Золотые монеты, аккуратно разложенные по мешочкам, словно немое напоминание о том, что Рэйдар все еще имел надо мной какую-то власть.
ним можно было не спешить. Зима – не время для подобных
Мы жили, работали, мечтали, смеялись. Я почти поверила, что все невзгоды позади.
Почти.
Крик с дозорной башни рассек воздух, как удар клинка.
– Карета! Императорская карета у ворот!
Я замерла на лестнице, не дойдя до кухни. Сердце сжалось. Один-единственный удар – глухо, но достаточно, чтобы дыхание сбилось. Я вышла во двор, словно во сне, сквозь шум голосов и суету.
Кто-то уже распахнул ворота.
Карета, темно-синяя с золотым гербом, остановилась за пределами и проезжать внутрь не спешила. Упряжка лошадей – с доспехами и перьями. Стража – пятеро в алом, все при оружии. А на ступенях уже стоял мужчина с пергаментом в руках.
Если бы там был Рэйдар, я бы уже увидела его. Но сердце все равно продолжало колотиться в груди, как сумасшедшее.
Письмо, очевидно, дошло. И мое авторство не смогло остаться тайным. Как же он вычислил, что послание от меня? Или гонец здесь по другой причине?
Я глубоко вздохнула, мысленно приказав себе успокоиться, и двинулась к воротам.
– Леди Тал’арен, – громко произнес мужчина, стоя на последней ступени кареты. – По воле его величества императора Рэйдара Аэр’Варда Хранителя Пламени вы призываетесь ко двору безотлагательно. Его величество желает лично говорить с вами. Вам надлежит немедленно выдвигаться в столицу.
Мир вокруг будто потускнел. Я слышала, как хрустят камни под сапогами стражников, как у кареты нервно переступают лошади. Слышала собственное дыхание – тяжелое, как после бега.
Он вызывает меня?
После всего, что было?
После того как вычеркнул меня из своей жизни как пустышку, как ошибку. После того как смотрел сквозь меня – холодно, чуждо – и произносил все те обидные слова.
Теперь ему вдруг что-то от меня нужно?
– Он прислал карету? – переспросила я. Голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл.
– Лично повелел, – с важностью произнес гонец. – Ваше отсутствие будет расценено как неуважение к воле императора.
– Неуважение? – Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается жар из букета самых разных эмоций.
Гонец замер, понимая, что что-то идет не так, и не зная, как вести разговор дальше.
Я шагнула вперед. Ветер трепал полы моего плаща, а волосы щекотали кожу лица и шеи.
– Передай его величеству, что леди Тал’арен не желает подчиняться его воле. Я не покину стены Лаэнтора. И если у императора есть ко мне дело – пусть напишет письмо.
Гонец растерянно моргнул, совершенно не ожидая подобного ответа.
– Я… передам, как велено, – пробормотал он и слегка побледнел.
Скорее всего, уже в красках представил, как будет говорить все это его величеству в лицо.
– Хорошей вам обратной дороги.
Я сделала шаг назад, развернулась и пошла в сторону замка.
Впервые за долгое время я дрожала не от холода, а от гнева. И в то же время от страха. Эти два чувства смешались в какое-то немыслимое сочетание, едва не разрывая меня изнутри на части.
Скоро первое уступило второму, и меня пробил озноб нехорошего предчувствия.
Я посмела отказать ему!
Я осмелилась…
Боги, страшно представить, в какой он будет ярости, когда гонец донесет мои слова!
Накинув на плечи плащ, спустилась по лестнице, шаг за шагом, пока шум двора не стал отчетливым, почти праздничным.
Я вышла во двор.
Теплый воздух коснулся лица, и мир окрасился новыми красками – сырыми, разбухшими от влаги, но полными обещаний. Весна пришла в Лаэнтор.
– Дров хватит до мая, – сказал Мартен, выпрямляясь от поленницы и отряхивая руки. – Даже если холода еще задержатся, переживем без труда.
Я кивнула, глядя, как мужчины аккуратно складывают оставшиеся поленья под навес. Телега уже пуста, только клочья коры и древесная пыль на досках.
– Хорошо, – выдохнула я. – Хоть что-то в этом мире под контролем.
Мартен усмехнулся.
– За зиму мы все настоящую трансформацию пережили. Справились с болезнью. Выжили. А на ваши украшения столько нужного купили… Если бы не вы, госпожа, не знаю, как бы все сложилось.
Я улыбнулась краешком губ, оглядывая двор. Куры копошились у амбара, селезень с шумом хлопал крыльями, дети лепили снежной бабе воротник из сухих травинок.
– Золото бы меня не согрело, – тихо сказала я. – А они – живые – греют.
Мартен понимающе кивнул, и я оставила его у поленницы.
Воздух начинал тянуть прохладой, влажный ветер пробирался под плащ. Я повернулась к замку и вошла внутрь. Каменные стены встретили меня теплом.
Обеденный зал был полон уюта: пылал камин, распространяя живое, мягкое тепло. Воздух пах пряжей, пеплом и чем-то вкусным – видимо, Ания опять что-то поставила томиться в горшке с утра.
У самого камина сидели Тилла и Ания. Обе вязали: у Тиллы на коленях лежал моток зеленой пряжи, у Ании – буро-серый клубок. Они разговаривали тихо, перебрасывались фразами, будто напевая.
Я подошла ближе, сняла плащ и, не мешая, опустилась рядом с ними на низкую скамью. Протянула ладони к огню.
Пламя потрескивало, бросая на стены рыжие отсветы. Теплые языки обвивали мои пальцы, и напряжение понемногу спадало.
– С первым теплом хочу снова огород разбить, – сказала Ания, не отрываясь от вязания. – В том углу двора, где земля поюжней, там и снег быстрее сходит.
– Хорошая мысль, – откликнулась я, разминая пальцы. – Свои травы, овощи… Будем меньше зависеть от закупок. И людям привычнее, когда земля кормит.
– А еще отвлекает, – добавила Тилла. – Руки заняты, голова отдыхает. Мы с девками уже говорили – кто останется до лета, с радостью помогут.
Я кивнула. Образ ухоженных грядок, зелени, качающейся от весеннего ветра, наполнил меня каким-то мирным, почти домашним ожиданием.
– Надо бы списки составить, – пробормотала я. – Какие семена закупить, что попробовать вырастить. Лук, морковь, капусту точно. А может, и лекарственные травы…
– Мелиссу, – тут же подхватила Ания. – И мяту. Вы ж ее любите. Чай отменный получается с нее.
Женщины тихо засмеялись.
Вдруг со стороны входа в зал донесся неуверенный голос:
– Госпожа Элира?
Мы обернулись. В дверях стояла Мона.
– Можно мне остаться? – спросила она, сглотнув. – Ну… когда деревню восстановят и все вернутся. Я не хочу уходить.
Я поднялась и подошла к ней ближе.
– Почему, Мона?
Она вздохнула, отведя глаза.
– Я ч
Но что-то пошло не так.
Металл зашипел. Под моей ладонью он потемнел, и прямо на глазах по нему стали ползти пятна ржавчины – не исчезать, как я ожидала, а множиться.
Ветвиться, как язвы.
Тонкие прутья застонали, один с легким скрежетом треснул у основания, словно сдался.
– Нет… – прошептала я, отшатываясь. Паника кольнула в грудь. – Нет-нет-нет!
Магия не слушалась. Мои пальцы горели, как будто я сунула их в пламя. Сердце колотилось в висках, а в голове пульсировала мысль: «Я все порчу. Даже это».
Я сделала шаг назад. Закрыла глаза. Заставила себя замереть и какое-то время стоять в тишине, слыша только свое дыхание.
Нужно было вспомнить основы.
Не силу дави, а форму направляй. Не дави, веди. Магия не любит паники. Магия – как ручей, ей нужен путь.
Я вернулась к воротам и сосредоточилась вновь. Внутри себя выстроила схему – простую, без изысков.
Крепость. Плавность. Целостность.
Я направила поток иначе – мягче, но настойчивее. Не толчок – течение.
Металл стал оживать под моими ладонями. Ржавчина отступила, как будто ее стирала невидимая кисть. Треснувшие прутья срослись, затянулись свежей, гладкой поверхностью. Петли утолщились, выпрямились, засияли темным блеском. Все происходило медленно, почти неощутимо, но верно.
Словно сама магия поняла, что я не враг, а помощник.
Я держалась до последнего. Пока все не закончилось.
Мир качнулся. Ноги подкосились. Я едва не упала, схватившись за край ворот. Тело дрожало, а в пальцах жгло так, будто я опалила их огнем. Ладони были липкими от пота, но в них еще звенело – магия отзывалась эхом.
Я подняла голову и замерла, перестав дышать.
На перекладине новехоньких ворот сидел черный ворон.
Теперь я одна. Совсем.
Карету тряхнуло. Она замедлилась и остановилась.
– Прибыли, госпожа, – раздался голос кучера.
Я вытерла лицо, глубоко вздохнула, успокаиваясь, дрожащими пальцами поправила распущенные волосы. Дверца открылась, и в лицо ударил запах мокрой земли, сырости и опавших листьев.
Передо мной возвышался замок Лаэнтор.
Старый, темный, почти поглощенный осенним лесом. Высокие башни, поросшие плющом, ржавые ворота, черные пустые окна. Дом моего рода. Последний осколок того, что осталось.
Я шагнула на землю. Ветер взметнул плащ. Листья закружились у ног, будто приветствуя новую хозяйку.
Подняв голову, я посмотрела на ворота, на мертвый фасад, и в груди что-то обожгло.
– Я никогда не прощу тебя, Рэйдар, – прошептала я. – Никогда.
Я сжала дрожащими пальцами плащ у горла, вглядываясь в силуэт замка. Он выглядел… забытым. О нем действительно давно никто не вспоминал, только лес – тот заползал все ближе и ближе, поглощая башни, балконы, мостовую.
Но в некоторых окнах я разглядела свет. Теплый, золотой.
Карета тронулась прочь, едва я прошла на территорию, минуя ворота.
Я осталась одна перед этим мертвым, глухим фасадом с облупленной гербовой плитой над массивной дверью. Остатки гравировки напоминали герб моего рода – башня и летящий дракон. Потрескавшийся камень, покрытый мхом.
Собравшись с силами, я поднялась по полуразрушенным каменным ступеням и постучала. Несколько ударов кулаком.
Сперва – тишина. Потом звук шагов. Скрип щеколды.
Дверь отворилась.
– О… – На пороге стоял мужчина: высокий, грузный, с короткой проседью в бороде. У него были серые, внимательные глаза и сочувствующий взгляд. Из одежды: светлая рубаха, заправленная за широкий пояс коричневых штанов и кожаный жилет.
– Ваше выс… – он осекся. – Простите. Госпожа.
Я вздернула подбородок.
– Я – Элира Тал’арен. Хозяйка Лаэнтора.
Он сразу отвел глаза и склонился в поклоне.
– А я – Мартен. Смотритель замка. Нам сообщили из столицы. Добро пожаловать.
Он отступил в сторону. Я вошла.
Внутри пахло деревом, копотью и старой тканью. Не плесенью – это было удивительно. Здесь жили. Лестницы, стены, гобелены – все старое, но ухоженное. Потолки высокие, полы каменные, в углу трещат дрова в камине.
– Мартен, кто это? – Из боковой двери вышла женщина лет пятидесяти, худощавая, в переднике и с пучком седых волос. Ее глаза сузились, и она тут же вытерла руки о фартук. – Простите… Простите меня, госпожа. Я не знала, что вы прибудете ночью.
– Все в порядке, – сказала я.
– Я Ания, жена Мартена. Пойду приготовлю вам комнату. У вас будет лучшая спальня – на южной стороне. Она всегда солнечная днем, и крыша не течет.
– Спасибо.
Я не хотела быть вежливой.
Я хотела кричать, рыдать, что-нибудь сжечь или разбить. Но я лишь сняла плащ и передала его Мартену.
Он посмотрел на меня с уважением. Или жалостью?
– Ваш багаж прибудет позже? – спросил он осторожно.
Я хрипло усмехнулась.
– Нет. Это все, что у меня есть.
Сейчас мне не хотелось осматривать свой новый дом, разговаривать с кем-либо и держаться беспристрастн
– Так, продолжай. – Я собралась с духом и приготовилась к плохим новостям.
Вода – это жизнь, и починка труб должна стать приоритетом.
проходил большой прием.
Но я не могла ждать.
Не могла