Оглавление

Глава 1

Шорох. Ступор. Накатывающий страх. Медленный, бесшумный вдох и боязнь выдохнуть. Спина вдоль позвоночника покрывается колючими ледышками. Осторожно поворачиваюсь назад и начинаю задыхаться от увиденного. Боковым зрением нахожу свою машину, но до нее целых три метра, и я просто не успею до нее добежать. Что делать?

Напротив меня в паре шагов стоит огромная собака и скалит огромные клыки. Дикая, неукротимая злоба и опасность считывается во всем ее внешнем облике, выхваченном светом луны в полнейшей темноте: шерсть на загривке вздыблена; взгляд, сосредоточенный на мне; редкое рычание и тело, готовое к прыжку. Еще секунда, и она кинется на меня.

«Это все сон, просто сон, тебе надо просто проснуться», — мысленно шепчу себе, но не верю своим же словам. Ноги стали ватными и перестали слушаться. Сердце бьется так сильно, что чуть не проламывает грудь.

Пес будто слышит учащенный пульс в моих венах. В его голубых глазах, почти светящихся во мраке, пляшут зловещие огоньки, словно он насмехается. О да, он чувствует себя королем — выбирает, как именно меня убить: сразу вцепиться в горло или немного поиздеваться, наслаждаясь моими криками. Начнет с конечностей: собьет с ног и дальше — как пойдет.

Что ж, если смотреть на ситуацию под таким углом, то… я за быструю смерть. Но умирать совсем не хочется.

В надежде, что все-таки останусь в живых, я отчаянно пытаюсь вспомнить слова хоть одной молитвы, но заветные строки так и не приходят на ум. Не спуская глаз с пса, я инстинктивно делаю медленный шаг назад, и тут же, вздрогнув, замираю от резкого и короткого рыка — предупреждение? Скорее всего.

Пес наступает медленно и неотрывно смотрит, как будто не хочет упускать ни одного моего движения. Сердце, будто в последний раз, сильно ударяется о ребра и затихает. Я до сих пор не дышу. Мой противник застывает и готовится к прыжку. Кажется, это конец…

Слева в темноте метнулся и тут же погас металлический отблеск. Громкий скулящий звук сменяет тишина, которая почему-то оглушает. Вдох. Выдох. Уймись, сердечко, а то не выдержу! Время постепенно входит в свой ритм и перестает тянуться вечностью.

Усилием воли заставила перевести взгляд туда, где показалось яркое пятно отраженного света. Движения мне давались с трудом, даже такие незначительные.

Рядом стояла темная фигура.

В свете луны, едва пробивающемся сквозь кроны сосен, я различила силуэт: это определенно была женщина. Лица ее не было видно, но в руке что-то блестело, похожее на отполированную стальную поверхность. В следующее мгновение ночную тишину разрезал резкий шум мотора, и также резко ослепительный холодный свет ударил в глаза. Невольно я зажмурилась и снова вздрогнула.

Через мгновение свет был направлен на меня и, пытаясь от него укрыться, я подняла руку к глазам, но тут же осеклась, искоса глянув на темный силуэт слева. Но там уже никого не было. Зато в паре шагов от меня затормозил старенький фургон.

Водитель фургона переключил свет фар на тусклые габариты, и я, наконец, увидела все. Мужчина вышел из машины и направился в мою сторону. Он подошел к мертвой собаке, и только сейчас я полностью разглядела, что это был за зверь. Черный, с густой и длинной шерстью на загривке, а на морде застыл оскал. Из-под плотно сжатой челюсти торчали длинные белые клыки. Он выглядел, как невероятно огромная собака: если я рядом лягу — мы будем одного размера.

Незнакомец пнул лежащее на земле тело носком ботинка, будто проверяя, точно ли собака мертва, и произнес, глядя на меня:

— Вовремя ты. Где остальные? — его голос был низкий и хрипловатый.

Я опешила и только открыла рот, чтобы спросить, о чем он, как позади раздался ответ.

— Не знаю. Они разделились, я пошла за этим. И не зря, — голос оказался женским, приятным и бархатистым.

— Надо их выследить.

— А зачем? Я думаю, они сами будут здесь уже скоро, — лениво произнесла женщина. Она была в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном и брезгливо вытирала полой плаща лезвие какого-то холодного оружия 一 на вид чего-то среднего между мечом и катаной. Так вот что блеснуло слева и спасло меня!

Водитель подошел, взял меня за плечи и немного встряхнул.

— Ты как? Жива? — Он внимательно смотрел голубыми глазами в мои и все так же продолжал крепко держать за плечи.

— В..в..вроде да. Вы кто? — слегка заикаясь, ответила я. Мужчина опустил руки.

— Мы твои ангелы-хранители, судя по всему. — В ответ он ухмыльнулся и провел рукой по растрепавшимся темно-русым волосам, в которых тонким узором прослеживалась седина. Слегка хлопнул меня по плечу и протянул фляжку:

— Выпей. Приведет в чувства. Тебе это сейчас необходимо.

Машинально взяв фляжку, осторожно понюхала. В нос ударил резкий спиртовой запах. Я скривилась, но на секунду перед глазами все поплыло. Внутри было что-то настолько крепкое, что даже запах пробирал насквозь.

— Спасибо. Я не пью, — вежливо отказавшись, вернула фляжку. В голове резко прояснилось произошедшее: меня чуть не разорвало на части чудовище!

Голова закружилась, и ноги начали подкашиваться. Не успела я понять, что падаю, как чьи-то сильные руки подхватили меня. Седовласый мужчина довел меня до крыльца и усадил на ступеньки. Сел рядом. Я же просто уставилась в одну точку перед собой и вдруг начала говорить:

— Мне столько раз снился похожий момент, но только подумать, что это возможно в реальности! — Я вдохнула, а потом затараторила, будто боялась, что не успею закончить: — Снилось, как стая собак на меня нападает в моем же дворе. Но я всегда успевала спрятаться за дверью! А на самом деле, выходит, не успела.

Мне хотелось высказать все раздражение на себя, которое копилось внутри, застревая комом в горле, хотелось говорить и выплескивать наружу свое бессилие, но меня оборвал женский бархатистый голос:

— О, надо же, провидица! Не думала, что встречу хоть одну на своем веку.

Темная фигура в длинном кожаном плаще подошла поближе и оказалась в круге света. Это была та самая девушка, что спасла меня: смуглая и безумно красивая, с длинными дредами, собранными в хвост на затылке. В ее голосе звучали беззаботные нотки, как будто не она только что безжалостно убила огромнейшего пса. Хотя ее длинное оружие было уже очищено от следов крови своей жертвы.

— Так вот почему они на тебя напали… — продолжила она и перевела многозначительный взгляд на мужчину.

Я молча посмотрела на нее. В смысле — провидица? Это как? Она вообще в своем уме? Хотела задать вопрос, но никак не могла подобрать нужный.

Тем временем ее мимолетная задумчивость сменилась на доброжелательную улыбку:

— Меня зовут Одри. — Она протянула руку. — А тебя?

— Кэйт. Кэйтлин. — Я ответила рукопожатием. Ее ладонь была на удивление мягкой. — Вы спасли мне жизнь. Спасибо…

Я смутилась, не зная, как ведут себя люди со своими спасителями. Хотела добавить еще фразу, которая в книгах всегда пишется после благодарности о спасении: «я у вас в неоплатном долгу», но вовремя прикусила язык.

Двое незнакомых людей смотрели то на меня, то друг на друга, как будто общались телепатически.

Я растерялась: они явно не хотели мне ничего говорить. Или давали время, чтобы я пришла в себя и переварила произошедшее?

— Вы сказали, что я провидица, и поэтому на меня напали. Но что это все значит, и кто… «они»? — Я повернулась к мужчине, который сидел рядом. Он уже успел закурить и смотрел перед собой, как будто в пустоту.

— Слушай. Я наверно не тот человек, который должен говорить какие-то глобальные вещи и как устроен мир, но тут больше некому. — Он посмотрел на зеленоглазую спутницу, отошедшую в тень и осматривающую мой двор. — Не хочу тебя пугать и говорить лишнего, но ты должна понять одну вещь: после этого нападения тебе нельзя здесь оставаться. — Он запнулся, дважды глубоко вдохнул и продолжил: — Предлагаю поехать с нами, и по пути мы тебе все расскажем.

В ответ на мое смятение вдалеке раздался протяжный вой.

— Не успеем уже. Слишком долго сидели, — сказала Одри и обернулась по направлению к лесу, который располагался прямо перед моим домом. Она сжала в руках свое оружие и вслушивалась в темноту.

Мужчина встал и быстрым шагом дошел до машины, открыл заднюю дверь и достал практически такое же оружие, как у Одри, но короче. Что-то сказал в салоне, и снаружи показался светловолосый молодой человек с таким же мечом. Или это не меч? Катана! Вот на что это больше похоже.

— Уже тут? — растерянно спросил парень, поправил свою желтую куртку и встал спиной к машине. Он выглядел совсем молодо, на вид лет восемнадцати: очень высокий и худой. Казалось, что в нем метра два роста, не меньше.

Теперь я изучала всех троих, но мужчина ответил на его вопрос:

— Где-то совсем рядом. Будь готов, смотри в оба. Не повтори свою ошибку, Том.

И захлопнул дверцу.

***

Вой послышался совсем близко. Сердце снова предательски часто заколотилось в груди. По спине пробежали ледяные мурашки: чувство страха становилось все отчетливее, липкими щупальцами постепенно захватывая и сковывая все тело. Паника подступала к горлу. Хотелось кричать, бежать и не оглядываться.

— А мне-то что делать? — дрожащим, чуть слышным голосом спросила я, едва борясь со своими чувствами. — Кто это вообще такие?

Кажется, меня никто не услышал.

Мужчина и девушка подошли ближе, Том остался на месте. Если псы прибегут со стороны машины, он будет первым, на кого они нападут. Сможет ли он с ними справиться? Он же совсем юный!

Спустя минуту, которая показалась мне вечностью, во двор вбежало четыре собаки. Черных, огромных — гораздо больше в размерах, чем та, мертвая.

— О Господи… — на выдохе сказала я и почувствовала, как теряю дар речи.

Одри схватила меня за руку и завела себе за спину.

— Не вздумай бежать, — процедила она, не поворачивая головы, и приняла боевую стойку.

Псы остановились только на секунду, будто продумывали тактику нападения. Разгон, прыжок — две лохматые фигуры одновременно взмыли в воздух над нами. Я упала на землю, сжалась в комок и закрыла голову руками. Я перестала слышать звуки и просто хотела проснуться.

***

Сильные руки снова с легкостью подняли меня и поставили на землю.

— Все кончилось. Пойдем.

Мужчина развернулся и направился к машине. Одри последовала за ним, но остановилась и обернулась.

— Ты чего стоишь? — Она махнула рукой, жестом зовя с собой. Я стояла не шелохнувшись.

— Я не могу. Это мой дом. Да и вас я едва знаю, — сказала я с сомнением. Конечно, я не собиралась никуда ехать с этими странными людьми, но произошедшее явно не было сном. И ноги подкашивались вполне реально.

— Ты хочешь остаться? Серьезно?

— А что мне еще делать? Вы мне ничего толком не рассказали, а теперь куда-то хотите увезти? — Внутри бились смешанные чувства, снаружи — крупная дрожь. — Лучше я останусь дома и закрою все двери на замок.

— Ну и долго ты сможешь просидеть взаперти? — Она сделала шаг в сторону и указала на пять мертвых тел. — Ты понимаешь, что теперь тебя будут преследовать? Мы хотя бы люди!

— Почему хотя бы? Что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спросила я. Живот скрутило нехорошее предчувствие.

— Это оборотни. Волки. Сегодня их ночь, — ответила Одри и подошла совсем близко.

— Ну нет! Их, вообще-то, не существует в природе. Мир бы давно о них знал, если бы они существовали! — Я сделала шаг назад и выставила перед собой руку, будто боялась заразиться ее безумием. — Это просто дикие звери!

— Ага. И просто случайно целой стаей зашли к тебе во двор. Всего-то! Но если ты мне не веришь, то давай подождем до утра, и увидишь своими глазами, что произойдет. — Одри скрестила руки. — Правда, пока мы ждем, нападение может повториться…

Я недоверчиво посмотрела на нее. Последняя фраза раскачала маятник сомнения в собственном принятом решении остаться. Я не хотела проверять ее слова на деле. Вдруг она окажется права?

Одри сделала осторожный шаг ко мне.

— Ты все поймешь, со временем. Сейчас главное — убраться отсюда, потому что неизвестно, сколько еще таких же придет следом. Мы сможем тебя защитить.

Она смотрела на меня так участливо, говорила так мягко, что ей невольно хотелось верить. Я еще раз окинула взглядом пять обезображенных мертвых псов: перед глазами встали их огромные клыки, взгляд, наполненный яростью и решимостью, черная шерсть, вздыбившаяся на загривке, и мне не захотелось тут больше оставаться ни на секунду.

Сжав кулаки и скрестив руки, словно от холода, я сдержанно кивнула. И пыталась убедить себя, что выбора все равно не было. Я робко сделала шаг в ее сторону.

Одри подвела меня к фургону, усадила на заднее сидение, сама разместилась впереди. Машина тронулась. За рулем был все тот же водитель в сединах. Рядом со мной сидел немногословный Том, которому, казалось, вообще все равно, кто я и что здесь делаю.

Мы ехали минут двадцать, направляясь в центр города с моей окраины. С главной дороги мы свернули на знакомую улочку, затем, петляя между домами по жилому кварталу, остановились в просторном дворе, густо засаженном деревьями. Мы вышли из машины, и старший из компании направился в сторону высокого серого здания, возглавляя наш «отряд». Озираясь по сторонам, чтобы понять, куда мы приехали, я случайно задела Тома плечом и подняла голову. На мгновение ощутила себя Дюймовочкой, хотя не была низкой, а он на голову, а то и полторы, выше. Странное ощущение.

Но не страннее того, что за мной, оказывается, охотились оборотни.

***

После того как мои родители получили в наследство дом у моря и уехали жить туда, я осталась в своем провинциальном городе в доме, где выросла. Уезжать не хотелось: здесь было дело моей жизни, к которому я так долго стремилась, бережно лелея и взращивая мечту о своей художественной студии. Я шла к ней упорно, вкладывая душу в каждый шаг. И потому не могла так легко ее оставить.

Написание картин приносило неплохой доход, а некоторые находились даже за границей в частных коллекциях, чем я безумно гордилась. За все свои двадцать два года я никогда не была так счастлива и горда собой.

И не задумывалась над тем, что совсем одна в городе. Что нет надежных людей, которые смогут прийти на помощь в случае опасности. Да и о каких опасностях речь? Моя семья растила меня в доверии и любви к миру. А теперь получалось, что реальность слишком сурова и опасна, и я должна уметь постоять за себя самостоятельно. Вдруг Одри права, и меня будут преследовать?

Наблюдая за тем, как крепкий седой мужчина открывает сложный механизм на тяжелых дверях, я задумалась, как же сложилась его жизнь, что он убивает оборотней и… выходит, спасает людей? Как он вообще меня нашел? Откуда мог знать, куда ехать?

— Заходи, — прервал мои мысли водитель, распахивая толстую металлическую дверь. Казалось, что мы стоим на пороге бомбоубежища. Или банковского сейфа.

Я помедлила, сомневаясь, стоит ли туда идти. Одри скользнула мимо, задев меня плечом, пригнулась в проеме и растворилась в темноте. Я робко шагнула за ней. Спустившись на два пролета по старой бетонной лестнице, мы оказались в длинном коридоре, который вдалеке заканчивался темным дверным проемом. Освещение было тусклое: в грязных старых светильниках едва пробивался теплый желтый свет.

Наверху дверь захлопнулась с тяжелым лязгом, отразившимся глухим эхом в бетонных пустых тоннелях. Кажется, самостоятельно я отсюда не выберусь. Место больше всего походило на тюрьму.

Стало жутковато. Они что, беглые преступники? А может быть, они сами кого-то здесь держат? Озираясь по сторонам, я заметила множество дверей с небольшими решетками. Вдруг они меня запрут за одной из них, и я останусь тут навсегда? Зря я все-таки отправилась с ними…

Пытаясь избавиться от этих мыслей, я начала разглядывать спутников. Впереди шла Одри, сзади меня — Том. Завершал нашу вереницу мужчина, так и не назвавший себя.

В молчании пройдя до конца коридора, мы оказались в огромной комнате, дальняя часть которой была уставлена железными стеллажами. Такие обычно используют на складах или в архивах. Посередине комнаты стоял диван, круглый столик и два мягких кресла. Компанейское местечко.

Одри уселась в одно из кресел, аккуратно поставив свое оружие рядом. Почему она его не убрала, а выставила напоказ? Готовится к нападению? Или это предостережение? Кажется, у меня появилась мания преследования.

— Садись и чувствуй себя как дома, — сказала Одри, обведя комнату глазами. — Наверно, тебе придется часто тут бывать.

Я присела в кресло напротив нее и только сейчас поняла, что смертельно устала. Хотелось чаю с мятой, чтобы успокоиться и унять мелкую дрожь, по-прежнему бьющую изнутри.

Седой мужчина уселся рядом с Томом и, положив руку ему на плечо, слегка потрепал и сказал тихо, даже как-то по-отечески:

— Ты молодец. Над техникой стоит еще поработать, но в целом ты справился. Быстро схватываешь.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула и негромко спросила:

— Так все же, кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Кто вы и как меня нашли?

Мужчина открыл банку пива, сделал глоток, шумно выдохнул и расплылся на диване.

— Сейчас дух переведем и введем тебя в курс дела, если это можно так назвать. — Он еще отпил, подумал немного и, наконец, представился:

— Меня зовут Крейг. Мне сорок пять, но по мне не скажешь, верно? — Он засмеялся и погладил себя по волосам. — Когда мне было тридцать, на мою жену напали так же, как и на тебя. Около дома. Но, к сожалению, ее никто не спас. Она пропала. Нашли только лужу крови и по ДНК установили, что это кровь моей жены. Я думаю, это все, что от нее осталось. Я начал выяснять, что случилось: не мог оставить все это так, как было. — Он снова отпил. — Чувство мести и все дела, понимаешь? Понемногу собирал данные и, когда подобрался, как мне казалось, совсем близко к убийце, на меня напали собаки. Так я думал. Их было двое, но мне удалось уйти. Спустя еще несколько лет я выяснил, что это оборотни. — Видя, как я напряглась, он добавил, слегка закатив глаза: — Как видишь, они существуют, и они реальны. Так вот. С тех пор я пытаюсь выйти на убийцу жены, но оборотни как будто не пускают меня продвинуться дальше. Они постоянно оказываются рядом. Прошло уже пятнадцать лет. Я общался со многими людьми, но понял, что не справлюсь один. И случайно нашел Одри. Она — потомственный охотник на оборотней. Но единственная из своего рода, оставшаяся в живых. С тех пор держимся вместе. — Он с уважением посмотрел на девушку, и она ответила кивком.

— А Том? Как вы его нашли? — заинтересованно спросила я, продвигаясь на самый краешек кресла.

— Тома мы встретили полгода назад, подобрали в соседнем городе, под мостом. Он укрывался с местными бродягами, которые считали его безумным, но не прогоняли. Жалели. Он рассказывал, что на него охотятся и ему нужно укрытие. Неудивительно: всю его семью сожрали волки почти у него на глазах, он успел спрятаться. Что очень странно, с его-то ростом.

Том смущенно опустил голову и крепче сжал банку.

— Но что же им нужно от меня? — теряя терпение, спросила я. — Моя-то семья жива, а с вами я вообще никак не связана!

— Слушай, — спокойно сказал Крейг, — в мире много разных людей и существ. О ком-то мы знаем, о ком-то нет. Но ты, как нам кажется, им нужна. Иначе они бы не стали медлить, а разорвали сразу же, без прелюдий. Наша теория такова, что они долго тебя выслеживали, чтобы напасть, но оставить в живых. Но для чего именно, мы пока не знаем. Ты говорила, что видела нападения в своих снах?

— Да, несколько: с нападениями волков и собак. Мне вообще много всего снится, по своим снам я рисую картины. Собак и волков, кстати, тоже. Эти картины теперь за границей в частных коллекциях. Проданы с выставки, — слегка задрав подбородок от гордости, рассказала я.

— Так вот как они на тебя вышли… — полушепотом сказала Одри, и, бросив взгляд на Крейга, обратилась ко мне уже громче: — Видимо, они поняли, что ты можешь узнать о них больше, чем им бы хотелось. Оборотни скрытны, охотятся только по ночам и несколько дней в месяц, в полнолуние. Поэтому не оставляют ни свидетелей, ни жертв. А ты на весь мир их нарисовала. — Одри наклонила голову, и тусклый свет оттенил ее густые ресницы.

— Это редкий дар: видеть в своих снах то, о чем другие не знают. Только провидцы на такое способны. — Крейг указал на меня пальцем и слегка им потряс. — У тебя есть умение, о котором ты не знаешь. Я уверен, что за этим и охотятся оборотни.

— Это, конечно, все очень интересно, хотя и ничего не понятно, но я не провидица. Всем снятся странные сны, — ответила я и откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Как знаешь. Но я уверена, что нападения продолжатся. Мы могли бы научить тебя защищаться… — сказала Одри, делая интригующую паузу. Взяв в руки катану и выставив перед собой, она продолжила: — Это оружие, варха — единственное может справиться с оборотнями. Она сделана с добавлением особого серебра, которое добывалось только в одном месторождении — в Лорентских горах. Его открыли и использовали только охотники на оборотней. Сейчас их почти не осталось, но эти мечи еще можно найти. В основном с аукционов антиквариата: там никто не знает его настоящего предназначения. — Она поставила варху обратно. — Ни одна пуля из серебра не способна убить волка. Может быть, замедлить только. Поэтому так важно научиться им пользоваться. Подумай до утра. Я покажу тебе твою комнату, там ты будешь в безопасности. Завтра поговорим.

Она отвела меня в одну из комнат, выходящих из коридора. Ту самую, за железной дверью, мимо которой мы проходили. Обстановка здесь была самая скромная: кровать с панцирной сеткой и старый матрас — то единственное, что мне было нужно.

Я легла и быстро провалилась в пустоту. Сон накрыл как будто свинцовым одеялом: снились оборотни, кровь, мертвые тела и вырванные внутренности людей. Я просыпалась часто и снова и снова уговаривала себя уснуть. Но начиналось то же самое. По кругу. В какой-то момент я не выдержала и больше не смогла на это смотреть, просто осталась лежать, изучая комнату. Бетонные стены, с остатками обшарпанной синей краски, высокий потолок — метра четыре, длинная пыльная лампа, заменяющая люстру. Это место вызывало тоску и уныние. Даже окон не было: точно, тюрьма.

Глава 2

Утро оказалось тяжелым. Голова раскалывалась от недосыпа, смены эмоций и чувств. Хотелось спать, но не хотелось видеть сны: нужен был кофе, желательно покрепче. Пройдя в общую комнату и стараясь ступать как можно тише, я обнаружила кофеварку, заставленную бутылками с водой, кружками и коробками. Ей явно никто не пользовался. Пакет с кофе обнаружился в достаточно неожиданном месте: внутри резервуара для воды. Стараясь делать все как можно тише, я сварила крепкий вожделенный напиток.

Увиденное ночью не давало покоя. Я вспомнила слова Крейга о том, что мои сны — редкий дар, и это подняло во мне неясные и противоречивые чувства. Чтобы успокоиться, я пыталась убедить себя, что у меня очень живое воображение и я очень впечатлительная. Просто представила события и их детали по рассказам моих вчерашних собеседников, и это воплотилось в моих сновидениях, еще и в ярких красках. Однако какая-то часть меня категорически отказывалась в это верить. То и дело будто бы чей-то голос в голове кричал: «Ты же знаешь, что это правда!» и так же резко замолкал. Странно, такого раньше вроде бы не было. Хотя однажды, когда уснула с включенным чайником, меня разбудил такой же странный настойчивый голос. Я вздрогнула, а открыв глаза, почувствовала запах газа. Осознание пришло позднее: не крикни это голос тогда, я бы не проснулась, задохнувшись. И ведь не почувствовала бы, как умерла. Может быть, так и суждено было?

А прошлым летом, когда я на секунду потеряла контроль над телом на улице? Помню, этот же старческий голос ворчал еще долго после того, как я обнаружила себя за пару метров от арки — украшенной элементами стиля барокко, встречающимся в нашем городе лишь у нескольких зданий. А на том месте, где я стояла несколько секунд назад, лежал рухнувший кирпич. Я тогда еще думала, что мне повезло, но так и не поняла, как сместилась на два метра правее. Помню это брюзжание, глухо, как будто из другой комнаты: слышно, но слов не разобрать.

И, если подумать, много ведь таких ситуаций было. И значительных, и мелких, как, например, выигрыш в лотерее. Небольшой, конечно, но все же было здорово. Тот же голос скомандовал: «Этот!», когда я перебирала билеты, чтобы выбрать один…

Пока я предавалась странным воспоминаниям, в которых начинала находить смысл и туманное объяснение, неслышно подошла Одри. Она дотронулась до моего плеча, а я, подскочив, едва не вылила на себя свежесваренный кофе.

— Далековато ты в мыслях своих заплутала. — Она виновато улыбнулась. — Я тебя три раза по имени окликнула, прежде чем дотронулась. Прости, что напугала.

Она смотрела на меня с любопытством. Ее зеленые глаза были невероятного, изумрудно-зеленого оттенка, которого я в жизни не встречала, а легчайшая паутинка морщинок в уголках и расходящаяся лучиками при улыбке, еще больше располагала к доверию.

— Ты так ловко управляешься с этой штукой! Можешь и мне сварить? — Она протянула кружку и смущенно опустила взгляд. — Я не умею ей пользоваться. Да и вроде как никто тут не умеет. Поэтому мы пьем чай.

Высыпав старый жмых из рожка, я насыпала свежий кофе. Полилась тонкая черная струйка, и аромат разлился по комнате.

— Неужели кофе… — Одри прикрыла глаза и вдохнула аромат. — Еще немного, и я бы забыла как он пахнет.

На вид Одри было не больше тридцати: смуглая, с идеальным овалом лица, но резковатыми острыми скулами; большими миндалевидными глазами, в которых читалась уверенность; прямой нос и четко очерченная линия полных губ — ее лицо было гармоничным. Мне никогда не нравились дреды, особенно длинные, но ее сложно было представить с обычными черными волосами. Залюбовавшись, я задумалась, смогла бы передать эту красоту и силу на холсте? Одри посмотрела на меня с нетерпением.

— Почти готово. Молоко или сливки есть? А сахар? — деловито спросила я, пытаясь отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на настоящем.

— Посмотри на полке вот там, должны быть сливки. И сахар тоже там. — Одри взяла кружку, поблагодарила меня, прошла и уселась в свое любимое кресле.

Я примостилась на диване, поближе к ней.

— Как ты стала охотницей на оборотней? — спросила я, сделав первый глоток.

— Такими, как я, не становятся. Ими рождаются, — гордо ответила она. Но тут же сникла и продолжила: — Отец хотел сына, продолжателя рода. Но родилась только я. Помню, как он вздыхал, когда брал меня на руки, как оберегал от тяжелой работы. Мне было грустно: я не оправдала его надежд. Тогда и решила любой ценой доказать ему, что могу быть не хуже гипотетического сына. Я училась стрельбе из лука, бегу на длинные и короткие дистанции, овладела рогаткой в совершенстве. Драться меня учили соседские мальчишки. Ну, как учили… Громко сказано, конечно. Задирали они меня, а дети порой бывают очень жестоки. Не смотрели, что я девочка, и беспощадно били. Я научилась защищаться. И после первого сломанного носа одного из задир я увидела на глазах отца слезу гордости. Я точно знала, что это именно гордость, понимаешь? — Одри прервалась и сделала пару глотков кофе, сопровождая их блаженным выражением лица.

— Когда мне было шестнадцать, отец взял меня на мою первую охоту. На зверей, не подумай. — Она мягко улыбнулась, растворяясь в воспоминаниях. — Мы шли за оленем.

— И на вас напала стая волков, которые тоже за ним шли? — не то вопросительно, не то утвердительно сказала я.

— Точно! А как ты… а, ну да. Увидела уже все. Значит, знаешь, что было дальше.

— Да… но я так надеялась, что это неправда! Я видела как будто бы другое время, не современность… сколько тебе лет?

— Семьдесят два. Но я ничего, да? — подмигнула мне зеленоглазая Одри и опустила глаза. — Наш род — древний. Уж не знаю, от кого мы произошли, но никто не проживал больше семидесяти лет. Я первая. Даже не знаю, сколько мы можем вообще прожить, и люди ли мы вообще. После того случая мне рассказали про оборотней, про фазы их оборотов и как их убить. Дали оружие. Научили с ним обращаться, и отец отправил меня с его братом на первую охоту. Настоящую. Сам он уже не мог. Тогда пропали три ребенка с нашей деревни, и нужно было найти их. Мы не нашли. Но взяли в плен одного из оборотней. Он оказался трусом, но о-очень болтливым. От него про их род мы узнали гораздо больше, чем из книг и преданий. И эти знания очень помогают сейчас в нашем деле.

— Сколько оборотней ты убила? — Я смотрела на нее немигающим взглядом. Хотелось понять, насколько она далеко зашла.

— Не знаю точно. Сбилась после тридцатого. Думаю, в районе сотни, — поднимая к потолку глаза, как будто вспоминая и пересчитывая их в уме, подытожила девушка-убийца.

В комнату вошел Крейг. Я предложила ему кофе, и он согласился. Пока я возилась с кофемашиной, Одри с Крейгом о чем-то вполголоса переговаривались, периодически искоса на меня поглядывая, но я не знала, о чем именно идет речь. Отдав кружку моему вчерашнему спасителю, я расположилась на диване рядом с ним. Они замолчали и перебросились вопросительными взглядами.

— Что-то случилось? — спросила я, видя, что они хотят начать разговор, но не знают как.

— Ты уже для себя все решила? Остаешься или уходишь? — с надеждой в голосе спросила Одри.

Я помедлила с ответом. Сложно… Решила спросить:

— А люди на вас нападали? Ну, те же волки, только в другом обличии?

— Нет. Мы убиваем только волков. То есть тех, кто нападает. — Одри откинулась на спинку.– Почему ты спрашиваешь?

— Пытаюсь понять, насколько опасно возвращаться. Я очень хочу домой! У меня незаконченные дела, у меня… другая жизнь!

— Тебе что, совсем нестрашно? — Глаза Одри стали еще больше.

— Страшно. Но здесь так мрачно! Кажется, что я в ловушке. И вообще, это все не для меня. — Я не выдержала ее прямого взгляда и опустила глаза.

— Никто из нас такую жизнь не выбирал. Нам пришлось. Это единственный путь — держаться вместе. Мы сможем тебя защитить, — ее тон был уверенным и твердым. — Что-то мне подсказывает, что они будут следить за тобой. Твой дар и то, что ты увидела во сне… Тебе стоит задуматься о своей безопасности.

Внутри смешивалось чувство долга и благодарности этим людям, страха и ужаса от воспоминаний. С другой стороны, я не могла все оставить как есть и за одну ночь кардинально изменить свою жизнь. К этому вороху прибавлялась еще и надежда, что ночное нападение было случайностью, а не целенаправленной попыткой убийства. В любом случае, уйти я всегда успею. Часом раньше, часом позже — какая разница, в конце-то концов.

— Как долго они еще будут превращаться в волков? — Я подняла глаза и встретилась с прямым взглядом Одри.

— Та ночь была второй в их цикле. Осталось еще три. — Тихо произнес Крейг, видя, что Одри ожидает моего решения. — Оставайся хотя бы на это время.

— Да. Именно так я и хочу поступить, — тихо произнесла я.

Наступила тишина. Каждый задумался о своем. Одри нарушила молчание.

— Я могу тебя обучить владению мечом, — тихо сказала она. — Но я одна не справлюсь.

— Я помогу. Заодно и Тома поднатаскаем, — отозвался Крейг и ободряюще посмотрел на девушку.

Легкий на помине Том вошел в комнату и тоже попросил кофе. Я поплелась к кофеварке.

***

День мне предоставили на то, чтобы я закрыла все свои дела, но с условием, что меня будет сопровождать Крейг.

Я отвезла свою последнюю картину заказчику. Он купил ее с выставки, но попросил добавить пару деталей, по его мнению, недостающих. На картине, слева, был изображен лесной дух, каким я увидела его во сне. Фигура мужчины, наполовину прозрачная или просто сливающаяся с окружающей средой, но при этом с четкими очертаниями. Лицо было угрюмым и косматым из-за бороды, зеленой, как будто из травинок или ивовых веток, которая спускалась почти до земли, закрывая все остальное тело. Он смотрел на двух птиц: огромного орла и воробья, кружащихся над мышью, которая бежала по крутому пригорку. Своеобразная и мрачноватая картина. Как будто все происходило в сумерках. А добавить попросили двух собак на заднем плане. Таких, чтобы не бросались в глаза, но были там точно. Одна собака должна была быть была рыжей, другая — серой. Покупатель остался доволен.

Пока я везла картину, в голове крутилась мысль, что если у меня вещие сны, может быть и здесь тоже изображено будущее? Но сцена все же была безобидной. Тем более, не может же всегда сниться только что-то плохое. Бывают просто обычные сны. И это был один из таких.

Еще мне нужно было заехать домой и взять необходимые вещи на три дня: ну, там сменную одежду, зубную щетку, скетчбук и пенал с карандашами. Я же все-таки художник. Вдруг придет муза, а я не готова?

Пока мы ехали от моего дома, по пути заглянули в магазин пополнить запасы. Интересно, как это у них происходит? Для тех, кто скрывается в списанном бомбоубежище, они совсем неплохо живут.

— А какая роль у Тома? — будто невзначай спросила я, пытаясь прервать неловкое молчание в машине.

— Том у нас вроде компьютерного гения. Он умный и шустрый малый. Но вот с оружием совсем беда. Год почти его тренирую, и прогресс совсем невелик. В прошлый раз из-за него чуть не убили Одри. — Крейг прокашлялся и продолжил: — Я думал, что он, как я, захочет отомстить и сделает это смыслом жизни: ведь он видел своими глазами, как эти чудовища рвали его родителей и двух старших братьев. А он как-то наоборот — сник после потери семьи и как будто бы потерялся сам. Но, надо отдать ему должное, с компьютерами он на «ты». Он придумал, как нам троим не растеряться в экстренной ситуации и найти друг друга, где бы мы ни были. Установил систему GPS, спутниковую. В основном, чтобы обезопасить Одри. Она часто одна куда-то уходит. Но всем нам эта система спасала жизнь пару раз точно. Он сделал в моем пикапе экран, и по нему видно местоположение всех нас. Чипы мы вставили в подошву обуви. — Он помолчал и продолжил:

— А еще Том зарабатывает нам деньги. Он в какой-то там криптовалюте работает. Установил в своей комнате много компьютеров и постоянно за ними сидит. Уж не знаю, что он там делает, но мы, как видишь, не особо бедствуем. — Он покосился на пакеты из магазина. — Так что каждый помогает, чем может.

Что ж, классно придумано! И честно. Я задумалась: а чем я могу им помочь? Написать их портреты? Забавно. Повисла тишина.

— Я видела вашу жену, — зачем-то сказала я, но в ответ на его открытость мне так же хотелось быть честной. — Сегодня ночью я видела сон про каждого из вас. По крайней мере, как Одри охотилась со своим дядей, и он не смог вернуться. То, что сон про нее, я поняла, когда она начала рассказывать историю, а я ощутила дежавю.

Я отвернулась к окну, чтобы успокоить всю бурю чувств от недавних рваных снов. Перевела дыхание и продолжила:

— Ночь выдалась непростой, я слишком много образов видела — несвязных, стремительно сменяющихся. Не уверена точно, какая из них ваша супруга, я видела много женщин.

— О как… — Он на секунду прикрыл свои голубые глаза, наверняка от нахлынувших воспоминаний. — Не думал, что ты так быстро нас считаешь. Но, видимо, твой дар силен.

— Наверно… я не знаю, как это все происходит. Извините меня, не хотела давить на больное. — Я виновато опустила глаза и отвернулась к окну.

— Да ничего. Я привык. Благодаря этим воспоминаниям я знаю, что еще жив и у меня есть цель, — еще более хриплым голосом сказал он, и, мне показалось, сдерживая слезы. Чувство вины за свой длинный язык полностью меня захватило. Мы помолчали пару минут, но я все же спросила:

— А что будет, когда вы найдете убийцу своей жены?

— Я не знаю. Поживем — увидим. — Пожал плечами Крейг, не отрываясь от дороги.

Но, мне кажется, я знала ответ.

Глава 3

В это время Одри возвращалась в свою родную деревню. Примерно четыреста километров от города Балест, где она жила последние пять лет, на запад. Она действительно напоминала странника из средневековых книг, заплутавшего в современной цивилизации. Кожаный жилет поверх белой хлопковой рубашки, черные обтягивающие штаны из тонкой кожи, идеально повторяющие движения, ничуть не сковывая; длинный темно-зеленый плащ с огромным глубоким капюшоном; на внутреннем поясе плаща катана, она же варха — древнее оружие, которым убивали оборотней. Возможно, что и не только их, конечно.

Подростки на нее оглядывались, переговаривались и смеялись: мол, с тематической вечеринки сбежала, что ли; кто повзрослей — просто закатывали глаза и вздыхали: «Ой, развелось фриков на нашу голову». Но девушка к этому привыкла и просто не обращала внимания на них всех. Она приспособилась к новой эпохе, подружилась с транспортом и отлично ориентировалась в большом городе. Хотя современная мода пришлась ей не по вкусу: она не признавала джинсы, и ей совсем не нравился трикотаж.

Молодая на вид женщина из провинции с легкостью вникала в современный сленг, но вот технологии, в отличие от машин, давались ей с трудом. Она не любила и не понимала, как какая-то коробочка с экраном может работать без электричества, да еще и показывать то, чего она никогда даже в книгах не встречала. На все попытки Тома объяснить, как это все работает, лишь фыркала и говорила, что разумным людям этого не нужно. Консерватор, что поделаешь.

Отец научил ее важным правилам: быть верной себе, не доверять и не полагаться на других. Эти правила стали для нее незыблемыми постулатами, и Одри всегда держалась их. Вот только встреча с Крейгом внесла свои коррективы. Она поняла, что не обязательно быть одной и справляться со всем самостоятельно, и на свете есть люди, которые придерживаются таких же взглядов. И вместе преодолевать трудности гораздо легче. А потом появился Том.

Когда Том не справился с задачей стоять в дозоре и в случае опасности подать звуковой сигнал, подпустил волков слишком близко к укрытию, а потом в бою еще и не добил одного, который как раз и попытался отчаянным последним прыжком напасть на Одри. Это было его роковой ошибкой, о которой теперь постоянно напоминает Крейг, из лучших побуждений, конечно. Но тогда именно Крейг практически в последний момент сбил волка и пронзил его сердце.

Одри ругала себя за то, что была невнимательна и выпустила из поля зрения одного нападающего. Хоть Крейг и успокаивал ее, говорил, что в этом нет ее вины: в тот момент нападения она была уверена, что зверь мертв, а Том прикрывает ей спину. Но эта ситуация не давала покоя, постоянно всплывая в памяти. Урок был усвоен — полностью и безоговорочно доверять можно не всем в близком окружении.

Она добралась на электричке до мегаполиса Эрдос, и уже в знакомом агентстве взяла машину напрокат. Она любила старые спортивные машины с кожаными сиденьями, и сегодня выбор пал на любимый Форд Мустанг 1969 года выпуска. Сейчас такие уже не делают…

Проведя полдня в дороге, она добралась до своей деревушки. Канток — так называлась ее малая родина — находилась вдалеке от трассы. По проселочной дороге нужно было идти между полей и перелесков километров десять. Машина там не проедет.

Уединенная деревня, окруженная лесом со всех сторон, когда-то была тихим берегом детства Одри. Тогда, еще будучи ребенком, Одри здесь чувствовала себя в безопасности. Сейчас, при виде заброшенной местности, ей стало тревожно. Она списала все на нахлынувшие воспоминания и продолжила путь.

С трудом найдя среди заросших высокой травой дорогу к родительскому дому, она увидела только сожженный остов. От некогда любимого двора остались одни угольки. Рядом стоящие дома покосились или рухнули от времени, а ее дом представлял собой пепелище.

Одри сорвалась на бег и вбежала туда, где некогда была гостиная. Все было уничтожено, а то, что не сгорело, было разбито и разломано. Это не могла быть случайность! Кто-то целенаправленно пытался стереть это место с лица земли, и Одри догадывалась почему.

В ее семье хранилась уникальная коллекция оружия и такая же уникальная коллекция книг авторства родственников. Что-то вроде записок охотников или мемуаров. Каждый потомок перечитывал эти записи и знал их почти наизусть: в их реальности незнание могло стоить жизни. Также здесь находилась вся родословная их семьи. Все дети, в том числе незаконнорожденные, честно записывались в одной книге, которая лежала исключительно в сейфе, вместе с вархами.

В это хранилище заходили только мужчины, но Одри, благодаря отцу, там бывала. Видела и знала, где находится вход в хранилище и отдельный выход, там же было убежище и клетка с цепями — для оборотней, взятых в плен. Кто-то искал именно это место и надеялся, что сможет уничтожить всю историю рода. Но оно находилось за кладбищем. По крайней мере, выход был там.

В памяти всплыло воспоминание, как они с отцом, пригнувшись почти до земли, шли по длинному темному проходу в земле и попадали в огромную пещеру, как ей тогда казалось, с огромным каменным сводчатым потолком и полками, стоявшими возле каждой стены, доверху набитые книгами в кожаных обложках разных цветов. Отец говорил, что каждая ветка их семейного древа имела свой цвет, поэтому можно было прочитать о войне с оборотнями почти любого края страны.

Раз в год семьи собирались у них: мужчины отдельно, женщины и дети отдельно. Несмотря на то что жены и матери их тоже были отличными воинами, их не допускали к тонкостям знаний об оборотнях. Им было достаточно поверхностных знаний, чтобы защитить себя и детей.

Вход из дома, ведущий в туннель к хранилищу, был полностью завален сгоревшим остовом и, скорее всего, тоже уничтожен. Поэтому пошла за кладбище, чтобы попытаться вспомнить, где был выход, решив зайти с обратной стороны. Сложно найти что-то, даже если ты это очень хорошо знал, спустя почти век. Все меняется: тропинки пропадают, зарастая густой травой, деревья поднимаются или, наоборот, валятся: теперь вся округа была просто неузнаваемой.

Она дошла до места, где, по ее примерным расчетам, должно было кончиться заброшенное кладбище, и огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры. Она помнила, что когда они выходили с этой стороны, то оказывались на середине высокого пологого склона. Потом они поднимались, и первым, на что натыкались, была безымянная могила с низким деревянным крестом. Сейчас склон практически сравнялся с низиной. Да и надгробие, скорее всего, сгнило.

Внутри поднималось негодование и растерянность. Одри исследовала это место еще раз, более внимательно, пытаясь уловить знакомые маячки из прошлого, но увы. Ничего не нашла. Она пнула травяную кочку от бессилия и села на землю, скрестив ноги. Закатное солнце, скользнув прощальным лучом по лицу, опустилось за лес. Одри положила руки на колени и закрыла глаза, словно собиралась медитировать. Нужно успокоиться и еще раз вспомнить детство. Она не могла вернуться ни с чем. Она дала обещание.

Глубокий вдох, медленный выдох, и Одри мысленно погрузилась в прошлое. Солнце почти склонилось за горизонт, подул прохладный ветер и заставил девушку открыть глаза. Боковым зрением она ухватила движение в пролеске напротив кладбища.

Рановато для волков. Оборотень становится волком только ночью, с восходом почти полной луны и полным заходом солнца. Может быть, олень или кабан?

Одри встала, размяла ноги и решила проверить. Предостеречься — не лишнее. Но как только сделала пару шагов, земля под ее ногами провалилась, и девушка полетела вниз.

От стремительности падения она не успела сгруппироваться, и весь удар пришелся на спину: прямо о каменный пол. Дыхание перехватило, попытки вдоха отдались болью. Мысленно заставив себя не паниковать, она с трудом оперлась на руки, и рваным движением повернулась набок. Так можно было хотя бы попытаться дышать, как собака — часто и быстро, — и, в конце концов, ей удалось глотнуть воздуха.

Она дала себе время прийти в себя и «настроить» частоту и силу вдохов. По мере того как вдох становился глубже, в спине нарастала ноющая боль. Лишь бы ребра не сломала. Она обвела взглядом яму, куда так «удачно» упала. Это была небольшая нора, со стен и потолка которой свисали корни мелких кустарников и трав. Похоже на ловушку для диких зверей. Что ж, символично.

Дыхание постепенно выровнялось, боль притупилась. Нужно было торопиться.

Немного оглядевшись, она узнала этот зал — замыкающая часть коридора, ведущего к выходу. Значит, и он завален, раз она не смогла его найти? Но сегодня, видимо, удача была на ее стороне.

В голове начали обрывками возникать воспоминания. Слева на стене висел факел — как и всегда. Значит, точно то место.

Осветив комнату, она обнаружила дверь с замочной скважиной в форме треугольника и нащупала на груди массивный кулон.

«Это самое ценное, что у меня есть. Храни его, и однажды он спасет тебя».

Перед глазами возник образ отца, надевшего на шею маленькой Одри цепочку с кулоном. Тогда она и подумать не могла, какое он на самом деле имеет значение.

— Спасибо, папа, — прошептала девушка и попробовала приложить свой подарок к замочной скважине. Тихий лязг засова, и дверь поддалась.

Одри шла по длинному коридору, доставая из памяти все новые и новые детали, которые цепкий взгляд примечал в далеком прошлом: узор над дверью, казавшийся ей тогда нелепым и слишком угловатым; длинная неровная линия вдоль стены, оставленная чем-то острым; свисающая с потолка оборванная цепь; отпечатки рук, сделанные красной краской. И конечно же двери: всего их было пять. Три — внутри, и две — ведущие наружу.

Тоннель коридора становился выше. Последняя дверь. Скрежет металла — дверь открылась не без усилий. Одри вошла в огромный кабинет, казавшийся нетронутым с тех самых пор, когда она была ребенком.

Стеллажи и полки с книгами в кожаных мягких переплетах были расставлены по всему периметру комнаты. Ей никогда не разрешали их трогать, но теперь она же достаточно взрослая, чтобы спокойно их прочитать?

Усмехнувшись в ответ детским воспоминаниям и строгим наказам взрослых, она открыла первую попавшуюся книгу: «Джейк Варлан. Сисвиет, 1687 г.» Почерк округлый, крупный. Страницы выцветшие, но за годы, впитавшие с чернилами всю суть: даты, повествования, мелкие зарисовки. Да это же личный дневник, а не просто мемуары или энциклопедии!

Следующая книга на полке — «Тибо Варлан. Конкурд, 1701 г.», затем «Мадон Варлан. 1723 г.», затем…

Одри вздохнула и оглянулась. Здесь хранилась история всей ее родни. Мужчины фамилии Варлан каждый год писали дневники, оставляя новую главу великого искусства охоты на волков. И их особенности: слабые места, поведение и описания. А также истории охотников: происшествия, победы и поражения, — в дневниках было все.

Она поставила книгу на место, уселась за письменный стол, стоявший в углу, и открыла первый ящик. Стопка плотной бумаги, перья, чернила — ничего интересного. Второй ящик — письма в конвертах со вскрытыми сургучными печатями. Корреспонденция.

Одри достала верхнее письмо и начала читать:

«Дэйв, дружище! Я думаю, настал тот час, когда надо забыть все прошлые обиды. Нет смысла больше таить злобу, Бог учил нас прощать. Хотя я не особо верю его словам, ведь он просто забавляется нашими жизнями. Искренняя вера стольких поколений нашего рода не принесла никаких плодов, только смерть. Я потерял Тана, Калона, и я не хочу потерять тебя. Поэтому, переступая через свою гордыню, пишу тебе это письмо. Нам нужно встретиться. Дело верное, нужна твоя помощь. Я вышел на след, но в одиночку не пойду. Буду ждать твоего решения, но, пожалуйста, поторопись с ответом о нашей встрече. Навсегда твой Кэнот, чтобы ты там не думал».

Дядюшка Кэн! Вот это удача — найти его письмо! Такой смешной и добрый дядюшка Кэн с длинными рыжими волосами кружил на руках ее, совсем еще малышку, и она заливалась счастливым смехом от радости, что он приехал.

Одри погасила теплую улыбку: она непременно вернется к этим воспоминаниям, но не здесь. И не сейчас. Как бы ни хотелось.

Собрав в стопку все письма, сложила их в свою сумку и уже хотела отойти, но уронила взгляд на пол под столом: уголок ковра был немного отогнут.

Откинув мягкий ковер, Одри наткнулась на крышку деревянного люка. А когда открыла, замерла: здесь была спрятана последняя варха их семьи, отцовская. Рядом лежал сверток из холщовой ткани. Что бы это ни было, оно принадлежало отцу. Пересилив бешеный ритм сердца, она протянула руку и вздрогнула, не успев прикоснуться: со стороны двери раздался приглушенный стук металла. Быстро схватив сверток, не глядя засунула его в сумку, подхватила оружие и бесшумно двинулась по направлению звука.

Еще один звук — короткий скрежет петель — уже ближе: кто-то шел по ее следам! В груди кольнула тревога. Одно предположение сменялось другим. Мысленно подбирая тактику, Одри решила остаться в этом зале — гораздо удобнее обороняться, чем в длинных и узких коридорах.

Приняв боевую стойку с замахом от плеча, она застыла в напряжении, готовая к атаке.

Дверь резко отворилась. Показался черный волк с рыжими подпалинами на боках. Его морда исказилась в грозном оскале. Вязкая слюна стекала по белым острым клыкам, черные глаза не упускали ни одного, даже самого легкого движения Одри.

Волк не торопился нападать, но был готов. Одри медлила, пытаясь понять, что же он будет делать дальше. Если он медлит, значит… что?

Она не успела закончить мысль, а волк, все так же скалясь, еле заметным движением глаз, глянул на зал, и, словно убедившись, что они одни, перестал скалиться и выпрямился. Одри крепче перехватила меч, не доверяя всему, что видит, но волк в ответ на ее сомнения опустил голову и подогнул одну лапу, будто в поклоне. Затем поднял глаза, задержал внимательный взгляд на ее лице и лег на пол, положив голову на лапы.

Охотница от неожиданности чуть не выронила меч. Она готовилась к драке, но никак не к тому, что волк будет просто лежать — без попытки убить или драться!

Она осторожно опустила варху, но пристально следила за каждым движением волка, и, решив играть по его правилам, медленно уселась на пол. Их разделяла буквально пара метров, и несколько минут они просто сидели, уставившись друг на друга. Волк смотрел спокойно, иногда прикрывал глаза, давая понять, что не намерен бросаться на девушку. Одри смотрела настороженно и не понимала ровным счетом ничего. За всю жизнь она не встречала ничего подобного, чтобы охотник и жертва сидели рядом во временном интуитивном перемирии.

— Ты… ты чего? — как будто бы издалека услышав свой голос, Одри вздрогнула от глупости ситуации.

Волк развернул уши по направлению к ней. Прикрыл глаза, открыл снова и перевел взгляд куда-то рядом с ней. Снова глянул на нее и медленно поднял голову. Девушка крепче сжала в руках оружие, давая понять, что она наготове. Он снова положил голову на лапы и прижал уши.

— Ты хочешь поговорить? — зачем-то спросила Одри, прекрасно понимая, что волки не умеют разговаривать.

Огромный зверь вяло моргнул, как будто глазами произнес «Да». Одри бесшумно выдохнула. Просто отлично. О чем, и, главное, как с ним разговаривать?!

— Ладно, давай попробуем. Зачем ты здесь?

Зверь в ответ сделал два взмаха хвостом из стороны в сторону. По всему выходило, что так он выразил дружелюбие, как собака.

— Ты не собираешься на меня нападать?

В ответ он перевел взгляд в сторону и снова вернулся к Одри. Это значило «Нет», догадалась она.

— Ты выпустишь меня отсюда?

Волк поднял голову и кивнул на открытую дверь. Затем снова повернулся к девушке и положил голову. Этого жеста Одри не поняла. Что вообще тут происходит?! Эти звери — истребители ее рода, разрушители жизней Крейга и Тома и угроза вообще всему человечеству, — а она пытается «услышать» одного из них?!

Будто считав ее мысли, зверь встал, потянулся и попытался сделать шаг, но Одри вскочила быстрее и приняла стойку палача. Волк замер, еще раз изобразил поклон, прижал уши и, не сводя с нее взгляда, медленно начал красться по длинной дуге. Он остановился у полки с книгами, и взглядом показал на одну из них.

Помедлив, Одри крепче сжала меч и осторожно подошла. Она проследила за направлением взгляда волка и взяла с полки дневник в оранжевой обложке. Ее «гость» с нетерпением переминался с ноги на ногу. Запись на форзаце гласила: «Кэннот Блимм. 1938 г. Варшель».

— Зачем тебе этот дневник?

Волк смотрел на нее не мигая, показал лапой на дневник пару раз, как будто просил его отдать ему. Девушка осторожно положила дневник перед ним, открыла на первой странице и отошла на пару шагов назад. Черный зверь приблизился, обнюхал страницу, чихнул и начал носом переворачивать страницы. Словно найдя нужную, он потянул за ленту, которая служила закладкой книги, и вырвал ее. На конце ленты сверкнул белый камень. Держа в зубах ленту, положил лапу на камень и вздохнул:

— Думал уже, что не смогу его найти, — подняв голову на Одри, прохрипел он. Его голос напоминал курильщика со стажем. — Спасибо.

Девушка стояла, открыв рот, и, не мигая смотрела на своего «гостя». Волк говорит!

— Не пугайся, милая. Если тебе будет легче, мы можем подождать до утра. Дам время тебе прийти в себя. Только помоги мне надеть на шею эту ленту.

Одри не двигалась. Ей казалось, что еще немного, и она упадет в обморок, мысли в голову отказывались приходить, а тело не слушалось. Может быть, она при падении сильно приложилась головой, и теперь у нее галлюцинации? А может, волк на нее все же прыгнул, и она теперь видит посмертный бред? Нет. ЭТО ВСЕ бред. Волки не говорят, а она не умирает.

Она попятилась, выставляя перед собой варху. Волк носом подтолкнул к ней открытый дневник, но больше не говорил ни слова. Только смотрел огромными черным глазами, в которых отражался свет зажженного факела, висевшего на стене позади Одри. Потом лег на пол, скрестил лапы и положил на них голову. Глаза прикрыл, всем видом показывая, что он не опасен.

Как же, не опасен! Огромный черный волк, высотой в холке почти метр, с длинной шерстью, которая делала его еще больше, вызывал не страх, а парализующий ужас. Одри, которая привыкла их убивать, а не рассматривать, чувствовала приближающуюся потерю контроля над собой. Пересилив себя, она взяла дневник и прочитала на открытой странице:

«…я забрал этот камень. Не знаю, что это такое, но защищали они его так яростно, что я не мог оставить его. Потом разберусь.

…Выйдя на свет, я оглядел трофей со всех сторон: белый, непрозрачный, ограненный камень, красиво переливается на солнце зеленоватым и голубым, напоминает опал. Но опалы так не гранят. Что ж, пусть теперь будет моим талисманом…»

Одри захлопнула дневник и вопросительно посмотрела на огромного зверя. Зверь же носом ткнулся в камень и немного подтолкнул его к ней. Похоже, он знал гораздо больше, чем она. А ей хотелось понять, что происходит. Вопреки здравому рассудку, она спросила:

— Об этом в дневнике говорится? — Она взглядом указала на предмет, лежащий перед ним, и тут же поняла, что задала глупый вопрос. Волк положил лапу на камень и произнес:

— Да. Только тот, кто писал дневник, так и не узнал, что это такое. А очень зря. Мог бы, в конце концов, остаться в живых. Этот камень — лариенит. Лунный камень волков. Оборотни, как вы нас называете, в волчьей шкуре не могут говорить. Но смена облика не влияет на наше сознание. Мы знаем, кто мы, и помним нашу цель, как бы мы ни выглядели. Этот камень набирает силу так же в полную луну. И я чувствую ее. Поэтому и пришел. Мне нужно было его найти. Он дает возможность говорить в зверином обличье, но только если к нему прикоснуться. Поэтому и прошу тебя надеть его мне на шею. Я тебе не враг. Я хочу помочь.

— Помочь? С чем помочь? — Она упрямо тряхнула головой. — Как-то без твоей помощи я жила до этого!

— Ну, скажем, у тебя появилась опасная компания. Но сейчас не об этом. Я рад, что ты вернулась к истокам. Тебе надо прочитать вот эти дневники, тогда у тебя многое встанет на свои места. — Он мотнул головой на полки позади себя. — Это история рода Блиммов. Темные личности с огромной силой, но глупые, чтобы ею пользоваться. Женщины по их линии наследовали колдовскую природу, а мужчины — физическую удаль и долголетие. Но ни одна девочка не стала полноценной ведьмой, а мужчины продолжали ваше общее семейное дело — истребляли оборотней и не задавали вопросов. Они могли распознать настоящего оборотня даже в человеке.

Одри никогда этого не знала. Ей говорили, что их род особенный, но чем именно — никто не рассказывал. Было интересно прикоснуться к своей истории, но немного жутко, что этот рассказ исходил из уст злейшего врага фамилии.

— А теперь читай. — Волк поднялся, зубами взял камень за ленту и отошел к двери. — Времени у тебя еще много.

Одри, косясь на чудовище, прошла к полке и взяла книгу сверху.

— Каро Блимм. 1650 г. Лаклейд, — произнесла она вслух.

— Это основатель их фамилии. Родной брат основателя рода Варланов. Они первые стали записывать свою историю на бумаге. Блимм сменил родную фамилию, чтобы скрыться от праведного гнева своего отца, который был не рад женитьбе сына на неугодной ему колдовке. Но с братом общаться не перестал. Поэтому его история тоже находится в этом зале.

Он умолк и за всю оставшуюся ночь не издал больше ни слова.

Девушка читала, удобно устроившись в старинном кресле. Погрузившись в образы, описанные на пожелтевших страницах, она будто незримо участвовала во всех сражениях и преследованиях, распутывала странные следы, оставленные ее родственниками в истории этого мира, которую не изучают в школах. Она переживала взлеты и падения отважных воинов, рождения детей и смерть близких. Боль и тоска душили ее, но она продолжала читать.

Когда она закрыла последнюю книгу и подняла голову, то поняла, что осталась одна. Волка нигде не было. «Ага, и камушек с собой прихватил», — с разочарованием подумала она.

Встав с удобного места, Одри огляделась. Множество книг, тайник, письменный стол и резной стул за ним, кресла и тахта — все это было таким близким и до боли знакомым, но, в это же время, уже чужим. Место встреч, для многих — последних, с родней: братьями, племянниками, дядьками и дедами. Здесь строились планы, разрабатывались маршруты, давались советы и предостережения, формировались отчеты о прошлом. И все равно это привело к гибели рода. Она — последняя.

Глава 4

Отогнав от себя гнетущие мысли, Одри начала собираться обратно. Прочитанные истории никак не хотели укладываться в голове, прыгая и вспыхивая яркими образами перед глазами, к тому же каждый предмет интерьера являлся ассоциацией.

Рога оленя на стене вызывали картинку преследования оборотня ее далеким родственником в другом регионе, плавно перетекающую в собственные воспоминания со своей первой охоты. Огромная клетка с цепями внутри — и вот перед глазами быстрая и резкая сцена с нападением волка на другого потомка рода, написанная от первого лица так детально, что по телу пробежали ледяные мурашки.

Тут же вспомнились обрывки подслушанного разговора мужчин, как им все же удалось поймать и затащить оборотня в подземелье, но он умудрился откусить себе лапу и к моменту обращения в человека на восходе истек кровью…

Эта карусель фантомов из собственной и чужой памяти выматывала и сбивала с намеченного плана. Одри решила дать себе время и с ногами забралась в старинное кожаное кресло, обхватив колени руками и уставившись в одну точку. Она просидела так до тех пор, пока образы не стали слегка угасать, а эмоции постепенно не переросли в опустошение. Она знала это состояние. Когда внутри настолько все истерзано от переживаний, не остается ничего, кроме одного-единственного варианта: действовать механически.

Усилиями воли она выстроила цепочку из действий, которые необходимо было проделать. Первое: найти варху и не забыть свою. Это было главным, поэтому Одри провела рукой сначала по одному эфесу, потом по второму. Все на месте. Второе: проверить, на месте ли сумка. На месте. Можно выдвигаться.

Ей предстояло пересечь холмистую местность и идти вдоль кромки поля, которое граничило с лесом, по старой накатанной дороге. Тщательно заперев за собой все двери, она повесила свой ключ обратно на шею.

Спасибо, папа…

Она на секунду сжала в руке свой кулон и решительно поднялась из ямы, в которую она рухнула вчера.

Наверху ее встретило высоко светившее солнце — выходит, уже полдень. Нужно торопиться.

Одри еще раз окинула взглядом косогоры и пригорки, поросшие молодыми деревьями, глубоко вдохнула запах детства и двинулась в сторону развалин деревни. Ее душа отчаянно желала вернуться в прошлое к своей семье и в то же время — поскорее оказаться в нынешнем убежище. Там ее ждала новая семья, к которой она уже успела привязаться.

Возле ее сгоревшего дома стоял молодой человек и носком ботинка пинал какую-то угольную головешку.

Одри насторожилась и подошла ближе: встретить живого человека на заброшенных руинах забытой деревни в ее планы не входило. Он явно тут не случайно очутился. Рука потянулась к верному оружию. Мужчина в темно-синей кофте с капюшоном, натянутым на голову, обернулся.

— О, а вот и ты. Жду тут тебя, жду, а ты и не торопишься. — Он снял капюшон. — Ну что, как почитала?

Объяснение такой фамильярности пришло молниеносно: под капюшоном у юноши оказались черные волосы до плеч, а пряди около вытянутого лица были медного оттенка, который сиял на солнце. Несомненно, это был тот самый говорящий волк, с которым она вела беседы в подземелье! Он успел обернуться, но зачем он ждал ее? Почему не ушел, ведь забрал же камень!

— Что тебе надо? — резким, ледяным тоном спросила Одри, демонстративно кладя руку на эфес вархи.