая, видимо, царившего на асотее напряжения. Когда он ушел, Софи захотелось убежать от собиравшейся в жарком воздухе эмоциональной грозы и последовать за ним в кухню.

Кит, прежде чем заговорить дождался ухода слуги. Его голос был угрожающе спокоен, глаза смотрели на мать, как лазеры.

– И как долго ты не решалась?

– Тебе было около года, когда вернулся Лео. – Избегая смотреть на сына, Джульет подняла крышку керамического горшка и выложила на тарелку ароматное содержимое. – Предполагалось, что Лео возьмет заботу об Элнберге на себя, как только выйдет в отставку. Но все изменилось. Ральф считал тебя своим сыном. Лео, виня себя в том, что отнял у брата жену, не хотел отнимать у него еще сына и дом. – Она подняла голову и взглянула на Кита. – Он, не раздумывая, пожертвовал Элнбергом, но пожертвовать друг другом мы не могли.

– И ты уехала, чтобы быть с Лео. – Лицо Кита походило на маску. Только раны свидетельствовали о том, что это живая плоть. – И забыла взять меня с собой?

У Софи гудело в голове. Ей хотелось закрыть глаза, заткнуть уши, как ребенку.

– Ох, Кит, все было не так просто. – Голос Джульет, спокойный и ровный, вдруг стал хриплым. – Я не просто взяла и уехала. Мы старались не видеться, но в глубине души знали, что это бесполезно. И в конце концов перестали чувствовать вину. Лео подолгу бывал за границей, в таких местах, где царили насилие и террор. Мы полагались на судьбу. Он пережил одну командировку, другую. Лео возвращался, счастливый оттого, что остался жив.

Кит отшатнулся.

– Но после фолклендской операции он изменился. Лео отправили на некоторое время в Гибралтар. Тогда-то он и купил эту виллу. Хотел поселиться тут постоянно. Хотел, чтобы мы жили тут вместе.

На некоторое время воцарилось молчание. Где-то вдалеке залаяла собака.

Кит спросил:

– И что дальше?

Софи услышала, как Джульет вздохнула. Она явно успокаивала себя. Или к чему-то готовилась.

– Лео был нездоров, когда вернулся с Фолклендов. Он не мог спать. И стал замечать за собой странные вещи. Лео думал, они пройдут, когда он немного отдохнет. Этого не случилось. Он поехал в Лондон и прошел обследование.

Кит вскочил и прижал руки к вискам.

– Продолжай, – процедил он сквозь зубы. Софи дотронулась до него, но он, кажется, не заметил.

– Лео показывался разным специалистам, и каждый отправлял его к кому-то другому. Меня с ним не было, когда он пошел к неврологу. И тот сказал, что он страдает прогрессирующим заболеванием и что ему осталось жить один год. – Кит отвернулся и подошел к парапету, а Джульет продолжала: – Удивительно, как подобные вещи меняют образ мысли. Все стало просто.

– Просто было бросить своего ребенка? – глухо спросил Кит. Стало совсем темно, и прекрасный пейзаж исчез. За кругом света на асотее ничего не было видно, но он смотрел в темноту, пока у него не заболели глаза.

– Год, – проговорила Джульет устало. – Я не могла везти тебя через полмира к человеку, которого ты едва знал, который был безнадежно болен и нуждался во мне двадцать четыре часа в сутки. Тебе нужны были школа, воспитание…

«Мне нужны были родители», – подумал Кит. Ему нужна была Джульет. Но вдруг он понял, что она была нужна и Лео. Его отцу. И Лео она была нужна больше.

– Почему ты не вернулась? – поинтересовался он.

Джульет испустила долгий вздох:

– Потому что врачи ошиблись. Они правильно предсказали, как будет развиваться болезнь. Как Лео будет постепенно угасать, как не сможет двигаться, глотать, дышать. Но они ошиблись в сроках.

Кит повернулся к ней:

– Сколько это продолжалось?

– Шестнадцать лет. Лео прожил шестнадцать лет. Было уже поздно возвращаться.

Софи плохо помнила, что было потом. Они ели что-то очень вкусное, но что именно? Теплый воздух и мелодичный голос Джульет успокоили ее, отвлекли от мрачных мыслей, которые роились в голове.

Джульет говорила о нейтральных вещах. Как они ухаживали за виллой, как Лео постепенно завоевал уважение и доверие местных жителей. Кит помалкивал. Мерцающий свет свечей делал его лицо похожим на лик святого в церкви, молчаливого и страждущего.

Казалось, прошел ураган, и они очутились в спокойном месте. Но ущерб был причинен. Однако Софи слишком устала, откровения Джульет слишком потрясли ее, и она не способна была думать о том, каков этот ущерб.

– Ты сделал очень хороший выбор, – ласково сказала Джульет, глядя на крепко спящую на диване Софи.

– Да.

Горло Кита сжалось от противоречивых эмоций – любви, отчаяния, страха.

– Хотя на самом деле мы не выбираем, в кого нам влюбиться, – заметила мать. – Это просто случается. И не важно, возможно это или нет. Ты ничего не в силах изменить, потому что это навсегда.

Кит издал какой-то звук. Смешок, но не совсем. Кровь бешено пульсировала у него в висках.

– Это не всегда очевидно, правда? Не всегда можно отдаться чувству просто потому, что тебе так хочется.

Слова прозвучали злее, чем он хотел. Кит сообразил, что Джульет отнесет их на свой счет. Но это было не так. Он говорил о себе. О себе и Софи и их будущем, которое в свете того, что поведала Джульет, вдруг оказалось хрупким.

Софи шевельнулась во сне, на секунду нахмурила брови и подняла руку, чтобы закрыть ухо, словно защищалась от какого-то взрыва. Кита накрыла волна любви и немедленно последовавшая за ней волна паники. Он вздрогнул.

Джульет подождала, пока Софи успокоится.

– Я знаю, что ты сердит на меня, – сказала она очень тихо. – Ничего другого я и не жду. Но я рада, что ты приехал и позволил мне объяснить. Даже если ты не можешь простить меня, все равно тебе следует знать правду. – Она встала и взглянула на Софи. – Давай не будем будить ее. Пойдем вниз. Я отдам тебе завещание Лео. Там подробно прописано все, что касается поместья.

Кит встал, подошел к Софи и смотрел на нее, борясь с желанием поцеловать приоткрытые губы. В его вечно меняющейся жизни она оставалась неизменной. Единственным, что было настоящим, добрым, священным. Но…

Он оторвал от нее взгляд и заставил себя последовать за матерью.

– Что за подробности? – равнодушно поинтересовался Кит. Его не интересовало поместье. Он хотел услышать кое-что другое.

– Юридическая сторона дела была решена, когда мы развелись. Лео отказался от своих прав на Элнберг. Он счел, что это справедливо: он получил меня, а Ральф – поместье и наследника.

Лестница с асотеи вела на широкую площадку над вестибюлем. Свет лампы падал на искусные фризы и резные двери. Кит прошел за матерью в большую комнату. Джульет повернула выключатель, и огромная люстра осветила почти пустое помещение. Там стояли только бюро, туалетный столик и узкая кровать.

У Кита екнуло сердце: на туалетном столике лежали щетка для волос, зеркало в серебряной оправе и черепаховый гребень, которые он когда-то видел в спальне матери в Элнберге.

– Значит, Лео отписал своего сына своему брату?

Джульет подошла к бюро и открыла один из ящиков:

– Лео тогда был уже болен. Он понимал, что не сможет быть тебе настоящим отцом, хотя хотел. Очень хотел. Единственное, что он мог сделать, – устроить все так, чтобы Элнберг достался тебе, законному наследнику. – Джульет медленно повернулась, и Кит увидел у нее в руках пачку фотографий. – Она была ужасна, его болезнь. – Ее голос сорвался. Она протянула Киту фотографии. – Твой отец был сильным, волевым человеком.

Киту показалось, что кто-то крепко схватил его за горло. На первый фотографии Лео в камуфляжной форме щурился от солнца. За его спиной виднелась безликая пустыня, и Кит почти ощутил ее жар, представил себе, как Лео отдает команды своим людям.

– Ты так похож на него.

Кит и сам это видел. На следующей фотографии Лео в штатском костюме сидел с Джульет где-то в открытом кафе, обнимая ее за плечи. Это была Джульет, которую Кит помнил – молодая, улыбающаяся. Его мать. И Лео отнял ее у него.

Кит продолжал перебирать фотографии. На одной сильно похудевший Лео стоял у входа на виллу Луана, на другой сидел на асотее в инвалидном кресле. И так далее. Один из последних снимков запечатлел Лео в постели с дыхательной трубкой. Щеки ввалились, большие руки безжизненно вытянуты на одеяле.

– Болезнь безжалостно высосала его тело. Но внутри он остался человеком, которого я любила, – хрипло проговорила Джульет.

Кит изучал глаза человека на фотографии. Своего отца.

– Это было самое ужасное, – продолжала мать. – Но и самое замечательное. И хотя я заплатила за то, чтобы быть с ним, слишком высокую цену… – она запнулась, – каждый день, что мы провели вместе, был благословением.

Кит вернул ей фотографии. Он испытывал то же самое, что и после взрыва, когда легкие вместо кислорода наполнила пороховая пыль. Ему казалось, что его руки отрублены по самые плечи.

– Эта болезнь… – пробормотал он, отступая на несколько шагов.

Кит понял, зачем нужны были узкая кровать и лифт, который он заметил, и ему стало нехорошо.

– Заболевание моторного нейрона, – назвала диагноз Джульет.

Кровь звенела у него в ушах.

– Она передается по наследству?

Джульет отвернулась, аккуратно сложила фотографии и убрала в ящик:

– Нет. Почти никогда.

Еще один взрыв прогремел в голове Кита. Он почувствовал, что его шея покрылась потом.

– Что это значит?

Джульет, наклонив голову, рассматривала содержимое ящика.

– Мы консультировались у специалистов. Примерно в десяти процентах может быть наследственная предрасположенность. Но в основном это не так. Вот.

Мать протянула ему большой плотный конверт и квадратную бархатную коробочку. Кит смотрел на нее и ничего не видел.

Десять процентов. Каждый десятый случай…

– Это завещание Лео. А это, – Джульет дотронулась до коробочки, – кольцо Фицроев. «Темная звезда». Я заметила, что у Софи нет обручального кольца. Возможно…

Голос в голове Кита вопил, что кольцо брать не надо. Отдать его Софи – значит навсегда приковать ее к себе невидимой цепью. Но коробочка почему-то оказалась у него в руке.

– Уже поздно. Нам надо ехать, – пробормотал он.

Джульет кивнула, потом положила руки ему на плечи.

– Спасибо, – страстно поблагодарила она. – Я очень, очень рада, что вы навестили меня.

Кит наклонился и быстро поцеловал ее в щеку. Если бы он мог сказать то же самое…

Глава 8

Медленно перейдя от сна к реальности, Софи сначала осознала, что у нее болит голова, потом – неприятное ощущение в желудке. И причиной этого было не только выпитое вчера слишком большое количество шампанского.

Она открыла глаза. За полосками жалюзи виднелось голубое небо. В кровати рядом никого не было. Она сказала себе, что это еще ничего не значит, села и приложила руку к ноющему лбу. И только тут заметила, что на ней все еще вчерашняя туника.

Софи в отчаянии застонала.

Она помнила шампанское, теплый вечер, помнила, что сидела на диване на асотее Джульет, и ее красивый голос, рассказывающий, как она влюбилась в Лео. А потом мать нанесла Киту удар, сообщив, что он Фицрой и должен унаследовать Элнберг.

Мелькали и другие, менее четкие воспоминания. Как Кит нес ее к машине, как хорошо было свернуться у него на груди и почувствовать себя в безопасности, хотя она не знала, в чем состояла опасность.

О боже! Надо извиниться.

Софи осторожно поднялась. В вертикальном положении ей было не так плохо, и она отправилась искать Кита.

Софи нашла его на террасе. Он был без рубашки, и вид его широкой загорелой спины изгнал дурные мысли. Она подошла к нему, обняла за шею и поцеловала между лопатками:

– Если я пропустила завтрак, может быть, вместо него я могу получить тебя?

Кит замер. И Софи почему-то показалось, что это очень плохо.

– Ты не пропустила завтрак, – сказал он бесстрастно, откладывая бумаги. – Я попрошу принести что-нибудь сюда.

Софи выпрямилась и отступила. Она чувствовала себя неважно, но не знала, из-за вчерашнего ли шампанского или из-за холодного равнодушия Кита. «Добро пожаловать на планету Паранойя», – подумала Софи и села напротив Кита. На нем были солнцезащитные очки, но челюсти выдавали напряжение.

– Извини за вчерашний вечер, – пробормотала она невесело. – И, если честно, я не так уж голодна. Я правда лучше бы получила тебя.

– Я должен еще кое-что сделать. Надо разобраться с этим.

Кит снова взялся за бумаги. Софи видела в его очках свое лицо. Бледное. Голодное. А она хотела, чтобы это лицо выражало интерес и сочувствие.

– Что это? – спросила она.

– Завещание Лео.

Улыбка сбежала с ее лица.

– Ах да. Это было как удар, правда? Оказывается, Элнберг все-таки принадлежит тебе. – Софи невесело усмехнулась. – Джаспер будет на седьмом небе.

– Надо обязательно повидаться с ним, когда мы вернемся.

Казалось, Кит окружил себя непроницаемым силовым полем. Софи отогнала страх, поднимавшийся в сердце.

– Джаспер сейчас в Лос-Анджелесе, – сказала она как можно спокойнее. – Когда он узнает, что оказался вне игры, то закатит гомеров пир. – Она оборвала себя, облизала губы, дрожащими пальцами одернула вышитый подол туники и поинтересовалась: – А как насчет тебя? Ты, наверное, рад, что все-таки являешься Фицроем. – Она заставила себя улыбнуться. – И не просто Фицроем, а тем, кто наследует все.

Кит рассмеялся. Поскольку она хотела пошутить, это было хорошо. Но его смех был таким горьким, что Софи похолодела.

– Счастлив? Не совсем. Поверь, наследовать все – сомнительное удовольствие.

Софи встала. Ее мутило. Она поняла, что Кит имеет в виду. Титул графа Хоксворта налагал обязательства, одним из которых, несомненно, был брак с женщиной, которая достойна носить графскую корону и произвести на свет следующего наследника. Это Софи недавно обсуждала с Джаспером в кафе. У нее подобных достоинств не было и не могло быть.

Кит потер лоб длинными сильными пальцами, словно старался что-то стереть.

– Мне надо сделать несколько звонков, – сказал он.

– Пойду приму душ. – Софи направилась к двери.

– Думаю, мне сегодня же надо вернуться, – продолжал Кит, не поднимая глаз. – Я попрошу Ника доставить меня самолетом в Ньюкасл, а там найму такси до Элнберга.

Софи остановилась:

– А как же я?

Кит поднял голову, но не обернулся, не посмотрел на нее.

– Я знаю, как ты относишься к Элнбергу, – произнес он устало, – и не собираюсь заставлять тебя туда ехать. Однако мне поехать придется.

Во мраке отчаяния Софи блеснул тоненький лучик надежды. Он не сказал прямо, что не хочет брать ее с собой.

– Я поеду. – Она сглотнула, вздернула подбородок и заставила себя улыбнуться, глядя на Кита. – Возможно, Элнберг – не земля обетованная для меня, но я не видела тебя пять месяцев. И не могу так скоро опять расстаться с тобой.

Только услышав, что дверь душевой закрылась, Кит перевел дух и положил завещание Лео на стол.

Он погрешил против истины, заявив, что все еще изучает его. Он всю ночь продирался сквозь юридические термины, утверждавшие его в правах наследника. Как и говорила Джульет, Лео не мог принимать активного участия в воспитании сына, но не пожалел усилий на то, чтобы Кит унаследовал Элнберг.

Софи права. Он должен был бы прийти в восторг. Но Кита больше волновало другое. Что еще он мог унаследовать от Лео?

Кит посмотрел на часы. Врачи в военном госпитале, вероятно, только что закончили обход. Самое подходящее время узнать, как дела у Льюиса. Возможно, удастся поговорить с Ренделлом. Они служили вместе, и Кит доверял ему. Ренделл честно скажет, могут ли отсутствие чувствительности в руках, покалывание в пальцах оказаться первыми симптомами болезни, которая убила его отца.

Кит взял телефон и нашел нужный номер. Вопрос в том, найдет ли он в себе силы выслушать ответ на свой вопрос.

Софи вышла из душевой и закуталась в полотенце, толстое и мягкое, как плед. Она провела десять минут под струями горячей воды, но не избавилась ни от дурного самочувствия, ни тем более от ощущения чего-то страшного. Наоборот, это ощущение усиливалось по мере того, как в ее мозгу всплывали отрывочные воспоминания о прошедшей ночи.

«Ты ничуть не хуже всех остальных». В детстве она постоянно слышала от матери эти слова. Но Рейнбоу, очевидно, никогда не общалась с кем-либо, столь же воспитанным, красивым и гордым, как Кит Фицрой. Софи застонала, вспомнив, как поглощала шампанское, как неуклюже обняла Джульет, как болтала о своей работе и как заснула сразу после обеда.

Она не осудит Кита, если он усомнится в разумности предложения, которое ей сделал.

По дороге в спальню Софи слышала, что он с кем-то тихо говорит по телефону, но как ни напрягала она слух, не могла разобрать ни слова. Белое платье, которое она носила вчера днем, лежало на краю кровати. Софи поспешно надела его, поскольку не имела сил искать что-то другое. Через узорные ставни она видела Кита, стоявшего в дальнем конце террасы. Вероятно, он нарочно ушел подальше от ее ушей. Он напрягся так, словно приготовился к бою.

Софи однажды сказала ему, что хочет иметь мужчину, который боролся бы за нее. И Кит боролся. Когда случайные обстоятельства и недопонимание почти разлучили их, он сумел разглядеть не только то, что было видно глазу, не посчитался с предвзятым суждением других.

Сделает ли он это еще раз?

От своей свободомыслящей матери Софи переняла уверенность в том, что нельзя любить насильно или держать любовь в клетке. Если ей предстоит остаться с Китом, разделить с ним жизнь, которую он теперь будет вынужден вести, он должен захотеть этого, а не выполнить свой долг, считая бесчестным взять назад обещание, данное при других обстоятельствах.

Софи с грустью сказала себе, что готова отпустить Кита, не пытаясь удержать, но она должна дать ему время освоиться с новым поворотом судьбы.

Софи взяла лист бумаги и написала записку. Потом надела сандалии, взяла сумочку и тихонько вышла.

* * *

– И что это значит? Он поправится?

Острая боль в руке подсказала Киту, что он слишком сильно сжимает телефон, слушая последние новости о состоянии Льюиса, которые ему сообщал Ренделл. Но пальцы ничего не чувствовали, и он боялся уронить телефон. Кит мысленно опять оказался в коридоре у палаты Льюиса, мучимый стыдом.

– Это значит, что его спинной мозг не поврежден, – спокойно объяснил Ренделл, – хотя пуля прошла буквально в миллиметре. Конечно, он начнет вставать и ходить еще не скоро, но, похоже, этот день все-таки наступит.

– Слава богу.

– Да уж, – согласился Ренделл. – А как ты, Кит? Это была не самая легкая командировка.

– Я в порядке, – сухо ответил Кит. – На мне был защитный костюм, иначе мы бы сейчас не разговаривали. Немного поцарапало лицо, но царапины уже заживают.

– Рад это слышать, но не уверен, что ты ответил на мой вопрос, – мягко заметил Ренделл. – Мне известно, что ты практически не пострадал при взрыве, но я хотел спросить, как ты себя чувствуешь.

– Хорошо. Надо немного отоспаться, больше ничего.

Он закрыл глаза и выругался про себя. Что за трус!

– Плохо спишь?

– Я всегда плохо сплю. Но после пятимесячной разлуки в постели найдутся другие, более интересные дела.

Ренделл рассмеялся:

– Ну, в таком случае вини только себя.

Кит понял, что он собирается повесить трубку. Его ладони вспотели.

– Подожди минуту. Что ты знаешь о заболевании моторного нейрона?

Наступила короткая пауза.

– Видишь ли, я не специалист. Ты хотел узнать что-то конкретное?

– Да. Каковы ранние симптомы?

Ренделл испустил долгий тяжелый вздох:

– Трудно сказать, Кит. У всех по-разному. Кажется, мышечная слабость, нарушение координации. Что-то в этом роде. А в чем дело?

Кит оставил без внимания его вопрос. Он живо вспомнил, как там, под мостом, его пальцы не могли справиться с кусачками.

– А как это лечат?

– Болезнь неизлечима, – неохотно ответил Ренделл. – Развитие можно немного замедлить лекарствами… Это неприятная вещь.

– Знаю.

– Но такие же симптомы свойственны массе куда менее серьезных заболеваний, – продолжал Ренделл нарочито спокойным тоном.

«Если у вас нет генетической предрасположенности», – подумал Кит.

– Кит! Слушай, почему бы тебе не зайти в госпиталь, когда ты вернешься? Льюис придет в восторг, если его навестит командир, а я на всякий случай осмотрю тебя.

– Нет. Не надо. Спасибо.

Ренделл был военным врачом достаточно долго и знал, что солдаты разговаривают с врачами словно с врагами – стараются сказать как можно меньше. К ним часто требуется тонкий подход.

– А как насчет того, чтобы поиграть в сквош? Мы уже давно не играли, наверное, потому, что раньше ты всегда выигрывал. Хочешь попробовать еще раз?

Кит прекрасно понял тактику Ренделла и оценил ее.

– Хотелось бы, конечно, но, – он вытянул руку, которой сжимал телефон так сильно, что боль в связках почти победила онемение пальцев, – возникли кое-какие обстоятельства. Семейные дела. Я несколько недель проведу в Нортумберленде.

– А, понимаю. – Реднелл недовольно хмыкнул. – Но я всегда к твоим услугам, если понадобится. Хочешь спросить что-нибудь еще?

– Спасибо, ты уже все мне разъяснил. А Льюису нужен ты, а не я. Передай ему от меня привет.

Закончив разговор, он положил телефон на низкий столик. Боль в плечевом поясе свидетельствовала о том, что во время разговора все его мышцы были напряжены до предела, как перед схваткой.

Хотя какой в этом смысл? Его враг непобедим.

Он осознал, что Софи давно приняла душ. Вдруг она слышала что-нибудь? Кит быстро вошел в комнату. Там было прохладно и тихо. В спальне на туалетном столике лежала записка:

«Пошла в Старый город купить открытку для Джаспера. С любовью, С.».

Кит ощутил огромное облегчение. Софи ничего не слышала. Можно продолжать делать вид, что все нормально. Пока он не побывал у Ренделла и не получил официальный диагноз, можно даже считать, что он ее не обманывает.

Но одно дело не обманывать Софи, и совсем другое – сознательно толкнуть ее на брак, который сделает женщину пленницей.

Кольцо, которое дала ему Джульет, лежало в кармане. Кит достал его и открыл коробочку. Черный опал, освещенный окружавшими его бриллиантами, переливался всеми цветами радуги.

Кит долго смотрел на кольцо, потом захлопнул крышку, положил коробочку обратно в карман и пошел искать Софи.

Машина, предоставленная отелем, довезла его до площади. Направляясь по страшной жаре к старому городу, Кит достал мобильный телефон и набрал номер Софи. Он держал телефон у самого уха, чтобы уличный шум не мешал ему.

«Ну же, Софи, ответь…»

В узеньких улочках было темно и прохладно. Приятно спрятаться от солнца, но тени, казалось, таили в себе угрозу. Кит ускорил шаги. Он почти бежал, проталкиваясь через толпу прохожих.

Почему она не отвечает на звонок?

Кит оглядывал улочку, по привычке выискивая что-нибудь подозрительное. А подозрительного хватало. Оставленные у дверей мешки с мусором, местные жители в просторной одежде, под которой можно спрятать взрывчатку, прохожие с коробками и пакетами самых разных размеров и форм. «Как на любой людной улице любого города мира», – насмешливо говорил голос разума.

Впереди Кит увидел арку, ведущую на широкую магистраль. А недалеко от арки золотисто-каштановые волосы сверкали под лучами солнца. Он узнал Софи.

Она сидела на низком табурете перед женщиной в вуали. Женщина держала ее руку. Кит вздохнул с облегчением. Софи делает татуировку хной. Потому и не отвечала на звонки. А вовсе не потому, что ее похитили и утащили в темный переулок бандиты. Он пригладил волосы, взмокшие от пота, и сделал шаг к ней.

И замер.

В дверях дома напротив стоял мужчина и держал мобильный телефон. Кит словно зачарованный наблюдал, как мужчина нажимает кнопки.

Адреналин помчался по жилам, сердце бешено заколотилось, тело напряглось. Он потянулся за пистолетом, но нащупал только свой телефон. И уронил его, потому что дрожащие пальцы не смогли его удержать.

Кит знал, что должен схватить Софи прежде, чем произойдет взрыв, но его словно парализовало. Ноги отказывались двигаться, ужас превратил его в бетонную статую, перед глазами плыли черные пятна. Он открыл рот, чтобы прокричать ее имя, но в горле пересохло, и Кит не смог издать ни звука.

Однако Софи все-таки его услышала. В этот самый миг она подняла голову и посмотрела туда, где стоял он.

Улыбка слетела с ее лица, она вскочила и бросилась к нему:

– Кит, Кит, что с тобой?

Сочувствие в ее голосе обожгло Кита, словно ему в лицо плеснули кислотой. Он вернулся в реальность, и паника сменилась упреками. Софи подбежала к нему, осторожно погладила полузажившие раны.

– Родной мой, что случилось?

За ее спиной мужчина спокойно, с безразличным видом разговаривал по мобильному телефону. Кит отшатнулся.

– Ничего. Ничего не случилось, – произнес он голосом холодным и твердым, как сталь. – Я пришел за тобой, потому что мы вылетаем в час дня, если ты все еще хочешь лететь со мной.

Софи уронила руку. Блеснули еще влажные нарисованные хной замысловатые узоры. Она отступила на шаг, опустила глаза и кивнула:

– Да. Конечно хочу.

Отвращение к себе резало Кита как ножом. Гордость не позволила взять ее за руку, извиниться, все объяснить. Вместо этого он круто повернулся и пошел по улице, глядя прямо перед собой.

Глава 9

Перелет в Англию проходил с такой же роскошью, но с гораздо меньшим удовольствием.

Они почти не разговаривали. Кит как будто воздвиг вокруг себя стену: он сидел рядом, однако Софи чувствовала, что не может до него дотянуться. Она смотрела в иллюминатор, но ей очень хотелось выхватить у Кита документы, заставить его заметить ее, поговорить с ней.

Пусть он объяснит, что произошло с ним в Старом городе и почему он выглядит как человек, казнимый собственной совестью.

Но Софи подозревала, что тогда пути назад уже не будет, потому что его слова изменят все. Разве могла она сознательно спровоцировать свое изгнание из рая, в котором, как она наивно думала, поселилась навсегда?

До Элнберга они добрались ранним вечером. Контраст с жарой и яркими цветами Марокко был разителен даже в середине лета. Замок, сложенный из серого камня, казалось, вырастал прямо из скал. Он был виден за много миль и выглядел более сурово, чем замок из фильма о вампирах.

Софи стало грустно.

Она вспомнила, как впервые приехала сюда. Это произошло зимним вечером. Освещенный фонарями замок был словно вылеплен из снега. Софи пребывала в восторге, пока не поняла, что внутри он такой же холодный, как снаружи.

– Я понимаю, почему Татьяна сбежала в Лондон сразу же после похорон Ральфа, – вздрогнув, сказала она. – Тут не так уж уютно. Остался кто-нибудь из слуг?

– Насколько я знаю, нет. – Голос Кита был хриплым и на редкость сексуальным. – Думаю, Татьяна не захотела платить им, поскольку не собиралась тут жить.

Софи включила обогреватель и направила струю теплого воздуха себе на ноги. На ней все еще были золотые босоножки, покрытые розовой пылью Марокко. Они уже подъезжали, но по опыту она знала, что, возможно, это ее последний шанс согреться.

– Это большая ответственность, правда? – тихо проговорила она.

Софи сомневалась, удобно ли сейчас спрашивать, как скоро Кит закончит свои дела здесь и они смогут вернуться в Лондон.

– Да. – Кит остановил машину и выключил мотор. В наступившей тишине стало слышно, как плещется море, как кричат чайки. – Софи, это не то, чего ты ждала…

Софи с того самого момента, как шла с ним по Старому городу в Марракеше, ждала, что Кит попытается перекинуть мост через разверзшуюся между ними пропасть, но сейчас его слова обдали женщину холодом. Кит привез ее обратно в Англию. Не хочет ли он сказать что-то вроде «Из этого все равно ничего бы не получилось»? Она почувствовала, как кровь отливает от сердца и остается только паническая пустота.

– Если честно, ты тоже этого не ждал, – ответила она, дрожащими пальцами открывая дверцу машины. – Смотри, как разрослась трава. Ты не чувствуешь себя Робин Гудом, вернувшимся из крестового похода?

Софи вышла из машины и взяла сумку со сделанными в аэропорту покупками: две бутылки шампанского, элитная водка в розовой бутылке и кое-что для Джаспера. Глубоко вдохнув соленый морской воздух, она обхватила себя руками. Легкий жакет, накинутый поверх белого платья, не спасал от холодного ветра. Или от холодности Кита.

Кит захлопнул дверцу машины.

– У тебя есть ключи? – спросила она, идя за ним к огромной двери.

– Они не потребуются. – Он набрал какой-то номер на неприметной клавиатуре. – Татьяна заставила Ральфа поставить электронный замок. – Дверь со скрипом открылась. – После вас.

Софи со времени своего первого приезда очень хорошо помнила оружейный зал. На стенах были развешаны мечи, щиты, пистолеты, ужасающего вида кинжалы. Тогда она смутилась. Да и сейчас, оглядываясь, чувствовала себя не лучше.

– Дом, милый дом, – сказала она с потугой на веселье. – Думаю, прежде всего нам надо убрать отсюда эти ужасные вещи и заменить их на вешалки для пальто и удобное зеркало. Куда приятнее и практичнее.

Кит поднял с пола пачку писем и не улыбнулся. Софи решила, что ей лучше помолчать. Подобные шутки неуместны со стороны девчонки, которая выросла в переделанном под жилье старом автобусе.

– Пойду-ка умоюсь, – пробормотала Софи.

В воздухе ощущался запах дыма – жалкое воспоминание о тепле. Но он не мог заглушить сильный запах сырости.

В портретной галерее, откуда наверх вела широкая закругляющаяся лестница, Софи оказалась лицом к лицу с матерью Джаспера. Точнее, с ее семифутовым портретом. Художник сумел передать суть славянской красоты и победоносное выражение синих глаз Татьяны, которые смотрели на Софи сверху вниз в прямом и переносном смысле.

Софи вздохнула. Она не могла представить себя на подобном портрете, одетой в шелка и увешанной бриллиантами. И она быстро пошла дальше. Впервые попав в Элнберг, Софи долго путалась в лабиринтах его коридоров, но теперь она точно знала, где находится ванная. На втором этаже, в отличие от пышного первого этажа, веяло древностью и запустением. Ванная была модернизирована в тридцатых годах двадцатого века. Там стояла огромная ванна на львиных лапах, а зеленый кафель напоминал кирпичи.

Внимание Софи привлекло какое-то движение на полу. Она остановилась. Ее крик вырвался из покрытых кафелем стен и понесся по коридорам.

Внизу Кит замер как парализованный.

Но инстинкт взял верх. Мгновение спустя он уже мчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. А воображение мчалось впереди него и рисовало обожженные тела, кровь, ужас. Он на ходу соображал, что надо делать.

Дверь в ванную была чуть приоткрыта. Кит распахнул ее ударом ноги.

Не было никакой крови. Это Кит осознал в первую очередь. Софи стояла около ванны, у стены, прижав кулачки к подбородку, а в ее глазах застыл панический ужас.

– Не двигайся! – прохрипела она.

На секунду реальность опять ускользнула от него, картины пустыни и присыпанных песком бомб пронеслись в голове.

Софи с круглыми от страха глазами медленно протянула руку и указала на пол:

– Вон там.

Кит повернул голову. Посмотрел. Моргнул.

– Паук, – выдохнул он. – Просто паук.

– Просто паук?! Не просто. Он огромный. Пожалуйста, Кит. – Она всхлипнула. – Я их ненавижу. Пожалуйста, выброси его.

Кит наклонился, чтобы схватить паука, но онемевшие пальцы отказались слушаться. Паук ускользнул и пополз к Софи. Она опять вскрикнула.

Вторая попытка Киту удалась. Каким-то образом он сомкнул непослушные пальцы, открыл окно и выбросил паука вон.

– Его больше нет?

Кит молча показал Софи пустые ладони. Возбуждение еще не улеглось, и он был не в состоянии говорить, даже если бы попытался. Прерывисто дыша, Кит прижал пальцы к вискам и отвернулся, стараясь подавить гнев.

– Спасибо, – дрожащим голосом поблагодарила Софи. – Я их не переношу. К нам в автобус иногда заползали огромные пауки вроде этого, и Рейнбоу всегда говорила, что они имеют такое же право там находиться, как и мы, и не трогала их. А я ложилась в постель в ужасе, потому что они могли забраться под простыню.

Ее голос сорвался. Она всхлипнула.

Софи всегда была оптимисткой, и Кит, видя, как по ее щекам текут слезы, не удержался. Его решимость дала трещину. Он шагнул к Софи, обнял ее, прижал к себе, покрыл поцелуями дрожащие губы:

– Все в порядке. Ты в безопасности. Паука больше нет.

Было так хорошо опять держать ее в объятиях, опять целовать. Кошмар последних двадцати четырех часов отступил, когда он вдохнул теплый запах Софи, почувствовал, что ее сердце бьется у его груди. Кит обхватил ладонями ее лицо и глубинным уголком мозга осознал, что онемение и покалывание в пальцах исчезли. Он ощущал тепло щек Софи, бархатистость ее кожи, каждую падавшую на его руку слезинку.

И его решимость разбилась вдребезги. Долго сдерживаемое стремление вырвалось на свободу, и Софи, как всегда, ответила таким же стремлением. Ее руки скользнули вниз, потянули его рубашку.

– Не здесь, – прохрипел Кит, отступая. – Идем.

Она засмеялась. Ее влажные щеки покраснели, в глазах вспыхнуло пламя желания.

Он взял Софи за руку и повел по мрачным коридорам, по каменной лестнице. Она наступила на подол своего белого платья, но Кит привлек ее к себе и не позволил упасть. Их глаза встретились.

– Куда мы идем?

– В мою комнату. В нашу комнату.

– Это далеко? Я…

Он остановился, подхватил ее на руки и быстро пошел вперед. Софи стала целовать его – в подбородок, в мочку уха.

– Я хочу тебя. Ты мне нужен, – прошептала она, задыхаясь.

Кит отворил дверь, быстро прошел через комнату. Софи подняла голову и осмотрелась.

Это была огромная, круглая, почти пустая комната. Там стояли только комод и великолепная резная деревянная кровать. Вечерний свет проникал в окна, окрашивал стены в розовый цвет. Глаза Кита потемнели от предвкушения, когда его руки скользнули по талии Софи и добрались до молнии ее платья.

– На сей раз, – прошептал он, – мы спешить не будем. Ты слишком красива, чтобы спешить.

Не отрывая от нее глаз, он тянул молнию вниз, миллиметр за миллиметром. Софи вздохнула, с трудом сдерживая желание сбросить платье, потом снять с Кита рубашку, расстегнуть брюки.

Он спустил бретельки платья с плеч – одну, потом другую, – и платье упало на пол.

Софи вздрогнула, когда Кит отбросил ее волосы в сторону, и его руки заскользили по ее обнаженной спине.

Она трепетала от потребности ощутить прикосновение его кожи к своей. Он сделал короткий вдох и оглядел ее тело, уже почти обнаженное, а она дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы его рубашки.

Софи не была уверена, что сможет владеть собой так же, как Кит. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не вырывать пуговицы из петель. Взглянув вверх, она увидела на его лице выражение глубокой сосредоточенности. А глаза горели желанием.

– Кит…

Он опустился на край кровати. Ее тело свел спазм.

Она положила руки на плечи Кита и отдалась сладостному напряжению ожидания. Он поцеловал ее живот и осторожно снял с нее трусики.

Софи застонала от нетерпения.

Но Кит был неумолим. С возмутительной медлительностью он гладил ее бедра, а его губы целовали, изучали.

Она подалась вперед и спрятала лицо в его волосах. Кит сбросил брюки и через секунду уже был внутри ее.

На миг они замерли, их взгляды встретились. Потом очень медленно Софи дотянулась до губ Кита и поцеловала его:

– Я люблю тебя.

Эти слова прозвучали как вздох, но они победили его самообладание. Кит обнял ее и прижал к груди, а она обвила ногами его поясницу. Он проникал все глубже, содрогаясь от наслаждения, и конвульсивные движения Софи заставили его забыть все и вся.

Экстаз потряс Кита. В этот момент он готов был поверить, что бессмертен.

– Кит?

Голова Софи лежала на его груди. Ритм биения сердца перекликался с биением волн далеко внизу.

– М-м-м?

– Извини, что разрушаю поэтичность момента, но я умираю от голода.

– Это плохо, – протянул он, вычерчивая пальцем узоры на ее плече. – Я понятия не имею, который час, но магазин в деревне уже давно закрылся, и трудно сказать, есть ли что-нибудь на кухне. Может быть, съездим пообедать в Хоксворт?

Софи задумалась:

– Придется одеваться?

– Наверное. Там старомодные взгляды на подобные вещи.

– Тогда не стоит беспокоиться. – Софи неохотно откатилась от него и спустила ноги с кровати. – Кстати, у нас есть шампанское.

– У нас его целый подвал, – сухо заметил Кит.

– Да, об этом я не подумала.

Она наклонилась, вытаскивая платье из-под брюк Кита, и что-то выпало из кармана.

Коробочка. Маленькая черная бархатная коробочка.

Софи автоматически подняла ее и только тут поняла, что это может быть.

Ее рот открылся. Сердце переполнили надежда и радость. Она подняла голову и посмотрела на Кита. Он выглядел невероятно сексуально, лежа в постели в свете угасающего дня. И вдруг Софи заметила выражение его лица. Пугающе отчужденное.

– Кит? – прошептала она дрожащим голосом. – Кит, что это?

Он медленно сел, поднял руку и пригладил волосы:

– Открой.

Ее рука дрожала так, что она с трудом открыла маленький замочек. Крышка поднялась с легким скрипом. Софи охнула.

Камень в кольце был темным, но ее рука продолжала дрожать, и в розовых лучах заката все цвета радуги заиграли в его глубине. Камень был обрамлен двойным кругом бриллиантов.

Софи показалось, что она уже видела это кольцо.

– Это черный опал, – равнодушно произнес Кит. – Он называется «Темная звезда». Кольцо на протяжении многих поколений было обручальным кольцом Фицроев.

– А, – вздохнула она, – это тот самый неприятный момент, когда твоя девушка случайно находит фамильное кольцо, которое ты собираешься надеть на палец той, кто может его носить по праву рождения? – Софи закрыла коробочку и протянула Киту. – Лучше спрячь его в надежном месте.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Она подошла к нему на подгибающихся ногах.

Кит осторожно взял у нее коробочку и достал кольцо. Потом взял руку Софи, провел губами по раскрашенному хной пальцу и надел на него кольцо:

– Это самое надежное место.

Он уложил Софи обратно в постель, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, чтобы она не увидела отчаяние в его глазах.