Мы не смогли быть.
Земля не вынесла тоже.
Того, что задумало солнце
в отдаленном прошлом.
Шаг — свету навстречу,
в темноту совершаем другой,
потому что любовь не вечна
ни во мне и ни в ком.
Ненависть ждет момента,
В недрах таясь глубоких.
Ненависть — красного цвета,
бледна любовь одинокая.
Ненавистью утомившись,
тебе возвращаю любовь,
но долго она не длится,
ненависть снова со мной.
Льется дождем время,
время льется дождем.
И день один печальный
выльется в водоем.
Бодрствуем или дремлем,
Рыщет печаль, как волк.
И ярость разрастается,
захватывает существо.
Люди, как камни, твердые
столкнулись к лицу лицом.
В воздухе они носятся
и разрушают все.
Одиночество отвергает
тебя сегодня прочь —
завтра соединяет
возмущенную плоть.
Одиночество в поцелуе
таит рычанье глухое.
Одиночество вечное.
Одиночество без опоры.
Тела сталкиваются,
словно хищники, в море,
связанные в одиночестве
то ненавистью, то любовью,
и в городах люди
бредут по венам бескровным.
В сердце пускает корни
все абсолютно.
Следы остаются непарные
в глубинах водных.
И только далёко-далёко
мне слышен голос,
вперед идти вынуждая,
как шея — голову.
И доспехи рушатся
от этого голоса.
Доспехи мои, созданные
из первобытного волоса.
Ветры сухие не могут
моря осушить бездонные.
Сердце полно свежести,
пусть август дышит жаром.
Этот голос — оружие,
нежное самое,
из ручейков сплетенное,
первозданное.
«Мой верный! Тебя я помню,
после пыли и солнца,
и луны накануне —
могилы любовной».
Любовь! Мое естество
выбралось из-под обломков,
и, возрождаясь, я правду
говорю тебе вздохом.
После любви — земля.
После земли — все.
