– Как мы дошли до такого, Элира? – Его голос прозвучал неожиданно мягко. – Как я до такого дошел?..
В лунном свете его улыбка выглядела хищной, пугающе спокойной.
, как камень, оставленный под солнцем, и казался живым – пульсировал в такт моему сердцу
кого в дракона превращал.
– И как ты только справилась без меня? – Тилла
– Поздравляю, ваше величество, – произнес он с улыбкой. – Вы ждете ребенка.
Мир на миг остановился.
Я не сразу поверила, даже не смогла вымолвить ни слова. Только ладонь невольно легла на живот, и в ту же секунду глаза наполнились слезами.
Сначала я просто стояла, чувствуя, как изнутри поднимается волна света, потом разрыдалась и рассмеялась одновременно.
– Рэйдар… – только и прошептала я, почти не слыша собственного голоса.
Он был во дворце – в новом, который успели достроить к началу зимы. Сегодня там проходил большой прием.
Но я не могла ждать.
Не могла просто сидеть и дышать этим чудом одна.
Я почти бежала по коридорам. Снег на плаще растаял, подол чуть задевал мраморные ступени. Стража открыла передо мной двери зала, и яркий свет ударил в глаза.
Множество людей – советники, послы, знать. Голоса, шелест тканей, запахи благовоний и вина.
А потом он.
На троне.
Величественный, сосредоточенный, с холодной маской власти на лице. Но стоило ему увидеть меня, и эта маска рассыпалась.
Он мгновенно поднялся. Движение резкое, в глазах – тревога.
– Все свободны, – сказал он ровно, но в голосе звенело не терпение, а беспокойство. – На сегодня прием окончен.
Шум стих.
Люди потянулись к дверям, перешептываясь, кланяясь. Я шла против потока, навстречу ему, сжимая подол платья, чтобы не споткнуться. Слезы мешали видеть, а улыбка не сходила с лица.
Он встретил меня у подножия тронной лестницы, крепко взял за плечи.
– Элира, что случилось? Почему ты плачешь? – Голос дрогнул.
Я смахнула слезы и рассмеялась сквозь них.
– Это случилось, Рэй…
Он нахмурился, не понимая.
Я коснулась его груди, ощутив, как быстро бьется сердце.
– У нас будет ребенок.
Он замер. На одно бесконечное мгновение. Просто стоял, глядя на меня, будто не верил. А потом глаза его заблестели – так, как я не видела никогда. Он резко вдохнул, шагнул ко мне, обхватил и прижал так крепко, что у меня перехватило дыхание.
– Элира… – только и успел выдохнуть.
И уже целовал – мои щеки, лоб, губы. Потом подхватил на руки и закружил, радостно смеясь.
Я смеялась тоже, не в силах удержать счастье.
Когда он опустил меня, земля под ногами плыла, и я держалась за него, чтобы не упасть.
Он не отпустил.
Скользнул пальцами по моей щеке, коснулся лба своим и тихо сказал:
– Я тебя люблю.
Я притянула его за шею и снова поцеловала.
Мы стояли посреди сверкающего зала.
Под сводами медленно парили волшебные фонари, отбрасывая на мраморный пол мягкие золотые искры. В каминах пылал огонь, пахло пряностями и теплым деревом.
А за огромными арочными окнами кружился снег – пушистые танцующие хлопья.
С нашей церемонии прошло семь месяцев. С победы над Тьмой – больше года. За это время между нами было все: боль, прощение, смех, бессонные ночи, первые шаги новой жизни.
Но в тот момент, когда я стояла в его объятиях, чувствовала его дыхание и свет в себе, я знала – все было не зря.
Я была счастлива.
По-настоящему, безмерно, безгранично
Я сделала то же самое – повязала золотую ленту на его руку.
Когда наши пальцы соприкоснулись, воздух дрогнул, и древние слова, произнесенные нами на старом языке, словно ожили в самом пространстве.
– Шар’ле ан хеир… ар тэри эн лорэ… – проговорил Рэйдар.
– Две души – один огонь, – перевела я шепотом.
Ленты вспыхнули и превратились в белое пламя. Оно обвило нас, но не обожгло – напротив, было мягким, теплым, как дыхание жизни.
Огонь впитался в кожу, оставив на запястьях светящиеся узоры – тонкие спирали звездной пыли.
Из чаши ритуального огня поднялись два золотых кольца, сияющие мягким светом. Рэйдар надел одно на мой палец, я – на его.
Но он шел на него без колебаний.
Я не ожидала от него таких шагов.
Не думала, что он пожертвует дворцом, согласится отпустить меня в Лаэнтор, да еще придумает на основе этой идеи план приманки для Тьмы.
Когда-то я считала, что он не умеет идти на уступки: он приказывает, распоряжается, стоит на своем мнении.
А новый Рэйдар… не просто шел навстречу, лишь бы закончить спор на своих условиях, он исполнял обещанное.
И оттого становилось все труднее держать дистанцию.
Истинная связь требовала большего: близости, дыхания рядом, касания.
Между нами уже не было стены, лишь зыбкая грань, за которой я пряталась, стараясь не обращать внимания на чувства и ноющую метку.
Она отзывалась на каждый его шаг, на каждый взгляд, будто внутри меня натягивалась нить, соединяющая наши души.
Эта связь становилась сильнее, настойчивее. Иногда, когда он входил в комнату, я чувствовала, как воздух сжимается, как жар от его магии касается кожи.
Но я упрямо держала его на расстоянии.
Я не могла позволить себе снова раствориться в нем – не здесь, не среди этих стен, где каждый камень помнил холодный смех Лисанны.
Здесь до сих пор пахло ее духами – терпко, с оттенком роз и чего-то гнилого под этой сладостью. Иногда сквозняк приносил этот аромат из дальнего крыла, и у меня по спине пробегал холод.
Я ждала, когда мы наконец покинем дворец.
Когда все это закончится и я смогу вдохнуть чистый воздух Лаэнтора.
Оставаться здесь было невыносимо.
И вот однажды, стоя у окна и глядя на серое весеннее небо, я опустила взгляд во двор и заметила нечто странное.
В вазоне у лестницы, где еще утром цвели пурпурные ирисы, лепестки потемнели, опустились и начали осыпаться на мрамор.
Я тут же вспомнила, что уже такое видела – в тот день, когда Рэйдару пришлось убить своего советника Велерия.
Через него Тьма проникала во дворец, но, потеряв этот источник связи, она ушла в тень.
И вот я снова вижу почерневшие цветы.
Но это не все… на белом мраморе ступеней ползла сеть тонких черных трещин. Они переплетались, будто паутина, и еле заметно шевелились, словно дышали.
Они захватывали все больше пространства, поднимались по лестнице и тянулись ко входу во дворец.
Дворец содрогнулся так, будто в самое его сердце ударила молния. Воздух задрожал, с потолка посыпалась пыль, и в окне треснуло стекло.
Я едва успела ухватиться за подоконник – пол под ногами качнулся, словно я стояла на борту корабля в бурю.
Где-то глубоко под землей гулко прокатилось эхо – низкое, как рев чудовища. Стены застонали. Я почувствовала, как вибрация прошла по мраморным плитам, поднимаясь по ногам, по телу, до самой груди.
Тьма.
Она вернулась.
Магические барьеры, возведенные вокруг дворца, столкнулись с чем-то чудовищным, первобытным.
Силой, от которой звенело в ушах.
Она не могла войти, но искала путь – скользила по стенам, нащупывая слабые места, щели, трещины. Казалось, даже воздух начал густеть, становясь плотным, как смола.
Я выскочила из комнаты, чувствуя, как сердце гулко бьется в груди. В коридоре уже метались стражники и маг
Он замер, затем тяжело выдохнул и опустил лоб мне на колени. Его волосы щекотали мою кожу, дыхание жгло сквозь тонкую ткань сорочки.
– Я не знаю, что нам делать, Элира, – тихо сказал он, и в этих словах было больше усталости, чем я когда-либо слышала от него.
Я нахмурилась, стараясь ухватиться за смысл.
– О чем ты?
Между нами дрожала невидимая нить, натянутая до предела.
Еще миг – и она могла оборваться, или же, наоборот, сплести нас крепче, чем прежде. Но внутри все еще жгла обида, и я держалась за нее изо всех сил, как за единственный щит.
Он поднял голову, взглянув на меня. Рука скользнула к поясу, и оттуда он достал свиток, плотно перевязанный темно-синим шнуром. Протянул мне.
– Смотри сама.
Я осторожно взяла его и, соскользнув со стола, обошла Рэйдара.
Я развернула пергамент. Лунный свет из окна и теплое мерцание свечей выхватили строчки, написанные синими чернилами. Буквы будто дышали, жили своей жизнью. Я медленно прочла их про себя.
Тьму можно победить только истинным союзом, абсолютным слиянием света и огня.
Лишь энергия двух истинных душ способна замкнуть врата Пустоты.
Я застыла, сердце глухо ударилось о ребра.
То есть… наш союз с Рэйдаром – не случайность, не каприз судьбы? Мы с ним вплетены в эту битву с самого начала?
Я резко обернулась.
Он поднялся на ноги и теперь смотрел на меня, не отводя глаз.
– Что это значит? – Мой голос дрогнул, но слова прозвучали отчетливо.
Дракон неторопливо приблизился ко мне.
Свиток дрогнул в моих руках, когда он накрыл мои плечи ладонями. Его пальцы были горячими, и этот жар медленно просачивался сквозь тонкую ткань одежды.
– Это значит, что мне без тебя не справиться. – Его голос прозвучал низко и глухо, но каждое слово будто прожигало воздух. – Ты нужна мне. Нужна империи. Только вместе мы сможем одолеть Тьму и загнать ее обратно в ту дыру, откуда она явилась.
Я вскинула на него глаза.
В груди теснились непонимание, отчаяние и злость.
– Но как… как это привести в жизнь? После всего, что было между нами? – Мой голос сорвался, и я вцепилась пальцами в свиток, словно в спасительный якорь.
Рэйдар наклонился ближе, его взгляд был неумолим, и от этого мне хотелось одновременно и оттолкнуть его, и шагнуть навстречу.
– Ты моя истинная, – сказал он твердо. – И так будет всегда, что бы ни случилось.
Я тяжело сглотнула. Горло обжигало, будто внутри застрял огонь, не находящий выхода.
– Истинность – это одно… – слова сами рвались с губ, и остановить их было невозможно. – А вот любовь…
Я осеклась, но он смотрел прямо в глаза, и я не смогла смолчать.
– Я любила тебя, Рэйдар, – выдохнула. – Любила того прекрасного и могущественного дракона, который вдруг стал моим истинным. Я боготворила тебя. Была счастлива – от самого дня свадьбы и до того момента, пока ты не разбил мне сердце и не выставил из дворца.
Губы дрожали, но я продолжала, чувствуя, как горечь поднимается к самому горлу.
– Я любила тебя. И… возможно… люблю сейчас, – признание сорвалось шепотом, как приговор самой себе. Я судорожно вдохнула и задала самый
Тишина повисла тяжелым колоколом.
Именно в этот миг створки дверей с грохотом распахнулись. На пороге стоял начальник стражи подземелий, бледный, в глазах – тревога.
– Ваше величество, – он склонил голову, – с пленником в девятой камере… что-то не так.
Рэйдар медленно поднялся из-за стола. Он взял свиток, заранее приготовленный, и передал ближайшему из советников.
– Здесь мои указания. Для каждого. Завершите совет без меня.
Никто не осмелился возразить, лишь раздался шелест одеяний и хриплое: «Да, повелитель». Рэйдар же уже разворачивался к дверям, его плащ хлестнул воздух, и вместе с личной стражей он двинулся прочь.
Спуск в подземелья был долгим и тяжелым.
Каменные ступени вились вниз, воздух густел и становился все холоднее, впитывая в себя сырость и гниль. Огни факелов дрожали на стенах, их свет лишь подчеркивал вязкую тьму коридоров.
У камеры номер девять сгрудилась стража, но никто не хотел подходить слишком близко к решетке.
При появлении императора они выпрямились по струнке, по их лицам скользнуло облегчение, словно теперь ответственность за происходящее можно переложить на него.
Рэйдар шагнул вперед.
Стены здесь были изрезаны трещинами. Казалось, каменная кладка стонала под давлением чего-то чуждого. Цепи на стенах скрипели сами по себе, без ветра и движения, будто отзывались на дыхание тьмы.
Изнутри камеры донесся хриплый смех: тянущийся, ломкий, переходящий в стоны.
Рэйдар подошел ближе.
Велерий сидел, скрючившись в углу, но при его приближении поднял голову.
Зрелище было жутким: кожа, словно выжженная, пошла серыми пятнами, глаза постоянно менялись – то человеческие, ясные, то вдруг чернели, без зрачков и белков. Его губы шевелились, а голос, становившийся чужим, срывался на шипение.
– Ты опоздал… уже поздно… скоро все падет…
Велерий хрипло засмеялся, и этот смех эхом прокатился по коридору, заставив стражей схватиться за оружие.
– Прекрати! – приказал Рэйдар.
И на миг – словно чудо – советник действительно прекратил.
Его глаза прояснились, в них мелькнула мука, живая, человеческая. Он бросился к решетке, ухватился за прутья так, что костяшки пальцев побелели.
– Император… умоляю… убей меня! – сорвалось с его губ. – Помоги… я больше не могу… я…
Но вдруг его лицо исказилось, губы растянулись в безумной усмешке, глаза снова налились чернотой.
Голос снова не принадлежал ему.
– Мы очень скоро встретимся, Рэйдар. Твоя истинная будет разодрана в клочья… а твой дворец сгорит в черном пламени.
Факелы вспыхнули ярче, реагируя на эти слова.
Рэйдар не дрогнул.
Медленно вынул кинжал из ножен, клинок блеснул в тусклом свете. Один шаг – и он оказался у самой решетки. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри все сжалось: это был его советник, его человек.
И все же… выбор без выбора.
Для Велерия обратного пути уже не существовало. Даже если они найдут способ изгнать из него Тьму, изменения в его несчастном теле необратимы.
– Хотя не-е-ет, – шипение стало тише, сокровеннее. Обезображенное лицо вжалось между прутьями, и беспросветные глаза впились