Оглавление

Глава 1

Задолго до того, как я попал под машину в Москве, во мне родилась и крепла мечта путешествовать. Я засматривался на фотки заморских стран, зачитывался книгами путешественников, замирал от рассказов одноклассников, побывавших с родителями в Таиланде или Африке. Но сам я рос в неполной семье, без мамы, с пьющим отцом, которого мало что интересовало за пределами налитого стакана. В общем, ясно было, что пока не вырасту, путешествий мне не видать. Но я так и не вырос. Водитель, такой же пьяный как мой отец вечерами, сшиб мена на пешеходном переходе, за миг превратив мое тело в кучу сломанных костей, раздавленных мышц и разорванных сухожилий.

Вот только смерть оказалась не тем, что я о ней думал, и не тем, что о ней говорила бабушка, мол, ад там и рай. Это оказалось больше похоже на представления буддистов о переселении душ. Удар, резкая боль, я лежу в лужи крови, задыхаюсь, а затем полет в черном пространстве, пронизанном серебристыми нитями, и бац — я оказался в теле мальчишки- ровесника, да только совсем не в Москве, даже не на Земле. И, скорее всего, вообще в другой вселенной, так как в нашей, как нас учили в школе, магия невозможна. Тут же она была, правда я об этом не сразу узнал.

Кто-то скажет, мол, да офигенный расклад, ты же не умер, а попал в магический мир с несколькими разумными расами, с новыми возможностями и прочими кудрями. Вот тебе путешествие, так путешествие, не какой-нибудь сраный Дахаб! Но, если честно, поначалу новое тело восторга у меня никакого не вызвало. В новом мире, который местные называли Миром Пророчества я тоже оказался не принцем, к сожалению, а очутился в семье одинокой женщины, уже не молодой и совсем не богатой.

Потом я достиг совершеннолетия, мама помогла мне купить старенький глиссер, и я устроился работать таксистом. Тут-то движуха и пошла. Хотя поначалу тоже было трудно, но все же я был предоставлен сам себе, а это, как выяснилось, дорогого стоит. По сути, моя мечта о путешествиях была ничем иным, как мечтой о свободе. Именно свобода манила меня. Мне еще в родном мире, остро ее хватало. Позже, уже в новом теле, все повторялось, и несвобода снова тяготила меня. Законы, законы, законы… Хотелось переступить некую грань, черту, после которой за спиной, как мне казалось, должны вырасти крылья.

Мир Пророчества достаточно суров на большей части своей территории, что вынуждало людей и представителей других рас держаться вместе, собираться в гильдии и сообщества. Взять к примеру птицеголовых тэнки — они от природы сбивались в клановые стаи, хранили верность и почитали обычаи.

В противоположность тэнки, ящеров трудно было назвать законопослушными, но и они держались друг друга хотя бы в противовес Велланскому союзу, чтобы сохранить индивидуальность собственной расы. Хотя на мой взгляд куда ее еще подчеркивать ящерам, эту индивидуальность? Если сида или цверга издалека с плохим зрением можно принять за человека, то ящера — никогда. Общего с другими шестью разумными расами у них было только то, что ходили они на двух лапах. Во всем же остальном они отличались сильно. Одно огненное дыхание, доставшееся, как они сами считали, в наследство от полулегендарных драконов, чего стоило. Не говоря уж о скверном, с точки зрения любого человека, характере. Хотя дело, понятно, не в характере, просто с людьми ящеры испокон веку не ладили, что в общем, при разнице мировоззрения, вполне понятно.

Люди же создали сообщество не в пику кому-то, а чтобы выжить. Чисто физиологически. Если ящер один одинешенек, без Печати Мага, без снаряжения и без оружия мог бы выжить в диком лесу хотя бы несколько дней, то для человека это почти немыслимо. Да и встреться в открытом рукопашном единоборстве человек, допустим, с келебра, особенно если личность второго перетечет в звериную сущность, у человека будет мало шансов на победу.

Подобное природное превосходство имело важную роль в дикие времена, когда каждый элемент снаряжения, каждый магический артефакт доставался бочками пота и бездной времени. Тогда умереть в бою было весьма неприятно. Мало того, что смерть сама по себе штука чаще всего мучительная, особенно от ран, так еще и последствия до крайности обременительные. Это в детстве я перенесся после смерти под колесами в другой мир, а тут фигушки. Тут после смерти все переносились не в другой мир, а гарантированно оказывались в Колодце Возрождения. И ты лежишь там, такой, голый, беспомощный, колотит тебя, как в горячке, вещи твои Шинтай знает где, дом тоже, а добираться до него — убиться провалиться. В современном мире все же попроще. Доковыляешь до ближайшего телепорта, а там уже правдами и неправдами, особенно если помнишь номер банковского счета, расплатишься и вскоре можно принимать горячую ванну. А лет двести назад, вместо ванны, пришлось бы вдоволь искупаться в болотах, затем хорошенько просохнуть в пустыне, а уж потом, если по дороге тебя опять кто-нибудь не пришибет, доберешься до вещичек или до дома. Более чем сомнительное удовольствие. Так что я был поборником прогресса и был рад, что попал в Мир Пророчества, когда цивилизация достигла некоторых высот, а не в дремучей древности.

В современном цивилизованном мире страх смерти как-то поубавился, а как следствие возросла индивидуальность, поскольку не было такой острой необходимости сбиваться в сообщества ради спасения жизни и имущества. В умах начала зарождаться анархия, а у людей, как известно, свободолюбие и вовсе впитывается с молоком матери. Потому и власть должна быть крепкой, и полиция получше, чем у тех же тэнки. Вот, она и стала получше и все стабилизировалось. Все чем-то заняты, все приносят свою пользу или свой вред, но по большому счету все под контролем. К этому все привыкли.

Хотя нет, не все, разумеется. Но большинство, вне всяких сомнений. А вот меня как-то не впечатлило жить в людском муравейнике Истадала. Вот правда, перенесся бы я из Москвы в менее людное место, может и тяга вырваться на волю была бы поменьше.

Хотя понятно ведь, что лишиться головы за пределами города куда проще, чем в нем. Этого не хотелось ни капельки. Даже с учетом благ современной цивилизации. По молодости лет я умирал лишь однажды, но мне за глаза и за уши хватило. Один Призрачный Мир чего стоит, по которому порядком пришлось пошататься. Нет, с одной стороны интересно, конечно, но воскреснешь ведь все равно рано или поздно, а с воскрешением вернутся и мирские проблемы.

В общем после той смерти и того воскрешения, о чем история совершенно отдельная, я умирать зарекся. Нет, понятное дело, что в реалиях Мира все равно рано или поздно накроешься со всем последующим представлением, но сделать эту процедуру как можно менее частой я решил взять себе за правило. Вот такое внутреннее противоречие. С одной стороны в более или менее безопасном городе сидеть не имелось никакого желания, с другой не хотелось рисковать шкурой за его пределами. Но все же тяга к свободе перевесила. Если бы не она, я бы конечно не оказался в столь идиотском положении.

Не то что я боюсь высоты, но одно дело смотреть на город с балкона отеля, а совсем другое — с карниза на высоте пятьдесят метров над мостовой. Второе, палец бы дал на отсечение, никому не доставит великого наслаждения. Одно радовало, что Шарки Шан, скорее всего, за мной сюда не полезет. Хотя, чтобы отправить меня на какое-то время в Призрачный Мир, ему лезть за мной вовсе не обязательно. Достаточно нанять киллера со спелганом и снять меня отсюда в два счета. Вот тут и возникает вопрос, в какую сторону у Шарки Шана сработает его природная жадность. Дело в том, что я ему задолжал значительно больше, чем стоят услуги киллера, а вернуть, хоть из кожи вон выпрыгну, не смогу. Самое смешное, что деньги-то у меня были. Но они составляли мой личный неприкосновенный фонд, который я наполнял последние несколько лет, и у меня не было ни малейшего желания запускать в этот фонд руку. Потому что все средства, накопленные в нем, нужны были для одного — для воплощения в реальность моей самой большой мечты. Даже под страхом смерти я не отдам из него ни единого кристалла.

Вот и получается, что для моего кредитора и бывшего главаря есть всего два варианта на выбор: с одной стороны меня можно кокнуть, дабы другим неповадно было шутить с Шарки Шаном, с другой — и так долг велик, а еще на киллера тратиться. Наверное, из этих как раз соображений Шарки Шан решил разделаться со мной лично.

Я с ним встречи не искал, и все попытки вытянуть меня на разговор игнорировал. Сначала перестал отвечать на вызов коммуникатора, потом пришлось раскурочить систему дверного звонка, затем не обращать внимания на удары в дверь, а потом… Потом стало понятно, что если дверь отпереть, то мои мозги тут же окажутся на стенах, а моя личность в Призрачном Мире. Долго сидеть в осаде тоже не просто, особенно когда все соратники по банде, исходя каждый из своей мотивации, морально поддержали не меня, а Шарки Шана.

В принципе, можно было вызвать полицию. Им бы очень понравилось увидеть главаря районной мафии, грозу мелких торговцев Шарки Шана, в злобе пинающего дверь бывшего подельника Курта Баса, то есть меня. Проблема в том, что за пинки в дверь на рудники его не отправят, нелегального оружия Шарки Шан при себе не имел принципиально, хотя оно ему было и без надобности при его статях, а любой другой исход, кроме отправки на рудники, для меня бы закончился, пожалуй, хуже, чем выбитыми мозгами. Доподлинно известно, что одного из должников, вроде меня, Шарки умудрился пытать больше месяца, пока бедняга, наконец, не окочурился от боли. Меня такой путь в Призрачный Мир настолько не устраивал, что когда Шарки Шан, наконец привел своего дружка Алла Гафи, недавнего выпускника Истадалского Магического Университета с тем, что бы тот взломал дверь, я всерьез задумался о побеге. Едва я глянул в глазок и узнал мага-мафиози, как стало понятно, что моему добровольному затворничеству, как и всему хорошему на свете, пришел конец.

Замочек у меня тоже был не простой, я его прокачал у известного мага-цверга Витра Хамси, но тут против меня сыграла моя собственная жадность — я сделал это за самую низкую цену, за какую это было возможно. В общем, на долгое противостояние магическому воздействию надеяться не приходилось. Поэтому, не тратя времени попусту, я вынул из-под подушки новенький кастер, сунул его за пояс, сдвинул фрамугу окна в сторону и выбрался на карниз.

Над крышами Истадала играл свежий ветер. До заката было еще часа два, но дневная жара уже начинала спадать. Дом, в котором я арендовал квартиру, был, ввиду возраста, вдвое пониже окружающих небоскребов из закаленного заклинаниями сапфирового стекла, но все равно от пятидесятиметровой пропасти под ногами у меня невольно сжалось сердце. Тут же вспомнилась предыдущая смерть и все неприятности, с нею связанные, поэтому я, раз уж решительно не за что было ухватиться, просто вжался спиной в стену. Если в тот раз у меня не было ни кола, ни двора, то теперь, размазавшись о мостовую, я бы наверняка лишился возможности добраться до своего тайника раньше, чем его вычислит Алл Гафи. А у меня там лежали не просто ценные вещи, у меня там лежала надежда на будущее. Причем Шарки Шан припрятанную мною вещицу просто продал бы, потому что денег она стоила немыслимых. Я же ее ни на какие богатства не променял бы никогда, у меня и мысли не было продать штуковину, чтобы отдать Шарки долг. Хотя после отдачи долга там бы деньжат на всю оставшуюся безбедную жизнь бы хватило. Мне она была нужна для другого, но Шарки, воспользовавшись моим пребыванием в Призрачном Мире, непременно бы тайник ограбил. Каждый, кто хоть раз умирал, знает это чувство — как придешь в себяв купели Колодца Возрождения, сразу начинаешь прикидывать, что могли спереть мародеры с твоего тела или из тайника за время отсутствия личности.

Представив эту ситуацию, я вжался в стену еще сильнее и понял, что не смогу сделать и пары шагов. Как раз в эту минуту мне и пришла мысль о киллере со спелганом. Что мешало Шарки Шану посадить стрелка на крыше соседнего дома? Да ничего. Я представил, как заряд магической энергии пересекает расстояние между зданиями и тугим лучом бьет меня в грудь, разворачивая плоть в клочья. Нет! Подобные мысли никак не способствуют удержанию на карнизе.

Можно, конечно, было не мучиться, а самому прыгнуть вниз, через несколько секунд приняв быструю смерть без тех мучений, какие были прошлый раз. Но тогда работа последних нескольких лет наверняка пойдет насмарку, и мне все придется начинать заново. При таких раскладах мечта о дальних странствиях снова отложится на неопределенное время, и снова начнутся скитания в Призрачном Мире, и снова голым, в послесмертном ознобе, придется вылезать из Колодца со всеми вытекающими последствиями.

— Не сейчас… — процедил я сквозь зубы, взял себя в руки и сделал еще несколько шагов по карнизу.

На самом деле мне надо было просто добраться до соседнего окна. А до него метров пять, не больше. Мое жилище располагалось крайним в подъезде, а следующее окно находилось уже в другой секции здания. И чтобы Шарки Шану меня заполучить, ему придется спускаться на лифте, потом опять подниматься или воспользоваться портативным левитатором, которого с собой у него почти наверняка не было. Если я успею преодолеть карниз, то у меня появится сокрушительное превосходство во времени, погасить которое у Шарки с дружком не получится. Если только на крыше соседнего дома не засел стрелок.

Хотя, если бы он засел, то я бы уже обо всем этом не думал. Я бы лежал на мостовой с дырой в груди и вид у меня был настолько плоский, что меня легче было бы закрасить, чем отскоблить. Раз я все еще красовался на фасаде, значит стрелка не было, или он еще не получил команду стрелять. Это вселяло кое-какую надежду.

Я продвинулся еще немного к спасительному окну, но до него оставалось еще половина пройденного пути, не меньше. Внизу на разных высотных эшелонах потоком проносились над мостовой различные транспортные средства, а под ними семенили лапами транспортные животные небогатых сословий. Начинался вечерний час пик. И тут из оставленной мной комнаты послышался мощный хлопок — Алл Гафи наконец-то справился с магической начинкой моего замка. Следовало шевелиться. Судорожно стараясь удержать равновесие, я вытащил из-за пояса кастер и поставил его на боевой взвод. Кассета с магической энергией была полной, я этим оружием после покупки еще ни разу не пользовался.

Тяжесть кастера в руке навела меня на свежую мысль — если бы удалось пристрелить Алла и Шарки, то можно было без особых последствий падать с карниза. Искать мой тайник было бы не кому, поэтому я бы мог воспользоваться им и после возрождения. К тому же, как говорят, в Призрачном Мире тоже могут открыться дополнительные возможности, которыми не следует пренебрегать. Однако пока Шарки жив, такой простой выход из ситуации для меня не годился. Хотя и его смерть для меня не была решительным выходом — после возрождения он меня достанет и постарается расквитаться. В общем было понятно — в эти минуты я выращивал себе злобного врага всерьез и надолго.

— А ну стой, гад! — проревел Шарки, высунув в окно свою огнедышащую морду, покрытую глянцевой чешуей.

Из ноздрей его валил густой дым, что у ящеров всегда выдает неспокойное состояние.

Глава 2

Нет, как ни крути, ящер человеку не товарищ. Хоть какими ты их узами соедини, хоть спаси ты ящера от смерти в неподходящий момент, он все равно от своего самомнения, дурных манер и заносчивости по отношению к людям в полной мере не избавится никогда. А уж если ящер является главой банды, что случалось, кстати, куда чаще, чем людям хотелось бы, тогда это самомнение раздувалось до таких пределов, что только держись и не падай. Что я и старался делать, пытаясь сохранить равновесие на карнизе.

— Перетопчешься, — ответил я Шану.

Он снова взревел и плюнул в меня огнем с недолетом. Но брови мне все равно опалило.

Вот человек на его месте не высовывался бы, а пропустил бы вперед дипломированного мага. Алл бы без труда меня парализовал и затянул обратно в помещение заклинанием левитации. Но я об этом даже не думал, прекрасно понимая, что ни один ящер на такой разумный поступок не способен в принципе. Хотя они и хитрые, и коварные, но если их всерьез разозлить, то они на автомате лезут в драку, предпочитая рукопашную схватку любому оружию. Мне кажется, им попросту нравится в таком состоянии разрывать жертву когтями на части. Это их, похоже, на какое-то время успокаивает. Но пока это не произойдет, им бурлящая кровь настолько глаза застилает, что они перестают обращать внимание на такие мелочи, например, как заряженный кастер в руках противника.

Я бы мог выстрелить в любую секунду, но не спешил. Необходимость балансировки на карнизе могла значительно снизить меткость, а промахиваться мне не хотелось совершенно. Так что я решил подождать, когда Шарки вылезет на карниз целиком. Насколько я знал ящеров вообще и его в частности, они в гневе способны и не на такие безумные поступки. Кроме того, если стрелок где-то все же засел, Шарки Шан, находясь на карнизе, остережется дать команду на выстрел. Так что вместо сомнительной пальбы я предпочел продвинуться в выбранном направлении еще на пару-тройку шагов.

— Стой, тварь тонкокожая! — проревел Шарки Шан. — Хуже будет!

— Хуже уже не будет, — как можно спокойнее ответил я, продолжая скользить спиной по стене.

Шарки Шан шумно выдохнул, прочистив ноздри от дыма, и тоже выбрался на карниз.

Мой настоящий отец, когда напивался, часто начинал философствовать, и как-то сказал, что нет такой силы, которая была бы сильнее другой. Любое качество в одних условиях благо, в других только мешает. Тогда, в зимней ночной Москве мне это показалось пьяным бредом, но теперь я в этом воочию убедился, когда увидел, как Шарки Шан свесил задницу из окна. Да, ящеры намного сильнее и тяжелее любого человека. В рукопашной схватке это, несомненно, является значительным преимуществом, но вот карабкаться по карнизу не помогает нисколько.

Однако Шарки Шана это не волновало — он видел перед собой цель, хотел до нее добраться, а остальное отошло для него на второй план. И его вес, и толстый хвост, свешивающийся над пятидесятиметровой пропастью, только ухудшая равновесие, и длинная морда, не дающая вертеть головой на карнизе. Я мог двигаться, прижимаясь спиной к стене, ему же из-за хвоста и особенностей осанки пришлось встать на карниз наоборот, вывесив задницу над пропастью, что сразу сделало его вдвое беспомощнее. Из всех его статей, помогали ему разве что мощные когти, которыми он впился в керабоновую облицовку здания. Причем двигаться он начал куда бодрее, чем я предполагал, но вдвое медленнее меня. Все же для удержания на карнизе, даже с учетом когтей, вес играл далеко не в пользу Шарки Шана.

Я решил подпустить его чуть поближе, чтобы выстрелить наверняка, но тут из окна показался Алл Гафи. С дипломированным магом, к какой бы расе он ни принадлежал, шутки плохи. Тут дело не столько даже в обученности, хотя и она имеет место быть, сколько в Печати Мага. Это такой особый кристалл, его по окончанию высшего магического заведения тупо вшивали в ладонь каждому выпускнику. Эта штука дает магические возможности, по многим параметрам превышающие возможности Дикой Магии. Но главное — благодаря Печати, магия для выпускников Университета обходилась без ужасных последствий, к которым приводило использование заклинаний Дикой Магии. Я же университетов не заканчивал, а потому с магами по-плохому старался не связываться. Что же касается цверга Алла Гафи, то с ним связываться хотелось меньше, чем с другими — после выпуска из Университета он быстро стал правой рукой Шарки Шана, да и от природы подонком был редким, что среди цвергов не очень часто встречается.

— Не встревай! — прорычал ему Шарки Шан, перебирая лапами по карнизу.

— Что? — переспросил Алл.

Ящер не мог повернуть к нему морду — мешала стена, а потому только дыхнул огнем от крайнего раздражения. Этот выброс пламени коснулся меня настолько в значительной степени, что я понял — подпускать ближе Шарки Шана не стоит. Сделав еще два шага и уцепившись за подоконник спасительного окна, я встал перед очень серьезным выбором. С той короткой дистанции, которая образовалась между мной и Шарки, я мог поразить его из кастера с очень высокой вероятностью. Но вот много ли даст мне его смерть? Ну пошатается он в Призрачном Мире какое-то время, но потом ведь вернется и не даст мне покоя. В этом не было никаких сомнений. Но если во время погони за мной его заметет агент мобильной полиции, тогда несколько лет спокойной жизни мне будет обеспечено. Пока Шарки Шан не нарубит назначенное судом количество блоков магической руды, ему с каторги не выбраться. Через защитный магический колпак, установленный над поселениями каторжников, не продраться ни живому, ни в виде призрака, если тебя ночью прирежет кто-то из добрых соседей по бараку. О беглых каторжниках мне вообще слышать не приходилось, не считая легенды о погонщике транспортных животных по имени Торки Бикс. Но если в этой истории и была хоть доля правды, то происходила она Шинтай знает когда, с тех пор защитная магия продвинулась более чем значительно.

Поэтому представший перед судом Шарки Шан был мне куда более симпатичен, чем пристреленный. Одна беда — пристрелить его, особенно в создавшейся ситуации, было куда легче, чем посадить. Хотя, пролетай мимо патрульный полицейский турбо-драйв, нас бы всех замели, как миленьких. Но быть самому заметенным, в мои планы входило в последнюю очередь. Я уж лучше предпочту подождать воскрешения Шарки, чем самому пилить блоки на каторге.

Но я по натуре своей легких путей не искал никогда. Поэтому решил попробовать слинять без стрельбы, особенно с учетом того, что одной рукой я уже держался за подоконник. В любом случае после этого начнется беготня по отелю, а там, если повезет, может, при помощи полиции избавлюсь от Шарки на несколько лет. Этим шансом пренебрегать было никак нельзя, даже с учетом того, что мафия подобный ход вряд ли одобрит. Но лично я с бандитизмом твердо решил завязать, я из этой карьеры вынес уже все, что мне надо было. Главное — я сколотил достаточно средств для того, чтобы быть независимым и претворить в жизнь мечту о путешествиях по Миру Пророчества. Собственно и в банду Шарки Шану я вошел ради этого. Мне казалось жутко трудным делом туда войти, это отняло массу времени и массу усилий, но выйти из нее на поверку оказалось куда труднее.

Не дожидаясь, когда Шарки Шан меня настигнет, я шарахнул рукоятью кастера в стекло, но вопреки моим ожиданиям оно лишь дрогнуло, а не разбилось. У меня душа мигом ушла в пятки, а Шарки взревел от нарастающего возбуждения и снова пыхнул пламенем. Расстояние между нами сократилось уже настолько, что у меня на голове от жара затрещали волосы.

— Полезай обратно! — выкрикнул Алл ящеру. — Я его возьму тепленьким, а потом уже разберешься!

— Завянь! — заxлебываясь огнем, ответил Шарки. — Я его поджарю сейчас и возьму горяченьким.

Времени думать совершенно не оставалось, но надо было что-то предпринимать, потому что попадать в когти ящера мне не хотелось ни тепленьким, ни горяченьким. Фактически у меня оставался только один вариант спасения — пристрелить Шарки, а потом уже, когда тот воскреснет, разобраться с ним до конца. И лучше в более благоприятной для меня обстановке. Но тогда оставался еще Алл, с ним если сxлестнуться, то есть шанс дожидаться возвращения Шарки в уютном подземелье с симпатичной цепью на шее. Этот вариант устраивал меня меньше всего.

Шарки оказался совсем близко, нервы у меня не выдержали, я вскинул кастер и уже почти нажал на спуск, но тут у меня молниеносно возникла другая идея. Вместо того, чтобы снести яшеру голову, я отклонил ствол и через плечо выстрелил в оконное стекло. На самом деле это был рискованный шаг — оно могло оказаться с магической начинкой, тогда мне бы как следует прилетело рикошетом. Но пронесло. Стекло под напором магической энергии кастера вышибло внутрь и разнесло в сверкающие брызги, а я, почти из когтей Шарки Шана перевалился через подоконник и оказался в помещении. Причем это был офис, а рабочий день еще не кончился, поэтому моему взору предстало человек десять клерков обоего пола, работающих с бумагами, копировальной техникой, говорящих по коммуникатору и ведущих расчеты на вычислительных машинах. Точнее это они до моего выстрела все это делали, а когда я с четверенек поднялся на ноги и огляделся, увидел немую сцену. Все находились на своих местах и пялились кто на меня, кто на окно, в которое карабкался ящер с дымящейся от злости мордой.

Мне же время терять было глупо, так что я рванул к выходу, подняв ствол кастера в потолок.

Ветром вылетев в коридор, я сразу рванул к лифту, надеясь, что он окажется на нужном этаже. Но, приложив палец к сенсору вызова, я понял, что надежде моей не суждено было сбыться — лифт потащился откуда-то издалека. Оставалось только занять оборону, потому что подпускать Шарки близко, да еще в столь несбалансированном расположении духа, было не в моих интересах. Ладно еще, если он сразу откусит голову, хотя и это было крайне для меня нежелательно в сложившейся обстановке, но ведь такой исход ситуации был маловероятен до крайности. Куда скорее он будет откусывать от меня по куску в течении часа, а боли я не терплю. Если на меня так нажать, то местоположение тайника Аллу не придется выявлять магическим способом, я все сам расскажу. Но доводить до этого не следовало.

Я огляделся и выбрал угол, за которым можно было укрыться от пламени, а самому с удобством вести огонь из кастера, пока не подъедет лифт. Только я за него шмыгнул, в коридор в клубах дыма ворвался Шарки. Я тут же пальнул ему под ноги, от чего пол вздыбился и разлетелся каплями расплавленного покрытия. Но привести таким образом ящера в чувства не так-то просто. Обычно их останавливает только огонь на поражение — может ума у них и не много, зато смелости, граничащей с безрассудством, в избытке. Живут они долго, умирают часто, так что воскрешение для них дело житейское, у них целые технологии на этот счет разработаны.

От моего выстрела Шарки лишь слегка изменил траекторию, обогнул дыру и снова бросился ко мне. Нас разделяло метров пятнадцать, но на счастье в эту секунду подошел лифт, и розовое свечение защитного магического барьера, запирающее вход в кабину, угасло. Я рванул туда, Шарки в гневе довольно прицельно плюнул в меня пламенем, опалив мне левую руку, а я прижался плечом к стенке кабины и прижал пальцем сенсор перехода на первый этаж.

Защитный барьер начал формироваться, затуманив пространство, но ящер с удивительной скоростью подскочил к лифту в упор. Через секунду он бы меня схватил, но с такого расстояния можно было выбирать в качестве цели не всего противника, а любую часть его тела. Я опустил ствол кастера и не моргнув глазом отстрелил Шарки левую ногу. Она отлетела метра на два назад и задергалась в конвульсиях. Вот это возымело нужное действие — хвостатый повалился на спину и взревел, вытянув морду в потолок. Сверху посыпались куски пылающей облицовки. Барьер наконец сформировался, и лифт устремился вниз.

Номера этажей в кристалле индикатора стремительно начали меняться в сторону уменьшения, но для меня оставались две опасности. Первая — Алл Гафи мог тоже спуститься и встретить меня внизу. Вторая, наименее предпочтительная, это быстрая реакция полиции на происходящее. А в Истадале полиция работала хорошо. Даже слишком хорошо, если кому интересно мое мнение. Кем бы ни был Шарки Шан, но отстреливать ноги гражданам, даже не принадлежащим к Велланскому союзу, тем более в черте города, тем более в здании, где от этого могли пострадать посторонние лица, запрещалось категорически. За это можно в два счета загреметь на остров в ударную бригаду по добыче магической руды, а трудятся там все очень примерно, поскольку суд назначает сроки не в месяцах или в годах, а в количестве сданных учетчику блоков. Я не был ярым противником физического труда на свежем воздухе, но все же не в таких условиях.

Если Алла Гафи я мог спокойно пристрелить при попытке магического нападения, причем ничего мне за это не будет, то крошить из кастера полицейских в Истадале тоже возбранялось. Это вам не Москва девяностых голов, о которой мне отец рассказывал в добром расположении духа. Если бы я не палил в офисе, меня бы и за отстреленную ногу Шарки оправдали бы, но, учитывая мой послужной список, рудников мне все равно не получилось бы миновать.

С каждой новой цифрой на индикаторе я напрягался все больше. У меня даже пот на лбу выступил, что бывало со мной крайне редко. По большому счету, пролетая последние три этажа, я по большей части прикидывал, чего хочу больше — столкнуться с полицией и провести годика три на работах по снабжению Велланского союза магической рудой, или же с Гафи, после чего меня ждало несколько недель ужасных пыток, а потом смерть, путешествие по Призрачному Миру и, скорее всего, потеря всего накопленного за последние годы. На самом деле, если бы замели не только меня, но и Алла, что намного уменьшило бы вероятность разграбления моего тайника, то я предпочел бы встречу с полицией. Проблема в том, что у меня вряд ли был выбор. С кем столкнусь, с тем столкнусь.

Наконец лифт остановился, а защитный барьер начал таять. Я не знал куда девать кастер. Если впереди полиция, лучше его сразу бросить, если же Алл Гафи, то наоборот.

Но в коридоре не оказалось никого. С меня тут же семь потов градом сошло. Расслабляться было точно рано, но мне все равно стало намного легче. Сунув кастер за пояс, я быстрым шагом метнулся к выходу в вестибюль. Там за пультом охраны никого не было — это означало, что полиция уже обо всем уведомлена и спешит на место перестрелки, а охране рекомендовано не отсвечивать. При этом можно было даже не пытаться открыть входные двери из прокачанного магией стекла, они со стопроцентной вероятностью заблокированы. Нужно было искать другой выход. Не обязательно из здания, хотя бы из ситуации. Причем, не особо дергаясь и шныряя по коридорам, поскольку везде понатыканы магические кристаллы, передающие информацию прямо в полицейский участок. Куда ни побежишь — все равно отследят и поймают. Как же достал меня этот город!

На самом деле единственным способом избежать немедленного пленения и поездки на рудодобывающий остров, было пустить себе в голову заряд энергии из кастера. К тому же Алла теперь наверняка поймают, если он тоже не додумается до самоубийства или оно ему будет еще менее выгодно, чем мне. Его поймают, некому будет вычислять мой тайник, и я окажусь в шоколаде по самую маковку, и еще с мармеладкой на темечке. Тогда и смерть для меня во многом потеряет опасность. В любом случае, раз выход из здания заблокирован, то и Аллу не выбраться.

Я уже направил ствол себе в висок, но понял, что ошибаюсь. Ведь он маг, к тому же с дипломом, а следовательно и с Печатью… Кто знает, может он способен во вменяемый срок разбить защиту на стеклах?

— Опусти оружие, — раздался у меня за спиной знакомый голос с выговором, присущим цвергам.

В их голосах словно чуть позванивают кристаллы. Оно и не удивительно, ведь кристаллы были частью тел цвергов, они и вместо волос росли у них на голове, и по коже рассыпались вкраплениями узоров.

Я развернулся, готовый стрелять на голос, но словно попал в густую субстанцию, сковывающую движения. Причем она густела все больше, начиная затруднять дыхание.

— Остынь! — посоветовал мне Алл Гафи. — У нас мало времени на то, чтобы отсюда выбраться.

— Можно подумать, тебе нужна моя помощь…

— К сожалению, так оно и есть. — Алл Гафи развел руками. — Поэтому я тебя сейчас разблокирую, а ты опустишь пушку. Годится?

— Арраун тебя забери… — прохрипел я. — Согласен!

Тут же воздух вокруг меня ослабил хватку. Я продышался и опустил кастер.

— В сообразительности тебе никогда нельзя было отказать, — усмехнулся Алл Гафи.

— Ну и зачем я тебе понадобился?

— Через пару минут тут будет полиция.

— Это и монгу понятно.

— Тогда прикуси язык и не мешай мне работать.

Он выставил правую руку вперед и я увидел, как из ладони цверга сначала выдвинулся голубоватый стержень, а затем заструилось чуть заметное, похожее на сизый дым сияние. Оно достигло дверей, полыхнуло яркой вспышкой, после чего стекло чуть потускнело и утратило свой глянцевый вид. На нем стали видны изъяны, механические повреждения и толстый слой пыли, которую давно никто не стирал за ненадобностью этого пустого занятия. Конечно, если уж все равно прокачивать стекла, то не только на непробиваемость, но и на невидимость загрязнений. Часто маги за эту опцию не брали денег, предоставляя клиентам в качестве бонуса.

— Стреляй! — приказал мне Алл Гафи.

Меня не надо было упрашивать. Я шарахнул по дверям потоком энергии, от чего они с треском и звоном вылетели наружу. Понятное дело, что прохожие на улице при этом бросились в рассыпную, часть транспорта остановилась и начала разворот, а другая наоборот, увеличила скорость и скрылась из виду.

Глава 3

— И что дальше? — поинтересовался я. — Не могу понять, что тебе от меня нужно.

— Ты отличный пилот, — спокойно ответил Алл Гафи. — А я не только не имею прав, но и никогда не сидел за штурвалом скутера.

— И что?

— Ты же не думаешь, что можно противостоять полицейским силам? Хоть с помощью кастера, хоть с помощью магии.

Он был прав, технология задержания у полицейских была выработана безукоризненно.

— Остается только одно — попытаться смыться, — закончил свою мысль Алл Гафи. — Поодиночке у нас это вряд ли получится, а вместе мы теоретически можем смыться.

— Чушь. У нас нет скутера. Это раз…

— Об этом я позабочусь.

Не тратя больше слов и времени попусту, Гафи выскочил на улицу, а мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Безусловно, в его словах было крупное зерно истины, но вот что из этого зерна прорастет, Шинтай знает.

Оказавшись на мостовой, я увидел, как цверг вскинул руку и небольшим огненным шаром выбил из седла скутера замешкавшегося горожанина. Тот шлепнулся с метровой высоты, вскочил на ноги, но сопротивления решил не оказывать. Скутер, потеряв управление, по крутой дуге опустился рядом.

— Извини, — на всякий случай сказал я, целясь из кастера в незадачливого водителя. — Если в твои планы сегодня не входит посетить Призрачный Мир, я советую воздержаться от защиты имущества. Свободен.

Добрый горожанин выполнил разворот кругом и пустился наутек за угол ближайшего здания.

— Вот тебе скутер, — с усмешкой произнес Алл Гафи.

По улице уже разносился вой полицейских сирен. Я прыгнул в пилотское седло, а Гафи устроился позади, вцепившись в страховочную штангу.

— Перед поездкой вынужден задать один вопрос, — сказал я.

— Только короче, если можно. — Алл Гафи.

— Что мы будем делать, если оторвемся от преследования?

— Разбежимся каждый своей дорогой. Шарки без лапы точно угодит на рудники. Полиция не захочет упустить случай засадить главаря крупной банды. Даже если пришить будет нечего, ему что-нибудь все равно пришьют в суде. То есть мы оба с тобой остаемся без босса, а заодно и без проблем, с ним связанных. Без Шарки Шана, лично у меня, к тебе нет претензий и мотивов вредить.

— За исключением кругленькой суммы, которую Шарки отвалит тебе за мою поимку.

— Ему не скоро представится такая возможность. Мое время слишком дорого стоит, чтобы ждать вознаграждения несколько лет.

— Ладно…

Нельзя сказать, что я полностью поверил и полностью успокоился, но все же вжался в седло и наступил на рычаг акселератора. Поток магической энергии из кристалл-кассеты устремился в привод скутера, поднял его сантиметров на сорок и рванул вперед так, что ветер в ушах засвистел. Я пригнулся под изогнутое стекло лобового обтекателя, чтобы унять брызнувшие из глаз слезы. Однако двигаться с нарушением скоростного режима в городе было не только опасно, но и глупо. На нас ведь не написано, что мы преступники. А пока владелец заявит об угоне, мы уже успеем решить многие из своих проблем. Поэтому я, стоило покинуть место преступления, сбросил скорость, влился в замедлившийся транспортный поток и затерялся среди сотен похожих машин. В час-пик дорожная полиция редко кого останавливает без нужды, так что нарваться на тупую проверку документов нам вряд ли грозило. Так что самым лучшим выходом пока было не привлекать к себе лищнего внимания. Что я и сделал, заняв эшелон наземного транспорта, который по правилам не превышал метра над землей, хотя по техническим характеристикам скутеры и автолеты могли подниматься до пятнадцати метров. Просто они потребляли при этом чрезмерное количество энергии, что делало такие полеты совершенно бессмысленными и опасными. Летающий же транспорт использовал совершенно другие принципы работы магической руды, но и стоил при этом куда дороже наземного.

По стороне встречного движения промчались несколько турбо-драйвов с сиренами и оранжево-серой полицейской раскраской. Я беспечно продолжал двигаться, но тут все изменилось. Одна из патрульных машин внезапно совершила боевой разворот на сто восемьдесят градусов, резко взмыла вверх и тут же устремилась по пологой траектории нам на перехват.

Вообще, идиотом надо быть, чтобы не предсказать такое развитие событий. Ведь зрячие кристаллы Эрга были натыканы не только внутри зданий, но и на улицах, а потому полиции прекрасно известен не только факт похищения нами скутера, но и его марка, особые предметы, а так же внешность наших скромных персон. Хотя идиотом я себя не считал, в отличие от окружающих. Просто в тот момент, когда я вдавил рычаг акселератора в ограничитель на боковом обтекателе, мне так хотелось спокойно и без затей выбраться из города, что я бессознательно обрисовал себе ситуацию в менее темных красках, чем это было на самом деле. На самом же деле шансов смыться без кутерьмы у нас не было никаких. А раз так, то на десять смертей все равно один Призрачный Мир.

Не дожидаясь, пока полицейский драйв приблизится на расстояние задержания, я поднял эшелон до двух метров и так топнул по рычагу акселератора, что он чуть не лопнул. В паспорте ни на один гражданский скутер этой функции не было прописано, но на самом деле само устройство привода было таково, что он усваивал всю поступающую в него магическую энергию. И если шарахнуть по рычагу пинком, этой энергии лавинообразно поступает столько, что машина автоматически переходит в режим форсажа. Я этот способ года два назад открыл сам, без подсказок, просто на основании анализа устройства привода. И хотя в магии я был полным профаном, но маготехника оперировала не заклинаниями, а готовыми устройствами перенаправления и использования магической энергии. По сути, магическая энергия заменяла собой электричество, распространенное в моем родном мире. Это, как писал Козьма Прутков, щелкни кобылу в нос, она махнет хвостом. Каждый элемент маготехнических устройств действовал по тому же принципу. Не надо быть магом, достаточно знать, какое воздействие на узел или агрегат приводит к тому или иному ответу. Дальше остается анализировать взаимодействие всех деталей, что и является самым трудным. Но лично у меня с логикой всегда был полный порядок. К тому же за штурвалом я с детства. Не сиделось мне на месте, чего уж греха таить, а опыт обращения с маготехникой тоже дорогого стоит. Вот и прослыл я в банде лучшим пилотом. Да что там в банде… На гонках Гнилого Озера год назад я занял третье место, а там соревнуются пилоты всех рас. Только арраунов я там никогда не видал. Кажется, они маготехники чураются не меньше, чем мы, люди, их внешнего вида и инстинктивно-боевых рефлексов.

Конечно, инструкцией по эксплуатации форсаж предусмотрен не был, но и полицейские на такое резкое изменение динамики гражданского транспортного средства никак не рассчитывали. Мы так рванулись вперед, что Алл Гафи позади меня взвыл от боли в вывихнутой руке. Сочетание необходимости держаться за страховочную штангу и возникшей перегрузки сделали свое дело.

— Осторожнее! — выкрикнул он, но его возглас потонул в клекоте сорвавшегося на форсаж двигателя.

Полицейский драйв очень точно оказался в той точке, где мы по вс