Оглавление

1. Букет на счастье
2. Пролог
3. Глава 1
4. Глава 2
5. Глава 3
6. Глава 4
7. Глава 5
8. Глава 6
9. Глава 7
10. Глава 8
11. Глава 9
12. Глава 10
13. Глава 11
14. Глава 12
15. Глава 13
16. Глава 14
17. Глава 15
18. Глава 16
19. Глава 17
20. Глава 18
21. Глава 19
22. Глава 20
23. Глава 21
24. Глава 22
25. Глава 23
26. Глава 24
27. Глава 25
28. Глава 26
29. Глава 27
30. Глава 28
31. Глава 29
32. Глава 30
33. Глава 31
34. Глава 32
35. Глава 33
36. Глава 34
37. Глава 35
38. Глава 36
39. Глава 37
40. Глава 38
41. Глава 39
42. Глава 40
43. Глава 41
44. Глава 42
45. Глава 43
    1. Эпилог

Пролог

Земля. Наши дни.

А вы когда-нибудь жили с самым неромантичным мужчиной в мире? Нет? Тогда вам очень повезло, чего я не могу сказать о себе. Кто-то скажет, что такого совершенно не может быть, а кто-то наоборот, что в этом нет ничего особенного. Я вот раньше считала, что ничего особенного в этом нет, но только до поры до времени. Собственно до сегодняшнего дня, то есть до восьмого марта. Именно сегодня закончилась последняя капля моего терпения и я, учинив грандиозную истерику, выставила своего парня из собственно моего же дома. Как так получилось? Да очень просто, сейчас расскажу всё по порядку.

С Игорем мы познакомились на студенческой вечеринке, его притащил мой одногруппник Славик Зайцев. Зачем? Хороший вопрос, в тот вечер им задавался почти каждый из нашей группы, но вслух высказать не решился, уж слишком неприлично бы это прозвучало. Вечеринка проходила шумно и весело, парней в нашей группе архитектурного факультета было меньше, чем девушек, поэтому Игорь Стариков женским вниманием обделен не был. Так получилось, что своё внимание он обратил на меня — миловидную блондинку маленького роста и с миниатюрной фигурой. Спросите, что я с такими внешними данными забыла на архитектурном? Отвечу — меня с детства впечатляли здания и сооружения, возведенные человеческими руками, мне были интересны разнообразные формы и стили, материалы и архитектурные решения. Лет с пятнадцати я уже точно определилась с будущей профессией и целенаправленно готовилась к поступлению в архитектурный университет. Конечно, с кучей тубусов, мольбертом и папкой я выглядела несколько смешно и нелепо, потому что из-за всего этого меня было почти не видно, но я делала то, что мне нравилось, а остальное переживу.

Так вот, Игорёк стал оказывать мне знаки внимания, приглашать танцевать на все медленные композиции, и я, хоть он мне особо не нравился, к концу вечера захмелев и пребывая в прекрасном расположении духа, разрешила себя проводить до дома. А потом и номер телефона свой продиктовала — вот чёрт меня за язык потянул, промолчала бы тогда и следующие два года не потратила бы так бездарно. Да что теперь об этом, если бы знать наперед, чем обернутся наши отношения, так многих жизненных ошибок удалось точно избежать. А я повелась на якобы участливое отношение к моей жизни и к моим интересам. Вот наивная! Не знала тогда, что парни очень на многое способны, когда хотят затащить девушку в постель, а потом еще на халяву пожить в её квартире. Это же очень удобно: есть, где жить, и постельную грелку искать не надо — всегда под боком. Ох, это сейчас во мне всё кипит от гнева, а тогда я словно летала на крыльях и была счастлива.

Сама не поняла, как успела в него влюбиться, как потом постепенно он стал всё чаще оставаться с ночевой у меня и даже как окончательно переехал со своей комнаты в общаге ко мне. Я пребывала в «розовых» очках не замечая некоторых странностей поведения Игоря, а именно несколько прохладного ко мне отношения. Но что об этом сейчас? Я же для него всё, я же старалась, чтобы любимому было хорошо и комфортно у МЕНЯ дома. Он же типа гость, поэтому я как хозяйка должна мыть за ним посуду, делать уборку, готовить, стирать и т. д. и т. п. Но время шло и пора бы моему «гостю» вступать если не в права хозяина дома, то хотя бы в права сожителя со всем вытекающим разделением домашней трудовой повинности. Только само собой это не происходило, несколько раз я пыталась поговорить с Игорьком на щекотливую для меня тему, но результатом разговора неизменно становилась его фраза:

— Если я тебе мешаю, то могу вернуться в общежитие, хотя ты сама меня позвала к себе жить.

А я:

— Нет, нет, дорогой, что ты, я тебя не выгоняю, не понимаю, почему ты так решил! Я сейчас быстренько на кухне приберусь сама и пойду заниматься, мне проект к завтрашней практике закончить надо…

Вот дура, да? Можете не отвечать, я и сама знаю, сейчас даже противно вспоминать, как я перед ним расстилалась. Но ближе к делу.

Восьмого марта я ожидала от своего парня если не сюрприз, то, как минимум романтический подарок, может даже в виде помолвочного кольца в бархатной коробочке вишнёвого цвета. Два года почти как мы вместе, пора бы и узаконить наши отношения, как я считала, наивная-я-я-я-я…

Наконец, этот долгожданный праздничный день настал. Я встала пораньше, желая привести себя в полное соответствие с ожидаемым торжеством. Игорёк ещё спал, раскинувшись во всю ширину кровати, как только я освободила свою половину, и вставать почему-то не собирался. Я тут вся такая почти на лабутенах и в полной боевой готовности принимать поздравления, подарки и всё что ещё там мой любимый придумал. А он спит и ухом даже не ведёт. Я поцокала-поцокала каблуками погромче, туда-сюда маршируя по квартире. Игорёк только подушку на голову натянул и дальше спит. Я потыкала смартфон, послушала музычку… пару часов так-то. И ноль внимания, Игорь продолжал дрыхнуть, как тюлень на пригретом солнцем камне.

Моё женское самолюбие больше не выдержало такого хамского отношения и пошло его будить. Сонно открыв глаза, Игорь оглядел меня с ног до головы, несколько раз сверху вниз и снизу вверх оценивающим взглядом и глубокомысленно изрёк:

— С подружками в кафешку собралась?

И это было вместо: «С праздником тебя, любимая!».

Когда первый шок прошёл, я выдавила из себя:

— Ну, да.

— Хорошо, ты во сколько вернёшься?

Я себе уже напридумывала, что он хочет меня из дома выпроводить, чтобы успеть подготовить для меня сюрприз и, взглянув на часы, где сейчас было без четверти одиннадцать, ответила:

— Часа в четыре, может попозже.

— Хорошо! — и дальше завалился спать.

Пришлось мне одеваться и ехать в кафе в другую часть города, чтобы убить как можно больше времени, там ещё бродить по торговому центру, потом по улицам, завистливо глядя на торопящихся с завёрнутыми в газетку цветами по домам мужчин и счастливо вышагивающих уже получивших от своих возлюбленных цветы, женщин.

Подгадав время, дыша духами и морозной зимней свежестью, изрядно уставшая и продрогшая я ввалилась домой. На пороге меня никто не встретил, пришлось, скинув сапоги, подгоняемой любопытством самой отправляться на поиски. Сначала я заглянула на кухню где на столе стояла сиротливая тарелка с недоеденным завтраком, повсюду лежали крошки, фантики, пустая кружка после чая, тут же пакетик от этого самого чая. Во мне от такого безобразия начала подниматься волна возмущения, и я уже вся такая злая отправилась в комнату, чтобы застать картину маслом:

Игорёк в трусах сидел на не заправленной кровати с моим ноутбуком в руках и, не замечая ничего кругом играл в стрелялку, попутно успевая переговариваться по связи с кем-то там по игре. Рядом прямо на постели стояла полувыпитая бутылка пива к которой он периодически прикладывался, на моём светлом коврике, что лежал у кровати разбросано ещё штуки три пустых бутылки из которых на этот самый коврик налилась приличного вида лужа тёмного пива.

И вот тут Остапа понесло. Я не помню, в каких выражения и что именно говорила Игорю, но то, что это было о глубоко наболевшем и долго копившимся не сомневаюсь. Он психанул, обозвал меня истеричкой, скидал свои немногочисленные пожитки по чемоданам, и громко хлопнув дверью, покинул моё пристанище. Ну и пусть, я почувствовала некоторое облегчение, словно с души свалился камень, и теперь в ней зияла пустота, требующая е чем-то заполнить.

Мне хочется, чтобы всё пережитое осталось в прошлом, все радости и последующие печали от моего неудачного выбора, да, пусть останутся только там.

Глава 1

Земля. Оливия Спицина

Праздничный день ещё не окончен, пусть он и был для меня испорчен с самого утра, но у меня есть небольшой шанс исправить эту ситуацию. После уборки за Игорем я первым делом обзвонила подруг, выясняя, чем они занимаются, и не найдется ли мне где-нибудь место. Но не вышло, получилось, как в песне: «Все подруги по парам в тишине разбрелися, только я в этот вечер засиделась одна…» Вот я одна посидела-посидела и пошла прогуляться, погода за окном сегодня радовала теплым мартовским деньком, народу по улицам прогуливалось много — в основном молодые родители с детьми в колясках и пенсионеры, которым дома отчего-то не сиделось. Настенные кухонные часы показывали полседьмого вечера, небо начинало постепенно темнеть, а на улице холодать. Но это меня не остановило, что нам, сибирякам, холода и морозы?! Правильно — обычное и привычное дело. Надев пуховик яркого жёлтого цвета и ботинки, нет, не жёлтые, как вы успели подумать, а коричневые, натянула вязаную шапку с большим помпоном, повязала шарф и, прихватив рукавицы с сумкой (куда ж без неё), я отправилась за порог.

Выйдя из подъезда, я вдохнула морозный, будто хрустящий, как снег, воздух, и смело повернула к ближайшему выходу со двора, ведущему на широкую улицу. Влившись в толпу людей, я неторопливо шла без особой цели, любуясь на блестящие, явно дорогие, иностранного производства авто, весёлых шумных детей, молодые парочки, трепетно держащиеся за руки и льнувшие друг к другу, как воробьи на проводах. Настроение постепенно выправлялось, из взвинченного становилось скорее грустно-печальным и немного одиноко-тоскливым. Плакать больше не хотелось, жалеть себя тоже, в груди теплилась радость, радость от того, что любовь в мире ещё существует, для того чтобы в этом убедиться стоит всего-навсего оглянуться вокруг и присмотреться к обычным людям, заглянуть в их глаза и увидеть душу.

В таком странном состоянии я прошагала примерно пару кварталов, выйдя к небольшой полукруглой площади, по краю которой были установлены скамейки, посередине располагалась большая клумба, на которой с весны до осени благоухали цветы. Сейчас, конечно, она представляла собой высокую гору из снега, это, почти архитектурное произведение, всю зиму создавали местные дворники. Зато для детей она представляла собой настоящую снежную игровую площадку, с одной стороны огромной кучи снега они устроили себе горку, скатываясь по её склону, на чём придётся, с другой стороны создавалась снежная крепость с пещерами и потайными ходами. Ну а с третьей — осуществлялась весьма примитивная, но от этого ещё более интересная детская забава под названием «Царь горы».

Не смотря на довольно поздний час и морозец на этой клумбе было полно играющих детишек и мамочек, пытающихся увести своё любимое чадо, домой. Я сама не заметила, как остановилась и с глупой улыбкой стала наблюдать за играми детей и причитаниями взрослых, занятное зрелище затягивало не хуже театра, а то может и гораздо лучше.

Вскоре зажглись фонари, придавая вечеру некую атмосферу настоящего праздника, такого сладкого предновогоднего настроения. Стоять стало холодно, и я потихоньку стала шагать вокруг клумбы. Моё внимание привлёк парень, он стоял на другой стороне, и уже подпрыгивал на месте, пытаясь хоть как-то согреться. Одет он был тепло, не придерешься, но видимо находился на улице не менее половины дня. Перед парнем стоял небольшой столик, на нём висела картонка с выведенной яркими маркерами надписью: «Живые цветы», рядом со столом разместился большой ящик, наверно, утепленный для хранения цветов. Парня мне стало жалко чисто по-человечески, есть у меня такая черта характера — всем и каждому сочувствовать и сопереживать. Только бедняге я помочь ничем не могла — работа есть работа, я печально вздохнула и хотела уже пройти мимо, но этот продавец живых цветов обратился ко мне:

— Девушка, пожалуйста, выручите меня, пока я не превратился в ледышку!

— Чем я Вам могу помочь? — спросила я, остановившись напротив.

— Мне нужно продать последний букет цветов. Купите его, а? Всего двести рублей и вы спасёте мою жизнь, а себя порадуете в этот мороз чудесными живыми цветами, — увещевал он, смотря на меня печальными-припечальными глазами.

Как бы вы поступили на моем месте? Поддались на его уговоры или прошли мимо, как ни в чём не бывало? На то он и выбор, что дается каждому и нужно его делать самому. Я всё же купить букет, с меня не убудет, а парню может действительно поможет.

— Хорошо, давайте свой последний букет, — сказала я, уже раскрывая сумочку в поисках кошелька.

Парень сразу оживился и, расстегнув куртку, достал из-за пазухи полностью завернутый в непрозрачную упаковочную бумагу сверток. Вот те на, ещё и кота в мешке покупаю, ну ничего, деньги небольшие, даже если подсунут что-нибудь не то.

— Спасибо, Вам, Оливия, что не отказали в помощи, — неожиданно для меня склонил парень голову в вежливом жесте, — меня Родэн зовут, мы с Вами ещё увидимся!

— Но откуда Вы…, — начала говорить я, отвлекаясь от важного занятия по запихиванию свертка под пуховик, и осеклась.

Передо мной белел совершенно свободный снег — ни парня, ни стола, ни ящика, только сильно утоптанный снег в этом месте говорил о том, что я не сошла с ума, что парень тут всё-таки был! Да и сверток, который я таки смогла спрятать за пазуху, никуда не исчез.

Я огляделась по сторонам, в надежде увидеть удивленные исчезновением продавца лица людей, но ничего подобного я не заметила. Прохожие занимались своими делами, никакой пропажи не замечая, они и на меня, девушку в такой яркой одежде внимания не обращали, что, по меньшей мере, казалось странным. Я не хочу показаться хвастливой или излишне самоуверенной, но на меня всегда и везде обращают внимание, а тут — ноль.

Потоптавшись так пару минут на одном месте, я поняла, что нового ничего больше не узнаю. Настроение погулять пропало, будто ветром сдуло, я отправилась в магазин за приобретением праздничного ужина для себя любимой.

Долго бродя по супермаркету в поисках чего-нибудь такого, вкусного, я наткнулась на прилавок с японской едой, а именно с суши. Суши я люблю и давно, кстати, их не ела, Игорь был против японской кухни, ну и я, потакая его вкусам, отошла от этих блюд. Опять этот Игорь! Когда же он окончательно уйдёт из моей жизни? С другой стороны: а что я собственно хотела? Чтобы два года жизни исчезли как по мановению волшебной палочки? Да, именно так и хотела, но только волшебной палочки у меня нет, поэтому придется, как и всем — лечиться временем. В магазине я прихватила тетра пак с настоящим вишнёвым вином, не эту порошковую муть, продающуюся в бутылках под видом вина, а натуральное, пусть оно и стоило в разы дороже. Мне сегодня есть что отметить, и не к чему скупиться.

Свёрток продолжал лежать за пазухой, хотелось поскорее прийти домой и посмотреть, что же там за такое спрятано. С магазина, в морозную темноту, освещаемую лишь одними уличными фонарями, я вышла с пакетом и предвкушением. Людей стало значительно меньше, исчезли дети, коляски и родители, прохожие встречались преимущественно одинокие, спешащие поскорее укрыться в теплых квартирах от продолжающего увеличиваться мороза. Термометр на одной из высоток показывал минус двадцать один градус по Цельсию, не такой уж и сильный мороз для наших краёв, скорее тут сыграл большой температурный перепад. Днём было всего минус пять градусов, а теперь уже минус двадцать один, большая всё-таки разница. Часы настаивали, что уже без пяти минут восемь, и я тоже прибавила шаг, не люблю ходить по городу по темноте. Насмотрелась криминальных историй по телевизору, так теперь внутри засел долгосрочный и прочный страх перед убийцами и маньяками.

Идти было скользко, ботинки мои будто смазанные лыжи скользили по утоптанному снегу, покрытому тонкой ледовой корочкой. Да я так и шла, будто на лыжах — не отрывая ног от земли, точнее от того, что эту землю сейчас покрывало. Со стороны это наверняка выглядело несуразно и смешно, благо свидетелей такого моего передвижения было крайне мало.

Добравшись до бетонных ступеней, ведущих к моему подъезду, я с облегчением перевела дух — добралась в целости и сохранности, хотя далеко не пару раз пыталась познакомиться со снегом поближе. Но всё обошлось.

Квартира встретила меня густым мраком и тишиной одиночества, нарушаемой лишь звуком работающего холодильника. Быстро сориентировавшись, я наощупь нашла выключатель и включила люстру. Освещение разогнало мрак и вырисовало картину пустующих крючков вешалки, где ещё утром висели куртка и пальто Игоря. Поставив пакет на пол, я с очередным вздохом, принялась раздеваться. Когда дело дошло до пуховика, то я не задумываясь, привычным движением расстегнула молнию и высвободила руки из рукавов. В тот момент я и услышала звук падения небольшого мягкого предмета. Сверток! Спохватилась я, вспомнив о своем неожиданном приобретении. За время дороги я так свыклась с его присутствием, что перестала замечать.

Быстро повесив одежду на место и скинув ботинки, я одной рукой подхватила свёрток, а другой пакет из супермаркета и направилась на кухню. Там, водрузив всё на стол, я быстро помыла под краном руки и вернулась к покупкам. Пока я выкладывала из пакета свой ужин, глаза нет-нет, да и возвращались к таинственному свертку. Руки уже чесались поскорее разорвать упаковочную бумагу и посмотреть что же там такое, но я терпела, откладывая самое интересное на потом. Я выложила на квадратную белую тарелку роллы, налила в маленькую чашечку соус, всё это поставила на бамбуковый коврик и положила рядом палочки. Смотрелось очень красиво, особенно когда я поставила рядом бокал, наполненный полупрозрачной бордовой жидкостью. Для создания полного антуража я зажгла красные свечи, именно такой цвет показался мне наиболее подходящим к сегодняшней атмосфере. Выключать свет я не спешила, настал, наконец, момент, удовлетворения своего буйного любопытства. За последние полчаса я чего только не предположила и чего только себе не навыдумывала!

Взяв ножницы, я осторожно, по краю стала отрезать небольшую полоску упаковочной бумаги, стараясь не навредить тому, что скрывалось внутри свёртка. Дорезав до конца, я отложила в сторону ножницы, и с волнением расширив края свертка, заглянула вовнутрь. Но там меня ждало разочарование — ещё один, на этот раз шуршащий полиэтиленовый непрозрачный пакет. Я его вытащила, и начала снова проводить ту же процедуру разрезания. На этот раз я заглядывала в пакет торопливо и несколько нервно. В пакете я разглядела что-то синее, похожее на цветы. Значит там действительно букет, несколько расстроено подумала я, аккуратно доставая из пакета хрупкое содержимое. Чуда, которого я так хотела, не случилось, в свёртке были обычные цветы, ну, так то не совсем обычные. Это я узнала, когда полостью достала цветок из упаковки. Да, он оказался одним, точнее веточка была одна, а на ней красовались около восьми цветов ярко синего цвета. Я узнала этот цветок, он назывался орхидеей, я часто любовалась на эту южную красавицу в цветочных магазинах. Но она ведь стоит ужасно дорого, совсем не двести рублей, которые я за неё отдала!

Некоторые состоятельные мужчины покупали орхидеи прямо в горшках и дарили своим дамам сердца, такой подарок считался очень престижным и не мог оскорбить ни одну женщину. Только вот я ни разу не видела, чтобы эти цветы имели синий цвет. Их окраска варьировалась от белых и нежно розовых, до темно бордовых и почти чёрных, встречались так же жёлтые, фиолетовые и даже оранжевые, но чтобы синие — таких ещё не было.

Набрав в небольшую вазочку воды, я поставила туда цветок и по привычке потянулась к нему носом, как делала это со всеми цветами, чтобы вдохнуть аромат. Но аромата не было, не было вообще никакого запаха! Вот это да! Я и не знала, что эти великолепные цветы не пахнут.

Определив самое выгодное место на моем накрытом столе, для этой южной красавицы, я погасила свет и достала смартфон. Захотелось поделиться созданной мной красотой и синей орхидеей. Включив камеру, я сделала несколько снимков стола с разных ракурсов, затем, выбрав самый удачный, разослала его всем своим четырём подружкам и опубликовала в нескольких социальных сетях. Пускай завидуют, подумала я и, выключив звук, отложила смартфон.

В квартире было тихо и одиноко, я, было, хотела включить телевизор для фона, но потом передумала, снова взяла смартфон и включила на воспроизведение свою любимую, в последнее время, композицию Бетховена «Мелодия слёз» в современной обработке. Поставив музыку на повтор и отрегулировав громкость, я снова отложила смартфон.

Теперь уже можно приступать к празднованию Международного женского дня, решила я, поднимая бокал с вином. Вино ещё не успело нагреться и приятно холодило ладонь, чокаться мне было не с кем, впрочем, как и поговорить. Хотя нет, подождите! У меня же есть новая заморская подружка, попавшая ко мне при весьма странных обстоятельствах, вот с ней и поговорим.

— Ну что же, заморская гостья, будем с тобой знакомы! У тебя ведь тоже женское имя, а значит ты, как и я, женщина. Первый тост будет за знакомство и за того парня, благодаря которому мне в этот вечер есть с кем поговорить! — с этими словами я поднесла бокал к губам и сделала пару глотков.

Потом некоторое время я утоляла голод, наслаждаясь и смакуя каждый ролл, уж очень мне они нравились. В России они, конечно, далеко не такие же, какие в Японии, всё же наши вкусы и наш менталитет привнесли свои изменения в их наполнение. Традиционным в наших роллах остался только рис, а начинка уже претерпела сильные изменения.

Второй тост был, как обычно, за родителей. Мои родители жили в другом городе, почти за полтысячи километров отсюда. Сам собой напрашивался вопрос: как я тут оказалась, да ещё и с квартирой? В этой квартире жила моя бабушка по материнской линии, она пять лет назад умерла, оставив моей маме её в наследство. А мама подарила её мне в качестве обеспечения жильём в день моего совершеннолетия. Так я и стала завидной невестой, имеющей в столь юном возрасте собственное жильё. Только вот в людях я ещё не научилась разбираться, что зачастую мне поворачивается боком. Но я учусь, каждый такой случай, прибавляет мне новых знаний и убавляет количество веры в людей.

Вскоре я провозгласила и третий тост:

— За любовь! Пьём левой рукой, и не чокаясь!

И выпила весь бокал до дна.

Налив второй, я решила четвертым тостом поздравить себя и орхидею с нашим женским праздником. Первый бокал уже дал о себе знать, в теле появилась легкость, а в голове небольшое головокружение и общее улучшение настроения. Ещё появилась некая смелость на высказывание мыслей вслух и на откровенно нереальные мечтания. Собравшись с духом я, глядя на Синеглазку, так я решила назвать орхидею, начала говорить:

— Дань традициям отдана, теперь мы с тобой можем поздравить себя с нашим днём и пожелать… А что же нам себе пожелать, как думаешь, Синеглазка? Молчишь, хочешь, чтобы я сама придумала, значит. Ну, тогда после не жалуйся! Итак, желаю, чтобы у нас случилась любовь внеземная, как в книжках, а главное взаимная и с принцем. Да, ты права, принцев сейчас днём с огнём не сыщешь, пусть он тогда будет как минимум не бедным и не старым, а ещё красивым и добрым… волшебником! — сказав это, я даже сама глупо захихикала, — Думаешь это слишком? Наверно, я перечитала в детстве разных сказок, ну да ладно, это же всего лишь мечты. Гулять, так гулять, мечтать, так мечтать! Пусть у него будет свой замок, ну или хотя бы коттедж. С этим, пожалуй, хватит. В себе хочу открыть новые способности, которые будут мне помогать в работе и обрести известность. Внешностью я не обделена, молодостью тоже, хочется, конечно, приключений и путешествий… Но скоро защита диплома, поэтому пока не до них.

Наговорила я кучу всего, верить в то, что хоть что-то из этого сбудется — я не верила, но попробовать стоило, чем черт не шутит.

Допив второй бокал вина, и не осилив все суши, я сдулась. Глаза начали слипаться, рот беспрестанно зевать, поэтому быстренько убрав со стола и ополоснув бокал, я осторожно взяла вазу с цветком, смартфон и отправилась в спальню. Там, кинув смартфон на зарядку, а Синеглазку поставив на тумбочку возле кровати, я отправилась в ванную комнату приготовиться ко сну.

Вернувшись немного взбодрившейся, я забралась в кровать, аккуратно погладила подушечками пальцев нежную хрупкость лепестков заморской красавицы и, нажав кнопку торшера, наконец-то легла и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, будто только и ждал этого момента, спрятавшись за дверцей шкафа или же за плотной тканью штор.

Глава 2

Циания. В тереме рода Цветущих лиан.

— Родэн, ну наконец-то! Где тебя дриады носили? — воскликнул Меллоун.

— Я тоже тебя рад видеть, брат! — с кривой ухмылкой сказал я.

— Почему так долго?

— Возникли некоторые трудности с последним цветком лианы, — неохотно стал рассказывать я, попутно снимая с себя эти тяжёлые и неудобные земные зимние вещи, — его долго никто не хотел покупать.

— И чьей ветки был этот цветок? — заинтересовался Меллоун.

— Тезария.

— Ого! — присвистнул брат, — хочешь сказать, что в этот раз тебе удалось продать его цветок? А он сам об этом знает?

— Я тебя, Мел, не понимаю! Как он может знать, если я вернулся только сейчас при тебе?! И вообще, что ты мне голову морочишь? Что такого особенного в его цветке?

— Думаю, что пришло время тебе рассказать эту историю.

— Оказывается, от меня в этом доме ещё и секреты есть?! — несколько обескуражено воскликнул я.

— Тише ты, разбушевался! — шикнул на меня брат, — когда это всё произошло, ты Родэн, был ещё совсем мал, это сейчас ты подходишь к точке своего совершеннолетия, сколько тебе сейчас? Сто десять или сто одиннадцать лет?

— Сто тринадцать, — зло буркнул я, — хоть ты и брат, а совсем не следишь за мной.

— Не злись! Доживёшь до моего возраста и сам начнёшь путаться, помяни моё слово. Получается, что тебе осталось до первого твоего цветка всего лишь семь лет…

— Да, но ты хотел мне рассказать про что-то другое!

— Это, можно сказать, связано между собой. Когда Тезарию исполнилось сто двадцать лет, то в Великий день расцвёл его первый цветок, мне тогда исполнилось ровно сто лет, и особенно было интересно наблюдать за наследником правящей ветви. В те дни мы ещё не были дружны с Тезарием, наша дружба началась несколько позднее.

— Значит, мне в то время было всего тринадцать лет? — перебил я Меллоуна.

— Да, ты ещё сидел у юбки матери и не помышлял ни о каких тиали, — со смешком сказал брат, — так вот, когда расцвел первый цветок на лиане Тезария, многие свободные нимфы пробовали стать его тиали, представляешь, даже в очереди стояли к его лиане, но цветок оставался равнодушен ко всем. Прошли положенные семь суток, оставшиеся цветы срезали, запаковали и приготовили к переправке в параллельный мир. Бросили жребий среди несовершеннолетних в возрасте от ста до ста девятнадцати лет. В тот раз я впервые принял участие в жеребьёвке и мне повезло! Именно мне предстояло отправиться на Землю для продажи цветов. Как сейчас помню, мне нужно было продать двенадцать цветов и время было зимнее, только одежда была другая и никаких сотовых телефонов и электроники ещё не было. Первые десять я продал довольно быстро, а вот с последними двумя помучился — тоже никак девушки не шли. Замерз страшно, да ещё до самого темна стоял, пока не удалось продать последний цветок сердобольной служанке. Как ты, наверно, уже догадался, последним цветком оказался знак лианы Тезария. Я не надеялся на успех, редко кто с первого раза мог получить свою тиали, и уж тем более это сделать наследнику ещё сложнее. Но я ошибся, эта служанка появилась в наших лесах спустя положенные три месяца. Напуганная до полусмерти и с явным знаком, что лиана Тезария её приняла на роль тиали. С земными девушками всегда было тяжело, трудно было их приучить к нашему образу жизни и нашим реалиям.

— Но я никогда не слышал, чтобы у наследника была тиали! — вклинился я в рассказ Меллоуна.

— Потому и не слышал, — со вздохом сказал Мел, — эта история закончилась плохо, об этом не принято говорить вслух. Девушка не смогла осмыслить своё положение и наличие параллельного мира. Она всех боялась, шугалась, называла бесами и нечистыми, беспрестанно крестилась… В общем, она начала сходить с ума, это продолжалось пару лет, прежде чем она спрыгнула с Голубого утёса и разбилась о камни.

Мел сделал паузу, помолчал, словно припоминая события тех давних дней, а потом продолжил:

— Тезарий был безутешен, он до последнего надеялся, что Лив одумается, примет его любовь, но не случилось. Я был тогда молод, многого не понимал, не понимал и от чего Тезарий, после этой истории, на пять лет закрылся в своем личном тереме и не выходил никуда. А когда всё-таки вышел из добровольного заточения, то стал совершенно иным нимфом, от прежнего улыбчивого Тезария не осталось и следа. Его глаза прежде были цвета летнего неба, а теперь цвета низких свинцовых туч. Некогда золотистые волосы полностью побелели, став похожими на земной снег. Его губы больше никогда не улыбались, а во взгляде и по сей день сквозит боль и тоска. Понять сотую долю того, что он испытал я смог только когда обрел свою тиали. И знаешь, Род, я счастлив, что Верния оказалась из наших, из нимф. Если бы со мной случилось такое, как с Тезарием, я точно не выжил бы, бросился вслед за тиали с Голубого утёса, только желая не испытывать эту постоянную боль и одиночество. А он не только выжил, но ещё и закалился, стал жёстче и кроме работы больше ни на что не обращает внимание. Он погрузился в свои обязанности с головой, порой складывается впечатление, что благодаря работе он только и держится, — этими словами Мел закончил говорить.

— А как же потом? Его лиана больше не давала цветков? — пристал к брату с расспросами я.

— Первые лет пятьдесят не давала, мы все, да и он сам считали, что это всё, больше не будет у Тезария тиали. Но время шло, и в один из Великих дней его лиана дала знак, только никак не получалось больше найти тиали: ни одна из нимф не подходила, а на Земле его цветок покупали редко, да и в итоге сам знак не признавал девушку и в положенный день она не появлялась в Циании. Последние лет десять так даже и продать не удавалось, не выбирали девушки его цветок. Поэтому я и удивился, как тебе удалось это сделать.

— Мел, ты же знаешь какой у меня дар…, — начал я издалека.

— Конечно, Род, я знаю, что у тебя есть небольшой дар предвидения, а при чём тут это?

— А при том, брат, сегодня там, на Земле, он у меня неожиданно сработал, благодаря предвидению я точно знал какой девушке продать цветок Тезария.

— Не может быть! — поражённо прошептал Мел, — ты уверен?

— Уверен, разве я хоть раз ошибался?

— Нет, не ошибался. Это так неожиданно, что я растерялся. Ты ещё кому-нибудь об этом говорил?

— Мел, ты опять? Я же при тебе с Земли прибыл, кому я мог там рассказать, разве что голубям.

— Ну да, ну да. Ты никому и не говори, не нужно раньше времени досужих сплетен.

— А самому Тезарию?

— Ему тем более не нужно, пусть он спокойно проживёт эти три месяца, а то мало ли, что с ним статься может от такой информации. А мне нужно подумать, как постепенно подготовить наследника к появлению в его жизни тиали. После Лив, он не захочет никому открывать своё сердце. Ладно, отдыхай, а я пойду обдумывать полученную информацию.

Мел вышел, оставив меня в комнате перехода одного, пока я слушал его рассказ, успел окончательно раздеться и разложить вещи по полкам, сохраняя их до следующего года и до следующего выбранного жребием. Обычно, лианы давали свои знаки раз в год в великий день всем тем, у кого ещё не было тиали, но бывало, что лианы могли пропустить год или даже несколько лет, почему так случалось, точно никто сказать не мог. Старейшины предполагали, что лианы каким-то образом чувствовали, что для этого конкретного нимфа пока нет подходящей девушки.

Мне повезло родиться во второй ветви нашего рода Цветущих лиан, мы ближе всего к первой — правящей ветви, а значит нам больше уважения и привилегий, если привилегиями можно считать возможность участия в собраниях разных родов и получение информации из первых рук. Хотя я сам, в силу небольшого возраста, право голоса ещё не имею, но меня отец всё равно берет на такие мероприятия: будь то дружеские визиты или же переговоры, он говорит, что мне нужно учиться, перенимать опыт старших. Я и пытаюсь, только мне всегда ближе были активные действия, такие как отогнать стадо бурзонов от наших границ, или пусть даже долгая и однообразная обработка лиан от маленьких пожирателей, чем эти нудные разговоры взрослых… Я со вздохом оглядел комнату, проверяя, всё ли я за собой прибрал, убедившись, что всё хорошо, я вышел и зарастил комнату. Сейчас доложу Тезарию о своём возвращении, и можно будет поужинать, думал я, идя по зелёному коридору терема.

Наследник предсказуемо нашёлся в своей комнате, он был поглощён работой: перед ним стоял горшок с месячным ростком игольчатой лианы, лежала россыпь камней-хранов, закрытая колба со спорами чёрной гнили и накопитель магической энергии.

— Добрый вечер, Тезарий, я вернулся с задания.

— Как всё прошло? — спросил он, прекратив магическое воздействие на лиану и переключив внимание на меня.

— Хорошо, замерз только, но было очень интересно узнать, что же такое зима воочию.

— Цветы все продал или нет? — ровным, без тени эмоций в голосе, спросил меня наследник.

Я заколебался, на пару секунд задержавшись с ответом, этот вопрос мы с Мелом не успели обсудить, но и соврать я тоже не мог.

— Да, я продал все знаки.

Тезарий прищурил глаза, вглядываясь в моё лицо, как бы ища зацепку, что я лгу, но на моем лице не дрогнул ни один мускул, я смотрел спокойно и прямо.

— Ты у нас получается герой! За несколько лет первый, кому удалось не вернуть домой ни одного цветка. Посмотрим, какие плоды принесет твоя сегодняшняя работа. Обычно к нам попадают одна — две девушки, которых признают знаки, если же будет в этот раз больше двух, то я тебя награжу. Спасибо за хорошо выполненную работу, можешь идти, я хочу продолжить своё занятие.

Я коротко поклонился и, не прощаясь, вышел из комнаты. Вот он так всегда, вместо того чтобы по-дружески похлопать по плечу, сказать, что молодец парень, отлично справился, я горжусь тобой, Тезарий всё сводит к сухой статистике и награждению. Награждение — это, конечно, не плохо, но я, как и любой нимф, больше ценю дружеское и положительно окрашенное отношение. Весь наш народ только и держится такой крепкой общностью из-за невозможности прожить без эмоциональной подпитки друг от друга.

Мелу я склонен верить и ему ни к чему меня обманывать, но я не представляю, чтобы Тезарий был таким же эмоциональным, как и обычный нормальный нимф. Это что же? Я только что назвал наследника ненормальным? Надо это дело прекращать, негоже так говорить, пусть даже и мысленно.

Махнув рукой на свои думы, я отправился прочь от комнаты Тезария.

Глава 3

Земля. Оливия Спицина

С утра я встала часов в девять, я не любительница поздних подъемов. Давно уже на себе проверила и пришла к выводу: чем дольше спишь, тем больше хочется. Сегодня, слава богу, выходной день, и надо бы вернуться к написанию диплома, но мне сегодня совершенно не хотелось этим заниматься. Я, повалявшись в кровати минут десять, побрела в ванну умываться. В зеркало даже не заглядывала — всё равно не увижу там ничего для себя нового. Ополоснув лицо, и почистив зубы, я надела висевший тут же халат и побрела в коридор, нужно было расчесать и прибрать волосы. Дома с распущенными волосами я предпочитала не ходить — они мне мешали. В коридоре открыв заветный шкафчик, где у меня обретались все необходимые вещи: начиная с косметики и заканчивая духами, там же были расческа, резинки и заколки. Быстренько расчесала волосы и, собрав их на автомате в высокий хвост, я пошла на кухню.

Тишина квартиры меня несколько тяготила и расстраивала, при том, что несколько лет назад мне наоборот очень нравилось.

Завтрак приготовить я ленилась, мимоходом включив кнопку на электрическом чайнике, открыла холодильник. Выбора чего-то готового не было, пришлось остановиться на вчера недоеденных мной же, роллах. Здраво рассудив, что к вечеру их станет уже совсем невозможно есть, я бодро вынула роллы на свет божий. Поставив тарелку на разделочный стол, я принялась варить кофе. Была у меня такая маленькая слабость — ароматный свежесваренный кофе. Его я покупала в специализированном магазине, где был огромный выбор различных сортов кофе.

Вскоре кухню наполнил божественный аромат, налив напиток в свою любимую кружку, добавив в него сахар и подхватив тарелку с ролами, я переместилась к обеденному столу. Поставив всё это великолепие на столешницу, я присела на стул и посмотрела на цветок, точнее я хотела на него посмотреть, но стол оказался совершенно пустой, будто на нем вчера не стояла орхидея. Я попыталась поискать цветок на полу рядом со столом и даже под него заглядывала, но нигде не было видно ни самого цветка, ни вазы, ни какого-либо следа его пребывания.

Вот тогда я стала сильно сомневаться в своём душевном здоровье и в том, что этот цветок был реален, похоже, что мне вчера это всё померещилось… Подождите, я же вчера фотографировала Синеглазку! Где же мой смартфон?! Вспомнила! Я его поставила на зарядку в спальне. Забыв про остывающий кофе и завтрак, я со всех ног рванула в спальню, где на обычном месте на тумбочке обнаружила смартфон и, и вазу! Я вчера выпила немного, но как возможно было забыть, что вазу с орхидеей я поставила здесь, в спальне. Только цветка в ней всё равно не оказалось. Я взяла в руки смартфон, там оказалось множество уведомлений из социальных сетей и онлайн чатов, но, не смотря на это, я первым делом полезла в папку с фотографиями. Мне не хотелось верить, что у меня начали появляться признаки душевной болезни. Найдя последние фотоснимки, я облегченно выдохнула, на них орхидея была, причём в точности такая, какой я её помню. Тогда встаёт другой вопрос: куда же делся цветок? Забрать его никто не мог, я живу одна, у Игоря я ключи забрала, когда он уходил. Тогда остается, какой вариант? Что цветок это экспериментальный вариант, и что он исчезает через некоторое время? Да это бред какой-то. Ну, тогда в исчезновении поучаствовал домовой, хотя в их существование я не верю. Не найдя ни одного приемлемого варианта я отложила размышления на потом и углубилась в социальные сети. Там я удовлетворенно увидела, что фотка орхидеи закономерно получила кучу лайков и комментариев типа: «А разве такие существуют?» или: «Она точно настоящая?» Я отвечала, что цветок настоящий, а уж если он настоящий, то, следовательно, всё-таки существует. Дальше я открыла чат, там писали подруги, приставая с расспросами о том, как я провела вчерашний вечер, и кто мне подарил такую красоту, если Игоря я выгнала. Ответив им загадочно: «А вот», я закрыла чат. Рассказывать сейчас историю про того необычно исчезнувшего парня мне не хотелось, так же как про загадочно исчезнувший цветок. Сначала надо самой разобраться в этой ситуации, или хотя бы попробовать это сделать.

Я вернулась на кухню к своему порядком остывшему кофе и наоборот согревшимся суши. Без аппетита я начала завтракать и думать о цветке. Ничего стоящего или хоть наполовину правдоподобного в голову не приходило, кроме варианта, что я лунатик. Наверно, ночью лунатила и выкинула цветок. Я ведь даже не поленилась и проверила мусорное ведро, не обнаружив там ничего похожего на искомое, я выглянула во все три окна своей квартиры, надеясь, что хоть там, внизу на снегу мелькнет знакомая синева. Но нет, ничего синего под окнами не было.

— Где же ты, Синеглазка?! — воскликнула я в сердцах.

На что я надеялась? На ответ или знак, наверно. Уж если эта история с самого начала была с примесью чудес, то почему бы им не продолжится? Но надеялась я зря, ровным счётом ничего не происходило, если не считать резко появившегося зуда в области шеи с левой стороны и чуть ниже мочки уха. Этому событию я не придала значения, списав это на нервное, и принялась за уборку.

Время шло, а шея продолжала зудеть, я её уже расчесала, как минимум, до красноты, прежде чем догадалась посмотреться в зеркало. А вот там ждал меня неожиданный сюрприз: в том месте, которое я отчаянно чесала, обнаружилась татуировка. Как только я её увидела в зеркале, зуд тут же прекратился, будто его никогда и не было. Пока ещё не впадая в панику, я послюнила палец и попыталась оттереть рисунок, что украшал мою кожу. Только где там! Он совершенно не оттирался и даже не бледнел. Я же не сказала вам, что татуировка изображала потерянный мной синий цветок, она даже была цветная и чуть ли не объёмная. Не могла же за ночь Синеглазка из обычного цветка орхидеи стать татуировкой, или могла? То, что это я не набивала сама, я нисколько не сомневалась, я же видела, как мои подружки делали татушки — мало того, что это делать больно, так потом и заживает это дело весьма долго. А на моей коже не было никаких ран от иголок и в помине. Вот это я встряла, такого итога даже и в фантазиях не придумаешь.

— Что мне теперь с тобой делать? — спросила я свою семисантиметровую татушку.

Она засветилась на пару мгновений мягким синим цветом, и погасла, а по моему телу разлилось блаженное и успокаивающее тепло. «Любить» — пришло мне в сознание, это не был какой-то голос или чужая мысль, это было скорее моё осознание того, что хочет орхидея.

— Любить, так любить — это я умею, — уже вслух легко согласилась я, проводя подушечками пальцев по цветку.

В ответ Синеглазка снова мягко засветилась и я уверилась в том, что всё произошедшее не галлюцинации и не плод моего больного воображения.

Посидев пару часов перед телевизором, я всё-таки решила засесть за написание диплома, через полтора месяца необходимо было сдать полностью готовую работу, госэкзамен был уже позади, я его сдала на отлично. Оставалось решить вопрос с дипломной работой, а для этого нужно время, которого, как показывает всё тоже время, никогда не хватает. Углубившись в литературу и электронные документы, я просидела до позднего вечера, сделав только пару небольших перерывов для перекусов. Потом, уже засыпая, я повалилась на кровать, не в силах даже снять одежду.

Глава 4

Циания. В тереме рода Цветущих лиан.

— Тезарий, беда! На наши границы напали скальные тролли! — с порога воскликнул я.

— Решились всё-таки, уважаю, — спокойно ответил Тезарий.

Я замер, не понимая, как в такой ситуации можно оставаться спокойным и равнодушным.

— И не надо на меня так смотреть, сам знаешь, Родэн, эта ситуация назревала давно, тролли не единожды пытались нарушить границы, но им не удавалось хоть сколько-нибудь значительно углубиться на нашу территорию. Так что и в этот раз будет так же.

— Но теперь их в десятки раз больше, и если раньше вторжения больше походили на разведку, то сейчас они вооружены и настроены более чем серьёзно, — сказал, пришедший вместе со мной Мел.

— Это уже интереснее, каждодневная рутина за столько лет меня утомила, а так хоть какое-то разнообразие.

— Разнообразие ему, — недовольно буркнул Мел, — тут нимфы могут пострадать и даже погибнуть, я уже не говорю о лианах.

Я полностью разделял мнение брата, а вот от Тезария веяло непробиваемым спокойствием на грани равнодушия, будто на кону стоят не жизни нимфов, а бездушные деревянные фигуры на игровом поле. Хорошо, что принимать решение предстоит не Тезарию, а его отцу — Керну, но это пока, через какую-нибудь пару сотен лет он отойдет от дел, передав все права своему наследнику. Мне становится плохо, при мысли, что такой равнодушный нимф будет руководить целым родом. Я не скажу, что он плохой или жестокий, он скорее действует только исходя из фактов, без эмоций и осознания последствий именно с этой точки зрения. А у нас не малую часть во всех жизненных ситуациях составляет именно эмоциональность.

— Друг, ты преувеличиваешь. Наши лесные границы охраняются надежно боевыми игольчатыми лианами. Никто не сможет пройти незамеченным, а иглы, которыми лианы стреляют в обидчиков, весьма ядовиты, даже если кому-то и удастся пройти за ограждающую полосу, то недалеко. Яд начинает действовать довольно быстро.

— А если они научились изготавливать противоядие и иглы наших лиан не станут им помехой? — забросил удочку Мел.

— Ты считаешь, что огромные тупоголовые тролли способны что-то создавать? Ты наивный, Мел. Эти существа умеют только разрушать, у них призвание такое. А ты хочешь от них не только какой-то организованности, но и значительного интеллекта добиться. Звучит несколько нереально, не находишь? — всё так же спокойно сказал Тезарий.

— Тролли — это не животные, поэтому хоть примитивный уровень организации их общности у них точно существует. Мы ведь их никогда не изучали, трудно судить об уровне их интеллекта.

— Так давай изловим парочку этих серокожие и досконально изучим, разрежем по кусочкам, внутренности вынем? — равнодушно предложил наследник.

От его слов я вздрогнул, и к моему горлу подступила тошнота, я слишком явственно представил описанную Тезарием картину. Но только подобного рода действия претили нашему народу. Поэтому Тезарий, скорее всего, таким образом пошутил, прекрасно зная, что брат на это не согласится.

— Я бы не отказался от парочки троллей, только исследовал бы не таким варварским способом, как предлагаешь ты, — задумчиво протянул Мел.

— Так за чем же дело стало? Они сами к нам в гости пожаловали, забирай тех, что понравятся, пока лианы с ними не расправились, — пожав плечами, казал Тезарий.

— Как у тебя всё просто! Я их, по-твоему, что, должен ловить, связывать и держать взаперти? — поинтересовался брат.

— А как иначе? — весьма удивился наследник, — ты разве знаешь другие способы добыть себе скального тролля?

Разговор их несколько затянулся, если они оба удобно устроились в выплетенных из лиан креслах, то я стоял на месте и уже устал находиться почти без движения. Ведя оживлённый диалог ни брат, ни Тезарий не обращали на меня абсолютно никакого внимания. Конечно, им я был совсем не ровня, так, мальчишка. Глядя на это обстоятельство я набрался наглости, прикоснулся к ближайшему отростку лианы и попросил её вырастить и мне кресло. Для этого пришлось поделиться с растением своей энергией и передать мыслеобраз того, что мне нужно, без дополнительного вливания энергии лиана не смогла бы выполнить мою просьбу быстро. Зелёные побеги зашевелились, стали бурно расти, переплетаясь друг с другом в понятном только им узоре. Не прошло и десяти минут, как рядом со мной появилось удобное плетёное кресло, в которое я не мешкая и опустился, продолжая следить за разговором.

— А как насчёт попробовать договориться? — спросил брат.

— Ты хоть сам понял, что сказал? О чём с ними можно договариваться? Попросить их, чтобы они не лезли на нашу территорию ласково и нежно?

— С другими соседями мы хорошо ладим и живем в мире, даже с теми же ближайшими родственниками скальных — лесными троллями. Так почему не разрешить ситуацию миром и с ними?

— Не получится, — отрезал Тезарий, — вспомни, ни один из дружественных народов никогда не покушался на наши границы, а со скальными троллями мы ведём недобрососедские отношения испокон веков. А ты надеешься вдруг ни с того ни с сего повернуть эти отношения с ног на голову.

— Нет, Тезарий, я хочу наоборот, перевернуть отношения с головы на ноги, чтобы раз и навсегда прекратить многовековую вражду. Я изучил множество летописей, даже могу сказать с гордостью, что две третьих, имеющихся в нашем роду точно. И ни в одной из них не указывается причина, по которой у нас сложилась такая ситуация со скальными троллями.

— Этого никто уже не знает и не помнит, я одно время тоже интересовался данной темой, и мне очень сильно казалось, что наши предки всеми силами старались скрыть причину от всех, в том числе и от своих потомков.

— Вот и мне эта история кажется очень мутной, не мешало бы пойти с троллями на переговоры и обменяться информацией, может им известно больше, чем нам.

— Отец на такое точно не пойдет, даже если я его попрошу. Он воспитан в лучших традициях нимфов, не то, что я, знатный шалопай в этом смысле. Всегда недолюбливал некоторые традиции нашего народа, — сказал Тезарий, поигрывая лежащими на ладони камнями-хранами.

— А ты бы сам пошёл на подобный шаг? — спросил брат.

— Просто так — нет. Если бы случилась ситуация, для разрешения которой было бы необходимо пойти на переговоры со скальными троллями — тогда да. Но я не представляю даже, какой может быть эта ситуация.

— Так ты сам разве не отправишься посмотреть, какова ситуация на границе? — сменил тему Мел.

— Сначала дождусь доклада с передовой, а уже потом буду делать выводы и принимать решения. Торопиться в этом деле не стоит.

— Хорошо, я тебя понял, пожалуй, нам пора. Правитель, думаю, уже в курсе событий.

— Давайте, идите. И Родэн, убери за собой кресло.

Я тяжело вздохнул, жалко было портить такую искусную работу, только вот с собой кресло никак не унесёшь, а ослушаться наследника тоже совсем не вариант. Я с сожалением коснулся лианы и попросил её убрать кресло, при этом вновь подпитав её своей энергией. Лиана неохотно зашевелилась, расплетая свои побеги и втягивая их в сложное плетение пола. Растение не могло уменьшить уже выращенные отростки, поэтому лиана их вплела в уже существующее плетение, может потом для чего другого сгодятся.

— Спасибо, Родэн. Я смотрю, что у тебя очень неплохо, получается передавать лиане мыслеобразы, — попытался похвалить меня Тезарий.

— Я работал над этим, тренировался, — ответил я.

— Упорство и терпение весьма достойные качества для нимфа.

— Благодарю, Тезарий, — только и ответил я, почти уже выйдя за дверь, где меня ожидал брат.

— Знаешь, прошла уже сотня лет, а я никак не могу привыкнуть к такому Тезарию. Кажется, что вот-вот треснет его непробиваемая скорлупа из равнодушия и спокойствия, являя миру прежнего, веселого и несколько безбашенного наследника, — глухо и с затаённой болью сказал мне Мел.

— Я не могу представить такого, обычного Тезария. Хотя не перестаю удивляться его некоторым решениям, противоречащим логичному поведению нимфа, — немного подумав, ответил я.

— Даже и не пытайся понять наследника, — хмыкнул брат, — у него своя, никому непонятная логика.

Я не ответил, подумав про себя, что легко сказать: не пытайся понять, на самом деле сделать это очень и очень сложно. Мы вышли из терема на небольшую открытую площадку, что располагалась сразу у выхода. Это было одно из тех редких мест, где можно было попасть под прямые лучи звезды Сиурис. Наша территория — территория нимфов, была покрыта сплошь влажными лесами, в которых росли цветущие лианы. Деревьями ведали дриады — полупрозрачные существа, отдаленно похожие на человека и способные менять своё тело так, как им заблагорассудится, принимая вид любого живого существа и неживого тоже. Питались они исключительно за счет энергии своего дерева, взамен оберегая его от разных напастей. Если дерево погибало, то погибала вместе с ним и дриада, а если рождалось новое, то и дриада появлялась на свет. Разговаривать эти существа не умели, да и не особо хотели контактировать с кем-либо. Показывались на глаза редко, обычно только когда их дерево нуждалось в помощи. Но иногда, рассказывали, что дриады могли задурманить голову и увести нимфа далеко от дома. Я в это не верю, ни к чему им такое делать, не в их характере.

Деревья были покрыты лианами, которые раз в год зацветали, именно с этими лианами у нас была родовая связь. Лиан было больше, чем нимфов, они могли существовать и без нас, но издревле так сложилось, что у нас сформировался с лианами некий симбиоз.

Немного постояв под лучами звезды, я отправился в гущу леса, там было очень влажно и несколько сумрачно. Деревья своими кронами образовывали над землёй огромный зеленый шатёр, закрывая её от прямых лучей Сиурис. Я пошёл навестить свою личную лиану, в её объятиях я чувствовал себя легко и хорошо, да и думалось мне рядом с ней проще. Отыскав хорошо знакомое дерево, я радостно прижался всем телом к обвивающей его лиане. Она, ощутив моё присутствие, зашевелилась и ласково окутала меня своими гибкими зелёными побегами, посылая волну радости и нежности. Для каждого нимфа собственная лиана, как вторая мать, всегда утешит и успокоит, пусть не словами, а своими эмоциями, зато искренне и бескорыстно.

Глава 5

Земля. Оливия Спицина.

Выходные пролетели под эгидой написания диплома. Я усиленно работала, пока ещё над теоретической частью, до основной с эскизами, чертежами и расчётами ещё не добралась. Мозг не только вспух, но уже и кипел, как электрический чайник, отказываясь здраво мыслить и выдавать интересные идеи. Подруги меня не раз звали то погулять, то посидеть в кафе, но я отказывалась, ссылаясь на свою занятость. Моего отношения к диплому они не разделяли, да и особой любви к учебе не испытывали. Обозвав меня заучкой, после пятой попытки меня куда-то вытащить, они всё же отстали, что меня обрадовало.

С моей новой подружкой — татушкой мы ладили хорошо, я с ней разговаривала, а она будто меня понимая, отвечала свечением и волнами различных эмоций. Я к ней быстро привыкла и считала её отличным нательным украшением, гармонично вписавшимся в мой облик.

Сейчас я доедала яичницу, запивая обжигающе-горячим кофе. Торопилась. Через полчаса в университете была назначена консультация, на которую я и намеривалась попасть. Быстро покидав в сумку тетради, наброски, кошелёк и ещё разные, но необходимые мне, мелочи, я вышла в прихожую одеваться.

Одевалась я тоже в темпе даже не вальса, а скорее пасодобля. Наконец, схватив с тумбочки ключи и наушники, я выскочила в подъезд, закрывая за собой дверь на ключ.

Улица встретила меня порывом сильного ледяного ветра, с ног он не сбивал, но пронизывал до самых костей. Я непроизвольно поёжилась и натянула на голову капюшон, стало значительно уютнее. В ушах моих бесновалась мелодия Баха, наушники я подключила к телефону ещё в подъезде, сумка висела на плече, руки я засунула в карманы, чтобы не замерзли. В таком виде я и шла быстрым шагом, глядя только вперёд, капюшон сильно мешал боковому обзору, по улице в сторону университета. Дорога до него занимала минут пятнадцать, не больше, если я смогу ещё ускориться, то вполне успею к началу консультации.

Мне нужно перейти довольно оживленную дорогу, это я обычно делала на перекрестке, там был установлен регулируемый пешеходный переход. Вот и сейчас я не собиралась изменять своим привычкам, я им вообще редко когда изменяю. Дойдя до пешеходного перехода, я остановилась, в нетерпении ожидая, когда же загорится зеленый человечек. Я давно заметила, если торопишься, то любая секунда промедления кажется вечностью, поэтому, когда загорелся зеленый, я рванула в первых рядах переходить дорогу. Рядом со мной шли девушка и парень, оживленно беседуя между собой и держась за руки. И я, увлечённая наблюдением за этой, явно влюбленной парочкой, поглощённая красотой музыки, на автомате пошла через дорогу, даже не взглянув по сторонам. Дойдя уже почти до середины, я услышала жуткий визг тормозов откуда-то сбоку, он прорвался через наушники. А дальше всё происходило как в замедленной съёмке: я резко повернула голову на звук, чтобы от увиденного замереть на месте. На нас с жуткой скоростью мчался огромный золотистый джип, он пытался затормозить, но дорога была скользкой, и от резкого торможения машину развернуло боком. И сейчас эта махина приближалась ко мне, страх сковал моё тело по рукам и ногам, я не могла ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Кто-то кричал, но я не смогла ничего разобрать. Шею мою обожгло огнём буквально за секунду до того, как эта груда метала на всем ходу врезалась в меня. Всё тело пронзила жуткая боль, я почувствовала, что от удара меня отбросило, но боли от падения я не ощутила, потому что болело всё, я не чувствовала ни рук, ни ног, я превратилась в единый клубок боли.

Мои глаза были открыты и смотрели на пасмурное небо, из которого одна за одной посыпались крупные снежинки. Снова снег — подумала я, теряя сознание от невыносимой боли.

Циания. Терем рода Цветущих лиан.

— Оливия! — закричал я, и проснулся весь в поту с трясущимися руками.

Я видел жуткую аварию. В ней Оливию сбивает машина, её, как сломанную куклу от сильного удара сначала подбросило высоко над землёй, а затем, как ненужный хлам, отшвырнуло в сторону. Нет, она не должна умереть! Такого просто не может быть! Она избрана цветком и не могла так глупо погибнуть, даже не успев попасть в наш мир! Мысли крутились с бешеной скоростью, не давая мне сосредоточиться и подумать над случившимся. Сейчас я мог сделать только одно — пойти к своей лиане.

За пределами терема царила ночь, небо, ещё с вечера затянуло серой хмарью туч, поэтому звезд сегодня не было видно. Я прекрасно видел в темноте, поэтому шёл быстро, не боясь потерять нужное направление. Лес жил своей жизнью, ночные охотники вышли на промысел, время от времени издавая тоскливые звуки. Светлячки кружились в воздухе, рассыпаясь в стороны при моем приближении, показалась даже одна заспанная дриада, похоже, что я её потревожил своим присутствием, хотя шёл совершенно бесшумно. Подойдя к своей лиане, я привычно сел у корней дерева, а она мягко обняла меня гибкими побегами, этим простым действием снимая с меня тяжелый камень недавнего сна. Лианы питались плохими эмоциями, часть их, перерабатывая в положительные, и снова возвращая их нимфам, а другую часть усваивали сами.

Я закрыл глаза и подетально вспомнил свой жуткий сон, что-то внутри меня подсказывало, что это был не совсем сон или совсем не сон. Скорее это было видение будущего или всё же случившегося настоящего. Я снова и снова возвращался к лежащему прямо на земле неподвижному телу Оливии, она смотрела в небо, будто остекленевшими глазами и на её лицо падал белыми хлопьями снег. А что если попробовать связаться с лианой Тезария, уж она должна знать, принял ли её цветок девушку или нет? Если всё-таки успел принять, то лиана сможет определить, жива она или нет.

Поблагодарив свою лиану, я отправился дальше, всё больше углубляясь в чащу влажного леса, искомое мной место находилось в самой гуще игольчатых лиан. Правящая ветвь рода испокон веков определяли свои лианы в самое защищённое место наших земель, не исключением была и лиана наследника. Игольчатые лианы чётко знали круг нимфов, которому дозволялось иметь допуск в святая святых, поэтому они спокойно освободили мне путь, и я беспрепятственно попал в тщательно охраняемый лабиринт. В этих запутанных проходах я хорошо ориентировался, без труда добравшись к нужному месту. Прикоснувшись к лиане Тезария я послал мыслеобразы своего видения, её побеги зашевелились, задрожали будто на сильном ветру, лиане явно не понравилось увиденное. Я попытался мысленно спросить лиану, получалось у меня общаться с ей подобными через раз, поэтому могло ничего не получиться:

— Ты приняла её?

В ответ я получил волну радости. Думаю, что это означало «да».

— Она жива?

И снова я поймал отголосок чужих эмоций, на этот раз это было ощущение светлой грусти. Я понял, что Оливия жива, но пострадала.

— Где она?

Лиана снова бурно зашевелилась и передала мне на этот раз картинку серых скал, что стояли на восточной границе нашего леса. Эти скалы я знал очень хорошо, ведь именно там жили недружественно настроенные скальные тролли.

— Не может быть! — воскликнул я, — Как она могла оказаться в нашем мире раньше срока? Разве это возможно?

Лиана мне снова отправила, на этот раз мою же картинку — картинку аварии.

— Хочешь сказать, что из-за этой аварии всё случилось так быстро?

И вновь меня окутала волна радости и светлой грусти. Такого поворота я совсем не предполагал. У меня в голове до этого момента было два варианта: выживет девушка или умрёт. А вот о существовании третьего я и не догадывался. Нужно посоветоваться с Мелом, он опытнее и сможет верно рассудить, что теперь с этой всей информацией делать.

Среди ночи к брату я не пошел, всё-таки он семейный нимф, сами понимаете. Решив подождать до утра, я вернулся в свою комнату, там я удобно расположившись на плетеной кровати ближе к утру таки смог задремать.

Проснулся от переполоха в тереме, чего на моей памяти не происходило никогда. Слышались взбудораженные голоса, и даже приглушенные крики, всхлипы, которые принадлежали явно прекрасной половине нашего народа. Естественно я пошёл посмотреть, что такое происходит. Выглянув в коридор, я обратился к ближайшей нимфе, ей оказалась жена моего брата:

— Доброе утро! Верния, ты знаешь, что здесь, собственно, происходит?

— Родэн, ну ты и засоня! Какое утро?! Уже день на дворе. Ты так всё интересное проспишь.

— А что же тут интересного произошло, пока я спал?

— Так ведь Меллоун с наследником приволокли настоящего скального тролля прямо сюда, в Терем! Представляешь, живого пока ещё. Он был сильно утыкан иголками лиан, но сумел выжить один из всех, остальные погибли от яда. Вот муж и Тезарий захотели понять, почему этот тролль смог выжить после такой огромной дозы яда.

— Да уж… и как они умудрились его сюда дотащить, — задумчиво протянул я.

— Они попросили у лиан сделать волокушу, на неё погрузили тело и волоком притащили сюда. Так этого тролля тащили целых семь нимфов, такой он большой и тяжелый, совсем как кусок скалы, в которых они живут.

Мне не приходилось сталкиваться с живым троллем, их я знал только из описаний в школьных камнях-хранах и видел несколько скупых изображений в хранах, позаимствованных из библиотеки. А тут выпадает такой шанс посмотреть воочию на это существо. У меня даже глаза о предвкушения интересненького загорелись, к тому же мне всё равно нужно было поговорить с братом, так почему не совместить приятное с полезным.

— А куда они его поволокли? — обратился я всё к той же Вернии.

— Знамо куда! В лабораторию Тезария, там они и клетку сделать намеревались.

— Спасибо, Верния! Пойду, присоединюсь к ним.

— Да ну их! Может лучше ко мне? С племянником поиграешь, а то давно в гости не заглядывал, — предложила Верния.

— Я забегу как-нибудь, обязательно, но не сегодня. Сегодня у меня есть очень важное дело.

— Эх, все вы так говорите, — с улыбкой сказала жена брата, — беги уже, знаю, что тролля посмотреть хочется.

— Спасибо, пока! — махнул рукой на прощание я, скорым шагом двинувшись по коридору.

Хорошая она нимфа, понятливая, думал я, спеша к помещению лаборатории. Повезло брату с ней, вот бы мне повезло так же, не хочется получить гостью из другого мира, перевоспитывай её ещё потом, приучай правильно воспринимать реалии Циании. С этими думами я незаметно подошёл к лаборатории, прикоснулся к лиане, закрывавшей вход, и попросил впустить. В ответ получил лишь четкую эмоцию грусти, лиана не то чтобы меня пропустила в помещение, а даже не пошевелилась. Получается, Тезарий запретил кого-либо впускать, но мне нужно срочно поговорить с братом. Пришлось прибегнуть к старинному способу общения — покричать:

— Мел! Я знаю, что ты тут, мне срочно надо с тобой поговорить! Я не уйду, пока ты не выйдешь, и я могу долго стоять и кричать.

Эффект от моих слов не заставил себя долго ждать, зелёные побеги зашевелились и расползлись в стороны, чтобы явить мне обозлённого брата.

— Ты с ума сошёл, стоять тут и орать? Я понимаю, что у тебя молодость и всё такое, но это не значит, что не нужно думать головой, совершая подобные поступки! Если вход закрыт, значит, мы действительно очень сильно заняты! Вместо того чтобы спасать этому несчастному троллю жизнь, я стою тут и втолковываю тебе общеизвестные правила! — шипел Меллоун.

— Но…, — попытался я прервать поток гневных слов, срывающихся из уст Мела.

— Никаких «но», у тебя не может быть ничего важнее того, чем мы с наследником занимаемся! А все остальные вопросы ты можешь решить сам! Ты уже не маленький, пора потихоньку выходить из-под моей опеки! Всё, ступай, поговорим потом!

Больше Меллоун не дал мне вставить ни единого слова, исчезнув за живой преградой так же быстро, как появился.

Я остался в полной растерянности, совета я не получил, зато получил дозу негатива и пинок… для ускорения приёма решений. Сам так сам, пойду один к серым скалам, раз остальным некогда выслушивать мальца.

К отцу я обращаться даже не стал, по роду службы у него никогда нет на нас, детей, времени. Что-то рассказать матери — тоже не вариант, помочь она ничем не сможет, зато изведёт своими причитаниями. Брать с собой в путешествие мне было нечего, всё, что понадобится, найдётся по дороге. Лес нас снабжает всем: и пищей, и кровом, и водой, а больше нимфам для жизни ничего не требуется. Я только предупредил мать, что отправляюсь посмотреть место прорыва границ скальными троллями. Кто-то должен был знать, куда я пропал, чтобы панику не подняли. Попрощавшись, я лёгкой походкой направился в лес, попроведать свою лиану и уйти восточнее к скалам.