Глава 2

Второй раз я просыпаюсь сама. Солнечный луч подобно шпаге пронизывает комнату от окна до двери, и с минуту я наблюдаю за танцем сверкающих пылинок. Никак не могу осознать, что в увиденной картине неправильно. Лепные завитки в углах потолка или деревянные панели, опоясывающие нижнюю половину стен? Может быть, полосатые тканевые обои?

Тесно. Комнатка похожа больше на каморку, чем на спальню. Я лежу на узкой кровати, кроме которой в крошечное пространство втиснуты несоразмерно большой шкаф-великан и комод, судя по заваленной столешнице, выполняющий роль не только собственно комода, но и стола, и прикроватной тумбочки.

Комната не моя, и, что хуже, я не представляю, как я в ней очутилась. Ничего общего с квартирой Риты. Помню, она просила присмотреть за Дашей, и я около часа развлекала малышку, а потом… Я почти хватаюсь за лицо, в последний момент останавливаю движение – хотя боли я не ощущаю, ничего хорошего, если я потревожу ожог. Воспоминания бьют по голове увесистой кувалдой. Перед глазами вихрем проносятся слепяще яркие вспышки. Вот Дашка тянется к чайнику, который я неосмотрительно поставила на край. Вот я выдергиваю Дашу, и кипяток проливается на меня. Вот Саша возвращает мне ключи и мобильник, прощается навсегда. То есть я в больничной палате? Однако комната ни разу не больничная.

И чувствую я себя странно – слишком хорошо для наполовину обожженной.

Хм…

Я решительно откидываю одеяло, встаю, пережидаю легкое головокружение и опускаю взгляд. Какая забавная ночнушка – рукава достают до самых пальцев, кончики ногтей едва торчат, а подол и вовсе будет волочиться по полу при каждом шаге. Ткань плотная, не просвечивает. Я не слишком разбираюсь, но вроде бы натуральный хлопок. Меня кто-то переодел? Чтобы не наступить, приподнимаю подол и… Здравствуйте, приехали. Я точно помню, что левой ноге досталось особенно сильно, но почему-то нет не только повязок, но и следов ожога. Даже намека на шрам нет. И щиколотка тонкая, тоньше, чем моя. Форма стопы аккуратная, незнакомая.

Как это возможно?

Я задираю сорочку выше. Живот тоже чистый. Смотрю на руку и не узнаю. Ощупываю лицо. Ничего не понимаю. Предчувствия самые дурные. Я оглядываюсь в поисках зеркала, проверяю ящики комода. То ли не вижу, то ли зеркала нет.

– Что происходит? – говорю я, а голос звучит чужой.

Меня пробирает озноб.

К окну я практически бросаюсь. Штора задернута не до конца, и щели, в которую бьет солнце, вполне хватает, чтобы рассмотреть зеленые верхушки деревьев. Я смотрю на них с высоты второго этажа. Ухоженный сад, в глубине белеет крыша беседки и блестит водная гладь пруда. Еще дальше, за кованым забором, трехэтажный особняк с островерхой черепичной крышей.

Увиденное окончательно вводит меня в ступор. Смутная догадка брезжит на краю сознания, но я от нее отмахиваюсь как от неприемлемо фантастической. Вообще, рассуждать следует логически. Где бы я ни была, я не связана веревками, не скована цепью. Похитители наверняка бы озаботились решеткой на окне, а раз ничего подобного нет, то… Мысль пробуксовывает, и я сдаюсь. Бессмысленно гадать и предполагать. Надо получить объяснения. Раз мне оставили свободу передвижений – я проверяю дверь, и она легко открывается, – значит, можно надеяться на лучшее.

Но прежде чем выходить, явно стоит переодеться, потому что, если моя дикая догадка верна… Нет, невозможно!

Я возвращаюсь к комоду, заглядываю в шкаф. Вот даже не удивлена – я не нахожу ничего привычного. В шкафу висят платья, вполне соответствующие антуражу и… моему вчерашнему мысленному запросу. Все без исключения платья длинные, и из-за длины их можно было бы принять за вечерние, но нет, видно, что повседневные, довольно скромные, скупо отделанные.

Перебирая, я натыкаюсь на платье цвета спелой вишни. Меня привлекает не цвет. К подолу платья прицепилась веточка с зеленым листком. В платье бродили по саду? Скорее уж, через кусты продирались. Я снимаю его с вешалки, прикладываю к себе. Размер ожидаемо мой. И не мой одновременно, потому что еще вчера я бы в это платье не влезла, даже выдохнув не только воздух, но и полный набор внутренних органов. Поколебавшись, вешаю вишневое платье обратно и выбираю соседнее, жемчужно-серое с серебристой вышивкой.

Трудность возникает с бельем, которого в привычном моем понимании в комоде тоже нет. Я не представляю, что надеть под платье. Допустим, в шортах на завязках я опознаю подобие панталон. С чулками, как и с поясом для чулок, проблем не возникает, а вот дальше… Я кручу в руках коротенькую маечку-топик с очень длинными «ушами», которые надо исхитриться обернуть вокруг себя и завязать. Как именно их оборачивать – ребус почище загадки моего внезапного перемещения.

А чего, собственно, я мучаюсь? Вряд ли кто-то полезет ко мне под платье. Заворачиваю крест-накрест, а поверх «ушастой» маечки натягиваю рубашку длиной до середины бедра. Вероятно, теперь можно и платье надеть.

Во что обуться? На выбор четыре пары тканевых туфель на мягкой подошве, привязываются к ноге лентами. М-да…

Про прическу я вспоминаю в последний момент. С одной стороны, нет никаких внятных причин подбирать лежащие свободной волной внезапно посветлевшие волосы – из темно-каштановых ставшие средне-русыми. С другой стороны, если моя нереальная догадка верна, то, появившись без прически, я, вероятно, рискую опозориться… Словом, хуже точно не будет. Я быстро собираю низкий пучок и для надежности втыкаю два длиннозубых деревянных гребня. Справляться приходится исключительно на ощупь.

Готово!

Перед дверью я останавливаюсь, крепко зажмуриваюсь.

Можно предположить, что неведомый шутник, пока я спала, нарастил мне пряди и перекрасил, но… Шрамов нет, рост уменьшился, телосложение другое.

Я выхожу в коридор, оглядываюсь и не знаю, радоваться мне, что никого не вижу, или огорчаться. Вдруг во всем доме никого? Или даже во всем мире. Глупости, конечно, хотя… Взгляд цепляется за картины: стены коридора украшены лесными пейзажами в настолько широких рамах, что создается впечатление, будто главная художественная ценность заключена не в полотнах, а в бронзовом окаймлении и пейзажи висят исключительно с целью оправдать коллекцию рам. Я провожу пальцем по завитку – толщина слоя пыли покажет, как давно проводили капитальную уборку. Палец остается чистым, да и ковровая дорожка не выглядит затоптанной, скорее свежевычищенной.

Направо тупик и эркер, цветущая зелень в горшках на подоконнике. Я поворачиваю налево, и вскоре коридор выводит меня в холл, к парадной лестнице. Не обращая внимания на окружающую роскошь – что я, превращенных в музеи дворянских усадьб не видела? – я замираю на площадке перед верхней ступенькой и прислушиваюсь.

Страха почему-то нет, как будто мне его отключили. А может быть, и вправду отключили или временно прикрутили на время перерождения. Я ведь дословно вспомнила, от какого сообщения отмахнулась ночью.

Внизу, откуда-то сбоку, раздаются шаги.

Я отступаю за колонну. До конца сама не могу объяснить почему. Точнее, сперва я прячусь, а уже потом приходит понимание, что поступок верный: на людей сперва стоит посмотреть, незачем в лоб на них выскакивать, морально не подготовившись.

– Господин Феликс, – раздается густой бас, – мой дом в полном вашем распоряжении. Действуйте на ваше усмотрение, но, повторюсь, очень прошу избежать огласки. Я рассчитываю на вас.

Вот и приплыли.

То, что я подозревала, подтвердилось. Перерождение в другом мире само по себе фантастика, но перерождение в мире романа… В мире «Фаворитки герцога», если быть точной.

– Благодарю за высокое доверие, барон, – безразлично откликается господин Феликс.

И тут до меня начинает доходить.

Барон – это отец главной героини. Получается… Здравствуй, папочка?

Я выглядываю из своего укрытия, но смотрю отнюдь не на барона. Мой взгляд притягивает господин Феликс. Не выдуманный, а настоящий, живой, из плоти и крови! Тот самый господин Феликс, который понравился мне во сто крат больше предназначенного героине герцога.

Господин Феликс резко вскидывает голову. Его глаза излучают яркий зеленый свет. В романе героиню пугало сияние нечеловеческой магии, но меня его глаза завораживают. Я не пытаюсь спрятаться, знаю, что каменная колонна зрению господина Феликса не преграда.

Он смотрит прямо на меня и не спрашивает, нет, утверждает:

– Синьорина подслушивает.

Эх, господин дознаватель, зачем же так сразу подставлять девушку под отцовский гнев?

Глава 3

Впервые за утро ко мне приходит страх, но этот страх неправильный.

Сам факт перерождения меня по-прежнему не беспокоит, как не беспокоит и то, что я, возможно, потеряла свою привычную жизнь навсегда. А вот последствия того, что я попалась на подслушивании… Барон сверлит меня недобрым взглядом и, кажется, готовится отчитать. В лучшем случае. В худшем – наказать.

Ситуацию надо срочно исправлять, и я делаю шаг вперед, приседаю в книксене. Срабатывает мышечная память, приветствие я исполняю машинально.

Ох… А на какие еще самовольные фортели способно это тело?

Впрочем, пока жаловаться не на что, за непочтительное приветствие мне бы точно досталось, так что очень даже удачно, что мое новое тело знает о реверансах больше меня.

Я натягиваю на лицо лучезарную улыбку.

– Прошу прощения, господин, но я не подслушивала, – говорю я твердо.

– Полагаете, я слепой? – Зелень его глаз вспыхивает еще ярче.

К счастью, моя беззастенчивая ложь господина Феликса не разозлила, а позабавила. И, кажется, заинтересовала. Иначе с чего ему ко мне присматриваться столь пристально? Можно собой гордиться – не каждый способен смотреть в его сияющие нечеловеческим светом глаза и врать с самым честным взглядом. Хм, лишь бы не с глупо-влюбленным видом.

– Господин, я всего лишь услышала незнакомый голос и засомневалась, что допустимо перебивать серьезную беседу своим появлением. Я хотела уйти.

– О? И что же вам помешало, синьорина?

– Я растерялась, господин. Я подумала, что, если попытаюсь тайно уйти, я буду неправильно понята. Как сейчас, к сожалению.

Барон, слушая мои объяснения, расслабился и благодушно улыбнулся:

– Господин Феликс, позвольте представить вам мою дочь Асю.

Что?!

Какую, к черту, Асю?! Разве я не главная героиня? Почему барон назвал меня именем этой змеи в сиропе – моей незаконнорожденной завистливой сестры?!

Или…

Рука-лицо! В романе у дочери от законной жены просторная спальня, отдельная гардеробная и будуар, к которому примыкает комната личной горничной. Как я могла проигнорировать очевидное и настолько ступить?! Я действительно Ася. Черт! Какое-то багнутое перерождение.

Господин Феликс не сводит с меня глаз:

– Леди, почему у вас такой вид, будто звучание вашего имени только что стало для вас величайшим откровением?

Моя реакция явно не остается незамеченной. Профи, чтоб его.

Сейчас господин Феликс вцепится в меня и не отпустит, пока не вытрясет правду. И про мобильник, и про Сашу, и про теорию возникновения Вселенной в результате большого взрыва. Угораздило попасться! Что же делать? Как ни странно, делать ничего не приходится.

Сам того не зная, барон приходит мне на выручку:

– Господин Феликс, Ася незаконнорожденная. Леди моя другая дочь. Ася, господин Феликс мой важный гость. Не докучай, пожалуйста.

– Да, прошу прощения.

Я сомневаюсь, стоит ли мне вернуться в комнату и хорошенько обдумать череду неприятных открытий или лучше спуститься? Вежливее, наверное, было бы уйти, но тогда господин Феликс может догнать меня и зажать в углу для допроса, я кожей чувствую его жгучий интерес. Я не готова к такому повороту. Конечно, господин Феликс может просто вызвать меня к себе, но это не то же самое, что быть пойманной прямо сейчас. Поэтому – к людям. По лестнице я буквально скатываюсь.

У меня были все шансы проскочить мимо.

Но я недооценила господина Феликса.

Ловкая подножка аккурат у нижней ступеньки – и я взмахиваю руками в попытке удержать равновесие. Барон хмурится. А господин Феликс галантно не позволяет мне упасть.

Его горячая ладонь задерживается на моей талии, и у меня перехватывает дыхание.

– Осторожнее, синьорина.

За показной доброжелательностью таится угроза, и господин Феликс теперь не отступит, пока не выяснит, что со мной не так. Я явно под подозрением.

Сдать бы ему убийцу, чтобы спровадить побыстрее. Но я понятия не имею, кто и зачем отравил кухарку, я не успела дочитать до тех глав.

И не исключено, что убийца как раз Ася. То есть я. Попала…

– Благодарю, господин, – улыбаюсь я и спешу убраться.

Я могу думать только о зуде между лопаток, пока пересекаю вестибюль. Господин Феликс провожает взглядом каждый мой шаг, и даже выступ стены не сможет защитить меня. Я поворачиваю и не останавливаюсь до тех пор, пока между мной и господином Феликсом не встает вторая стена. Согласно роману, видеть он может сквозь только одну преграду. Я выдыхаю, оглядываюсь.

В коридоре я снова одна. Хорошо… Есть возможность привести в порядок взбаламученные мысли.

«Фаворитка герцога», да? Вот же! Слов приличных нет. И неприличных, кстати, тоже. В голове легко и пусто. Мысль на тему возвращения мелькнула и растаяла. А что я, собственно, потеряла? Долгое выздоровление, изуродованную внешность и разрушенную мечту о семье? Близких и друзей у меня нет. В пустой однушке меня не ждет даже засыхающий кактус.

Единственное, что меня смущает, – это сословное устройство общества. Окажись я главной героиней, было бы чуть легче, она полноправная аристократка. А я… я дочь горничной. Причем отношение барона ко мне сложное. С одной стороны, он не выбросил Асю в приют, нанимал ей нянек, учителей, одевал скромно, но дорого, звал дочерью. С другой стороны, официально он Асю не признал, и сейчас Ася – синьорина с девичьей фамилией матери, живет в доме отца на птичьих правах.

– Юная госпожа?

Я оборачиваюсь.

На меня смотрит большеглазая голубоглазка в платье цвета крепкого кофе. Чепец и белоснежный передник не оставляют сомнений – передо мной служанка. А значит, можно быть не слишком вежливой. Нет, я не собираюсь грубить, ни в коем случае.

– Я просто задумалась, – поясняю я спокойно.

Служанка лишь обозначает намек на поклон и проходит мимо. В ее руках пустой поднос. Я следую за ней на небольшом расстоянии, а дальше, ориентируясь на запах свежей сдобы, отыскиваю кухню. Согласно роману, обычно Ася завтракает со слугами.

Меня же интересует не только пища, хотя и она тоже, легкий голод уже ощущается, но прежде всего меня влекут сплетни. Смерть кухарки – и не будут обсуждать? Да в жизни не поверю! Я переступаю порог:

– Доброе утро.

Разговоры моментально стихают.

– Синьорина?

Я замираю. Читать в романе – одно. Столкнуться лично – другое. Ася завтракает на кухне – казалось бы, исчерпывающе. Если не учитывать, что за коротким словом прячется огромное помещение. Куда мне сесть? К кому обратиться? Сомневаюсь, что Ася лично копалась в кастрюлях половником.

М-да, врать мне придется много. А как иначе? Признание в иномирном происхождении – прямой путь в клинику для душевнобольных.

Я нарочно спотыкаюсь о порожек, вскрикиваю и припадаю на одно колено, мимоходом ущипнув себя до боли. На глазах выступают настоящие слезы, и я поднимаю голову.

– Нога… – жалобно выдыхаю я, не в голос, но достаточно громко, чтобы меня расслышали.

– Ох, госпожа!

Кажется, купились.

Ко мне на помощь приходит одна из служанок, помогает встать.

– Как вы, синьорина?

– Спасибо большое, все в порядке, – отвечаю я, делаю шаг и вопреки своим же словам припадаю на ногу, почти падаю снова.

Так, не переигрывать! Мне совсем не нужно, чтобы «маленькая неприятность» дошла до барона или чтобы мне вызвали врача, который сразу определит, что моя нога в полном порядке.

Служанка придерживает меня за локоть.

– Юная госпожа?

– Мне бы, наверное, сесть, – улыбаюсь я. – Я побеспокою тебя?

Уловка срабатывает. Служанка помогает мне дойти до дальнего конца стола. Видно, что ведет она меня к конкретному месту. Моему месту! Неужели сработало?

– Большое спасибо, – улыбаюсь я.

– Госпожа, есть омлет на сливках, каша с сухофруктами, творожная запеканка, – перечисляет служанка сегодняшнее меню.

Гибель кухарки на работе кухни не сказалась, ведь есть еще повар, вторая кухарка. Словом, слуг хватает, и далеко не все они были упомянуты в романе.

Я выбираю омлет.

Служанка, естественно, им одним не ограничивается. Омлет – основное блюдо. Дополнением идут зажаренные до золотистой корочки тосты, жирный мясной паштет и сырная нарезка. Чая служанка передо мной не ставит. Как и пахнущих корицей пышных булочек, на аромат которых я пришла. Пить хочется, но спросить я не решаюсь – это будет странно. Возможно, чай мне подадут после того, как я закончу с основным завтраком. Ладно, почему нет? В чем-то даже удобнее.

Расспросы я откладываю. С набитым ртом не говорят – это раз. Возможно, девушки будут сплетничать между собой, а я послушаю – это два. И я с удовольствием принимаюсь за завтрак. Нежные кусочки тают на языке. Я ем неспешно, искренне смакую.

Но ни на секунду не забываю о главной цели – я должна разобраться в ситуации. И я имею в виду не только убийство, прежде всего – свое перерождение и туманное будущее.

Покончив с тостами, я от души хвалю:

– Невероятно вкусно.

– Спасибо, юная госпожа. – Служанка забирает тарелки.

Я угадала, чай мне накрывают отдельно.

Я дожидаюсь, когда служанка поставит чайник, и с недоумением спрашиваю:

– А почему все такие тихие сегодня?

– Госпожа, разве вы не знаете, что случилось?

Обмен сплетнями предполагает взаимное обогащение сведениями сомнительной достоверности.

– Не-ет, – осторожно отвечаю я и бросаю затравочку: – Правда, когда спускалась, я увидела очень страшного незнакомца! Молодой мужчина, высокий такой, подтянутый, хорош с собой, но с зелеными глазами. Барон представил его как своего важного гостя. Что же произошло?

Глава 4

– Вы его видели?! Ой…

Служанка смущенно прикрывает рот ладонью.

В чем дело? Не хотят откровенничать при Асе?

По первым главам я не знаю о девушке слишком много. Змея в сиропе – да. Главную героиню ненавидит – да. Не без причины. Ася чувствует себя несправедливо обделенной и мечтает подставить законную наследницу, чтобы получить официальное признание и стать единственной дочерью барона. Погибнет сестра или, опозоренная, будет отправлена в монастырь, Асе не так уж и важно, хотя смерть предпочтительнее – чтобы наверняка, с гарантией.

Однако, насколько я помню, со слугами Ася не конфликтовала. И барону Ася вроде бы о проступках горничных никогда не доносила. Впрочем, если об этом не упоминалось в первых главах, то не стоит думать, будто доносов вообще не было. Мало ли…

Или, может быть, Ася не одобряла сплетни? По тексту она скрупулезно соблюдала этикет, чтобы превзойти сестру.

Как бы то ни было, сдаваться я не собираюсь.

Проигнорировав жест, я спокойно отвечаю на вырвавшийся у служанки вопрос. Раз ей любопытно – порадую. Глядишь, втянется в разговор:

– Видела! Он так на меня глазами сверкнул! – Для пущего эффекта я пошире открываю глаза и растопыриваю пальцы. – Светятся будто свечки! Только не желтым, а изумрудной зеленью.

– Когда он на меня посмотрел, я думала, на месте умру от страха, – жалуется «моя» служанка.

Есть!

– Важный гость приходил на кухню? – закономерно удивляюсь я, а на деле направляю разговор в нужное мне русло.

Остальные служанки быстро переглядываются.

– Приходил, – отвечает «моя». – Его господин барон пригласил.

– Он ведь не совсем гость. Он… – Более разговорчивой оказывается рыженькая с полотенцем в руках, она наклоняется ко мне поближе и шепчет: – …из дознавателей.

Пока ничего нового, увы.

– Даже так? Но…

– Сегодня на рассвете Кару нашли мертвой.

– Она у лестницы лежала. Ужасно… На спине, руки раскинуты, и в потолок таращится.

– Кара? – повторяю я.

Набор букв внезапно обрел имя. Посмертно… По спине пробегает холодок, а эмоциональная анестезия дает сбой. Я в полной мере осознаю, что книжный вымысел стал моей живой реальностью, в которой умирают точно так же, как и в родном мире. Я не знала Кару, до сих пор я даже не знала ее имени, но мне искренне становится больно.

– Мы дружили, – всхлипывает «моя» служанка.

Я заставляю себя подавить подступающую истерику, благо заглушенные перерождением эмоции еще не всколыхнулись в полной мере.

– Кару убили?

– Убили, синьорина. Нет сомнений – убили.

– Кто-то свой убил, – добавляет вторая служанка.

Почти все девочки успели собраться у стола.

– Сначала городскую стражу вызвали, как положено. Уж не знаю, о чем господин барон с офицером говорил, но стражи постановили, что Кара оступилась, с лестницы упала и виском о ступеньку стукнулась, только неправда это. Потому что знаете, что коронер сказал? Он сказал: «Яд».

– Тише ты, – шикнули на словоохотливую рыжулю.

Она и бровью не повела:

– Что «тише»? Стража постановила, что это несчастный случай, но господин барон пригласил дознавателя. Даже дурак поймет, что тут дело нечисто.

– Тише!

– А еще… – Рыжуля мне на радость вошла во вкус.

– …а еще господин барон приказал помалкивать и обещал укоротить особо болтливые языки, – раздается от двери новый голос.

Окружающие меня девочки дружно вздрагивают и вспархивают испуганной стайкой, разлетаются по кухне. Некоторые еще и головы в плечи втягивают, всем своим видом излучая вину и сожаление. В кухне воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь суетливым стуком ножа по разделочной доске и бульканьем воды в тазу посудомойки.

Я остаюсь за столом с чаем и сдобными плюшками.

У двери стоит… тоже служанка, конечно, но положение ее я не берусь определить с ходу. Передник и чепец самые обычные, а вот платье у девушки не кофейного, а песчаного цвета, на несколько тонов светлее платьев остальных служанок. Презрительно фыркнув на напуганных отповедью девочек, она подходит к столу и садится неподалеку от меня.

– Чай для леди Эшли-Саманты.

Спасибо за подсказку, будем знакомы, личная горничная главной героини. В романе ты не казалась мне такой высокомерной. Или дело в отношении к Асе? Впрочем, уже неважно – раскрутить девочек на откровения повторно мне вряд ли удастся, а жаль, хотелось бы узнать больше подробностей.

Пока из нового только подробности гибели Кары. В главах, которые я успела прочитать, говорилось об ударе по голове, яд не упоминался. Точнее, упоминался, но в отношении дознавателя. Сегодня вечером господина Феликса попытаются отравить.

Надо выяснить, а до кухарки никто не умирал? Просто, как по мне, кухня и яд тесно связаны. Возможно, Кару убрали как исполнительницу или свидетельницу. Любопытно…

Допив чай, я поднимаюсь:

– Большое спасибо.

– Синьорина, как ваша нога?

– Уже намного лучше, спасибо.

Горничная сестры тихо фыркает.

Я игнорирую, прохожу мимо.

Куда теперь? Мне бы посидеть в тишине, осмыслить перемены. Наведенное спокойствие, теперь я отчетливо чувствую, что оно наведенное, трещит по швам. Невозмутимость, с которой я нырнула в гущу событий, тоже куда-то испарилась. Разбираться в гибели служанки – это действительно то, что мне сейчас нужнее всего?

Я задумываюсь… Как ни странно, но да. Во-первых, теперь это моя жизнь. Во-вторых, господин Феликс, при всей моей к нему симпатии, для меня опасен, так что про восхищение пора забыть. Ау, голова, перерождение перерождением, но начинай работать! Мне срочно нужно… в библиотеку, знать бы, где она. Увы, плана особняка к «Фаворитке герцога» не прилагалось, а если бы и затесался план в иллюстрациях, я бы только у виска пальцем покрутила. Придется искать. Первый этаж… Я перебираю в уме все, что удается вспомнить о планировке. А! Есть идея. В романе упоминалось, что с библиотекой граничит Зеленая гостиная, которая совершенно точно расположена на втором этаже, в противоположной стороне от жилого крыла. То есть мне придется прошмыгнуть мимо кабинета барона… Хм.

Представляю: крадусь я вся из себя красивая, за портьеру прячусь, чтобы не попасться, а господин Феликс прямо сквозь стену за моим шпионажем наблюдает. Вот умора. Если идти, то гордо и открыто. Но ауру мою господин Феликс все равно заметит. Тьфу!

Пойти в обход? Я другой дороги не знаю.

Оставив сомнения, поднимаюсь, пересекаю холл и поворачиваю в коридор, ведущий мимо кабинета барона. Ошибка не исключена, но думаю, я все же угадала. Сердце проваливается куда-то в пятки, но я иду, держась как ни в чем не бывало. В конце концов, совсем необязательно, что господин Феликс таращится сквозь стену прямо сейчас.

Понятия не имею, за какой дверью кабинет. Я радуюсь, что ковровая дорожка глушит шаги. Я отчетливо понимаю, что беседа с дознавателем неизбежна, но… Пусть она состоится позже.

Никто не выходит, не окликает, и мне удается миновать коридор, а дальше мне и вовсе улыбается удача. Одна из горничных пучком перьев на длинной тросточке смахивает с ваз пыль, двери в комнату распахнуты. Одного взгляда на интерьер хватает, чтобы узнать Зеленую гостиную. Библиотека должна быть через стенку. И таки да, «Фаворитка герцога» меня не обманула, библиотека именно там, где обещает текст.

Я вхожу, прикрываю за собой дверь.

Книги мне пока не нужны, хотя выяснить, умею ли я читать, не помешает. Прежде всего мне нужны писчие принадлежности, бумага и тишина. Знание сюжета – вот мое преимущество, мое сокровище. Надеяться только на память глупо, я не хочу упустить ни малейшей детали и предпочитаю довериться бумаге. Если писать кириллицей, получится тот еще шифр, в сохранности тайны можно быть уверенной.

Присев за стол, пододвигаю к себе чистый белый лист.

Как жаль, что я не успела дочитать. Я даже половины не одолела. В моем арсенале примерно треть глав и эпилог. Немало, но и не так уж и много, если учесть, что роман не об Асе, а о главной героине, леди Эшли-Саманте.

Итак, Ася сорвала сестре тайное свидание с герцогом – это факт. Я провожу под записью длинную горизонтальную черту, отделяющую прошлое от будущего. Следующее ключевое событие – отчаявшись справиться самостоятельно, Ася оплачивает покушение. На ее беду, бандиты ее не «кидают», а отрабатывают заказ. Главную героиню спасает господин Феликс, он же находит неопровержимые доказательства вины Аси. Разгневанный барон предлагает дочери выбор: суд и каторга или вечное заключение в монастыре. Перспектива не вдохновляет.

Я чешу кончик носа. С одной стороны, очевидно: не делай гадостей, и события развернутся иначе. С другой стороны – а все ли так просто? Вот, например… По словам служанок, коронер упомянул яд, однако согласно первым главам причиной смерти Кары стал удар по голове. Расхождение… Ан нет, не расхождение. Удар в тексте упоминался исключительно в словах и мыслях персонажей. Получается, с покушением может возникнуть похожая ситуация. Нельзя исключать, что бандитов наймет кто-то другой, а Асю, то есть теперь уже меня, банально подставят. Вывод напрашивается сам собой: просто не вредить мало, нужно позаботиться об алиби.

Эх, мне бы полный текст «Фаворитки герцога». Мне бы мой мобильник…

А?!

В ладони появляется знакомая тяжесть. Я рефлекторно сжимаю пальцы.

Мобильник, без сомнения, мой: на корпусе косая трещинка и небольшой скол. Экран дружелюбно загорается.

Глава 5

«Перерождение завершено успешно».

Надпись растянулась во всю ширь экрана, и, чтобы от нее избавиться, я нажимаю «галочку», иных вариантов просто не предусмотрено. Вирус поганый.

Мобильник проглатывает мое согласие, и надпись меняется: «Душа, вам доступен приветственный бонус, один из списка на ваш выбор».

– Ты издеваешься? – устало спрашиваю я.

Похоже, что да, ведь молчание – знак согласия.

Я не спешу, рассматриваю правый верхний угол экрана. Там, где раньше отображался уровень сигнала сети, пустота, символ исчез полностью. Вместо дуг вайфая непонятная спиралька. Время и дата сошли с ума, показывают что-то отличное от григорианского календаря. Радует уровень заряда – полный.

Открыть список? Нет, отложить. Система принимает мое решение, и надпись сворачивается в таймер. Ага, у меня есть больше часа, чтобы выбрать бонус. Ну-ну.

Интерфейс у Системы как у ничем не примечательного приложения. Я быстро перещелкиваю вкладки в поисках команды отмены перерождения. Знакомый мир и изуродованное шрамами лицо или приятная внешность в мире книги? Мое здравомыслие за первый вариант.

Никакой отмены я, естественно, не нахожу. Наивно жму «выход». Вряд ли столь простой ход вернет меня в больницу, и действительно – приложение всего лишь послушно закрывается и остается на экране ехидной иконкой.

На пробу я пытаюсь позвонить по первому попавшемуся номеру, но даже экстренный вызов не проходит. Без особых ожиданий открываю «Оперу».

И тут меня поджидает самый настоящий сюрприз – страницы грузятся! Я могу написать сообщение?! Ага… Две минуты – и я убеждаюсь, что нет, не могу. Ни почта, ни мессенджеры меня не пускают. Логин и пароль принимают, а дальше занимают глухую оборону под лозунгом «авторизация невозможна».

Ладно, сдаюсь, пусть будет новый мир. Толку биться головой о стену?

Мне…

Проклятье, о чем я думаю? Мне нужен текст! Литнет открывается без проблем, я в два клика нахожу «Фаворитку герцога». Жаль, что читать без регистрации не слишком удобно, но это такие мелочи на фоне того, что я узнаю сюжет полностью. Я… Пора обзавестись карманной губозакатывательной машинкой. Вместо текста бессмысленный набор букв и цифр, как будто кодировка полетела, причем в других книгах ничего подобного и в помине нет, только в «Фаворитке герцога».

Я откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Тяжесть из ладони тотчас исчезает.

Дернувшись, открываю глаза – мобильник испарился.

И что это значит? Что я даже бонус упустила? Ничего полезного извлечь не успела…

Расстроиться я не успеваю.

– Синьорина, вы позволите?

Не дожидаясь согласия, в кресло напротив опускается господин Феликс. Его зеленые глаза вспыхивают ярче.

Он расслабленно откидывается на спинку, почти копируя мою позу. Я же невольно напрягаюсь. Нашел-таки. Неудивительно для того, кто засекает ауры.

Я склоняю голову к плечу и уговариваю себя не нервничать раньше времени. Господин Феликс профессионал, он обязательно почувствует, что я что-то скрываю, а мне это совершенно не нужно, так что спокойнее…

– Как бы я могла вам запретить, господин Феликс? – отвечаю я вопросом на вопрос с нотками легкой насмешки.

Он прищуривается.

Интересно, что он может видеть в моей ауре?

– Вы знаете, что рано утром кухарку нашли у подножия лестницы мертвой?

– Слышала от слуг.

– Вы так спокойно об этом говорите?

Хм…

Я пожимаю плечами:

– Мне очень жаль Кару, однако… смерть всегда где-то рядом.

Вот вы, господин Феликс, согласно сюжету до эпилога не доживете, и ваша смерть трогает меня гораздо больше, потому что вы в этой истории мой любимый персонаж. Но вслух я вам, простите, не признаюсь, с ума я еще не сошла.

– Синьорина?

– Печально все это.

– Согласен. Что вы можете рассказать мне о Каре?

Ничего. Система подкинула мне знание языка, письменности, но воспоминаний настоящей Аси не дала, приходится довольствоваться крохами, почерпнутыми из «Фаворитки герцога».

– Кухарка. Одна из… Честно говоря, больше и сказать нечего. Обычная, ничем не примечательная, такая же, как остальные служанки. Имела доступ к блюдам, подаваемым на господский стол, но это вы и без меня знаете.

– Скупо, синьорина. Кто, по-вашему, мог убить Кару?

– Не представляю.

Знаю, что ответ плохой, но иного у меня нет.

Господин Феликс отстукивает на подлокотнике неспешный ритм, улыбается:

– Синьорина, вы упрямо не хотите поделиться своими мыслями, и это огорчает.

– Мыслями? Сколько угодно. Кара побочная жертва.

Мои слова явно произвели впечатление. Господина Феликса выдает вспышка зелени. Сияние его глаз почти ослепляет, изумрудный свет на несколько секунд становится единственным, что я вижу. Я зажмуриваюсь, несколько раз моргаю. Зрение медленно возвращается в норму.

Господин Феликс сидит, подавшись вперед, и внимательно за мной наблюдает.

Мы встречаемся взглядами.

– Вы не боитесь, – констатирует господин Феликс.

– Звучит будто обвинение, – усмехаюсь я.

Господин Феликс откидывается обратно на спинку кресла и лениво, с намеком на упрек тянет:

– Синьорина…

– Неискренняя улыбка вам совершенно не идет, господин Феликс, – перебиваю я. – Но мы говорили о Каре, да? Мыслей у меня много. Отец не доверился офицерам стражи, не обратился к частному следователю. Он пригласил вас, господин Феликс. Значит, отец уверен, что за смертью Кары таится нечто опасное для семьи. Он бы не стал беспокоить вас из-за банальной ссоры слуг, обернувшейся трагедией.

Господин Феликс медленно кивает, сцепляет пальцы в замок.

– Синьорина?

– Я слышала, что коронер упоминал яд. Возможно, Кара свидетель или соучастник некоего преступления. Кто мог ее убить? Кто угодно. Отравить, потом ударить, имитируя несчастный случай. Полагаю, кто-то не слишком опытный в подобных делах, потому что результат усилий не впечатляет. Или напротив, убийца хотел, чтобы о нем думали как о неопытном.

– Что-то еще?

– Яд и кухня тесно связаны, если иметь в виду, что яд собирались добавить в пищу.

– Ваше положение в доме, синьорина…

– Полагаю, вернее всего сказать, что я «запасная» дочь. Отец дал мне образование леди, но не дал статуса.

– Вас это задевает.

– Отчасти…

Асю задевало, меня – нет.

Я смотрю прямо, говорю правду и вновь усмехаюсь. Пусть господин Феликс считает, что у меня характер своеобразный. Конечно, легко его вокруг пальца не обвести, но временно… Может, зря я боялась встречи?

Главное, совсем сахарной лужицей не растечься. Потому что я была готова в книжного господина Феликса влюбиться, а уж вживую…

– Когда вы в последний раз видели Кару? Вы не замечали в последние дни ничего необычного? С кем Кара дружила? Вам не показалось, что у нее недавно появились деньги? – Вопросы сыплются один за другим. Обычные вопросы, каких и ожидаешь от дознавателя.

Я отвечаю, хотя чаще мой ответ сводится к «не знаю» и «не замечала». Господин Феликс щурится. Но я знаю, что ему показывает моя аура: я не лгу.

– Наблюдательность, цепкий ум и полная неосведомленность. Странное сочетание, не находите, синьорина?

– Вряд ли самое странное из тех, с какими вам доводилось сталкиваться. Последнее время я не слишком интересуюсь делами в доме.

– Вот как? Почему?

– Меня начало беспокоить собственное будущее, а настоящее… Мне не на что жаловаться, я хорошо живу, однако мое положение мне не слишком приятно. Жаль, что я не смогла быть вам полезной.

– Спешите завершить разговор?

– Отнюдь. Вы приятный собеседник, господин Феликс.

– Вы не лжете.

Я усмехаюсь.

Между нами повисает тишина, но меня она ни капли не напрягает. Это уютная тишина. И я, не скрываясь, любуюсь сиянием его глаз, легкой волной русых волос, правильными чертами лица, четко очерченными губами, открытой шеей. Взгляд сползает ниже.

– Вы очень необычная девушка, синьорина.

Господин Феликс поднимается.

– Это комплимент или признание?

Он не отвечает, отворачивается и, не оглядываясь, уходит, потому что как девушка я ему не нужна. Да и неуместно проявлять подобный интерес к дочери барона, пусть и незаконнорожденной, непризнанной.

Дверь захлопывается, и с минуту я неподвижно на нее таращусь. Перед внутренним взглядом его прямая спина.

Глупо, но… может, мне и не нужно в прежнюю жизнь? Да, действительно глупо.

Я спохватываюсь. Время же! Поймав мою мысль, мобильник возвращается в руку. Я нажимаю на иконку «Система 2.01», и выскочивший таймер успокаивающе подмигивает – на выбор приветственного бонуса у меня остается еще целых десять минут.

Надо же, мне показалось, что мы с господином Феликсом говорили дольше…

Я нажимаю на список. Таймер тотчас уменьшается в размере, уползает вверх, и на экране раскрывается перечень из четырех вариантов.

Глава 6

Первым номером идет клатч.

На фото сумочка выглядит вытянутым конвертом из блестящей графитово-серой чешуи. Простенькая. И скромные размеры не впечатляют. Однако ее главное достоинство не внешний вид, а внутренний карман расширенного магией пространства, увеличивающий вместительность в три раза.

– Пф-ф! – пролистываю я.

На что ноль ни умножай, нолем и останется. Тут и в триста раз увеличить маловато будет.

Хотя, конечно, вещь не бесполезная. На каком-нибудь великосветском балу. Только где я и где бал? Асе подобных развлечений сюжетом не предусмотрено.

Читаю дальше.

Под вторым номером идет крошечный флакончик духов. Тоже волшебных. Описание обещает, что аромат на полчаса до небес поднимет мою притягательность для мужчин. Этакая безотказная помесь феромонов и приворотного зелья. «Примечание: нейтрализуется искренней любовью».

Хм, духи поинтереснее будут. Я не могу представить, где они пригодятся мне по прямому назначению, не соблазнять же господина Феликса в самом деле. Но вот как детектор чувств… Хотя почему бы и не соблазнить? Дикая, темная, далекая от морали мысль, выползшая из самых глубин подсознания, пугает. Но и будоражит. Я облизываю разом пересохшие губы. Время тикает, надо принять взвешенное решение, а в голову лезут картинки фривольного содержания. Аж жарко становится.

Так, что там дальше?

Третьим в списке идет путеводитель по Эспарту, королевству, ставшему местом действия «Фаворитки герцога». Путеводитель может оказаться как полезным, так и бесполезным, а выбор надо сделать за оставшиеся полторы минуты.

Последний пункт перечня – черный ящик. В смысле – лотерея. Выпасть может любой предмет, предлагаемый Системой к покупке. Да, когда я вкладки перещелкивала, мелькнул каталог волшебных штук и штуковин.

А ведь это идея!

Нет, не в лотерею сыграть. После того как Система пожадничала для меня роль главной героини и превратила в обреченную на монастырь Асю, я ее щедрости категорически не доверяю. Выдаст какую-нибудь чепуху похуже клатча, его хоть продать можно. Задорого. Артефакт-то уникальный.

Я перешла во вкладку каталога. Сравню-ка я цены.

Клатч мне ни к чему, а вот духи… По слишком общему запросу открывается больше тысячи вариантов. Ругнувшись, я трачу драгоценные секунды, чтобы уточнить запрос, список сокращается до сотен. Духи, отдаленно похожие на бонусные, стоят двенадцать карат. Это что за валюта такая? Явно не из «Фаворитки герцога». Системная?

Я пробиваю путеводитель по Эспарту.

«Душа, некорректное условие поиска. Требуется детализация. Эспарт является географическим названием мира вашего текущего перерождения?»

Время!

– Да! – выдыхаю я вслух, нажимаю.

00:23

00:22

Поиск срабатывает, каталог может предложить всего семь путеводителей, и цены начинаются от шестисот сорока карат.

Я возвращаюсь к списку бонусов.

00:14

Кликаю.

«Душа, поздравляем! Вы сделали прекрасный выбор».

Успела…

Надеюсь, я не ошиблась.

Погоня за халявой не мой стиль, но сейчас немного иной случай. Логика подсказывает, что если есть некие караты, то есть и способ их заработать, а накопить двенадцать карат явно легче, чем шестьсот, так что пусть у меня будет путеводитель. К тому же для меня сейчас даже крохи сведений о новом мире ценнее каких-то там духов.

Что дальше?

Я барабаню пальцами по подлокотнику и ловлю себя на том, что точь-в-точь повторяю жест господина Феликса. Эмоциональная анестезия, благодаря которой я спокойно восприняла перерождение, сходит на нет. Я чувствую себя весенней рекой, вырвавшейся из зимних оков ледяного плена, и со всей ясностью осознаю, что думаю не о том. Какие, к черту, бонусы? Какие сюжетные перипетии? Какой монастырь? Мобильник – вот ключ к происходящему! Ночью в больнице я согласилась на что-то очень нехорошее. Экран насмешливо светится.

Не выдержав, отбрасываю мобильник. Если он разобьется, я вернусь домой? Черт, что я наделала?! Я вскакиваю.

В полете мобильник исчезает.

И возникает вновь в моей руке целым и невредимым.

Я устало падаю обратно в кресло.

– Проклятье…

Мобильник отвечает вибрацией.

Я от неожиданности вздрагиваю. Не ожидая ничего хорошего, опускаю взгляд на экран.

«Звонок оператора Системы»

А?!

Это еще что? Какой, однако, интересный эффект у броска. Нервно сглотнув, я дрожащими пальцами принимаю вызов.

– Да?

– Душа, доброго времени суток! Вас приветствует оператор Системы, – из мобильника раздается бархатистый баритон.

Голос мягкий, очень подходящий профессиональному вешателю лапши на уши. Слишком тягучий, слишком располагающий к невидимому собеседнику. Еще и с приятными хриплыми нотками. Словом, голос, который хочется слушать вечность.

Я невольно кошусь на дверь. Библиотека – для тайных бесед место не самое надежное. Коридор у обитателей дома не пользуется популярностью, но горничные время от времени шмыгают мимо, да и барон может войти в любой момент, как и леди Эшли-Саманта. Вдруг их по закону подлости потянет на книги именно сейчас?

– Здравствуйте, – отвечаю я.

– Душа, зафиксирована попытка уничтожить носитель.

Почему я чувствую себя заложницей?

– Рекомендуете больше так не делать? – криво улыбаюсь я.

– Что вы! Бросайте, топите в кислоте, бейте молотом. Носитель будет восстанавливаться в ваших руках по первому зову.

Так вот что это было, когда мобильник исчез, а потом появился, стоило о нем снова подумать.

– Господин оператор, перерождение можно отменить?

– Хм… Нет. Душа, с вашего позволения я дам более полное пояснение. Перерождение нельзя отменить, так как оно уже совершилось, но можно вернуть вас в вашу прежнюю жизнь, для этого нет никаких препятствий.

Неужели?

– Почему мне слышится «но» в ваших словах?

– Душа, вы согласились на перерождение. Пользуясь юридической формулой из вашей прежней жизни, вы сделали это, «находясь в трезвом уме и твердой памяти». Более того, вы не обременены ни долгами, ни обязательствами, у вас нет близких, ваше исчезновение никому не причинит боли. И наконец, ответьте откровенно: вы действительно хотите вернуться, Душа? Я подозреваю, что вы руководствуетесь холодным расчетом и идете против желаний своего сердца.

Хм, в яблочко попал, чертов лапшевешатель. Сердце требует сделать все, чтобы господин Феликс остался жив, особенно теперь, когда он предстал передо мной не набором букв, а живым человеком.

– То есть в возвращении мне отказано? – устало уточняю я.

– Душа, я всего лишь оператор. Я готов принять от вас жалобу, но предупреждаю, что рассматривать ее будут специалисты Системы, и маловероятно, что вашу жалобу удовлетворят, по крайней мере я не вижу никаких зацепок, которые повернут дело в вашу пользу. Желаете подать?

– Нет.

Понятно, что меня не отпустят так просто.

– Душа, получить возможность вернуться можно иным, более прямым путем. Вы ведь уже открывали наш каталог. Помимо товаров, в нем представлены услуги. Вы можете приобрести как выбор следующего перерождения, так и полный выход из Системы.

– Купить? – переспрашиваю я.

– Абсолютно верно, Душа.

Что же, кое-что проясняется.

– Надеюсь, консультация оказалась полезной. – Бархатный баритон вливается в уши сиропом, а мне чудится за сладостью едкая насмешка.

– Подождите!

– Душа, я могу помочь вам в чем-то еще? Я буду рад… – Оператор переходит на совсем уж интимный шепот, далекий от делового стиля общения.

– Да, – твердо произношу я. – Объясните, что такое Система. Зачем кому-то нанимать операторов, юристов, переправлять души из мира в мир? Столько трат, усилий – ради чего?

Оператор кашлянул.

И замолчал.

Не понравился мой вопрос? Я опускаю руку, смотрю на экран. Вызов не сброшен, оператор на линии.

– Я спросила что-то экстраординарное? – насмешливо хмыкаю я и прижимаю мобильник обратно к уху.

– Душа, я потрясен, как быстро вы уловили суть. Я сейчас говорю это не как оператор.

– А как кто?

– Пусть будет как мужчина, на которого вы произвели самое приятное впечатление.

Попытка спрыгнуть с темы засчитана.

– Вот только, пожалуйста, вместо конкретного ответа не впаривайте мне третьесортные комплименты. Не ответите – не надо. Вряд ли я могу вас заставить. Но и ездить мне по ушам тоже не надо.

– Вы неподражаемы, Душа. – Оператор рассмеялся низким грудным смехом, теплой волной прокатившимся по моему телу. – Извольте. Прибыль – вот ответ на ваш вопрос. Наверное, проще всего объяснить, используя аналогию. Представьте, что человек, ведущий малоподвижный образ жизни, отправляется в тренажерный зал и начинает заниматься. Очень скоро его тело изменится, окрепнет, нарастит мышцы. Вы пришли из мира, не знающего магии, ваша душа слаба. Занимаясь, вы нарастите, если так можно выразиться, «ментальные мышцы».

– И?

– Часть энергии, которую вы накопите, вы сможете обменять на товары и услуги из нашего каталога.

Теперь понятно, зачем Системе понадобилось дарить мне приветственный бонус – всего лишь чтобы привлечь мое внимание к каталогу и раздразнить аппетит. Очень уж товары соблазнительные. Как устоять и не купить чемодан, в который можно упаковать целый фургон всевозможного добра при условии, что магия будет не только раздвигать пространство, но и снижать вес?

– А если я не стану ничего покупать?

– Ваше право, Душа. Прожить текущую жизнь и не совершить ни одной покупки – ваше безоговорочное право.

– И в чем подвох?

– Подвоха нет. Вы проживете в этом мире полноценную жизнь и отправитесь на следующее перерождение.

Господин оператор, с честным видом втираете, что подвоха нет?

– Надо полагать, стартовые условия следующей жизни будут гораздо суровее нынешних? Никто не заставит меня тратить караты впрямую, но всегда можно действовать косвенно, через жизненные обстоятельства.

– Я восхищаюсь вашей незаурядной хваткой, Душа. Надеюсь, консультация оказалась полезной. Спасибо, что выбрали Систему. Желаю вам приятных перерождений.

Мелодично звякает невидимый колокольчик.

Экран показывает, что беседа окончена.

Ругнувшись, я швыряю мобильник в стену и смотрю, как он, не долетев десяток сантиметров, исчезает. Повторно оператор, само собой, не перезванивает.

Глава 7

Из библиотеки я выхожу далеко за полдень, мобильник показывает без пяти четыре вечера. После установки путеводителя время стало двойным: по Системе и по Эспарту, так что я еще раз убедилась, что бонус выбрала лучший из предложенных.

Выхожу я с пустыми руками. Листок, на котором я успела записать ключевые события, прячется у меня в декольте, и я собираюсь бумажку сжечь при первой же возможности. Я не боюсь, что записи кто-то прочитает, они сделаны кириллицей, и я сомневаюсь, что найдется гений, способный расшифровать иномирный язык, опираясь на пяток кривых предложений, однако я всерьез опасаюсь неприятных вопросов, которые господин Феликс обязательно задаст, если наткнется на головоломный шифр, не поддающийся разгадке, так что сжечь, обязательно сжечь.

Воспоминания я доверила мобильнику, набила в заметках. Если от «носителя», как выразился оператор, пока не избавиться, пускай хоть пользу приносит.

Итог моих долгих размышлений неутешительный.

У меня аж три проблемы, и все три глобальные.

Билет на выход из Системы, пленницей которой я оказалась, стоит, я посмотрела цену, баснословно – двести миллионов карат. Нет, дело не в том, что я хочу обратно в больницу, в искалеченное кипятком тело. Мне категорически не нравится отведенная мне роль. Роль дойной коровы.

Мое будущее в мире «Фаворитки герцога» тоже сомнительно. Мало того, что оно само по себе сомнительное, ведь я знать не знаю, для чего меня оставил барон, уж точно не из отцовских чувств, так еще и по сюжету мне грозит вечное заточение в монастыре. То, что я не собираюсь оплачивать покушение на главную героиню, ничего не значит. У нее без меня врагов хватает. Бандитов может нанять кто угодно, а меня подставить.

И наконец, что сейчас меня тревожит больше всего, сюжет обещает смерть господину Феликсу. Эгоистично пройти мимо? Не могу. Но и как помочь – не представляю, потому что я не дочитала до глав, где рассказывается про его гибель. О его смерти я знаю только потому, что пролистала эпилог. Сказать: «Будьте осторожнее»? Он всегда осторожен. Безусловно, я предупрежу об угрозе. Не лично, чтобы избежать неприятностей, а отправлю анонимку. Что еще? Скорее всего, одну покупку в Системе я сделаю…

– Добрый вечер, – вежливо киваю я служанкам.

Увлекшись, я пропустила обед. Желудок требует наверстать, и я пришла на кухню.

– Юная госпожа?

– Найдется что-нибудь перекусить? – улыбаюсь я и усаживаюсь за стол на прежнее место.

– Синьорина, вы изменяете своим привычкам?

Я бросаю взгляд на бойкую служанку и замечаю в ее глазах отнюдь не удивление. Злорадство?

Измена привычкам в день убийства вызывает подозрения, не так ли? А умело запущенная сплетня в считаные часы превращается в уверенность, что это я при толпе свидетелей забила Кару сковородкой.

– И? Ты не заметила, что сегодня все изменили своим привычкам?

Рыжуля ставит передо мной тарелку с супом:

– Синьорина, простите, но господа уже отобедали.

В бульоне плавают крупные четвертинки картофеля, красные котелки моркови, прозрачные луковые чешуйки, половинки яиц. По одному виду понятно, что порция мне досталась из котла для слуг. А намек рыженькой мою догадку подтверждает.

– Все в порядке, спасибо. Чаю, пожалуйста.

Суп оказывается довольно пресным, но вполне сытным, съедаю я с удовольствием.

Пока ем, не забываю исподтишка наблюдать за слугами. На кухню я пришла не только ради еды. Совсем скоро, за ужином, господину Феликсу подадут яд.

– Позови-ка ко мне ее, – шепотом распоряжаюсь я, кивком указав рыжуле на бойкую.

И обращаюсь в слух.

– Мади, тебя синьорина просит, подойди.

Расчет оправдался. Будем знакомы, девочка-проблема.

Пользуясь тем, что бок прикрывает стена, я опускаю руку под стол. Одной мысли хватает, и в ладони появляется мобильник. Я наскоро дополняю заметки именем подозрительной служанки, сохраняю, и мобильник послушно исчезает.

– Синьорина, вы хотели меня видеть?

– Да, Мади.

Служанка вопросительно смотрит, но я как ни в чем не бывало продолжаю пить чай.

Минута, вторая.

– Юная госпожа?

– Мм? О, я увидела все, что меня интересовало. Можешь идти, Мади.

Если она причастна, начнет нервничать.

Хотела бы я знать, яд подсыплют на кухне или уже в столовой?

Я допиваю чай, отставляю чашку.

– Спасибо, – нейтрально благодарю, ни к кому не обращаясь.

Я поднимаюсь, выхожу из кухни, плотно закрываю за собой дверь. Очень надеюсь, что мне удалось остудить Мади и она поостережется выставлять меня убийцей. Впрочем, даже такие сплетни можно обернуть себе на пользу.

Скажи мне кто утром, что я добровольно пойду разыскивать господина Феликса, не поверила бы.

В доме я ориентируюсь плохо, поэтому выхожу в вестибюль и поднимаюсь по парадной лестнице. Я приблизительно представляю, где господские жилые покои, где гостевые. Моя спальня в коридоре для слуг, причем слуг среднего звена. Той же экономке явно полагается больше удобств. Хотя… а есть ли в доме экономка? В романе об этом не было ни слова.

Уверена, что барон выделил господину Феликсу рабочий кабинет неподалеку от своего, стало быть, мне достаточно встать на втором этаже в холле у окна, и рано или поздно господин Феликс меня заметит, с его-то способностью смотреть сквозь стены. А если господин Феликс осматривает дом, то опять же я попадусь ему на глаза, когда он будет возвращаться либо в кабинет, либо в гостевые покои.

Ожидание надолго не затягивается. Но результаты оказываются совсем не теми, на которые я рассчитывала.

В холл со стороны жилых покоев выходит личная горничная главной героини. Мы уже сталкивались утром, не самое приятное впечатление. Я притворяюсь, что занята видом из окна, но на самом деле слежу за горничной краем глаза. Ничего необычного, что она появилась в холле, мало ли какое у нее поручение. Но и без внимания ее оставлять не стоит.

Предательство, приправленное перерождением, повлияло на меня не лучшим образом – подозрительной становлюсь.

Горничная замечает меня, останавливается. Я ее игнорирую, но не она меня.

Она застывает, а затем круто меняет направление, подходит почти вплотную, и мне приходится обернуться. С одной стороны, в доме я юная госпожа, а она всего лишь служанка. С другой стороны, она личная горничная наследницы, а я формально никто, приживалка, которую, случись что с бароном, тотчас выкинут из дома.

Горничная главной героини приветствует меня легким поклоном:

– Синьорина, леди Эшли-Саманта приглашает вас.

Хм? Сюрприз, однако. В день убийства Кары главная героиня не сталкивалась с Асей и уж точно не звала к себе. Встреча не состоится или сюжет отклонился от текста?

В романе Ася не торчала у окна. Горничная что-то заподозрила и решила мне помешать?

Отказаться я не могу, не в том я положении.

– Вот как? Зачем же сестра меня приглашает?

– Разве сестрам для встречи нужен особый повод? – делано удивляется горничная.

Я растягиваю губы в улыбке:

– Действительно.

Я еще надеюсь, что появится господин Феликс и спасет меня от нежелательной встречи, я нарочно не тороплюсь, иду медленно, однако, как ни стараюсь оттянуть момент, мы сворачиваем к жилым покоям. Горничная главной героини косится на меня, но не торопит. И взгляды на мой подол бросает. Точно! Милая, спасибо за напоминание, благодаря тебе я вновь сыграю «картой хромоты».

Горничная открывает дверь в будуар главной героини. По идее, горничная должна доложить о моем приходе, но я притворяюсь, что у меня снова подвернулась нога, взмахиваю руками и восстанавливаю равновесие уже на пороге. Горничная оттеснена в сторону, причем не за спину, а именно вбок, чтобы главная героиня не смогла ее увидеть.

О, это было легче, чем я думала.

Я охватываю взглядом будуар. М-да…

Позолота на светлом бежевом с редкими мазками белизны. В своем жемчужно-сером платье я вписываюсь в интерьер неприметной деталью. Изобилие мебели создает ощущение тесноты, в будуаре не хватает воздуха и приторно пахнет розами. Коллекция фарфоровых кукол занимает целую стену. Неприкрытая роскошь особенно вычурно смотрится на контрасте с бедностью Асиной спальни. Надо быть святой, чтобы в таких условиях не возненавидеть. Или очень умной.

Пожалуй, я начинаю лучше понимать Асю. Ежедневно, ежеминутно она утыкалась в нарочито подчеркнутую разницу между собой и законной наследницей. Вряд ли маленькая девочка способна понять, почему сестре дарят очередную игрушку, а ее отсылают прочь с пустыми руками. Только вот сегодняшняя Ася далеко не ребенок. Девушка, отметившая совершеннолетие, она обязана думать головой и отвечать за свои поступки.

В кричащей роскоши среди обилия кресел, разномастных столиков и напольных ваз я не сразу нахожу главную героиню. Я бы, наверное, и не нашла, но она сама поднимается и выдает себя движением:

– Ася? Зачем ты пришла?

А она красотка… Огненно-рыжая, сочная, с фарфоровым лицом, как у тех кукол на стене, и нежным голосом певуньи.

Неудивительно, что она привлекла герцога.

– Я пришла? О, должно быть, это недоразумение. Твоя горничная сказала, что ты пригласила меня, но отказалась пояснять причины.

Я отодвигаюсь, и горничной приходится выйти. Если она рассчитывала объясниться, то я не оставляю и шанса, опережаю:

– Эшли, не вини ее, уверена, она не обманывала нарочно, а ошиблась. Ни в коем случае больше не отвлекаю.

Мне надо найти господина Феликса до ужина, до того, как ему подадут яд…

Продолжать ждать у окна вряд ли хорошая идея. А что тогда?

– Ася, – летит в спину.

Я с запозданием реагирую на оклик, не привыкла еще к звучанию своего нового имени.

– Да?

Леди Эшли-Саманта тепло улыбается. Я знаю, что ее улыбка – ложь, но не могу рассмотреть ни грамма фальши. Артистизм? Скорее, воспитание аристократки.

– Сестренка, мы в последнее время так мало общаемся. Мне тебя не хватает. Пожалуйста, не сбегай, проходи. Я рада тебя видеть!

Что?!

Проклятье!

– Синьорина. – Горничная приглашающе указывает на дверь.

И какой у меня выбор в этом доме? Кажется, я недооценила дуэт госпожи и служанки. Горничная буквально парой жестов показала, что нужно меня задержать, и леди Эшли-Саманта включилась в игру.

– Ася? – зовет она.

Я растягиваю губы в улыбке и вхожу в будуар. Угораздило попасться…

Глава 8

Добраться до предложенного кресла и по пути ничего не сбить – тот еще квест.

Главная героиня отступает, освобождая место своей горничной, и та поспешно кланяется:

– Синьорина, прошу прощения, что ввела вас в заблуждение. Вы стояли в холле в одиночестве и были настолько грустны, что я не могла пройти мимо. Говоря откровенно, если бы это были не вы, а кто-то другой, я бы решила, что вы ждете гостя. Я взяла на себя смелость от имени моей леди пригласить вас, чтобы развеять вашу грусть и скуку.

Надо же, какая способная горничная: и ошибку свою оправдала, и госпоже причины объяснила.

Одного она не учла:

– О? Почему у тебя вдруг возникли мысли о тайном свидании? Никто из нас, сестер, не позволил бы себе подобное. Или я чего-то не знаю?

Жирный намек на не состоявшуюся ночью встречу с герцогом заставляет главную героиню побледнеть. Горничная спешно меняет тему:

– Синьорина, как ваша нога? Может быть, я позову доктора?

– Нога иногда подводит, но не стоит беспокоиться.

– Ася, о чем ты говоришь? – охает Эшли. – Надо немедленно показать твою лодыжку доктору!

Я прищуриваюсь:

– Сестра, не нужно. Только подумай. Если странные мысли возникают, когда я всего лишь стою у окна, то что обо мне будут говорить, когда узнают, что вечером моя нога была в порядке, а рано утром – уже нет. Мне, признаться, не спалось, и я вышла в сад подышать свежим воздухом, оступилась.

Еще вчера я главной героине сочувствовала, а сегодня мне приятно смотреть, как она зеленеет и стискивает пальцы в замок.

– Ася…

– Эшли, не страшно, если плохое будут говорить обо мне. В конце концов, я всего лишь синьорина. Но я боюсь, что кто-нибудь из-за меня начнет плохо думать о тебе.

– Ты права, Ася. Для нас, незамужних девушек, репутация особенно важна. Ася, я собиралась попросить у отца разрешение отправиться завтра в храм, чтобы помолиться за душу Кары. Эта трагедия… она чудовищна. Как насчет того, чтобы мы поехали вместе?

Зачем?

– Разумеется, Эшли.

Может быть, мы смогли бы прекратить вражду? Я уже совсем другая Ася, бороться с сестрой за титул леди точно не намерена. Нет, получить полагающиеся аристократке привилегии было бы приятно, но у меня полно более важных дел.

– Ася, я получила альбом с эскизами вышивки и совершенно не представляю, какую выбрать. Давай посмотрим вместе? Я очень рассчитываю на твой совет. У тебя волшебное чувство стиля.

Одного не пойму: как горничная догадалась, что нужно мне помешать? Не влезть в мои дела, не проследить и подслушать, а именно помешать? А… может ли горничная быть замешана в убийстве? А сама главная героиня?

Эшли выкладывает на столик альбом, открывает, и на меня смотрит малиновый пион с левой страницы и пара певчих птичек на ветке – с правой.

Какая мелочная месть, если это, конечно, месть. Прежняя Ася завистью бы захлебнулась при виде недоступной красоты.

Стоит ли мне притвориться? Нет, поздно. Эшли уже видит, что жадный огонек в моих глазах не то что не вспыхнул, он даже не мелькнул. Я придвигаю альбом ближе и начинаю лениво перелистывать страницы.

– Слишком яркий рисунок, он будет выглядеть вульгарно. А это даже не вышивка, это какой-то деревенский пейзаж, никуда не годится. Птицы? Но, Эшли, они изображены клюв к клюву. По-моему, намек недопустимый. Кстати, Эшли, я слышала, ты познакомилась с герцогом Анкером?

Я тоже умею кусаться.

Мои слова, в отличие от твоих, бьют точно в цель.

На щеках Эшли расцветает предательский румянец. С ее рыжими волосами смотрится неожиданно мило.

– Ася, о чем ты? – удивляется она.

– Мм? Разве не с герцогом ты столкнулась в оперном театре?

– Я…

Сделать гадость или не сделать?

Ночью Ася сорвала Эшли тайное свидание, сейчас я подлила масла в огонь нашего противостояния. А, гори оно все!

Ночью герцог собирался признаться, что связан брачным договором и вскоре его невеста вернется в столицу, однако признаться у него по очевидным причинам не вышло. Согласно сюжету, об обязательствах герцога перед другой девушкой Эшли узнает от светских сплетниц через несколько дней. Открытие станет для нее неприятным, но обрести счастье с любимым оно не помешает.

Мне надо о господине Феликсе беспокоиться, а не об Эшли, тем более существенного вреда я не причиню, только настроение испорчу.

– Я слышала, что вскоре в столицу вернется его невеста. Очаровательная особа и весьма одаренная, завершает обучение в Кайтере. Говорят, она достигла невероятных высот мастерства.

– Невеста?! Ты лжешь!

– Эшли, ты странно реагируешь. Как будто тебя зацепило.

– Ты!

– Мм? Я всего лишь делюсь слухами. Эшли, похоже, ты больше не рада моему обществу?

Дай уже мне уйти, а? У меня в планах господин Феликс, совместная поимка отравителя и жаркие фантазии. Эшли, честное слово, не до тебя.

– Конечно же, я рада! – фальшиво спохватывается она. – Ася, все недоразумения между нами от недостатка общения!

Чует, что я тороплюсь, и держит всеми силами?

Придется временно смириться.

В том, что яд господину Феликсу подадут на ужине, я уверена абсолютно. Не раньше, не позже. В заметках я четко разграничила, что шло в тексте «Фаворитки герцога» как предположения и мнения персонажей, а что – как непреложный факт.

Асе из романа, как и мне, участие в семейном ужине не светит, а вот Эшли присутствовала. Почему бы мне не навязать ей свою компанию, раз уж она соскучилась? Провожу ее до столовой, а там либо перехвачу господина Феликса у дверей, либо, если он уже будет за столом, знаком попрошу выйти ко мне.

Альбом я продолжаю листать с куда большим интересом. Эшли, сама того не желая, устроила мне экскурс в моду Эспарта и обогатила меня названиями лучших ателье, именами популярных модисток. Вряд ли мне новые знания пригодятся. Известные модистки работают с аристократками, и убедить их сделать исключение для простолюдинки может разве что внушительная сумма вознаграждения. Но откуда у меня такие деньги? Зато я могу сопоставить услышанное о фасонах с нарядами в моем шкафу, да и вообще…

Все же тряпки – универсальная девчачья тема. Эшли увлекается, да и то, что я ее слушаю с искренним вниманием и интересом, срабатывает. С платьев мы переключаемся на косметику, с косметики – на прически.

– Эшли, почему ты не укладываешь волосы «короной»? Мне кажется, тебе будет к лицу.

– Это как?

– М-м-м… Хочешь, покажу?

Усадив сестру на пуфик, я сама распускаю ее волосы, вслух восхищаюсь блеском и густотой, но без капли зависти. Несколько раз провожу щеткой, которую из спальни принесла крайне недовольная происходящим Фила. Имя личной горничной звучало раз пять, и я его запомнила.

Интересно, что Филе не так? Может, она нарочно стравливала сестер? Надо обдумать… Но и банальные ревность или страх, что я нарочно испорчу гриву обожаемой госпожи, сбрасывать со счетов нельзя.

Плести французскую косу я научилась… ради Сашки, чтобы сделать приятное Рите, после рождения дочери скучавшей по укладкам у мастеров. Я отбрасываю неприятные воспоминания и сосредотачиваюсь на плетении. Прядка к прядке, прическа получается далекой от совершенства, но для семейного ужина легкая небрежность в самый раз, скорее добавит шарма.

Я вставляю последнюю шпильку. Готово.

Эшли разворачивается к переносному зеркалу-книжке, которое из спальни принесла Фила. Миг – и Эшли прижимает ладони к щекам.

– Ах!

Вертит головой, стараясь рассмотреть прическу со всех сторон.

– Моя леди, вам очень идет, – вынужденно признает Фила.

Эшли оборачивается.

И тут до нее доходит.

– А-ася? Но… – Эшли поворачивается обратно к зеркалу, смотрит, и вид у нее становится беспомощный.

– Я угадала, тебе идет. Думаю, Фила поняла принцип и, потренировавшись на ком-нибудь, сможет повторить. Я покажу медленно столько, сколько будет нужно.

– Ася, что на тебя нашло?

Эшли встает напротив и сверлит меня напряженным взглядом.

Я пожимаю плечами:

– Эшли, смерть Кары, такая неожиданная, несправедливая, заставила меня на многое посмотреть иначе. То, что раньше мне казалось правильным, теперь выглядит глупостью. Между нами было много недопонимания, по моей вине в том числе. Я бы хотела, чтобы оно осталось в прошлом. Я знаю, что ты не готова с ходу мне поверить. Мне хватит, если ты однажды захочешь обдумать мои слова.

– Ты права, Ася. Я не верю.

– Все в порядке. Будет желание – присылай Филу, научу ее плести «корону».

– Хм…

Теперь можно я пойду господина Феликса ловить?

Видимо, нетерпение отражается на моем лице. Эшли подозрительно прищуривается:

– Конечно, я приму благие намерения моей сестры!

– Спасибо. И спасибо, что пригласила завтра вместе пойти в храм.

Посмотреть на город из окна экипажа, да еще и в компании экскурсовода, – удача из удач, лучше первой вылазки в «большой мир» не придумать.

– Моя леди, – вмешивается Фила, – скоро ужин. Важный гость господина барона, должно быть, будет присутствовать.

Обязательно будет, я читала.

– Ох… – выдыхаю я.

– Ася?

– Эшли, а с тобой гость тоже беседовал? Его глаза…

– Ты забыла уроки?

– Я помню. Но слушать или читать – это одно. А самой под его взглядом оказаться – совсем другое.

– Он с тобой беседовал?

Я киваю.

Почему бы и не поделиться крохами информации? Спрашивает Эшли из праздного любопытства, или у нее особый интерес – ничего важного я не выдам, буду упирать на впечатления. Очень надеюсь, что Эшли купится и я смогу проводить ее до столовой.

Мне следовало продумать план чуть лучше.

Мы спускаемся на первый этаж, и Эшли останавливается.

– Ася, с тобой, оказывается, может быть очень интересно! Извини, я обязана быть в столовой. И я не хочу, чтобы из-за моей болтовни ты давилась остывшим ужином. Приятного аппетита и до завтра! Фила, идите вместе. Если у Аси будет время, она покажет тебе, как плести «корону».

– Да, моя леди, – послушно склоняет голову Фила.

– Приятного аппетита, – отзываюсь я.

Эшли разгадала мой маневр?

Да или нет, уже не имеет значения. Время упущено, перехватить господина Феликса я не успеваю. Незаметно позвать его жестами не получится – Эшли не дает пойти с ней. Остается лишь вариант грубо ворваться в столовую, но тогда объясняться придется не только с господином Феликсом, но и с бароном. А как можно объяснить, что я ничего не знаю об отравителе, но знаю про яд?

Глава 9

Я позволяю Филе увести меня на кухню. Жаль, но…

Надо признать – в моем желании предупредить больше эмоций, нежели здравого смысла, потому что никакой реальной угрозы для господина Феликса нет. Собственно, господину Феликсу в ближайшие две-три недели ничего не грозит. По сюжету он погибнет только после того, как спасет главную героиню от бандитов, а до этих событий еще далеко.

В оригинале «Фаворитки герцога» яд подействует на него не больше, чем пара бокалов крепкого вина на обычного человека, ведь господин Феликс на четверть демон, именно примесь нечеловеческой крови выдает изумрудное сияние его глаз. Господин Феликс проспит почти до вечера следующего дня и встанет голодным, бодрым, крайне злым. Хм… Все же не как вино, но близко.

Предупредить о яде – правильный поступок. И в то же время ошибочный. Потому что у меня не будет иного шанса узнать правду. Выяснить, Ася убийца или кто-то иной, мне жизненно необходимо. Расклад ведь очень простой. Если в оригинальной «Фаворитке герцога» ядами баловалась Ася, то на ужине не случится ровным счетом ничего. Если же господин Феликс получит порцию яда, то я гарантированно вычеркну из списка подозреваемых одно имя. Свое.

Тяжелый выбор…

– Синьорина? – окликает меня Фила.

– Эшли пригласила меня вместе посетить храм. Я лягу пораньше. Плести «корону» я научу тебя завтра. Хорошо?

– Спасибо, юная госпожа. Могу я спросить, откуда вы знаете такое необычное плетение?

В яблочко. У Аси ограниченный круг общения, ей неоткуда узнать.

– Случайно получилось, когда я пробовала делать себе разные прически. – Неопровержимая ложь.

За столом моей соседкой оказывается старшая горничная, Филе приходится прекратить ненавязчивый допрос, и я прощаюсь с ней вежливой улыбкой, нейтрально желаю всем присутствующим приятного аппетита. У самой аппетита нет, хотя одного супа, заменившего пропущенный обед, мало, чтобы почувствовать себя сытой.

Вяло ковыряясь в овощном рагу, я прикидываю, удастся ли мне сбежать от наблюдательной Филы. Если я поднимусь в свою спальню, она же не останется караулить под дверью, правда? Или не рисковать? Был яд или нет, я могу узнать утром.

Чувство вины твердит, что следовало ворваться в столовую и предупредить, невзирая на последствия. Ага, очень я помогу господину Феликсу, если меня обвинят в убийстве Кары и запрут в монастырь прямо сейчас.

Эй, Система, почему так сложно?

Рагу я доедаю через силу, отодвигаю тарелку и от второго блюда отказываюсь. Наедаться на ночь вредно.

– Десерт? – предлагает рыжуля.

– О, точно, десерт!

Рыжуля, удивленная моей бурной радостью, ошеломленно кивает и через минуту приносит из морозильника клубнику, щедро залитую взбитыми сливками.

Я благодарю служанку.

Вспомнила! Если бы не десерт, эта деталь вряд ли бы всплыла в памяти. Эшли, как воспитанная леди, не позволит себе показать, что взгляд господина Феликса ее пугает, но, когда он откажется от чая и, извинившись, уйдет первым, она выдохнет с облегчением. Я знаю, как подловить господина Феликса! Я выйду из кухни через две-три минуты после того, как лакеи понесут в столовую креманки с клубникой, и неизбежно столкнусь с господином Феликсом на лестнице.

По спине прокатывается озноб, принятое решение больше не кажется правильным.

Ха, а в этой ситуации вообще есть правильное решение?

Лично я его в упор не вижу.

Тяну взбитые сливки по капле, не чувствуя вкуса, выжидаю, и вечность спустя лакей уносит поднос с десертами. Я быстрее доедаю сливки, закидываю в рот последний ломтик клубники, поднимаюсь из-за стола, ловлю пристальное внимание Филы.

Бесит! И не Фила, а собственный раздрай.

Я скомканно прощаюсь, разворачиваюсь и торопливо ухожу. Знаю, что выдала себя с головой, но ничего не могу поделать.

Проклятье!

Я выхожу в вестибюль. Слежки я не чувствую, но на всякий случай оглядываюсь. Вроде бы Фила из-за угла не таращится – хоть это хорошо. И со временем я угадала, господин Феликс лишь немного меня опередил: я внизу лестницы, а он уже на верхней ступеньке.

Окликать его я, естественно, не буду. Подобрав юбки, бросаюсь в погоню.

Господин Феликс не успевает далеко уйти. Когда я поднимаюсь в холл, он лишь сворачивает в коридор. Я прибавляю шага и все-таки решаюсь:

– Господин Феликс?

Он не реагирует, тяжело приваливается к стене.

Все-таки яд. Облегчения оттого, что Ася непричастна к отравлениям, а следовательно, мне не придется отвечать за совершенное ею убийство, я не чувствую. Я чувствую себя полной дурой.

Никогда больше…

Разумно было бы уйти. Господин Феликс дойдет до своих покоев, ляжет спать, а завтра вечером встанет уже полностью здоровым.

Но я больше не могу поступать разумно.

Я его догоняю:

– Господин Феликс!

Что я наделала?! Я должна была предупредить!

Я касаюсь его плеча, хочу заглянуть в лицо. Нет, надо не глупости спрашивать, а срочно звать барона, доктора…

Господин Феликс вздрагивает, рывком разворачивается и притискивает меня к стене. Нестерпимо яркая вспышка изумрудного света ослепляет. Я успеваю подумать, что на отравленного господин Феликс совсем не похож, скорее на глубоко нетрезвого, не зря я действие яда с действием вина сравнивала. Его горячая ладонь ложится на мою талию, а шею щекочет его порывистое дыхание.

– Ян? – называю я его по имени.

Наверное, странно, но я не испытываю ни капли страха, лишь беспокойство за господина Феликса, он явно не в себе. И еще беспокоит, что мы в коридоре, причем близко к холлу. Фила или кто-нибудь другой нас обязательно увидит.

Стена исчезает. Горячая ладонь скользит с талии на спину, господин Феликс притягивает меня себе. Крепко, не вырваться. И – с собой можно быть откровенной – не хочется вырываться. Второй рукой господин Феликс подхватывает меня под колени, пол уходит из-под ног.

– Ян, – повторяю я, вцепляясь в его плечо.

Безумие…

И первая сумасшедшая тут я, потому что я совсем не против происходящего.

– Моя Льдинка, это ты? – охрипшим, но абсолютно ясным голосом спрашивает Ян.

– Что?

– Ты… – удовлетворенно выдыхает он. – Твоя аура искрится, будто льдинка в лучах солнца. Я никогда не видел подобной красоты. Другой такой быть не может, это точно ты.

Он опускает меня на пол и снова прижимает к стене.

Зрение медленно восстанавливается. Нет, зелень его глаз по-прежнему ослепительна, сияние будто разгорелось еще ярче. Просто Ян больше не смотрит мне в лицо. Склонившись, целует в шею. И меня завораживает нежность прикосновения.

– Ян…

Остатков здравого смысла хватает, чтобы отметить, что мы больше не в коридоре, мы в спальне. В чьей – не знаю. Возможно, что в первой попавшейся, потому что порядок слишком идеальный для комнаты, в которой живут.

– Льдинка…

Новый поцелуй кружит голову.

Ян вдруг вздрагивает, сияние зелени пропадает без следа. Ян резко отстраняется.

– Леди Ася?!

– Я не леди, – ляпаю я совершенно неуместное замечание. Как он не вовремя очнулся… Даже обидно слегка.

Ян меня не слышит, на поправку никак не реагирует. Стоит зажмурившись, стискивает кулаки, дышит тяжело. Видно, что борется с собой. И побеждает.

– Ася, я… Я едва себя контролирую. Немедленно. Уходите, – рубленые фразы даются ему с заметным трудом, по его телу пробегает волна крупной дрожи.

– Ян, – повторяю я растерянно.

Даже полностью одурманенный, он способен остановиться. Больше того, он справился с собой ради меня. Он узнал меня…

– Ася, умоляю, уйдите. Я не хочу сделать вам больно. Я…

Как уйти? Я будто к полу приросла.

Ян покорил меня еще тогда, когда я просто читала «Фаворитку герцога», наблюдала за ним в самых трудных ситуациях. Я знаю, какой он, знаю, что он надежный, смелый, честный, мягкосердечный. А еще я знаю, что на его сердце есть шрам: люди боятся его взгляда, и Ян бесконечно одинок. Сейчас, остановившись, Ян окончательно пленил меня. Какой мужчина мог бы с ним сравниться? Уж точно не Эшлин герцог.

Здравомыслие мне отказывает. Нет, я осознаю, что Ян знаком со мной всего несколько часов, знакомство наше самое поверхностное – какая может быть взаимность? Никакая.

Но я и не надеялась на ответную симпатию. Мне достаточно, чтобы Ян вышел живым из смертельного переплета, приготовленного для него сюжетом.

Пусть у нас будет всего одна ночь. Я пожалею, если уйду.

– Прости…

Я протягиваю руку и невесомо провожу подушечками пальцев по его щеке.

Ян ловит мою руку, жадно целует. Его самоконтроль слетает без следа, и Ян снова прижимает меня к себе, утыкается мне в плечо. Вспыхивает зелень, и я догадываюсь, что он снова открыл глаза.

– Льдинка, что ты со мной делаешь, мм?

Помогаю избавиться от камзола. Рубашка тоже лишняя.

С обувью Ян справляется сам, как и с брюками.

Когда мы успели добраться до кровати? И когда я успела лишиться платья? Осталась в нижней рубашке, натянутой поверх «ушастой» маечки, и в панталонах. Чулок лишилась вместе с туфлями.

Ян затягивает меня на постель, бережно опрокидывает, нависает сверху.

– Льдинка… – шепчет он мне в волосы. – Льдинка, останься со мной, пожалуйста! Ты такая красивая, ты сияешь… – Он говорит об ауре, не о внешности.

– Да.

– Ты остужаешь, – неожиданно признается он.

В каком смысле? У меня настрой самый что ни на есть романтический, а он зачем-то портит его загадками. Если подумать… Ян на четверть демон, он воспринимает мир не так, как чистокровные люди. В «Фаворитке герцога» упоминалось, что магам приходится напрягаться, чтобы увидеть ауру, а для Яна зрение в диапазоне энергий естественное. Видимо, моя аура и впрямь его успокаивает.

Ян укрывает нас одеялом и затихает.

– Излишнее благородство во вред, – ворчу я. Нельзя так девушек обламывать.

Ответом мне становится умиротворенное сопение. Я чувствую себя плюшевым зайцем, которого подгребли под бок и используют в качестве дополнительной подушки.

Я прислушиваюсь к мерному дыханию и сама не замечаю, как засыпаю в счастливом неведении, что рано утром из кровати меня выдернет взбешенный барон.