Оглавление

Теплая компания

В просторном кабинете с двумя высокими окнами за сервированным на скорую руку столом мило коротала время теплая компания — четыре дамы и кавалер. По частым уменьши­тельно-ласкательным обращениям, шуткам, заливистому смеху нетрудно было догадаться, что они давно знают друг друга и находятся в приятельских отно­шениях. Обстановка кабинета — мягкая мебель, при­глушен­ное освещение, цветы на стенах и подоконниках, аквариум — больше походила на уютную гостиную и благоприятствовала заду­шевной беседе. Обрисованный кабинет находился в торце широкого кори­дора, отделяющего кухню сто­ловой от обеденного зала, а сама столовая распо­лагалась на первом этаже двух­этажного здания, где, помимо нее, размеща­лся очаг культуры в виде биб­лиотеки, биль­ярдной, кинозала и пункта проката спортинвентаря. Все это хозяй­ство принадлежало приютившемуся на окраине под­московного городка пан­сионату, который наряду с упомянутым зданием включал в свой состав спаль­ный корпус на двести мест и контору.

Отдыхающие пансионат не жаловали — старый номерной фонд, ограни­ченный досуг. Приезжали любители природы, в зимние каникулы сваливались студенты, иногда проводились слеты и симпозиумы. С середины осени наступал мертвый сезон. Заезды обычно осуществлялись в уик-энд. Готовиться к ним сотрудники начинали с утра в пятницу, в понедельник подводили итоги, во вторник-четверг воцарялась расслабуха, которая в мертвый сезон перерастала в затяжное безделье. Однако указанное обстоятельство никого особенно не удру­чало — зарплата шла, так как пансионат в постперестроечные времена по счастливому стечению обстоятельств попал на баланс одной весьма солидной федеральной структуре.

Теплая компания собиралась раз в неделю, в мертвый сезон — чаще. Начало посиделок приурочивали к обеду. Женщины приносили из дома соленья-коренья, плюшки-ватрушки, прочую снедь, на месте варили кар­тошку, делали бутерброды. При обилии яств алкоголь при­ветствовался, вер­нее — был обязательным, однако им не злоупотребляли, выпивая в пределах научно обоснованного минимума, который, впрочем, зависел от ду­шевного на­строя. Вектор разговоров хаотично метался, словно молекула бро­уновского движения, то в сторону служебных происшествий, то семейных неурядиц, то болезней, то покупок и вновь возвращался на круги своя, но ино­гда всплывала животрепещущая тема, обсуждаемая на протяжении всего застолья. Так как чис­ленное преимущество было за пре­красным полом, острота темы, естест­венно, всегда утыкалась в мужские слабости и прегрешения. Сюрреали­стичное ощущение оторванности от мира и алкогольная состав­ляющая способствовали откровениям. Атмо­сфера разговоров менялась как весенняя погода, резко переходя от любез­ностей к подковыркам, порой проскакивала ненормативная лексика, а приво­димые высказывания зачастую оказывались не менее противоре­чивыми, чем святое писание или российское законодательство. Случалось, между дамами вспыхи­вали свары. Но это совершенно не означало, что две сошедшие в словесном поединке персоны питали неприязнь друг к другу. Кто-то мудро подметил «Если женщине нравится другая женщина, она с ней сердечна, а если не нра­вится — сердечна вдвойне». Отсюда, основываясь на доказательстве от противного, напрашивается вывод: женские распри — не повод судить о плохих отношениях. Именно так обстояли дела в теплой компании.

Пора, наверное, представить членов теплой компании.

Заведующая сто­ловой Ирген — хозяйка кабинета, в убранстве которого легко угадывалось уча­стие ее заботливых рук. Непосредственно отвечает за кухню, имея в распоря­жении шесть поваров, двух посудомоек, экспедитора, грузчика. Родом из брянской области, где окончила кулинарный техникум. В подмосковном городке оказалась, выйдя замуж за местного паренька, с которым познакомилась, когда он проходил срочную службу в их краях. Сорок четыре года. Натуральная блондинка. Пьет исключительно водку. Хмелеет и раскрепощается достаточно быстро — по молодости на вечеринках могла запросто вскочить на стол и станцевать лам­баду. Но как человек советской закваски да еще немного набожный наивно верит в непреходящие морально-нравственные ценности. Однажды во время коллективной турпоездки оказалась со своими в ресторанном варьете. По завершению представления несколько девчонок-поварих вскочили на импровизированную сцену и принялись играючи крутиться вокруг шеста, у которого чуть раньше высту­пала стриптизерша. «Не прикасайтесь к нему — проститутками станете!» — ис­пугано закричала зав. столовой. Несколько слов о семье. Муж — тот самый местный паренек, который давно превратился в шустрого мужичка, ра­ботающего в городском «Водоканале», сын и дочь учатся в институтах.

Оланд — администратор обеденного зала и заместитель заве­дующей столовой. Отвечает за посуду, столовые приборы, скатерти, имея в распоряже­нии шесть официанток. Родилась в Серпухове. По специ­альности агроном — окончила сельхозтехникум. Сорок шесть лет. Шатенка. Из спиртных напитков предпочитает водку и коньяк. Практически не хмелеет. В юности пережила первую неразделенную любовь, и уязвленное самолюбие опрометчиво толкнуло ее распре­делиться вдали от родных мест — в подсобное хозяйство пансионата, располо­женного на другом краю области. После ликвидации подсобного хозяйства перешла в столовую. Сервировку считает искусством и искренне огорчается, когда после банкета приходится созерцать разоренные столы. Первые месяцы работы в пансионате жила в общежитии. От безысходности выскочила замуж. Особых чувств к быстро рас­полневшему и обрюзгшему мужу не испытывала и определенно не счи­тала его своим лучшим украшением. Даже на дни рождения не делала ему подарки, полагая, что сама явля­ется таковым. Заметную благосклонность к супругу начала прояв­ляться лишь в постперестроечные годы, когда он, сколотив небольшую строи­тельную фирму, стал неплохо зарабатывать. Горда и самолюбива, при случае не применит подчеркнуть, что вполне счастлива в семейной жизни. И действительно, вокруг Оланд, как вокруг звезды, вращается много планет: она мать двоих сыновей-погодков и бабушка трех внуков. Высокий социальный статус подруги вызывает зависть Ирген, которая пока не выдала замуж даже дочь.

Надюр — библиотекарь пансионатского очага культуры, в ее распоряжении ряды книг на полках. Дама местного разлива. Образование среднетех­ниче­ское. Натура утонченно-возвышенная и вместе с тем прагматично-неунывающая. Обожает стихи. Остра на язычок, никогда не лезет за словом в карман. Любительница душещипательных ощущений. До пансионата можно добраться автобусом или электричкой — одна остановка. На электричку никто, разумеется, билеты не берет — дешевле заплатить штраф изредка нагрянувшим контро­лерам, однако Надюр предпочитает уходить от них по вагонам, чтобы впрыс­нуть в кровь порцию адреналина. Сорок пять лет. Крашеная блондинка. Пьет все. Хмелеет медленно. Четыре раза была замужем. Первый муж, военный, трагически по­гиб. Сейчас живет одна — видно, судьба такая. Имеет дочь от первого брака, которая, есть опасения, намеривается пойти по стопам матери — к тридцати годам уже дважды развелась.

Марник — администратор спального корпуса, в распо­ряжении во­семь горничных, четыре дежурных и одна кастелянша. Тридцать девять лет. Брюнетка. Пьет все, за исключе­нием красного вина. Хмель действует странным образам — ударяет в голову, потом отступает, снова ударяет и снова отступает. В моменты хмельных ударов бывает несносной. Шестнадцать лет назад окончила саратовский политех, работала технологом на заводе, была членом КПСС, куда вступила еще студенткой. Там же, в Саратове, вышла замуж, но семейная жизнь не заладилась — муж оказался гуленой. Развелась и вернулась к родителям в Подмосковье. Не отыскав работу по специальности, пода­лась в пансионат. Скоро вновь выскочила замуж. Второй муж пред­ставляет собой диаметраль­ную противоположность первого — увалень, мастер­ски пролежи­вающий диван и просиживающий кресло. Но это еще не беда — беда в том, что она никак не может родить ребенка. Очевидно, на этой почве появились беспричинные при­ступы раздраженности. Резка и категорична в высказываниях. Считает себя неотразимой красавицей. Обожает при случае заходить после работы в ресторан. С томно-загадочным видом, любуясь собой, выпи­вает чашечку кофе или бокал мар­тини, исподволь фиксируя бросаемые на нее мужские взгляды. Иногда пару в этом увлекательном занятии ей составляет Оланд, которая также убеждена, что красота не имеет права томиться в домашних стенах и обязана нестись людям.

Коль разговор зашел о красоте, следует отметить, что перечисленные дамы выглядят весьма эффектно — ну, прямо девушки-синоптики с ТВ. У каждой свой неповторимый шарм, в каждой сидит изюминка. Ма­рник любит повторять, что в молодости могла бы стать моделью, и действительно — глядя на ее осиную талию, с этим трудно не согла­ситься. Оланд — строй­ная фигура, точеные ножки, каскад ниспадаю­щих на плечи волос. Далеко не каждая женщина после сорока пяти рискнет иметь длинные волосы. Если Мар­ник ассоциировать с моделью, то Оланд можно смело наградить званием секс-символа. Надюр обладает рельефной и аргументированной фигурой, но без бросающихся в глаза признаков перекорма. Назвать ее секс-бомбой было бы слишком, а вот секс-бомбочкой — самый раз. Ирген представляет собой нечто среднее между моделью, символом и бомбочкой. Скажите невозможно? Отнюдь — для женщин нет ничего невозможного! Поэтому можно считать Ирген син­тез-дамой.

Единственный кавалер теплой компании Павел Петрович — инженер по технике безопасности и охране труда. Образование высшее. На рабочем месте в конторе проводит всевозможные инструктажи и ведет соответствующую учетную документацию. Регу­лярно обходит объекты пансионата на предмет выяв­ления нарушений, но больше слоняется без дела, так как текущей работой за­гружен процентов на сорок. Разменял пятьдесят четыре года, лучшие из которых провел в армии, до­служившись до звания майора при должности зампо­лита. После отставки уст­роился в пансионат. Всегда при галстуке — уверяет, что по армейской привычке, но скорее для пижонства. В заднем кармане брюк — уж это точно по армейской привычке — носит плоскую фляжку с коньяком и периоди­чески прикладывается к ней для повышения тонуса. Пьет все. В за­хмелевшем состоянии становится слово­охот­ливым. Человек философского склада ума, предпочитающий духовную пищу житейским благам. Идеализирует прошлое, к нынешним временам относится довольно скептически. Не имеет ни дачи-машины, не заражен ни фут­болом-хок­кеем, ни рыбалкой-охотой. В одном увлечении, правда, ему нельзя отказать — женщины! Убежден, что нра­вится им, и справедливо считает, что успех у представительниц прекрасного пола завоевывает лишь тот, кто способен обходиться без них. Быть может, в связи с этим интересуется дамами не столько как сексуальными объектами, сколько объектами познания. Увлечение само по себе достойное уважения, а вот выбранный уклон — сомнителен, по­тому что, как утверждал Оскар Уайльд:

— во-первых, женщины созданы, чтобы их любили, а не понимали;

— во-вторых, не пытайтесь понять женщину — не приведи господь, поймете;

— в-третьих, когда мужчина начинает понимать женщин, он уже не представляет для них интереса как мужчина;

— наконец, в-четвертых, сила женщины в том, что ее не объяснишь с помощью психологии; мужчин можно анализировать, женщин — только обожать!

Как бы там ни было, теплая компания прекрасно существовала на основе взаимовыгодного симбиоза — ведь недаром Чехов писал, женщины без мужского общества блекнут, а мужчины без женского глупеют.

Каким образом затесался отставной майор в женский коллектив? Однажды, совершая обход, заглянул в кабинет во время застолья. Пригласили к столу. Не отказался. Когда все выпили, в том числе и коньяк из фляжки, сбегал в магазин еще за одной бутылкой. Так и прижился. В разговорах Павел Петрович любит утрировать, подшучивать, дразнить и подзадоривать дам. С другой стороны, известно, что женщинам нравится толкать мужчин на необдуманные поступки, и, приняв лишнего, какая-нибудь дама начинала вдруг шалить — подтягивать, например, колготки. А так как организм Павла Петровича исправно вырабатывал тестостерон, он в свою очередь не упускал случая положить руку на коленку, прижать к стенке или даже потискать очаровательных подруг — одним словом, от избытка скромности не страдал. И хотя, говорят, скромность украшает человека, отставной майор, как настоящий мужчина, в украшениях не нуждался.

В последние годы жизнь нанесла Павлу Петровичу три сокрушительных удара, от которых он никак не мог оправиться. В 1992 году обесценились все денежные накопления, в том числе лежавшие на сберкнижках 40000 рублей, которые надлежало получить по наследству от недавно умершего отца — пасечника из курской области. Затем возникла затяжная проблема с дочерью. Девчонка вознамерилась выйти замуж сразу по окончании школы. Родители категорически запретили — мол, получи сначала образование. Сломленной дочери уже за тридцать, она давно защитила диплом, работает и снимает квартиру в Москве, однако теперь ни о каком замужестве и слышать не хочет. Родители проклинают свою былую категоричность и больше всего боятся, что дочери уготована участь старой девы. И наконец, семь лет назад Павла Петровича бросила жена. Среди людей близких и заинтересованных существует две версии этого поступка: отставной майор либо много пил, либо часто ходил налево, однако сам он уверял, что его предали и бросили из-за денег — вернее из-за их отсутствия. В любом случае это был удар ниже пояса! Пытаясь уяснить смысл жизни, он ударился в философию. Почитывает все, что попадает под руку — от Эпикура до Фрейда. Заглядывает также в классическую литературу. Обожает афоризмы и крылатые фразы, не гнушается стихами. Пытливый ум перелопачивает гигабайты информации, а цепкая память хорошо хранит найденные крупицы утешающей сердце истины. В конце концов, пришел к грустному выводу — жизнь бессмысленна! Уход жены, к счастью, не превратил его в женоненавистника, но обострил врожденный мужской шовинизм, и он стал еще с большей долей критицизма относиться к женщинам, не в силах уразуметь, что это все-таки за создания. Вот в таком душевном смятении отставной майор появился в пансионате, а вскоре влился в теплую компанию.

На этом, пожалуй, можно завершить описание теплой компании. Да, наверное, многие обратили внимание на странные имена дам, а некоторые догадались, что они означают. Все очень просто! Это Ирина Геннадьевна, Ольга Андреевна, Надежда Юрьевна и Марина Николаевна. Почему же тогда Ирген, Оланд, Надюр, Марник? Так короче писать и читать. Например, Марина Николаевна — восемь слогов, а Марник — всего два. И самое главное, такими оригинальными именами величал про себя подруг ключевой персонаж нашего повествования Павел Петрович — поэтому будем следовать его примеру.

Семья

Ирген выставила на стол банку соленых опят и с грустной усмешкой проинформировала теплую компанию об оригинальном способе, выбранном мужем для проведения прошедшего уик-энда:

— Два дня на диване провалялся! Все бока, наверно, отлежал!

— Может, плохо чувствовал себя или устал? — подняла голову Оланд, нарезавшая помидоры и зеленый перец. — Мой Леша очень устает в последнее время — даже рыбалку забросил. Приедет, поужинает — и в кресло к телевизору. То же самое — в субботу-воскресение. Я уж стараюсь по пустякам его не беспокоить.

— Сравнила! Твой Леша допоздна вкалывает, а Витька уже в пять вечера дома, если, конечно, с приятелями пиво не пьет! Всю плешь ему проела — смеситель в ванной подтекает, розетка искрит, у стенного шкафа дверцу заклинило, и мебель в гостиной давно хочу переставить. Хоть бы хны!

— Женщина чувствует себя счастливой при условии, что у нее есть две вещи: дом, наполненный мебелью, и муж, который ее переставляет, — пошутил отставной майор.

— Много с вами, мужиками, переставишь, если вы, как кастрированные коты, больше всего любите спать! — недовольно повела плечами Марник.

— Самый лучший способ принудить мужчину сделать что-то — намекнуть, что он уже староват для таких дел, — авторитетно сказала Надюр.

— Не поможет! — возразила Марник. — Мужики как дети: любят, чтобы их водили за руку, но считали большими. Моего Сережку за уши не оторвать от компьютера — в игры играет! Дай волю всю ночь готов развлекаться! Настоящее детство в сорок лет! И зачем они только женятся! Им не жена нужна — нянька!

— Нет, мужчине обязательно нужна жена, потому что далеко не все на свете можно свалить на правительство и начальство, — засмеялась Надюр.

— Да что вы ополчились на мужчин! — возроптал отставной майор, закончив разливать водку. — Предлагаю выпить за ваших мужей. Не такие они плохие парни, хоть вы и ворчите!

— Ага, мой особенно хорош, но только когда спит или дома нет! — вновь активизировалась Ирген.

— Опять ты за свое! Вот ведь верно: женщина никогда не замечает того, что для нее делают, но всегда заметит, чего для нее не делают. Пожалей, Ира, мужа — обыкается! Ну, лежал человек на диване — подумаешь, преступление! Уверен, он не просто так лежал, а размышлял — о чем-то серьезном, полагаю, размышлял.

— Правильно! — поддержала кавалера Надюр. — В восемнадцать лет мужчина обожает, в двадцать любит, в тридцать желает обладать, в сорок размышляет.

— О чем серьезном можно размышлять, переворачиваясь с бока на бок! — не согласилась Ирген.

— Мужики исключительно о себе думают — стопроцентные эгоисты, — поделилась своими наблюдениями Марник.

— Вот именно! — воскликнула Надюр. — Мужчина не думает о себе лишь в те минуты, когда он уверен, что кто-то другой думает только о нем.

— Да почему о себе! — оборонялся отставной майор. — Мало ли о чем можно думать — хотя бы, как повысить в два раза ВВП!

— Это что за штука такая? — широко раскрыла глаза Ирген.

— Валовой внутренний продукт страны. Его ростом сам Путин озабочен!

— Шутить изволишь — сдался моему Витьке ВВП!

— Ну, тогда о смысле жизни размышлял или о боге! Вам этого не понять! Но учтите — ни одно женщина не должна отвлекать мужчину, размышляющего о боге!

— Ишь чего захотел — в монахи пусть пострижется и размышляет!

— Как бы там ни было, мужчины размышляют, а женщины дают им повод для этого! — вздохнул отставной майор.

— Известно, о чем эти трутни размышляют!

— Трутни — словечко-то какое уничтожающее выискала! Однако вы не позволяете себе возненавидеть мужчину настолько, чтобы вернуть ему подаренное колечко с бриллиантом!

— Дождешься от вас колечка с бриллиантом!

— Господи, да что вы за люди такие! До чего же был прав Бальзак, считая, что женщины, в силу какого-то особого склада ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке — только его достоинства. И до чего был прав Оскар Уайльд, утверждая, что современные женщины все понимают, кроме своих мужей. Но коль Виктор действительно такой плохой, как ты его расписываешь, зачем замуж выходила?

Ирген растерянно замолчала, и Надюр пришла ей на помощь.

— По этому поводу прекрасно сказала Элизабет Тейлор «Женщины в своем большинстве считают мужчин негодяями и мерзавцами, но пока не нашли им подходящей замены», — процитировала она знаменитую актрису, а от себя присовокупила: — Если вас удивляет чей-либо выбор супруга, значит, у человека просто не было выбора!

— Пусть так! В любви, как известно, люди теряют рассудок, однако потом, в браке, они замечают эту потерю! Взяла бы и развелась, если поняла, что выбор сделан неправильно! — не унимался отставной майор.

— Да, иной раз, чтобы узнать мужчину по-настоящему, нужно с ним развестись, — со знанием дела высказалась Надюр, а так как Ирген по-прежнему молчала, то на помощь ей пришла и Оланд, заявив:

— Разводиться лишь потому, что не любишь, почти так же глупо, как выходить замуж лишь потому, что влюблена.

— Так точно! — кивнул отставной майор. — Многие женщины, очевидно, умерли бы со скуки, не будь у них мужей, которые делают их несчастными.

На это предположение Надюр рассудительно заметила:

— Быть может дело не просто в «любишь–не любишь» или «скучно–не скучно», а в том, что иные жены питают к своим мужьям такую же слепую и загадочную привязанность, как монашки — к своим монастырям.

— Ты вот ерничаешь, а сама уже четыре монастыря сменила! — ополчилась на подругу вышедшая из оцепенения Ирген.

— Тем не