Глава 2

Миссис Хорнекер была высокой и худой, и у неё были очень большие ступни. На подбородке у неё сидела бородавка с двумя торчащими волосками.

Кэти зачарованно уставилась на бородавку. Она никогда прежде не видела ничего столь уродливого на человеческом лице и спросила:

– Она не болит?

Моника уже взялась за ручку двери, но тут же обернулась.

– Что именно? – спросила миссис Хорнекер. Её голос звучал словно из-под слоя гравия.

– Бородавка, – объяснила Кэти.

Лицо миссис Х. стало красным, а Моника издала сдавленный звук.

– Кэти, ради бога! Невежливо так говорить!

Миссис Х. прочистила горло, но её голос по-прежнему был грубым:

– Идите на работу, миссис Уэлкер. Я позабочусь о девочке.

Моника поспешно вышла, радуясь возможности сбежать.

Миссис Х. долго смотрела на Кэти, словно раздумывая, съесть её жареной или варёной.

– Ты достаточно большая, чтобы успеть научиться хорошим манерам, – сказала миссис Х. – И не делать замечаний о таких вещах, как бородавки.

– Вы будете учить меня хорошим манерам? – спросила Кэти. – Я думала, вас наняли, чтобы вы за мной присматривали. Но мне это не нужно. Я сама могу о себе позаботиться.

– Давай-ка кое-что уточним, – сказала миссис Х. – Я не потерплю дерзости. Твоя мама сказала, что ты непростая девочка, но не думаю, что ты мне не по зубам.

Неужели, подумала Кэти. Что ж, посмотрим. Она знала, что миссис Х. ей вполне по зубам, и постаралась не обижаться на слова Моники. Что она имела в виду?

– Твоя мама сказала, что ты ещё не завтракала. Я приготовлю завтрак, – сказала миссис Х. и на своих огромных ступнях протопала на кухню. – Я убеждена, что дети должны учиться ответственности, – продолжала она. – Накрой-ка на стол, пока я готовлю. Я должна была встать очень рано и ещё не завтракала, так что доставай два прибора.

Кэти ничего не ответила. Она неподвижно стояла в дверях, пока няня открывала холодильник. Миссис Х. достала яйца, масло, варенье и упаковку колбасок, а потом открыла морозилку и нашла банку замороженного апельсинового сока. Через несколько минут она сердито обернулась.

– Я же велела тебе накрыть на стол, мисс.

– Он накрыт, – сказала Кэти.

За стёклами очков её глаза блестели серебряным блеском, и она знала, что с этой роговой оправой немного похожа на сову.

– Ты же с места не сдвинулась… – начала было миссис Х. и тут же осеклась. На столе стояли две пластиковые тарелки, стаканы для сока и лежали серебряные приборы. Впервые няня выглядела неуверенной. – Ты забыла про салфетки, – сказала она таким тоном, словно это было не так уж и важно. Кэти представляла, как лихорадочно работает мозг няни, пытаясь понять, как девочка могла накрыть на стол, не сдвинувшись с места. – Это твоя мама накрыла на стол, перед тем как уйти?

Кэти не ответила. Она знала, что взрослые приходят в замешательство, если она им не отвечает. Она подождала, пока миссис Х. возьмёт вилку, чтобы переворачивать колбаски, выхватила из салфетницы на столе две бумажные салфетки и уложила их рядом с тарелками.

Одна из них как раз была в воздухе, когда няня повернулась к пластиковому столу.

Миссис Х. сглотнула и выронила вилку. Однако она не упала на пол, а медленно поплыла к столу и легла рядом с электрической сковородой.

Краска отхлынула от лица миссис Х. Кэти увидела, как её губы начали дрожать, и постепенно дрожь распространилась на руки.

Мгновение они обе хранили молчание. Маленькое лицо Кэти оставалось бесстрастным. Она прекрасно понимала, что рискует, но ей была невыносима мысль о том, что миссис Х. будет её няней всё лето, пока она снова не пойдёт в школу. Кэти было необходимо сегодня же избавиться от неё.

Миссис Х. облизнула губы и осторожно спросила:

– Где ты была? Ведь все эти годы ты не жила со своей мамой…

– В основном сидела взаперти, – ответила Кэти.

Это была почти правда. Бабушка Уэлкер иногда запирала её по ночам, пока не выяснила, что это не работает: ключ всё равно поворачивался в замке, а засов отодвигался, даже если они находились с другой стороны двери.

Миссис Х. была очень бледна. Она забыла о еде. Но Кэти проголодалась. Она решила, что будет уже слишком, если яичница с колбасками приплывёт к ней через всю кухню, поэтому подошла к столу и положила себе немного яичницы. Кроме того, она опасалась, что тарелка может оказаться слишком тяжёлой и упадёт на пол.

Кэти забыла взять тосты, которые как раз выскочили из тостера, но тут зазвонил телефон. Миссис Х. повернула голову, и тост плавно полетел по кухне. Миссис Х. ничего бы не заметила, если бы один кусочек вместо того, чтобы приземлиться прямо в тарелку Кэти, не врезался в край стола и упал на пол.

Телефон продолжал звонить, и миссис Х. бросилась к нему.

Кэти съела весь завтрак, а няня всё не возвращалась. Кэти подумала, достаточно ли будет сегодняшнего представления или нужно что-то большее, чтобы миссис Х. завтра не вернулась.

Она решила подождать и понаблюдать, что случится дальше. А пока можно посмотреть, нет ли кого-нибудь в бассейне. Ей сказали, что она не должна плавать, если с ней рядом никого нет. Кэти попыталась представить миссис Х. в купальнике, и на её обычно серьёзном лице появилась широкая улыбка.

Маленький балкончик на фасаде дома был отдельным и не соединялся с балконом квартиры 2-В. Однако там была терраса с перилами, идущая вдоль всей внутренней части здания, откуда можно было увидеть бассейн, и все жильцы имели к ней доступ. Кэти вышла на террасу и посмотрела на ярко-голубую воду.

В бассейне никого не было. Она и не надеялась, что в это время там кто-нибудь будет, хотя на солнце уже стало довольно жарко. Интересно, нет ли по соседству других детей? Позавчера, когда она только что приехала, Кэти спросила об этом Монику, но сама Моника жила здесь всего неделю. Она ещё никого не знала.

Кэти села, по-индийски скрестив ноги, на тёплые доски террасы. Может быть, кто-нибудь всё же решит поплавать. Или выйдет на террасу, чтобы она могла увидеть, кто ещё здесь живёт и как они выглядят.

Кэти не могла представить, как можно прожить здесь целую неделю и никого не знать. Это совсем не то, что жить за городом, недалеко от такого маленького городка, как Дилейни. Здесь она не сможет одна ходить на долгие прогулки, осенью поднимать в воздух листья, словно облако цветного дыма, и разговаривать сама с собой, не опасаясь, что её примут за сумасшедшую. Иногда дети её так и называли. Сумасшедшая Кэти.

Но почему разговаривать с собой – признак сумасшествия? С кем же ещё разговаривать, если у вас нет друзей?

Кэти не думала, что в этом есть что-то особенное, но ей не нравилось, как люди на неё смотрят, когда она говорит сама с собой, поэтому она делала это, только когда была одна. Или думала, что одна. Здесь же она будет чувствовать себя так, словно кто-то постоянно на неё смотрит и подслушивает за раздвижными стеклянными дверями и задвинутыми шторами. Все шторы в доме были задвинуты, кроме штор у неё за спиной.

Через приоткрытые раздвижные двери Кэти услышала, как миссис Х. говорит по телефону:

– Пожалуйста, попросите её позвонить домой, как только она придёт.

Значит, она звонит Монике. Кэти обеспокоенно заёрзала, размышляя, расскажет ли ей миссис Х. о случившемся или просто уйдёт. Она надеялась, что миссис Х. просто уйдёт. Как нередко случалось после того, как она не могла побороть искушение и кого-нибудь пугала, Кэти начала сомневаться. Может быть, ей не стоило быть настолько дерзкой в стремлении прогнать няню? Может быть, когда-нибудь кто-то из взрослых решит, что она сошла с ума, и её отправят в сумасшедший дом? Туда, где она не сможет открыть замки и выйти на свободу.

От этой мысли Кэти стало холодно, и она потёрла голые руки, на которых тут же выступили мурашки.

Позавчера, в субботу, Моника приехала в Дилейни, чтобы забрать её. После смерти бабушки Уэлкер Кэти спала в свободной комнате в доме Тэннеров. Миссис Тэннер, которая наполовину ослепла и почти полностью оглохла, не думала, что в Кэти есть что-то особенное. Вы могли поднимать и опускать шторы, включать и выключать свет, прибавлять звук или переключать телеканалы или заставлять страницы лежавшей на коленях книги переворачиваться, и миссис Тэннер бы даже не заметила. Поэтому, когда Моника нервно спросила, как у них дела, миссис Тэннер улыбнулась и ответила, что всё просто прекрасно: они с Кэти всегда отлично ладили, и ей будет не хватать её чтения вслух.

Кажется, Моника вздохнула с облегчением и сказала, что у них нет времени остаться на ужин, впереди долгая дорога и им лучше выехать сейчас же. Она сложила вещи Кэти в «Тойоту Целику», усадила Кэти в машину, и они поехали в город. Кэти успела лишь потрепать по голове старого пса Дасти. В горле у неё стоял комок, поэтому она ничего не сказала. В любом случае, старина Дасти был глухим и, скорее всего, не услышал бы её.

По пути они остановились, чтобы перекусить гамбургерами с луком, жареной картошкой и молочными коктейлями. Кэти выпила ананасовый, а Моника – ванильный.

С Моникой было нелегко говорить. Кэти твердила себе, что раз Моника её мама, они должны любить друг друга, особенно теперь, когда им снова предстоит жить вместе.

Но она не чувствовала любви к Монике. Как можно забыть, что твоя мама оставила тебя у кого-то другого, вместо того чтобы забрать с собой?

Конечно, Моника попыталась всё объяснить:

– Дело не в том, что я не хотела забирать тебя, милая. Ты же ведь это знаешь, правда? Я тебе уже говорила, что мне надо было работать, и я не могла заботиться о тебе, когда ты была маленькой. Когда мы с твоим папой были вместе, у нас было достаточно денег, чтобы заплатить няне. Папа работал в одну смену, а я в другую, и мы могли приглядывать за тобой. Но я не могла позволить себе этого, когда папа ушёл.

Моника быстро взглянула на неё, когда они ехали по шоссе, но Кэти не удостоила её взглядом. Её волосы развевались на ветру, он приятно холодил горячие щёки. Она сделала вид, что заинтересованно смотрит на стадо голштинских коров, пасущихся на поле, хотя не раз уже их видела. Наверное, там, куда они едут, коров не будет.

– Я всегда мечтала, – продолжала Моника, – чтобы мне не пришлось жить так далеко от тебя и я бы могла почаще тебя навещать. Я скучала по тебе, Кэти.

Кэти ничего не ответила, и после этого Моника больше с ней не заговаривала. Когда они почти приехали, она откашлялась, как всегда делали все взрослые, прежде чем сказать, что это для твоего же блага. Пока Кэти не замечала, чтобы это было так, но именно это она часто слышала.

– Завтра ты встретишь Нейтана, – сказала Моника. – Он мой хороший друг. Вероятно, он придёт к нам в гости.

Кэти этого не ожидала. Она так быстро повернула голову, что у неё хрустнула шея.

– Он тоже там живёт?

Щёки Моники порозовели.

– Нет. Он просто хороший друг. Но он часто будет приходить к нам.

Тревога Кэти немного улеглась. Она была рада, что Нейтан не будет с ними жить. Правда, мысль о том, что у её мамы появился парень, её немного обеспокоила. Она знала, что именно так их называют, хотя это и были взрослые мужчины. Она слышала, как ребята в школе говорили о маминых парнях или папиных подругах. Большинство из них предпочли бы жить с родителями, которые были женаты друг на друге, однако сами родители решили по-другому. Детям приходилось мириться со многими вещами, которые им не нравились.

Когда они приехали домой, было уже темно, и они сразу легли спать и на следующее утро проснулись поздно. Как только они позавтракали, пришёл Нейтан. Это был крупный мужчина с тёмными волосами, тёмными глазами и грубой тёмной бородой. Он улыбнулся Кэти и сказал:

– Привет!

– Добрый день, – ответила Кэти.

Она оглядывалась в поисках признаков того, что Нейтан проводил в квартире много времени, но потом вспомнила, что сама Моника переехала сюда всего неделю назад, поэтому квартира ещё не была обжитой. Правда, на кофейном столике рядом с пепельницей лежала пачка сигарет, и Нейтан взял одну. Кэти ненавидела табачный дым и отодвинулась от него подальше.

Нейтан посмотрел на Монику и закатил глаза.

– Только послушай! «Добрый день». – Он передразнил Кэти. – Это твой ребёнок или твоя мама?

– Хватит, – сказала Моника. – Позволь Кэти быть собой.

А кем ещё она может быть, подумала Кэти. Она обошла гостиную и сквозь раздвижные стеклянные двери увидела бассейн, который показался ей довольно интересным, балкон и парковку на улице. В комнате был книжный шкаф, и Кэти надела очки, не прикасаясь к ним руками, и стала рассматривать книги. Там оказались любовные романы и триллеры. Любовные романы казались Кэти довольно скучными, если только в них не было много сражений на мечах или перестрелок. Однако некоторые триллеры оказались очень даже ничего. Она вытащила книгу в ярко-красном переплёте под названием «Тайна пожарной части номер пять», но не успела её открыть, как Моника выхватила книгу у неё из рук.

– Не думаю, что это подходящая книга для детей твоего возраста, милая. В четырёх кварталах отсюда есть городская библиотека. Думаю, там ты найдёшь более подходящие книги. В следующую субботу я отведу тебя туда.

Если речь шла всего о четырёх кварталах, Кэти не видела причин ждать целую неделю, чтобы взять что-нибудь почитать. Она задумалась, что такого неподходящего может быть в красной книге, и решила это выяснить, как только в понедельник Моника уйдёт на работу.

Нейтан плюхнулся в большое кресло и выпустил дым в сторону Кэти.

– Как насчёт чего-нибудь освежающего? – спросил он.

Он перекинул одну ногу через подлокотник кресла, а другую положил на кофейный столик.

В доме бабушки Уэлкер Нейтан не просидел бы и пяти минут. Кэти переместила поток воздуха таким образом, чтобы дым, плывущий к ней, повернул обратно и окружил голову Нейтана, словно маленькое облако.

Моника принесла напитки и предложила Кэти стакан лимонада. Он был покупным, но довольно вкусным. Кэти подальше отодвинулась от облака дыма и принялась искать в книжном шкафу что-нибудь подходящее. Через минуту Нейтан сказал:

– Ради всего святого, открой окно. Здесь ужасно душно.

– Можно я почитаю в своей комнате? – спросила Кэти, держа в руках книгу в бумажной обложке под названием «Девочка-единорог».

– Конечно, милая, – поспешно согласилась Моника. – Если, конечно, не хочешь посидеть с нами и посмотреть телевизор.

– Я редко смотрю телевизор, – ответила Кэти. – Я могу придумать более интересные истории, чем показывают в этих глупых новостях.

Она направилась к двери маленькой комнаты, которая теперь принадлежала ей, и услышала за спиной голос Нейтана:

– Что у тебя за ребёнок, Моника? Я никогда таких не видел.

Он даже не понизил голос. Он был одним из тех людей, которые говорят о детях так, словно их нет рядом или они ничего не слышат. Вполне возможно, что он никогда не видел никого, похожего на Кэти. Она и сама не встречала других таких детей. Но ей искренне хотелось, чтобы это было не так.

Потому что ей было очень одиноко.

– Никогда не видел таких глаз, – продолжал Нейтан. – Они совсем не как у тебя. У твоего мужа тоже были серебряные глаза?

– Они не серебряные, – смущённо поправила Моника. – Просто серые. Нет, у Джо были карие глаза.

– Разве не удивительно, что у человека с карими глазами и у человека с голубыми глазами рождается ребёнок с серебряными глазами?

– С серыми глазами, – опять поправила Моника.

Кэти закрыла дверь, чтобы больше не слышать их разговор. Она растянулась на кровати, показавшейся жёсткой и чужой, и открыла книгу.

К её большому разочарованию, книга была вовсе не о девочке-единороге, а всего лишь о девочке, которая умела разговаривать с единорогами. Может быть, она окажется не такой уж плохой. Кэти подумала, что было бы неплохо уметь разговаривать с единорогами.

По крайней мере, лучше, чем разговаривать с самой собой.

Глава 3

За всё утро в бассейн так никто и не пришёл.

Наконец Кэти надоело сидеть и смотреть на пустой бассейн. Она обнаружила, что если очень сильно сосредоточиться, то можно заставить воду выплёскиваться за бортик и ручейками бежать по плиткам. Рядом с шезлонгом кто-то оставил ботинки и носки, и Кэти подалась вперёд и сконцентрировалась изо всех сил, пока вода волной не выплеснулась за бортик и не намочила их.

Однако никто за ними не пришёл, и Кэти встала и начала ходить по террасе. У дверей во внутреннем дворе не было табличек с именами, и все шторы были задёрнуты, так что она не могла заглянуть внутрь. Кэти решила, что жить в многоквартирном доме «Седарс» будет довольно скучно.

Между раздвижными стеклянными дверями находилась простая дверь, и когда Кэти открыла её, то оказалась в небольшом помещении, ведущем к главному коридору. Может быть, пройтись по этажу – ей не хотелось возвращаться в квартиру. По крайней мере, пока там миссис Х.

На табличке рядом со звонком у квартиры 2-В было написано «Майклмас». Не мистер или миссис, а лишь одна фамилия. А перед дверью сидел кот.

Это был большой серый кот с несколькими чёрными отметинами на морде, придававшими ему сердитое выражение. Он сидел, сжавшись в комок, так что Кэти захотелось опуститься рядом с ним на колени.

– Что случилось, котик? Ты выглядишь совсем больным.

Я болен. Мне очень больно.

Кэти замерла от удивления. Конечно, это не кот ответил ей. Однако слова возникли у неё в голове так отчётливо, словно она их услышала.

– Что у тебя болит? – Кэти не прикасалась к коту, а только села на корточки, чтобы её лицо было на уровне его морды. У него были жёлтые немигающие глаза.

Дверь распахнулась так неожиданно, что Кэти чуть не упала.

– Вот ты где, Лобо! А ты кто?

Женщина, стоявшая в дверях (возможно, это была миссис Майклмас), оказалась такой же старой, как бабушка Уэлкер. На ней было просторное платье с красно-зелёно-синим узором, и она ещё не успела причесать седые волосы. Позже Кэти узнала, что волосы миссис Майклмас никогда не выглядели причёсанными.

– Я Кэти Уэлкер. Я живу вон там. – Кэти указала рукой на дверь квартиры 2-А.

– Рада знакомству. Я Энни Майклмас. А этого несчастного кота зовут Лобо, что означает…

– Волк, – подсказала Кэти.

– Ты знаешь испанский?

– Я могу прочесть несколько слов, – скромно пояснила Кэти. – Лобо болен. Ему очень больно.

– Правда? – Впервые в жизни взрослый не вёл себя так, словно Кэти была сумасшедшей или странной. Миссис М. наклонилась поднять кота, и Лобо тут же принялся извиваться у неё в руках. – Что у тебя болит, малыш?

– Думаю, это инфекция мочевого пузыря. Это очень больно. Однажды она была у моей бабушки.

– И у меня тоже. Ты права. Это очень больно. – Миссис М. прижала кота к своему цветастому платью. – Думаю, лучше отнести его к ветеринару.

– Я согласна. – За спиной миссис М. Кэти увидела уютную и заставленную вещами квартиру. Повсюду были книги и журналы: на полках, на столах и даже на полу. Ей стало интересно. – Не могли бы вы дать мне что-нибудь почитать, пока я не схожу в библиотеку? Моника… Мама говорит, что её книги не подходят для десятилетних девочек.

Миссис М. близоруко посмотрела на неё.

– Тебе десять лет? Что ж, не все мы великаны. Конечно, я могу дать тебе что-нибудь почитать. Что бы ты хотела? Детектив? Научную фантастику? Рассказы об убийствах?

Кэти кивнула.

– Что угодно, главное, чтобы было интересно.

– Заходи и выбери сама. Как тебя зовут? – спросила миссис М.

Кэти ответила и последовала за миссис М. в её квартиру. В комнате стоял телевизор, но сверху были сложены газеты, закрывая часть экрана. Кэти поняла, что миссис М. большую часть времени проводит за чтением.

– Располагайся, – сказала миссис М. и бережно посадила Лобо на кушетку с оранжевыми и коричневыми цветами. – Я позвоню узнать, когда доктор Грант сможет принять Лобо. Хочешь есть? На столе фрукты. Угощайся!

Кэти взяла гроздь фиолетового винограда и прошла мимо большого кожаного потрёпанного кресла и стула с полосатой сине-зелёной обивкой и красной подушкой к книжным полкам.

Позади раздался голос миссис М.:

– Четыре часа? Хорошо, я приду.

Она вернулась и провела рукой по опущенной голове Лобо.

– Мы о тебе позаботимся, малыш. Не переживай, дружочек. Нашла что-нибудь почитать?

Кэти решила, что последний вопрос адресован ей, если только Лобо не был лучше образован, чем можно было подумать на первый взгляд.

– Всё ещё ищу. Что такое первоцвет?

– «Алый первоцвет»?[1] Ты не читала эту книгу? Это одна из лучших книг на свете, – сказала миссис М. – Возьми её, она тебе понравится. Думаю, я читала её раз двадцать. А может быть, и больше.

Кэти взяла книгу и высосала виноградную мякоть из кожицы, после чего съела обе половинки.

– Когда я её закончу, можно будет прийти и взять что-нибудь другое?

– Конечно. Почему бы и нет? Послушай, – сказала миссис М., – я знаю, как бывает у ветеринара. Я буду сидеть там полчаса, и как только подойдёт очередь Лобо, кто-нибудь приведёт своего сенбернара на срочную операцию, и мне придётся ждать ещё час или два. Сегодня вечером должен прийти газетчик, чтобы собрать деньги. Ты не могла бы встретить его и заплатить за меня? Вот деньги. Обычно он приходит около пяти.

– Хорошо, – согласилась Кэти и взяла деньги.

– Его зовут Джексон Джонс, – сообщила миссис М. – Это высокий тощий паренёк. Один глаз у него голубой, а другой зелёный. Ты его ни с кем не спутаешь.

– Правда? – Глаза разного цвета казались ещё более необычными, чем серебряные. – Хорошо, я его встречу.

– Когда закончишь «Алый первоцвет», почитай вот это. – Миссис М. дала Кэти ещё одну книгу. – Любишь вестерны?

Кэти решила, что миссис М. ей нравится так же сильно, как не нравится миссис Х. И поскольку приближалось время обеда, а виноград не мог заглушить чувство голода, она решила пойти домой.

Кэти пришлось вернуться на террасу внутреннего двора и пройти через стеклянные раздвижные двери, потому что главная дверь была заперта, а ключа у неё не было. Она подскочила на месте, услышав из кухни голос миссис Х.: Кэти надеялась, что няня уже ушла, даже если это и было не очень профессионально.

– Где ты была?

– Гуляла, – пожала плечами Кэти.

– Может быть, уберёшь за собой кровать? Ты достаточно большая, чтобы делать это самостоятельно.

Неужели миссис Х. решила, что всё случившееся ей просто привиделось? Разговаривала ли она с Моникой, и решила ли уйти или передумала? Кэти подумала, что, может быть, стоит сделать так, чтобы у миссис Х. не осталось сомнений, стоит ли работать. Ей даже не пришлось слишком сильно стараться, чтобы разгладить простыни и одеяло и набросить на кровать покрывало. Она не смогла повернуть подушку так, как ей хотелось, поэтому оставила её лежать криво.

Миссис Х. сердилась, когда Кэти стояла на месте с упрямым выражением лица.

– Сегодня я останусь здесь до вечера, – сурово сказала она. – И пока я здесь, ты будешь делать то, что я скажу. Наведи порядок в комнате!

– Но там всё в порядке, – ответила Кэти, мысленно взяла бумажную салфетку и бросила её в корзину для мусора.

– Я заглядывала туда десять минут назад, – сказала няня, – так что не обманывай меня.

– Почему бы вам не заглянуть прямо сейчас? – спросила Кэти и прошла мимо няни в гостиную.

Ей хотелось посидеть в большом кожаном кресле, но от него пахло табаком Нейтана, поэтому она села в маленькое кресло-качалку.

Она услышала тяжёлые шаги миссис Х., которая отправилась в спальню Кэти. Через несколько мгновений девочка подняла глаза от книги и увидела, что миссис Х. стоит прямо над ней.

В ней было что-то угрожающее. Сердце Кэти забилось быстрее: что она будет делать, если миссис Х. схватит её? Сможет ли она помешать ей?

– Как ты это делаешь? – спросила няня.

– Что? – Кэти посмотрела на неё с видом оскорблённой невинности, который всегда сбивал с толку и сердил бабушку, учителей и других взрослых.

Мгновение миссис Х. стояла над ней, потом повернулась и вышла из комнаты. Кэти услышала, как она возится на кухне. Ей очень хотелось послушать, что няня говорила Монике по телефону. Она решила, что миссис Х. отказывается от работы и завтра не вернётся.

Кэти была настолько поглощена «Алым первоцветом», что забыла следить за временем. Она видела, как миссис М. вышла на улицу с Лобо в картонной переноске для кошек и отправилась к ветеринару. На ней было платье с тёмно-красными, алыми и розовыми цветами, а в руке она несла огромную белую сумку. А потом Кэти настолько погрузилась в чтение («Ты как будто пьянеешь и не замечаешь, что происходит вокруг», – раздражённо говорила бабушка Уэлкер), что подскочила на месте, услышав звонок в дверь.

Вот дела! Она совсем забыла, что обещала миссис М. следить, когда придёт газетчик Джексон Джонс. И ей так хотелось увидеть его разноцветные глаза.

Миссис Х., весь день сидевшая на кухне и читавшая журнал «Искренние признания», поднялась, но Кэти обогнала её и бросилась к двери. С виноватым чувством она заметила, что уже больше пяти, а она совсем забыла про газетчика.

Однако она его не упустила.

У него действительно один глаз был голубой, а другой – зелёный, хотя вы могли сразу этого и не заметить. Он был довольно высоким, худым и неуверенно смотрел на неё.

– Мистер Редмонд здесь? Я собираю деньги за газеты.

– Тут нет никакого мистера Редмонда, – ответила Кэти. – Моя мама переехала сюда неделю назад.

И он произнёс слово, которое однажды Кэти тоже сказала, после чего её заставили вымыть рот с мылом.

– Со мной постоянно такое случается, – продолжал газетчик. – Люди уезжают, не заплатив. Поэтому я стараюсь брать с большинства из них деньги каждую неделю, а не раз в месяц. Кругом так много обманщиков.

– А он много тебе должен? – сочувственно спросила Кэти.

– Четыре с половиной доллара, – ответил Джексон Джонс.

Кэти решила, что он на три или четыре года старше неё, хотя точнее было сложно сказать. Он был таким высоким, а она такой маленькой.

– Твои родители не хотят получать газету?

– Не знаю. Я спрошу у мамы, когда она вернётся домой, и скажу тебе в следующий раз.

Мальчик вздохнул.

– Наверное, я завтра опять приду. Один парень из этого дома всегда заставляет меня возвращаться три или четыре раза, прежде чем заплатит. Мистер Поллард. Он живёт наверху, в квартире 3-А.

– Я его видела. Он придурок, – согласилась Кэти.

– Он такой не один на моём маршруте, но самый худший из всех. Он всегда говорит, что у него нет без сдачи, а когда я стал носить деньги с собой, он то не получил денег по чеку, то у него нет пятидесятидолларовой купюры или что-то в этом роде. Ладно, загляну завтра и узнаю, нужна ли твоей маме газета.

– Ой! Чуть не забыла. – Кэти сунула руку в карман и достала деньги, которые дала ей соседка. – Это от миссис Майклмас. Ей пришлось нести Лобо к ветеринару, и она попросила меня заплатить тебе.

Мальчик взял деньги и выписал чек.

– Миссис Майклмас очень милая пожилая леди.

– Она дала мне несколько книг. Кажется, в доме нет других детей, поэтому я рада, что у меня есть что почитать.

– Нет, здесь точно нет других детей. Я удивлён, что они тебя сюда вообще впустили. Люди ненавидят детей. Они не пускают их в самые интересные места. Папа говорит, хорошо, что у нас есть свой дом и нам не приходится снимать жильё. В нашей семье семеро детей. Никто не захочет сдать дом семье с семью детьми.

Кэти почувствовала прилив зависти.

– У меня нет братьев и сестёр. Это весело?

Джексон Джонс прекратил писать в своём блокноте и изумлённо уставился на неё:

– Весело? У меня три сестры и три брата. Ты, наверное, шутишь!

Кэти знала, что миссис Х. их слышит, поэтому вышла в коридор и закрыла дверь, слишком поздно вспомнив, что у неё не было ключа.

– Тогда как это?

– Когда у тебя большая семья? Это всё равно что сумасшедший дом. У нас две ванные комнаты, но ни в одну из них невозможно попасть. Двум моим сёстрам пятнадцать и восемнадцать лет, и каждая по целому часу проводит в ванной, прежде чем пойти в школу. А мне приходится делить комнату с моим братом Уолли. Ему семнадцать лет, и он ужасный неряха. Он повсюду бросает банки из-под напитков и яблочные огрызки, пока они не начнут гнить, и постоянно включает свет, когда я хочу его выключить, и наоборот. Он берёт мои носки и нижнее белье, потому что забыл положить свои в корзину для белья и они всегда грязные. И никто из нас никогда не получает карманных денег, потому что папа говорит, что с семью детьми он может лишь кормить нас, так что каждому придётся самому зарабатывать себе на карманные расходы. А это нелегко, когда люди не желают платить тебе, даже после того, как ты выполнил работу. Вот чек для миссис Майклмас. Если она хочет, я могу брать с неё деньги раз в месяц, потому что она никогда не придумывает оправданий. А что случилось с Лобо?

– У него инфекция мочевого пузыря.

– Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Он хороший кот. – Джексон Джонс подошёл поближе и взглянул на новую табличку, которую Моника повесила у двери. – Твоя фамилия Уэлкер?

Кэти кивнула:

– Я Кэти. Миссис М. уже сказала, что тебя зовут Джексон Джонс. Тебя называют Джеком?

Он покачал головой:

– Нет. Даже моя мама почти всё время называет меня Джексон Джонс. «Джексон Джонс, я же велела тебе убраться в подвале!» или «Джексон Джонс, не смей класть ноги на чистое покрывало!» И тому подобное. Думаю, старому Полларду уже пора вернуться домой. Может быть, если я застану его на улице, он не сможет сделать вид, что не слышал, как я звоню в дверь.

– Удачи, – сказала Кэти, и ей пришлось звонить в дверь, чтобы миссис Х. ей открыла.

Несмотря на то, что сказал Джексон Джонс, Кэти была уверена, что жить в большой семье лучше, чем быть единственным ребёнком. Может быть, твои братья и сёстры не станут считать тебя странной и будут играть с тобой. По крайней мере рядом всегда будут люди, и тебе не будет так одиноко.

Кэти оставила на кресле открытую книгу, но не сразу вернулась к ней. Вместо этого она вышла на маленький балкон посмотреть, повезло ли Джексону Джонсу с мистером П.

Мистер П. действительно был на месте. Он только что отошёл от автобусной остановки на углу и был разгорячённым и вспотевшим. Кэти услышала голос Джексона Джонса, а потом и он сам появился из двери подъезда.

– Здравствуйте, мистер Поллард! Я могу забрать деньги за газету? Вы должны мне за две недели.

– Не сейчас, парень, я спешу. У меня свидание, и я опаздываю. Приходи завтра, ладно?

Он промчался мимо Джексона Джонса, который остался смотреть ему вслед с рассерженным и разочарованным видом.

Кэти не видела, что именно случилось, но примерно догадывалась. Она услышала, как входная дверь хлопнула от порыва ветра (она сделала всё возможное, чтобы поднять как можно более сильный ветер), и мистер П. выругался и отшатнулся. Если бы Кэти вытянула шею, то за углом балкона увидела бы его лысую макушку, если не считать нескольких прядей аккуратно зачёсанных волос. Он прикрывал рукой лицо, и кровь текла сквозь его пальцы и капала на тротуар.

– Боже! – воскликнул Джексон Джонс. – С вами всё в порядке, мистер Поллард? Вы не сломали нос?

Мистеру Полларду пришлось поставить портфель на землю, чтобы вытащить из кармана платок и остановить кровотечение. Его голос невнятно доносился сквозь платок.

– Почему дверь вдруг сама захлопнулась? Ведь ветра нет!

– Думаю, это был сквозняк. Послушайте, мистер Поллард, все остальные мне уже заплатили, и вы сэкономите мне время, если тоже заплатите прямо сейчас. Если не хотите ждать чека, я могу положить его в ваш почтовый ящик.

– Я же сказал тебе, что спешу. – Мистер Поллард подхватил портфель и поспешно вошёл в дом, захлопнув за собой дверь.

Джексон Джонс хмуро глядел ему вслед, потом поднял голову и заметил на балконе Кэти.

– Видишь? Я же тебе говорил.

– Да, он придурок, – согласилась Кэти.

Джексон Джонс сел на велосипед и поехал по улице, а Кэти вернулась в квартиру. Из-за двери она слышала, как мистер Поллард шумно поднимается по лестнице. Слегка приоткрыв дверь, она смотрела, как он поднялся на второй этаж и пошёл дальше.

Кэти подумала, открывается ли его портфель ключом, или это один из тех дешёвых портфелей с замком. Она подумала, что могла бы что-нибудь сделать, чтобы портфель внезапно открылся…

Она услышала ругань мистера П., и по лестничным пролётам полетел ворох бумаг. Когда он поднялся на второй этаж, в дом вошла мисс К. Они оба увидели Кэти, стоявшую в дверях, и мистер П. с ненавистью взглянул на неё.

– Боже мой! – воскликнула мисс К. – Что случилось с вашим носом?

– Дверь захлопнулась прямо передо мной, – сдавленно ответил мистер П. и принялся собирать бумаги. – А потом на портфеле сломался замок.

– Позвольте, я вам помогу. – Мисс К. нагнулась и начала собирать лежавшие рядом с ней бумаги. Они были похожи на страховые свидетельства. – Вам очень больно?

– Ужасно. У вас случайно нет льда? Чтобы нос не слишком сильно распух.

– Конечно, я дам вам лёд. – Мисс К. посмотрела на Кэти и улыбнулась.

– Спасибо, я это ценю. Послушайте, вы заняты сегодня вечером? Не хотите поужинать вместе? Не знаю, как будет выглядеть мой нос, но если я не буду слишком страшным, может быть, вы присоединитесь ко мне? Может быть, тот маленький итальянский ресторан на Третьей улице…

Они стали подниматься по лестнице, и Кэти не слышала, что ответила мисс К.

Значит, мистер Поллард солгал Джексону Джонсу. Он не спешил на свидание. Мистер Поллард был ужасным лжецом.

Кэти вспомнила, как он посмотрел на неё, как будто знал, что она виновата в его разбитом носе и рассыпавшихся бумагах.

Она задумалась, не опасен ли мистер П.

Глава 4

Пусть Нейтан и не жил с ними, но приходил он очень часто. Он пришёл через десять минут после того, как Моника вернулась с работы с сумкой с продуктами, и успел как раз попрощаться с миссис Х.

Миссис Х. ничего не объяснила. Поджав губы, она сурово сказала, что работа ей не подходит, и если миссис Уэлкер выпишет ей чек на оплату за сегодняшний день, она уйдёт.

– Но почему? – спросила Моника. – Что случилось?

– Скажем так, мы с вашей девочкой не подходим друг другу, – ответила миссис Х. и посмотрела на Кэти, совсем как мистер П. несколько минут назад.

Может быть, миссис Х. подумала, что, если скажет правду, все сочтут её сумасшедшей? Когда няня исчезла за дверью, Кэти вздохнула с облегчением.

Но конечно же, Моника не желала этого так оставлять.

– Что ты натворила, Кэти?

Кэти бесстрастно посмотрела на неё.

– Я почти весь день читала. Потом пошла посмотреть, не плавает ли кто в бассейне, чтобы поплавать вместе, но там никого не было.

– Я говорю о миссис Хорнекер! Ты наверняка что-то сказала или сделала, что её расстроило. Она позвонила мне на работу ещё до того, как я успела приехать!

Кэти пожала плечами:

– Мне всё равно не нужна няня. Я достаточно взрослая, чтобы сама позаботиться о себе.

– Кэти, что ты сделала?

Как раз в этот момент появился Нейтан (Кэти заметила, что у него есть ключ) и увидел их лица.

– Что произошло?

– Няня ушла. Сегодня утром она позвонила мне на работу и попросила найти другую няню, потому что она не хочет работать у нас. И Кэти не говорит, что случилось.

Нейтан убрал продукты в холодильник и нахмурился.

– Ну же, девочка, что скажешь?

Её охватило негодование, хотя внешне лицо Кэти оставалось спокойным. Кто он такой, чтобы ругать её?

– Меня зовут Кэти, – сказала она, – а не девочка.

Уши Нейтана порозовели.

– Послушай, ты, маленькая…

Моника коснулась его руки.

– Нет, Нейтан, не надо. Давайте лучше поужинаем. Я проголодалась, ты тоже, и мы все устали. Я поговорю с Кэти позже. По дороге домой я купила газету, после ужина просмотрю объявления и, может быть, найду другую няню. – Она строго посмотрела на Кэти, не давая ей возразить. – И не говори мне, что няня тебе не нужна. Это мне решать.

– Если ты найдёшь другую няню, я ей могу тоже не понравиться, – сказала Кэти. – Я никому не нравлюсь.

– Почему это? – спросила Моника, забыв, что обещала поговорить об этом после ужина. – Наверное, ты говоришь или делаешь что-то такое, отчего люди тебя не любят!

– Мне не приходится ничего делать. Они просто смотрят на меня, и я им сразу не нравлюсь. Они говорят, у меня странные глаза. Но разве я в этом виновата?

Кэти вышла из комнаты, надеясь, что Моника не позовёт её и не попросит помочь готовить ужин, и услышала, как Нейтан пробормотал:

– Видишь? Другие люди тоже это замечают. У неё действительно странные глаза, Моника.

Кэти взяла книжку и ушла в свою комнату. Ей было трудно сосредоточиться, потому что из кухни доносились голоса. Наконец она решила отложить книгу, потому что «Алый первоцвет» был слишком хорош, чтобы портить его невнимательным чтением, и осторожно подкралась к двери.

Кэти внимательно прислушалась и наконец смогла различить слова.

– Моника, в этом есть нечто большее. Я в этом уверен. Ты очень нервничала, прежде чем забрать девочку, а теперь ты просто сама не своя. Что ты узнала, прежде чем привезти её сюда? Что с ней не так?

У Моники был такой голос, словно она вот-вот заплачет.

– Не знаю. Правда, Нейтан, я не знаю! Она всегда была другой…

– Что это значит? Дай-ка это мне, я порежу салат, а ты займись бифштексом. Что значит «другой»? Если не считать этих странных глаз?

– Когда она была младенцем, она никогда не плакала. Никогда, Нейтан! Даже когда была голодной, мокрой или когда я однажды нечаянно уколола её булавкой! Она вообще не плакала. Пару лет назад я спросила бабушку Уэлкер, плакала ли когда-нибудь Кэти, и она ответила, что нет. Ты слышал о ребёнке, который никогда не плачет, даже если ему больно?

Кэти оперлась на дверь, прислушиваясь к стуку столовых приборов и пластиковых тарелок, расставляемых на столе.

– И по её лицу никогда нельзя было догадаться, о чём она думает. Её лицо ничего не выражает. Она никогда не плачет и никогда не смеётся. По крайней мере при мне. Да, я знаю, что она недовольна, что я отправила её жить с матерью Джо: она думает, я бросила её, хотя я пыталась объяснить, почему я должна была это сделать. В сентябре ей будет десять лет, и мне казалось, она достаточно взрослая, чтобы всё понять, но, видимо, она не понимает.

– Или не хочет понимать, – вставил Нейтан.

– Может быть. Нейтан, нам было так сложно! Даже когда я была замужем за Джо и мы оба работали, денег всегда не хватало. За год до рождения Кэти у нас накопилось множество долгов по медицинским счетам. После того как мы попали в аварию, я потеряла ребёнка, и в течение месяца или даже больше мы оба не могли работать. А потом я устроилась на работу в «Кёртис Фармасьютикалс». Мне пришлось искать новую работу, потому что на старой не стали ждать, пока я снова выйду, и на какое-то время ситуация улучшилась. Зарплата была хорошей, и девушки, с которыми я работала, были очень милыми и приветливыми (я по-прежнему переписываюсь с двумя из них), и нам уже стало казаться, что наше финансовое положение должно наладиться…

Кэти услышала тиканье таймера, когда Моника включила духовку, чтобы подогреть бифштекс, а потом стук её каблуков, когда она подошла к раковине.

– Конечно, мы хотели ребёнка, и я была так счастлива, когда через полгода снова забеременела. У нас с Джо ещё было всё хорошо, и он тоже хотел ребёнка. Это было так странно… – Моника издала чуть слышный печальный всхлип. – На работе мы шутили насчёт того, что, наверное, у лекарств, с которыми мы имеем дело, есть какие-то волшебные свойства, потому что четыре девушки забеременели почти в одно и то же время. А потом у меня начались проблемы, и Джо с доктором решили, что мне лучше оставить работу, пока не родится Кэти. Я надеялась снова вернуться в компанию. Я должна была работать, потому что Джо зарабатывал недостаточно, чтобы нам хватало на жизнь и на оплату всех счетов. Думаю, это одна из причин нашего расставания. Но через месяц после моего увольнения они всё прекратили.

– Что прекратили? – спросил Нейтан.

– Я имею в виду работу. Закрылась вся линия по производству этого лекарства. По какой-то причине они сняли его с продажи. Они никому ничего не объяснили, но Глория (одна из девушек, работавшая вместе со мной) сообщила мне, что всех известили заранее. Несколько сотрудниц перешли на работу в другие отделы на фабрике, но те из нас, у кого появились дети, больше не вышли на работу. Мы все оказались в других компаниях. Думаю, я была не единственной, у кого были проблемы с деньгами, но я ничего не могла поделать. Я бы хотела остаться дома и заботиться о Кэти, но не могла.

– Такое часто происходит в наше время, – заметил Нейтан. – Если ребёнок этого не понимает, ты ничего не сможешь поделать. Но должно быть что-то ещё, кроме её странных глаз и того, что она никогда не плачет и пугает нянь. Как она уживалась со своей бабушкой?

Голос Моники звучал сдавленно. Может быть, она как раз ставила мясо в духовку.

– Я никогда не была слишком близка с матерью Джо. Она обвиняла меня в разводе, хотя это была и его вина тоже. И даже когда у нас было всё хорошо, мама Уэлкер и я не были лучшими друзьями. Думаю, это одна из тех ситуаций, когда двое людей просто не подходят друг другу. Так что она не часто разговаривала со мной. Но думаю, Кэти и её заставляла чувствовать себя неуютно, особенно в последние пару лет.

– Каким образом? Что она делала?

– Нейтан, я не знаю. Бабушка никогда прямо не говорила, что Кэти странная, она просто постоянно на это намекала. Но мне точно известно, что она считала странным любого ребёнка, который читал так же много, как Кэти, а ведь она сама научилась читать, когда ей было всего три года. Но некоторые дети тоже рано учатся читать, поэтому дело не в этом. И кажется, у неё никогда не было друзей. Однажды я говорила с одной из её учительниц, и она тоже намекала, что Кэти странная, но я так и не смогла выяснить, что она имеет в виду. Я спрашивала, но она отвечала уклончиво. Кажется, по какой-то причине дети её недолюбливали. Да, я нервничала перед тем, как привезти её сюда, но не только из-за расходов. Я не знаю, что с ней делать!

Это было очень интересно. Иногда Кэти подслушивала разговоры бабушки Уэлкер, но бабуля и её подруги обсуждали лишь других пожилых дам, что сказал пастор Грутен во время молитвенного собрания и рецепты вроде крэмбла с ревенём.

Кэти подошла поближе. Ей было не по себе от того, что Моника и Нейтан так о ней говорят, но тем не менее она узнала много нового. Она никогда не слышала о том, что её мама работала в компании «Кёртис Фармасьютикалс» и продолжала общаться с другими женщинами, которые тоже там работали.

– А каким лекарством ты занималась в этой фармацевтической компании? – спросил Нейтан.

– Что?

– Лекарство, которое там выпускали. Как оно называлось? Для чего его использовали?

– Оно называлось ***мин. Это было болеутоляющее, – ответила Моника.

Кэти подошла так близко, что почти видела маму. Моника перевернула бифштексы и снова закрыла дверцу духовки.

– Они всё время придумывают новые лекарства и избавляются от старых, – продолжала Моника. – Салатной заправки не осталось?

Нейтан принялся рыться в дверце холодильника.

– Заправка по-французски. – Он поставил бутылку на стол. – Ты когда-нибудь принимала это лекарство? Типан… или как его там?

– Да, мы все его время от времени принимали. Когда у нас болела голова, а одна девушка пила его от колик. Оно отлично помогало.

– Оно помогало, но они перестали его выпускать. Моника, что, если они решили всё прикрыть, потому что оно оказалось опасным?

– А какая теперь разница, после стольких лет? Если оно и было опасным, теперь его всё равно не существует.

– Да, – согласился Нейтан, скрестив на груди руки и глядя на неё. – Но что, если оно уже причинило тебе вред? Я имею в виду, теперь ведь известно, что некоторые лекарства очень опасны для беременных женщин. Они могут навредить ребёнку.

Моника, казалось, забыла об ужине.

– О чём ты говоришь? Что работа в компании «Кёртис» могла причинить вред Кэти? Но какой?! Она очень умная, у неё было столько же пальцев на руках и ногах, сколько у обычных людей, и…

– И она странная, – закончил Нейтан. – Может быть, именно поэтому. Может быть, она мутант или что-то в этом роде. Знаешь, как если бы она подверглась облучению.

Какое-то мгновение Кэти казалось, что Моника расстроится, но она только рассмеялась…

– Ты читаешь слишком много научной фантастики. Если лекарство повлияло на Кэти, оно повлияло бы и на детей других женщин, верно? А с ними всё в порядке. Если бы там было что-нибудь серьёзное, кто-нибудь об этом узнал бы.

– А с ними действительно всё в порядке? Ты видела других детей? – спросил Нейтан.

– Нет, но я же тебе говорила, что по-прежнему общаюсь с некоторыми из тех женщин. Они бы сказали, если…

Её голос стал тише, и Нейтан тоже заговорил очень тихо.

– Думаешь, они бы сказали? А сама ты кому-нибудь говорила, что у тебя очень странный ребёнок с серебряными глазами?

В этот момент зазвенел таймер, и Моника переложила бифштексы на подогретое блюдо.

– Позови Кэти, пора ужинать, – сказала она.

Самое время закончить разговор, подумала Кэти.

Глава 5

За ужином Моника и Нейтан говорили о чём угодно другом, почти не обращая внимания на Кэти. Но ей было всё равно. Ей было о чём подумать.

С тех пор как она себя помнила, Кэти принимала как должное тот факт, что отличается от окружающих. Она особенно не раздумывала почему и считала, что это одна из тех вещей, что иногда просто случаются, как двухголовый телёнок, который однажды родился на ферме у мистера Тэннера. Телёнок умер, но Кэти не думала, что из-за её особенностей это может случиться и с ней.

До сегодняшнего дня она была просто причудой природы. Ей не приходило в голову, что такой её могло что-то сделать.

Кэти не очень нравился Нейтан. Он был слишком громким и властным, и потом, как вам может нравиться человек, от которого неприятно пахнет и который называет вас «девочка» вместо того, чтобы обращаться по имени?

Но может быть, Нейтан был прав. В отношении мамы Кэти, работавшей на фармацевтической фабрике. В отношении лекарства, с которым Моника имела дело и которое принимала от головной боли. Наверное, оно могло сделать что-то с Кэти, которая в то время была у неё внутри.

И если Нейтан прав (Кэти совершенно забыла о еде, поглощённая своими мыслями) насчёт того, что она стала такой из-за лекарства, с которым работала Моника, то что случилось с детьми других женщин? Которые родились примерно в то же время, что и Кэти? Было ли болеутоляющее виновато в её серебряных глазах и способности силой мысли передвигать предметы? И если да, то были ли и другие дети такими же, как она? Может быть, где-то на свете есть другие дети, похожие на неё?

Как ей это выяснить?

Кэти охватило волнение, словно по её венам пробежал электрический разряд. Моника сказала, что по-прежнему общается с некоторыми из бывших коллег. Пока они работали вместе, четверо из них забеременели. Значит, на свете могут быть ещё три ребёнка, которые не станут считать Кэти странной.

– Кэти, хочешь кусок яблочного пирога?

Кэти очнулась, быстро доела ужин и взяла пирог. Он оказался не таким вкусным, как у бабушки Уэлкер. Он не был лёгким и слоистым, а корочка оказалась жёсткой. И хотя в ломтиках яблок чувствовались сахар и специи, масла там не было, как не было и густых сливок, которыми поливали пирог. Покупные пироги были не лучше покупного печенья.

Кэти заметила, что Моника и Нейтан тоже не съели корочку. Она подумала, готовила ли когда-нибудь Моника блюдо, занимавшее больше пятнадцати минут. Этого Кэти тоже будет не хватать: блюд бабушки Уэлкер.

Кэти ожидала, что Моника попросит её вымыть посуду, но она этого не сделала. Дома, в Дилейни, Кэти всегда мыла или вытирала посуду после ужина. Но в квартире была посудомоечная машина, и когда Нейтан отправился в гостиную смотреть телевизор, Моника быстро ополоснула тарелки и сунула их в посудомоечную машину. После этого она открыла газету с предложениями услуг нянь и принялась звонить по телефону.

– Я кое-кого нашла, – с облегчением сказала она после четвёртого звонка. – Миссис Джерольд. Она придёт завтра в восемь. Кэти, надеюсь, ты будешь вести себя лучше. Если опять возникнет какая-то проблема, я хочу знать, в чём дело.

Нейтан смотрел матч, и Моника села рядом с ним на диван. Кэти не нравилось ни смотреть бейсбол по телевизору, ни играть в него. Поэтому она ушла в свою комнату и закончила «Алый первоцвет». Миссис М. была права: это оказалась хорошая книга. Моника решила, что успеет прочесть вестерн Луиса Ламура, прежде чем надо будет выключать свет, поскольку книга была не очень большой.

И всё время, пока Кэти читала, она придумывала план.

Миссис Джерольд прибыла без пяти восемь, и Моника открыла ей дверь. Она совсем не походила на миссис Хорнекер, но Кэти решила, что она ей тоже не понравится.

Миссис Джерольд была толстой. Ужасно, отвратительно толстой. И она тут же установила правила:

– Я не делаю никакой работы по дому. И мне надо успеть на автобус в десять минут шестого. Это последний автобус, который ходит в мой район. Я не хожу гулять с детьми в парк и тому подобное. У меня мозоли и сильно болят ноги.

Даже если бы у неё не было мозолей… Кэти догадывалась, что ноги миссис Джерольд станут болеть из-за веса, который им приходится на себе носить.

– Да, конечно, а теперь мне надо идти, – сказала Моника. – Надеюсь, вы с Кэти поладите. И не могли бы вы в половине пятого положить в духовку мясной рулет и три картофелины?

– Я не занимаюсь готовкой, – ответила миссис Дж., перекатывая во рту жвачку.

– Я могу разогреть мясной рулет, – сказала Кэти.

Она знала, что он был уже готов и лежал в холодильнике. Она не знала, сколько Моника платит миссис Дж., но ей казалось расточительством платить тому, кто просто будет находиться в квартире и ничего не делать, чтобы у Кэти была ненужная ей компания.

Миссис Дж. не любила читать. Она была помешана на телевизоре. Она налила себе чашку кофе, отнесла её в гостиную и уселась в самом большом кресле. Она посмотрела телевикторину, а потом мыльные оперы. Кэти ушла в свою комнату. Когда ей надоедало читать, она смотрела сериалы «На пороге ночи», «В поисках завтрашнего дня» или «Как вращается мир». Однако она время от времени заинтересованно поглядывала на миссис Дж.

Во время рекламных пауз миссис Дж. ковыляла на кухню, чтобы взять себе что-нибудь перекусить. Глядя на уменьшающийся запас фруктов, печенья и сэндвичей, Кэти испугалась, хватит ли им еды до конца дня. Рядом с кофейной чашкой на полу у кресла появились банановая кожура, хлебные корки и наконец бутылка с каким-то горячительным напитком. На кухне также становилось всё больше крошек и пятен. Может быть, ей не придётся ничего делать, подумала Кэти, – Монике самой надоест эта неряха.

Однако Кэти не тратила время, думая только о няне. Она пошла в спальню Моники и стала рыться в ящиках стола. Если бы только удалось найти письма от женщин, которые работали вместе с ней в фармацевтической компании!

Хотя Моника поддерживала квартиру в относительном порядке, в ящиках стола царил хаос. Там лежали старые счета, оплаченные чеки и всякая всячина. У Моники не было семьи: её родители умерли, когда она была подростком, и она не любила тётю, которая её вырастила, поэтому писала ей всего один или два раза в год. У неё были кузены, и хотя она никогда о них не говорила, Кэти догадалась, что они не очень хорошо ладят. В ящиках было так много мусора, что Кэти какое-то время была уверена, что Моника хранит все свои письма, однако в верхнем ящике ей не удалось их найти. Она закрыла его и взялась за следующий.

Здесь могло быть что-то интересное! Кэти нашла фотоальбом и сувениры на память. Она положила альбом на стол и принялась листать его.

Вот Моника в шапочке и мантии на выпускном вечере в школе. Она улыбалась и была очень хорошенькой. Там было много снимков незнакомых людей, а потом наконец попалось знакомое лицо. Кэти не было нужды читать сделанную от руки надпись под фотографией темноволосого смеющегося молодого человека. Джо. Это был её папа. Интересно, где он сейчас, и знает ли, что бабушка Уэлкер умерла? Он не очень любил писать письма, хотя обычно присылал на дни рождения своей мамы и Кэти открытку. Они часто опаздывали, как будто Джо не помнил точной даты. А на Рождество он присылал им обеим посылку: Кэти по-прежнему хранила плюшевого медвежонка, которого он подарил, когда ей было семь лет. Она спала с ним почти два года. Однако в прошлое Рождество он прислал всего лишь открытку и чек и попросил бабушку купить Кэти подарок.

Подарками оказались новое зимнее пальто и ботинки, и хотя Кэти понравилось вишнёвое пальто с капюшоном, она бы предпочла, чтобы папа сам выбрал что-нибудь для неё, что-то вроде плюшевого мишки.

Конечно, теперь она была уже слишком большая для мишек. Кэти хотелось бы сказать папе, что она любит книги, но он никогда не останавливался на одном месте слишком долго, чтобы она успевала ему написать. А когда она писала, он не отвечал, хотя иногда звонил по телефону. Кэти всегда очень радовалась и в то же время стеснялась, когда он звонил. Она заранее придумывала, что скажет ему, когда он в следующий раз позвонит, а потом, когда он звонил из Техаса или Монтаны, она обо всём забывала. «Помни, что я люблю тебя, милая», – говорил он, а повесив трубку, Кэти уходила на задний двор, где были цыплята, и некоторое время всех избегала. Она не знала, почему, когда папа говорил, что любит её, ей всегда становилось грустно.

Кэти забыла, что искала, и медленно переворачивала страницы фотоальбома. Вот её родители в день свадьбы: они очень молодые, худые и счастливые. А вот она в детстве – пухлый младенец с бессмысленным взглядом, сидящий на одеяле.

Кэти нашла много своих детских фотографий. После того как ей исполнилось два года, судя по количеству свечей на праздничном торте, фотографий стало меньше. Может быть, они потеряли к ней интерес или она уже не была такой милой? Может быть, родители поняли, что она особенная, и не хотели делать больше снимков?

Кэти продолжала листать дальше и увидела себя у рождественской ёлки в возрасте примерно трёх лет. Должно быть, снимок был сделан как раз в тот период, потому что в четыре года она уже жила у бабушки Уэлкер.

Кэти принялась вглядываться в своё маленькое лицо. Тогда она выглядела счастливой. Наверное, она ещё не знала, что отличается от других.

После этого снимков Джо Уэлкера больше не было. Зато были школьные фотографии Кэти, на которых она всегда выглядела серьёзной и испуганной, и иногда было видно, как свет отражается от её очков. Но она уже не была счастливой.

Были ещё другие снимки Моники с людьми, которых Кэти не знала, и она почти пропустила важный снимок, потому что на нём была группа молодых улыбающихся женщин в лучах яркого солнца. Под снимком не было никакой надписи, но Кэти вытащила его из уголков и перевернула.

«Наша компания в «Кёртис» – Глория Хаглунд, Моника Уэлкер, Стефани Донохью, Сандра Кейси, Ферн Ламонт и Пола ван Альсберг».

Кэти с интересом смотрела на снимок. Моника сказала, что Глория была одной из женщин, работавших вместе с ней.

Она пыталась понять, не выделялся ли у кого-нибудь из них живот, как у беременных, но фотограф снимал со слишком близкого расстояния. Их животы не попали в кадр.

Зато теперь Кэти знала имена. Если бы ей только удалось найти в вещах Моники какое-нибудь указание на то, где они теперь и у кого из них родились дети. Дети, которым сейчас должно быть почти десять лет и которые могли бы оказаться похожими на неё.

Кэти продолжала листать альбом, но в нём больше не было ничего интересного. Несколько пляжных снимков мускулистого Нейтана и Моники в бикини. Бабушка Уэлкер недовольно хмыкнула бы, увидев их. Она полагала, что купальники должны прикрывать пупок.

Просмотр альбома занял много времени, поэтому Кэти опять захотелось есть. Она пошла на кухню, и миссис Дж. даже не заметила. Та как раз ела пирожное из слоёного теста, которое Моника приготовила себе на завтра, не отрываясь от экрана, на котором мужчина и женщина о чём-то ожесточённо спорили.

Миссис Дж. съела все бананы, кроме одного переспелого. Кэти посмотрела на него и решила, что тоже не хочет его есть. Она сделала себе бутерброд с арахисовой пастой и взяла последний апельсин, пока до него не добралась миссис Дж.

Вернувшись к столу, Кэти старалась не испачкать вещи соком и арахисовой пастой. И на этот раз ей повезло больше.

У Моники была коробка с рождественскими открытками и валентинками, и когда Кэти высыпала всё на стол, первым, что попалось ей на глаза, было сообщение о рождении ребёнка.

Кэти схватила его и первым делом посмотрела на дату. Сентябрь, десять лет назад. Ребёнок появился на свет через семнадцать дней после дня рождения Кэти десятого сентября.

Девочка. Кэрри Луиза Ламонт. Родители – Ферн и Чарльз.

Кэти была так взволнована, что чуть не подавилась бутербродом. Эта девочка была одной из них, и теперь Кэти знала имя её отца. Может быть, они по-прежнему живут в городе?

Ей надо было пойти в гостиную за телефонным справочником. Миссис Дж. что-то энергично жевала и подливала себе кофе. От чашки на кофейном столике остались круги, а вокруг рассыпались крошки. Миссис Дж. тоже сделала себе бутерброд с арахисовой пастой. Она не обратила никакого внимания на Кэти. Ссора на экране закончилась, и теперь мужчина и женщина страстно целовались.

Кэти отвернулась от экрана и няни и открыла телефонную книгу. Ламонт, Чарльз Ламонт. Ламберт, Ламбет, Ламон, Ламоро. Ламонтов не было.

Её охватило разочарование. Это была совершенно обычная фамилия, и таких людей могла найтись целая дюжина, так что ей пришлось бы обзвонить их всех. Конечно же, Ламонты могли переехать куда угодно.

Интересно, что сделает Моника, если Кэти спросит про них. Она сразу же поймёт, что Кэти подслушала её разговор с Нейтаном, и ей это наверняка не понравится. И если она узнает, что Кэти слышала всё, в том числе и то, что они считают её странной и им не по себе рядом с ней, это ещё больше испортит их отношения. С другой стороны, Кэти не могла пойти к Монике и рассказать ей, чем она отличается от других, после чего попросить её помочь ей найти других детей, похожих на неё. Возможно, эти дети тоже никогда никому не рассказывали о том, что они могут делать, особенно если их родители были напуганы и обеспокоены так же, как Моника.

Кэти отложила телефонную книгу и встала. По телевизору показывали рекламу, и миссис Дж. на минуту отвернулась от экрана.

– Пока ты здесь, принеси-ка мне солонку.

В руке она держала яблоко и обтирала его о свой огромный живот.

Миссис Дж. провела в квартире всего несколько часов, а гостиная уже была похожа на свалку. Кэти с отвращением посмотрела на неё и решила принести соль, не заходя на кухню. Солонка была довольно тяжёлой, и Кэти не удалось как следует переместить её: пролетая через дверь, она ударилась о стену, и когда приземлилась на коленях миссис Дж., из неё высыпалось немного соли.

Но няня ничего не заметила. Её внимание снова было приковано к экрану, где какие-то люди в белых униформах притворялись врачами и медсёстрами.

– Спасибо, девочка, – сказала няня.

Позднее Кэти подумала, не сошла ли она с ума. Потому что на мгновение у неё появилось желание сделать что-нибудь такое, что заставило бы эту глупую женщину хотя бы на минуту прекратить есть и смотреть телевизор. Если бы она умела вызывать у себя кровотечение, не причиняя себе вреда, она бы это сделала только для того, чтобы проверить, заметит ли миссис Дж.

Но вместо этого Кэти создала сильный ветер. Занавески заколыхались, газеты соскользнули с кофейного столика на пол, страницы открытой книги затрепетали. Наконец, когда Кэти заскрипела зубами, закрыла глаза и собрала все силы, ей удалось поднять волосы на голове у миссис Дж.

Через несколько секунд Кэти с ужасом поняла, что это парик: пучок волос слетел с головы миссис Дж. и повис на ручке кресла. Миссис Дж. не была лысой, просто у неё были очень тонкие волосы, а из-за парика казалось, что их больше.

Наконец-то Кэти удалось привлечь её внимание! Няня огляделась, схватилась за голову и увидела, как телепрограмма, шелестя страницами, слетела на ковёр.

– Закрой дверь! Иначе ветер тут всё снесет! – крикнула она. Миссис Дж. взяла парик, похожий на странного маленького зверька, и снова надела его на голову. – Пока ты не ушла, переключи на четвёртый канал.

Кэти сдалась. Пусть с ней разбирается Моника. Она вернулась в спальню и начала рассматривать другие вещи в коробке Моники. Она искала сообщения о рождении детей и письма от людей со снимка, сделанного в фармацевтической компании.

Кэти удалось найти ещё две записи о рождении детей через месяц после её появления на свет: Дэйла Джона Кейси и Эрика Арнольда ван Альсберга.

Всего их было четверо, все они появились на свет в сентябре почти десять лет назад, и их мамы работали с лекарством, которое было таким опасным, что компания прекратила его выпускать.

Кэти оставила себе эти записи, а всё остальное засунула в коробку и убрала её в ящик стола. Её снова охватило волнение.

Ей надо найти остальных детей и выяснить, похожи ли они на неё.

Глава 6

Кэти хотела просмотреть всю телефонную книгу в поисках других имён, но ей мешала няня. Миссис Дж. уменьшила звук телевизора и теперь разговаривала по телефону. Чтобы взять телефонную книгу, Кэти пришлось бы подойти очень близко к миссис Дж., а ей этого не хотелось.

– Маленькая тощая девочка в очках, – говорила миссис Дж. Она на секунду замолчала, прикрыла трубку рукой и обратилась к Кэти: – Я говорю с сестрой. Почему бы тебе не пойти на улицу поиграть? – Она убрала руку и продолжила разговор: – Очень далеко ехать на автобусе. Не знаю, стоит ли оно своих денег. И я умираю с голоду, потому что у них пустой холодильник.

Кэти с негодованием отвернулась. К счастью, она вспомнила, что у неё по-прежнему чек на газету миссис М., и решила отнести его, а заодно проверить, как там Лобо.

Миссис М. открыла дверь. На ней было просторное платье с лиловыми и белыми цветами на тёмно-фиолетовом фоне.

– Заходи, – сказала она, открывая дверь пошире. – Пришла взять ещё книг?

– Нет. То есть я прочла обе, и они очень интересные, но я забыла принести их. Я просто хотела сбежать от няни и отдать вам вот это. – Кэти подала миссис М. чек, а потом заметила Лобо, лежавшего на диване на красной бархатной подушке. – Как ты себя чувствуешь, Лобо?

И это снова случилось. Кэти совершенно отчётливо услышала ответ.

Она повернулась к миссис М.

– Ему лучше, и он хочет рубленой печёнки.

Миссис М. рассмеялась.

– Умеешь разговаривать с кошками? Почему бы и нет? У него действительно была инфекция мочевого пузыря, как ты и сказала. И ему должно быть лучше после лекарства, которое стоило двадцать пять долларов за крошечную бутылочку. Ладно, милый, – сказала она, обращаясь к коту, – я нарежу тебе печёнки.

Миссис М. открыла дверцу холодильника и спросила Кэти:

– А почему ты хотела сбежать от няни?

– Она неряха, – ответила Кэти. Она чуть не добавила «она огромная и толстая», но в последнюю минуту решила промолчать. Миссис М. тоже была большой, но не такой неряхой, как миссис Дж. – Рядом с креслом у неё валяются банановая кожура и яблочные огрызки, её чашка оставила следы на кофейном столике, и она только и делает, что смотрит телевизор. Сейчас она разговаривает со своей сестрой по телефону. Наверное, это междугородний звонок.

– Да уж, милая женщина, – согласилась миссис М. – Хочешь печенья?

Печенье было домашним, из овсяной муки, с изюмом. Кэти ела с удовольствием. Интересно, не знает ли миссис М., как найти других детей, родившихся в сентябре почти десять лет назад?

Она знала, что рискует. Но ей надо было найти этих детей. И если миссис М. совсем не удивила способность Кэти говорить с кошками, может быть, она сможет понять и нечто другое.

И Кэти всё рассказала миссис М. О том, как другим детям не нравилось, когда она заставляла мяч отлететь от своего лица, брала карандаш, не прикасаясь к нему, или возвращала обратно свой ботинок, который перебрасывали друг другу двое мальчишек, просто мысленно заставив его перелететь над их головами.

Миссис М. внимательно слушала. Она налила Кэти стакан молока, заварила себе чаю и поставила на стол тарелку с печеньем.

– Это не из-за того, что я умею двигать вещи, – сказала Кэти, взяв третье печенье. – Это из-за того, как я выгляжу, потому что даже когда я ничего не делала, они просто смотрели на меня и сразу же убегали.

– Наверное, дело в твоих глазах, – предположила миссис М. – Они очень необычные. Люди не любят тех, кто отличается от них.

– Но почему? Разве серебряные глаза могут кому-нибудь навредить?

– Конечно, нет. Так же как когда у тебя один глаз голубой, а другой зелёный, но другие дети всё равно дразнят Джексона Джонса. Говорят всякие глупости. У моего брата есть родинка, вот здесь. – Миссис М. дотронулась до лица. – По форме она напоминает насекомое, поэтому дети называли его Паучьим Лицом. Когда он вырос, он удалил родинку, но люди, которые давно его знают, по-прежнему называют Пауком.

– Но ведь от глаз избавиться нельзя, – заметила Кэти.

– Нет. Но когда ты вырастешь, ты сможешь носить контактные линзы. Тогда будет казаться, что у тебя глаза другого цвета, если это именно то, чего ты хочешь.

– Правда? Но мне придётся ждать очень долго. И даже с контактными линзами я буду отличаться от других.

– Мне кажется, ты лучше многих. И может быть, дело как раз в этом: они не любят, когда кто-то лучше их, умнее или обладает большими способностями. Они боятся людей, которые отличаются, и поэтому смеются над ними. Нападают на них. Это глупо, но таковы люди. А что ещё ты умеешь делать, кроме перемещения предметов?

Кэти пожала плечами.

– Ничего. И в этом нет никакой пользы. Мне легко переворачивать страницы книги, не притрагиваясь к ним, но это не экономит мне силы на что-нибудь действительно очень полезное. И я могу принести себе банан из кухни, не вставая за ним, но если бы я просто пошла на кухню, это заняло бы всего одну минуту.

Миссис М. задумалась.

– Ты сказала, что твоя сила возрастает. Теперь ты можешь перемещать более тяжёлые предметы. Так что, может быть, когда-нибудь от твоей способности будет польза.

– Но неужели мне придётся ждать, пока я вырасту? И разве я по-прежнему не буду странной? Люди будут всё равно бояться и ненавидеть меня, потому что я отличаюсь от них. Я не знаю ни одного взрослого, который мог бы перемещать предметы, просто думая об этом.

Миссис М. кивнула своей растрёпанной головой.

– Да, это проблема. Покажи-ка, как ты это делаешь? Можешь положить сахар мне в чай?

– Не знаю. Иногда у меня просыпается то, что не в упаковке, – предупредила Кэти.

– Мы можем потом прибраться. Давай же, положи сахар мне в чай, – подбодрила её миссис М.

Кэти подняла ложку из сахарницы, заставила её, покачиваясь, проплыть над столом и торжествующе опустила в чашку. На блюдце просыпалось лишь несколько крупинок сахара.

– Ух ты, вот это здорово! Я бы тоже хотела так уметь. Кажется, это очень полезная способность, особенно когда станешь старой или когда заболеешь. Но это действительно может привести к проблемам, если люди увидят, как ты это делаешь.

– Кажется, моя бабушка думала, что я ведьма или что-то в этом роде. Это её пугало. А я ведь даже почти ничего не делала при ней.

– Может быть, тебе просто надо быть осторожнее? Не делать ничего такого, когда кто-нибудь смотрит.

– Да, я так и поступаю. Но если бы на свете были ещё такие же дети, как и я, я могла бы их найти. Было бы здорово встретиться с кем-то, кто похож на меня.

Кэти рассказала миссис М. о теории Нейтана: что что-то могло случиться с беременными женщинами, которые работали с настолько опасным лекарством, что компания перестала его выпускать.

– Думаете, это возможно? – спросила Кэти, закончив рассказ.

Миссис М. задумалась.

– Я читала о подобных вещах. Конечно, тогда я подумала, что это научная фантастика. Но двадцать лет назад мысль о том, что человек может оказаться на Луне, тоже выглядела научной фантастикой, а теперь это стало правдой. И если это случилось с тобой, то могло случиться и с кем-то другим. Я имею в виду не полёт на Луну, а способность передвигать предметы. Может быть, на свете много таких людей. Только их всегда считали странными, и они решили уйти в подполье. Стали притворяться такими же, как и все.

– Но ведь очень тяжело притворяться всё время. И как же мне их найти? – спросила Кэти. Она вытащила из кармана три записки и разгладила их. – Я уже посмотрела в телефонной книге фамилию Ламонт. Таких там нет, значит, они куда-то переехали.

– А как насчёт остальных? – Миссис М. надела очки и прочла имена. – Эрик Арнольд ван Альсберг, родители – Пола и Ричард. Дэйл Джон Кейси, родители – Сандра и Альфред. Кэрри Луиза Ламонт, родители – Ферн и Чарльз. Хмм…

Кэти с надеждой ждала, что миссис М. придумает что-нибудь интересное, но она всего лишь сказала:

– Возьми-ка телефонную книгу, и мы поищем остальных.

Хотя Ламонтов в книге не оказалось, там было одиннадцать ван Альсбергов (хотя никого из них не звали Ричардом) и семнадцать Кейси. У двух Кейси инициалы начинались с буквы А., поэтому они решили сначала позвонить им. Никто не ответил.

Миссис М. посмотрела на часы.

– Должно быть, они ещё на работе. Тебе придётся позвонить вечером.

– Но Моника и Нейтан меня услышат. Как же мне это сделать?

– Тогда тебе придётся воспользоваться моим телефоном, – сказала миссис М.

– Если у них есть дети, – медленно произнесла Кэти, – разве они не целый день дома?

– Может быть, они оставляют детей с няней. Кстати, о нянях. Думаешь, твоя няня вернётся завтра?

– Не знаю. Она сказала, что ей далеко ездить, а платят мало. Может быть, Моника уволит её. – Кэти очень на это надеялась. – Я могу сделать ещё что-нибудь, чтобы заставить её уйти, но тогда Моника и Нейтан обо всём узнают и могут сделать что-нибудь со мной. Не думаю, что они окажутся такими же понимающими, как вы.

– Просто я дольше живу на этом свете. Чем больше видишь, тем лучше учишься принимать многие вещи, – сказала миссис М. – Думаю, нам лучше не есть больше печенья, а то ты не захочешь ужинать.

– Наверное, вы правы. Почти пять часов, и скоро все будут возвращаться домой. Миссис Дж. должна успеть на автобус в десять минут шестого, поэтому я не уверена, будет ли она ждать, пока мама вернётся. Я могу помочь Джексону Джонсу собрать деньги у мистера Полларда. Он всегда заставляет его приходить три или четыре раза, прежде чем заплатит за газету.

– Я не удивлена. Мистер Поллард ненавидит кошек. Однажды он пнул бедного Лобо, и тот целую неделю хромал. Что ты будешь делать? – с интересом спросила миссис М.

– Не знаю. Думаю, мне придётся подождать, – ответила Кэти.

Она вернулась в квартиру по террасе, чтобы посмотреть, нет ли кого в бассейне. Там никого не было. Зачем тогда нужен бассейн, если в нём никто не плавает?

Миссис Дж. наконец выключила телевизор и собирала мусор, чтобы отнести его на кухню. Кэти была разочарована: она надеялась, что мусор будет в гостиной, когда Моника придёт домой, и миссис Дж. уволят.

– Пока, девочка, – сказала миссис Дж., сложив грязную посуду в раковину и бросив кожуру, огрызки и очистки в мусорное ведро. – Увидимся завтра.

Немыслимо платить этой женщине за то, чтобы она просто приходила, смотрела телевизор и съедала все запасы Моники. Она совсем не обращала внимания на Кэти и даже не спросила, где она была целый час, который Кэти провела в квартире напротив. Какой от неё толк?

Кэти стояла на балконе и грустно смотрела, как миссис Дж. ковыляет к углу улицы, чтобы сесть на автобус. Она собиралась вернуться… И как можно напугать того, кто настолько поглощён сериалами, что даже не замечает происходящего вокруг?

Внезапно Кэти вспомнила о мясном рулете и картошке, которые ей надо было поставить в духовку. Она повернулась и помчалась на кухню, включила духовку и вытащила мясной рулет, который Моника приготовила накануне. Обычно они пекли его при температуре 350°. Может быть, он приготовится быстрее, если поднять температуру до 400°? Кэти сунула рулет в духовку и достала из холодильника картошку. Дома бабушка протыкала картофелины большими чистыми гвоздями, чтобы они приготовились быстрее, но Кэти не смогла найти на кухне Моники гвоздей. Значит, она тоже испечёт картофель при 400°. А может быть, стоит увеличить жар до 500°? Она уменьшит его до нужной температуры до того, как Моника вернётся домой, и никто даже не заметит разницы.

Кэти вернулась на балкон, ожидая, когда люди начнут возвращаться с работы. Наконец во дворе кто-то появился, но этот человек был ей незнаком.

Он был примерно одного возраста с Нейтаном, только его внешность Кэти понравилась больше. У него не было бороды, а лицо было приятным и дружелюбным. Он оставил машину на парковке, на месте 3-А, и направился к подъезду. Вероятно, это не имело значения, поскольку у мистера П. всё равно не было машины. Подняв голову, он увидел Кэти и махнул ей рукой.

Этот мужчина был высоким, у него были рыжие волосы и голубые глаза. Теперь Кэти всегда обращала внимание на цвет глаз, надеясь, что встретит кого-нибудь с такими же серебряными глазами, как и у неё. Конечно, этот мужчина был слишком стар, чтобы подвергнуться воздействию экспериментального лекарства или чего-то в этом роде, но может быть, не только оно могло наделить человека особыми способностями.

– Привет! – крикнул мужчина. – Не знаешь, в этом доме не сдаётся квартира с мебелью? Я как раз её ищу.

Кэти перегнулась через перила.

– Я не знаю. На вывеске написано, что есть квартиры с мебелью и без. Моя мама сняла эту квартиру без мебели неделю назад. Управляющий живёт в подвале, спросите у него.

– Хорошо, спрошу. – Мужчина улыбнулся и вошёл в дом.

Хорошо бы, подумала Кэти, если бы мистер Поллард съехал, а этот мужчина поселился в их доме. Кажется, он не принадлежал к тому типу людей, которые станут ругаться, если она случайно врежется в него на лестнице.

В конце улицы Кэти увидела Джексона Джонса на велосипеде. За ним бежала собачонка, тявкая и пытаясь схватить за штанину.

Кэти умела общаться с кошками. Сможет ли она общаться с собаками? На расстоянии квартала?

Кэти не знала, стоит ли попробовать сказать громче, чтобы собака услышала, но всё же решила попытаться.

– Прекрати! – сказала она вслух. – Джексон хороший мальчик. Не кусай его.

Конечно же, собака не услышала её. Однако она перестала преследовать Джексона и потрусила к своему двору. Кэти не знала, послушалась ли её собака или просто устала бежать.

Большинство людей не умели этого делать: разговаривать с собаками и кошками. Конечно, любой мог говорить с ними, но не слышать ответы. Да, Кэти тоже не получила ответа от собаки, но та всё же сделала то, что велела Кэти. Интересно, что сказал бы старый Дасти, если бы ей удалось поговорить с ним? Когда она приехала к бабушке Уэлкер, Дасти уже был очень старой собакой, а когда бабушка умерла, он стал жить у Тэннеров. Он был очень милым, хоть и не говорил с ней. Кэти скучала по Дасти.

Она повернулась и увидела, что на противоположной стороне улицы мистер П. как раз вышел из автобуса. Он заметил Джексона Джонса и резко остановился, а потом пошёл медленнее, держа пиджак в руках, потому что день был очень жаркий.

Кэти была уверена, что и сегодня он тоже не собирался платить Джексону Джонсу. Неужели он заставлял мальчика снова и снова приходить за деньгами из ненависти к нему? Кэти решила, что он достаточно подлый, чтобы так поступить.

Они встретились на краю парковки, всего в нескольких ярдах от балкона Кэти. Она могла увидеть лысину мистера П. с несколькими прядями волос и торчащий из заднего кармана кошелёк. Кэти вцепилась в перила. Не удастся ли ей вытащить кошелёк у него из кармана?

– Я могу сегодня забрать деньги, сэр? – спросил Джексон Джонс (он говорил очень вежливо, как будто не пытался сделать это уже несколько раз).

– Кажется, у меня нет ничего меньше двадцати долларов, – ответил мистер П. – Я посмотрю, но почти уверен, что это так.

Он выглядел очень удивлённым, когда кошелёк выскользнул из кармана прямо в руку. Мистер П. открыл его и принялся рыться внутри.

Кэти закрыла глаза, заскрипела зубами, а потом открыла глаза, чтобы посмотреть, что произошло.

Кошелёк, словно живой, выскользнул из толстых пальцев мистера П. Наверное, мистер П. хотел сделать вид, что смотрит внутрь, но вместо этого все купюры вдруг проскользнули мимо его пальцев, как будто зажили своей собственной жизнью. Ему не удалось их схватить, и они разлетелись во все стороны.

Мистер П. вскрикнул и чуть не упал. Одна купюра повисла на рубашке Джексона Джонса, пока Джексон не взял её в руки.

– Вот десять долларов, мистер Поллард, – сказал Джексон. – Я могу найти сдачу.

Но мистер Поллард не слушал. Он бегал за своими деньгами. Одна купюра весело заскользила по тротуару, словно убегая от него и не давая себя поймать, другая застряла на ветке дерева, сливаясь с листвой. А третья подлетела прямо к ногам мужчины, который искал квартиру, в тот самый момент, когда он выходил из дверей дома.

– Что происходит? – мужчина поднял купюру, осмотрел её, а потом заметил на дереве другую. – Чьи это деньги? Твои? – спросил он у Джексона Джонса.

Джексон как раз выписывал чек.

– Часть из них – моя, это оплата за газету. А остальные принадлежат ему. – Он жестом указал на мистера Полларда, который наконец поймал последнюю купюру.

Вернувшись за чеком, мистер Поллард покраснел и обливался потом. Он поднял голову, увидел Кэти, и его лицо ещё больше побагровело.

– Забавно, – сказал он, ни к кому в особенности не обращаясь, – эта девочка всегда поблизости, когда мои вещи разлетаются во все стороны.

– Как это? – поинтересовался новый жилец.

Мистер П. пробормотал что-то неразборчивое, и Кэти решила, что мужчина его тоже не понял. Он сказал:

– Меня зовут Купер, Адам Купер. Я только что снял квартиру 2-С. Вы один из моих соседей?

– Хэл Поллард, квартира 3-А, – представился мистер Поллард, забирая купюры, которые подал ему мистер Купер. – Спасибо.

– Надеюсь, это всё. Что случилось? Порыв ветра?

– Наверное. Прошу прощения, я бы хотел поплавать перед ужином. В тени, наверное, градусов тридцать пять.

Наконец-то хоть кто-то решил воспользоваться бассейном. Но Кэти не была уверена, что хотела бы плавать там вместе с мистером П.

– Спасибо, мистер Поллард! – крикнул Джексон Джонс, увидел Кэти и улыбнулся. – Увидимся позже!

Адам Купер по-прежнему стоял под балконом.

– Привет ещё раз! Слушай, юная леди, если ты не занята, не могла бы ты завтра утром помочь мне перетащить вещи? Я тебе заплачу.

Кэти пожала плечами.

– Конечно. Почему бы и нет? Вы будете плавать в бассейне?

– Не сегодня. Может быть, завтра. А тебе нужен партнёр по плаванию?

– Кто-нибудь, кроме мистера Полларда, – призналась Кэти.

– Тебе не нравится мистер Поллард? – спросил Адам Купер.

– Я не думаю, что мистер Поллард вообще кому-нибудь нравится. Он пинает кошек, не платит по счетам, врёт и ругает людей ни за что.

– Правда? Звучит впечатляюще. Когда завтра занесём вещи, пойдём плавать, идёт?

– Хорошо, – согласилась Кэти.

Войдя в квартиру, она с беспокойством подумала, согласится ли на это её мама, или же новый жилец попадёт в категорию «незнакомцев», которых следует опасаться.

Не успела Кэти открыть дверь, как почувствовала запах мясного рулета и картошки.

О нет! Она сожгла ужин! Кэти открыла дверцу духовки, и кухня наполнилась дымом. В этот момент Моника повернула ключ в замке.

Глава 7

Моника разглядывала сгоревший ужин.

– Кто выпил мой сидр? – спросил Нейтан.

Моника заметила в раковине грязную посуду.

– Миссис Дж. оказалась не очень хорошей няней, – сказала Кэти.

– Это она выпила все три банки сидра или ты тоже пила? – спросил Нейтан.

– Бабушка Уэлкер говорила, что алкоголь так же вреден, как курение, – ответила Кэти. – И к тому же у него ужасный вкус.

Моника провела пальцем по пыли на дне корзины для фруктов.

– И это она съела все бананы, апельсины и яблоки?

– Думаю, в холодильнике ещё есть немного. И она съела твоё пирожное из заварного теста.

Моника и Нейтан переглянулись и снова посмотрели на сгоревшую неаппетитную еду.

– Может быть, если срезать с мясного рулета корочку, внутри он окажется съедобным? – неуверенно спросила Моника. – У меня ещё есть нарезанные овощи для салата, если няня и их не съела.

Кэти боялась, что Нейтан рассердится, но он лишь сказал:

– Почему бы тебе не сделать салат, а я пока схожу за пиццей? Какую ты хочешь, Кэти?

Он впервые назвал её по имени. Неужели это значит, что он стал к ней привыкать?

– Всё, кроме ананаса, – ответила Кэти. – Однажды я пробовала пиццу с ананасом, но она оказалась совсем невкусной.

– Хорошо. Пепперони, канадский бекон, грибы, оливки, соус и много сыра, – решил Нейтан. – Вернусь через полчаса.

Кажется, они решили, что это новая няня поставила разогревать мясной рулет и картошку при 500°, и Кэти не стала говорить правду. Она подумала, что если бы они оба немного не опоздали, а она совершенно не забыла о времени, помогая Джексону Джонсу получить деньги от мистера П., всё было бы совсем иначе.

Моника начала готовить салат.

– Как ты поладила с миссис Джерольд?

Кэти пожала плечами.

– Она только смотрела телевизор и ела. И говорила со своей сестрой по телефону. Она совершенно не обращала на меня внимания. Я уходила на несколько часов, и она даже не заметила.

– Правда? И где же ты была несколько часов?

– В квартире напротив. Говорила с миссис Майклмас. Она хорошая. У неё есть кот по кличке Лобо. Это значит «волк», – объяснила Кэти. – У меня идея! Почему бы тебе не попросить миссис М. приглядывать за мной вместо того, чтобы нанимать няню? Это будет дешевле, потому что ей не придётся приходить сюда и сидеть со мной целый день, и она не станет съедать всю нашу еду и пачкать в квартире. Почему бы тебе не попросить её?

Моника задумалась.

– Она тебе нравится?

– Да. У неё много отличных книг. Она дала мне почитать несколько.

– И ты ей тоже нравишься?

Почему Моника так удивляется?

– Да, она угостила меня печеньем. Она бы ведь не стала этого делать, если бы я ей не нравилась, правда?

– Может быть. Я поговорю с ней, – согласилась Моника, и настроение Кэти сразу же улучшилось.

В тот вечер было так тепло, что, съев пиццу, Моника, Нейтан и Кэти решили пойти поплавать. Мистер П. как раз вылезал из бассейна. В отличие от Нейтана, мистер П. был бледным и выглядел так, словно никогда в жизни не делал ничего более энергичного, кроме как браниться на детей, которые встречались ему на лестнице, или пытаться сбежать от газетчика.

Даже теперь он с ненавистью смотрел на Кэти, хотя она всего лишь окунула в воду руку.

Кажется, Нейтан не заметил, что мистер П. в дурном расположении духа.

– Хороший день для плавания, – сказал он.

– День был просто ужасный, – ответил мистер П. и взял свои вещи с шезлонга. – Советую вам ничего здесь не оставлять.

– Почему? В доме завёлся воришка? – удивился Нейтан.

– Насчёт этого ничего не знаю. Но на днях я оставил здесь ботинки и носки, и какой-то шутник налил на них воду. Когда я пришёл, ботинки были полны воды. – Он пристально посмотрел на Кэти, хотя не мог знать, что это сделала именно она.

– Мы впервые решили воспользоваться бассейном, – сказала Моника, снимая сандалии. – Давай наперегонки, Кэти?

Кэти довольно хорошо плавала. Вода была прохладной и ласковой, словно шёлк. Ей не удалось обогнать Монику, и к дальнему краю бассейна они приплыли вместе. Впервые за много дней Кэти забыла обо всех проблемах и радовалась жизни.

Кэти нырнула на дно и тут же вынырнула, чтобы вдохнуть воздуха, когда заметила, что наверху кто-то стоит.

Это был новый жилец, Адам Купер. Он был одет, как обычно, но ничего не сказал, когда Кэти немного обрызгала его, выбираясь из бассейна.

– Привет, – произнёс он, обращаясь к Нейтану. – Как вода?

– Отличная, – ответил тот, переворачиваясь на спину. – Вы тоже здесь живёте?

– С завтрашнего дня. Я хотел попросить эту юную леди помочь мне утром перенести вещи. Но решил сначала поговорить с её родителями. Удостовериться, что они не против. Если кто-нибудь поможет переносить мелочи, это сэкономит мне силы, поскольку тут нет лифта. Конечно, я ей заплачу. Меня зовут Адам Купер.

– Нейтан Осмонд, – представился Нейтан.

– Я Моника Уэлкер, – сказала Моника. Она перестала плавать и уцепилась за бортик бассейна. – Думаю, в этом нет ничего такого, мистер Купер, если Кэти хочет вам помочь. Конечно, за ней будет приглядывать няня.

– Конечно. Что ж, отлично! Тогда увидимся около десяти, Кэти.

– Хорошо, – ответила Кэти.

Неужели он пришёл, чтобы удостовериться, что её мама согласится? То, что он не захотел рисковать и создавать ей проблемы, было очень любезно с его стороны.

Адам Купер ещё несколько минут постоял у бассейна, болтая с Нейтаном и Моникой, пока Кэти пыталась выяснить, сколько минут она может пробыть под водой. Наконец, когда она вынырнула, мистера Купера уже не было.

Утром она возьмёт телефонный справочник и позвонит по всем телефонам, а если ей никто не ответит, она вечером вернётся к миссис М. и попробует снова.

Если же ни у кого из тех, кому она позвонит, не окажется детей, родившихся в том же сентябре, что и она, Кэти не знает, что делать. Ей было известно лишь одно: она не перестанет искать, пока не найдёт кого-то, похожего на неё.

– Конечно, – сказала миссис Майклмас, – я пригляжу за Кэти. Вы не должны мне ничего платить, если только она не окажется ужасной шалуньей. – Она подмигнула Кэти. – А взамен, когда я поеду к сестре на выходные, Кэти сможет присмотреть за Лобо, чтобы мне не пришлось отдавать его в гостиницу для животных. Он её ненавидит, а у моей сестры аллергия на кошек, так что я не могу взять его с собой.

После этого вопрос был решён. Кэти подумала, как было бы здорово, если бы так легко разрешились и другие вопросы.

Моника позвонила миссис Джерольд и сказала, что пришлёт ей чек по почте. Кэти не слышала, что ответила миссис Джерольд, но лицо Моники покраснело, так что, должно быть, это было что-то неприятное.

Было так странно и в то же время здорово находиться утром в квартире одной. Кэти принялась перемещать предметы по кухне: ножи и вилки сами собой летели к столу, а коробка с хлопьями опрокидывалась прямо над миской. А молоко пришлось наливать по-настоящему, потому что пакет так сильно раскачивался, что содержимое выливалось на стол.

Конечно, со временем у неё будет получаться всё лучше и лучше. Закончив завтрак (она очистила апельсин и разделила его на дольки, не прикасаясь к нему), Кэти загрузила посуду в посудомоечную машину, смахнула крошки со стола и повесила тряпку на место, не вставая из-за стола.

Это было очень удобно и даже весело. Но Кэти не видела никакой особой ценности в своей способности перемещать предметы. Что толку, если никто не хотел дружить с ней.

Конечно, кроме миссис М. Теперь, когда няни не было, Кэти решила позвонить из дома. Она позвонила всем по списку, но ей удалось дозвониться всего лишь по трём номерам. Когда она попросила к телефону Эрика ван Альсберга и Дэйла Кейси, женский голос нетерпеливо ответил, что она ошиблась номером, и на другом конце повесили трубку, так что Кэти даже не успела спросить, не знают ли они кого-нибудь с такими именами. Наверное, если бы они знали, они бы ей сказали. Кэти не стала вычёркивать эти имена: может быть, она позвонит ещё раз вечером, когда кто-нибудь другой будет дома.

Когда она набрала номер Альфреда Кейси, голос с подозрением спросил:

– Кто это?

– Меня зовут Кэти Уэлкер, – вежливо представилась она. – Могу я поговорить с Дэйлом? – Кэти не думала о том, что скажет другим ребятам, если ей всё же удастся дозвониться, но оказалось, что это не так уж важно. Голос на другом конце ответил:

– Сейчас Дэйла нет.

Сердце Кэти забилось быстрее. Это значило, что там живёт Дэйл Кейси. Неужели это тот, кто ей нужен?

– Вы не скажете, когда он будет дома?

– Наверное, около шести. В это время он обычно приходит с работы.

С работы? Это значило, что ему больше десяти лет.

– Думаю, Дэйлу, которому я звоню, будет в сентябре десять лет, – сказала Кэти. Она быстро сверилась с помятым сообщением о рождении. – Шестнадцатого сентября.

– Лучше бы вы, дети, держались подальше от телефона и не досаждали мне, – ответил голос, и трубку бросили с такой силой, что Кэти потёрла ухо.

Значит, сегодня вечером она пойдёт к миссис М., и они позвонят с её телефона. Может быть, тогда Кэти получит больше ответов. Ей надо придумать, что сказать, если всё-таки удастся дозвониться.

У тебя серебряные глаза? Люди тоже шарахаются от тебя? Ты такой же, как и я, и у тебя нет друзей, потому что люди считают тебя странным? Ты можешь передвигать предметы, не прикасаясь к ним?

Кэти спустилась вниз по лестнице, чтобы забрать почту, когда увидела, как уходит почтальон, и просмотрела конверты, на которых стояло мамино имя. Счёт за электричество, выписка из банковского счёта и письмо с именем и обратным адресом, от которого Кэти застыла на месте посреди фойе. Там было написано Ламонт. А адрес был в Миллерсвилле.

Кэти никогда не бывала в Миллерсвилле, но слышала о нём. Интересно, нет ли у них дома карты, чтобы она могла посмотреть, где он находится? Должно быть, это та самая Ламонт, с которой Моника работала в фармацевтической компании.

Кэти смотрела на будто волшебный обратный адрес. Ферн Ламонт была мамой Кэрри Луизы, и теперь, когда Кэти знала, где она живёт, ей не терпелось всё о ней выяснить. Но как это сделать? Что будет, если Кэти просто напишет ей по адресу на конверте и спросит, есть ли у Кэрри способности, каких нет ни у кого другого?

Если у Кэрри действительно есть такие способности, может быть, она ответит ей. Но скорее всего, она, как и Кэти, поняла, что кое-что лучше держать в тайне, и поэтому не захочет ни в чём признаться. И к тому же существует вероятность того, что их письма будут перехвачены взрослыми, которые, узнав о способностях, которых нет у других, не удивятся, а встревожатся. Взрослые считали, что у детей не могло быть никакого личного пространства и они не заслуживали его.

Если бы только она могла отправиться в Миллерсвилль и встретиться с Кэрри! Тогда бы она всё узнала наверняка.

– Привет! Ты случайно меня не ждёшь?

Кэти повернулась и увидела улыбающегося Адама Купера, который как раз входил в дом.

– Я пришла забрать почту, – сказала Кэти. – Вы уже въезжаете?

– Да. Я пойду открою дверь, пока ты относишь свою почту, а потом ты поможешь мне переносить вещи, хорошо?

Кажется, это не такой уж плохой способ провести время. Кэти переписала адрес с письма миссис Ламонт на случай, если больше не увидит его, и подошла к машине мистера Купера. В ней было полно всего, и Кэти помогла ему занести наверх бумажные пакеты и картонные коробки. Когда они закончили, она оглядела квартиру, которая не выглядела так, как если бы в неё кто-то только что переехал.

– У вас так мало вещей, – заметила она.

– Некоторые из вещей на складе. Если я решу здесь остаться, я и их перевезу. Там книги и всё такое.

Кэти не заметила в коробках, которые они внесли в квартиру, никаких книг. Её охватило любопытство.

– Миссис Майклмас даёт мне почитать книги.

– А кто это?

– Леди из квартиры 2-Б. У меня больше нет няни, потому что миссис М. присматривает за мной.

– Она любит читать? И ты тоже?

– Да.

– Я дам тебе знать, когда мне доставят книги, и ты посмотришь, нет ли в библиотеке Купера чего-нибудь интересного. Как насчёт того, чтобы через десять минут искупаться перед обедом?

Это была хорошая идея, и Кэти пошла переодеваться. Она зашла к миссис М. и Лобо. Кот замурлыкал, когда она погладила его по голове. Возможно, он выглядел суровым из-за своего окраса, но на самом деле был совсем не таким. Как и она сама, подумала Кэти. Люди боялись её, потому что она была не такой, как они ожидали.

– Ты выглядишь лучше, – сказала Кэти большому коту. – Тебе больше не больно?

Нет, но сегодня она дала мне только сухого кошачьего корма. Мне он не очень нравится.

Миссис Майклмас с интересом смотрела на Кэти.

– Что он сказал?

– Ему не очень нравится сухой кошачий корм.

Почему миссис М. принимала её такой, какая она есть, а другие не могли этого делать?

Миссис М. засмеялась.

– Неудивительно. Но он намного дешевле, чем консервы, тунец или рубленая печёнка. Скажи ему, что на ужин будет что-нибудь получше.

Хорошо, подумал Лобо. Он закрыл глаза и растянулся на солнце.

– Мне не приходится ничего ему говорить. Он понимает ваши слова, – объяснила Кэти.

– Я так и думала. Только он никогда мне не отвечает. Ты можешь разговаривать со всеми животными? Или только с кошками?

– Не знаю, – призналась Кэти. – Лобо первый. И может быть, вчера собака на улице тоже меня поняла, но я не уверена. Она ничего не ответила. Не знаю, какой толк в том, чтобы понимать, что думают животные. Я даже не могу никому об этом сказать, потому что все тогда решат, что я сумасшедшая.

– Я не думаю, что ты сумасшедшая, – сказала миссис М. Она сунула шпильку в свои взлохмаченные седые волосы, чтобы пряди не падали на лицо. – Знаешь, ты могла бы стать ветеринаром. Это было бы очень полезно, если бы ты была врачом, который лечит животных, потому что они могли бы рассказывать, что у них болит.

– Наверное, вы правы. Я об этом подумаю. Но мне бы больше хотелось знать, что думают люди, а не животные.

Миссис М. покачала головой, шпилька выскочила, и волосы снова упали ей на лицо.

– Думаю, лучше ограничиться только животными. Если ты будешь подслушивать мысли людей, это может привести к разным проблемам. И думаю, ты сама этого не захочешь, как только узнаешь их мысли. Ты ведь не будешь плавать одна?

Кэти провела рукой по новому купальнику, который Моника купила ей, узнав, что в новом доме будет бассейн.

– Нет, Моника не разрешает мне заходить в воду одной. Она говорит, что это небезопасно, даже если ты умеешь плавать. Я помогла мистеру Куперу въехать в квартиру 2-С, и теперь он составит мне компанию. Почему бы вам не пойти с нами?

– Мне? Милая, для таких старых женщин, как я, не делают купальных костюмов! Но с другой стороны, нет закона, который запрещал бы мне поболтать в воде ногами. Может быть, позже я присоединюсь к вам.

Миссис М. сидела на бортике бассейна, приподняв своё широкое платье и обнажив бледные и удивительно худые ноги с голубыми венами, пока Кэти хвасталась, как хорошо умеет плавать и нырять. Миссис М. было всё равно, что Кэти брызгала на неё водой, и она говорила, что это помогает ей охладиться.

Адам Купер немного поплавал, а потом сел рядом с миссис М. Его рыжие волосы, обсохнув, посветлели, и он весело и дружелюбно болтал с миссис М.

Кэти была уверена, что, в отличие от мистера П., он всегда вовремя оплачивает счета.

Они ушли из бассейна, когда наступило время обеда. Кэти спросила, не надо ли мистеру Куперу идти на работу, но он ответил, что он в отпуске на несколько недель и может не думать об этом. И добавил, что собирается отдыхать и проводить много времени у бассейна, чтобы получше загореть.

– Если днём захочешь поплавать, я могу присмотреть за тобой, – сказал он Кэти. – Уверен, твои мама и папа не будут против.

– Нейтан не мой папа, – быстро ответила Кэти. – Он даже не живёт с нами. Он просто друг моей мамы.

– Да, верно, он же назвал свою фамилию, а она не такая, как у тебя и твоей мамы. Они помолвлены?

– Надеюсь, нет, – ответила Кэти и тут же подумала, стоило ли ей это говорить.

Они шли по лестнице на второй этаж, оставляя на цементном полу мокрые следы.

– Почему? Он тебе не нравится? – спросил Адам Купер.

– Я думаю, что это я ему не нравлюсь, – ответила Кэти.

– Правда? Он к тебе несправедлив?

Кэти пожала плечами.

– В основном он называет меня просто «девочка», как будто у меня нет имени. И он думает, что я…

Она замолчала, ужаснувшись тому, что только что чуть не сказала. Не стоит говорить мистеру К. о том, что она особенная, если он сам уже об этом не догадался.

– И что же он думает?

Ноги Кэти высохли, и доски лестницы были горячими.

– Просто я думаю, что он не привык к детям, – ответила она, стараясь говорить как можно беззаботнее.

– Что ж, – сказал мистер Купер, – твоя мама очень приятная. Я бы с удовольствием пообщался с ней снова. Как-нибудь вечером у бассейна. Думаю, сегодня вечером я опять буду плавать. Может быть, ещё увидимся.

Кэти мистер К. нравился больше, чем Нейтан. Прежде всего, он не курил: можно учуять запах табака, даже если человек не курил прямо сейчас. И мистер К. разговаривал с ней как с личностью, а не как с ребёнком.

Миссис М. неслышно подошла сзади во всём великолепии ярких красок тёмно-розового платья, мокрый подол которого хлопал по лодыжкам.

– Кажется, он очень милый, – заметила она, когда мистер К. скрылся за дверью своей квартиры. – Видимо, ты его заинтересовала, Кэти. Он всё время задавал разные вопросы.

– Правда? Какие вопросы?

Где-то в глубине души Кэти зашевелились подозрения, хотя она не была уверена почему. Ведь у мистера Купера не было причин считать, что с ней что-то не так, верно? Пока он был здесь, она не делала ничего необычного.

Просто мистер К. нравился Кэти, и ей бы хотелось иметь ещё одного такого друга, как миссис М. Если же он узнает, что она странная, он может не захотеть с ней дружить.

– Спрашивал, как мы с тобой ладим. Как часто я с тобой вижусь. Почему ушли две другие няни.

Кэти пыталась вспомнить, говорила ли она с мистером К. об этом. Она только сказала ему, что няни у неё не было, потому что за ней приглядывала миссис М.

Кэти попрощалась с миссис М. и пошла домой, но весь день ей было не по себе.

Глава 8

В тот вечер, когда Моника и Нейтан снова решили поплавать в бассейне, Кэти сказала, что присоединится к ним через несколько минут. Как только они спустились вниз, она достала список телефонных номеров и начала звонить.

На этот раз ей удалось дозвониться почти по каждому номеру, но бо́льшая часть звонков ничем не помогла. Когда она наконец попросила Эрика ван Альсберга, голос на другом конце ответил:

– Одну минутку!

По телу Кэти побежали мурашки, и она уже надеялась, что наконец-то дозвонилась.

Однако, судя по голосу, человеку, ответившему ей, было больше десяти лет.

– Кто это? – спросил он.

– Это Эрик ван Альсберг? – осторожно спросила Кэти, и её сердце бешено забилось.

– Эрик? Это Гарри, – ответил голос. – А вам кто нужен?

– Мне нужен Эрик ван Альсберг.

– Кажется, папе послышалось, что спрашивали Гарри. Никакого Эрика здесь нет, – ответил голос, и раздались гудки.

Кэти была разочарована и вдруг поняла, что у неё нет никакого плана, о чём спрашивать тех детей, если она всё-таки до них дозвонится. Было бы намного лучше встретиться с ними лично, чтобы они поняли, что она одна из них (если, конечно, все трое были похожи на неё), но Кэти не знала, как это сделать.

Позвонив по одному из номеров напротив фамилии Кейси и попросив Дэйла, она услышала женский голос:

– Дэйл! К телефону!

Кэти скрестила пальцы.

– Алло!

– Алло, это Дэйл Кейси?

– Да. Кто это?

– Меня зовут Кэти Уэлкер, – ответила Кэти, и у неё пересохло во рту. – Я пытаюсь найти Дэйла Кейси, который родился, – она быстро посмотрела на карточку в кармане, – шестнадцатого сентября и которому этой осенью исполнится десять лет.

Последовала долгая пауза. Наконец мальчик на другом конце провода осторожно спросил:

– Кто ты? Чего ты хочешь?

Он один из них, подумала Кэти, и по спине у неё побежали мурашки. Она была в этом уверена.

– Твоя мама до твоего рождения работала в компании «Кёртис Фармасьютикалс»?

Снова пауза.

– Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Кэти Уэлкер. Мне надо поговорить с тобой, если твой день рождения шестнадцатого сентября, а твою маму зовут Сандра.

В трубке слышалось лишь дыхание. Где-то вдалеке раздался мужской голос:

– Я жду звонка, Дэйл! Не занимай телефон.

– Я могу тебе перезвонить? – быстро спросила Кэти. – Попозже вечером? Или завтра?

– Завтра, – сказал мальчик. – Да, завтра.

В трубке раздались гудки. Когда Кэти вешала трубку, её ладонь вспотела. Это должен был быть тот самый мальчик, который ей нужен!

Она не стала звонить остальным Кейси. Звонки всем ван Альсбергам из списка тоже не увенчались результатом, пока она не набрала последний номер.

– Эрик? Кто именно тебе нужен? Сын Полы?

И снова Кэти охватило волнение.

– Да, точно, – ответила она.

Очевидно, женщина положила трубку и стала с кем-то переговариваться.

– Какая-то девочка хочет поговорить с сыном Полы. Какая у неё фамилия?

Послышался неразборчивый ответ, и женщина снова заговорила в трубку:

– Пола развелась с братом моего мужа и снова вышла замуж, мы не помним её фамилию. Что-то самое обычное, вроде Данлапа, Дункана или Дугана.

– У вас нет номера её телефона? – с отчаянием спросила Кэти, представляя длинный список Данлапов, Дунканов и Дуганов из телефонного справочника.

– Нет, после развода мы не общались. Прости, но я ничем не могу тебе помочь.

Раздался щелчок. На другом конце снова повесили трубку.

Развелась, вышла замуж, и теперь у неё другая фамилия. О таком Кэти не подумала. Как теперь Кэти найти её?

Однако на этот раз она не очень расстроилась. Она нашла Дэйла Кейси и позвонит ему завтра.

Кэти спустилась по лестнице и увидела, что Нейтан энергично рассекает воду в глубокой части бассейна, а Моника сидит в шезлонге и разговаривает с Адамом Купером. Они не заметили её, потому что босые ноги Кэти бесшумно ступали по цементному полу вокруг бассейна.

– Значит, вы с ней почти не виделись, пока она не приехала сюда несколько дней назад? – спросил мистер К.

Моника взбила свои короткие светлые волосы и ответила:

– Нет, в последний раз мы виделись, когда ей было четыре года.

Они говорили о ней, о Кэти. Он задавал вопросы миссис М., а теперь и маме. Но почему? Зачем этот мужчина так интересовался ею?

Адам Купер говорил дружелюбно и непринуждённо.

– Должно быть, вам было нелегко, когда в вашей жизни внезапно появилась десятилетняя девочка…

Откуда он узнал, что ей десять или почти десять лет? Кэти была маленького роста, и почти все думали, что она младше. Может быть, Моника сказала ему, сколько ей лет?

Кэти неподвижно стояла в нескольких ярдах от них, и её всё больше охватывало беспокойство.

– Кажется, у вас были проблемы с нянями? Они с ней не очень-то ладили?

По телу Кэти пробежал холодок, хотя на улице было по-прежнему жарко. Почему он задает такие вопросы?

Она вспомнила, как в прошлом году пришедшая на замену учительница отправила её к директору за какую-то провинность. Это не была вина Кэти, по крайней мере, так она думала. Сидевший сзади мальчик то и дело тыкал ей в спину чем-то твёрдым и острым и постоянно говорил гадости, заставляя её обернуться. Учительница по имени мисс Котрел резко сказала, что во время диктанта в классе должна быть полная тишина.

– Я не потерплю никаких разговоров, – добавила она голосом, обещавшим немедленное возмездие тому, кто ослушается.

Конечно, всех это только раззадорило. Они всегда плохо вели себя на уроках с другими учителями и позволяли себе то, что не посмели бы сделать при миссис Андерсон. Как только мисс Котрел отвернулась, чтобы написать что-то на доске, два мальчика принялись швырять через весь класс ластики, и один из них попал учительнице по голове и оставил на её тёмных волосах белую меловую пыль. Джимми Полчек выставил ногу, и Чарли Фостер, вставший, чтобы поточить карандаш, споткнулся и упал прямо на корзину для бумаг.

А потом Дервард Инглиш начал ещё сильнее тыкать Кэти в спину. Она всегда хорошо писала диктанты и сейчас старалась как можно лучше справиться с заданием. В этом Кэти тоже преуспевала.

Но сделать это было нелегко, потому что ей досаждал Дервард. Он всегда к кому-нибудь приставал. Однажды он запер нескольких девочек в туалете, когда они были на пикнике в парке, и прошло больше часа, прежде чем их услышали и выпустили. Из-за этого Дерварда на три дня отстранили от уроков. Но только ему было всё равно, потому что он вернулся в школу, хвастаясь, что на эти три дня отец брал его на рыбалку.

Когда Кэти рассказала об этом дома, бабушка Уэлкер с презрением заметила, что такие глупые люди, как отец Дерварда, способствуют росту преступности среди малолетних.

– Любой в этом доме, кто будет плохо вести себя в школе, не поедет на три дня на рыбалку, – сказала бабушка Уэлкер, сердито глядя на Кэти. – Он будет три дня сидеть в своей комнате на хлебе и воде.

Кэти не думала, что бабушка действительно посадит её на хлеб и воду, но не хотела рисковать.

Теперь она пыталась не обращать внимания на Дерварда, но через несколько минут, когда остриё его перочинного ножа всё болезненнее стало врезаться между лопаток, Кэти собрала всю силу и отвела нож в сторону.

В то же мгновение раздался вопль Дерварда, и на его руке и на парте появились капли крови. Мисс Котрел очень рассердилась и спросила:

– Что случилось?

И Дервард во всём обвинил Кэти.

– Это Кэти сделала, она заставила меня порезаться! Она воткнула нож мне в руку! Она сделала это нарочно!

Дерварда отправили к медсестре, которая решила, что раз ему недавно сделали прививку от столбняка, рана не слишком серьёзная и хватит всего лишь лейкопластыря. А Кэти отправили к директору.

Кэти вспомнила, как на дрожащих ногах стояла перед столом директора, который хотел услышать её версию произошедшего.

Но что она могла сказать? Что использовала способности, которых ни у кого не было, чтобы порезать мальчика, который колол её в спину?

– Это был его нож, – сказала Кэти. – Он дурачился и колол меня.

– И ты повернулась и порезала его? – спросил директор.

– Я дёрнулась, и он сам порезался. Я по-прежнему чувствую, где он меня колол.

Директор осмотрел её блузку, но сказал, что на ней нет никаких дырок.

– Хочешь, чтобы медсестра осмотрела твою спину?

– Нет, – сказала Кэти. Если на её блузке не было дыры, значит, и на спине не осталось никаких следов. – Но это была его вина.

В конце концов ни Кэти, ни Дерварда не наказали. Их отправили обратно в класс, где уже закончился диктант и началась математика. Но все искоса наблюдали за Кэти.

Кэти помнила, как директор и учительница смотрели на неё. Не на Дерварда, а на неё.

А теперь Моника рассказывала Адаму Куперу о проблемах с нянями. Кэти стояла неподвижно и слушала, как её мама говорила, что миссис Х. посчитала Кэти слишком «неуправляемой», хотя не объяснила почему, а они сами остались недовольны миссис Дж.

– Как, вы говорите, звали первую няню? Хорнекер? Она вам нравилась, но просто не поладила с Кэти? А у вас не сохранился номер её телефона? – спросил мистер К. – Мои друзья как раз ищут няню, их сыну всего два года. Может быть, ей больше подойдёт работа с маленьким ребёнком.

– Думаю, телефон у меня остался. Наверное, он в газете: там я нашла оба объявления, – ответила Моника. Тут она обернулась и увидела Кэти. – А мы решили, что ты передумала насчёт бассейна.

Она действительно почти передумала. Кэти посмотрела на мистера К., и он дружелюбно улыбнулся ей, но она ни на мгновение не поверила, что он собирается попросить миссис Х. присмотреть за сыном друзей. Он задавал миссис М. вопросы, а теперь пытался что-то выведать у Моники. Кэти не знала почему, но ей стало страшно.

– Давай наперегонки до конца бассейна, – предложил Адам Купер, но Кэти покачала головой.

– Мне не хочется, – сказала она. – И купаться расхотелось. Думаю, я пойду к миссис М.

Кэти повернулась и пошла по деревянным ступеням и террасе к дверям веранды миссис М., которые были распахнуты настежь, чтобы впустить свежий воздух. Она оглянулась и увидела, что мистер К. пристально смотрит на неё, а Моника наклонилась к нему и что-то говорит.

– Заходи! – позвала миссис М. Она сидела, опустив ноги в таз с водой. – Извини, просто мои ноги в такую погоду отекают. В леднике стоит кувшин с ледяным чаем. Налей нам по стакану.

Кэти налила два стакана и добавила сахара, потому что только это помогало ей вынести вкус чая.

– Моя бабушка тоже говорила «ледник», как и вы, – заметила Кэти, садясь на диван рядом с Лобо, который на секунду приоткрыл один глаз и тут же снова заснул.

– Думаю, все мы, старики, говорим «ледник», – ответила миссис М. – Когда я была маленькой девочкой, холодильников ещё не было. Дважды в неделю приходил человек с глыбами льда, и мы вешали на окно записку, сколько фунтов нам нужно. Кажется, ты так и не поплавала?

– Нет, – ответила Кэти, потягивая чай. – Они говорят обо мне. Мистер К. и моя мама.

– Правда? Мы все постоянно говорим о людях, которых любим, – сказала миссис М., сгибая и разгибая пальцы в воде.

– Не думаю, что они поэтому говорят обо мне… Он задаёт разные вопросы.

– Но это ведь не значит, что ты ему не нравишься?

– Вы сказали ему, сколько мне лет? – спросила Кэти.

– Нет. По-моему, ты мне этого не говорила. Девять? Восемь с половиной? – предположила миссис М.

– В сентябре мне будет десять.

– Прости! Я не хотела тебя обидеть. Мне стоило бы догадаться, что тому, кто читает взрослые книжки, должно быть уже около десяти. Хотя может быть, ты мне и говорила. Я что-то стала всё забывать.

– Все думают, что я младше, потому что я не очень высокая, – сказала Кэти.

Вернувшись домой, она спросила Монику, говорила ли она мистеру Куперу, сколько ей лет.

– Что? – спросила Моника. Она выглядела рассеянной: кажется, они с Нейтаном ссорились по пути из бассейна.

– Сколько мне лет, – терпеливо повторила Кэти. – Ты говорила, что мне десять лет?

– Нет, не думаю. Нейтан, ты не останешься смотреть новости?

– Нет, – ответил Нейтан. – Удивительно, что ты заметила, что я здесь. Ведь ты весь вечер так увлечённо болтала с этим типом.

– Не выдумывай. Он очень приятный человек, который никого здесь не знает, – возразила Моника.

– Тогда почему бы ему не познакомиться с кем-нибудь ещё? Почему обязательно с тобой?

Кэти поняла, что они ссорятся по-настоящему. Она смутно помнила, что её мама с папой иногда ругались, когда она была маленькой. Ей не хотелось слушать, и она ушла в свою комнату.

Кэти не думала о Монике и Нейтане. Ей было интересно, откуда Адам Купер узнал её возраст. И почему ей было так важно знать, как именно это произошло?

Глава 9

Как только Моника утром ушла на работу (она сказала, что у неё болит голова, и Кэти подумала, не было ли причиной головной боли то, что они с Нейтаном накануне по-настоящему поссорились), Кэти снова позвонила Дэйлу Кейси.

На этот раз ответил грубый мужской голос.

– Могу я поговорить с Дэйлом? – спросила Кэти.

– Он сейчас занят, – ответил мужчина. – Он должен закончить с домашними делами, прежде чем сможет разговаривать по телефону. Ему надо прополоть сорняки и подстричь траву.

– Он не мог бы мне перезвонить? – быстро спросила Кэти. – Я могу оставить свой номер?

– Почему бы и нет? Какой у тебя номер?

Кэти продиктовала номер телефона и повторила своё имя, надеясь, что мужчина на том конце провода его записал. Но хотя она всё утро прождала в квартире, никто не позвонил.

В ожидании звонка Кэти сочинила письмо Кэрри Ламонт и надписала на нём обратный адрес с конверта, который Моника получила вчера от своей подруги Ферн. Потом Кэти решила прочитать само письмо.

Моника ещё не ответила на него, поэтому оно лежало на столе в её спальне. Кэти всегда считала, что нехорошо читать чужие письма, но это был особый случай. Может быть, Ферн Ламонт написала о Кэрри что-нибудь такое, что дало бы Кэти подсказку.

Письмо было написано ужасным почерком. Миссис Андерсон поставила бы миссис Ламонт «удовлетворительно» за один только почерк, подумала Кэти. Бо́льшая часть письма была не очень интересной. Там говорилось о том, что миссис Ламонт снова вернулась на работу, потому что дети ходили в школу, правда, в данный момент у них были каникулы, и она не могла найти подходящую няню. Работа ей не очень нравилась, а её муж Чарльз думал только о боулинге, и ей приходилось заниматься всем остальным.

Кажется, миссис Ламонт очень любила жаловаться. Кэти была не удивлена, что её муж предпочитал играть в боулинг, а не сидеть дома и слушать её. Она жаловалась на всё. Но в самом конце письма Кэти обнаружила то, что искала.

«Мальчики сводят меня с ума своим шумом и неряшливостью, но больше всего меня беспокоит Кэрри. Она такой странный ребёнок (слово «странный» было подчёркнуто), и мне никогда не удаётся поговорить с ней. Она просто смотрит на меня своими необычными глазами и ничего не отвечает. Она не причиняет никаких проблем, но по какой-то причине рядом с ней всем становится неуютно. Думаю, мне не стоит этого говорить, ведь она моя дочь, но это замечаю не только я. Чарли всегда удивлённо смотрит на неё, поднимает брови и спрашивает, что с ней не так. Как будто я знаю! Почему мужчины считают, что дети – ответственность исключительно женщин? Он никогда никуда не водит детей и ничего для них не делает, кроме оплаты счетов…»

Миссис Ламонт писала что-то ещё, но это была самая важная часть. У Кэрри были необычные глаза, она была «странной», и мама тоже не понимала её.

Всё как и у меня, подумала Кэти.

Она тщательно продумывала письмо на случай, если миссис Ламонт первой откроет его и прочтёт.

«Дорогая Кэрри,

Ты меня не знаешь, но я думаю, что мы могли бы быть друзьями или переписываться. Я родилась десятого сентября того же года, что и ты, и мне кажется, у нас есть кое-что общее».

Кэти несколько минут жевала кончик ручки, раздумывая, стоит ли ей объяснять, что именно между ними общего, но потом решила этого не делать.

«Я люблю читать и люблю животных, – написала она. – И я бы хотела получить от тебя письмо».

Письмо вышло не самым интересным, но Кэти не знала, что ещё она могла написать, чтобы это не стало опасным.

Опасность. Опасно сходить с тротуара, не убедившись, что по дороге не едет автобус, или играть со спичками, или что-то подобное. «Опасный» – пугающее слово, и Кэти удивилась, что оно вообще пришло ей в голову.

А потом она поняла, что на самом деле чувствует себя в опасности. Ей страшно, словно вот-вот должно произойти что-то плохое. Если людям не нравится тот, кто отличается от них, могут ли они что-нибудь сделать? Могут ли они поступить ещё хуже, чем уже обращаются с теми, кто на них не похож?

Кэти вспомнила мальчика, который учился с ней в третьем классе. Это был чернокожий мальчик по имени Эфрам. Насколько Кэти знала, он никогда не делал и не говорил ничего такого, что могло бы заставить людей относиться к нему плохо. И всё же некоторые не хотели, чтобы он был с ними в команде, хотя он играл не хуже их. А другие ребята отпускали замечания по поводу цвета его кожи, так что Эфрам мог их слышать. Когда через несколько месяцев Эфрам переехал, Кэти надеялась, что теперь рядом с ним будут жить другие чернокожие дети, потому что ему, наверное, было очень одиноко.

Эфрам был не виноват в том, что его кожа была другого цвета, так же как и Кэти не была виновата в том, что отличается от других. Ей не хотелось уметь перемещать предметы, потому что какая от этого польза?

Она нашла в маленькой коробке на столе Моники марку и отнесла письмо, адресованное Кэрри, вниз, пытаясь представить, что бы почувствовала, если бы получила такое письмо.

Дэйл Кейси по-прежнему не позвонил. Когда Кэти бегала вниз, она оставила дверь открытой, чтобы услышать звонок. Интересно, передал ли отец Дэйла её сообщение? Возможно, Дэйл был не заинтересован в разговоре, хотя в первый раз ей так не показалось.

Кэти снова оставила дверь открытой и постучала в квартиру миссис М. Предварительно она записала адрес Дэйла.

– Доброе утро, – сказала миссис М. Её волосы выглядели так, словно птица свила в них гнездо. – Или уже день? Я проспала. Вот что значит полночи смотреть «Очень позднее шоу».

Она прошла в квартиру и засмеялась при виде Лобо, который растянулся на цветастом диване.

– Думаю, Лобо тоже всю ночь не спал. Кажется, у него появилась подружка.

Кэти погладила кота по голове и спросила:

– Правда, Лобо?

Лобо приоткрыл один глаз. В соседнем квартале живёт очень милая белая персидская кошечка.

– Вы правы, – сказала Кэти. – Это белая персидская кошка.

– Я её видела. У старого Лобо хороший вкус. Что это у тебя такое? – Миссис М. указала на листок бумаги в руках у Кэти.

– Адрес. Я совсем не ориентируюсь в городе. Вы знаете, где это?

Миссис М. надела очки, потом достала карту города и нашла нужную улицу.

– Где-то здесь.

– А где мы сейчас находимся?

Миссис М. показала.

– Кажется, не очень далеко. Думаете, я могла бы туда дойти?

– Да. Автобус ходит вот здесь, вдоль этой красной линии. Будет быстрее доехать на автобусе. Можно сойти вот здесь, и тогда останется пройти всего два квартала.

– А Миллерсвилль? Вы знаете, где он?

– Милях в десяти к югу отсюда. Подожди минутку, я возьму карту штата.

На карте миссис М. нашла нужное место. Кэти подумала, достаточно ли у неё денег в копилке-сове, чтобы заплатить за билет до Миллерсвилля, если Кэрри вдруг не ответит. Или если она ответит и это будет единственный способ встретиться с ней.

– Ты ведь не собираешься никуда ехать, не сказав маме? – спросила миссис М.

– Нет, – медленно ответила Кэти. Интересно, можно ли доехать до Миллерсвилля и вернуться обратно, пока Моника будет на работе? Она была совершенно уверена, что Моника не разрешит ей поехать одной. – По крайней мере, не сейчас, – добавила она, решив не врать.

В соседней квартире зазвонил телефон.

Кэти побежала домой, но трубку повесили прежде, чем она успела её снять. Она в отчаянии смотрела на телефон. Может быть, это был Дэйл Кейси?

Смятый листок бумаги с его телефоном по-прежнему лежал у Кэти в кармане. Её пальцы дрожали, когда она набирала номер, размышляя, не рассердится ли мистер Кейси за то, что она позвонила два раза вместо того, чтобы ждать звонка Дэйла.

Но мистер Кейси не рассердился. Кэти никто не ответил, хотя она звонила очень долго.

Днём Кэти встретила в коридоре мистера К., который нёс целую коробку с книгами. Она поняла, что это книги, потому что коробка казалась тяжёлой и сверху виднелись яркие обложки.

– Привет! Не откроешь мне дверь, чтобы я занёс их внутрь?

Кэти послушно открыла дверь в квартиру 2-С. Внутри всё выглядело так же, как и в последний раз, только на кухонном столе появилась кофейная чашка. Мистер К. ничего не сделал, чтобы квартира стала уютнее.

Кэти плохо понимала мужчин, потому что её папа ушёл, когда она была совсем маленькой, а дедушка умер так давно, что она не помнила его, но ей казалось, что большинство мужчин любят разбрасывать вещи. Например, Нейтан, который даже не жил с ними, разбрасывал вещи по всей квартире Моники.

Мистер К. поставил коробку на пол и выпрямился, отряхивая руки.

– Некоторые книги долго хранились на складе и запылились. Не могла бы ты их протереть? А я пока принесу другую коробку.

Он ушёл, оставив Кэти с книгами. Естественно, она не удержалась и принялась разглядывать их. Она никогда не могла пройти мимо книги, и когда бабушка Уэлкер сердилась на неё, то наказывала, заставляя сидеть в своей комнате без книги. Поэтому у Кэти на этот случай всегда была припрятана парочка книг.

В коробке было несколько детективных романов в твёрдых обложках со страшными рисунками и множество книг в мягких обложках. Кэти огляделась в поисках тряпки, чтобы вытереть пыль, и взяла бумажное полотенце. Кухня была настолько чистой, что невозможно было поверить, что в ней кто-то готовил. Когда на кухню заходил Нейтан, то оставлял сор повсюду.

Здесь не было ни тостера, ни электрической сковороды, ни открывалки – ничего из того, что всегда лежало на столе у Моники.

Кэти знала, что невежливо заглядывать в чужие холодильники, но её беспокойство всё возрастало, и поэтому она открыла дверцу.

В холодильнике было почти пусто. Коробка йогурта, четыре яблока, литр молока и такой же пакет апельсинового сока. Вот и всё. Никаких продуктов для приготовления пищи.

Подозрения заставили Кэти действовать, и она совершенно позабыла о бумажном полотенце. Она оказалась права. На кухне не было ни кастрюль, ни сковородок, ничего, кроме пластиковых столовых приборов и бумажных тарелок. В почти пустом буфете она нашла батон хлеба и банку с арахисовым маслом.

Что же это значит? Кажется, Адам Купер переехал сюда на время и не собирался здесь жить.

Кэти услышала его шаги на лестнице и быстро повернулась к коробке с книгами. Её сердце билось быстро и громко: ей казалось, что в груди у неё бьётся маленькое испуганное животное.

Мистер К. поставил на пол вторую коробку с книгами.

– Вот так. Может быть, благодаря им тут станет поуютнее. – Он улыбнулся Кэти, но ей не хотелось улыбаться в ответ.

– Вон ту книгу сверху, наверное, оставили мои племянники, когда в последний раз приезжали в гости, – сказал мистер К. – Почему бы тебе не взять её почитать? И ты всегда можешь вернуться и взять любую другую книгу. Как думаешь, они все поместятся в этот маленький шкаф?

Кэти посмотрела на книгу, которую дал ей мистер К., – «Ворон, колдунья и старая лестница». Она казалась интересной, хотя, наверное, предназначалась для совсем маленьких детей. Но Кэти всё равно решила её взять.

– Что ж, – продолжал мистер К., – я ужасно запыхался, пока нёс все эти коробки. Думаю, я готов искупаться. Составишь мне компанию? – Кэти колебалась, и он добавил: – Может быть, твоя подруга, миссис М., тоже придёт и поболтает ногами в воде? Почему бы тебе не позвать её?

Кэти хотела искупаться, и миссис М. согласилась посидеть на бортике бассейна (сегодня на ней было платье с розовыми, белыми и лиловыми цветами, похожее на огромную пёструю палатку), так что Кэти наслаждалась летним днём.

Сначала всё шло хорошо: они с мистером К. плавали наперегонки. Но потом мистер К. сказал, что хочет немного передохнуть, и сел рядом с миссис М.

Сначала Кэти не обратила внимания на их разговор, а потом услышала, как мистер К. спросил:

– Она никогда не делала ничего странного, пока была с вами, миссис Майклмас?

Кэти только что вынырнула на поверхность у края бассейна. От мистера К. и миссис М. её закрывало карликовое деревце в горшке, и она затаила дыхание, но не для того, чтобы снова нырнуть под воду. Неужели он снова расспрашивает про неё?

Очевидно, миссис М. тоже решила, что мистер К. слишком любопытен. Она отвечала немного раздражённо, и Кэти видела голубые вены у неё на ногах, когда она нетерпеливо расплёскивала воду.

– Что вы имеете в виду? – спросила миссис М. – Люди считают меня странной, потому что я разговариваю со своей кошкой. Они считают мистера Аптона странным, потому что он только и говорит о своей коллекции монет. А миссис Шейвер сверху, из квартиры 3-С, вегетарианка. Никогда не ест сливочного масла и куриных яиц. Что такое, по-вашему, «странный», мистер Купер?

– Прошу прощения! Я не собирался вас расстраивать, – непринуждённо ответил мистер К. – Мне просто стало любопытно. Кажется, мистер Поллард считает, что у Кэти есть… особые способности.

– Способности? – повторила миссис М. – Разве не у всех есть способности?

– Способности, которые отличаются от обычных, так он говорит. Например, когда Кэти поблизости, внезапно поднимается ветер, дверь закрывается прямо у него перед лицом и бьёт его по носу. И такой же точно ветер унёс деньги из его кошелька, так что они разлетелись по всей улице и даже оказались на ветках дерева.

– Ветер дует уже сотни лет, – ответила миссис М. Она опустила руку в воду и почесала голень. – Думаю, он будет дуть и после того, как все мы уйдём.

– Конечно. Только некоторые ветра отличаются от обычных, понимаете? Например, ветер, который поднимается внутри здания, когда портфель мистера Полларда раскрылся и его бумаги разлетелись по всему этажу…

– Мистер Поллард… Как там говорят дети? Придурок? Или сейчас используется какое-то другое слово? Неважно. Он один из тех, кто во всех своих бедах винит других людей. Я его терпеть не могу. Кстати, где девочка?

– Она под водой. Кэти прекрасно плавает, – ответил мистер К., и Кэти быстро нырнула и поплыла к другой стенке бассейна, чтобы они видели её красный купальник.

Она вынырнула в противоположном углу, хватая воздух ртом, повернулась и увидела, что они оба смотрят на неё.

Почему мистер К. задавал все эти вопросы? Неужели он по какой-то непонятной причине хотел заставить миссис М. признаться, что Кэти могла делать то, чего не могли делать другие люди? Она отчего-то была убеждена, что у него были недобрые намерения.

Кэти держалась за бортик бассейна, и эта уверенность всё больше крепла у неё в душе. Она была убеждена, что мистер К. переехал в многоквартирный дом «Седарс» по одной причине: чтобы задавать вопросы про Кэти. Он не собирался здесь задерживаться и приехал лишь для того, чтобы выяснить всё, что ему было нужно, поэтому у него не было никаких сковородок, а холодильник был пуст. И поэтому он привёз с собой много книг, после того как узнал, что Кэти любит читать. Он собирался увлечь её книгами, чтобы заставить поговорить с ним. И что потом?

Как он поступит, если узнает, что Кэти действительно умеет управлять ветром и делать другие подобные вещи?