Виктор Самир

Тысяча первая ночь и утро следующего дня

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Дизайнер обложки Виктор Самир

© Виктор Самир, 2017

© Виктор Самир, дизайн обложки, 2017

Тишина багдадской ночи, благородные халифы и мудрые визири — всё это было, конечно же, только сказочным вымыслом. Но что, если одна из этих сказок внезапно станет реальностью и перенесёт своё действие в наши дни? Что, если события, которые начались 1200 лет назад, заставят весь мир замереть в тревожном ожидании, приведут в действие могущественные силы и откроют перед нами до сих пор неизвестные страницы истории? Вам предстоит узнать тайну тысяча первой ночи и встретить утро следующего дня.

18+

ISBN 978-5-4485-8546-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Тысяча первая ночь и утро следующего дня
2. Предисловие
3. Первая ночь
4. Караван
5. Виктор
6. Сделка
7. Плато Гиза
8. Каир
9. Джон, искатель приключений
10. Что вы знаете о пирамидах?
11. Учитель
12. Так что же мы ищем?
13. Туннель Аль-Мамуна
14. «Слеза Аллаха»
15. Предсказание
16. Молот и камень
17. План
18. Ночь первой надежды
19. Ночь штурма
20. Ловушка
21. Схватка и погоня
22. Город Мира
23. Камень
24. Господин Секретарь
25. Дом Бога
26. Саид
27. Меч вынут из ножен
28. Дар и проклятие пустыни
29. Предпоследняя ночь
30. Это больше не моя война
31. Последний день
32. Даджаль и Махди
33. Битва за Мекку
34. Последняя ночь Аль-Амина
35. Там, где ангел ударил крылом
36. На закате дня
37. Туннель Зубейды
38. Последняя ночь
39. Каменное сердце
40. На рассвете
41. Утро следующего дня
42. Вечность

Предисловие

«А после того поистине, сказания о первых поколениях стали назиданием для последующих, чтобы видел человек, какие события произошли с другими, и поучался, и чтобы, вникая в предания о минувших народах и о том, что случилось с ними, воздерживался он от греха.» (Книга тысячи и одной ночи)

«Время повисло в воздухе, день казался нестерпимо бесконечным. Мутные воды Нила, вязкий берег и пальмовые рощи остались далеко позади, и не было никакого спасения от палящего солнца в зените…»

Точка была поставлена. С этих самых строк и началась эта книга — «Тысяча первая ночь и утро следующего дня». Не было ещё ни названия, ни сюжета, ни главного героя — вообще ничего. Автор только видел перед собой идущий по пескам караван, а вдали, в туманной дымке, ему навстречу открывались три величественные вершины, таящие в себе древнюю тайну. Тайну, достойную отдельной главы в сказках «Тысячи и одной ночи».

Но время сказок уже прошло. Нам, живущим в двадцать первом веке, бывает трудно или порой даже невозможно их понять. Это не только сотни лет, разделяющих нас по времени, но и совершенно другая культура, религия, история, восприятие мира. Труднее нам ещё и оттого, что мы уж слишком очарованы тем таинственным покрывалом, небрежно накинутым рукою последующих поколений на всё то блистательное время, когда посреди песков возникали шумные города; утопающие в роскоши дворцы были средоточием богатства и славы, а вдали от посторонних глаз, в тени гарема, плелись изысканные и коварные интриги…

Тишина багдадской ночи, благородные халифы и мудрые визири, тусклый свет медной лампы, невероятные похождения Синдбада — всё это было, конечно же, только сказочным вымыслом. Но что, если одна из этих сказок внезапно станет реальностью и перенесёт своё действие в наши дни? Что, если события, которые начались 1200 лет назад, внезапно заставят весь мир замереть в тревожном ожидании, приведут в действие могущественные силы и откроют перед нами до сих пор неизвестные страницы истории?

Готовы ли вы узнать, что случится, когда последняя, согретая теплом ладони песчинка, упадёт на гранитное дно саркофага?

Предчувствие исполнения древних пророчеств, неразгаданные тайны и головокружительные приключения ждут вас на страницах этой книги. Они воплотятся в тысяча первой ночи, а последняя загадка будет открыта лишь утром следующего дня. Хотя нет… Последняя загадка всегда должна оставаться неразрешённой. Но именно так оно и должно быть — если вопрос задан, то дверь всегда должна оставаться открытой, чтобы потом можно было вернуться за ответом. Автор надеется, что, прочтя эту книгу, вы также почувствуете в себе потребность снова войти в эту дверь и уже никогда не возвращаться без ответов на свои вопросы. Итак, приключение начинается. Вас ждёт самая первая ночь…

Автор заранее приносит свои извинения за возможные неточности и недостоверности, присутствующие в этой книге. Искушённый читатель найдёт здесь при желании множество несовпадений и нестыковок; возможно, даже и непростительных ошибок. Вполне вероятно, что рукопись весьма далека от исторической правды и общепринятой картины событий. Но целью данного изложения было отнюдь не составление главы для учебника истории и не участие в ученом диспуте. Автор всего лишь пытался через художественный образ сделать содержание лёгким и доступным для неподготовленного читателя, коим он и сам не так давно являлся. Для получения достоверной информации по многим вопросам, затронутым в этой книге, следует обратиться к более серьёзной научной литературе.

Некоторые персонажи из данного произведения немного похожи на вполне реальных и достаточно известных людей. Автор, конечно же, изменил имена, но кое-кого можно будет узнать даже и без имени. Автор надеется, что эти несущественные совпадения не нанесут вред репутации и доброму имени кого-либо из ныне живущих. По крайней мере, фараон Хеопс уж точно не пришлёт к нему своего адвоката…

И ещё одно необходимое дополнение. Эта книга была начата в 2009 и закончена в 2011 году. С тех пор много воды утекло. Полностью изменился весь Ближний Восток. Нет уже того Египта; на месте Сирии, Йемена и Ирака — failed states, государства-призраки, на территории которых идёт непрекращающаяся война. Нарастает напряжение вокруг Ирана. В Турции чуть было не случился военный переворот. Ничего подобного и близко нельзя было предположить на момент написания книги. Отчасти это делает её немного неактуальной и устаревшей. Но есть в ней и то, что навсегда останется неизменным — это те самые три величественные вершины, таящие в себе древнюю тайну. Им не суждено испытать перемен. Всё может измениться. Всё будет забыто. Но пирамиды будут стоять вечно.

Приятного вам чтения!

Первая ночь

«Куда этому до того, о чем я расскажу вам в следующую ночь, если буду жить, и царь пощадит меня!»

— Сегодня твоя первая ночь. Но если ты не заговоришь, то она вполне может стать твоей последней…

Незнакомец, казалось, не слышал его слов. Генерал Рашид пристально посмотрел на человека, сидящего перед ним в центре комнаты. Ему не раз приходилось вести допросы, и он всегда мог безошибочно определить, где найти слабое место и как правильно начать дело, чтобы получить нужные ответы. Иногда человек был виден с первого взгляда, и разговорить его не составляло большого труда. Иногда попадались настоящие кремни, и тогда, после долгого молчания, приходилось прибегать к мерам, которые он сам называл «действенными». Так или иначе, но он всегда узнавал всё, что ему было нужно. Однако в этот раз он был предельно осторожен и предпочел сначала внимательно изучить, что за человек оказался в его власти.

На вид незнакомцу было что-то около сорока лет. Европеец, скорее всего, из Восточной Европы. Одет он был по-местному, и это сразу бросалось в глаза какой-то своей театральной нелепостью. На улице его сразу бы выделили из толпы, даже не видя лица. К происходящему он был безучастен; ни суета людей вокруг, ни вид направленного на него оружия, похоже, нисколько его не волновали. Было видно, что он весьма ослаб и последние несколько дней провел без сна и отдыха. Солдаты, озлобленные ночным нападением, уже успели над ним поработать — лицо задержанного представляло из себя один сплошной синяк. Видать, здесь также нашлись свои специалисты по «действенным» методам и быстрым допросам. Он сидел неподвижно и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Человек не проронил ни слова с того самого момента, как оставшиеся в живых гвардейцы подобрали его на краю дороги после ожесточенного столкновения с группой подозреваемых. Впрочем, теперь уже не подозреваемых, а вполне конкретных преступников — дерзких, отчаянных и отлично подготовленных, судя по тому, с какой легкостью им удалось положить половину отряда национальной гвардии.

В последние дни военным руководством были приняты повышенные меры безопасности, и в патруле стояли далеко не новобранцы, а бывалые солдаты, прошедшие усиленную подготовку и имевшие опыт боевых действий. Но всего лишь несколько минут боя — и джипы с нападавшими растворились в темноте пустыни, оставив после себе горящие грузовики, тела солдат и ещё этого странного человека в пыли на дороге. Само по себе вооруженное нападение на правительственный пост было из ряда вон выходящим происшествием, но в данном случае ситуация усугублялась ещё и временем его возникновения. Через несколько дней миллионы людей со всего света начнут прибывать в Королевство, и внимание всего мира будет приковано к этому месту. Нельзя будет допустить даже малейших проявлений нестабильности. Похоже, что у людей, стоящих гораздо выше генерала Рашида, были все основания предполагать и опасаться, что эта ночная вылазка — всего лишь начало других, гораздо более серьёзных событий. Неслучайно его подняли среди ночи и спешно перебросили спецрейсом с южной границы, где он успел зарекомендовать себя эффективными мерами по подавлению сепаратистов.

Генерал вновь посмотрел на заключенного и жестом подозвал к себе коменданта военной базы:

— Уберите отсюда охрану и снимите с него наручники. Полагаю, что в таком состоянии он нисколько не опасен.

— Генерал…, — в голосе полковника звучала растерянность, — мы не можем их снять… У нас нет ключей.

— Что значит — нет ключей? Вы нацепили на него наручники, зная, что не сможете потом их снять? И я смотрю, ваши солдаты позволили себе лишнего… — генерал гневно указал на окровавленное лицо пленника. — Они что, били безоружного?

— Никак нет, генерал! Он уже был таким, когда мы его взяли на дороге. Мои парни и пальцем его не тронули. И это не мы надели на него наручники!

«Вот так сюрприз!» — подумал Рашид. Значит ли это, что мы имеем дело не с одним из них? Выходит, что среди нападавших его свобода была нежелательной, возможно, даже опасной. И действительно — человек европейской внешности со следами побоев и в наручниках никак не мог быть в числе нападавших. Тогда кто же он? Заложник? Случайный свидетель? Но почему тогда он упрямо молчит и ни о чём не просит? Определённо, в этом деле было много странностей и загадок. Прежде всего — зачем они вообще появились на шоссе, зная, что там военный патруль, в то время как вокруг в пустыне было полно объездных дорог, которые никак не охранялись? Почему для расследования этого инцидента вызвали именно его, генерала военно-воздушных сил? Разве это его дело — разбираться с тем, что произошло на земле, да ещё и за сотни километров от места его службы? Он боевой генерал, его вертолеты сеют смерть на поле боя, а здесь что? Или война уже скоро начнётся и у стен священного города? Теперь ещё и этот непонятно чей и для чего брошенный пленник. Если от него решили избавиться, то почему попросту не убили и не бросили где-нибудь в безлюдном месте?

Из всех этих странных и противоречивых вопросов в голове у генерала постепенно начала складываться неясная пока версия… Скорее даже предчувствие, впечатление того, что всё это нападение было совершено с единственной целью — оставить этого странного незнакомца лежать лицом вниз в придорожной пыли. Случайно или намеренно, но нападавшие дали им в руки этого человека. Но с какой целью, если он всё равно молчит? И выглядит так, как будто разум навсегда покинул его тело. Для агента, внедряемого в ряды противника, он был слишком прост и вызывающе необычен. Что-то здесь было не так…

Но одно было несомненно — незнакомец какое-то время провёл среди нападавших, слышал их голоса, видел их лица, и сейчас это была единственная ниточка, ведущая к ним. И от того, как долго он будет молчать, зависело то, как долго он будет жить. И насколько успешным и скорым будет его, генерала Рашида, расследование. Генерал в задумчивости мерил шагами комнату. Необходимо всё тщательно взвесить. Конечно, он мог использовать в отношении него «действенные» методы, но, учитывая важность дела и за неимением других зацепок, рисковать единственным свидетелем было бы крайне неразумно. Кстати, а на каком языке разговаривает незнакомец?

Генерал остановился и как бы случайно, в сторону, сказал на арабском:

— Никто не знает о том, что вы здесь. Ваша судьба — в моих руках. Вам случайно не известно, как в этой стране происходит смертная казнь? Никаких гуманных уколов и апелляций. Палач просто отрубит вам голову, и она покатится вниз. Просто и эффективно. Говорят, что ещё несколько секунд мозг продолжает работать и, если голова не упала слишком далеко, то вы сможете увидеть ваше обезглавленное тело и фонтаны крови, бьющие из шеи. Немного мрачновато, не так ли? Но если этот способ показался вам вдруг слишком жестоким, то есть и одно утешение — перед тем, как тело будет предано земле, голову пришьют обратно. Вы меня слышите?

Генерал закончил говорить, посмотрел на сидящего перед ним человека, и внезапно одно воспоминание из далёкого прошлого возникло перед его глазами. На секунду ему показалось, что пленник не сидит, а стоит перед ним на коленях. Его опушенная вниз голова как будто поникла в ожидании удара; закованные за спиной руки не в силах были пошевелиться, а над его головою медленно возносилась холодная сталь клинка… Генерал осёкся и замолчал. Он пожалел, что говорил об этом в такой неподобающей манере, с каким-то оттенком цинизма. Это было то нехорошее, что он стал замечать за собой в последние годы — в вопросах жизни и смерти для него больше не было слов «жизнь» и «смерть» — их заменили слова «живая сила» и «потери». Война и кровь сделали своё дело. Скоро и он превратится в машину для убийства…

Но для пленника, во всяком случае, ни жизнь, ни смерть не имели сейчас никакого значения. Он или не слышал того, что сказал генерал, или сказанное его нисколько не волновало. Генерал повторил фразу на английском. Бесполезно. Пленник молча смотрел в пол прямо перед собой и никак не реагировал. Появился комендант базы:

— Звонок по спецлинии. Это вас.

Следующие несколько минут Рашид молча выслушивал голос на другом конце провода. Информация давалась кратко и по-военному чётко. Поставленная задача была ясна, и сроки названы с точностью до минуты. Обычный армейский протокол. Однако на этот раз привыкший за годы службы к приказам и распоряжениям генерал уловил в голосе своего высокопоставленного собеседника какую-то тревогу и неопределённость. Ему явно не всё сказали.

— Слушаюсь…

Он медленно положил трубку. Да, пожалуй, сценарий развивается по худшему варианту. Теперь и у него, и у этого незнакомца уже не было выбора. Потому как результат нужен был немедленно. И ему придется подчиниться и выполнить приказ. С другой стороны, это снимает с него ответственность за выбор. Но не освобождает от неприятной работы.

Из того, что он услышал по телефону, его опасения только подтвердились. Дело действительно принимало весьма серьёзный оборот и контролировалось теперь на самом высоком уровне. Последние несколько недель в региональный штаб стекалась информация о группировке фанатиков, готовящих некую масштабную акцию. Подробности и место её проведения были неизвестны. Конечно же, люди из разведки предполагали, что именно в этот период возможны всякие вылазки и теракты, но представить себе такое начало не мог никто. Если недавнее ночное нападение имело отношение к планам этой таинственной группы, то их последующие действия могли быть ещё более кровавыми.

Одно предположение, в котором он сам себе боялся признаться, настойчиво возникало в его памяти. Воспоминание, которое он никак не мог забыть. Он никогда не хотел в это верить, но в то же время знал, что рано или поздно это может повториться. Или должно будет повториться. Но генерал решительно отгонял от себя эту мысль — нет, сейчас это невозможно! Из тех событий несомненно извлекли уроки и приняли меры. И самый главный, по его мнению, урок заключался в том, что вторая подобная акция поставит под сомнение само существование Королевства как государства. И он сразу же вспомнил своего отца…

В этот день, тридцать лет назад, его срочно вызвали по тревоге. Он ушел и больше уже никогда не вернулся. Им сказали, что он погиб во время третьего штурма, когда после двух неудачных попыток, захлебнувшихся в крови, было принято решение отправить в бой тяжелую технику. Отец был в одном из тех бронетранспортёров, которые первыми вошли в разбитые ворота мечети. Но им не удалось продвинуться дальше — мятежники блокировали их передвижение в узком коридоре. Механик-водитель безуспешно пытался увести назад ставшую вдруг уязвимой машину, забитую до отказа испуганными солдатами. Через перископ смотрового прибора он с ужасом видел, как навстречу их бронетранспортёру открыто, ничего не опасаясь, шел один из повстанцев — молодой человек с правильными изящными чертами лица, с двумя пулеметными лентами на груди. В одной руке у него была канистра, в другой — горящая тряпка. Запоздало застрочил пулемет, поднимая в воздух фонтанчики расколотого мрамора из-под ног идущего безумца. Но, как ни странно, пули не достигали цели — неуязвимый для них, он продвигался всё ближе и ближе. Через секунду по броне машины послышались удары от днища канистры, а ещё через мгновение внутрь проникли клубы густого едкого дыма. Водитель продолжал давить на газ, БТР бросало из стороны в сторону, люди в десантном отделении в панике пытались справиться с кормовой дверью в поисках выхода. Наконец кому-то удалось откинуть крышку верхнего грузового люка. Но не успели они выглянуть наружу, как в открывшийся люк тут же влетела бутылка с зажигательной смесью. Брызнуло пламя, обезумевшие солдаты в муках корчились внутри этой огненной печи. Под плотным огнём повстанцев никто не рискнул прийти к ним на помощь. Вскоре всё было кончено…

Лишь через несколько часов обугленную машину удалось оттащить бульдозером в безопасное место и заглянуть внутрь. То, что творилось внутри бронетранспортёра, невозможно было передать словами. Только пламя ада могло бы сотворить такое. Маленькому Рашиду и его матери не сразу удалось опознать обгоревшее до неузнаваемости тело. Одно утешение осталось его семье — ворота Рая в те дни были открыты, и отец, несомненно, прошел через них. Именно тогда Рашид и принял решение связать свою жизнь с армейской службой.

Да, неплохо было бы сейчас подтянуть сюда несколько подразделений с йеменской границы. Там как раз наступило затишье. А что, если это уловка нападавших, чтобы отвлечь внимание? Эти экстремисты пойдут на всё ради осуществления своих безумных планов. Недавняя бойня в Каире, подробности которой до сих пор смакуют новостные агентства, — лишнее тому подтверждение. Черт знает что там творилось, мистика какая-то…

Генерал понял, что отвлёкся и собрался с мыслями о текущем деле. В его распоряжении было всего лишь несколько дней и ночей. И первая ночь обещала быть длинной. Или всё-таки день? Возможно было и то, и другое — командный пункт располагался глубоко под землей, и ни один звук или луч света не пробивался сюда с поверхности. Но что бы там ни было снаружи, ему пора действовать. И, скорее всего, придется использовать самый действенный метод из его арсенала.

— Вызовите сюда офицера медицинской группы. Найдите диктофон, камеру. Если он заговорит, а в этом я не сомневаюсь, то ни одно слово не должно быть потеряно.

Прибывший медик некоторое время осматривал заключенного и удивленно что-то бормотал себе под нос. Вероятно, его состояние также показалось ему странным. Затем он разрезал ножницами рукав и тут же повернулся к генералу:

— Смотрите, здесь следы от инъекций. Похоже, это объясняет его состояние. Он скорее всего под действием какого-то сильного препарата, подавляющего восприятие. Он нас не слышит и не видит, хотя внешне выглядит вполне адекватно. Впервые такое вижу!

— Как долго это может продлиться?

— Судя по венам, его кололи несколько дней подряд. Нет реакции на звук, свет, болевые раздражители, температура тела понижена, пульс как у покойника. Честно говоря, я не знаю, какая дрянь может вызвать такие симптомы! Нужен анализ крови и стационарное обследование. Боюсь, что в ближайшие часов восемь-десять, а то и больше, он не придёт в себя.

— К сожалению, нам придётся его как-то взбодрить. Вколите ему двойную порцию сыворотки!

— Виноват, генерал, вы имеете в виду ту самую сыворотку? Но… Мы не знаем, чем его уже напичкали и какая может быть реакция! Получится черт знает какой коктейль! С учетом того, что уже есть в его крови, он может этого и не перенести.

— У нас нет времени на анализы. Выполняйте команду!

— Слушаюсь. Но вряд ли от этого будет польза. Если это его и не убьёт, то он, скорее всего, начнёт говорить. Но что при этом будет рассказывать — одному богу известно… Вероятно, это будет полный бред.

Ну что ж, подумал генерал, скоро мы это узнаем. Примерно через десять минут Sodium thiopental начнёт действовать, подавляя в коре головного мозга сложные мыслительные процессы, которые всегда сопутствуют попыткам личности изобрести ложь в сокрытие правды. Так уж устроен человек — когда он врёт, его мозг предельно концентрирует свою деятельность, а изощрённый химический препарат помогает притупить его активность, делая человека более податливым и сговорчивым.

Время томительно тянулось. Прошло пять, десять минут, но никаких заметных перемен в состоянии незнакомца не было видно. Медик нервничал, подключенный прибор выдавал строгие пики импульсов, не то сердцебиение, не то давление. Рашид терпеливо ждал привычного результата. Обычно уже на седьмой минуте под действием сыворотки люди готовы были выложить все свои самые сокровенные тайны.

Внезапно прибор запищал, импульсы на экране стали реже, стремясь к линии; медик растерянно и беспомощно смотрел на цифры:

— Температура тела падает! Это невозможно! Он уже должен быть мёртв!

Когда линия стала совсем прямой, генерал запрокинул голову заключенного и посмотрел ему в глаза. Они медленно угасали. Даже без прибора рука ощутила холод остывающего тела. Рашиду не раз приходилось видеть смерть, но сейчас ему стало как-то не по себе. Это было несколько иначе, чем на поле боя. Генерал понял, что его так поразило — на лице незнакомца не было ни тени боли или страданий, столь свойственных насильственному прерыванию жизни. Не было также и удивления, которое часто испытывают люди в последние секунды перед смертью. Удивления от того, что это происходит именно с тобой. Вот ты ещё жив, а на следующем вздохе — уже мёртв. И глаза становятся пустыми… А здесь человек просто уходил, без надрыва и потрясений — так, как будто он был запрограммирован на этот день и на это время, и заранее ко всему был готов.

— Его ещё можно спасти, — медик ожидал команды, — нужна срочная реанимация. Если нам повезёт и мозг ещё не повреждён, то через несколько дней мы сможем продолжить.

— Через несколько дней будет поздно. Да и не вижу никакой разницы, что живой, что мертвый, он всё равно молчит. Уберите с него провода. Вы свободны.

Они остались в комнате одни. Точнее сказать, он остался один, потому как незнакомца уже нельзя было назвать человеком в духовном смысле этого слова; сознание окончательно покинул его тело и теперь оно мешком висело на стуле.

Рашид ещё раз подошел и посмотрел ему в глаза. В них не было видно ни малейшего проблеска мысли. «Безнадежно…» — с сожалением покачал он головой. Единственный живой свидетель вскоре покинет этот мир. Они снимут с трупа отпечатки пальцев и тайно похоронят его в пустыне. Значит, на то была воля Всевышнего. Генерал подошел к столу и нерешительно взялся за трубку телефона. Придётся сообщить о своей неудаче. Он не торопился набирать номер. Надо было найти правильные слова и предложить какое-то решение проблемы. Но, как назло, никаких дельных мыслей не приходило ему в голову. Только вопросы, вопросы без ответов вставали перед ним в бесконечный ряд.

Прошло ещё несколько минут тишины и одиночества. Как вдруг он почувствовал на себе взгляд. Именно почувствовал, что он уже здесь не один. Генерал медленно повернулся. Сомнений быть не могло — незнакомец смотрел ему прямо в глаза, и взгляд этот был хотя ещё и не живой, но в нём уже виднелась какая-то просьба и искорка жизни. А затем его пересохшие губы попытались что-то сказать…

Генерал быстро пододвинул микрофон, включил запись и наклонился поближе, чтобы услышать первые слова незнакомца:

— Воды… Воды… Дайте мне воды…

Караван

Звон на верблюдах, ровный, полусонный,

3вон бубенцов подобен роднику:

Течет, течет струёю отдаленной,

Баюкая дорожную тоску.

Давно затих базар неугомонный.

Луна меж пальм сияет по песку.

Под этот звон, глухой и однотонный,

Вожак прилег на жесткую луку.

Вот потянуло ветром, и свежее

Вздохнула ночь… Как сладко спать в седле,

Склонясь лицом к верблюжьей теплой шее!

(И. А. Бунин, «Караван»)

Воды… Воды… Как хорошо было бы сейчас испить глоток прохладной свежей воды! Горячий ветер, как из огненной печи, обдавал путников густыми волнами зноя. Его редкие порывы не приносили никакой прохлады и, как кипящее масло, обжигали горло жарким дыханием пустыни. Раскалённый песок, казалось, плавился под ногами, и страшно было оставаться на одном месте. Стоило только остановиться, замедлить шаг — и тут же пески грозили расступиться и обнажить дно огромной, пылающей жаровни. Всё вокруг потеряло влагу и превратилось в камень; даже сами камни были высушены так, что уменьшились в размерах. Под яркими лучами солнца предметы потеряли свой истинный цвет, став либо тенью, либо светом. Время повисло в воздухе, день казался нестерпимо бесконечным. Мутные воды Нила, вязкий берег и пальмовые рощи остались далеко позади, и не было никакого спасения от палящего солнца в зените…

Нагруженный караван медленно продвигался всё дальше и дальше от реки; уставшие верблюды с трудом передвигали ноги. Погонщики, закутанные в длинные покрывала, проклинали долгий путь и жару. И зачем только понадобилось их правителю, властному халифу Аль-Мамуну, сыну Гаруна Аль-Рашида, собирать столько людей и гнать их на самый край пустыни? Мало ему своих дел в Багдаде…

Три дня назад, в месяц Мухаррам 217 года Хиджры,[1] караван покинул Александрию. Более ста человек погрузились на лодки и отправились вверх по реке. Подданные тихо роптали, но, зная суровый нрав халифа, боялись высказать даже малейшее недовольство. Только что вернувшись с изнурительного военного похода, они надеялись получить отдых и покой в Александрии. Позади были суровые схватки и бессонные ночи в незнакомой для них стране, где всё было так странно и необычно. Повстанцы сражались отчаянно, и даже их отрубленные головы, казалось, продолжали слать им проклятия. Но после устрашающих казней, когда десятки отрубленных голов катапультами забросили в море, порядок был восстановлен, и уже не нашлось желающих выступать против власти Повелителя правоверных. Уставшая от сражений гвардия мечтала о нескольких днях ленивой, беззаботной жизни в казармах на побережье. Но отдых был скоротечным.

Уже на следующее утро со всего города к лагерю стали собираться кузнечных дел мастера, каменотёсы, землемеры, погонщики, торговцы и прочий разношёрстый люд самых разных ремёсел и сословий. Отовсюду несли провиант, инструменты, спешно собирали тюки и повозки. В порту уже стояли наготове снаряжённые к отплытию лодки. С самого утра Муфадди, советник Аль-Мамуна, деятельно давал указания, составлял какие-то списки, встречался с чиновниками и лично отбирал верблюдов, призывая проклятия на головы хитрых торговцев, пытавшихся выдать слабых и чесоточных животных за здоровых и сильных. Солдатам вопреки сроку выдали жалование вперёд и дали день отдыха. Сам же халиф не показывался из своей палатки, занятый важными государственными делами и размышлениями.

Похоже, что намеченное дело имело особую важность и не терпело отлагательств. Наверное, халиф задумал основать здесь новую крепость. Или город. Город в песках. Но почему в таком отдалении от реки, дающей благодатную влагу?

Возможно, ответ знал сам правитель Багдада, халиф Абу Джафар Абдаллах Аль-Мамун ибн Гарун. Но мысли его были далеко. Он направил своего скакуна, черного красавца по имени Молния, на сто шагов вперёд, чтобы не слышать крики погонщиков и шум обоза. Сейчас он думал о ней — о реке. Как же разумно, размышлял он, Всевышний создал эти воды, дающие жизнь всему Египту. Как нигде в другом месте, воды Нила были удобны для торговли и устройства сообщения между городами. Течение несёт тебя вниз. Плыви по течению. А хочешь идти вверх по реке — ставь парус, и ветер с моря легко понесёт твои суда. Большое преимущество и большая удача для государства и его правителя, думал Аль-Мамун. Наверное, не зря именно здесь, вдоль Нила, и поселились когда-то люди, чьи города и храмы хоть и засыпаны ныне песками, но всё ещё велики и несравненны. Ни на землях Аравии, ни у гор Индии нет ничего подобного им по величине и совершенству.

Халиф закрыл глаза. Солнце и размеренный шаг Молнии клонили его в сон. Река, о которой он думал, продолжала течь в его мыслях, но воды её, и без того мутные, вдруг сделались темно-красными. То здесь, то там среди волн мелькали разрубленные тела; окровавленные головы с пустыми глазами беззвучно взывали на помощь; связанные руки пытались, но не могли достать берег. Разные люди проплывали по этой реке. Одни были уже мертвы, другие ещё цеплялись за жизнь. Лица многих были ему знакомы. Вот человек в одежде халифа пытается выплыть в водовороте на середине реки. Течение сносит его в омут, тяжелое одеяние тянет ко дну, он отчаянно сопротивляется, но берег далеко. Так далеко, что отсюда не видно его лица, да, впрочем, его и не узнать — ведь отрубленная голова плывёт рядом… Аль-Мамун внезапно ощутил потребность прийти к нему на помощь, спасти того, чьё лицо ему было так знакомо, но бурный поток уже поглотил тело, река в этом месте забурлила и покраснела. Тяжелый, неприятный сон! Не приносящий отдыха и покоя, он как наказание за грехи прошлого. И с каждым прожитым годом ему всё чаще снится эта река — река крови, пролитой за годы его правления.

За свои сорок шесть лет он сполна испил из этой реки. Большая власть требовала неустанного укрепления и подтверждения. Отдалённые провинции и их наместники стремились к независимости, кровавые мятежи сотрясали окраины халифата. Византия с запада, мятежники с севера и с юга, ни одного спокойного года без войн и карательных экспедиций! Вот и сейчас, всего лишь несколько дней назад, его отряды жестоко подавляли восстание коптов[2]. Но кроме сдерживания внешних врагов и усмирения внутренних, ему приходилось ещё решать и весьма деликатные вопросы веры. Расхождения в духовных началах являлись причиной бесконечных раздоров, а порой и кровопролитий. Неугомонные во все времена потомки дома Али, фанатики и самозваные пророки, — все, каждый по-своему толковали зёрна истины, внося смуту и расстройство в сердца правоверных. Всего-то двести лет прошло с тех пор, как Пророк, да пребудет с ним мир, открыл им истинную веру, а уже столько вражды и противоречий возникло на её основе!

Он не мог не вступить в эту реку. Только жестокость и сила могли ответить на все угрозы. И он воспринял это ещё с малых лет, на примере своего отца, прославленного халифа Гаруна Аль-Рашида. Тот, не задумываясь и только предположив измену, жестоко казнил своего визиря, Джафара Бармакида, бывшего ему не только советником, но и преданным другом. Голову несчастного принесли ему в покои, тело разрубили, а куски выставили напоказ на трёх багдадских мостах. Когда отец собирал гостей на пир, то среди приглашённых нередко бывали и два особенных гостя: палач с говорящим именем Масрур — «Довольный» и кожаная подушка. На этой подушке, на этом «ковре крови», в одну секунду могла оказаться голова любого из присутствующих, случись халифу захотеть этого. А случай такой предоставлялся с ужасающим постоянством. Всемогущий господин имел все основания опасаться за свою жизнь — ведь мало кто из его предшественников умер своей смертью. И там, где предвидеть будущие угрозы было невозможно, меч палача должен был блеснуть быстрее кинжала убийцы!

Сын вырос достойным отца. Он перенял от него не только страсть к наукам и искусствам, но и жестокость в делах и твердость в решениях. Возможно, он даже в чём-то его и превзошел. Его путь к власти начался с братоубийства. Немыслимый грех! С его молчаливого согласия был обезглавлен его собственный брат — Аль-Амин. Пусть они и не были родными братьями, а только сводными, но всё же это страшное преступление против одной крови не могло иметь оправдания. Почему же отец выбрал Аль-Амина своим наследником? Конечно же, он был прав — власть халифа признавалась законной по происхождению. Многие могли и даже брали её силой, но всё равно не считались истинными правителями. Аль-Мамун хоть и был старшим среди братьев, но, к несчастью, мать его была персидской невольницей, и он не мог с полным основанием считаться наследником династии Аббасидов, ведущих свой род от самой семьи Пророка, да пребудет с ним мир. Что же плохого было в его персидской крови, подумал Аль-Мамун? Ведь персы правили тысячу лет и не нуждались в арабах ни дня, а мы правим ими всего пару столетий и не можем без них и часа! Всё искусство управления халифатом построено по образу и подобию империи персов, многое взято из их обычаев и знаний, а на самых важных постах в государстве делами заправляют всё те же потомки огнепоклонников.

Отец, предвидя их будущую вражду, заранее распорядился о том, кто займёт его место после смерти. Вместе с сыновьями он отправился в Мекку, чтобы призвать их к согласию и смирению. Там, в центре Запретной Мечети, внутри священной Каабы[3], где сам Всевышний и его ангелы были тому свидетелями, два юных принца подписали предложенное им соглашение о разделе власти. Аль-Амин был назначен стать халифом, а его старший брат получал независимость в политических и военных делах и обширные восточные провинции. Подписанный документ был помещен на хранение в Каабу, тем самым получив особую, лишенную обыденной формальности, ценность. Отец полагал, что братья не осмелятся нарушить обет, данный ими в самом святом для всех правоверных месте. Ведь то, что когда-либо происходило здесь, всегда было отмечено незримой печатью, которая считалась сильнее любых земных печатей и свидетельств. И не успели ещё высохнуть чернила на бумаге, как в подтверждение незримого участия им был ниспослан знак свыше. То, что случилось, было бы, конечно же, простой случайностью, случись оно где-нибудь ещё. Но здесь, под черными покрывалами Каабы, все невольно вздрогнули, когда Аль-Амин уронил поданный ему свиток с документом. Несомненно, это был недобрый, очень недобрый знак, но никто не решился сказать об этом вслух…

Их договор был нарушен сразу же после смерти отца. День ото дня тёмные мысли становились тёмными делами, намерения превращались в поступки, обещания, данные перед лицом Бога, нарушались одно за другим. Их подданные в смятении пытались угадать, на чьей стороне окажется сила. Некоторые из них, поддавшись трусости, подстрекали братьев скорее взяться за оружие. В один из дней в Мекку срочно отправился гонец Аль-Амина, чтобы изъять из Каабы свитки с обязательствами. Хранители дверей не осмелились перечить, документы были взяты, и Аль-Амин порвал их, тем самым предрешив начало кровопролития. Началась гражданская война, братоубийственная в полном смысле этого слова.

Поначалу удача склонялась на сторону младшего из братьев. Как законный наследник, имеющий всю полноту власти, он не сомневался в успешном исходе военной кампании. Он даже заранее приготовил для Аль-Мамуна серебряные цепи, в которых тот должен будет предстать перед ним для суда. Аль-Мамун вдруг вспомнил, как на мгновение он усомнился в своих силах и позволил тревоге и сомнениям овладеть его волей: «Как я могу противостоять ему, когда на его стороне большинство отрядов и командиров, большая часть денег и запасов перешли к нему, не говоря уже о тех милостях и подарках, которыми он щедро осыпал людей в Багдаде? Люди склонны к деньгам и ведомы ими. Когда они находят их, они уже не заботятся о соблюдении данных обещаний и не желают выполнять обеты…»

Но звёзды на небе предсказали ему победу, и постепенно успех в сражениях оказался на стороне Аль-Мамуна. Он быстро обрёл преимущество, и вскоре его отряды уже осаждали Багдад. Целый год осадные машины обрушивали на город огонь и камень. Ужасные разрушения и смерть мирных жителей потрясли ещё недавно цветущую столицу. Поэты не находили слов, чтобы передать скорбь и страдания невинных, дым от пожаров застилал полнеба. С обеих сторон тяжелые манджаники[4] непрерывно выстреливали в воздух каменные снаряды и горшки с зажигательной смесью. Горе было тому, кто попадался им на пути! Но тем, кому удавалось избежать смерти, летящей с неба, не всегда удавалось миновать её на земле. На улицах осаждённого города бесчинствовали мародёры, целые кварталы оказались во власти преступников. Вчерашние оборванцы и карманники притесняли всех без разбору: стариков и женщин, богатых и бедных. Никто не мог чувствовать себя в безопасности. Да что там чернь! Сам Повелитель правоверных, сам халиф Аль-Амин позволил себе невиданные ранее поступки и преступления! В тщетных попытках найти деньги на поддержание своего войска он опустился до открытого грабежа зажиточных граждан! Но даже эти бесчестные поступки уже не могли спасти его трон.

Дела шли всё хуже и хуже. С каждым днём Аль-Амин терял людей и лишался поддержки подданных. Предвидя скорое поражение, он пытался найти забвение в вине. Тем временем целые отряды во главе с командирами переходили на сторону неприятеля. В конце концов в распоряжении Аль-Амина остались только шайки бродяг и нищих, из которых удалось организовать подобие отрядов обороны. Эти необученные и даже невооружённые толпы смогли оказать на удивление ожесточённое сопротивление и поразили своей дерзостью и отвагой даже видавших виды воинов. Прикрытые только пальмовыми листьями и соломенными щитами, а то и вовсе нагие, они бесстрашно шли навстречу копьям и стрелам, в то время как их прекрасно оснащённый и вооружённый противник отступал под градом летящих в него камней. Эти оборванцы готовы были драться всего лишь за горсть фиников, а те из них, чьим ремеслом по жизни были грабежи и убийства, упивались возможностью безнаказанно творить преступления и чувствовали себя настоящими героями. Такова была горькая правда этой войны. Она превратила вчерашних воров в героев, а доблестных мужей — в отчаявшихся трусов. Но когда Тигр был перекрыт, и лодочники перестали подвозить продовольствие, то начавшийся голод заставил даже негодяев задуматься о спасении своих никчемных жизней. Окружённый со всех сторон, Аль-Амин понял всю бессмысленность сопротивления и попытался начать переговоры. Он ещё надеялся на благополучный исход и спасительный плен, но судьба распорядилась иначе.

Течение реки принесет его к спасительному плену. Так ему казалось. Ведь брат простит его, он всё поймёт. Он ведь поймёт, что это был вынужденный шаг, что всему виною были интриги его визиря. Он также вспомнит, что Аль-Амин не тронул его жену и сыновей, которые всё это время были в его власти.

Но лодку внезапно атаковали, Аль-Амин бросился в реку и попытался уплыть, его вскоре схватили и… То, что случилось дальше, он предпочел бы вообще никогда не вспоминать ни во сне, ни наяву. Но если ему и удавалось прогнать эти воспоминания днём, они всё равно возвращались к нему ночью, в страшных кошмарных снах, когда он был перед ними бессилен.

То, что было, — свершилось. Отрубленную голову Аль-Амина в устрашение повесили над воротами Багдада, и мир, добытый такой ценой, снова вернулся в этот город. Но надолго ли? Будет ли мир и покой на их земле даже через тысячу лет? Халиф часто задавал себе этот вопрос и никогда не находил на него ответа. Сколько раз на его памяти горел осаждённый Багдад и неубранные тела жителей днями валялись на улицах? Скоро уже не хватит городских ворот, чтобы выставлять все отрубленные головы. И о чём только думал его прадед, Аль-Мансур, основатель этого города, когда называл его Мадинат ас-Салам — Город Мира? Уж точно не о том, что голова его правнука будет украшать городские ворота…

Река совсем покраснела. Как говорил об этом поэт:

Рукою ветра брошены в ручей пылающие анемоны.

И под их краснотою сверкающая вода

Уподобилась клинку меча,

По которому струится кровь…

Но вот река успокоилась, ужасные красные волны постепенно улеглись и течение понесло его назад — в то время, когда он был ещё беззаботным ребенком. В тенистых садах Дворца Вечности[5] царит тишина и прохлада. Ветер приносит с Тигра свежесть воды. Неподалёку, у плавающего моста, лодочники разгружают корзины с товарами для рынка. Вот старый учитель рассказывает ему о великих делах его предшественников, о первых праведных халифах, об изменах и мятежах, сопутствующих становлению династии, о том, как всё новые и новые земли склонялись под знамёна их армий. Как всего за каких-то двадцать лет презираемый до этого цивилизованным миром полудикий кочевой народ сумел завоевать от этого мира половину! Со времён Александра история не знала такого мощного выброса энергии и передела земель! И когда наступали редкие дни спокойствия, было время для покровительства наукам и искусствам.

Вот Аль-Амин бежит к нему с игрушечным мечом и призывает сразиться… Нет, не нужно! Если бы он только знал! О, Аллах, Милостивый, Милосердный, защити меня от последствий этого сна!

Как вдруг отряд остановился. Шумные крики, рёв верблюдов, скрип повозок — всё затихло. Все заворожено смотрели на запад — туда, где раскалённое солнце повисло над песками Аль-Магриба.[6] И суровые воины, прошедшие не одно сражение и много повидавшие на своём веку, и безразличные ко всему невольники, — все замерли, очарованные увиденным.

Почувствовав перемену и услышав тишину, халиф открыл глаза. Поначалу он подумал, что всё ещё видит свой сон, в котором старый учитель рассказывает ему о дальних странах и чертит посохом на песке странные линии и фигуры. Как продолжение сна, вдали, в синеватой дымке, среди желто-красных песков пустыни, вдруг возникли три вершины. В лучах солнца они горели, как языки белого пламени. Нагретый воздух с их безупречных граней волнами поднимался к небу и, будь он здесь один, он бы подумал, что это какой-то мираж… Но весь его отряд вместе с ним смотрел в ту же сторону. Определённо это не было игрой света или усталого воображения. И это не могло быть явлением природы — ни потоки дождя, ни сила ветра, ни что иное не могло бы сотворить столь изящные и правильные формы. Всё говорило об их рукотворном происхождении. И это тем более заставляло застыть в восхищении.

И хотя до них было ещё полдня пути, размер ощущался даже на расстоянии. Аль-Мамун вспомнил слова учителя: «А размеры их столь велики, что стрела, выпущенная с вершины, едва ли долетит до подножия…»

Старик был прав — люди из живущих не могли сотворить такое.

[1] Примерно соответствует периоду с февраля по март 832 года нашей эры. Летоисчисление в исламе ведется на основе лунного календаря со своим особым временным циклом. Мусульманский год состоит из 12 оборотов луны, что на 11 дней короче обычного солнечного года. За период в 100 лет расхождение между календарями составляет почти три года.

[2] Копты — коренные жители Египта, потомки древних египтян. Называть их прямыми потомками можно лишь условно, так как за два тысячелетия они во многом ассимилировались с многочисленными завоевателями: греками, персами, арабами.

[3] Кааба — главная святыня всех мусульман. Строение в форме куба, расположенное в центре Запретной Мечети в Мекке, куда ежегодно совершают паломничество мусульмане со всего мира. По преданию, Кааба была построена ангелами ещё до сотворения человека и с древних времен была местом поклонения арабских племён. При совершении молитвы мусульмане, где бы они ни находились, всегда поворачиваются лицом в направлении Каабы.

[4] Манджаник — средневековое арабское осадное орудие. Метательная машина, способная выбрасывать снаряды весом до 15 килограмм на расстояние до 200 метров.

[5] Дворец Вечности — один из дворцов Багдада, построенный в 774 году халифом Аль-Мансуром.

[6] Аль-Магриб — дословно «страна, где заходит солнце», «запад». Название, данное землям, расположенным к западу от Египта. Возникло в период завоевательных походов арабов.

Виктор

Жители больших городов в большинстве своём уже давно не замечают смены времён года. Вопреки законам природы и миллионам лет эволюции, они более не воспринимают перепады температуры и выпавшие осадки как завершение одного и начало другого этапа в их жизни. Выпал первый снег? Это скорее сигнал достать зимнюю обувь и обновить гардероб, нежели некая черта, ещё лет сто назад обозначавшая окончание сбора урожая, заготовку дров и прочие давно забытые цивилизованным человеком действия и причины им предшествующие. Втянутые в бешеный ритм современной жизни, обитатели мегаполисов редко видят небо и звёзды, и большую часть своего существования проводят в тесных комнатёнках и глубоко под землей, в поездах метро, где нет ни времени суток, ни погоды.

Достигнув вершин прогресса и получив в своё распоряжение все блага цивилизации, люди как никогда стали беспомощны и зависимы. Рождённые жить в больших городах, они уже не задумываются о том, где взять свет и воду, как обогреть жилище, чем накормить себя и своих детей. Но взамен они обречены ежедневно укорачивать свою жизнь в нескончаемых пробках, подставлять себя под давящий стресс переполненных улиц, ощущать бесконечную нехватку времени и вечно спешить всегда и везде. При этом из всего многомиллионного муравейника лишь единицы могут себе позволить выйти за рамки этого существования и установить своё собственное расписание жизни. Остальные же довольствуются тем, что есть.

В этом году снег не торопился выпадать на московские улицы. Но Виктору Алексеевичу, по правде говоря, было безразлично, когда это случится и случится ли вообще. Затянувшаяся осень, ставшие уже привычными слякоть, полудождь и полуснег ничем, по его мнению, не отличались от самой зимы, которая последние лет пятнадцать-двадцать была всего лишь холодным вариантом осени с промозглым ветром, пасмурным небом и тоскливым ощущением конца света. С каждым прожитым годом это ощущение всё более усиливалось, и Виктор уже поймал себя на мысли, что это и есть начало его вступления в неизбежную фазу старения и угасания жизненной активности. На удивление быстро он почувствовал, что его осень уже где-то близко. Как-то незаметно и по-будничному суетливо прошли годы. Вот ещё вчера он строил планы и мечтал о том, как откроет свой собственный бизнес, станет обеспеченным, независимым человеком, сможет путешествовать по всему миру.

Путешествия, открытия… Это была его несбыточная мечта с детства — стать путешественником, открывателем новых земель. Он знал — если вдруг ему суждено найти остров, то он обязательно будет необитаем. На уроках географии он без запинки отвечал у доски, легко находил на карте острова и проливы, поднимался на высокие горы и спускался в воображаемые долины. Мечта была уж совсем несбыточной — в те далёкие времена его страна была надежно закрыта от всего остального мира, который считался враждебным и по-своему необитаемым. Никто не мог ни въехать, ни выехать за пределы одной шестой части суши. Но вот мир изменился, вчерашние мечты стали как будто бы ближе. Но где это «вчера»? Да вот уже лет десять прошло. А теперь уже и двадцать. А из путешествий только ежедневный марш-бросок до метро, в офис, и обратно. Увы, новых земель уже нет и не будет. Все земли открыты, все острова названы. А ещё однажды утром я проснулся — и мне уже сорок лет… И это, поверьте мне, господа, уже совсем не шутки, пора подумать о вечном…

Особых перемен, положительных или отрицательных, в его жизни не было уже давно. Последние несколько лет Виктор перебивался рядовым программистом в одной из компаний в сфере веб-дизайна. В своём деле он был достаточно неплохим специалистом; программировать начинал ещё в те времена, когда компьютер дома считался невиданной роскошью. За долгие годы он успел перепробовать практически все разновидности IT-специалиста: по молодости был продавцом в магазине электроники, сборщиком, монтажником, системным администратором, разработчиком, программистом и как-то раз даже директором собственной компьютерной фирмы. Но эта его последняя инкарнация как-то не заладилась и, едва рассчитавшись с долгами, он ушел во фрилансеры.

Здесь он почувствовал себя намного спокойнее. Уже не нужно было по утрам спешить в офис, заниматься скучной рутиной, бегать с отчетами по разным инспекциям и фондам. Но времена свободных художников прошли безвозвратно, с каждым годом заказов становилось всё меньше, на рынке утвердились крупные фирмы, вытесняя одиночек и устанавливая цены. Оценив свои далеко не радужные перспективы и выполнив несколько крупных заказов для одного серьёзного клиента, он принял предложение перейти к нему на постоянную работу. Как раз вовремя — грянул очередной финансовый кризис, и заказы вообще прекратились. Виктор решил более не испытывать судьбу опрометчивыми шагами. В конце концов, не все перемены к лучшему.

Виктор происходил из той породы людей, для которых одиночество было вполне переносимо, а порой даже и желанно. Нельзя сказать, чтобы он совсем уж был затворником. Он любил бывать в шумных компаниях, всегда мог поддержать разговор, но одновременно не стерпел бы неожиданного визита к себе домой, пусть даже самых лучших друзей — свой маленькой мирок он ценил и оберегал весьма ревностно. С большинством из окружающих он просто не находил общих тем для разговора, а пустая болтовня была для него невыносима. Если ему вдруг приходилось забывать дома мобильник, то это ровным счетом ничего не меняло в его жизни, хотя для других невозможность общения с привычным кругом оборачивалась полной дезориентацией и стрессом.

Этим утром, как и обычно, его ждала повседневная рутина офиса. Список заданий был пуст. Похоже, что выходные прошли без вирусных атак и падения сайтов. Тем лучше — будет время проверить свои резюме, уже давно разосланные по агентствам, и посмотреть отзывы по турфирмам. Скоро долгожданный отпуск. Если всё сложится удачно, то его ждёт путешествие в какую-нибудь далёкую страну с теплым и ласковым морем, подальше от этой слякоти и пасмурного неба. Денег на поездку у него было совсем немного, и он решил как следует изучить все предложения и отзывы, чтобы потом не сожалеть об испорченном отпуске. Или (не дай бог!) вообще не потеряться в чужой стране по вине недобросовестного туроператора. Неприятностей стоило ожидать на каждом шагу. Вот уехал ты, скажем, в Кот-д’Ивуар… Да, именно в Кот-д’Ивуар, а твоя турфирма взяла и обанкротилась! И остался ты один в Кот-д’Ивуаре, а там поди и телефонной связи-то до сих пор нет…

Время было что-то после обеда, когда поступил отчёт о неисправностях на одном из клиентских сайтов. Так, интересно… И как раз по теме. Пару месяцев назад какой-то малоизвестный туроператор разместил заказ на сайт-визитку с довольно странным условием — один из программных модулей он намеривался реализовать и внедрить самостоятельно. С технической точки зрения это было неразумное решение. Клиенту предлагался уже готовый и отработанный шаблон, гарантированно свободный от ошибок в дизайне и коде. Причем по весьма разумной цене. Масштаб проекта был настолько мизерным, что даже проектом его нельзя было назвать — скорее так, подработка для студента, рядовая работа, от которой, если уж на то пошло, проще было отказаться. Особенно если клиент вдруг начинал морочить голову своими неадекватными «хотелками». В былые времена фирма, наверное, так бы и поступила — заказчик получил бы вежливый отказ или заградительные цены, но на этот раз отдел продаж был рад любому клиенту. Их и так становилось всё меньше, бизнес вокруг стремительно сжимался, новых заказов не было уже давно.

Ладно, посмотрим, что там за неполадки. В пояснительной записке говорилось, что на странице регистрации не работало поле для ввода подтверждающего кода. На картинке с символами отображалась какая-то бессмыслица. Понятно, о чём речь. Обычная для любого современного сайта система защиты от нежелательной регистрации. Для того, чтобы идентифицировать себя как человека, посетитель сайта должен ввести буквы или цифры, которые в случайном порядке выдавал на страницу веб-сервер. В отличие от человека, наделённого глазами и интеллектом, робот (т.е. специально написанная для автоматической регистрации программа) не могла «увидеть» заданный код. Со временем злоумышленники научились обходить эту защиту; были написаны роботы, способные обнаруживать и распознавать изображения. Тогда начали усложнять картинку: символы стали наклонять, искажать их форму, добавлять шум, фон, разные линии, точки, цифровой мусор — делать всё для того, чтобы максимально затруднить распознание. Человек по-прежнему без труда мог разглядеть, скажем, пятерку или тройку, пусть даже перевернутую вверх ногами и перечеркнутую для маскировки двумя линиями, а для машины это была всё-таки неразрешимая задача. Неразрешимая, наверное, до тех пор, пока они, машины, не научатся думать.

Ну а здесь и думать нечего — наверняка именно этот защитный модуль заказчик и заменил на свой собственный, и теперь возникли проблемы. Посмотрим, что там за сайт… Хм… Да и не сайт вовсе, а так — пара страниц ни о чём, шаблон почти не тронут, никаких изменений. Стоило ради этого обращаться в серьёзную фирму и платить деньги, когда любой студент за пару дней сверстал бы нечто похожее, что называется, «на коленке» и всего за пару бутылок пива.

Интересные ребята… Туристическое агентство «Mystery Tour». Судя по названию, это пляжный отдых в Нарнии или путешествие по избранным местам Гарри Поттера. Читаем. И, кстати, читаем по-английски, так как другого языка создатели сайта почему-то не предусмотрели. Это не проблема — Виктор довольно-таки сносно знал язык. Но почему здесь, на сайте, предназначенном для русскоязычной аудитории, вся информация была выложена на иностранном языке — решительно было непонятно.

Это же надо было такое придумать даже по-английски! Виктор с интересом прочитал небольшой вводный текст:

«Только здесь вы сможете найти настоящий азарт и приключения, недоступные в обычной жизни! Индивидуальные туры в любую из стран мира. Большой выбор маршрутов. Никаких шаблонных экскурсий по заезженным местам и достопримечательностям, полное погружение в жизнь и традиции страны пребывания. Детально проработанные сюжеты на ваш выбор: поиск сокровищ, засекреченные миссии, спасательные операции и многое другое. Гарантируем непредсказуемые повороты и неожиданности на вашем пути; опасности, приключения и незабываемые встречи. Всё то, что сделает вашу поездку яркой и незабываемой. Только индивидуальный сценарий! Пожалуйста, зарегистрируйтесь для получения дополнительной информации…»

И это всё? Никаких детальных описаний, расценок и даже формы отзыва? Как они собираются поднимать бизнес с таким скромным набором? Текст на полтора абзаца и кнопка «Далее». С таким же успехом можно было расклеить объявления на остановках. Больше смахивает на дешевую аферу. Наверняка очередная ловушка для выколачивания денег из доверчивых клиентов. Не удивлюсь, если сейчас предложат ввести номер кредитки или отправить СМС для активации чего-либо. Наживка выглядит заманчиво, кто-нибудь да поверит. Я бы и сам отправился на поиски сокровищ, будь мне лет двадцать. Например, в джунгли Амазонки… Да хоть в Антарктиду! А что? Если подумать — идеальное место для сокровищ. Там уж точно никто искать не будет.

Переходим на страницу регистрации. Ничего особенного, пока что всё по шаблону. Имя… Фамилия… Это поле пропустим. Это поле необязательно. Телефон… Пусть будет рабочий. Почта… Есть у меня специальный ящик для спама, держите… Вроде всё.

А вот и сама проблема. «Пожалуйста, введите символы, изображённые на картинке». Картинка — это что-то! Размером с почтовую открытку, почти на полстраницы. На ядовитом кислотном фоне раскинулась безумная россыпь цветных фигур и пятен. Едва различимые цифры аж горят и пляшут. Виктор немало повидал защитных изображений, но с таким столкнулся впервые. На секунду-другую он даже зажмурился, так неприятно резануло в глазах. Это тройка или восьмерка? Тройка, однозначно. А это? Каждый день в мире пользователи интернета решают почти двести миллионов таких загадок, а он не может определиться с одной единственной цифрой. Наверное, всё-таки девятка… «Продолжить». Значит, цифры всё-таки есть, проблема не в этом.

Ну вот и всё, код принят. «Регистрация прошла успешно, в ближайшее время с вами свяжется наш менеджер. Благодарим вас за выбор компании «Mystery Tour». Дело сделано, пора составлять отчёт. Что же отметить, если всё работает? Так и напишем — «заявленный недостаток не обнаружен». Если в ближайшее время проблема не повторится, то будем считать это случайным сбоем программного обеспечения. Всякое бывает. Тут порой в своём собственном коде месяцами не можешь найти ошибку, а уж что там творится в тысячах строк чужой программы — одному богу известно.

На часах было около пяти. Очередной скучный день близился к завершению. Завтра всё повторится снова, и так будет длиться ещё черт знает сколько лет. Утро, завтрак, метро, работа. Чья-то незримая рука ежедневно переворачивала в жизни Виктора эти песочные часы, заставляя его двигаться по строго очерченному кругу. Вряд ли он сейчас подозревал, что уже очень скоро этот круг разорвётся, и в его жизни наступят невероятные перемены…

Примерно через неделю раздался звонок. Виктор поднял трубку:

— Добрый день! Вас беспокоит компания «Мистери Тур»… — приятный женский голос звучал доброжелательно и одновременно слегка отстранённо, как это часто бывает у людей, привыкших ежедневно совершать по сотне телефонных звонков. — Я бы хотела переговорить с Виктором по поводу размещённой заявки…

— Да, здравствуйте, это я Виктор. А… Извините, что-то не припомню… Какая заявка?

— Очень приятно, Виктор! Меня зовут Светлана. На прошлой неделе вы заполнили регистрационную форму на нашем сайте. «Мистери Тур», индивидуальные путешествия. Припоминаете? Мне поручено сообщить вам, что после обработки информации ваша кандидатура была включена в программу по исследованию спроса. «Мистери Тур» — достаточно молодая компания, и мы активно ищем неосвоенные направления в туристическом бизнесе…

— Признаться, я удивлен. Не ожидал, не ожидал… — Виктор и думать уже забыл об этом сайте. Забыл сразу же после завершения работы. Ещё тогда он сделал для себя вывод, что это или несерьёзная задумка, брошенная на полпути, или заведомо вредоносный материал, которого следует остерегаться. И вот такое неожиданное продолжение. «Мистери Тур», оказывается, существует. Но ему-то что с того? Пожалуй, лучше сразу оборвать разговор, не дожидаясь, пока эта Светлана начнёт морочить ему голову какой-нибудь чепухой. Или всё же дослушать? А, черт с ним! Делать-то всё равно нечего, пусть говорит. Светлана между тем продолжала:

— Отчасти ваше удивление объяснимо — мы сознательно отказались от традиционного продвижения на рынок. Как вы уже, наверное, заметили, у нас нет рекламной кампании и привычных атрибутов успешного бизнеса, призванных поразить воображение широкой аудитории. Наша специализация — не массовые туры по известным курортным направлениям. Мы видим своим клиентом человека, который не стремится к традиционным маршрутам и не обращает внимание не звёздность отеля. Это скорее тип путешественника-одиночки. То, что в мире называют «backpacking» — путешествие с рюкзаком. Людей, готовых отправиться в самостоятельный тур, довольно-таки много, но их желание не находит должного предложения со стороны туристического бизнеса. Крупные фирмы, как правило, предпочитают не связываться с одиночками на экзотических маршрутах, и эта ниша до сих пор остаётся открытой.

— Извините, Светлана. То, о чём вы сейчас говорите, безусловно, интересно. Но, боюсь, что я не являюсь вашим клиентом, даже потенциальным. Я заполнил регистрационную форму только потому, что работаю в фирме, которая обеспечивает хостинг и поддержку сайта. Мне нужно было проверить работу формы и только.

— Так это и есть именно тот случай, на который мы и рассчитывали — найти совершенно случайного посетителя! Мы используем технологию поиска клиентов, основанную на случайном выборе. Иногда она оказывается наиболее эффективной по сравнению с традиционным массовым накрытием аудитории. В противном случае мы бы целенаправленно отрабатывали привычные места обитания наших клиентов: форумы, сайты отзывов и прочее…

А эта Светлана хорошо говорит, подумал Виктор. Грамотно, ненавязчиво. Однако до сих пор она не сказала ни слова о моей персоне. Что ещё за программа с моим участием? Интересно — а какую информацию они обрабатывали? Ведь я им не сообщил о себе ничего стоящего. Неужели они составили обо мне мнение по номеру телефона или по адресу электронной почты? Как-то это всё неожиданно… Да и странно. Что-то здесь не так. Вся затея может оказаться банальным мошенничеством.

— Светлана, вы сказали, я попал в число участников некой программы. Вы меня, конечно же, извините, но я задам вопрос — а не выиграл ли я ещё и приз, за который надо заплатить налог или внести первоначальный взнос?

Этот прямой вопрос Светлану нисколько не смутил. Всё тем же спокойным и доброжелательным голосом она поспешила развеять его сомнения:

— Что вы, Виктор! Мы не мошенники! И вы сами сможете в этом убедиться, когда узнаете, в чём именно заключается наше предложение. Прежде всего — вам не придётся нигде ничего оплачивать или соглашаться на условия, которые покажутся вам неприемлемыми. Всё как раз наоборот. В рамках нашей программы мы готовы оплатить вам перелёт и пребывание в стране, представляющей для нас интерес. В этой стране вам предстоит самостоятельно, за определённый отрезок времени, пройти по указанному нами маршруту. Вы можете выбирать любой удобный для вас способ передвижения. На всём пути вы имеете полную свободу действий: можете останавливаться где хотите, делать что пожелаете, отклоняться от маршрута, возвращаться назад — вы не ограничены ничем. Главное — посетить все пункты вовремя. Разумеется, вы будете снабжены достаточной суммой денег на любые расходы. Кроме того, независимо от выполнения основной задачи, вы гарантировано получите фиксированное вознаграждение. Речь идёт о довольно-таки серьёзной сумме.

— Пройти по маршруту — это единственное условие?

— Не совсем так. Какое-то время назад это действительно было единственным условием. Но сейчас, в связи с общим для всех неблагоприятным финансовым положением, мы вынуждены жёстко обозначить время и место. Если вы согласитесь принять участие, то выехать надо будет уже через неделю. Причина здесь чисто финансовая — на данном этапе наши партнёры берут на себя все расходы. Другая такая возможность откроется нескоро, так что медлить с поездкой мы не можем.

— То есть, вы отправляете меня в дорогу полностью за свой счет — правильно я понимаю? А взамен я должен всего лишь прогуляться с рюкзаком, тратя ваши деньги по своему усмотрению? Как-то это слишком красиво, чтобы быть правдой! Что на самом деле я должен буду сделать?

— Пожалуй, мне нечего добавить к сказанному. Всё именно так, как оно и выглядит. Мы платим вам за услугу, которую вы нам окажите, любезно согласившись помочь в исследовании перспективного рынка. Это обыкновенное взаимовыгодное сотрудничество. И широко распространенная практика, кстати. Многие фирмы регулярно оплачивают так называемые «рекламные туры». Разница лишь в том, что нам не нужны хвалебные отзывы и искусственно накрученный рейтинг. Для нас в первую очередь будут весьма интересны ваши персональные впечатления от поездки. По понятным причинам, это должен быть непредвзятый опыт, так сказать, непосредственное погружение. А для этого необходим совершенно случайный человек, иначе мы бы уже давно отправили своего сотрудника. Я понимаю, что в таком предложении при желании можно увидеть и нечто сомнительное, но это уже не поддающийся манипуляциям вопрос доверия… Верить нам или нет — вы решаете сами. Я не могу, да и не должна вас убеждать. Согласитесь — жизнь вокруг полна примеров, когда обман происходит там, где, казалось бы, всё свидетельствует о надежности и благополучии. Кроме того, с нашей стороны было бы несерьёзно давать вам какие-либо гарантии по телефону. Как вы смотрите на то, чтобы подъехать к нам в офис?

Виктор растерянно промолчал. Происходящее было настолько неожиданным, что он и не знал, что ответить. Годы жизни в мегаполисе научили его не доверять никому, начиная с нищих в метро и заканчивая одетым с иголочки менеджерам в солидных офисах. И те, и другие одинаково могли оказаться проходимцами. Но это внезапное предложение настолько удачно вписывалось в его планы, что отказаться от него было бы просто нелепо. Почему бы и нет? Что он, в конце концов, теряет? Мысли молнией проносились в его голове: отпуск, о котором он так мечтал, поиски новой работы, денежные затруднения. Впрочем, какие к черту затруднения? Реальная финансовая катастрофа, правильнее было бы сказать! А тут тебе предлагают оплачиваемый отпуск, полную свободу, деньги, наконец!

— Хм… Если я соглашусь… Предположим, я соглашусь. Чтобы выехать через неделю, мне вполне вероятно придётся уволиться с работы. Я очень рискую.

— Вы можете взять неоплачиваемый отпуск. Думаю, ваш работодатель будет только рад не платить вам за этот месяц. И потом — как знать? — может быть, вам уже и не захочется возвращаться на прежнее место. Имея деньги, вы можете спокойно заниматься решением ваших проблем и поиском новой работы.

— Ну раз так… Давайте встретимся. Надеюсь, это будет не зря. Как до вас добраться?

— Запишите адрес. Наш офис почти в самом центре.

На следующее утро Виктор уже спускался в метро, пустынное в этот час. Субботний день обещал относительное спокойствие; уставшая за неделю Москва ещё не проснулась и не успела наполнить улицы и дороги суетливыми жителями. Редкие пассажиры убивали время за чтением книг, молодежь отрешенно взирала на экраны телефонов. Время в пути пролетело незаметно; ожидание предстоящего разговора не давало Виктору покоя. Обычного сонного настроения не было и в помине. Выйдя из вагона, он резво вскочил на эскалатор и, перепрыгивая через ступеньки, поспешил наверх.

Через минуту он уже входил в двери сверкающего стеклом современного офисного центра. Большой стенд у лифта был наполовину пуст; повсюду красовались таблички со словом «аренда». Сразу было понятно, что этот дорогущий офисный центр класса «А» в самом центре столицы переживал далеко не лучшие времена. Некогда кипучая жизнь покинула его этажи и холлы. Ещё полгода назад армии клерков суетливо пробегали по его коридорам, но волны кризиса смыли большую часть офисного планктона; те же, кто смог пережить шторм и остаться на плаву, робко ожидали, когда ветер удачи вновь наполнит их паруса…

В полутёмном коридоре на шестом этаже Виктор не сразу нашел нужную дверь. В этот ранний час, да ещё и в субботу, он был здесь единственным посетителем. Наконец, он остановился у двери с табличкой «Mystery Tour» и нерешительно взялся за ручку. Секунду-другую он помедлил, вспоминая все события, приведшие его сюда. «Это редкая возможность. Другой такой случай представится нескоро…» — проносились в его голове слова, сказанные накануне. Нужно было сделать последний шаг, но неясная тревога не давала ему переступить порог. Так бывает, когда биение сердца заставляет тебя замереть у последней черты, а голос разума уступает предчувствиям сердца. Так же страшно бывает покинуть прочную палубу корабля и ступить на хлипкие доски шлюпки навстречу бушующему морю. Даже если корабль тонет, то страх неизвестности до последней секунды не отпускает тебя, заставляя из последних сил цепляться за прошлое…

Виктор прислушался. За дверью было тихо. Ни звука голосов, ни телефонных звонков, ничего. В такие двери обычно хочется войти, даже если тебя там не ждут. Но Виктора уже ждали. Не успел он переступить порог, как ему навстречу из-за стойки ресепшн выпорхнула молоденькая особа с легкомысленной копной распущенных волос:

— Здравствуйте! Вы, наверное, Виктор? Я Ирина, секретарь фирмы. Вы пришли немного раньше, Светлана освободится через несколько минут. Не желаете ли пока чашечку кофе?

— Здравствуйте! От кофе я не откажусь.

Пока Ирина возилась у кофе-машины, Виктор удобно устроился на диване, разглядывая обстановку. Впрочем, ничего интересного ему увидеть не довелось — типовое рабочее место секретарши с неизменным компьютером и телефоном ничем не отличалось от миллиона подобных приёмных во всём мире. Ему только показалось странным отсутствие на стенах привычных для турфирмы плакатов с пальмами, отелями и прочими видами на отдых. Мебель была расставлена как-то небрежно, от техники свисали неубранные провода, с первого взгляда могло показаться, что контора находится в состоянии переезда.

— Мы только недавно заехали, ещё беспорядок, — объяснила Ирина странности в обстановке. — Ваш кофе.

В непринужденной болтовне с Ириной несколько минут прошли незаметно. Как только Виктор сделал последний глоток, на столе у Ирины зазвонил телефон и она, выслушав собеседника, пригласила его пройти в соседний кабинет — «Вас ждут».

В преддверии важной встречи Виктор немного нервничал, сомнения ещё бродили в его голове. Насколько это было возможно, он попытался придать своему виду основательность и серьёзность. Такого, мол, просто так не обведёшь вокруг пальца. Готовясь к разговору, он заранее представил себе образ Светланы. Ему казалось, что это будет высокая строгая женщина в тёмном деловом костюме, с собранными на затылке волосами, непременно в больших очках — сдержанная и сосредоточенная бизнес-леди, привыкшая повелевать такими легкомысленными созданиями, как эта Ирина. По крайней мере, именно такое описание возникло у него под впечатлением от её спокойного голоса, умеющего внушать доверие. И если бы не этот голос, то он, наверное, подумал бы, что ошибся, когда увидел перед собой Светлану.

Она оказалась совершенно другой. Намного моложе, чем он думал, примерно одного с ним роста, свитер и джинсы вместо делового костюма, и пышные светлые локоны, спадающие на хрупкие плечи. Очки у неё всё же были, но в лёгкой изящной оправе, совершенно не претендующие на серьёзность. Доброжелательная улыбка сопровождалась строгим внимательным взглядом больших тёмных глаз. Была какая-то необъяснимая загадка в этом ярком противоречии между её внешней притягательной женственностью и скрытой внутренней силой. Виктор смущённо замялся на пороге, не решаясь пройти дальше, но Светлана сама вышла ему навстречу:

— Здравствуйте, Виктор! Рада с вами познакомиться! Пожалуйста, проходите, устраивайтесь. Кажется, Ирина уже успела предложить вам кофе. Не желаете ли ещё что-нибудь?

— О, нет, спасибо! От этого чая и кофе у меня и так за целый день на работе голова болит.

— Тогда перейдём сразу к делу. Итак, вы здесь… У вас было время подумать. Каково ваше решение? — перед Виктором снова была та деловая женщина, голос которой вчера он слышал по телефону. Но под впечатлением от Светланы, увиденной им сегодня, все его мысли в голове как-то спутались, подготовленные вопросы забылись, терзавшие его сомнения развеялись, и он неожиданно для себя выпалил:

— Будь что будет! В самом деле — что мне терять? Ещё несколько лет этой скучной работы? Я согласен! — и сам удивился своей смелости и безрассудности.

Светлана также казалась удивлённой:

— А я-то думала, что мне придётся вас долго убеждать и уговаривать. Ну вот и хорошо. Удача сопутствует решительным. Основную часть предстоящего дела в общих чертах я вам уже рассказала, сейчас можно обговорить контракт более подробно. Возьмите образец контракта, внимательно его прочтите. Если будут какие-нибудь вопросы — пожалуйста, спрашивайте.

На столе перед Виктором оказалась подборка документов, на тщательное изучение которых потребовалось бы несколько часов вдумчивого чтения. Но Виктор, не искушённый в юридических тонкостях, предпочёл взамен быстро перелистать страницы, выделяя взглядом самые существенные моменты и отбрасывая всякие обороты вроде «именуемые далее сторонами» и занудные перечисления прав и обязанностей. В отношении обязанностей он почему-то решил целиком и полностью довериться Светлане. Однако, дойдя до того места, где оговаривалось оплата за услуги, он удивлённо остановился, не веря своим глазам. Увиденная им цифра превышала все его самые смелые ожидания. Подозрения снова закрались в его душу. Не могло быть такого, чтобы столь пустяковые услуги оплачивались с такой невероятной щедростью! Он даже не нашел, что сказать и только вопросительно взглянул на Светлану. Она мягко улыбнулась и в очередной раз поспешила развеять его сомнения:

— Ничего удивительного. Мне приходилось встречаться и с более крупными суммами. Вы не поверите, каких размеров порой могут достигать рекламные бюджеты. Соглашусь, что это довольно необычайный и смелый эксперимент, и вам, как человеку незнакомому с этой сферой, многое может показаться странным. Но если эта идея оправдает себя, то наша фирма станет первопроходцем на новом перспективном рынке. И тогда эти затраты будут просто списаны ввиду их ничтожности, примерно как расходы на кофе для посетителей. Итак, вас устраивает эта сумма?

— Ещё бы! Я о таком и мечтать не мог! Дайте мне только пару секунд, чтобы не ошибиться…

И тут Виктор понял, что в такой решительный момент он оказался не готов оценить свалившуюся на него удачу. Он попытался представить, на что можно потратить свой будущий капитал. Внезапно его осенило. Его новая жизнь начинается с путешествия. Вот оно — то, о чём он так долго мечтал и на что ему не жалко будет потраченных денег! Оставить в прошлом всю эту суету и заботы. Увидеть, наконец, мир. Ради этого стоило рискнуть. Он уверенно придвинул к себе бумаги и поставил подпись в конце документа. Светлана одобрительно кивнула и передала ему конверт:

— Здесь первоначальные инструкции и кредитная карта, на которую будет перечислен ваш аванс. С этого момента вы начинаете действовать самостоятельно; с подписанием договора мои полномочия заканчиваются. Всю дальнейшую информацию вы будете получать на адрес электронной почты или на мобильный телефон. Я желаю вам удачи и скорейшего возвращения. Буду ждать от вас известий и надеюсь, что мы ещё встретимся.

Она вышла из-за стола и протянула ему руку. Виктор понял, что их короткий, но содержательный разговор окончен. Внезапно он почувствовал, что не хочет уходить, что какая-то сила держит его рядом с этой ещё вчера незнакомой ему женщиной. Он никак не хотел отпускать её руку, забывать её волосы цвета пшеницы, мягкую улыбку и внимательный взгляд. Должно быть, суматоха событий, произошедших с ним всего лишь за один день, и внушила ему эту мечтательную задумчивость и романтическую влюбленность. Впервые за долгие годы он не боялся грядущих перемен и, более того, страстно желал их приближения. Одновременно он боялся неосторожным словом или поступком спугнуть изменчивую фортуну и вновь обнаружить себя никому ненужным стареющим неудачником.

Он отпустил её руку и снова придал своему виду сдержанную серьёзность. Как-никак, теперь он был одинокий путник, ступающий на неведомую дорогу, а женщина должна была остаться и ждать. Впечатлённый своим собственным образом, он сурово пробормотал что-то вроде «надеюсь на скорую встречу» и направился к двери. Только сейчас он заметил, как ему вслед развернулся объектив сетевой видеокамеры, притаившейся в углу кабинета. Такая камера через интернет могла транслировать сигнал куда угодно. Кто-то, пожелавший остаться неизвестным, всё это время внимательно за ним наблюдал. Но это его не особо смутило — Виктор понял, что так и должно быть, это одно из правил игры. Уже у двери он остановился и спросил:

— Странно, что я упустил самый главный вопрос. Так куда же, собственно, мне предстоит поехать?

— Это действительно странно, потому что и я забыла вам об этом сказать. Это Египет…

Сделка

За несколько дней и ночей, предшествующих этой, в одном из уличных кафе Каира встретились двое.

Человек, пришедший на встречу первым, был очевидно иностранцем, но наверняка не туристом. В его руках не было ни фотоаппарата, ни карты города; он шел спокойным размеренным шагом, не отвлекаясь на непривычный для приезжих колорит восточных улиц. Громкие крики торговцев, ишаки, навьюченные фруктами, приставучие уличные мальчишки — всё это, казалось, он видел уже не в первый раз. Зайдя в кафе, иностранец расположился за столиком у входа, причем так, чтобы его не было видно с улицы, достал принесённую с собой не то книгу, не то блокнот, и принялся неспешно перелистывать страницы. Его загорелое лицо и уверенное поведение свидетельствовали о том, что он уже давно находился в Египте. Однако не настолько давно, чтобы успеть выучить пару-тройку слов по-арабски — с подошедшим официантом ему пришлось долго изъясняться, прибегая порой к помощи языка жестов. Наконец официант понял, что посетитель желает «кахва» — кофе, и удалился, оставив незнакомца в уединении. И внешность, и поведение незнакомца были вполне заурядными, поэтому неудивительно, что его появление в этом месте не привлекло к себе никакого внимания. С видом никуда неспешащего человека он лениво перелистывал свою книжку и потягивал кофе. Спешить ему и вправду было некуда, так как он явился на встречу намного раньше назначенного времени.

А время между тем было уже позднее. Шумная улочка в некотором отдалении от центра города под вечер заметно опустела. Торговцы закрывали свои лавки, убирали с тротуара лотки и корзины. Почтенные старики собирались в кальянной напротив обсудить дела и поделиться новостями. Тощие собаки, которые, похоже, во всём Египте только и делали, что спали с утра до вечера, сейчас перебирались с остывающей мостовой куда-то в более тёплые места на ночлежку. Улица постепенно замирала. И только на дороге движение не останавливалось ни на секунду. Водители, презирая всякие правила дорожного движения, стремились любой ценой обогнать друг друга в плотном потоке транспорта. Чтобы не встать в пробку, рейсовые автобусы вынуждены были лишь слегка притормаживать, высаживая и принимая пассажиров прямо на ходу, что последних нисколько не смущало. Люди как ни в чем не бывало перебегали дорогу и впрыгивали в уходящий автобус.

Ночью Каир преобразился. Исчезли грязь и серость домов; бесчисленное множество огней осветило улицы. Именно в это время, когда в темноте лица стали неразличимы, к нашему первому незнакомцу присоединился ещё один человек, ради которого и была организована эта поздняя встреча. Этот человек, судя по всему, не желал быть кем-либо замеченным. Он шел по неосвещённой стороне улицы, не поднимая головы, с плотно надвинутой на глаза шляпой, старательно избегая скоплений народа. Одет он был по-европейски, но его внешность и манера поведения безошибочно выдавали в нём египтянина, жителя этих мест. Зайдя в кафе, он сразу же направился к столику, за которым его ожидал иностранец с книгой в руках.

— Мистер Джон? — спросил он по-английски с некоторым акцентом, смягчая согласные и отчётливо выделяя непроизносимые окончания слов. — Я рад нашей встрече. Мне приходилось много слышать о вас и, признаться, я представлял вас совершенно другим человеком…

Иностранец вышел из-за стола ему навстречу, протягивая в ответ руку:

— Добрый вечер, господин секретарь! Я также рад нашему знакомству! Вас я представлял именно таким, что и неудивительно, учитывая вашу известность. Что же касается меня, то все почему-то думают, что я должен быть не иначе как двухметровым головорезом с серьгой в ухе и татуировкой на шее. Но — спешу вас успокоить — моя опасность для общества слишком преувеличена!

Египтянин сдержанно рассмеялся и присел рядом с иностранцем. Они тут же принялись оживленно обсуждать какой-то важный для них вопрос, избегая при этом повышать голос и привлекать к себе внимание. Впрочем, вокруг не было никого, кто мог бы услышать их разговор. Человек в шляпе, наклонившись к иностранцу, тихо говорил ему вполголоса о каких-то своих непременных условиях:

— Единственное условие — всё внутри должно остаться без изменений! Ни один камень не должен быть сдвинут со своего места или разбит! Ни одной просверленной дыры или царапины на стенах! Я согласен стерпеть то, как вы проникните внутрь. Но не более того! А это значит, что после вашего пребывания не должно остаться ни малейших следов!

— Прошу вас, не сомневайтесь! Я же не любитель… На следующее утро вы сами сможете туда спуститься и попробовать найти хоть какие-нибудь перемены в обстановке. Готов с вами поспорить, что вы не найдете ни одного свидетельства моего визита! А если не сможете увидеть вы, то и никто другой подавно ничего не заметит!

— Будем надеяться… Скажите, Джон, — как бы вы сейчас ни ответили, наша договоренность останется в силе. И, более того, я ни в коем случае не буду пытаться вас переубедить или отговорить от задуманного. Но меня ни на секунду не покидает один вопрос — неужели вы и в самом деле верите в то, о чём говорите? Вы действительно надеетесь там что-то найти? Я даже не спрашиваю вас — что. Как археолог я уверен — ни внутри, ни снаружи, ни на пять миль вокруг там ничего нет! Там всё на сто раз разбито и перекопано. Нет, наверное, ни одной плиты или камня, которые за несколько тысяч лет не простучали или не поковыряли пытливые искатели приключений — вроде вас, вы уж извините… Стены били кайлом, крушили ломами и даже неоднократно взрывали динамитом. Все исторические факты свидетельствуют о том, что внутри ничего нет! На что же вы рассчитываете? Что заставляет вас верить?

— При всём моём уважении, господин секретарь… Как бы это бессмысленно ни звучало, но в моём бизнесе весьма часто главными игроками являются судьба и случай. Я не ученый и не историк. И слава богу! Эти чертовы доктора наук будут на всё смотреть с точки зрения доказуемости научной теории, согласования фактов и прочей схоластики. По таким критериям в мировой истории вообще не найдётся ни одного достоверного факта или события. Если у нас нет отпечатков пальцев Христа, то значит, его никогда и не существовало! Если в сети нет видео с записью проповедей, то их никогда и не было! В век научного прогресса и поголовной информатизации мы привыкли доверять только говорящим куклам из телевизора. Не осталось места логике и здравому смыслу, не говоря уж о вере. Я, разумеется, не верю в то, что у левой лапы Сфинкса спрятан вход в подземелья, а под правой лапой захоронены Свитки Знаний. Или что в пирамиде Хеопса остались какие-то неоткрытые помещения. Хотя, с другой стороны, только через тысячи лет кто-то додумался поискать вентиляционные шахты в Камере Царицы, несмотря на всю очевидность такого предположения. Путь в разгрузочные камеры также был открыт сравнительно недавно…

— То, каким образом он был открыт, не имело ничего общего с наукой! Взрывая стены динамитом, можно было открыть всё, что угодно. Такой способ познания не делает чести никому!

— Согласен с вами. Археология — это всегда сдерживание своих возможностей. Ты рядом с целью, но не можешь войти, пока всё не будет изучено и измерено. Поражаюсь вашему терпению, господин секретарь. Для меня всё намного проще — я просто пришёл и взял то, что мне нужно, и мне потом не следует бегать кругами с рулеткой и писать отчеты для научного журнала. А что ваша археология? Умирающая наука. Как это ни печально, но у неё нет будущего. Когда вы откопаете последний скелет доисторического человека и склеите последний глиняный черепок, то что останется археологам на ближайшие сто-двести лет? Ковыряться в помойках и мусорных полигонах современности? Если раньше культурный слой формировался поколениями, то сейчас он прирастает метрами только за полгода. Да и что интересного останется после нас? Оглянитесь вокруг — весь мир завален сломанным барахлом и использованной упаковкой. Если при виде любого предмета из Древнего Царства ты испытываешь неподдельное восхищение, удивление, восторг, то поделки современного хайтека не вызывают никаких эмоций и движений души. Кто будет восторгаться выброшенным на помойку кухонным комбайном или жестянкой из-под «колы»? Боюсь, что нашим потомкам наш мир будет неинтересен, и мест в музее для нас точно не найдется. Да и к чему музеи? История нашего мира уже оцифрована, проиндексирована и выложена в Интернете. Археологи будущего будут изучать наши «черепа» не на раскопках, а сидя за монитором.

— Ну это вы уж слишком… Могут исчезнуть отдельные профессии, но наука останется. И уж — поверьте мне — на мой век работы хватит. Дай бог, если здесь, в Египте, откопали хотя бы треть от того, что до сих пор погребено в песках. Да возьмите хотя бы этот ваш затонувший корабль — вам посчастливилось найти только один, а сколько их ещё лежит на дне морей и океанов?

— Отличный аргумент, господин секретарь! Мы деловые люди. Полагаю, что по нашему основному вопросу мы целиком и полностью договорились. Каждый из нас получит то, что ему нужно, и при этом никто никогда не узнает об истинных причинах произошедшего. Да, собственно, ничего ведь такого и не случится, не так ли?

— Не случится, если всё пройдёт гладко. Вам-то легко говорить. В этих делах вы большой мастер. Случись что — и вам ничего не стоит сменить имя и на время исчезнуть. Иметь неприятности с законом для вас не впервой. А для меня любая огласка будет смертельной. Имя, репутация, карьера — всё пойдёт прахом… Археология для меня — не просто работа. Она объединяет для меня всё то, о чём я только мог в этой жизни мечтать — воображение, интеллект, действие и даже в некотором роде приключение. И я действительно боюсь это потерять. Поэтому моя роль в предстоящем деле будет сведена к минимальному участию. Безусловно, я выполню свою часть договора, но не более того.

— Мне больше и не нужно. А всё то, о чем вы сейчас говорили — воображение, интеллект, действие, приключение — и есть сокровенная сущность нашего дела. Нам остаётся лишь пожелать друг другу удачи в его благополучном завершении.

Двое понимающе посмотрели друг на друга и встали из-за стола. Иностранец и египтянин скрепили свое соглашение рукопожатием и попрощались. Что это была за договоренность, и о чём они так долго говорили в этот поздний час — для всего остального мира оставалось полной загадкой. Египтянин снова надвинул шляпу на глаза и вскоре исчез в уличной толпе. Иностранец, однако, не спешил уходить. Он попросил ещё кофе и устроился поудобнее в ожидании другого гостя. Через пару минут рядом с кафе остановилась машина такси, за рулём которой сидел молодой человек. На этот раз можно было точно сказать, что это был никакой не иностранец, а просто местный араб, ничем не отличающийся от остальных своих соотечественников на улице. Он, однако, очень аккуратно и на удивление медленно припарковал свою машину, что выглядело довольно-таки странно для каирского таксиста, большинство из которых не различало тротуар с проезжей частью. Захлопнув дверцу, он сначала внимательно осмотрелся по сторонам, затем медленно направился к столику, за которым его ожидал уже знакомый нам мистер Джон.

— Как дела, Саид? Есть ли новости по нашему делу?

— Да, мистер Джон, хорошие новости. Вскоре наш кандидат прибывает в Египет.

— Ты готов его встретить?

— Конечно. Мои друзья в коптском квартале уже приготовили для него познавательную экскурсию по местным достопримечательностям. Будет интересно.

— Смотрите там, не переусердствуйте с местной экзотикой. Всё должно быть в пределах разумного. Другой кандидатуры у нас нет, а «Крот» уже почти у цели.

— Не волнуйтесь, всё будет в полном порядке. Я всегда буду рядом.