Глава первая

Совет Триумвирата

В очередной раз полыхнули ветвящиеся молнии, воздух содрогнулся от громовых раскатов, и низко нависшие чёрные тучи разразились шквальным ливнем. Про такой и не скажешь: «Как из ведра», минимум надо говорить: «Словно из ванны». А то и вообще справедливо подозревать, что небо поменялось местами с морем.

Такой феноменальный по силе и интенсивности дождь для Шулпы, столицы империи Сангремар и самого большого города этого мира, считался явлением неординарным, вещающим злую волю богов или пророчащим скорую гибель всему живому. Но так могли думать только выходцы из простонародья или запуганные своими лидерами толпы придворных. Сами лидеры себя считали весьма образованными людьми, стоящими намного выше любых предрассудков или ошибочных суждений. А то и сами себя приравнивали если не к богам, то уж к божьим помазанникам точно.

Хотя и они порой вздрагивали от раскатов близкого грома и косились на темень за окном, которую кроили частые вспышки молний. Да и начали свой совет в одной из маленьких комнат самого огромного дворца в мире с непроизвольных обсуждений творящегося за окнами безобразия.

– Подумать только, полдень – а такая темень! – поёжился самый молодой представитель Триумвирата, принц Геберт из династии Шуканро. – Неужели везде так льёт?

– Сомневаюсь. – Солидный и благообразный князь Элвис Парайни во всех случаях подавал пример рассудительности и здравого смысла. – Вполне возможно, что на окраинах Шулпы солнечно и не упадёт даже капельки небесной влаги.

Принц ему явно не поверил, но прямо высказывать свои сомнения не стал, облекая их в форму лёгкой иронии и предвидения:

– Вечером подсчитаем, скольких воинов смыло в море и сколько утонуло вместе с походными шатрами.

Князь Элвис только чуть кивнул в знак согласия. Простые воины, расположившиеся вне стен столицы, его тоже не слишком заботили. Тогда как третий член Триумвирата, ветеран самых знаменитых рыцарских турниров, прожжённый вояка и весьма крикливый оратор с громовым голосом, герцог Паугел Здорн, не сдержался от пафосных высказываний:

– Мы должны беречь каждого воина перед грядущими битвами! И тем более обидно будет потерять доблестных сынов нашего отечества во время глупого проливного дождя! История нам этого не простит!

– Да полно тебе, Паугел, – князь Элвис Парайни постарался говорить ровно и убедительно. – Против стихии человек бессилен. Тем более наше непосредственное руководство или прямое вмешательство в события данной минуты тоже ничего не даст. Пусть за своих подчинённых отвечают десятники и сотники. Что будет, то и будет. А вот против истинных врагов именно сейчас нам следует бороться всеми силами и сообразительностью. Тем более что время великих сражений прошло и нам сейчас следует направить всю энергию на внутреннее единение Шлёма и спешного подъёма экономического могущества наших возродившихся государств. Отсталость и полная разруха всего хозяйства – вот наш основной враг. И если мы дадим этому врагу время окрепнуть…

– Как же так?! – не удержался от возмущённого восклицания молодой принц. – Мы должны прервать наше победное шествие по всему миру?! Мы должны безропотно отдать врагам все разграбленные наши святыни?! Мы должны им простить кражу наших сокровищ и нашего всеобщего достояния?!

Своим воинам Геберт Шуканро обещал несметные богатства и прекрасных рабынь. Но когда столица империи Сангремар оказалась захвачена армиями Триумвирата, то в ней ни сокровищ не оказалось, ни рабынь соблазнительных, ни предметов роскоши, сколь-нибудь годных в уплату за воинские подвиги. Всё успели эвакуировать в трофейных обозах отступающие армии Союза Побережья. А остальное унесли из города благоразумно сбежавшие перед приходом Львов Пустыни жители столицы. Именно поэтому сама идея заняться благоустройством и возрождением собственного государства вспыльчивому принцу была совершенно неприемлема. Он даже не представлял себе такого позорного и пораженческого шага, как отказ преследовать агрессора из Чагара и его союзников. Почему и требовал в течение последних суток немедленного перехода пролива Стрела и атаки на всех, кто не сложит оружия на Первом Щите.

Рассудительный, хитрый и дальновидный князь лучше всех видел минусы такого безрассудного и губительного для молодых государств Шлёма похода. Поэтому выждал короткое время после гневных вопросов молодого соправителя. Затем вежливо посмотрел на хмурящегося герцога, который, на удивление, промолчал, и только после этого стал раскрывать всю диспозицию современного положения на Шлёме и соседних материках. Причём делал это не в виде поучительного монолога, а с вопросами, обсуждениями и в виде доверительного диалога. Как бы подталкивая собеседников к самостоятельному, но единственно правильному решению.

– По количеству воинов наша армия самая многочисленная. И самая непобедимая! – Этим утверждением он опередил готового сказать нечто подобное герцога Здорна. – Но уже сейчас у нас начинают ощущаться проблемы с доставкой продовольствия. И как решить эти проблемы? Где взять фураж для животных и еду для воинов?

– Завоевать! – воскликнул принц Шуканро. – Вместе с землями нашего врага.

– Правильная мысль, и в других обстоятельствах я бы первым мчался впереди армии, покоряя вражеские города и веси. Но давайте рассмотрим, что в тех городах творится. Вначале по ним прошлась армия императора Гранлео. Худо-бедно, но они запасы пищи на Первом Щите значительно уменьшили. Потом бессмертного императора разгромили начисто, но в нашем направлении двинулась не меньшая армия Чагара и его союзников. Они тоже не одной водой из ручьёв питаются. В данный момент вся эта огромная армия отходит обратно на свои земли и тоже в рядах своих воинов трёхразовое питание не отменила. Учитывайте, что и отсюда они отступали практически из голодающего города. Все поставки из-за нашей блокады южной оконечности Шлёма давно перекрыты. То есть припасов в дорогу они не взяли. Но и это ещё не всё! Вместе с агрессором ушло на Первый или сбежало на Второй Щит около двух третей всего населения Шулпы и её околиц. Да, со временем они осядут на новом месте жительства и тоже что-то вырастят съедобное, но уже сейчас на Первом Щите наступает голод. Вы со мной согласны?

– Слишком мрачная картинка получается, – не отступал принц. – А ведь Первый Щит в два раза больше, чем наш Шлём. Там всего должно хватать.

На это утверждение возразил шестидесятидвухлетний герцог. Хоть и крикливым солдафоном его считали, но и он понимал, что без чёткого тылового обеспечения любая по количеству армия не застрахована от поражения. Поэтому, как ему самому ни хотелось воевать, он поддержал веские доводы князя Парайни:

– Элвис прав. С пропитанием нашей армии будут большие сложности. Первый Щит хоть и огромен, но не надо забывать: сейчас там всё полыхает в войне. С севера наступает самозваный император из королевства Дейджан. С юга нечто подобное устроил король Редондеры. Если припомнить, что и раньше Гранлео блокировал большую торговлю между государствами, то становится понятно, что идти на опустошённые земли весьма и весьма рискованно.

– Но как же сокровища?! – не унимался принц. – Наши воины нас не поймут. Они требуют своей законной платы и мечтают только о полной победе.

– Ну и пусть себе мечтают, – продолжал резонные рассуждения князь. – Самых ретивых и крикливых пошлём на штурм моста через Стрелу, его в любом случае надо отбить и взять под свою власть немедленно. Более дисциплинированные полки оставим на охране берегов и самой столицы, ну а всех остальных мобилизованных и призванных под наши знамёна Львов отправим по домам. Причём срочно! Чуть ли не сегодня. Пусть отстраивают дворцы наших династий и новые столицы, поднимают сельское хозяйство и возрождают ремесленные мануфактуры. Иначе через год Союз Побережья во главе с королём Чагара пойдёт на сговор с болотниками, и они с двух сторон сомнут нас легко и быстро. Второй раз роковых ошибок нынешней военной кампании они повторять не станут. Если бы ещё эти болотники себя так нагло не вели…

Все трое непроизвольно задумались, глядя на посветлевшие окна и почти прекратившиеся потоки воды по стеклу. Болотниками Львы Пустыни называли всех обитателей Второго Щита из-за неизмеримых болот и мелких озёр, заливающих половину материка, особенно в его прибрежной части, возле Речного залива. Только этим утром Триумвират имел весьма бурную и неприятную встречу с лидером армии Второго Щита, неким Уйдано Лайри, который лично возглавил группу парламентариев. Уйдано Лайри с удивительной бравадой заявлял, что является прямым потомком Гранлео, и предлагал обитателям Шлёма вновь возродить прежнюю империю Сангремар. Естественно, что на троне правящего императора Гранлео отныне будет восседать он сам. Взамен он обещал признать и сохранить три новых королевства Триумвирата в их теперешних границах.

Самое гротескное и смешное было в том, что рыжеволосый самозванец ничем, кроме наглости, не походил на прежнего Гранлео. После прослушивания ультиматума триумвират уединился чуть в стороне, и озлобленный герцог Здорн тотчас предложил казнить болотника вместе со всей его группой парламентариев. Принц Шуканро пошёл ещё дальше и настаивал на более позорной смерти наглеца с отрезанием частей тела и вывешиванием обрубка, словно флага, на берегу пролива, и только рассудительный князь Парайни предложил не спешить с казнью:

– Болотники пока нам не страшны. Через пролив им перебраться трудно, да и в сражении мы их разобьём без труда. Но казнить парламентариев – дурной тон. К тому же этого выскочку болотники и сами приговорят чуть позже к казни, за ложь и невыполненные обещания. Так что пусть живёт, и для начала скажем, что нам нужна неделя для размышлений.

Упоминание насчёт лжи и обещаний большой наживы несколько приструнило молодого принца, и он согласился на уговоры соправителя. Но тем не менее угрозу со стороны болотников тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Помимо всего прочего костью в горле стояло новое оружие королевства Чагар. Именно о нём и напомнил Паугел Здорн, прерывая затянувшуюся паузу:

– И эти проклятые пушки! Что мы им можем противопоставить?

– Тот самый год, который мы используем для создания чего-либо подобного. Всё-таки две единицы этих убийственных устройств нам захватить удалось. Как и боеприпасы к ним. И не думаю, что наши специалисты не смогут соорудить нечто подобное всего лишь за пару месяцев. Суть они поняли, остальное доработают быстро, имея перед собой образцы. Даже этот странный порох сумеют создать, по примеру существующего аналога. А вот уже через год мы сможем сражаться с любой армией не просто на равных, а скорее всего, с преимуществом.

– Не поздно ли будет? – хмыкал старый рыцарь Здорн.

– К тому времени на Первом Щите как раз и определится обескровленный победитель. И сломить его сопротивление нам, имеющим надёжные тылы, будет несравненно легче, чем в данное время. К тому времени и сокровища никуда не денутся. Скорее даже поднакопятся…

Видно было, что означенный срок для молодого принца кажется несусветно огромным:

– О-о-о! Целый год? Да никто из моих воинов столько ждать награды не захочет.

– Чем быстрей мы распустим армию по домам, тем меньше им надо будет платить. Тем более что пять шестых Львов Пустыни вообще пока ни в какие сражения не вступали. Им вполне хватит и того, что они успели награбить в домах пригородов Шулпы.

Поняв, в чей огород закинули камешек, двадцатипятилетний Геберт Шуканро вспылил:

– Мародёров и грабителей я казнил!

– Нескольких человек? Да полно тебе! – повысил свой знаменитый голос герцог. – В расположении твоих войск теперь только пепелища и трупы горожан. Поэтому дальновидность сбежавших заранее вполне оправданна. Твои вояки теперь сами живут в шатрах, потому как сожгли всё, что может гореть.

– Им оказывали сопротивление при обысках!.. – начал привставать принц, но князь деликатно постучал ладонью по столу, переключая внимание на себя:

– Мои венценосные братья, оставим для историков негативные стороны большой войны и решим сиюминутные наши проблемы. Для принятия решения по болотникам у нас ещё есть несколько дней. На штурм моста предлагаю немедленно отправить три полка самых агрессивных воинов из армии Геберта…

– А почему только моих на погибель отправлять? – возмутился принц. – Готов отправить два, но и вы по полку выделяйте.

– Почему бы и нет, – князь получил кивок от Паугела Здорна. – Даём. Ну и, прежде чем производить демобилизацию, что решаем по поводу Монаха? Стоит ли его искать дальше?

– Какой смысл? Все пленные как один твердят о его смерти.

Конечно, вырванные из пленных сведения сильно порой разнились в конкретизации вида смерти Виктора Менгарца. Кто утверждал, что высший проповедник монастыря Менгары умер от ядов, кто – из-за ножа подкупленного убийцы. Имелись сведения и о страшных ранах, которые его святость имел на теле и которые сдерживались от загнивания лишь чародейскими зельями из монастыря Дион. Действие зелья окончилось, Монах умер. Проскальзывал слух, что Виктор Менгарец погиб в жутком пламени какого-то эксперимента. Дескать, покусился на силу прежнего императора и сгорел в наказание. Но никто не ставил под сомнение саму смерть наиболее опасного для Триумвирата человека. Никто не сомневался, что изобретателя пушек, пороха, летающих крыльев и конструктора последних боевых корветов больше нет в этой жизни.

Да и собравшиеся на Совет соправители могучей объединённой армии после сбора всех данных о допросах в этом не сомневались. Поэтому пришли к решению снять немедленно с постов и вывести из дворца элитные и самые доверенные формирования. Слишком уж надоедало видеть на каждом углу дворцовых коридоров пару гвардейцев, пеших кавалеристов или облачённых в латы рыцарей. Эти воины требовались на других направлениях.

– Пусть они осмотрятся в тех воинских подразделениях, которые мы отправим по домам, – рассуждал князь. – И в случае чего сразу решительно укоротят на голову всяких бузотёров или разжигателей бунта. Думаю, что два дня для организации и планирования демобилизации нам вполне хватит.

Принц не оставлял помыслов о быстрой наживе:

– Но если нам удастся с ходу захватить мост?

– Легко переиграем наши планы, – согласился более опытный в тактике погонь и сражений герцог Здорн. – Незамедлительно пустим в преследование несколько кавалерийских дивизий – может, они и смогут отбить несколько обозов с сокровищами. Если кого из штаба Союза Побережья пленят, тоже неплохо – будет возможность для более настойчивого ультиматума.

– Мои кавалеристы самые быстрые, могу отправить всех!

После такого заявления Геберта Шуканро соправители по триумвирату задумались. С одной стороны, им хотелось как можно быстрей вообще убрать из объединённой армии самые дикие, недисциплинированные и неподвластные чёткому выполнению приказов части. «Дикие» кавалеристы, как их называли в народе, никого, кроме своего лидера, не слушались. Но с другой стороны, если подданные принца и в самом деле хлынут на Первый Щит, то могут случиться две неприятные вещи. Первое: имелась большая вероятность уничтожения всех трёх дивизий сходящимися жерновами междоусобной войны. И так непонятно что на другом берегу пролива творится, вполне с той стороны уже могли оказаться армии новоявленного императора Севера из королевства Дейджан.

И второе: воинам принца может повезти, они останутся в основном целы и невредимы и вернутся с несметными богатствами. Если первый вариант просто не слишком-то и волновал коллег по Триумвирату, – армия огромна, если не сказать чрезмерно, на окончательной боеспособности потеря трёх дивизий не скажется, – то второй вариант мог спровоцировать весьма нежелательные волнения среди остальных Львов Пустыни. Морально все воины останутся жутко недовольны своими более осторожными лидерами из-за огромной добычи, уплывшей в одни руки. А это может привести к весьма печальным последствиям. Вплоть до свержения неокрепших королей с их пошатывающихся тронов. Будь такое через год, когда власть усилится и народ привыкнет к безмолвному подчинению, было бы весьма легко управлять как слухами, так и основными потоками информации. А сейчас, после свержения режима Гранлео, все жители Шлёма чувствуют себя слишком свободными, значимыми и авторитетными. Любая искра недовольства может перерасти во всё сжигающий пожар.

Тем не менее что князь, что герцог склонялись к разрешению рискованной погони лихими кавалеристами под предводительством принца. Ведь со временем всё можно переиграть, а то и легко прижать обескровленного рейдом союзника разными средствами. Арсенал воздействия огромен, что применить – найдётся всегда.

Следовало только сделать вид, что изначально торгуешься.

– За предоставление приоритета атаки на Первый Щит нам тоже следует своя доля, – многозначительно покивал седой головой герцог. И рассудительный князь поддакнул:

– Конечно. Не менее одной трети.

Принц тоже полагался на удачливость в своей судьбе, да и так далеко он ещё заглядывать не умел. Поэтому только хохотнул в ответ:

– Ну вы и жадные! Хотите моими руками жалованье для своих армий заработать?

– Ладно, тогда в прорыв каждая сторона отправит по одной дивизии. Остальных – демобилизуем.

– Ха! Куда вашим тяжеловесным рыцарям угнаться за моей конницей. Будет вам треть добычи, не сомневайтесь. Только под ногами у меня не путайтесь.

– Договорились! – князь Парайни встал, оглянулся на окно. – Вот и здорово, дождь закончился. Кто отправится к мосту для управления общим штурмом?

Старый ветеран герцог Здорн тоже встал и подёргал застоявшимися плечами:

– Кроме меня, некому. Один управленец, второй лучше всех догоняет…

Видимо, по поводу погони между ними имелся то ли смешной случай, то ли хорошо известный анекдот, потому как все соправители дружно рассмеялись и отправились на выход.

Вот как раз после этого на густой лепнине потолка закрылось небольшое отверстие, а лежащий в довольно неудобной позе человек зашевелился и стал выползать задом из узкого лаза. При этом он возмущённо бормотал:

– Надо же! Они теперь полностью уверены в моей смерти! Ничего, ничего, я вам ещё докажу, что слухи о моей гибели ну никак не соответствуют действительности. Хотя зачем доказывать? Мне так даже спокойней будет свои вопросы решать. Ещё и свалю свои диверсии на чью-то голову. Пусть они вместо дружбы совсем между собой перессорятся…

Глава вторая

Партизанский отряд

Виктор возвращался в Колыбельную, перебирая в мыслях варианты наиболее удачного вмешательства во внутренние распри Триумвирата. Простое знание некоторых тайн не даст особых рычагов управления действительностью. Поэтому в оптимальном варианте предпочтительным казалось устранение одного из лидеров, да ещё таким образом, чтобы подозрение в убийстве пало на его подельников. Изначально следовало понять, кого устранить в первую очередь, и самый умный из врагов, князь Парайни, занимал главенствующую позицию в коротком списке. Правда, в таком случае в прорыв в сторону Чагара понесутся опасные в своей стремительности лёгкие кавалеристы принца Шуканро, но по этому поводу Виктор сильно не переживал. Отступающие войска уже встретились с караванами из Чагара, везущими порох и ядра для пушек, и легко превратят в фарш любую погоню. Тот факт, что армия Союза Побережья до сих пор удерживает в своих руках мост через пролив Стрела, тоже говорил о многом: боезапаса им хватает с лихвой.

Значит, в любом случае Элвис Парайни приговорён.

Вся сложность заключалась в том, что подобное устранение в одиночку провернуть никак не представлялось возможным. Любой из лидеров Львов Пустыни всегда находился в окружении своих телохранителей. Исключения составляли только проводимые ими Советы, подобный которым закончился недавно. Ну а вожделенного отряда единомышленников Менгарцу взять было негде.

Выход виделся только один: выстрелить из арбалета сквозь одну из смотровых щелей. Но тогда и свидетели останутся в живых, и с разборкой стен дворца захватчики не замешкаются. И так большое везение, что в плен им не попались прежние охранники дворца и разнообразная прислуга. Все благоразумно сбежали из столицы вместе с армией Союза Побережья. Иначе бы стоящая всюду и на каждом углу охрана не бездействовала, а проламывала любые подозрительные места кирками и ломами.

«Кстати, то, что их элитные части покинут дворец, нам весьма на руку, – думал Виктор, привычно отключая очередную смертельную ловушку перед собой, а потом таким же отработанным движением задействуя её вновь после прохода определённого участка тоннеля. – Теперь хоть шанс появится уволочь свежей пищи с кухни да горячего мясца себе приготовить. Надо будет к возвращению Фериоля завтрашним вечером ему праздничный ужин накрыть. Приятно будет старцу с того света обновлённым вернуться…»

Отнорок, ведущий к Колыбельной, вдруг показался Виктору несколько задымлённым запахом сгоревшего керосина. По всей логике этого просто не должно было быть, потому что за несколько часов отсутствия здесь керосиновой лампы воздух очищался превосходно. А предыдущие дела и последнее подслушивание Совета заняли не менее четырёх часов.

«Нежданные гости?! – запаниковал иномирец. – Кто? Как? Откуда? Неужели нелепая случайность? Но как они внутрь попали?! Надо атаковать первым!»

Современного лазерного оружия или любого огнестрельного в запасниках покойного императора за последние три дня отыскать не удалось, а найденные раньше король Чагара забрал до последней единицы. С арбалетом или шпагой в узких простенках не прогуляешься, там даже царапнуть металлом, словно мышка, не советовалось. Но парочку метательных ножей приходилось таскать с собой постоянно. Так что совсем безоружным Менгарец себя не чувствовал. А уж о силе, сноровке и выносливости, закрепившихся в его модифицированном после применения желе гарбены теле, даже знатные атлеты могли только мечтать. После излечения в Колыбельной мощи в движениях даже немного прибавилось.

Но вначале следовало заглянуть в импровизированный штаб через смотровую щель, определиться, рассмотреть врага. Что Виктор и сделал. И сразу об этом пожалел, боясь, что сходит с ума: возле стола с картами, спиной к нему, стоял человек в накидке императора Гранлео! Идеально на него похожий! Человек такого же роста, с чёрными вьющимися волосами, спадающими на плечи, что-то интенсивно рассматривал в кипе бумаг – похоже, тот самый листочек с текущим распорядком дня. И Менгарец понял, что следует нападать немедленно, пока враг не стоит лицом к данному выходу. Резко налёг на дверь, ввалился в помещение и со всей силы метнул нож в спину разворачивающегося на звук незнакомца.

Именно движение разворота и спасло запоздало вскрикнувшего Фериоля. Да, пожалуй, ещё и то, что в метании ножа иномирец не успел достичь вершин истинного мастерства. Нож вскользь ударил по плечу, разрезал ткань накидки и нижней рубахи, крутнулся в полёте и ударился в дальнюю стенку. А второй нож, уже готовый к броску, так и застыл в занесённой для замаха руке.

Следующую минуту товарищи, единомышленники, близкие по духу и жажде к наукам соратники вместо приветствия элементарно ругались:

– Ты чего, грибов ядовитых объелся?!

– А ты чего в этот балахон обрядился?!

– Забыл, как сам сюда три дня назад явился в таком же? Я ведь в тебя нож так и не кинул!

– Так то я! Ничего ведь не знал!..

– А у меня был другой выбор, во что одеться?

– Тогда почему так рано?! Только полсрока прошло!

– А мне почём знать! Встал. Здоров. Силён. Помолодел. Волосы вон отросли и седина пропала. Красавец! Но не пойду же я голый через пыль и паутину. И про полсрока подробнее, пожалуйста.

– Ну, я хотел только завтра вечером для тебя торжественный ужин приготовить… Встретить, так сказать…

– Спасибо, уже встретил. – Старый соратник потирал ушибленное ударом ножа плечо и с недовольством просовывал пальцы в прорезь ткани: – Эх! Такая шикарная накидка была!

– Да ладно тебе! – Наконец испуг от собственной оплошности прошёл, Виктор заулыбался до самых ушей и приблизился к недавнему старцу вплотную: – В самом деле, красавец! А ну, снимай накидку и одежды императорские, осматривать тебя будем!

Действительно, за полтора суток с врачом из монастыря Дион произошли удивительные перемены. Раньше он выглядел истинным семидесятилетним стариканом: худощавым, скрюченным, с лысиной на полголовы, с суховатой морщинистой кожей и отвисшими мешками на месте мускулов. Зато теперь перед Менгарцем красовался атлетически сложенный мужчина на вид не старше пятидесяти лет, стройный, с хорошо просматриваемыми рельефными мышцами тела. Ни одной морщинки на лице и шее. Ни одного седого волоска в прическе. Да и сама их длина, почти до лопаток, казалась удивительной. Что вызвало вполне справедливую зависть:

– Странно! А почему я вышел после Колыбельной с нормальной короткой причёской? – возмущался Виктор. – Это намёк на то, что я скоро совсем облысею?

– Да нет, мне кажется, в твоём случае не было смысла излечивать от старости, потому агрегат тебя просто от ран избавил, – рассуждал Фериоль и сам был не в силах отвести взгляда от единственного в их штабе зеркала. – Чтоб меня протуберанец поджарил! Но я таким был в сорок пять лет! Неужели с меня двадцать пять годков скинули?

– А как себя чувствуешь?

– Хо-хо! Готов хоть сейчас твоим двуручником помахать!

Они синхронно оглянулись на огромный меч Менгарца, который оставили здесь по настоянию дальновидного старца из дионского монастыря.

– В самом деле, раз ты теперь не старый паралитик, то попробуй!

Виктор метнулся к своему оружию и с привычной для себя лёгкостью передал омоложенному товарищу. Тот расставил ноги пошире, ухватился за рукоять двумя руками и с молодецким уханьем стал наворачивать перед собой и над головой гигантские восьмёрки. Но уже на второй фигуре он пошатнулся, а на третьей по инерции чуть не врезался тяжеленным мечом в бронированную стенку уникального лечащего агрегата. Чудо еще, что при торможении ногу себе не отсёк.

– М-да… Тебе следовало вначале всё тело в бандажных повязках подержать, – подвёл итог неудавшейся демонстрации новых силёнок владелец меча. – Тогда бы у тебя нужные мышцы наросли, а Колыбельная их бы зафиксировала навсегда.

– Может, и так. – Фериоль вытер пот со лба. – Тем более что ты почти целый месяц выходил с желе гарбены. И не забывай о своей молодости. В моём теле наверняка уже пошли невосстанавливаемые, необратимые старческие процессы. И так мы наблюдаем неслыханное чудо: думали, мне только коленку залечит, а оно вон как повезло…

– Действительно… А как у тебя с фехтованием более лёгким оружием?

– Не скажу, что мастер мирового уровня, но нас в монастыре здорово гоняли в молодые годы. Занимались нами лучшие мастера-наставники Первого Щита. Наверняка до сих пор многим воякам фору дам.

– Уже лучше! А то мне ой как крепкая рука в ближайшее время понадобится.

– Что задумал?

Оба продолжали с видом ошарашенных эскулапов щупать и разминать омолодившееся тело одного из них, одновременно переходя к разговору о делах текущих:

– Да вот, хочу придумать, как одного из лидеров Триумвирата устранить. Слишком они умничают порой, а надо сделать так, чтобы Шлём не слишком сильным оставался.

– Понятно… Думаешь, вдвоём управимся?

– Очень сомневаюсь. Но надо!

– Почему обязательно шпагой? Или ножом?

– Арбалетом не получится: себя раскроем и вину на других спихнуть не удастся.

Фериоль предложил с ходу:

– Давай тогда попробуем ядом.

– А у тебя есть?

– Не скажу, что много, и того, что надо, но я ведь и сварить любой могу. Мой короб и короб покойного Тернадина здесь.

Новое предложение заставило Виктора полностью переключиться на проворачивание в мыслях различных вариантов диверсии в тылу врага. И вскоре он радостно хмыкнул:

– Ты знаешь, может и в самом деле получиться. Князь очень часто трапезничает в своих покоях, а его блюда пробуют прямо в его присутствии повара. Потом князь ест вместе со своими телохранителями при закрытых дверях. Самый лучший момент – просто просыпать яд на стол. А потом только войти из потайного хода и правильно расположить трупы.

– Тогда я сразу приступаю к изготовлению яда? – Фериоль быстро переодевался в более привычную для подземелий одежду.

– Погоди, у нас совсем мало свежей еды осталось. Давай вначале к кухне смотаемся, и ты меня подстрахуешь при наборе чего повкусней и посвежей.

– А часовые?

– Вроде как вот-вот элитные части из дворца выводить начнут. Хотя…

Жрец сразу припомнил ещё об одном месте:

– А ведь Маанита очень много могла в свою потайную щель натаскать! Я тогда заблокировал ей вход, а чего она там собрала, так и не посмотрел. Давай вначале там посмотрим.

Виктор только обрадовался такому напоминанию, и оба участника партизанских действий поспешили на «увеселительную» часть дворца, где перед приходом армии Триумвирата проживал король Чагара вместе со своей новой любовницей, в прошлом – одной из наложниц императора Гранлео. Маанита хотела сбежать, вернее, спрятаться в потайном отнорке, о котором знала, и даже заготовила там для себя пищу и воду. Но подсмотревший её приготовления старец из Диона просто заблокировал ход в отнорок, и хитрой наложнице пришлось эвакуироваться вместе с Громом Восьмым и всеми его придворными.

Когда единомышленники добрались на место, то с сожалением констатировали, что большинство припрятанной еды не представляет какой-либо ценности, а часть вообще испортилась. Но, пробираясь в отнорок из внутреннего лабиринта, получивший новое, молодецкое зрение Фериоль заинтересовался несколько несуразной стеной. Казалось, что за ней прячется внутренний интерьер дворца, но с другой стороны, как-то само направление прохода опытному исследователю не понравилось.

– Там что-то есть! – заявил он с уверенностью. – Причём не столько ловушка или западня, как скрытое помещение. Давай искать.

Интуиции недавнего старца Менгарец доверял без сомнений, поэтому интенсивно подключился к поиску как самого входа вначале, так и блокирующих его стопоров.

И час времени оказался потрачен не напрасно! Повезло отыскать небольшое помещение, в котором покойный Гранлео хранил нечто очень и очень важное: карты. К сожалению, они почти не имели ни подписей, ни ориентировок по сторонам света, как было принято в данном мире. Скорее это были распечатки с ультрасовременного принтера, сделанные на вечном, легко гнущемся и не рвущемся пластике. Фериоль вначале даже не понял, что это именно карты, а вот иномирец сразу запыхтел от восторга и удовольствия:

– Ай да Гранлео! Ай да молодец! Такие подсказки нам оставил! Ну ничего, мы их сегодня же просмотрим, расшифруем и постараемся разобраться. Забираем всё в наш штаб!

Они уложили все карты в холщовую сумку, без которой не ходили, и приготовили её к переносу.

Но на радостях решили попутно осмотреться и в этой части дворца, выяснить, кто именно поселился в покоях павшего в Чагаре императора. Оказалось, что там разместилась резиденция герцога Паугела Здорна. Сам будущий король своего возрождающегося государства как раз отсутствовал: поспешил на штурм моста через пролив Стрела. Но зато удалось увидеть и подслушать разговоры нескольких приближённых герцога. Причём в довольно неприятной и премерзкой сценке.

Беседовали двое, и роль каждого была очевидна. Наверняка будущий министр полиции или тайной охранки принимал в одном из помещений одного из своих заместителей по грязным делишкам. Тот прибыл за каким-то важным пакетом и попутно докладывал о последних событиях в тюремных казематах дворца:

– Этот костолом Вакер совсем голову от крови потерял! Наверное, к этому времени всех пленных уничтожил. А ведь герцог приказал оставить их в живых.

Министр и скривился от недовольства, и поёжился от переживаний за собственную шкуру одновременно:

– Нам влетит по полной после возвращения Здорна. Тем более что он ещё утром приказал отправить этого садиста Вакера домой.

– Так что делать теперь?

– Немедленно прикажи трофейной команде убрать из казематов все трупы и сбросить их в залив. Кашьюри[1] всё пожрут. А вот нашего костолома немедленно заставь собрать манатки, усади его на коня, и пусть возвращается в свой замок. Скажи, что у него дочь слегла от тяжёлой болезни. Умчится словно угорелый.

– Да, это подействует…

– А сам тут же отправляйся вот с этим пакетом в нашу столицу. Здесь последние распоряжения будущего монарха о готовящейся коронации и некоторые его последние указы. Передашь его старшему сыну. На вот, держи!

– Понял! Больше никаких указаний?

– Вроде нет.

– Мне сюда возвращаться?

– Смотри по обстоятельствам. Понадобишься принцу – оставайся с ним. Здесь всё равно сейчас должна начаться демобилизация армии на две трети.

Посыльный с пакетом поспешил выполнять приказания, а подслушивающие единомышленники заволновались:

– Неужели и в самом деле пленных до смерти мучают?

– Ты ведь слышал…

– А пройти мы туда сможем?

– Два длинных тоннеля ведут круто вниз, но один, кажется, к заливу выходит, – стал предполагать Фериоль, – всё никак времени разведать не было, но сыростью оттуда несло порядочно.

– Тогда давай поспешим во второй. Может, хоть кого из пленных спасти удастся.

Уже двигаясь бегом по знакомым переходам, жрец поинтересовался у Виктора:

– А как ты себе это спасение представляешь? Нас же сразу вычислят и искать начнут.

– Ну, мы ещё пока никого не спасли! И ты ведь слышал приказ трофейной команде? Они трупы считать не станут, как и сверять их со списками. А ответственного за всё это дело палача отправили домой. Потом демобилизация начнётся, вообще могут о казематах забыть. Жаль, что мы сразу не догадались туда спуститься…

Вскоре мужчины по крутой лестнице, ведущей вниз, добрались в мрачное сердце подземных казематов, на некий перекрёсток, состоящий из огромной пыточной, в которую сходилось сразу шесть коридоров. Горело всего лишь два факела, но фонарики позволили отлично рассмотреть окровавленные орудия пыток. Мало того, под дальней стеной лежало три обезображенных предсмертными издевательствами трупа. Ещё два висело на растяжках из цепей.

Еле дыша от шока и переживания, Виктор и Фериоль бросились в один из коридоров, где в раскрытых настежь камерах отыскали ещё два трупа. Непонятно, кто это были – воины армии Союза Побережья или несчастные горожане, но суть от этого не менялась, здесь однозначно поработал оголтелый, жуткий садист.

Не успели мужчины перевести спёртый ужасами дух и перебраться во второй коридор с камерами, как послышались чьи-то шаги и бормотание и в пыточную поспешно вошёл с факелом один из Львов Пустыни, в военной форме, скорее всего парадной, и явно готовый к дальнему путешествию. Не заподозрив ничьего присутствия, воин сразу отправился в четвертый коридор, злорадно похихикивая на ходу и продолжая бормотать одно и то же. В основном там превалировали такие слова:

– Избавиться от меня решили?! Ничего, вот закончу все свои дела – и сразу домой… Но этого живчика я тут не оставлю! А то вдруг ещё и выживет, неблагодарный!.. Хорошо, что у меня второй комплект ключей имеется! Я запасливый…

Ключом со своей связки он вскрыл одну из обитых стальными полосами дверей, вошёл внутрь камеры и шумно рассмеялся во весь голос:

– Ну что? Дождался меня, не скучал? И как помереть хочешь? Быстро? Ха-ха! А не получится! Давай-ка я тебе вначале отрежу что-нибудь…

Он достал свою саблю из ножен и со смехом приблизился к подвешенному на цепях человеку. Тот был весь обезображен порезами, засохшей сукровицей и синюшными припухшими оттёками. От двинутого ему прямо в лицо факела мужчина отчаянно выгнулся, стараясь спасти единственный неповреждённый ещё глаз. Это ему удалось с огромным трудом, но больше ему надеяться было не на что. Сабля стала заноситься для удара под замирающий хохот. Замирающий потому, что приготовившийся к смерти пленник вдруг криво улыбнулся и прохрипел искалеченной гортанью:

– А ведь я тебя переживу, Вакер!

И оказался прав. Сабля ещё не поднялась на должную высоту, когда зажатый в твёрдой руке нож пронзил палачу шею насквозь.

Глава третья

Прибавление в отряде

Первым делом Виктор бросился к измученному пленнику, пытаясь послабить натяжку цепи и восклицая:

– Здесь ещё кто-то остался живой?!

– Никого, ваша святость. Я последний остался. Всех остальных этот садист замучил насмерть. А ведь все были простыми горожанами…

– Ты меня знаешь? – удивился Монах, устраняя первую цепь.

– Ещё бы! Мы хорошо знакомы, – хрипел пленник, без поддержки цепей еле стоя на ногах. – А вот вашего спутника узнать не могу… но всё равно он чем-то сильно напоминает жреца Фериоля из монастыря Дион…

– О-о-о! – изумились оба спасателя, направляя свои фонарики на лицо так и не узнанного ими человека. – Да ты из наших?! Назовись!

– Додюр Гелиан. Кок и личный повар вашей святости…

– Додюр! Дружище! – запричитал с рвущимся сочувствием Виктор, лихорадочно сдёргивая цепи. – Как же так?! Ведь ты должен был уйти вместе со всеми! Как ты здесь оказался?

– Отходил из Шулпы с самым последним отрядом, а там вдруг кавалерия Львов Пустыни к нам прорвалась… Стали отбиваться, мне копьём по шлему и досталось. Вот только здесь и очнулся…

– Ой, что же они с тобой натворили!.. – Фериоль не знал, за что хвататься и в каком месте оказывать израненному человеку первую помощь. – А у нас с собой даже баночки мази гарбены нет!

– Ничего, ты только немного потерпи, Додюр! – упрашивал знаменитого кока Виктор. – Главное, до Колыбельной добраться, а там мы тебя живо на ноги поставим!

От цепей освободили быстро. Затем доставили раненого в потайной ход, а сами вернулись к трупу Вакера для устранения ненужных следов. Быстро оттащили его в допросную, раздели до исподнего, а после с отвращением изрубили почти не кровоточащее уже тело саблей. Если кто и наткнётся, то ни за что не узнает в иссеченном куске мяса палача и садиста. Да и количество узников, посаженных в казематы, должно сойтись теперь в любом случае.

Одежду и оружие, а также взятые на всякий случай ключи тоже оставили в тайном тоннеле, а потом с титаническими трудами повели раненого и измученного кока по длинным ходам и лестницам. Оставалось удивляться, как Додюр Гелиан ещё умудрялся местами двигаться сам, оставляя на камнях стен куски своей кожи и пятна крови. Его пытались нести с двух сторон, что в узких проходах изначально было невозможно, старались заставить его отдохнуть, но кок словно боялся присесть и умереть. Только и твердил на просьбы спасителей:

– Ничего! Раз уж я в каземате живой остался, то до этого вашего чудо-устройства в любом случае доползу! Камни грызть буду, но доползу!

Действительно дополз. Правда, уже в самой Колыбельной силы двужильного здоровяка покинули окончательно. И пока в аварийном режиме запускали медицинский модуль для приёма пациента, Додюр так и оставался без сознания.

– А если в себя не придёт? – переживал Виктор. – Ему же надо будет через искусственный пищевод самостоятельно пробираться.

– Ничего, – утешал Фериоль. – У меня такой галлюциноген мощный есть, что мёртвого на ноги поставит. Ненадолго, правда, но три минуты человек будет действовать на износ. Вот только выдержит ли наш друг такую нагрузку? Как думаешь, всё равно ведь потом его тело восстановят?

– Наверное… Лишь бы он до начала лечения от разрыва сердца не помер.

– Да нет, сердце у него на зависть. Стучит, словно справный молотобоец.

Возбуждающая смесь и в самом деле помогла Додюру встряхнуться, встать на ноги и, выслушивая на ходу последние инструкции, целенаправленно двинуться во внутренности аппарата, разработанного медицинскими гениями великого космоса. Не удивила его и живая псевдоплоть искусственного пищевода. Прошёл он через неё, а вот на металлическое ложе-стол взбирался на последних крохах своей борющейся за жизнь настойчивости. Но под расслабленные вздохи наблюдателей таки улёгся, застыл, теряя сознание повторно, а потом всё покрыла стена густого пламени. Виктор непроизвольно посмотрел на свои часы, засекая время:

– Сколько его там устройство продержит? Меня три дня, тебя полтора, а вот его?..

– Наверняка все четыре! – заявил Фериоль, сноровисто доставая из своего ящика разные баночки, склянки, пробирки и деловито их расставляя на столе. – Если судить, что на нём места живого не было, оторвано ухо, выбиты зубы и глаза нет, то и все пять дней.

– Да нет, здесь скорее будет с каждым разом процесс идти по ускоряющемуся графику. Кок может и через сутки к нам здоровым вернуться.

– Не верится в такое…

Насколько помнил Виктор из осевшей в памяти информации, подобные агрегаты, при жуткой себестоимости создания и эксплуатации, работали эффективней всего при полной и частой загрузке. То есть когда получался большой простой, то после этого и на «разогрев» уникальных устройств уходило от недели до нескольких месяцев. Если учитывать, что при императорах династии Гранлео Колыбельной пользовались не чаще раза в десять, а то и двадцать лет, то сейчас аппарат мог ускоряться с каждым разом, нарабатывая в себе соответствующие самоулучшающиеся программы. И сложность медицинской помощи особой роли не играла. Хоть простой порез, хоть тотальное омоложение старца с многочисленными переломами – бездушному агрегату всё едино. Только и подавай нужное количество энергии да укладывайся самостоятельно на стол.

Хотя имелись и такие аппараты, в которые доктора закладывали своими руками почти полный труп, и его тоже удавалось реанимировать, возвращая с того света. Назывались они «омолодителями». В них принцип кардинально отличался именно фактом самостоятельного вхождения в камеру восстановления, но суть от этого не менялась. По теоретическим намёткам, Додюр Гелиан мог получить излечение уже через несколько часов, включая новый глаз, новое ухо и восстановленные зубы. Скорее всего, ранее найденный объект номер пять с нарисованной женщиной и являлся таким «омолодителем», но он был повреждён в программном обеспечении и ни разу не испытывался. Предполагали и наличие подобного агрегата для мужчин, но туда до сих пор пробраться не удалось. Прежний владелец этого дворца заклинил вход из внутренних коридоров.

Вот такую короткую лекцию вкупе с напоминаниями прочитал Менгарец жрецу, присматриваясь, как тот довольно быстро готовит весьма ядовитое и опасное для любого человека вещество. А потом ещё и рассказывает, как оно действует и как от ядовитого воздействия спастись:

– Легкий порошок получится, словно пыль. Можно распылять с помощью маленьких мехов. После попадания на слизистую первые пять минут сильная сонливость, похожая на опьянение, потом минут пять безболезненный паралич. Если за это время не дать противоядие – труп. И самое смешное, что противоядием, помимо вот этих листиков, которые надо жевать, являются самые прозаические вещи, которые тоже присутствуют частенько на столе.

– Скажи ещё, что достаточно запить вином или водой? – попытался угадать Виктор.

– А ведь почти угадал! Только вряд ли князь станет пить… кислое молоко!

– Ха! Так просто?! А если всё-таки станет?

– Сомневаюсь, что поставки в дворцовую кухню идут в полном ассортименте. Скорей будут настаивать на жареном мясе и хлебе, чем на молочных продуктах. Да ещё и прокисших.

С недоверием мотая головой, Виктор ещё некоторое время понаблюдал за уверенными действиями мастера на все руки, а затем достал найденные возле спальни императора карты и стал их просматривать. Как ни крутил их перед глазами, привязки к чему-то конкретному по первом размышлении так и не отыскал. Поэтому постарался схемы и рисунки хорошенько отложить в памяти и поспешил на дальнейшую разведку. Со временем подсознание само найдёт нужные зацепки. В данный момент проблемы имелись более актуальные. Ведь собирать слухи, обрывки разговоров и новые данные следовало круглосуточно.

Хотя на этот раз высший проповедник монастыря Менгары уделил пристальное внимание лишь апартаментам князя Парайни, присматривая, как и где лучше совершить планируемое покушение. Видел несколько раз и самого соправителя Триумвирата, многих его помощников и заместителей, но ничего важного так и не узнал. Тогда самым важным посчитал сам факт относительного спокойствия во дворце. Оно косвенно подтверждало удачное спасение кока Додюра из казематов. Посланные вниз воины похоронно-трофейной команды выволокли трупы наверх и безжалостно сбросили их в залив на корм кашьюри. Палача среди тел никто не опознал, а его самого искать тоже не стали, ведь по приказу будущего министра он якобы отправился домой.

Спасение проверенного боевого товарища можно было считать несомненной удачей. Но, вспомнив о коке, Менгарец сразу подумал и о пище: теперь их трое, как бы голодать не пришлось. Поэтому на обратном пути к штабу заскочил в район дворцовой кухни и внимательно там осмотрелся через многочисленные щели. Подспудно прикидывая, что в данном месте возможностей подсмотреть и подслушать гораздо больше, чем в том банкетном зале или палате для заседаний с министрами. Наверняка покойный Гранлео постоянно опасался подсыпанного в пищу яда.

Первым делом Виктор убедился, что опостылевших постовых на каждом углу нет. Триумвират и в самом деле немного расслабился и удостоверился в личной безопасности. Элитные части отправились в гущу остальной армии готовить потребное настроение для роспуска ненужного скопления бездельников.

Во вторую очередь постарался присмотреться к кладовым и основным кухонным залам. Заметно было, что многочисленные повара стараются, не щадя ни себя, ни молодых поварят-подсобников. Ругань стояла между плитами и котлами почище, чем на базаре в разгар торговли. Запахи горячей и вкусной пищи раздражали неимоверно, поэтому его святость только и высматривал, что, где и как будет сподручней уволочь поздней ночью. Нашлись удобные места для этого, но самому там промышлять будет весьма опасно. Второй человек всё равно понадобится для подстраховки.

Когда вернулся в Колыбельную, жрец дионского монастыря закончил приготовление яда и с соблюдением всех мер предосторожности герметично упаковал его. Ещё какое-то время оба скромно ужинали, затем, усиленно раскрывая слипающиеся глаза, вновь мудрили над найденными сегодня картами, но усталость всё-таки свалила, несмотря на улучшенные физически тела и дарованную совсем недавно молодость. Да и поспать пять часов перед ночным рейдом за продуктами питания решили в обязательном порядке.

Но проснулись чуть раньше, и не от сигнала наручных часов. Кто-то открывал двери со стороны тоннеля, ведущего к камере окончательного воскрешения. Дабы не накалять обстановку опасными бросками ножей, Виктор сразу выкрикнул в сторону слабо освещённой щели в стене:

– Додюр! Это ты?

– Я, ваша святость! Я! – Уже только по одному тону кока стало понятно, насколько он рад своему спасению и как счастлив чудесному заживлению своих ужасных ран. Конечно, он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он из последних сил взгромоздился на стол, но сейчас это для него и неважно было. Ворвавшись после взаимных восклицаний в штаб, он долго благодарил и не менее интенсивно разглядывал себя в зеркале. Затем заявил, что теперь он помолодел лет на пять и стал краше некуда. Только и осталось, что срочно подбирать себе молодую невесту и устраивать свадьбу.

При этом кок не замолкал ни на минуту, и уже собравшемуся выходить Менгарцу это надоело:

– Додюр, давай отныне обращаться ко мне по имени. Нас тут всего трое, и никаких официальных церемоний разводить не будем. Запомнил?

– Только рад буду!

– Хорошо. Тогда теперь соблюдай тишину, переодевайся в приготовленную для тебя одежду, и все трое отправляемся на кухню. Должны же мы отпраздновать твоё спасение.

– С вином?

– Ну… если отыщем…

– Запросто! Я там все кладовки знаю! – Кок быстро заканчивал одеваться.

– Верю. Но нам лишняя огласка, а уж тем более убийство поварёнка или кладовщика-интенданта совершенно не нужно.

– Понял. А чья это на нас форма?

– Конкретно ты сейчас в звании самого младшего офицера армии Паугела Здорна. Герцог штурмует мост через пролив, и его тут быть не может вместе с его штабом. Вдруг мы на кого наткнёмся, и ты просто прикажешь что-либо выдать из еды для своего оголодавшего генерала. А мы якобы у тебя на подхвате, в форме сержантов. Но это так, на всякий случай…

Кок скептически покачал головой:

– Что-то вы на сержантов ну никак не похожи… Да и форма на вас явно с чужого плеча. Как по мне, то лучше бы мы все трое в поварской одежде щеголяли. Если тут сразу несколько армий разных королевств, то мы легко могли бы выдать себя за кашеваров любой наудачу выбранной дивизии. И нас не просто угостят, а ещё и силком с собой дадут.

Фериоль озадаченно подвигал бровями и тряхнул молодецкими кудрями:

– А ведь ты прав… Если так подумать – и воровать ничего не надо…

– Вот и я о том же! Надо на кухне чувствовать себя хозяином.

Менгарец с хмыканьем подбоченился:

– Да мы хозяева не только на кухне, но и во всём дворце.

Поход на кухню получился во всех смыслах продуктивным.

Глава четвёртая

Удачное совпадение

Утром троица диверсантов отлично позавтракала горячим, поджаренным вместе с луком мясом и отправилась в то место дворца, где располагались апартаменты самого умного соправителя Триумвирата. Сытость настраивала на оптимистический лад, а плещущееся во флягах кислое молоко давало уверенность в собственной безопасности при предстоящей диверсии. Додюр и в самом деле знал на кухне всё, что требовалось знать шеф-повару, и легко отыскал не только солидные запасы мяса, овощей и фруктов, но и востребованное его святостью молоко.

К вышеупомянутой сытости, в теле каждого «партизана» прямо-таки кипела неуёмная сила и жажда активной деятельности. После Колыбельной жизненный тонус повышался на года.

Апартаменты князя Элвиса Парайни располагались в восточном крыле дворца и состояли из четырёх громадных сводчатых залов, расположенных за ними десятка спален и пяти-шести более скромных помещений для прислуги. Вокруг будущего короля всегда находилось не менее десяти наиболее вышколенных телохранителей, которые спали в соседних спальнях и внутреннюю охрану апартаментов вели. Вовнутрь никого не пропускали без разрешения своего патрона, да и за наружными большими дверями дежурили всегда четыре гвардейца из внешней охраны.

Естественно, что никто из временных оккупантов дворца не ведал, насколько разветвлённые тайные ходы в стенах и как удобно просматривать из просторных простенков между сводами как все четыре зала, так и не менее шести основных спален. Тем более сейчас, когда в отряде мстителей стало на одного человека больше.

Ядовитый порошок со всей осторожностью и знанием носил и собирался использовать Фериоль, и вначале наметили просыпать отраву во время завтрака. Но, увы, ничего не получилось. С самого утра к князю и от него сплошным потоком мотались посыльные и порученцы, прибегали советоваться заместители, испрашивали об аудиенции будущего короля настырные просители. Так что даже присесть за стол Элвис Парайни так толком и не сумел. Завтракал практически на ходу, как и его подручные и ближайшая охрана.

Зато благодаря подслушиванию и подсматриванию удалось более подробно ознакомиться с положением в армии Триумвирата, насущных проблемах и ближайших планах. Попутно лишний раз осмотрели хорошенько зал как для трапезы, так и для приёма посетителей, и присмотрелись к системам доставки как готовых блюд из кухни, так и грязной посуды после приёма пищи. При этом заметили, как один из денщиков князя дал довольно объёмный и подробный список блюд на обед прибывшему шеф-повару. А значит, следовало дождаться обеда в любом случае. Ну и продолжать при этом собирать нужную информацию.

Выяснились интересные детали. Оказывается, соправители Триумвирата не совсем доверяют друг другу, а может быть, просто проявляют оправданную осторожность. Потому что всеми доступными средствами стараются быть в курсе дел сотоварищей. Скорее всего, заранее и шпионов подкупили в лагере своих венценосных коллег и теперь ждали от них весточек. Эти сообщения стекались к одному человеку, а тот уже без свидетелей наговаривал их самому князю, обращаясь к тому так, словно торжественная коронация уже давно состоялась:

– Ваше величество, из ставки принца Шуканро сообщили: он привёл три дивизии своих драгунов в полную боевую готовность и с максимальным трепетом ждёт не дождётся известий со стороны моста через пролив.

– Так и должно было случиться.

– Но вдруг принц двинет своих дикарей в другую сторону? Домой он вроде вообще никого отправлять не собирается.

– Тоже не страшно, наших генералов я предупредил. А если все три дивизии самых больших смутьянов отправятся в рейд к Чагару, остаточный мизер нам проблем не доставит.

– Из стана герцога Здорна нам доложили, что старый ветеран отправил в своё королевство всю свиту во главе со старшим сыном и приказал спешно готовиться к коронации. Вернее, посыльные отправились ещё вчера, а принц выбирается из Шулпы сейчас.

– Тоже соответствует нашим планам. Вначале я тут на хозяйстве останусь пару недель, потом уже не герцог, а король Паугел Здорн вернётся и меня подменит.

– Значит, ваша коронация так и состоится через пятнадцать дней?

– Верно, менять ничего не станем. Корона от меня никуда не денется, а любого противника или иного кандидата я мигом в порошок сотру! И пикнуть больше одного раза не успеет!

Подслушивая этот разговор, Виктор философски пожимал плечами:

«Человек предполагает, а судьба располагает. Мечтает о короне на голову, а тут вот-вот на ту же голову яд порошком просыплется…»

Поступили сообщения и о грядущих сложностях для армии Триумвирата. Со стороны Речного пролива, прижимаясь к берегу Второго Щита, стали подтягиваться первые несуразные кораблики. Скорее они не выдержат любого морского сражения, потому что весьма похожи на простейшие речные лоханки, но тем не менее вёсел и руля слушаются отменно. Благодаря щедро рассыпаемой соли нападения кашьюри не боятся и, что хуже всего, тянут за собой и прячут в скалах на мелководье плоскодонные баржи, очень пригодные для транспортировки десанта. То есть болотники и в самом деле начинали потихоньку готовиться к войне со Шлёмом. Самозванец Уйдано Лайри и одного дня сверх обусловленной недели не желал давать противнику передышки. А если принять во внимание, что на его стороне почему-то оказался и десятитысячный корпус карателей бывшей империи, то Триумвирату не слишком стоило расслабляться. Береговую линию среднего материка следовало укрепить заранее.

Что и сделал дальновидный Элвис Парайни. Он приказал растянуть вдоль побережья три дивизии объединённых армий и создать дополнительный очаг обороны на Кряжистом Углу. Да и в остающихся после демобилизации частях приказал провести соответствующую подготовку к сражениям.

Талантливо он руководил войсками, грамотно. Даже слишком. Приказы так и летели из его ставки во все стороны Шулпы и её пригородов. Тем более следовало опасаться такого деятеля, которому жрец дионского монастыря дал точное определение при коротком обмене мнений:

– Мозг всего Триумвирата! Да плюс гарант быстрого экономического возрождения всего Шлёма. Такую голову даже рубить жалко.

Монах Менгарец тоже кривился от определённой жалости. Но теперь уже ничего не вернуть: недальновидно поступил Гром Восьмой, ополчив против себя и Союза Побережья всех остальных Львов Пустыни. Сейчас бы все три королевства преспокойно отстраивали бы дворцы да хлеб сеяли. Наоборот, стоило поддержать их помыслы о независимости и самостоятельном развитии. Пусть бы и тут десяток, а то и два новых государств образовалось, тогда бы они по отдельности никакой опасности не представляли, а так все объединились под одним флагом и попробуй теперь с ними договорись. Приходится резать по живому.

Всегда трудно исправлять чужие ошибки! Тем более в политике, будь она неладна!

Ближе к обеду движение несколько улеглось, и повара стали закатывать в зал-столовую столы с заказанными блюдами и угощениями. При этом они пробовали любую доставленную еду по требованию телохранителей князя, а потом ещё некоторое время ожидали дальнейших распоряжений в примыкающем к апартаментам коридоре. Пища, понятно, оказалась пригодна к употреблению, и поваров в конце концов отпустили. А сам Элвис Парайни и всё его окружение уже собрались сесть за столы. Причём уже и команда из уст князя прозвучала наружной охране:

– Всё! Больше никаких просителей, посетителей или курьеров! Пусть ждут! Нам тоже хоть раз в день надо в покое побыть.

Но как раз в этот момент раздались восклицания принца Шуканро, который бегом мчался к апартаментам своего соправителя:

– Элвис! Срочное сообщение!

Как только раздались эти слова, Виктор Менгарец условным морганием фонаря дал команду Фериолю не начинать рассыпать ядовитый порошок над столовой. Мало ли что, вдруг сейчас вся свита так и умчится куда-то по тревоге. И все три наблюдателя утроили своё внимание, ведь возможно, что это им сейчас грозила смертельная опасность.

Но сообщение оказалось скорее приятного толка. Особенно для Триумвирата и истосковавшегося по немедленным боевым действиям принца:

– Элвис! Герцог Здорн взял мост и обе крепости на берегах! – Он вбежал внутрь первого зала, жестом приказав своим телохранителям оставаться снаружи апартаментов. – Правда, потери понёс невероятно большие из-за пушек. Практически более половины атакующего состава полегло при штурме. Скорее всего, ничего бы у старого солдафона не получилось, но на тот берег вырвались первые эскадроны разведки новоявленного северного диктатора из Дейджана. Защитники моста оказались практически в ловушке. Только и спасло их, что наличие ждущих кораблей да пушечный огонь с бортов по обоим побережьям. Они прямо с моста на верёвках эвакуировались вниз да ещё все пушки забрали и ушли морем в сторону своего Чагара. Хорошо ещё, что герцог Здорн первым ударил по мосту сквозь заградительный огонь, прорвался через него и одним ударом выбил из крепости на том берегу северных варваров. Сейчас мост и крепость в наших руках, и я двинул свои дивизии для прорыва. Приказал сразу переходить на ту сторону и начинать преследование обозов с сокровищами.

Князь Парайни попытался остановить своего соправителя:

– А что ты будешь делать при возвращении? Вдруг северяне подведут больше войск?

– Они обескровлены полностью долгой войной и длительными переходами. Ваше дело – удержать мост, а уж я со своими орлами обязательно к нему прорвусь. Ещё лучше, если встречным ударом поможете.

– Поможем! Может, с нами выпьешь, пообедаешь?

– Некогда, срочно догоняю свои дивизии! – Принц покосился на пышно накрытые столы и завистливо крутанул головой: – Эх! Ну разве что один кубок выпью, за полную победу и удачный рейд!

Они вдвоём приблизились к столу, а один из услужливых помощников князя разлил вино по кубкам. Пока Виктор пытался решить молниеносно дилемму: сыпать или не сыпать яд вниз, принц ещё более молниеносно опрокинул вино в свою глотку, рыкнул «ура!» и помчался к выходу. Выскочив наружу из апартаментов, он и дальше поспешил вприпрыжку по коридору, а заглянувшая внутрь наружная охрана плотно прикрыла за ним двери. Им ведь уже поступила команда никого и ни при каких обстоятельствах не пускать.

Теперь уже никто из неожиданных посетителей не мешал князю и его ближайшему окружению спокойно покушать. Как никто не мешал старательно жующему листики противоядного растения Фериолю интенсивно сыпать вниз ядовитую пыльцу.

Через пятнадцать минут всё было кончено. Кое-кто из умирающих, правда, упал на пол слишком шумно, кое-что из посуды громко разбилось, но из-за навалившегося паралича позвать наружную охрану никто не смог. Так что ещё через десять минут в зал пробрались через потайной отнорок Виктор и Додюр. Частенько прикладываясь к флягам с кислым молоком, они уложили тела таким образом, чтобы создавалось впечатление: Элвис Парайни умер первым, а все остальные пытались оказать ему посильную помощь.

Потому что всё равно при следствии выяснится, что принц и князь выпили свои кубки одновременно. А только потом уже все остальные приступили к обеду. Раз принц остался живой, значит, это только он и мог отравить своего соправителя. Следовательно… Триумвирата больше нет. Если вообще не начнётся гражданская война между недавними союзниками. Именно на такую войну Виктор очень рассчитывал. Когда не можешь победить, нет ничего лучше, чем поссорить вражеских лидеров между собой. Особенно лидеров того вражеского лагеря, которые оказались сильней, многочисленней и организованней.

Глава пятая

Поиск наследства

Наблюдать и запомнить, как пройдёт весь процесс осмотра места диверсии, какой поднимется после этого сканда