Моя семья состоит из трёх че… состоит из троих: папа, мама и я. Я даже не знаю, как зовут моих папу и маму, наверное, тоже Нниби, потому что мы все из рода нниби*. Многие думают, что раз мы такие, то мы и не существуем. Но папа мне объяснил, что это ошибка.
— Ибо сказано, сын, если мы развиваемся, значит, мы существуем. Вот камни, к примеру, не развиваются…
— Значит, камней не существует? — удивился я. — А что же тогда мы едим?
Мы действительно иногда ловим и едим пролетающие камни. Метеориты. Но только те, в которых содержится чистое железо. А те, которые с кремнием, нам можно только с разрешения мамы.
Мама у нас главная во всём, что касается еды, а уж на всяких метеоритах она просто «зубы съела». Так говорит папа. Мама съедала зубы ещё с самого детства. Её этому специально учили. В камнях у нас превосходно разбирается бабушка. Да вообще всякая хозяйка обязана превосходно в них разбираться. А вот дедушка умеет добывать из комет окисленный водород. Тоже очень полезное знание. Потому что в космических аппаратах, на которые мы охотимся, воды нет.
А по космическим аппаратам самый лучший специалист мой папа. Это вообще его любимое блюдо. Малые спутники и кубсаты он ест прямо целиком. Как жареных сверчков. Засовывает в рот целиком и хрустит, будто это чипсы. Мама при этом морщится и каждый раз его предупреждает, чтобы он заранее отрывал солнечные батареи, потому что из-за них в организме возникает переизбыток кремния. Это вредно. А папа всегда слушается маму. Особенно при мне. Потому что этим он подаёт мне правильный пример. В утешение папа говорит, что когда я вырасту, у меня тоже будет большой рот и я тоже буду есть спутники целиком, не разделывая на части.
— Но тебе пока ещё рано, — назидательно говорит он и легонько щёлкает меня по носу.
При этом он медленно отрывает от следующего спутника солнечные батареи и медленно кладёт его тушку в рот. Смыкает челюсти и хрустит, хрустит, а несчастные батареи, словно крылья бабочки, после это
