автордың кітабын онлайн тегін оқу Ничего личного, только любовь
Эта история посвящается всем тем,
кто боится быть счастливым
Плейлист
Anna Asti — Ночью на кухне
Jollo, .OTRIX — Забвение
Юлианна Караулова — Так сильно
Gayazovs Brothers — Плачь, но танцуй
Artik & Asti — Все мимо
Anna Asti — Царица
Artik & Asti — Номер 1
Миша Марвин, Маша Вебер — Целоваться
Ани Лорак — Мы нарушаем
Асия, TRITIA — Жить тобой
Люся Чеботина — Главная причина
Artik & Asti — Вселенная
Anna Asti — Химия
Artik & Asti — Тебе все можно
Artik & Asti — Таких не бывает
Artik & Asti — Крылья
Anna Asti — Верю в тебя
Глава 1
Аня
Неудачно подобранная тушь и свет софитов, бьющий в лицо, заставляли глаза слезиться. А то, как часто я их прикрывала, создавало иллюзию моей излишней погруженности в слова песни. Но смысл того, что я пела, для меня был давно безвозвратно утрачен.
Да, я могла изобразить печаль, тоску, страдание, но все это было пустым. Таким же пустым, как и моя проданная самому дьяволу душа.
Я нехотя начала двигать бедрами в такт музыке. Знала, что выгляжу соблазнительно в облегающем черном платье с неприлично высоким разрезом на бедре, при грамотном повороте как бы случайно демонстрирующем шелковое нижнее белье.
Чувствовала на себе голодные взгляды публики. Каждый второй мужчина в этом зале вне зависимости от статуса и семейного положения, мечтал о том, чтобы затащить меня в постель. Это я тоже знала. И от того, чтобы не сделать этого, их удерживали только двое амбалов у края сцены и фамилия «Абрамов».
Но даже охрана не смогла бы ничего предпринять, если бы Олег Павлович вдруг решил поддаться на уговоры старых приятелей в виде семидесяти тысяч долларов на счету.
Да, у моего тела была цена. У проведенной со мной ночи была цена. Красовалась черным росчерком на белой бумаге, надежно спрятанной в сейфе в кабинете продюсера.
Будет ли мое тело продано, зависело от моего поведения и от настроения Абрамова.
И сейчас я вынуждена покачивать бедрами, петь песни про безответную любовь и бросать томные взгляды на пьяных и лоснящихся от пота жирных бизнесменов и олигархов, роняющих слюни на свои галстуки от Charvet.
Ничего личного. Только бизнес.
***
— В следующее воскресенье выступаешь на дне рождения у дочери мэра.
Я расположилась на кожаном диване в кабинете продюсера. Лежала, прикрыв глаза от яркого искусственного освещения, и ждала, когда начнет действовать таблетка обезболивающего.
— А еще я взял тебе нового ассистента.
Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Абрамова.
Жилистый, чье лицо обтянуто кожей так, что можно разглядеть форму черепа, с ледяными серыми глазами и гладко зализанными черными волосами, он коршуном нависал над несколькими пухлыми пачками зеленых купюр, стянутых резинкой.
Голова заболела еще сильнее. Я закрыла глаз и зажмурилась.
— Пила вчера?
— Да, — просто ответила я.
Абрамов никак не отреагировал.
Я услышала, как прокатились по паркету колесики кресла. Как Олег поднялся и прошел к сейфу. Как положил туда деньги. Как закрыл дверцу и провернул ключ. Как вернулся на свое место.
— Послезавтра едете в Подольск.
Я не хотела в Подольск. Лучше бы меня укрыли теплым пледом, выключили этот долбаный свет, который слепил даже сквозь закрытые веки, и оставили одну на пару суток, чтобы я смогла наконец выспаться.
— Сегодня в восемь награждение от журнала. Ты получаешь «Лицо года».
Абрамов не ждал реакций. Он всегда довольствовался тем, что ставил меня перед фактом, а я принимала это как должное. В идеале стоило бы принимать это все с благодарностью и восхищением, но те времена давно прошли. Мне плевать на происходящее. Олегу плевать на меня. До тех пор, пока вопрос не касался денег. А в наших с ним отношениях он касался их, увы, почти все время.
— Мне нужно, чтобы ты пообщалась с одним человечком.
Я невольно передернулась.
«Пообщаться с человечком» значило, что весь вечер мне нужно обхаживать какого-то очередного магната, с которым Абрамов планирует «наладить связи». Мило улыбаться и делать вид, что это самая желанная встреча в моей жизни.
Почувствовав подкатившую тошноту, я все же открыла глаза и медленно встала, переборов небольшое головокружение. Прошла к столику с напитками, налила полный стакан воды и залпом осушила.
— Приведи себя в порядок, — брезгливо бросил Олег, а я еле удержалась от того, чтобы не показать ему средний палец.
Вместо этого вернула стакан на столик, поправила волосы и, с пренебрежением посмотрев на Абрамова, произнесла с холодной улыбкой:
— Буду как огурчик. Как всегда.
— Такси приедет за тобой в пять, — сказал Олег вслед, прежде чем я закрыла за собой дверь кабинета.
Глава 2
Ник
Я несся по коридору третьего этажа филармонии и надеялся, что не произойдет еще какой-нибудь форс-мажор, который вынудит меня задержаться.
Это был мой первый день на новой работе. Возможно, работе мечты, но я пока старался об этом не думать.
Два года назад я окончил ВГИК по специальности «Режиссура кино и телевидения». Мне нравилась выбранная специальность, поэтому я мечтал пойти работать по профилю, но, к сожалению, единственный шанс устроиться на стоящее место был упущен.
Две последние практики в университете я проходил в одной перспективной киностудии и понравился местному директору. Он предложил мне сразу после выпускного пойти к ним на стажировку. Но за три дня до выпуска на пороге нашей квартиры показался представитель военного комиссариата — и все планы покатились в тартарары.
Служба прошла спокойно, но этот год оказался самым бессмысленным в моей жизни. Сразу по возвращении домой я связался с директором, звавшим меня ранее к себе на работу, и он, с трудом меня вспомнив, сообщил, что в настоящее время им новые сотрудники не требуются.
У нас небольшая семья: мама, моя младшая сестренка Поля и я. Отец умер от пневмонии, когда Полинке только исполнилось семь месяцев, а я остался единственным мужчиной в десять лет.
Мама, зная мою гиперответственность и стремление взвалить на себя побольше задач, всячески старалась уберечь меня от лишних хлопот, в частности от ухода за сестрой, но тщетно. Я слишком трепетно любил их обеих, чтобы позволять себе избегать этого.
Поскольку на мамину зарплату парикмахера было сложно прокормить нас троих, моей первой работой после армии стало администрирование в ближайшем к дому фитнес-клубе. Платили немного, но график был удобным, что позволяло присматривать за сестрой, к тому же я мог бесплатно заниматься в зале.
Единственным плюсом службы в армии для меня стало приведение тела в порядок, поэтому, чтобы не растерять форму, я с удовольствием пользовался новообретенными привилегиями.
Спустя примерно полгода с начала работы к нам в клуб записался мужчина, который сразу привлек мое внимание тем, что уже был в годах. Позже, изучив его анкету, я узнал, что он работал главным оператором в «Студии Федора Яковлева», снимавшей бюджетные сериалы для федеральных каналов.
Сергей Борисович Швытко оказался еще и приятным собеседником, и так слово за слово он рассказал мне подробнее о своей работе, а я поделился с ним историей о неудавшейся карьере режиссера.
Сергей Борисович попросил дать ему номер мобильного и уже на следующий день пригласил в гости в их студию.
Он предложил подрабатывать его помощником. Зарплата чисто символическая — от проекта к проекту, но опыт — незабываемый.
Так я и работал в двух местах до сегодняшнего дня.
Около недели назад Швытко позвал меня «на чашечку кофе» и завел пространный разговор о том, что видит во мне большой потенциал, но со своей стороны не может предложить достойной работы. Когда я принялся убеждать его, что меня вполне устраивает текущая должность, он с улыбкой покачал головой и сообщил, что один его старый знакомый работает в команде певицы Анны Вербер и им сейчас требуется ассистент.
Работа сложная, нервная, но тем не менее высокооплачиваемая. И Сергей Борисович попросил знакомого придержать это место для меня.
Я был наслышан об Анне Вербер, потому что сестра была ее ярой фанаткой, но даже не мог представить, что когда-нибудь окажусь к ней настолько близко. Первой мыслью было то, что Поля с ума сойдет, если узнает, куда меня пригласили работать. И только уже после этого я подумал о масштабе изменений в моей жизни с переходом в новую команду.
Сергей Борисович посоветовал попробовать, а в случае если не понравится, я всегда смогу вернуться под его крыло.
И я рискнул.
С увольнением из фитнес-клуба больших проблем тоже не возникло, поскольку я был трудоустроен неофициально.
Олег Павлович Абрамов — мой новый работодатель — встретил меня далеко не с хлебом-солью.
Офис продюсера Анны Вербер располагался в башне Меркурий в Москва-Сити, и дорога туда из Мытищ в час-пик, когда мне и была назначена встреча, оказалась настоящим испытанием. К счастью, задержался я всего минут на пятнадцать, но взгляд, которым меня смерил Абрамов, когда я, запыхавшись, показался у него на пороге, сразу дал понять, что в последующие разы выезжать стоит гораздо-гораздо раньше.
Олег Павлович не задал ни одного вопроса. Только вытащил из стопки бумаг, лежавших на краю стола, договор, быстро пробежался по нему глазами и вручил мне.
Пока я изучал условия, он с таким недовольным видом что-то печатал на ноутбуке, что, даже если бы у меня самого возникли какие-то вопросы, я бы не рискнул их задать.
Контракт заключался на год. Предлагаемая за работу сумма заставила мою бровь дернуться, а горло — пересохнуть.
Я исподлобья взглянул на Абрамова, который не отрывал глаз от экрана и с каждой секундой хмурился все больше.
Вернувшись к изучению договора, я убедился в том, что никто не желает продать меня на органы, и, не найдя никаких подвохов, взял лежавшую на краю стола ручку и поставил подписи на двух экземплярах.
Мне пришлось откашляться, чтобы привлечь внимание Олега Павловича. Когда он поднял недовольный взгляд, я чуть не раскашлялся по-настоящему.
— Мне… Кхм… Когда я должен приступить к работе? — решил уточнить я, так как в договоре этот момент был опущен.
Абрамов открыл ящик стола, достал оттуда какой-то документ и визитку и положил на стол передо мной:
— Это Руслан — мой личный помощник. Позвонишь ему и узнаешь все, что надо. А это договор проката платья для Анны — заберешь.
Руслан Баранов оказался более разговорчивым, нежели его начальник, и дал подробную инструкцию по сегодняшнему дню, который и стал моим первым рабочим.
И вот, в первый день на новой, на этот раз официальной работе я забыл договор проката платья в машине и был вынужден вернуться. А после салона в двадцати минутах езды от филармонии аккумулятор моей «девятки» почему-то решил, что сейчас самое время разрядиться.
Расправившись с машиной и доехав до места, уже в фойе я умудрился поцапаться с вахтершей из-за того, что чуть не снес баннер с изображением народного артиста России.
Взлетев по лестнице, размахивая чехлом с платьем и промчавшись по длинному коридору, я затормозил у двери с табличкой «Анна Вербер» и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Придя в себя, выпрямился, пригладил растрепавшиеся волосы и постучался.
Из-за двери раздалось приглушенное «войдите», и я, вдохнув полной грудью, дернул ручку. На меня сразу же пахнуло смесью духов, дезодорантов, лака для волос и чего-то еще приторного.
Едва закрыв за собой дверь, я замер. Напротив, перед зеркалом, сидела Анна Вербер. Я сразу понял, что это она, хотя и видел только затылок и часть спины. Над ее прической склонилась миловидная девушка-стилист, которая при виде меня приветливо кивнула.
Я сделал неуверенный шаг вперед и откашлялся:
— Здравствуйте. Меня зовут Никита, я ваш новый ассистент. Вот… привез платье.
Вербер даже не повернула головы, а лишь махнула рукой в сторону вешалки, стоявшей слева от двери.
— Повесь там.
Я много раз слышал ее голос в песнях, которые едва не до крови из ушей заслушивала Поля, а перед тем как устроиться к Абрамову, просмотрел десятки интервью, чтобы понять, каким человеком была Анна Вербер. Но слышать ее голос вживую казалось необычным.
Хотя никто не смотрел, я все равно кивнул, приблизился к вешалке и повесил чехол с платьем. После обернулся к Анне. С нового ракурса наконец смог увидеть ее лицо.
В жизни Вербер оказалась гораздо красивее, чем в интернете. Густые черные волосы были собраны в высокую прическу. Настолько громоздкую, что казалось, будто длинная и тонкая шея ее с трудом выдерживает. Еще у Анны были темные, чуть раскосые глаза и аккуратный маленький нос.
Девушка равнодушно смотрела на свое отражение, пока стилист продолжала возиться с ее волосами.
Я сглотнул.
— Могу чем-то еще помочь? — спросил, не в силах отвести от нее глаз.
Анна перевела на меня взгляд, но в нем не мелькнуло даже искорки мало-мальского интереса. Все же я новый человек в команде, она видела меня впервые — должна же хоть как-то отреагировать на мое появление.
Ее идеально очерченные розовые губы приоткрылись:
— Можешь не путаться под ногами.
Мне словно отвесили смачную оплеуху.
Магия ее красоты померкла, и я озадаченно заморгал. Анна отвела взгляд и снова бездумно уставилась на свое отражение. Я посмотрел на девушку-стилиста, та лишь сочувственно поджала губы и дернула бровями, не отрываясь от работы.
Не зная, что еще делать, я тихо вышел из гримерной в коридор. Руслан дал четкое указание привезти платье и помогать Анне, но если моя помощь заключалась в ее отсутствии…
Я оставался возле двери на случай, если все же понадоблюсь и меня позовут. Мимо по коридору сновали люди, парочку из них я, кажется, даже видел до этого по телевизору.
Прошел почти час, прежде чем дверь наконец открылась и из гримерной показалась Анна. Я застыл с приоткрытым ртом, залюбовавшись. В ее высокую прическу добавили украшения, сверкавшие подобно бриллиантам, а может, это и были настоящие бриллианты. Бледно-салатовое платье в пол, привезенное мной, выгодно контрастировало со смуглой кожей Анны и обтягивало фигуру так, что казалось, словно в любой момент может разойтись по швам. Позади тянулся небольшой шлейф, с которым Вербер помогала девушка-стилист.
Тряхнув головой, я оторвался от разглядывания артистки и, отлепившись от стены, с которой за последний час стал почти единым целым, сделал шаг к ней.
— Анна, вы выглядите потрясающе, — не удержался я.
Вербер окинула меня удивленным взглядом, будто уже забыла о нашем знакомстве. Ничего не сказав, отвернулась и двинулась прочь по коридору. Стилист следовала за ней по пятам, придерживая шлейф.
Потратив несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя, я, ведомый желанием не вылететь с работы в первый же день, помчался за девушками.
Мы спустились на второй этаж и прошли по ряду похожих на лабиринт коридоров. По пути нам встретились несколько человек, которые явно жаждали общения с Анной, но та отвечала лишь вежливыми кивками и продолжала целеустремленно двигаться вперед.
Наконец мы оказались в фойе, которое вело к выходу в концертный зал. Здесь уже было полно людей. Все они были нарядно одеты, общались друг с другом. Некоторые держали в руках бокалы с шампанским.
Анна обернулась к стилисту, и я расслышал, как она произнесла: «Оставь». Та послушно опустила шлейф, и Вербер, расправив плечи, исчезла в толпе.
Девушка-стилист уже развернулась, чтобы уйти, как я поймал ее, осторожно взяв за локоть:
— Эй. — Она округлила на меня светло-карие глаза. — Я работаю у Вербер первый день. Ты не знаешь, что мне вообще нужно делать?
— Быть подушкой для битья. — Видимо, заметив мое беспокойство, собеседница мягко улыбнулась. — Не переживай, если ей что-то действительно понадобится, ты узнаешь об этом первым. А пока просто держись неподалеку и присматривай.
Перед тем как уйти, девушка похлопала меня по плечу, и этот жест показался мне преисполненным сочувствия.
Я всмотрелся в толпу гостей и разглядел Вербер, которая, как и остальные, уже обзавелась наполненным фужером и смеялась над шуткой какого-то краснощекого толстяка. В один момент незнакомец положил ладонь артистке на талию, и я заметил, как она дернулась, а улыбка на ее лице на долю мгновения исказилась. Но потом, как настоящая актриса, Вербер взяла себя в руки, и на ее губах вновь заиграла милая улыбка, а взгляд стал полным внимания и подобострастия.
Я продолжал бездумно бродить по фойе, поглядывая в сторону Анны и украдкой рассматривая остальных гостей.
Поля точно обалдеет, когда я расскажу, кого сегодня видел. Да чего уж там, мне достаточно будет просто упомянуть о ее любимой Вербер.
Я решил не говорить сестре о новом месте работы до того момента, пока официально не устроюсь, поэтому сегодня вечером Полю ждал сюрприз. Если честно, я надеялся, что мне удастся сфотографироваться с Анной, но, судя по ее поведению, добиться этого будет непросто.
Возможно, я мог бы подойти к кому-нибудь из участников встречи и попросить совместный снимок, но боялся, что это будет выглядеть непрофессионально. Я работал первый день, был представителем Анны Вербер, и не хотелось выставлять себя посмешищем и подставлять ее. Пока и правда лучше наблюдать за происходящим со стороны и не вляпываться в неприятности.
***
На протяжении всего вечера я оставался незримой тенью Анны.
После фуршета гости переместились в зал, где прошел тридцатиминутный концерт, за которым последовала торжественная часть с награждениями от какого-то гламурного журнала.
Анна получала премию «Лицо года».
Когда девушка вышла на сцену, я поймал себя на мысли, что она была красивее остальных присутствовавших здесь артисток. Энергетика Вербер распространялась даже на самый дальний ряд концертного зала, где я расположился.
Она приковывала взгляды. Она сияла. Она и сцена были единым целым. Уверен, это чувствовали все гости.
Несмотря на то, как Анна сегодня отреагировала на меня, я невольно испытывал гордость за нее, за себя и вообще ощутил прилив воодушевления, увидев ее на сцене вживую.
В половине десятого, когда мероприятие закончилось, пришло сообщение от Руслана о том, что я могу быть свободен.
Выйдя в фойе, я снова высмотрел в толпе Вербер, подумав, что стоило бы попрощаться, но Анну, что-то шепча на ухо, уже уводил в сторону какой-то мужчина. Судя по тому, что она не сопротивлялась и в целом вроде как даже была благожелательно расположена к собеседнику, я сделал вывод, что все в порядке.
Добрался до дома я только в районе одиннадцати. Обычно мама и Поля в это время уже спали, поэтому я старался вести себя как можно тише.
Я прокрался в ванную, быстро принял душ и, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне, двинулся в сторону спальни, когда услышал знакомый скрип и замер.
Поля медленно выкатилась из их общей с мамой комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. Вид у сестры был помятый, но не то чтобы сонный.
— Чего ты не спишь? — шепотом спросил я, уводя фонарик от Полькиного лица.
— Ты сегодня первый день на новой работе, пришел так поздно, как никогда, и еще спрашиваешь, чего я не сплю? — недовольно зашептала сестра. — Я тут умираю от любопытства, вообще-то!
Хмыкнув, я покачал головой и открыл дверь своей спальни, пропуская Полю вперед. Катясь мимо, она возмущенно ткнула пальцем мне под ребра. Пришлось плотно сжать губы, чтобы не дать вырваться наружу громкому резкому вздоху.
Выкатив инвалидное кресло на середину комнаты, Полина скрестила на груди руки и выжидающе уставилась на меня.
Я закрыл дверь, включил верхнее освещение и отложил мобильный в сторону. Взглянув на сестру, не удержался от улыбки. Ее светло-русые волосы разлохматились и сбились в колтуны, а голубые, как у меня, глаза были красными спросонья, хоть Поля и утверждала, что не спала.
— Я жду, — негромко, но требовательно объявила она. — И не уйду, пока ты не расскажешь все в мельчайших подробностях.
Изобразив обреченность, я улегся на кровать. Если честно, за сегодняшний день я сильно вымотался, поэтому не отказался бы вздремнуть, но слишком хорошо знал свою сестру и понимал, что она не шутит.
— В общем, я устроился на новую работу.
Услышав Полькин сердитый вздох, ухмыльнулся. Я так или иначе расскажу ей все, но у нас была традиция доводить друг друга до исступления долгим замалчиванием.
Я убрал руки за голову и уставился в потолок:
— Обещают хорошие деньги…
— Ник, я тебя сейчас тресну.
Я тихо рассмеялся и повернулся набок, подперев голову рукой.
— Ладно. Ты же у нас ярая поклонница сплетен и новостей о знаменитостях, так?
Поля насупилась:
— А это тут еще при чем?
Я сделал вид, что задумался:
— Ну, ты, наверное, слышала про такую певицу, как Анна… Как ее там? Визбор? Врунгель?
— Вербер, умник.
Полина начинала злиться, отчего мне становилось все веселее. Она обожала Анну Вербер, а я не мог не воспользоваться возможностью еще немножечко ее помучить.
— Да, точно. Я, кстати, ее сегодня видел…
Комната погрузилась в угрожающую тишину, когда Поля перестала шумно сопеть.
Сестра подкатила кресло ближе к постели.
— Видел? Где?
Я пожал плечами.
— Да так… Заглянул к ней в гримерку, а потом смотрел, как ее награждают…
— Ник! — Полина подъехала ко мне вплотную и шлепнула по бедру.
Я снова засмеялся и, сев на кровати, взял сестру за руку, а затем объявил:
— Меня взяли ассистентом Анны Вербер.
Сложно было судить, что раскрылось больше — Полькин рот или глаза, но то, что на несколько секунд сестра забыла, как правильно дышать, — это я знал наверняка. Я протянул ладонь и чуть надавил пальцами ей на подбородок, вынуждая прикрыть рот.
— Сейчас муха залетит, — заметил со смешком.
Сестра еще какое-то время ошарашенно смотрела на меня, а потом вдруг резко посерьезнела:
— Да ты издеваешься!
Я с улыбкой покачал головой.
Через мгновение Поля с радостным писком рванулась ко мне и обняла за шею.
— Ш-ш-ш, маму разбудишь, — прошептал я, обнимая ее в ответ.
— Никита-а-а, — тихонечко верещала она, раскачивая меня из стороны в сторону и грозясь задушить.
— Спорим, такого поворота ты точно не ожидала?
Поля отстранилась, глядя на меня сияющими глазами.
— Я думала, ты, может, в автосервис какой устроился или в магазин. А ты — к Вербер! А-а-а, — протянула она, вновь кидаясь меня обнимать.
Спустя полминуты удушающих объятий сестра отпустила меня и резко выпрямилась.
— Требую, чтобы ты рассказал мне все-все-все, — категорично заявила она и приподнялась в кресле. Я помог Поле перебраться на постель и, когда она устроилась удобнее, принялся пересказывать ей события сегодняшнего дня.
Чтобы не разочаровывать сестру, старался опускать моменты, где Вербер вела себя грубо. В конце концов, Анна меня не знала и ей было не до меня, поэтому судить об артистке по первому впечатлению не стоило.
Глава 3
Аня
Я проснулась от того, что почувствовала шевеление за спиной. Следом за этим на мою талию легла чужая рука.
Открыла глаза, надеясь, что не пожалею, когда выясню, кто лежит со мной в одной постели.
На голое плечо приземлился поцелуй.
Медленно обернувшись, я облегченно выдохнула. Это был мой танцор — Миша Пронин.
— Привет, — улыбнулся он.
Миша был не только привлекательным внешне, но и просто хорошим парнем. Отзывчивым, неболтливым и очень умелым в постели. Если бы я не была Анной Вербер, то, возможно, даже влюбилась бы в него.
— Как так получилось? — просипела я пересохшим горлом.
Миша провел по плечу кончиками пальцев, вызвав у меня мурашки.
— Ты вчера порядком надралась и позвонила с просьбой забрать тебя из клуба.
Я застонала и снова отвернулась от него. Миша тихо рассмеялся.
— Сделаю нам кофе. — Он подарил моему плечу еще один поцелуй и встал с кровати.
Только спустя минут пять я наконец смогла оторвать тяжеленную голову от подушки и пойти в душ.
Стоя под горячими струями, попыталась вспомнить подробности прошедшего вечера.
После награждения журнала «Шайн» один из знакомых Абрамова почти час уговаривал меня стать лицом его сети супермаркетов. Это была уже не первая его попытка, но меня не прельщала перспектива сниматься в рекламном ролике, где я брожу между полок с детскими подгузниками.
Устав от толпы людей и в особенности от компании докучливого собеседника, я поехала домой, где смыла с себя остатки повышенного внимания, переоделась и поехала в «Бурлеск».
Несколько неизменных шотов, а дальше — приятный дурман.
Миша выводит меня из клуба. Миша усаживает меня в такси. Уже в дороге я начинаю покушаться на его ширинку и оставлять засосы на шее. Миша заводит меня в мою квартиру. Я стягиваю с него одежду. Мишина улыбка. Пьяный, но от этого не менее прекрасный секс.
Я набрала на мочалку геля для душа c ароматом апельсина и принялась натирать кожу.
С Мишей мы знакомы давно. Я обратила на него внимание уже в тот день, когда он только попал в мой первый танцевальный коллектив после кастинга. Высокий стройный блондин с серыми глазами и самой сладкой улыбкой, которую я когда-либо видела.
Наш первый раз случился примерно через три года после начала моей работы на Абрамова.
Тогда я еще была наивной и глупой, переживала насчет того, что по этому поводу скажет продюсер. Но Абрамов четко дал понять, что ему до лампочки, с кем я сплю. Главное, чтобы об этом никто не знал.
Спустя некоторое время я позволила себе еще одну подобную слабость с Мишей. А затем еще одну. И еще…
У нас с Прониным произошел всего один разговор, который расставил все точки над «i» в наших отношениях. Мы — партнеры по сексу, и у нас обоих было всего по одному условию: он должен держать язык за зубами, а я не должна тревожить его, когда он с кем-то встречается, о чем Миша всегда предусмотрительно предупреждал.
В телефонной книге моего мобильника Миша был записан под цифрой «1», прямо над номером Абрамова, на случай, если мне понадобится помощь. Помощь любого плана: начиная от замены лампочки и заканчивая моральной и физической поддержкой.
Мы были уже слишком взрослыми и разочарованными во многих вещах, чтобы до сих пор мучиться чувством вины. Мы просто присутствовали в жизни друг друга, и нас обоих это вполне устраивало.
Когда я вышла из ванной, укутанная полотенцем, обнаженный по пояс Пронин крутился возле кофемашины. Он так часто бывал здесь, что уже чувствовал себя как дома. Даром что я не дала ему дубликат ключей.
Я заняла место за обеденным островком, а Миша поставил передо мной кофе и поцеловал в макушку.
— Что бы я без тебя делала? — благодарно улыбнулась я и обхватила горячую чашку ладонями.
Миша сел напротив и ухмыльнулся:
— Начала бы похмеляться, едва выставив за дверь обнаруженного утром в постели незнакомца.
Горестно вздохнув, я глотнула кофе. Капучино. Со сливками. Чуть сладковатый.
Он слишком хорошо меня знал. Пугающе хорошо.
Сделав еще один глоток, я посмотрела из-за чашки на Мишу. Тот с расслабленной улыбкой листал что-то в айфоне и потирал сзади шею. На его ключице синел след от засоса.
— Прости, — негромко сказала я.
— За что? — Миша все с той же полуулыбкой-полуухмылкой взглянул на меня исподлобья.
— За то, что снова дернула тебя и за… — я неопределенно махнула рукой в сторону его шеи, — это.
— Наша маленькая бунтарка выучила новое слово — «раскаяние»? — Ухмылка Пронина стала еще шире.
Я со слабым смешком покачала головой и поставила кружку на стол.
Миша мне нравился. В тех условиях, в которых мы оказались, он был идеальным партнером во многих отношениях. Время от времени я ловила себя на мысли о том, что мне хотелось бы чего-то более серьезного, нежели секс на одну ночь. Хоть эти ночи и случались довольно часто.
— Напомни, почему мы не можем встречаться? — спросила я, внимательно посмотрев на него.
— Потому что ты — суперзвезда. А суперзвезде не пристало водиться с каким-то мальчиком из подтанцовки.
— Это твои слова.
Миша подался вперед и накрыл мои руки, державшие чашку, ладонями.
— Это слова человека, который желает тебе добра и не хочет разрушать твою карьеру.
— Послать бы к черту эту карьеру…
Миша вдруг резко посерьезнел и чуть прищурил глаза.
— О, Вербер, не искушай меня, — его голос стал низким, а интонация — угрожающей. — Ты прекрасно знаешь, что одно из моих самых заветных желаний — увезти тебя на Пальму-де-Мальорку и как минимум остаток жизни заниматься с тобой каждую ночь таким страстным сексом, что наутро ты бы с трудом вспоминала свое имя, поскольку на протяжении последних часов с твоих пересохших от бесконечных оргазмов губ без конца срывалось лишь мое.
Я знала, что у Пронина своеобразное чувство юмора, но все равно нервно сглотнула под его пристальным взглядом. Низ живота возбужденно стянуло, и я несколько раз растерянно моргнула.
Миша, заметив мое замешательство, весело улыбнулся, скинув маску альфа-самца. Затем похлопал ладонями по моим рукам и отстранился.
Я облегченно вздохнула и поспешила сосредоточить все внимание на кофе.
Миша тем временем в пару больших глотков допил свою порцию и вместо того, чтобы оставить кружку в раковине, ополоснул ее и поставил на полку к остальным.
— Пойду я, пожалуй. — Он прошел к стоявшему в паре метров от обеденной зоны дивану и подхватил лежавшую на нем черную футболку с надписью «Хьюстон, я — проблема».
— Спасибо, Миш.
Натянув футболку, он приблизился ко мне и, мягко взяв за подбородок, приподнял и заглянул в глаза:
— Ты знаешь, что ради тебя я готов развернуть ракету до Марса, даже если этот полет должен спасти человечество.
После этого Миша запечатлел на моих губах легкий поцелуй и напоследок тепло улыбнулся.
Причина невозможности моих отношений с Прониным была несколько глубже, нежели тот факт, что я была известной певицей, а он — парнем из подтанцовки.
Насколько Миша был хорошим парнем, настолько же он был легкомысленным любовником. Мы общались с ним достаточно близко, поэтому даже у меня на глазах он уединялся не с одной девушкой. Я не могла позволить себе ревновать, потому что это было бы нечестно по отношению к нему. Я никогда не давала ему обещаний. Он никогда от меня ничего не требовал. Да, у меня тоже бывали случайные связи, но я всегда неизменно возвращалась к Пронину, потому что ни в ком не была так уверена, как в нем.
Едва за Мишей закрылась дверь, раздался звонок мобильника.
— Да, — без особого энтузиазма ответила я, увидев фамилию звонившего. Как всегда «вовремя».
— Ты не забыла, что через два часа у нас запись интервью?
Абрамову плевать на приветствия, правила приличия и личные границы. В его глазах мелькали купюры, а в ушах стоял звон монет.
Я утвердительно промычала и полезла в кухонный шкафчик за «Полисорбом». После кофе и Мишиной компании я чувствовала себя неплохо, но решила перестраховаться.
— Список вопросов я уже изучил, там не будет ничего нового, но на всякий случай приеду проконтролировать процесс, — вещал Олег, пока я разводила лекарство. — Как тебе, кстати, Никита?
Сделав первый глоток, я подавила рвотный позыв и спросила хриплым голосом:
— Кто?
— Никита — твой новый ассистент.
Попыталась вспомнить вчерашний день и прокрутила в голове бесчисленные лица встреченных накануне людей. Никита. Ассистент. Вроде высокий такой…
— Да, кажется, видела его, — ответила я и, зажмурившись, быстро допила лекарство, которое, к слову, могло бы быть и повкуснее.
— Хотя бы запомни, как он выглядит, чтобы в случае чего знать, к кому обращаться.
— Сегодня Никита. Завтра Паша. Послезавтра Света, — прокомментировала я, ополаскивая стакан. — Я устала их запоминать.
— А я устал каждую неделю искать тебе новых ассистентов! — рявкнул Олег, вызвав у меня лишь закатывание глаз. — Через час такси будет у твоего дома.
Абрамов отсоединился, а я самодовольно ухмыльнулась.
Я немногое могла себе позволить, но доводить продюсера до белого каления входило в список любимых занятий.
Глава 4
Ник
Следующее утро началось со звонка Руслана, оповестившего меня о том, что я должен быть в студии в половине второго.
Прибыв по адресу, присланному Барановым в сообщении, я стал свидетелем вовсю кипящей деятельности.
Работая со Швытко, я бывал во многих студиях, но, разумеется, ни одна из них не шла ни в какое сравнение со «Студией номер один», а именно так и называлось место, куда меня попросили приехать. Я раньше слышал о ней и знал, что часовая аренда стоила баснословных денег, о которых мы с моим предыдущим начальником не смели и мечтать.
Но теперь я был в команде Вербер, члены которой носились по всему помещению как ужаленные, выставляя мебель, свет, камеры, ругаясь и смеясь. Осмотрелся в поисках виновницы сегодняшнего мероприятия, но так ее и не увидел.
Единственным, кто сохранял спокойствие, был мужчина в пиджаке, сидевший в тени позади камер. Я тут же узнал в нем Олега Абрамова и, поскольку больше никого здесь не знал, направился к нему.
Лишь подойдя ближе, заметил, что он занят разговором по телефону, поэтому остановился в паре метров, ожидая, пока он закончит беседу.
— …Меня не будет в городе в эти выходные. Да, Аня в курсе. Часовая программа, как обычно. — Абрамов заметил меня, но продолжил говорить, не спуская глаз: — Да. Ну, это мы при встрече тогда решим. Хорошо. Да, на связи. — Олег Павлович убрал мобильный, не переставая сверлить меня взглядом. Я неуверенно приблизился к нему.
— Здравствуйте. Руслан сказал, я нужен сегодня на площадке.
Абрамов нахмурился:
— А, точно. Никита?
Я утвердительно кивнул.
— Никита, принеси мне кофе. Американо без сахара.
Впрочем, удивляться нечему. Благо по пути сюда я заметил на первом этаже офисного здания, в котором мы находились, кофейню. Спустился и на свои кровные купил далеко не самый дешевый кофе, полагая, что ближайший аванс покроет эти траты. Вернулся в студию и подал заказ Абрамову, который теперь общался с какой-то улыбчивой девушкой. Незнакомка, взглянув на меня, улыбнулась еще шире. Я приветственно кивнул ей.
— Олег Павлович, нам бы уже начинать, — обратилась она к Абрамову.
— Аня! — громогласно рявкнул он вместо ответа. От неожиданности мы с девушкой вздрогнули.
Певица вышла из-за ширмы в дальнем конце студии, где, очевидно, располагалась гримерная. Анна двигалась так, словно жила для того, чтобы приковывать взгляды, — медленно, с достоинством, будто выверяя каждый шаг.
Не знаю, что со мной происходило, но стоило Вербер показаться в помещении, как я терял способность адекватно мыслить.
Длинные темные волосы Анны были распущены и опускались до самой талии, на ногах надеты черные обтягивающие легинсы, а сверху — белый удлиненный тэнк-топ.
Мне показалось, что все в помещении замерли при виде нее, но это было правдой лишь отчасти. Во всяком случае, после появления Вербер стоявшие в студии шум и суета заметно стихли.
Собеседница Олега тут же метнулась к ней и начала засыпать какими-то вопросами, но Анна лишь улыбнулась, что-то произнесла, и девушка, удовлетворенно кивнув, убежала в направлении операторов с камерами.
— Аня, — позвал Абрамов.
Вербер обернулась на нас. Ее взгляд задержался на мне на долю секунды, но по спине уже пробежали мурашки. Все же у нее были самые выразительные глаза, которые я когда-либо видел в своей жизни.
Олег Павлович махнул, подзывая певицу к себе. Было заметно, что Анна не горела желанием очутиться в его компании, но тем не менее послушно приблизилась к продюсеру. На меня пахнуло цитрусовым парфюмом.
— У нас все нормально? — спросил Абрамов.
— Более чем, — ровным голосом ответила Вербер.
— Ты помнишь про завтра?
— Подольск, — просто сказала она.
— Да, там будут серьезные люди, так что поответственнее. Поедешь с ним, — Олег Павлович кивнул в мою сторону.
Во-первых, я не был готов к тому, что завтра мне нужно ехать в Подольск. А во-вторых, мои конечности одеревенели от безразличия во взгляде, которым меня окинула Анна.
— Ассистент?
— Да, здравствуйте. — Я взял себя в руки, и мой голос даже не дрогнул. — Мы вчера с вами виделись.
На ее красивом, но до тоски равнодушном лице не дернулась ни одна мышца.
Ничего не сказав, Анна снова обратилась к продюсеру:
— Все, как обычно, будет сделано в лучшем виде.
Абрамов ничего не успел ответить, так как Вербер уже позвали в съемочную зону.
— Олег Павлович? — обратился я. Он пригубил кофе и кивнул, позволяя продолжить. — Мне дадут какое-то расписание, когда и где я должен быть? Если честно, не ожидал, что завтра…
— Попроси у Руслана, — перебил меня Абрамов, не отрывая пристального взгляда от Анны. — У него все есть.
— Хорошо, — кивнул я и тоже посмотрел в сторону Вербер.
Вокруг нее крутилась та девушка, которая до этого общалась с Олегом. Теперь я понял, что это ведущая, планировавшая брать у певицы интервью.
— Никита, — вдруг окликнул меня продюсер.
— Да?
Он протянул мне опустевший стаканчик из-под кофе:
— Выброси.
Я послушно взял стаканчик и отправился на поиски мусорки. Ведро нашлось у самого выхода из студии. Выполнив невероятно важное поручение, я собирался вернуться к Абрамову, как вдруг передо мной возникла та самая девушка, которую я вчера видел с Анной в гримерной.
— Привет, — весело улыбнулась она.
— Привет.
— Ты ведь Никита, да?
Спрятав руки в карманах джинсов, я кивнул:
— Он самый.
— Мы так и не познакомились. Я Анин личный стилист и визажист в одном лице — Вера.
— Очень приятно. — Я протянул ей ладонь, и Вера с готовностью ее пожала. Она присматривалась ко мне так, будто пыталась найти какие-то изъяны. Я вопросительно приподнял брови.
— Хотела убедиться, что ты живой человек, — тихо рассмеялась она и кивнула в сторону съемочной площадки. — И пожелать удачи…
— Полагаешь, она мне пригодится?
— В работе с Анной — да. Я сама здесь не так давно, но вроде как смогла найти к ней подход. Хотя и мне от случая к случаю тоже перепадает. А вот ассистентам ее приходится туго. Из тех, что были при мне, самый стойкий продержался недели две.
Я бросил взгляд на Вербер, которая в этот момент мило смеялась, беседуя с интервьюером.
— Пока она кажется безобидной, — заметил я.
Вера выразительно округлила глаза:
— Это ты с ней наедине не оставался. Мой совет, — она понизила голос почти до шепота, — больше помалкивай и не вступай с ней в споры, если хочешь сохранить свое место. С ней правда очень тяжело работать.
— Это еще не тяжело, — я ухмыльнулся. — Во время учебы в институте мне приходилось после пар пахать по пять часов грузчиком — вот это было тяжело.
Вера вздохнула, всем видом показывая, что даже это еще цветочки, и сочувствующе улыбнулась:
— Так или иначе, надеюсь, ты сбежишь не так быстро, как остальные. Ты кажешься хорошим парнем.
Я хмыкнул и вновь посмотрел на Вербер.
— Спасибо, — пробормотал я.
Съемки интервью длились больше трех часов. Все это время я стоял в сторонке и выходил из тени, только когда Абрамову нужно было то принести воды, то еще кофе, то что-нибудь перекусить. В какой-то момент я даже задался вопросом, чьим на самом деле устроился помощником. Возможно, продюсер проверял меня перед тем, как близко подпустить к певице, и вдобавок дал возможность посмотреть, в чем плюс-минус будет заключаться работа.
В принципе, я догадывался о том, что личный ассистент артиста — это «принеси-подай», но полагал, что от меня будет чуточку больше пользы.
В длительные промежутки между бессмысленной беготней я присматривался к так хорошо знакомой мне работе операторов. Конечно, аппаратура, имевшаяся в их распоряжении и наверняка стоившая под миллионы рублей, не шла ни в какое сравнение со старенькими «соньками», с которыми я работал у Швытко. Наша техника часто тупила, аккумуляторы были уже слабыми, а заменить ее с нашим бюджетом мы могли только на бэушные камеры с какого-нибудь сайта бесплатных объявлений.
Погруженные в процесс, местные операторы, световики и звукачи практически не переговаривались, понимая друг друга с полужеста или полукивка.
С неприятно уколовшим чувством вины перед Сергеем Борисовичем я подумал о том, что, наверное, хотел бы работать именно в таком профессиональном коллективе. Не могу сказать, что команда Швытко слабая: их работы со скромными возможностями всегда были на достойном уровне. Но все же хотелось проверить свои способности и с такой дорогущей аппаратурой.
Когда съемка закончилась, я вышел чуть вперед, приготовившись получать новые распоряжения.
— Никита! — Только спустя минут пять из толпы разбиравших технику работников показалось улыбчивое лицо Веры. Она махала мне, призывая подойти. Стилист стояла возле ширмы, за которой скрылась Анна.
Когда я приблизился, Вера протянула мне чехлы с какими-то нарядами и чемоданчик.
— Возьмешь? — поинтересовалась она. — Надо донести до моей машины.
— Конечно. — Я тут же подхватил ее ношу и неуверенно кивнул на ширму: — А…
Вера махнула рукой:
— Ее там уже нет.
Я озадаченно изогнул брови:
— Помощник из меня, конечно…
Она подняла с пола какую-то спортивную сумку и весело рассмеялась:
— Не беспокойся, еще успеешь от нее взвыть.
***
На том и закончился мой рабочий день. Вербер уехала домой. Абрамов отмахнулся от меня, разговаривая по телефону, когда я подошел поинтересоваться, нужна ли еще какая-то помощь.
Не зная, что еще сделать, я позвонил Руслану. Тот, очевидно, тоже был чем-то занят, так как бросил: «Раз отпустили, значит, отдыхай», и положил трубку.
Что ж, если мне будут платить такие хорошие деньги за ничегонеделание, то я, наверное, рискую получить звание «Самый счастливый, но самый бесполезный работник года».
Следующим утром у подъезда меня поджидала блестящая черная «Мазда СХ5» с наглухо затонированными окнами.
Я открыл переднюю пассажирскую дверь и, заглянув внутрь, спросил:
— Вы от Руслана?
Сидевший за рулем мужчина кивнул и махнул рукой, приглашая сесть.
Самая дорогая машина, в которой мне доводилось когда-либо ездить, — это «Хендай Солярис» 2019 года выпуска, поэтому, оказавшись внутри свеженькой «Мазды», я не удержался от восхищенного присвистывания.
Мужчина слева довольно ухмыльнулся в ответ на мою реакцию.
— Нравится? — спросил он с такой интонацией, будто это была его личная машина.
Я одобрительно поджал подбородок, оглядывая интерьер.
— Егор, — мужчина протянул руку для пожатия.
— Никита, — откликнулся я и окинул нового знакомого беглым взглядом.
Навскидку Егору было около сорока. Имея довольно массивное телосложение, он больше походил на одного из крепышей из качалки, с какими я работал раньше. Неплохо зная таких парней, с уверенностью мог сказать, что брутальными и суровыми зачастую они выглядели только снаружи. На деле же это оказывались приветливые, добродушные ребята, с которыми приятно поболтать обо всем и ни о чем. И сейчас, увидев сердечную улыбку Егора, я имел удовольствие лишний раз в этом убедиться.
— Давно тут работаете? — спросил я, удобнее устраиваясь в пассажирском кресле, которое — да простит меня моя старушка — по удобству не шло ни в какое сравнение с уже выцветшими и драными сидушками «девятки».
— Давай сразу на «ты», — пробасил Егор, выезжая со двора, и продолжил: — Да, давненько. Сначала был водителем Олега Палыча, но недолго. Он меня только нанял, я пару месяцев его повозил, а потом он приставил меня к Анне Сергевне, — мужчина по-доброму хохотнул. — Вот уже почти шесть лет ее катаю.
— И, судя по всему, вас… тебя, — невольно сбился я: все же непривычно обращаться к мужчине почти вдвое старше на «ты», — все устраивает?
Егор пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. Я обратил внимание, что он действительно уверенно держался за рулем, явно имея большой опыт вождения.
— А что тут может не устраивать? Рулить я с подросткового возраста люблю — еще с того дня, как в первый раз угнал батькин «Иж». — Собеседник доверительно мне подмигнул, вызвав улыбку. — Тяжести не таскаю, почти всегда в тепле. Единственное, иногда нерадивых фанатов и журналистов отгонять приходится — так это фигня-вопрос. А ты тут какими судьбами? — Егор окинул меня оценивающим взглядом. — Как-то подозрительно быстро тебя взяли: обычно Олег Палыч заморачивается со всякими проверками.
Тут настала моя очередь пожимать плечами:
— Думаю, меня так быстро приняли, потому что по знакомству. — После я вкратце описал историю своего трудоустройства. Отчего-то Егор создавал впечатление человека, которому можно довериться.
Выслушав, он понимающе покивал:
— Ну да, с другой стороны, если есть возможность взять человека побыстрее, почему бы и нет? Работы хватает.
Я хмыкнул:
— Пока не заметил, если честно. Как-то относительно спокойно все. Меня уже все кому не лень предупредили, что Вербер — зверь.
Егор вдруг рассмеялся:
— Тебе просто повезло, что ты попал в относительно спокойный период. Вот туры начнутся, тогда повеселишься.
За ненавязчивой беседой время пролетело незаметно — и вот мы уже въехали на территорию элитного жилого комплекса, где жила Анна. За все свои двадцать четыре года я не только не бывал в этом районе Москвы, но и даже никогда о таком не слышал.
Егор припарковался у одного из подъездов и заглушил двигатель.
— Музыканты поедут чуть пораньше, мы их догоним, — заявил он, косясь на цифровой экран на панели, вероятнее всего на часы.
Я же принялся осматриваться. Три однотипные высотки, стоящие буквой «П». Внутренний дворик настолько неестественно чистый и словно бы вылизанный, будто его перенесли сюда из изображения в рекламной брошюре.
Вдруг Егор встрепенулся и поспешил выбраться из машины. Я выглянул в боковое окно и увидел выходившую из подъезда Анну. Выбрав темные обтягивающие джинсы, черную неприметную водолазку и бейсболку, Вербер явно старалась не выделяться, но ее походка и изящные движения, когда она поворачивала голову, поправляла сумочку на плече, проверяла мобильный, — все это безошибочно выдавало в ней ее «звездную» суть.
Я видел боковым зрением, как Егор открыл заднюю дверцу и певица забралась в салон.
— Доброе утро! — бодрым голосом поприветствовал я ее, не оборачиваясь.
Вербер в ответ лишь что-то утвердительно промычала. Салон вмиг наполнился сливочно-цитрусовым ароматом.
Егор вернулся за руль и, заведя машину, тронулся с места.
Некоторое время мы ехали в тишине, пока водитель не включил негромкую музыку.
С появлением Анны в нашей небольшой компании в салоне будто бы повисло напряжение. Я чувствовал себя до жути некомфортно и, понимая, что путь нам предстоит неблизкий, попытался разрядить обстановку:
— Это, получается, мы только вечером домой вернемся?
— Типа того, — ответил мне Егор.
— А на таких мероприятиях обычно много людей? — В глубине души я рассчитывал, что на мой вопрос отреагирует Анна. Мне хотелось наладить с ней хотя бы мало-мальский контакт. Но в этот раз ответом мне послужило снисходительное хмыканье водителя, посмотревшего в зеркало заднего вида.
Я обернулся и застал Вербер надевающей наушники и устраивающейся на сиденье, вытянув ноги.
Бросив взгляд на понимающе ухмыльнувшегося Егора, я понял, что мою общительность, кроме него, здесь оценить некому.
Глава 5
Аня
Когда мы припарковались, я дождалась, пока Егор откроет дверь и подаст мне руку. Оказавшись снаружи, по привычке первым делом осмотрелась и обнаружила неподалеку минивэн с выгружавшимися из него музыкантами. Живой звук. Сегодня был тот самый день, когда я совершенно не настроена работать вживую, но заказчику не подошло предложение с фонограммой. Кретин, мог бы сэкономить свои деньги и мое время. Мне нужно привести себя в порядок, настроить звук, пытаться что-то из себя изображать… Хорошо еще, что заказали акустику, а не полноценную концертную программу.
Краем глаза я заметила выскочившего следом за мной из «Мазды» мальчишку-ассистента, который совершенно не понимал, что ему нужно делать, и, как и все помощники до него, вызывал только раздражение.
Поправив чуть растрепавшиеся волосы, я двинулась ко входу в ресторан. Кажется, совсем недавно выступала здесь. Хотя, может, не здесь. Я уже перестала запоминать концертные площадки, потеряв к этому интерес. А вот тот, кто ожидал меня у входа, смог привлечь мое внимание.
Симпатичный парень в джинсах и пиджаке. Примерно моего возраста. Судя по всему, организатор мероприятия. С такой обворожительной улыбкой, что, даже если бы мне не нужно было с ним работать, я, наверное, обратила бы на него внимание, просто проходя мимо.
Я немного оживилась, представив, что после концерта он вполне мог бы поднять мне настроение. Нужно только не забыть сказать ассистенту, чтобы снял на ночь номер в хорошем отеле и заказал туда пару бутылочек шампанского.
Натянув на лицо самый соблазнительный взгляд, я неспешно подошла к парню. Он смотрел на меня, как и большинство подобных ему, со смесью страха и вожделения.
— Добрый день, Анна. Меня зовут Алексей. Я — координатор сегодняшнего мероприятия. Рад, что вы успешно добрались, мы уже все подготовили к вашему приезду… — начал он.
Бла. Бла. Бла. Стандартное приветствие. Стандартная речь. Ну же, красавчик, удиви меня. У тебя потрясные густые кудри, в которые я бы с удовольствием запустила пальцы и оттянула так, что ты бы зашипел. Ты не можешь отвести от меня взгляд, и твой голос чуть дрожит — мне это нравится, придает тебе шарма. Надеюсь, ты не девственник: я сегодня не настроена делать все сама.
Я подошла к координатору вплотную и, игриво поглядывая на него исподлобья, провела пальцем по лацкану пиджака. Он выше меня почти на голову. Люблю высоких.
Глаза Алексея вмиг предвкушающе засверкали, сделав его еще желаннее.
Значит, ты не отказался бы от моего предложения. Это хорошо.
— Здравствуйте, Алексей, — промурлыкала я, чуть понизив голос на его имени. О, как очаровательно дрогнуло его адамово яблоко. — Проводите меня до гримерной?
Кажется, ему понадобилось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Он сдержанно кивнул, не разрывая зрительного контакта, и приглашающе протянул руку. От резкого движения до меня долетел запах его одеколона. Весь зародившийся плотский интерес к координатору схлынул в одно мгновение. Я едва не поморщилась.
«Такой хорошенький и с таким отвратительным вкусом», — с досадой подумала я. Слишком приторный аромат. Меня просто-напросто вывернет.
Поддавшись новой волне раздражения от того, что многообещающим планам не суждено сбыться, я проследовала за Алексеем, теперь уже никак не реагируя на его попытки флирта и подкатов. Возможно, проводив меня до гримерки, он тоже испытал разочарование. Сам виноват. Нужно тщательнее подходить к выбору парфюма.
Перед тем как я закрыла дверь гримерной, позади раздался голос:
— Анна, скажите, чем я могу вам помочь?
Оглянувшись, я пересеклась взглядами с ассистентом. Господи, никак не могу запомнить его имя. Тимур? Валера? Только сейчас я присмотрелась к нему и обнаружила, что он тоже был довольно ничего. Темноволосый, высокий, стройный, с чистой светлой кожей и такими ярко-голубыми глазами, что захватило бы дух, будь я в этом парне хоть каплю заинтересована. Жаль, что ко всем, кого приставлял ко мне Абрамов, у меня уже заранее вырабатывалось устойчивое отвращение. Исключением стал только Егор. Он был моим водителем и телохранителем, а иногда и кем-то вроде психотерапевта. Во всяком случае, Егор всегда терпеливо выслушивал мое нытье и пока не давал поводов подозревать его в сливе меня Абрамову.
Я молча закрыла дверь перед хорошеньким, но от этого вызывающим еще большее раздражение лицом ассистента.
Прислонившись спиной к двери, прикрыла глаза. Надо успокоиться. Вдох. Выдох. Мне еще два часа развлекать публику.
Спасибо моей дорогой мамаше, что оголила мне нервы прямо перед выходом из дома. Да и я дура, додумалась отвечать. Надо было просто сбросить вызов и перезвонить позже.
Я открыла глаза и окинула гримерку быстрым взглядом. Да, помню ее. Тесная. Темная. Пропахшая пылью и дешевыми сигаретами.
Закинув сумочку на гримерный столик, я села на стул перед зеркалом. Облокотилась о столешницу, сжала ладонями виски и, глядя на свое отражение, невольно прокрутила в голове разговор с матерью.
Звонок застал в тот момент, когда я искала зарядку от айфона. Мама звонила нечасто, и в основном когда ей нужны были деньги. Тем не менее совесть и что-то похожее на детскую надежду не позволяли мне игнорировать ее.
— Привет, моя хорошая. Как ты?
«Моя хорошая». Значит, точно что-то нужно.
— Как обычно, собираюсь на выступление, — безэмоционально ответила я, отодвигая прикроватную тумбочку, предположив, что зарядка завалилась туда.
— Плотный график у тебя сейчас, да?
— У меня всегда плотный график, — «благодаря тебе» — чуть не слетело с языка, но я сдержалась, сосредоточив внимание теперь уже на беглом осмотре спальни. — Что ты хотела?
Мама ответила не сразу. Собиралась с мыслями, что ли?
— Да вот, думала приехать в Москву, прогуляться…
Я даже замерла на месте от неожиданности.
— А я тут при чем?
— Ну ты же давно там живешь, хорошо знаешь город. Может, снимешь жилье, скажешь, куда стоит сходить.
Ни «я соскучилась». Ни «хочу увидеться с тобой». Ни-че-го. Да и я святая наивность. Слишком хорошо знала свою мать, а все еще верила во что-то.
Зарядное устройство обнаружилось на пуфике в прихожей.
— Своего нового хахаля тоже притащишь?
В трубке недовольно цокнули:
— Аня, ну что ты?.. Совсем меня не уважаешь.
Что ж, это не новость.
Не дождавшись от меня отрицания, мама нарочито громко вздохнула:
— В общем, я приеду в следующий вторник. Сними мне номер или квартиру и пришли всю информацию.
И отсоединилась.
Я еле сдержалась от того, чтобы не швырнуть мобильник в стену. Вместо этого закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.
Моя мать — Елена Вербицкая — отличалась от моего продюсера только тем, что, помимо денег, ее интересовали еще и мужчины. Первое время после смерти отца от рака я даже подумывала о том, что она втайне ждала этого. Потому что не прошло и пары месяцев после похорон, как мама привела домой первого ухажера. Мне тогда только исполнилось десять. Она не знакомила меня со своими мужиками — да оно и к лучшему, — потому что после шестого за год я перестала их запоминать.
Несмотря на любовь к деньгам, мама никогда не работала. Возможно, именно поэтому она с таким упоением прыгала с одной шеи на другую.
С потерей отца я перестала чувствовать себя любимым ребенком. Мать меня воспринимала больше как досадное приложение, из-за которого мужчины обращали на нее меньше внимания. Лучшее, что я могла делать, — это как можно реже бывать дома, чтобы не мешать ее утехам.
Все детство я была предоставлена сама себе: школа, библиотека, прогулки во дворе. В двенадцать лет увлеклась вокалом. В соседней школе открыли бесплатный кружок для детей до восемнадцати — и это стало дополнительной возможностью проводить больше времени вне квартиры. Я так сильно погрузилась в новое хобби, что готова была заниматься сутки напролет. У меня была чудеснейшая преподавательница пения, появились новые друзья, поэтому мы не только учились петь, но и весело проводили часы в студии, готовили театральные постановки, ездили на благотворительные выступления в другие школы.
А потом в моей жизни начались вокальные конкурсы. Это стало новым этапом. Петь перед несколькими десятками ровесников и всегда одобрительно кивающими учителями — это одно. А выступать в заполненном разномастной аудиторией Доме культуры, да еще и перед профессиональным жюри — совсем другое.
На своем первом песенном конкурсе я заняла второе место. На втором — первое. На третьем — тоже первое.
Первое. Первое. Первое…
В нашем маленьком городе было не так много подростков, занимающихся вокалом, поэтому из конкурса в конкурс мы так или иначе пересекались и узнавали друг друга. После ряда моих побед у юных «коллег по цеху» сложилось мнение, что если Анна Вербицкая едет выступать на какой-то конкурс, то выигрыша им там можно не ждать. Ко мне начали относиться предвзято. Стали недолюбливать. Я перестала участвовать в конкурсах после того, как одна особенно недовольная моими первыми местами вокалистка во всеуслышание заявила, что моя мать приплачивает жюри.
Полдня я провела в слезах и в объятиях своей преподавательницы пения. Как заведенная, спрашивала у нее, почему меня так все ненавидят. Ведь я просто занималась любимым делом, и, судя по оценкам местных вокальных экспертов, у меня неплохо это получалось.
Камилла Викторовна — так звали учительницу по вокалу — успокаивала меня, заверяя, что нужно двигаться дальше, а все эти подростковые конкурсы — уже не мой уровень. Она предложила съездить на музыкальный фестиваль в Москву. Одна ее знакомая была в числе организаторов и помогла внести меня в список участников.
Мама сделала вид, что не горит желанием отпускать дочь в столицу с малознакомой ей женщиной, но я-то знала, что она отпустила бы меня и в Магадан с незнакомым мужчиной. А сама во время этой поездки молилась бы о том, чтобы я пропала без вести.
Мы поехали на этот фестиваль вместе с Камиллой Викторовной. Там не было судейства — просто большое выступление юных вокалистов из Москвы и ближайших регионов.
Я исполнила песню Селин Дион ‘‘My Heart Will Go On’’. Мое выступление вышло прекрасным и в то же время стало судьбоносным.
Как выяснилось позже, пока я увлеченно следила за номерами других исполнителей, певших на уровень выше ребят из моего города, к Камилле Викторовне подошел один мужчина, крайне заинтересовавшийся моими вокальными данными. То, что предлагал незнакомец, звучало заманчиво, но преподавательница не стала брать на себя такую ответственность, а потому дала ему контакты моей матери.
Уже спустя несколько недель Елена Вербицкая, довольно улыбаясь и мысленно потирая ладони после услышанных обещаний и увиденных в контракте цифр, продала свою шестнадцатилетнюю дочь музыкальному продюсеру Олегу Абрамову.
Слукавлю, если скажу, что на тот момент не была рада. Я пребывала в восторге от того, что меня заметил московский продюсер. Много ли девочек из обычной семьи, из провинции, могли похвастаться подобными успехами? Тем более что первые два года Абрамов вел себя предусмотрительно и не наседал. Я занималась вокалом, хореографией, актерским мастерством и ораторским искусством, записывала первые песни на студии, работала с музыкантами, иногда выступала на мероприятиях, знакомилась с творческими людьми, вникала во все нюансы новой, казавшейся тогда сбывшейся мечтой, работы.
С наступлением совершеннолетия контракт пришлось перезаключить. Условия поменялись, а счастью моему не было предела: я стала взрослее и опытнее и нравилась Абрамову настолько, что он предложил договориться сразу на десять лет. К тому же Олег был весьма убедителен и все эти два года относился ко мне если не как к дочери, то в любом случае лучше, чем моя собственная мать. Я к нему привязалась и научилась доверять, поэтому подписала новый контракт почти не глядя. Наивная, самонадеянная дурочка. Если бы в тот момент я знала, что на десять лет попаду в настоящее рабство, сбежала бы от Абрамова сломя голову.
Олег изначально крупно вложился в меня и вырастил идеальную машину для заработка денег.
Для начала я должна делать все, что он говорит.
Контрактом не было предусмотрено выходных, кроме тех редких случаев, когда в графике вдруг оказывалось небольшое окно между встречами и концертами.
У меня не было права высказывать свое мнение. Во всех интервью надо выступать исключительно в интересах продюсерского центра.
Никакого права на личную жизнь. За закрытыми дверями я могла спать с кем угодно, но на публике должна появляться исключительно с тем, кто будет выгоден проекту «Анна Вербер».
Меня можно было купить. И речь далеко не всегда о выступлениях. К счастью, пока Олег сохранял хотя бы какое-то достоинство, не продавая меня на ночь. А желающие, я знаю, имелись. Даже знаю, кто именно. Некоторые озвучиваемые Абрамовым фамилии вызывали недоумение, потому что среди них были люди, вместе с которыми я выступала или просто работала. Другие же вызывали рвотный рефлекс — персонажи, которых я могла представить в своей постели только в самом кошмарном сне. Но больше всего удивляли периодически мелькавшие в списках «коллеги», которые меня явно терпеть не могли. Что же было в их извращенных головах, когда на людях они обзывали меня стервой и дрянью, а в кулуарах шептались с продюсером о том, чтобы затащить меня в койку?
Олег специально ставил меня в известность о подобном интересе к моей персоне, чтобы я помнила свое место и оставалась послушной девочкой: всегда улыбалась, говорила правильные слова и выступала своего рода сопровождением для определенного круга лиц, в сотрудничестве с которыми нуждался сам Абрамов.
Часто ли я думала о том, чтобы разорвать контракт? Каждый божий день. Когда открывала глаза после пробуждения. Когда слышала голос Абрамова в телефоне. Когда видела Абрамова вживую. Когда узнавала, кому нужно нализывать задницу в следующий раз.
Чтобы выплатить сумму неустойки, мне пришлось бы продать свою квартиру в элитном районе Москвы и накинуть сверху еще немалую часть накопленных средств.
При расторжении контракта меня оставят без имени, без песен, без всего, над чем я трудилась эти годы.
Для меня будут закрыты дороги во все существующие российские продюсерские центры. Просто уйти от Олега к другому продюсеру не получится. Абрамов все провернул так, что если я вдруг решу преждевременно разорвать контракт, то останусь с голой задницей. Да, у меня будут какие-то деньги, на которые я смогла бы купить неплохое жилье в родном городе. Но в Москве — превращусь в пустое место. Без средств. Без имени. Без какой-либо возможности дальнейшей реализации в профессии. Бывшая певичка, бездарно потратившая лучшие годы своей жизни на то, чего впоследствии лишилась в один миг.
Я ненавидела Олега, но была слишком гордой и терпеливой для того, чтобы потерять себя. Возможно, однажды дойду до края, но сейчас в моей жизни больше нет ничего, что радовало бы меня так же сильно, как возможность петь и чувствовать энергетику зала, когда я выхожу на сцену. И речь не о проплаченных корпоративах наподобие сегодняшнего, а о больших концертных залах, фестивалях, где тысячи людей встречают радостными возгласами, подпевают твоим песням, смотрят на тебя как на некое божество, спустившееся с небес. Лишь в эти моменты я чувствую, что что-то собой действительно представляю. Что кем-то являюсь. Что кому-то нужно то, что я делаю, и не ради заработка, а потому что мое творчество отзывается у него в душе. Заставляет плакать или улыбаться. Кто-то влюбляется под мои песни, кто-то расстается, кто-то переживает горе, кто-то веселится, кто-то занимается любовью.
Каждая песня — это маленькая история, маленькая жизнь, которую слушатель проживает вместе со мной. Мой слушатель прекрасен. Мой слушатель благодарен. И пока это то, ради чего я видела смысл жить.
И сейчас, в очередной раз пообщавшись с матерью, я, вместо того чтобы поехать в «Бурлеск», надраться в щепки и забыть, как выглядит родившая меня на этот свет женщина, сижу в душной, похожей на кладовку гримерке и пытаюсь сдержаться, чтобы не ударить кулаком по зеркалу.
Она не смотрела мои выступления. Она не знала ни одной моей песни. Она помнила лишь сумму, которую я переводила каждый месяц ей на счет. У меня было более чем достаточно средств, чтобы помогать ей финансово. Возможно, подсознательно этим я надеялась искупить хотя бы часть своих бесчисленных грехов. Несмотря ни на что, она была моей матерью. Родителей не выбирают.
В дверь негромко постучали, и в гримерку заглянула стилист Вера.
— Могу зайти? — неуверенно поинтересовалась она.
Я кивнула и вновь сосредоточила внимание на своем отражении, на этот раз пытаясь придать лицу обычное равнодушное выражение. Здесь никого не волновали мои переживания. Ежедневно вокруг сновали десятки людей, но это делало меня не менее одинокой. Редкие моменты физической близости с Прониным помогали вспомнить о том, что я еще не окончательно закостенела, что пока еще могу что-то чувствовать. Но насколько меня хватит — это большой вопрос.
Отвлекшись от зеркала, я покосилась на Веру, уложившую чехол с платьем на диван и начавшую распаковывать чемоданчик с косметическими принадлежностями. Глядя на то, как методично она вытаскивает и расставляет на столе флакончик за флакончиком, я отчего-то испытала жуткое раздражение. Веру тоже нанимал Абрамов, и не было никакой уверенности в том, что она не стучала ему на меня.
— А можно побыстрее? — рявкнула я и тут же услышала слабый дрожащий вздох стилиста.
Ничего. Пусть заранее знает, что сегодня я не в настроении и лишний раз бесить меня не стоит.
Глава 6
Ник
Мне хватило ровно десяти секунд залипания на захлопнутую перед носом дверь гримерки для осознания того, что меня не будут воспринимать всерьез до тех пор, пока я не начну брать инициативу в свои руки.
Стиснув зубы, я вернулся в главный зал. Первым делом перезнакомился со всеми музыкантами Верб
