Оглавление

Реприза

«25 День Носа Оленя.

Я писал несколько часов, и у меня теперь болит рука. Но не это важно. Самое главное, что дело, которое отняло много лет моей жизни, подходит к концу. Я решился, с Божьей помощью, на эксперимент, основываясь на непроверенных записях. Многие коллеги и не помыслили бы о таком риске, но я верю, что моя удача искупит трагическую историю, которая привела к этим исследованиям. В ином случае, потерь, кроме моей жизни, не будет. Все, что мне дорого, я уже утратил. А моя жизнь, как и жизнь любого мага, принадлежит Богу нашему Хору и науке.

Моя драгоценная незабвенная королева. Сейчас, несмотря на всю сложность стоящей передо мной задачи, единственное, что я жажду больше всего на свете — это увидеть тебя вновь. Хор сделал меня самым счастливым человеком именно потому, что мой великий труд послужит не только общественному благу, но и моему тоже».

Стефан отложил перо, аккуратно закрыл тетрадь, несколько минут посидел, беззвучно проговаривая про себя молитву, потом встал и покинул свои апартаменты. Перед сном старших принцесс няня обычно выводит в сад подышать вечерним воздухом.

В саду, недалеко от входа во дворец, он подошел к няньке, присматривающей за играющими в траве девочками, и, стараясь не выдать волнения, сказал извиняющимся голосом:

— Принцессам пора пройти ко мне. Ее величество должна была предупредить вас.

Нянька подняла на него глаза и недоуменно свела свои густые брови.

— Но сейчас уже так поздно. Я приготовила их ко сну.

— Увы, — Стефан пожал плечами, кинув беглый взгляд на одетых в длинные рубашки принцесс, — мой занятой коллега из Шестой Башни прибыл только сейчас. Я и сам несколько сбился с графика. Это не займет много времени.

— Хорошо, — кивнула женщина и, подозвав двух рыжеволосых девочек, взяла их за руки. — Мы пойдем медленно, ваше сиятельство, а вы пока сможете оповестить няню в детской.

В ее словах был смысл. Стефан оправился к жилому крылу и повторил охраняющим его гвардейцам то, что говорил в саду. Он ни на секунду не забывал повторять про себя последовательность своих действий. Ему нельзя ошибиться, особенно в таком трудном и опасном деле.

— Конечно, ваше сиятельство, — закивала объемным чепцом вышедшая няня. — Их высочества спят, и они могут даже не проснуться. Если вы утверждаете, что это не займет много времени, то я принесу их.

У апартаментов Стефана ожидала первая няня. С ее помощью маг завел старших принцесс в свою приемную, позволил няне в чепце передать ему малышек, не переставая благодарить, оставил обеих женщин за дверью и запер ее. Теперь пути назад не было.

Стефан осторожно положил одного младенца на мягкий стул, взял за руку озирающуюся по сторонам рыжую девочку и активировал телепорт. Как хорошо, что маленькие дети крепко спали. Оставалось надеяться, что перемещение не заставит их проснуться и не ухудшит самочувствие. В этом тоже был определенный риск. Узнав, что он переносит через портал маленьких детей, многие коллеги пришли бы в ужас.

Появившись в своей тайной лаборатории, Стефан убедился, что все в порядке, ласковым голосом сказал девочке, чтобы она присмотрела за сестренкой, и переместился обратно в комнату во дворце. Там все было тихо, но когда Стефан взял вторую рыжую принцессу за руку, та неожиданно завертелась и стала хныкать. В дверь приемной вежливо и аккуратно постучали. Няньки услышали и забеспокоились. С детьми всегда так, никогда не знаешь, как они себя поведут. Впрочем, теперь это не имело значения. Стефан ушел в портал.

В лаборатории плачущая принцесса вырвалась и кинулась к сестре, которая, сидя прямо на полу вместе с оставленным на ее попечении младенцем, с интересом смотрела на Стефана. Маг улыбнулся ей, подошел к многочисленным полкам и положил на одну из них принесенную с собой из дворца тетрадь со своими записями. Пока он искал на тех же полках нужные ему вещи, девочка попыталась встать, но младенец, частично лежащий на ее ногах, мешал ей, она снова плюхнулась на пол и неожиданно рассмеялась. Хныкающая сестра-близнец, вцепившаяся в ее рубашку, замолкла.

— В чем дело, ваши высочества? Или вас тоже интересует мой эксперимент? В таком случае… — Маг замер на полуслове, не успев остановить Слово и Жест, с ужасом глядя на пустое место, которое образовалось там, где только что находились три принцессы. Маленькая негодяйка активировала портал, почти в точности повторив действия Стефана. Насколько он помнил, голубая рубашка была у принцессы Генриетты. У нее, оказывается, магический дар! И только Хор знает, куда их теперь могло занести. Со стоном Стефан прижал к себе оставшуюся принцессу, все еще крепко спящую, и переместился обратно в свою приемную. Есть маленькая вероятность, что Генриетта ушла в портал в то место, которое ей запомнилось последним. И надо уповать на это, иначе… Хор всемогущий, но зачем он взял с собой младенца?!

Когда Стефан появился в приемной, на него смотрели недобро прищуренные глаза стоящего перед ним принца Карима, за спиной которого толпились гвардейцы. Няньки все-таки подняли тревогу. Застигнутый на месте преступления, с маленькой принцессой на руках в полностью пустой комнате, придворный маг не сразу смог подыскать слова для своего оправдания. В то, что он не хотел причинить малюткам никакого вреда, их отец все равно не поверит.

— Ваше высочество… — только и успел выдавить из себя Стефан, как принц Карим, подняв саблю, кинулся к нему.

Вокруг мага мгновенно образовался сильный вихрь, призванный защитить его от нападения. Это заклинание было довольно простым и не требовало долгого плетения. Однако и оно отозвалось болью в висках и страшной слабостью. Множественные порталы давали о себе знать. Вихрь вышел неожиданно сильным. Порыв ветра опрокинул стол и окружил мага стеной из разнообразных вещей, летающих по всей комнате, заставив принца и гвардейцев попятиться к двери. Стефан попытался удобнее перехватить младенца и освободить правую руку, чтобы уйти в портал, но внезапно с поразительной четкостью увидел, как узкий костяной футляр для письма, подобно арбалетному болту, пробил глазницу принца Карима. Его тело рухнуло к ногам мага, и кровь залила резные изображения лилии и зимородка на так и не дождавшемся своего послания футляре. Стефан закричал от ужаса, разом утратив контроль над заклинанием, и хотел спрятать лицо в ладонях, чтобы не видеть этого кошмара, но в его руках была маленькая принцесса.

Точно разбуженный его криком потный усатый лейб-гвардеец с ошалевшими глазами выхватил кинжал и шагнул к магу, непонятно зачем поднявшему перед собой ребенка. Шпага вонзилась почему-то в ногу, а короткий клинок наотмашь резанул по животу, и гвардеец резко отскочил назад, будто испугавшись этого мимолетного соприкосновения.

Леманн почувствовал что-то теплое и влажное в паху, посмотрел вниз и увидел набухающий кровью распоротый колет. Стефан тихонько заскулил и медленно опустился на пол.

— Господь мой! — неожиданно четко произнес он, и склонившиеся над телом принца Карима гвардейцы вздрогнули. — Господь… мой, ныне вступаю на путь к Вратам… к Вратам и молюсь… молю… тише! — простонал умирающий маг, скорчившись и прижимая к себе вопящего младенца. — Пошли мне проводника… чтобы довел… провел… да тише же! Ты же меня сбиваешь!

Из-под опущенных век потекли слезы, Стефан Леманн всхлипнул и затих.

Часть I

Ворвался вглубь моей дремоты сонной

Тяжелый гул, и я очнулся вдруг,

Как человек, насильно пробужденный.

Данте Алигьери «Божественная комедия»

Глава 1

Королевский дворец, столица, Тусар

В старых комнатах покойного короля Армандо предсказуемо пахло пылью и склепом. Герцог Леонардо не был здесь двенадцать лет и отказался бы от этого сомнительного удовольствия еще три раза по столько же, однако венценосный кузен вызвал его для важного разговора именно сюда. Леонардо сидел в неудобном кресле, положив левую ногу на подушечку на небольшой скамейке, и зевал. Напротив в нише, в полумраке, возвышалась большая кровать, накрытая голубым покрывалом, расшитым порхающими зимородками. Именно здесь король Армандо испустил свой последний вздох. Все королевство скорбело, кроме, пожалуй, родственников короля. Его покои остались в том виде, в каком находились при жизни. Сын и наследник не пожелал в них поселиться, и в этом Леонардо понимал его, как никто другой.

Король Лоренцо появился как раз тогда, когда герцог уже готов был расположиться на смертном одре Армандо, завернуться в пыльное покрывало и заснуть.

— Ужин в теплом семейном кругу? — осведомился Леонардо после взаимных приветствий.

— В теплом суридском кругу, — поморщился Лоренцо. — Нихан пригласила двух своих фрейлин, посла и Джулио. Выпьешь?

— Пожалуй, — кивнул Леонардо. — По какому случаю был прием?

— По случаю очередной идеи Нихан, — ответил Лоренцо, извлекая из резного дрессуара бокалы. Оставалось надеяться, что не столь пыльные, как все вокруг. — Сватовство.

— Донато много позволяет своей жене, — хмыкнул Леонардо. — Посол слишком хорошо знает этих фрейлин, а нашему придворному магу и так есть, чем заняться. Вот в Башне посмеются, если у советника Джулио появится суетливая неугомонная жена.

— Нихан сразу понравилась Донато. — Лоренцо протянул бокал кузену. — И только Млет знает, чем.

— Это была твоя идея, посвататься к рыжему семейству, — заметил Леонардо. — И не гневи Бога. Говорят, вторая принцесса еще хуже.

— Но, может, плодовитее, — недовольно буркнул Лоренцо.

Воцарилась короткая тишина, пока король пил свое вино, как всегда, залпом. Леонардо лениво размышлял, стоит ли сказать вполне ожидаемую гадость, но решил, что это пока преждевременно.

— Еще Джордано застрял в Илеханде, — сказал Лоренцо, допив вино и наливая себе еще.

— Ты пьешь, как Лючано, — укоризненно заметил Леонардо. — В вас обоих нет никакого уважения к старинному и благородному напитку. Джордано и сын в Поляне, как и Албертина.

Лоренцо внимательно посмотрел на герцога и удивленно улыбнулся.

— А к кому же ты ездил в Синие Камни? Да еще и верхом. Я считал, что ты соскучился по жене.

Леонардо захотелось пнуть кузена-короля, но для этого надо было встать с кресла. Поэтому он ограничился тем, что покачал носком своего левого сапога, подошва которого была гораздо толще, чем правая. Герцог давно уже научился извлекать некоторую пользу из своей врожденной хромоты. Например, заставлять родственников подспудно чувствовать свою вину за то, что они здоровы. С годами эта способность отточилась идеально. Вот и сейчас Лоренцо чуть нахмурился и отвел глаза от левой ноги кузена.

— Я рассчитывал, что Албертина уже вернулась от брата, — сказал Леонардо. — Однако в замке меня ждало письмо, что она задержится в Поляне. Видимо, из-за Лючано и Джордано.

— Наше семейство скоро станет семейством илехандского Фердинанда, — буркнул Лоренцо.

— Не волнуйся, я путешествовал осторожно и иногда пересаживался в карету. Моя спина не болела, — снова нажал на кузена Леонардо и с удовлетворением увидел, как тот виновато вздохнул. Герцог слишком не любил шутки о своей жене и ее иноземных родственниках.

— Албертина скоро вернется, брат, — сказал Леонардо и прикрыл глаза.

— Ты в этом уверен? — резко спросил Лоренцо и, перестав кружить по комнате, подошел к креслу герцога.

— В чем? — лениво поинтересовался Леонардо. — В том, что Албертина приедет?

— Ты прекрасно понял, о чем я, — зло выдохнул Лоренцо, повернулся и теперь уже уселся в кресло, пристально глядя на кузена.

— Нет, не уверен, — тихо ответил Леонардо и открыл глаза. — Мать сама не была уверена. А мой отец и Армандо были похожи. Как и полагается близким родственникам.

Лоренцо еще с минуту сидел молча, вцепившись в свой пустой бокал, а Леонардо с интересом наблюдал за ним.

— Ни я, ни мой отец герцог Коррадо не любили Армандо, — продолжал говорить он. — Как и ты. Только ты почему-то продолжал идти у него на поводу.

— Он был моим королем и отцом, — прошипел Лоренцо. — И, вероятно, твоим тоже.

— Ты позвал меня, чтобы поговорить о нем, — кивнул Леонардо.

— Не совсем. Одно дело давно не дает мне покоя. Как оказалось, о случившемся с моей мачехой знал кто-то еще.

Вот теперь королю удалось удивить Леонардо. Недаром они заговорили о старых делах и секретах. Волнение охватило Леонардо, и он понял, почему Лоренцо сегодня в таком странном настроении. Герцог подался вперед и протянул свой бокал.

— Был свидетель? И много он видел и слышал?

— Все. И скандал, и смерть Жанны. Кто-то прятался в ее комнатах.

— И где он? Ты нашел его?

Лоренцо налил вина и кузену, и себе, снова залпом опустошил свой бокал и откинул голову на спинку кресла.

— Нет. Но он пишет мне угрожающие письма и требует больших денег. Я подозревал придворных дам, вечно всюду сующих свой нос, но след оказался ложным.

Леонардо сам не заметил, как скопировал жест короля, мгновенно выпив свой бокал до дна.

— Первые письма загадочным образом попадали прямо в мои апартаменты, — продолжал Лоренцо. — Я решил обыскать все наше крыло и, обнаружив тайный ход в комнатах королевы, приказал его замуровать. Однако письма приходить не перестали, только теперь их доставляли гонцы.

Так вот что означал внезапный ремонт в апартаментах королевы Грации. А Леонардо тогда, помнится, удивило неожиданно проявленное внимание короля к давно оставленной жене.

— И ты послал Джордано в Илеханд? — Скамейка с подушечкой упала, но герцог не обратил внимания. Левая нога встала рядом с правой, и Леонардо поднялся с кресла, прихрамывая, подошел к креслу кузена, и присел на подлокотник.

— Не перенапрягайся, — предупредил его Лоренцо. — Я принял меры предосторожности.

— Эти меры — граф Риччи в качестве посла? А я-то все понять не мог, к чему тебе такой риск. — Леонардо покачал головой. Лоренцо, похоже, совсем потерял голову, если решился на такое. — И что — он поймал кого-нибудь?

— Он не отвечает на письма. И в Поляне его нет, хотя он должен был выехать из илехандской столицы вместе с Джордано. Однако основную миссию граф выполнил. Помолвка состоялась. Правда, закончится ли она свадьбой, пока под вопросом.

Леонардо кивнул, умолчал о неизвестной канаве, где теперь надо искать тело незадачливого графа, и медленно вернулся в свое кресло.

— Почему ты мне раньше не рассказал, что тебя шантажируют?

— Потому что мне надоело, что грязный хвост, тянущийся за моим отцом, задевает всех нас, — устало сказал Лоренцо.

— Нам повезло, что семейка Жанны теперь не на троне Феля. Иначе бы шантажист сунулся еще и туда, — хмыкнул Леонардо, хотя смешного здесь, конечно, было мало.

— К злым духам Фель. Анонимные письма Фредерике стоили бы нам гораздо дороже.

— Фредерика умерла, — напомнил Леонардо.

— Да, — с нажимом произнес Лоренцо. — Джордано застрял в Поляне, граф Риччи пропал. Неизвестно, что придет в голову Вильгельмине. У старой змеи хотя бы ум был на месте.

— А принцесса Нихан сватает своих фрейлин за суридского посла и придворного мага, — закончил Леонардо. — Вместо того чтобы осчастливить королевство наследником.

Лоренцо сдавил рукой бокал так, что тот лопнул. Отряхнул осколки и потряс в воздухе ладонью. Леонардо настороженно следил за ним. Похоже, тяжело далось королю время под гнетом неизвестного шантажиста. Интересно, неужели он все-таки подозревал Леонардо и поэтому все скрыл от него? Или Лоренцо действительно решил действовать сам, без привлечения совершенного ума своего столь несовершенного физически кузена?

— Один намек, сомнение, даже тень сомнения, и Илеханд с Суридой разорвут нас в клочья. Я не готов к войне… — Лоренцо помедлил, — дорогой брат. — А вот это прозвучало ядовито.

Леонардо обвел взглядом похожую на склеп комнату, аккуратно поставил свой целый пустой бокал на пол и вытянул вперед левую ногу. Без сомнения, Лоренцо мог наломать дров с таким подходом к проблеме, но пока не наломал. Придется как можно скорее вычислить этого неизвестного шантажиста. Если герцог и был не прочь, чтобы корона Тусара в результате досталась его сыну Лючано, который точно был его сыном, то войны с Суридой или Илехандом он не желал.

— Покажи мне все письма, которые ты не уничтожил. И срочно напиши Джордано, чтобы он возвращался в Тусар. Я вызову Лючано и Албертину.

— Я сохранил все, — кивнул Лоренцо. — Утром я принесу их в твои комнаты. Хватит уже потешать дух моего отца.

Леонардо был с ним согласен. Будь его воля, он бы вообще предал все, что связано с покойным коронованным мерзавцем, огню. А пепел бы развеял среди болот.

Герцогство Поляна, Илеханд

— Вот и молоко, и булочки. Приятного аппетита, дорогой. — Перед Лючано появился громадный поднос с не менее громадными порциями завтрака. Паштет из гусиной печенки, сосиски, красная капуста, вареные всмятку яйца, мармелад и булочки с семенами аниса. И, конечно же, продукт знаменитых пестрых полянских коров во всех видах. Лючано вздохнул, натянуто улыбнулся хлопочущей тетушке, герцогине Герлинде, и взял первую щедро намазанную маслом булочку. За всю свою жизнь тусарский герцог не объедался так, как в Илеханде. Его обычный завтрак состоял из чашечки кофе и пирожного, обычно песочной корзиночки или заварного, или хрустящей сладкой трубочки. При илехандском дворе от переедания спасало платье с корсетом. Хотя и там болтливые и охочие до жареных колбасок и ветчины фрейлины пытались закормить иностранную герцогиню. В Поляне же несчастного Лючано, вернувшего свое истинное обличие, уже ничего не могло спасти.

Герцогиня Герлинда, жена дяди Фердинанда, лично заботилась о питании и процветании своего многочисленного семейства и считала своим долгом присмотреть и за гостившим родственником, и за тусарским принцем. Каждое утро Лючано и Джордано мужественно набивали еще не проснувшиеся с утра желудки паштетами, маслом и молоком. Впрочем, хитрый принц быстро взял привычку вставать рано и сбегать на конную прогулку, и Лючано приходилось брать удар на себя.

Героически расправившись с завтраком и залпом допив молоко, тусарский герцог с трудом смог сдвинуться с места и заставить себя выйти из замка, чтобы встретить Джордано. Проклятые бумаги постоянно жгли память, и Лючано решился рассказать о них кузену. Но на конюшнях он нашел только свою мать, которая сражалась с седлом не менее доблестно, чем он некоторое время назад с завтраком.

— Ты почему такой бледный? Плохо себя чувствуешь? — осведомилась она, внимательно оглядев Лючано.

— Это все паштет из печенки гуся, — мрачно заявил Лючано. — Я просил тебя поговорить с герцогиней Герлиндой.

— Перестань. Тебе полезно время от времени хорошо питаться. Я за долгие годы так и не смогла привыкнуть к тусарской пище. Это хорошо для больного, дышащего на погребальный фонарь, но не для молодого растущего организма.

Лючано еле удержался от уточнения, кого именно мама назвала «растущим организмом», сына или себя. В свои сорок с хвостиком лет герцогиня Албертина выглядела гораздо здоровее и крепче большинства ровесниц Лючано.

— Позови конюхов. Они быстро разберутся с этим седлом. Ты не видела Джордано?

— Сама справлюсь, здесь просто ремень подпруги заел, — возразила мать. — А принц давно ускакал. Хочешь, оседлаем тебе лошадь, и ты догонишь его?

Лючано подумал, прислушался к своему желудку и отрицательно покачал головой.

— Возможно, часа через два я буду в состоянии сесть на коня, но Джордано уже вернется.

Мать поджала губы.

— Ты тоже удался в эту хилую породу, — сказала она. — Брат считал, что я сомневалась насчет брака с Леонардо потому, что тот хромой, но он ошибался. Я боялась первого же порыва ветра у храма, который унесет моего жениха в поля или море.

— Фердинанд долго будет в столице? — спросил Лючано.

Мать, похоже, удивилась резкой смене темы разговора, но виду не подала. Вероятно, она посчитала, что несколько обидела сына, нелестно отозвавшись о его родственниках по отцу. Хотя стесняться в выражениях мама переставала только на официальных приемах в своем замке или во дворце. Здесь же, в родной Поляне, она из смиренной хозяйки Синих Камней, герцогини, почтенной и верной жены и матери, превращалась в молодую пышку Албертину, беспечную и своенравную, как ее вечно рассыпающиеся по плечам светло-русые кудряшки.

— Скорее всего, брат останется до коронации, — ответила мать на последний вопрос.

— А ты, мама?

— А я пробуду в Поляне до гневного письма твоего отца. — Она взгромоздила седло на спину выбранной лошади. — Когда он соизволит оторваться от книг и дворца.

Лючано в детстве мало видел отца, поскольку тот предпочитал жить в столице. В Синие Камни герцог Леонардо заезжал редко, и те дни были для обитателей замка и для маленького герцога настоящим праздником. Лючано помнил, как он, уставший от беготни и множества впечатлений, засыпал в детской под мерцание свечей. Отец полулежал в удобном большом кресле, как всегда, вытянув левую ногу, а мать сидела у него на коленях, и его голова покоилась на ее груди.

— Ты скучаешь по нему? — внезапно спросил Лючано.

Мать уставилась на него, и пришлось смягчить столь откровенный и неожиданный вопрос легкой улыбкой.

— Он всегда был слишком умен для меня, — сощурилась мать. — Но если тебе действительно интересно, то да, скучаю. Наш брак неожиданно оказался удачным, чтобы там кто ни говорил. Королю Лоренцо и твоему деду повезло меньше.

Лючано вздрогнул, вспомнив о бумагах, тщательно спрятанных в его комнате. Что могла знать мать о давно забытых тайнах? Или ему теперь во всех невинных фразах будут чудиться определенные намеки?

— Почему отец прятал тебя в Синих Камнях? — вырвался следующий вопрос. Почти против воли, словно все недобрые духи мира разом потянули его за язык.

Мать уже победила седло и сосредоточенно затягивала подпругу. Она молчала, и каждая минута ее размышлений наводила Лючано на совершенно ужасающие и невероятные подозрения. Может, это виновата гусиная печенка? Как хорошо, когда неприятности связаны только лишь с жирным завтраком, а не с дурно пахнущей тайной, о которой и сказать-то боишься.

— Леонардо никогда не настаивал, он попросил, — повернулась к нему мать, откидывая со лба непокорную вьющуюся прядку. — А я не стала спорить, поскольку жизнь в столице и при дворе это точно не для меня. Я посчитала, что у него напряженные отношения с родственниками, и причиной тому могли служить или хромота Леонардо, или неприятный характер короля Армандо. А ты хочешь мне сообщить что-то новое? — Мать приподняла бровь и вдруг стала удивительно похожа на уже покойную королеву Фредерику, какой ее видел Лючано во время своего пребывания при илехандском дворе. Возможно, дело было в тяжелой челюсти, унаследованной от коронованных предков и герцогиней Албертиной, и ее братом герцогом Фердинандом.

— Нет, ничего. Мне просто стало интересно. Прости, если затронул неприятную тебе тему.

Лючано миролюбиво развел руками и обезоруживающе улыбнулся. Мать еще раз повела бровями, подхватила коня под уздцы и медленно вывела его из конюшни. А бестолковый сын мысленно наградил себя подзатыльником и пошел в свои комнаты, чтобы в который раз заглянуть в эти проклятые Богом бумаги.

Решение рассказать о них принцу исчезло после разговора с матерью, как и хорошее настроение. Лючано снова представил себе растерянность и ужас на лице Джордано и не смог заставить себя так жестоко поступить с кузеном. И одновременно терзался угрызениями совести, ругая себя за молчание.

Окрестности Столичного тракта, Илеханд

Зигфрид спрыгнул на палубу фелуки и успокаивающим жестом остановил кинувшегося к нему человека.

— Монсеньор, что случилось? — Капитан Лейтнер с удивлением смотрел на темный борт большого корабля, почти подпиравшего борт фелуки. В сумерках носовая фигура выглядела огромной и жуткой.

— Чуть позже, Райнер. Здесь все в порядке?

— Да, монсеньор. Ее высочество у себя, а Феликс с обеда играет в триктрак с вашей кузиной-магом. Ничего подозрительного за эти дни я не заметил. Манфред присылал весть, что в замке тоже все спокойно.

Зигфрид, не скрываясь, облегченно выдохнул, снял шляпу и пригладил волосы.

— Я переговорю с принцессой и вместе с ней пересяду на «Злую скумбрию». А вы и Феликс отправитесь по моим поручениям. Будьте наготове.

Уходя к каютам, Зигфрид услышал, как капитан Лейтнер тихо присвистнул. Теперь оставалось еще удивить Вильгельмину и, что самое важное, убедить. И если с первым Зигфрид справится блестяще, то над вторым придется поработать.

Из приоткрытой двери на палубу падал мягкий свет. Похоже, зажгли все лампы, которые нашлись на корабле. Что там говорил Райнер — в триктрак играют? Зигфрид осторожно подошел к двери и прислушался.

— И вот советник поднимает бокал и говорит: «Я желаю вам крепкого здоровья, и прожить до ста пяти лет». А Магистр ему и отвечает: «Не стоит ограничивать и наши достижения, и волю Бога». Ваш ход.

— Весельчак. И сколько он прожил? — раздался голос кузины Ильзы и вслед за тем стук костей, брошенных на стол.

Действительно играют. Да так, что не заметили подошедший вплотную корабль. Впрочем, у Феликса свои методы охраны территории. И если бы он почуял угрозу, то не сидел бы сейчас в уютной каюте.

— И до девяноста пяти не дотянул. У вас дубль. Видимо, пожелание не было учтено. — Феликс кашлянул.

— Магистр Андреас тоже любил праздники. И никогда не оставлял меня без подарка, особенно когда я была маленькой. — Снова стук брошенных костей.

— Извините, не хотел вас огорчать. Мне не следовало говорить о своих подозрениях. Без доказательств это все пустой звук. У вас три-четыре.

Феликс извиняется да еще таким миролюбивым тоном? За несколько дней девушка настолько очаровала циничного и сварливого толстяка? Заинтригованный Зигфрид подошел ближе.

— Если Дитер виноват в смерти Магистра Андреаса, то ему же хуже. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы он ответил за это. Шашка не идет.

— Вы меня почти загнали в угол. Так. И что вы собираетесь предпринять?

Снова стук брошенных костей и вздох.

— Мой дубль. — Голос Ильзы. — Я возвращаюсь в Башню, если, конечно, Зигфрид меня отпустит. Я хочу домой. Я устала бегать, и, честно говоря, уже не понимаю, зачем я это делаю.

— Шесть-пять. Вы просто были расстроены, когда покидали Башню. Но со временем все проходит.

— Из относительных понятий время — самое относительное. Однако если его перестать измерять, оно становится абсолютным. Не поверите, так любил рассуждать Дитер. У вас дубль.

— Судьба сегодня не только к вам благосклонна, — ехидно заметил Феликс. — А вы не думали над тем, чтобы попытать счастья при дворе? Ведь по рождению ваш дом там.

— Я не верю ни в судьбу, ни в предназначение. Знаете… — звук костей, — я хочу прожить жизнь, как мне нравится, и заниматься тем, чем я хочу, а не тем, чем от меня ждут. Это мой выбор, и я не вижу причины, по которой мне следует отказываться от него.

Феликс что-то ответил, но Зигфрид уже не слышал его. Он тихо отошел от теплой полоски света и прислонился к какому-то ящику. Его молодая кузина была мудра не по годам, и явно с характером, и она точно знала, чего хочет. Даже немного жаль, что воскресший братец свел на нет ее возможность стать королевой. Зигфрид поневоле задумался о своих желаниях. Рожденный в герцогской семье с большим политическим и финансовым весом вторым сыном он с юности готов был принять то, что приготовил ему отец. А именно — брак с кронпринцессой и трон в определенном будущем. Почему же Зигфрид никогда не сомневался в планах отца, как его брат Конрад? Только ли потому, что был таким уж «самым послушным сыном», как любил язвительно называть его брат?

Зигфрид на мгновение с силой зажмурился и помотал головой. Он любил распоряжаться людьми, деньгами, распутывать хитросплетения близких и дальних интриг, предугадывать ходы и мысли противника. Попросту говоря, ему действительно нравилась власть и то бремя, которое она возлагает на человека. Отец не ошибся в своем младшем сыне. Но Зигфрида больше впечатлило не это, а другое неожиданное открытие. Он, выросший в тени старшего брата, всегда считавший себя не сильно достойным похвал отца, мучавшийся от неразделенной любви к женщине, предпочитающей его старшего брата, оказался невероятным счастливчиком и любимцем судьбы. Он хотел быть тем, кем был по рождению, и любил заниматься тем, чем занимался всю жизнь. Его никогда не толкали в спину, вынуждая играть чужую роль и быть другим человеком. А со слов кузины Ильзы выходило, что такое встречается редко. И, возможно, именно чувство неуверенности в себе, ощущение себя не на своем месте изводило Конрада и привело к тому, что он ввязался в чужую интригу. Или же построил свою, желая убедить самого себя в правильности своего выбора.

Зигфрид выпрямился, провел руками по лицу, стирая следы эмоций, и без колебаний направился в каюту Вильгельмины.

Принцесса сидела на узкой кровати, выпрямив спину и сцепив лежащие на коленях руки, как будто ждала посетителя. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам, лицо бледное, губы почти бескровные, но упрямо сжатые.

— Добрый вечер, ваше высочество. — Зигфрид закрыл дверь и остановился.

— Герцог Зигфрид, добрый вечер. — Вильгельмина вскинула голову и пристально на него посмотрела. — Хорошо, что вы вернулись, нам надо поговорить. У меня есть к вам серьезное предложение, и мне бы очень хотелось, чтобы вы обдумали его и приняли решение, как можно скорее. Я хочу выйти за вас замуж.

Так дерзко инициативу у Зигфрида не перехватывал никто. Сохранить на лице невозмутимое выражение помог полумрак, царивший в каюте. Принцесса зажгла всего три свечи. Сколько же времени она просидела неподвижно, почти в темноте?

Зигфрид всю дорогу от столицы думал над предложением, которое собирался сделать принцессе. Он просчитал в уме тысячи аргументов и вариантов ведения разговора с тем, чтобы убедить Вильгельмину выйти за него замуж. При самом плохом раскладе он был готов шантажировать ее смертью от руки неизвестных заговорщиков. Но временно опальная наследница престола преподнесла ему сюрприз.

— Я не стану отнимать у вас время, — сказал Зигфрид, кидая шляпу на стул и подходя к тревожно следящей за ним Вильгельмине. — Ваше предложение разумно. Я согласен.

Он чуть наклонился, и принцесса, с небольшим запозданием, протянула руку для поцелуя. От ее кожи пахло морем и мылом, а пальцы были в пятнах от чернил.

Зигфрид присел рядом с ней, не выпуская ладони.

— Вы писали?

— Письмо маме. — Она с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, и Зигфрид вздрогнул. Ему показалось, что он смотрит в глаза Кьяры, два озера цвета раухтопаза с золотистыми искорками внутри.

— Вы удивлены, герцог? — грустно улыбнулась принцесса. — Ветер унес мое письмо в море.

— Я понимаю, — с трудом отводя глаза, произнес Зигфрид, нещадно ругая себя за излишнюю эмоциональность, настигшую его так внезапно. Хотя удивляться здесь было нечему — последние события кого угодно бы выбили из колеи. Он заметил, что все еще сжимает в руке ее ладонь и отпустил ее.

— Что вы намерены делать дальше, герцог?

— Пересесть на другой корабль вместе с вами, кузина. Впрочем, теперь мне стоит называть вас по-другому.

— Да, наверное. — Вильгельмина заметно смутилась. — Я думаю… думаю, мы можем обращаться друг к другу по имени. В конце концов, я нахожусь в месте, не самом подходящем для церемоний.

— Это ненадолго, — заверил ее Зигфрид. — Можете мне поверить, вы вернетесь во дворец и займете свой трон.

— Я на это очень рассчитываю. — Вильгельмина снова подняла на него глаза, и Зигфрид не смог отвести взгляд. — Когда мы отправляемся?

— Прямо сейчас. Вы собирайтесь, а я поговорю с Феликсом.

За сегодняшний день Ильза успела проиграть Феликсу пять раз и обыграть его три. Они собирались начать новую партию, когда снаружи, за приоткрытой дверью каюты, раздался звук шагов.

— Монсеньор, — сказал маг, и Ильзе оставалось только поразиться его догадливости.

— Жаль прерывать ваше приятное времяпрепровождение, но мы отплываем, — сказал Зигфрид Корф, осматривая столик с доской для триктрака. — Завтра вы должны быть в Морской Длани.

— Добрый вечер, монсеньор, — поздоровался Феликс.

Ильзе показалось, что Зигфрид задумался.

— Наверное, я могу назвать его добрым, несмотря на то что творится во дворце.

Феликс пожевал губами и посмотрел на Ильзу.

— Вы меня опять свяжете? — ровным тоном осведомилась она и принялась аккуратно собирать игру.

— Мне не хотелось бы этого делать, кузина, — чуть улыбнулся ей Зигфрид. — Тем более, если это разрывает сердце моего доброго Феликса.

Маг издал какой-то непонятный булькающий звук, а Ильза нахмурилась, стараясь понять, шутка ли это, и насколько серьезно настроен Зигфрид. Феликс утверждал, что не стоит тратить время на такое бесполезное занятие, как попытки угадать состояние и настроение Зигфрида Корфа. Ильза вздохнула и протянула вперед руки, стараясь выглядеть так же невозмутимо, как и ее недавно обретенный кузен.

— Монсеньор? — спросил Феликс, глядя на него.

Зигфрид долго смотрел на Ильзу, после чего взял ее за руки, отвел в угол и усадил на низкую кровать.

— При первой попытке сплести заклинание Феликс вас обездвижит, — коротко сказал он и повернулся к несколько сбитому с толку магу.

— Подождите, вам надо кое-что знать, кузен, — спохватилась Ильза. — Ваш брат жив. Он не утонул.

— Спасибо. Мне посчастливилось убедиться в этом воочию. — Зигфрид даже не посмотрел на нее. Похоже, новость для него не была не только неожиданной, но и приятной.

Они с Феликсом разговаривали недолго. И Ильза из всех сил пыталась понять, о чем, но это удавалось ей с большим трудом. Она не знала людей, которых упоминал Зигфрид, и обстоятельств, предшествовавших событиям во дворце. Хотя это было немного обидно, поскольку все эти герцоги, выступавшие на Большом дворянском собрании, были ее родственниками. Ильза зацепилась за имя Конрад и попыталась разобраться с этой частью разговора. Вот, значит, как звали ее недолгого любовника, пациента и очередного кузена. Теперь придется смириться с тем, что кузены и кузины будут вырастать, как грибы после дождя. Особенно, если кронпринцесса, занимающая соседнюю каюту, соизволит признать мага Ильзу своей сестрой. Хотя нет, не Ильзу, Генриетту. Именно это имя было дано ей при рождении, по крайней мере, так утверждала огнеглазая змея в ее снах. Ильза теперь часто произносила его или про себя, или шепотом, или вслух, если рядом никого не было. Еще чаще, засыпая, она надеялась встретить змею и спросить о других своих сестрах. Ведь если жива Ильза, то, вероятно, и они спаслись в ту страшную ночь восемнадцать лет назад. Но то ли она была сильно озабочена своими планами на дальнейшую жизнь, то ли много размышляла о Магистре Андреасе и Дитере — змея-проводник ни разу не посетила ее во сне, пока Ильза пребывала на фелуке. Можно было посоветоваться с Феликсом, но она пока не решалась. К тому же толстый маг был специалистом Четвертой Башни, а здесь следовало обращаться в Третью.

Ильза поняла, что отвлеклась, и снова стала прислушиваться к разговору Зигфрида и Феликса. Итак, Конрад выжил. Очевидно, его вынесло на берег, а из-за травмы головы он частично потерял память. Когда же она стала возвращаться, Конрад покинул таверну и Ильзу и отправился… Зигфрид сам не знал, что делал его брат целый год. Так, оказывается, он женат, причем тайно, и недавно у него родился ребенок. Конрад неожиданно появился во дворце, тем самым нарушив планы своего брата и поставив в тупик всех присутствующих. Мало того, Зигфрид был уверен, что Конрад стоял за заговором против принцессы. С этим Ильза худо-бедно разобралась. Осталось понять, каково же теперь ее место в планах кузена. На фелуке сидели две принцессы — одна законная наследница трона, а статус второй еще следовало определить и доказать. В таком случае, Ильзе не грозил брак с Зигфридом, ему выгоднее и проще жениться на Вильгельмине. Ильза сощурилась и внимательно оглядела кузена с ног до головы. Несмотря на помятый и несвежий костюм серо-голубого цвета, который, вероятно, не было возможности сменить от самой столицы, Зигфрид выглядел неплохо. А почти постоянное отсутствие выражения на лице и скупые жесты добавляли ему определенной загадочности.

— Кузина? — услышала она голос Зигфрида — Вы увидели духа, или это моя персона вам настолько интересна?

Он и Феликс уже закончили свой разговор, а Ильза не заметила и, мало того, довольно невежливо уставилась на Зигфрида. Наверное, от злости на себя она покраснела, потому что кузен внезапно рассмеялся, а Феликс улыбнулся. Проклятая тонкая светлая кожа, выдает все чувства. И как только Зигфрид умудряется так контролировать свое лицо?

— Я задумалась, — недовольно буркнула Ильза.

— Это полезное занятие. — Зигфрид уже шел к двери. — Оставляю вас с Феликсом, до порта плыть недалеко. — Дверь скрипнула и захлопнулась.

Ильза кисло посмотрела на мага.

— Я его забавляю? Я так смешно выгляжу?

Феликс присел на стул и привычно сложил руки на животе.

— Вряд ли. Скорее, он доволен, что все идет относительно хорошо, — сказал он и пошевелил пальцами. — Но, заметьте, это только мои наблюдения и мнение.

— Очень обнадеживает, — вздохнула Ильза. — Как вы считаете, он позволит мне поговорить с принцессой?

— А вы хотите?

— Да… не знаю. — Ильза замолчала, запутавшись в собственных чувствах. — Точнее, я не знаю, что я ей скажу. Но у меня никогда не было семьи, и мне хотелось бы ощутить, что это такое — говорить с родным человеком.

— С монсеньором вы уже поговорили, — с ехидцей произнес Феликс.

Ильза сердито тряхнула волосами. Этим вечером все словно договорились потешаться над ней. Однако нельзя было не признать, что Зигфрид неплохо к ней отнесся, пусть даже и приказывал присматривать за ней и связывать, а Феликс, на ее взгляд, даже немного привязался. Ильзе он тоже нравился, ей даже стало казаться, что Магистр Андреас не умирал, а просто потолстел и стал более вредным. Когда ей снова разрешат плести заклинания, у Феликса надо будет взять пару уроков боевой магии. Они могут пригодиться если не при встрече с Дитером, то при дальнейшем проживании с ним в одной Башне точно.

— Мы вместе отправимся в Морскую Длань, а потом вы сможете вернуться в Башню, — сказал Феликс.

Ильза вскинула голову и удивленно посмотрела на него.

— Вы действительно увидели духа, если прослушали наш разговор, — улыбнулся Феликс. — Монсеньор вас отпускает.

— О, — только и смогла вымолвить Ильза. Так часто бывает — стараешься, а потом отвлекаешься на мгновение, и все, самое нужное прошло мимо ушей. — Значит, я ему больше не нужна?

— Вы непоследовательны, дитя мое, — всплеснул толстыми ладошками Феликс. — Или вы огорчаетесь плену, или тому, что вас освободили.

— Простите, — снова покраснела Ильза. — Я не ожидала. Даже не поблагодарила. Наверное, Зигфрид счел меня невоспитанной особой.

Феликс только фыркнул.

Глава 2

Королевский дворец, столица, Илеханд

— Ваше сиятельство. — Иоганна присела в почтительном реверансе, и ее блестящие черные локоны рассыпались по плечам и спине. — Прошу прощения, вы не встречали сегодня моего мужа?

— Нет. Спросите у гвардейцев, — откашлялась Ингрид и, кивнув, проскользнула мимо, стараясь не идти слишком быстро.

Она ничего не могла с собой поделать — ее бесконечно раздражала Иоганна. Эти большие влажные голубые глаза, роскошные волосы, мягкий и нежный голосок. Возможно, дело было не в самой Иоганне, а в ее деде-бароне и прабабке Оттилии, которые заставили Ингрид пережить ужасное чувство беспомощности на Большом дворянском собрании. И если барон Зингер почти сразу же скрылся в особняке своей тещи, то Иоганна и Конрад Корф остались во дворце. А если не вернется кронпринцесса Вильгельмина, то они поселятся здесь навсегда. Ингрид же в любом случае предстояло наконец-то сложить полномочия и взять отпуск. А затем уехать или к сестре, или в свой замок, или посмотреть на замок Рудольфа. В любом случае, жизнь без висящего над головой призрака королевского венца и связанных с ним тревог и волнений не может быть плохой. Но возможный младенец, взошедший на трон, с регентством старой Оттилии, не давал покоя Ингрид, как и любому разумному подданному королевства. Герцогиня Жабьего Пруда в любой момент может рассыпаться в прах, и тогда герцоги вцепятся друг другу в глотки уже за регентскую корону. Причем Ингрид здесь не могла поставить на Конрада или его жену ни глоточка самого дешевого вина.

Интуиция Ингрид подсказывала, что скорее герцогиня Бертильда бросит пить и играть, чем эти двое смогут править государством. И вообще было в «покойном герцоге» Конраде что-то странное, что беспокоило Ингрид. Хотя бы то, что он скрывался целый год и непонятно чего выжидал. Или его ненавязчивое уклонение от общения с женой, столь счастливо обретенной. Как бы Ингрид не жаждала передать свои тяжелые обязанности и уйти в отпуск, в первую очередь она должна позаботиться о том, чтобы эти обязанности попали в надежные для государства руки. Ингрид вздохнула и переключила свое внимание на текущие дела.

Лейтенант Мартин обнаружился в малой гвардейской столовой. Ингрид жестом усадила почтительно вставших при ее появлении людей и присела к лейб-гвардейцу. Тот отложил столовые приборы, неловко вытер губы салфеткой и уставился на Ингрид. Их тут же легким ветерком окружил шепоток, который, несомненно, только пойдет на пользу отмеченному самим генералом-регентом лейб-гвардейцу.

— Генерал-регент.

— Приятного аппетита, лейтенант Фойгт. Не стесняйтесь, продолжайте обедать, и заодно доложите о своем задании.

Лейтенант кивнул и несмело взял ложку.

— Я все проверил, княгиня, — тихо начал он. — Тех двоих человек, про которых вы говорили, там нет. Я поспрашивал хозяина, но толку немного. Утверждает, что съехали давно, а куда — ему неизвестно.

— Думаете, правда?

— Конечно, нет, княгиня, я не поверил ему. Это тот еще жук. На его заведение частенько жалобы поступают. Двое ребят понаблюдали пару дней за этим «Сытым волком», но никого нужного не обнаружили.

— Понятно. — Ингрид побарабанила пальцами по столу. — Этот след мы, похоже, потеряли.

— Я бы сказал, это неудивительно, княгиня, — задумчиво сообщил лейтенант Мартин, дожевывая капусту. — После побега из тюрьмы самое главное убраться подальше.

Ингрид кивнула и поднялась.

— Продолжайте наблюдение еще два дня. Не исключено, что убежал он недалеко. — Она уже отвернулась, чтобы уйти, но вспомнила об Иоганне. — Лейтенант, вы, случайно не видели герцога Конрада?

Бравая физиономия лейб-гвардейца немедленно скисла. Похоже, напоминание о доблестном муже фрейлины Иоганны было ему неприятно. Он умолчал о его воскрешении и продолжал корить себя за это, несмотря на угрозу быть повешенным на перевязи.

— Говорили, он вроде прошел в придворный храм, княгиня.

Молодой жене в последнюю очередь придет в голову искать своего мужа в храме. Что, интересно, Конрад там делает, неужели грехи замаливает? У Ингрид была встреча с Рудольфом, но зайти в придворный храм и убедиться, что Конрад занят общением с Хором, а не с тайными заговорщиками, было не лишним.

«Покойный герцог» сидел на скамье, опустив голову, и не обернулся на тихие шаги Ингрид. Она медленно прошлась по храму, обходя каждую колонну и арку, постояла у алтаря, созерцая большое раскидистое древо, вырезанное в камне, и чинно наклонила голову, когда из-за портьеры выглянул старый священник. Конрад поднял взгляд, вежливо улыбнулся и снова погрузился в свои размышления.

— Скажи, почтенный отец, он часто сюда приходит? — шепотом спросила Ингрид.

— Да, — кивнул тот. — Как приехал, так, бывает, что и по нескольку раз в день. И всегда один. Думаю, что-то гнетет его.

— Будем надеяться, что ничего серьезного.

— Будем. Процветание и мир тебе, — прошептал ей в напутствие священник.

Рудольф ждал Ингрид в саду в самой дальней беседке, скрытой от случайных глаз. После Большого дворянского собрания они решили не разговаривать внутри дворца. Одно дуновение слуха о пропавшей кронпринцессе Вильгельмине может испортить все договоренности.

Рудольф улыбнулся и, чуть помедлив, заключил Ингрид в объятия и обжег ей губы долгим поцелуем. С трудом оторвавшись от него, она опустила голову на его плечо и вздохнула:

— И почему нам не хватает времени на себя?

— По странному совпадению, государство в нас обоих заняло первое место, — ответил Рудольф, с неохотой отпуская ее. — Давай присядем.

Слушая пение птиц, жужжание насекомых и далекую перекличку гвардейцев Ингрид поведала о результатах разведки лейтенанта Мартина и странном поведении Конрада.

— С побегом из тюрьмы поработал маг, — уверенно произнес Рудольф. — Вина стражи в том, что они позволили ему туда пробраться.

— Мне не нравится этот постоянно всплывающий магический след, — проворчала Ингрид. — И я очень надеюсь, что из тюрьмы сбежал не наш неуловимый заговорщик.

— Я допросил капитана охотничьего замка, — сообщил Рудольф, подбирая с пола беседки небольшой отшлифованный камешек и подбрасывая его в руке. — Не хочу тебя огорчать, но на месте засады на генералиссимуса и принцессу тоже присутствует магический след. Отряд состоял из семи человек, включая принцессу. Беглый осмотр места происшествия показал, что из пистолета застрелены двое. Когда мои люди хорошо поработают и вернутся с подробным отчетом, мы узнаем больше. Капитан утверждает, что конь Вильгельмины целым и невредимым вернулся в конюшни, но следов самой принцессы они не нашли. Я все больше убеждаюсь, что она жива.

— Я тоже так считаю, — отозвалась Ингрид, обмахиваясь шляпой. — Не вижу смысла увозить ее куда-то далеко, чтобы там расправиться с ней. На месте Конрада я бы спрятала ее в замке барона Зингера, а на месте Зигфрида в каком-нибудь крупном порту.

— А на месте Оттилии в ближайшем склепе, — улыбнулся Рудольф и, развернувшись, аккуратно положил камешек в большой цветочный горшок с крупными орхидеями. — В нашем «покойном герцоге» меня беспокоит не только то, что он может оказаться заговорщиком. Я не могу понять этого человека.

— Я тоже, — буркнула Ингрид и с досадой бросила шляпу на скамью напротив. — Герцогиня Оттилия обсуждала с ним процесс официального «воскрешения», но Конрад пока не занялся этим. Как будто ему не нужен ни герцогский титул, ни Морская Длань.

Теплая рука Рудольфа накрыла ладонь Ингрид.

— Но своего брата от трона оттащил, — заметил он.

— И еще раньше убил своего же человека только потому, что тот узнал его, — возразила Ингрид, сжимая в ответ ладонь Рудольфа. — Я почти уверена, что он не желал воскресать, и сделал это под давлением или герцогини Оттилии, или этого барона, чтоб он провалился.

— И чем они могли надавить? — задумчиво спросил Рудольф.

Ингрид красноречиво пожала плечами.

— Хорошо, я присмотрюсь к барону Зингеру. Посмотрим, откуда выпрыгнул наш герцогский зять и так ли он бестолков и безобиден, как выглядит.

— То есть Оттилию ты всерьез не воспринимаешь?

— Она может умереть в любой момент, — озвучил Рудольф недавние мысли самой Ингрид.

Яркое теплое солнышко заволокло пышными кучевыми облаками, предвещая еще один дождливый вечер.

Ингрид осмотрелась по сторонам, обняла Рудольфа за талию и прижалась щекой к его плечу.

— Король Тусара еще не писал? — его руки приятно гладили ее спину, дразняще касались шеи.

— И если Хор будет милостив, не напишет еще долгое время, — покачала головой Ингрид, прикрыв от удовольствия глаза. — Герцог Фердинанд заверил меня, что принц Джордано при его отъезде на собрание все еще гостил в Поляне. Мне и так пришлось написать эмире Гюльбахар, что ее сына уже нет при нашем дворе. Не хватало еще сообщать королю Лоренцо про кронпринцессу.

Руки, гладящие ее, остановились. Рудольф мягко отстранил Ингрид от себя и, держа за плечи, внимательно посмотрел на нее.

— Когда все закончится, и если мы останемся живы и свободны, ты выйдешь за меня замуж?

Ингрид, мысли которой находились во власти тусарского короля, принца и пропавшей кронпринцессы, не сразу поняла, о чем ее спрашивают. А когда поняла, то неожиданно для себя настолько смутилась, что смогла только вдохнуть и забыть выдохнуть.

— Не знаю, как осчастливить, но удивить тебя мне удалось, — улыбнулся Рудольф.

— Прости, Руди. Мне давно не делали предложение. — К своему ужасу Ингрид ощутила, как горят ее щеки. — Я согласна.

— Тебе нужна помолвка?

— Мне кажется, мы сможем без нее обойтись. К тому же устраивать праздник в нынешней ситуации будет не слишком вежливо с нашей стороны. — Ингрид прижала руки к лицу.

— Ты не покраснела, — сказал Рудольф.

Ингрид отдернула руки и с притворным негодованием посмотрела на него.

Дворец эмира, Сурида

Эсма эмирын веселилась в саду в компании своих служанок и двоюродной сестры, Нюлефер эмирын, прибывшей на днях из далекого вилайета Ешилчим, где жила со своей матерью. Гюльбахар сразу заметила, что младшая эмирын сегодня на редкость жизнерадостна и оживлена. Она беззаботно щебетала с родственницей и служанками, чистящими им фрукты. Возможно, сказывалось влияние Нюлефер эмирын, о добром и веселом нраве которой было известно всем жителям Суриды.

Гюльбахар приблизилась к смеющейся компании и с улыбкой посмотрела на них.

— Присоединяйтесь к нам, эмира, — поманила ее рукой Нюлефер.

— Да, тетя, попробуйте эти апельсины, — закивала Эсма.

Шаллиах свидетель, сегодня творилось что-то невообразимое. Эсма не обратила внимания на попытку заговорить прежде нее. Несомненно, Нюлефер эмирын, незамужняя племянница эмира, не стояла по статусу ниже его же дочерей, однако сами дочери редко с кем-то считались, кроме себя.

— В честь чего этот маленький праздник? — поинтересовалась Гюльбахар, присаживаясь на подушки, и жестом показала своим служанкам подать напитки.

— Секретом это долго не будет, — хитро прищурилась Эсма. — Отец решил выдать меня замуж.

— Как интересно, — заметила Гюльбахар, прихлебывая из бокала. — И кто этот счастливец?

— Повелитель был невероятно щедр и позволил Эсме самой выбрать жениха, — широко заулыбалась Нюлефер. — Признаться, видя ее счастье, я и сама собралась подумать о замужестве. Если, конечно, смогу оставить бедную маму.

Гюльбахар в недоумении переводила взгляд с одной эмирын на другую. И с каждой секундой ей все меньше нравилась предстоящая новость. Радость Нюлефер была неподдельной. Племянница эмира, несмотря на отсутствие мужа и детей в свои тридцать лет, никогда не унывала, смотрела на жизнь с невероятным оптимизмом и ожидала от нее только хорошего. Постоянно больная капризная мать, требующая внимания и ухода, нисколько не омрачала ее существования. Своей доброй улыбкой, редко покидающей ее лицо, и лучистыми серыми глазами она напоминала Гюльбахар своего отца, покойного басэмирана Халита. И не только Гюльбахар. Когда во дворец приезжала Нюлефер эмирын, эмир Орхан редко покидал свои покои.

— Я выхожу замуж за Искандера хана эфенди, — сказала Эсма. — Он хоть и младший в семье, зато красив и обаятелен. Я уже говорила Нюлефер, что, похоже, влюбилась. — И она счастливо рассмеялась.

Искандер, младший сын Мустафы паши, племянник Нюлефер эмирын. Гюльбахар с трудом удержала в руке бокал, а на лице радостное выражение. Она чуть склонила голову.

— Поздравляю, Эсма. Очень милый юноша. Ты говорила с отцом о подготовке свадьбы?

Почему эмир умолчал об этом? Или решение было принято только сегодня или вчера вечером? Теперь стало понятно, почему Мустафа паша так тихо вел себя последнее время. Он сделал свою ставку, и она сыграла. Было ли это совпадением, или Первый визирь знал, на какую мозоль наступить эмиру? И этот Искандер, какова его роль в планах отца? Или он такая же жертва интриг, как и недалекая Эсма, всерьез считающая себя самой умной?

— Если вы желаете заняться свадьбой, тетя, то я не буду возражать. Отец просил назначить дату не раньше, чем через месяц, — продолжала щебетать эмирын. — Нюлефер, пока не уехала, тоже может помочь. Только не подпускайте близко мою сестру.

— Кстати, а где Джайлан? — поинтересовалась Гюльбахар, нарочито безразлично поедая гранат.

— Уехала в путешествие, — чуть скривилась Эсма. — Не вынесла очередного провала.

— Неужели старшие сыновья Мустафы паши не пришлись ей по сердцу? — более язвительно, чем надо, спросила Гюльбахар. Как это Первый визирь смог упустить возможность поймать не одну эмирын, а целых двух, на всякий случай? Не будь Нюлефер слишком близкой родственницей, можно было бы и ее привлечь. И Мустафа паша был бы по уши в суридской династии. И у подножья вожделенного трона для одного из своих сыновей. Гюльбахар хотелось перевернуть поднос и разорвать в клочья ткань шатра, но пришлось с неподдельным интересом слушать Эсму.

— Злобное и кислое лицо Джайлан мало кого может вдохновить на песни, стихи и предложение руки и сердца, — рассуждала Эсма. — Она уехала еще вчера утром. Сказала, что посетит несколько больших храмов Шаллиах и заедет в гости к Кадиру. Что ей еще остается?

— И кто же это не так давно говорил мне, что считает замужество глупым занятием? — засмеялась Гюльбахар, слыша свой голос как бы со стороны. — Не эта ли красота со счастливыми глазами?

— Вы только посмотрите на нее, — наклонила голову Нюлефер. — Верно говорят, что красивый молодой человек способен растопить любое сердце.

Эсма счастливо и заливисто смеялась.

Гюльбахар пришла в себя только перед покоями эмира. Она внезапно успокоилась и поняла, что у нее пока нет слов, чтобы говорить со своим супругом. Возмущаться предстоящей свадьбой Эсмы и Искандера было поздно. Чтобы не подвигло Орхана на принятие этого решения, отменять его уже не имело смысла. Новый скандал во дворце никому не нужен. Пусть Мустафа паша радуется и демонстрирует совету свою волчью улыбку. Может, кому-нибудь захочется подпилить ему зубы.

Гюльбахар больше обеспокоила внезапная тяга Джайлан к храмам и вилайету Сэдыр. Эмира подозревала, что старшая эмирын заглядывается на Хенрика, но не была уверена, что ей не показалось. Еще дважды она видела Джайлан в саду или конюшне, когда там находился Хенрик. Но оба раза где-то рядом появлялся и Саид ага. Но если предположить, что Джайлан высмотрела или вызнала об отношениях своей тетушки-матушки с начальником ее стражи, заревновала и решила отомстить? Или же она уверилась в странностях, связанных с отсутствием Озана, и захотела расспросить Кадира? Или убедиться в том, что сын эмиры отсутствует в Сэдыре. Хуже всего было то, что и сама Гюльбахар окончательно потеряла своего сына. Из королевского дворца Илеханда пришло письмо, в котором ясно говорилось, что Кадира нет при тамошнем дворе. Значит, или он и Озан на пути в Суриду, и тогда Мустафу пашу ожидает неприятный сюрприз, или… В ее рассуждениях было слишком много «или». Перед глазами Гюльбахар запрыгали черные точки, в голове зашумело, а горло сдавила тошнота. Она сжала пальцами виски и пошатнулась.

— Эмира хазретлери эфенди, с вами все в порядке? Я отведу вас к лекарям?

— Н-нет. — Гюльбахар оперлась на руку служанки, шум в ушах прекратился. — Я просто долго сидела на солнце. — Она посмотрела на стражников у дверей покоев эмира. — Передайте повелителю, что я приходила.

Никакое солнце не сравнится с плохими новостями и неизвестностью. Пожалуй, стоит отдохнуть до вечера и приказать принести расслабляющего настоя и немного сладостей с кухни. А потом спокойно поговорить с эмиром об этой проклятой свадьбе и внезапном отъезде Джайлан.

Герцогство Синие Камни, Тусар

На Столичном тракте было пустынно и спокойно. В траве стрекотали насекомые, а за ближайшим деревом шуршало нечто более крупное, вероятно, грызун. Жаль, эта утренняя идиллия продлится недолго. По расчетам брата, построенных на сведениях разведчика, кортеж принца Джордано должен был появиться с минуты на минуту. Кадир проверил, как ходит в ножнах сабля, и покосился на всадника рядом с Озаном. Граф Марио Риччи, будь он неладен. Кадир был не в восторге ни от его плана, ни от его недомолвок и тайн, ни от него самого. С каким удовольствием он бы оглушил тусарца, связал его и в таком виде отправил бы королю Тусара. Это в лучшем случае. Потаенным желанием Кадира был обезглавленный труп и неглубокая могила в лесу. Впрочем, хватило бы и глубокой канавы.

— Я буду держаться сзади, — тихо говорил тусарский граф Озану. — Постарайся никого не подпустить ко мне, иначе я не успею справиться с принцем.

— Я понял вас с первого раза, не глухой, — недовольно произнес брат. Его глаза были недобро сужены, губы надменно искривлены. Если сейчас не покажется тусарский принц, то бывший тусарский посол лишится половины зубов.

Кадир отчасти понимал привязанность Озана к Фике, однако женщин у брата было немало. Почему он так завелся именно из-за этой девчонки? Неужели всерьез влюбился? Или ему снова захотелось приключений? Кадир до последнего надеялся на проявление благоразумия своим братом и ждал возвращения в Суриду. А вместо этого они собирались напасть на тусарского принца. Мог ли граф Марио Риччи как-то повлиять на Озана? Но Кадир слышал от Али паши, что подобные заклинания запрещены магам. Да и существуют ли они вообще?

Кадир раздраженно выдохнул сквозь зубы. Придется смотреть и за графом, и за братом, и за тусарским принцем. Озан ничего не знал о бумагах, которые вез Джордано, а Кадир знал, поскольку сам передал их принцу. И сильно подозревал, что граф Риччи задумал не схватить принца для допроса, а попросту убить его. А потом и своих сообщников, чтобы окончательно замести следы.

— Тише, — поднял руку Озан и привстал на стременах. — Едут. Четверо со мной, двое отрезают путь к отступлению.

Лошади беспокойно переступали копытами. Кадир набрал в грудь воздуха и, чуть потянув за поводья, двинул лошадь вперед и остановил ее рядом с Озаном.

— Ты во всем уверен? Ты понимаешь, на что мы идем?

— Не уверен, — отозвался Озан, не глядя на Кадира. — Понимаю.

— Это тусарский принц, — прошипел Кадир. — Брат мужа Нихан. Не съест же он Фике, в конце концов!

— Постарайся никого сильно не ранить, — быстро прошептал Озан.

Но удивиться Кадир не успел, на дороге показались всадники. Принц ехал конь о конь с молодым дворянином, перед ними скакало четыре человека охраны, еще четверка замыкала шествие позади небольшой кареты.

— Начали! — скомандовал Озан, и Кадиру пришлось пришпорить лошадь, на ходу вынимая саблю. Проклятый граф остался позади. Вместе с воспоминаниями о Кьяре, которые Кадир все утро упорно гнал из своей головы. Может, и граф кажется ему таким отвратительным только потому, что у него был роман с Кьярой? Был или есть? Кадир выругал себя за несвоевременные мысли.

Командир тусарцев что-то крикнул и послал своего коня в галоп, желая встретить нападающих на полном скаку и подальше от принца. Трое всадников последовали за ним, принц и его спутник остались возле кареты, где их должны были защитить оставшиеся телохранители. Озан, скакавший впереди всех, рубанул командира тусарских гвардейцев, и в следующую секунду Кадир схватился со своим противником. Разменяв первый мощный удар, оба осадили коней и принялись кружить друг возле друга, обмениваясь яростными ударами. В какой-то момент Кадир заметил Марио, проскакавшего мимо него к принцу, но следить за ним не было никакой возможности.

Два головореза, посланных отрезать путь к отступлению, отвлекли на себя пару гвардейцев и герцога Лючано. Оставшиеся с принцем телохранители, увидев приближающегося всадника, поскакали навстречу, и оба схлопотали магический удар. Кажется, один из них очень неудачно упал с лошади, но для Марио это было сейчас не важно.

Принц Джордано пытался справиться с некстати заупрямившейся лошадью, та мотала головой и боком отступала к придорожным кустам. Как же удачно! Марио спешился, походя оглушил заклинанием возницу кареты, перепрыгнул через облучок и оказался рядом с его высочеством. Парализующее заклинание было предпоследней степени сложности, лишая жертву возможности даже кричать. Принц выронил шпагу из непослушных пальцев и мешком рухнул в распахнутые объятья мага. Освободившаяся от всадника лошадь взяла с места в карьер, едва не сбив Марио с ног. Граф постарался удобнее перехватить принца и высвободить правую руку для активации телепорта, но краем глаза заметил, что герцог Лючано предоставил суридских наемников гвардейцам и во весь опор мчится на выручку своему родичу и другу. Миг, и он осадил коня рядом с ними.

Марио невольно уронил тяжелое обмякшее тело и вынужден был попятиться от коня герцога. Лючано рубанул противника шпагой, и Марио, выругавшись, отскочил за кусты. Почти сразу за обочиной начинался крутой овраг, маг споткнулся, и чуть ли не кубарем скатился на дно. Едва он успел подняться, как увидел, что герцог Лючано не собирается оставлять его в покое. Этого еще не хватало! Юный сынок герцога Леонардо, очевидно, собирался скрестить с графом клинки. Но Марио даже в страшном сне не могло привидеться, что он покалечит, а тем паче убьет наследника Синих Камней. Герцог Леонардо достанет его и в мире духов, если, не дай Млет, такое случится!

Клинок Лючано свистнул в опасной близости от лица, но Марио не отшатнулся, а тут же сделал ответный выпад, остановив шпагу в паре сантиметров от груди юноши. Духи недобрые, что же делать? Лючано сбил его шпагу, кажется, не заметив, что противник не решился довести атаку до конца, и переместился на пару шагов в сторону. Снова его клинок наотмашь рубанул воздух возле головы графа, и на это раз Марио отклонился, нырнул под удар и постарался порезать руку противника. Молодой герцог отскочил и тут же перешел в контратаку. Марио не без труда отбил серию молниеносных выпадов. Лючано метался перед ним, как язык пламени: два шага влево, шаг вправо, удар из низкой стойки, отход и снова пара шагов в сторону. И кто его этому учил? Уж явно не хромой отец.

Марио понимал, что такой темп он выдержит недолго. Необходимо было срочно перехватывать инициативу и заканчивать. Граф пошел на сближение с серией простых выпадов, не давая герцогу разорвать дистанцию и сбивая его с шага. Понимая, что отступать все время не удастся, молодой человек попытался завязать шпагу графа, но тот пропустил его клинок вскользь мимо своего, и, оказавшись совсем рядом, длинным движением резанул Лючано левое плечо.

К несчастью, в этот момент герцог то ли слишком сильно присел, то ли споткнулся, и удар пришелся не в плечо, а в голову, глубоко разрезав плоть от уха почти до самого носа. Лючано коротко вскрикнул и упал.

Марио отскочил, со свистом втянув воздух через сжатые зубы, и едва не схватился за голову. Сын всемогущего Леонардо валялся перед ним на земле, закрывая окровавленное лицо руками. Марио оглянулся на крутой склон, скрывающий тело принца, валяющееся в придорожных кустах. Со дна оврага было не видно, что творится у дороги. К недобрым духам все это! Проклятый сегодня день!

Граф Риччи переложил шпагу в левую руку, и активировал телепорт. Внезапно юный герцог с безумными глазами на залитом кровью лице рванулся к нему и вцепился в маску. Марио почувствовал, как треснула ткань, и в тоже мгновение его закрутил уходящий в небытие смерч искаженного портала.

«Никого сильно не ранить». Легко сказать. Тусарец наотмашь рубанул тяжелым палашом, и Кадир всем телом откинулся на круп лошади, пропуская удар над собой. Это был опасный маневр, но слишком непривычный для кавалерийского гвардейца, поэтому он принес успех. Остро отточенная сабля резанула снизу руку промахнувшегося, рассекая плоть. Тусарец вскрикнул, выронил оружие и послал коня прочь, выходя из боя.

У Кадира появилась возможность оглядеться. Графа Риччи не было видно. Двое телохранителей валялись на земле, мертвые или оглушенные. Озан отбивался сразу от двоих противников, поскольку один из суридцев неподвижно лежал под копытами. Кадир скрипнул зубами, мгновенье колебался, еще раз оглянулся на карету, за которой очевидно скрылся маг со своей добычей, и поспешил на помощь брату. Раз этот мерзавец до сих пор не убил принца, есть хорошие шансы, что не убьет и дальше. А вот если с Озаном случится непоправимое, Кадир никогда не сможет себя простить.

Тусарцы явно не зря проедали королевское жалование, и не дали застать себя врасплох. Командир по-прежнему рубился с Озаном, а второй без лишних понуканий развернулся к подоспевшему Кадиру. Вновь завязался бой. Но этот кавалергард явно осторожничал, не давая себя втянуть в длительный обмен ударами, выжидая и маневрируя. Воспользовавшись моментом, когда во время очередного уклонения противник послал своего коня мимо, Кадир плашмя с силой хлестнул животное саблей по крупу. Конь, шарахнулся, всадник натянул поводья, сдерживая его, и тот вскинулся на дыбы. Кадир послал свою лошадь на него, и конь тусарца потерял равновесие и упал на бок, придавив своего наездника.

Теперь брат справится и без него. Кадир поскакал к карете, за которой скрылся проклятый граф. Однако там уже никого не было. Двое их людей, которых Озан послал в авангард, бились с двумя оставшимися охранниками принца. Ни его самого, ни мага, ни молодого дворянина нигде не было видно. Поняв, что окончательно потерял из вида и графа Риччи, и принца Джордано, Кадир решил заняться каретой, из которой за все время свалки так никто и не выскочил. Наверняка, она была пуста или занята вещами, но лишний раз убедиться в этом не помешает.

Кадир рывком открыл дверцу, подался вперед и замер — в его лоб уперлось холодное дуло пистолета.

— Повернись и иди назад, мальчик, и осторожнее, — приказал холодный женский голос. В поле зрения попали пышная грудь, затянутая в фиолетовый колет, низко надвинутая на лицо шляпа и русые кудри, выбивающиеся из-под нее.

Кадир, стараясь не делать резких движений, попятился из кареты. Его тут же схватили за плечо, и женщина ловко выпрыгнула вслед за ним. Пистолет теперь устроился у его виска. Боковым зрением Кадир видел, как тяжело вздымается затянутая в фиолетовое грудь и понимал, что ему сейчас даже дышать опасно.

— Всем стоять! — раздался громкий голос рядом с его ухом. — Ни с места, если не хотите увидеть его мозги!

«Злая скумбрия», открытое море

Лес был приятным разнообразием среди дворцовых комнат, храмов и палуб кораблей. Зигфрид с удивлением окинул взглядом окружающий его мирный ландшафт и огляделся в поисках проводника. Обычно она встречала гостя.

— Я здесссь, — послышалось сзади шипение.

Знакомая змея висела на толстом суку раскидистого дерева, которого, Зигфрид был уверен, не было, когда он осматривался. Похоже, этот лес жил своей жизнью. Если вообще был лесом в привычном понимании этого слова.

— Здравствуй, — с улыбкой сказал Зигфрид, поняв, что действительно рад видеть потустороннее существо. Гораздо больше, чем какого-нибудь родственника.

— Подожди, мы не одни. — Змея соскользнула с дерева, подползла к небольшому пеньку и свернулась на нем, подняв голову в ожидании.

Зигфрид проследил за ее взглядом и заметил, как в траве внезапно появилась лежащая фигура, окутанная ярким золотисто-алым светом. Продолжая мерцать, она села и выпрямилась, потом встала на ноги, и Зигфрид с невероятным удивлением осознал, что узнает ее.

— Простите, а вы… — начала она.

— Кузина Ильза, — перебил ее Зигфрид — Что вы здесь делаете?

— Нет, это вы что тут делаете? — Она медленно обошла его, остановилась напротив и тоже уставилась на него с величайшим изумлением. — Поразительно. Неужели я так же выгляжу?

Зигфрид, в свою очередь, рассматривал фигуру девушки, окутанную сиянием, словно широким плащом. Черты ее лица и волосы выглядели четче, ярче, что, без сомнения, добавляло им красоты. Зигфрид опустил взгляд и попытался рассмотреть себя. Раньше в его странных снах ему и в голову не приходило узнать, на что он похож со стороны. Однако беглый осмотр показал, что его тело осталось совершенно обычным.

— Как «так»? — поинтересовался Зигфрид у Ильзы, забыв свое изумление, вызванное ее появлением.

— Вы светитесь, алым и ярко-синим, — ответила девушка. — У вас серебристые волосы и странное лицо.

— А вы алым и золотым, как и ваши волосы. Что не так с моим лицом?

— Не знаю. Но в настоящем мире вы другой.

Зигфрид попытался осмыслить сказанное, но так и не сумел.

— Получается, себя мы такими видеть не можем, — задумчиво произнесла Ильза, поднося к глазам свою руку.

Зигфрид решил не тратить время зря и повернулся к свернувшейся на пеньке змее.

— Кузина Ильза тоже спит?

— Да.

— Кузен Зигфрид обладает той же силой, что и я? — вмешалась девушка.

— Да.

Он сердито посмотрел на Ильзу и снова обратился к змее:

— Она — та девушка, о которой ты говорила?

— Да.

— Теперь все понятно, — вздохнул Зигфрид.

— Мне понятно далеко не все, — возразила Ильза. — Вы скрывали свой дар?

— Я не знал о нем.

— Но вы научились заходить в мир духов. — В ее голосе звучал неподдельный восторг. — Невероятно. Мы с вами единственные.

— О, понимаю, теперь вы прославитесь в Башнях, — усмехнулся Зигфрид. — Могу лишь попросить не упоминать меня в своих исследованиях. — Он посмотрел на змею. — Это действительно мир духов?

— Нет.

Зигфрид с некоторым злорадством почувствовал, что Ильза растерялась. Ощущение пришло ниоткуда, но он знал, что прав. В этом странном месте были свои законы.

— Как? А где же мы находимся? — спросила Ильза.

— В сумрачном лесссу, — последовал ответ.

— Первый раз слышу. Что такое сумрачный лес?

Змея ответила не сразу. Больше всего это было похоже на то, что она глубоко задумалась.

— Говоря понятным вам обоим языком, это место, откуда происходит то, что вы у себя называете магией.

— Требуйте сразу назначение Магистром, — посоветовал Зигфрид Ильзе. — Тысячи теорий ваших коллег только что рассыпались в прах.

— Вам откуда знать об этих теориях, — проворчала Ильза, присаживаясь перед пеньком со змеей и явно намереваясь продолжить расспросы. Однако Зигфрид присутствовал здесь не для научного диспута.

— Я не настолько невежественен, как вы полагаете, кузина. И я попрошу вас оставить нашу даму-змею в покое. У меня есть к ней важное дело.

— Не у вас одного, кузен. Если вы забыли, она и мой проводник тоже.

Змея поворачивала голову поочередно к ним обоим. Будь она человеком, Зигфрид бы сказал, что это замешательство.

— Ты когда-нибудь работала с двумя людьми? — поинтересовался у проводника Зигфрид, присаживаясь у пенька рядом с Ильзой.

— Нет. Но сссложностей не возникнет, если вы сссами договоритесь.

Зигфрид переглянулся с упрямой кузиной.

— Дамы вперед, — вежливо сказал он. — Только опустим рассуждения о верных и ложных теориях. Говорите, какое у вас дело.

— Я хотела узнать, что с моими сестрами. При рождении их назвали Фредерика и Эрнестина.

Сердце Зигфрида, или что его заменяло в этом сумрачном лесу, пропустило удар. Он сам желал отправиться к Кьяре, но в этом путешествии обошелся бы без неугомонной Ильзы. К тому же он собирался получить сведения о Рудольфе Риделе, за последние несколько дней лишившим его покоя. Феликс, несомненно, найдет все информацию, какую можно найти, но здесь, в сумрачном лесу, можно узнать то, что давно исчезло и предано забвению в настоящем мире. Однако обо всем этом откровенничать с кузиной он не собирался.

— Могу вас уверить, кузина, что с Эрнестиной все в порядке, — быстро сказал он. — А к Фредерике я пойду с вами.

Ильза, прищурившись, посмотрела на него

— Вы на глазах оправдывайте свою репутацию. Слишком много знаете, дорогой кузен. И теперь я начинаю понимать, откуда.

— И неверно понимаете, дорогая кузина, — в тон ей ответил Зигфрид. — Просто одну из ваших сестер я знаю много лет.

Тихое шипение заставило и его, и Ильзу вспомнить о проводнике.

— Договорилисссь?

— Хорошо. Идем сначала к Фредерике, — согласилась Ильза. — Но наш разговор не закончен. Была бы я ближе к политике и обретенной семье, попыталась придушить вас, кузен, за подковерные игры.

Зигфрид поднялся на ноги и засмеялся.

— Буду знать, чего опасаться при встрече с вами. — Он наклонился к змее, протягивая руку. Проводник привычно скользнула на его плечо и обвилась вокруг тела. Зигфрид почувствовал легкое прикосновение ее языка. Похоже, что-то в его личной магии, алом и синем сиянии, привлекало змею.

— О, — только и смогла вымолвить Ильза. — Теперь я поняла, что с вами не так. Ваше лицо — оно живое, на нем читаются эмоции и чувства. Почему же в настоящем мире оно мертво?

Зигфрид услышал, как змея тихо зашипела, и предупреждающе поднял ладонь.

— Не отвечай ей. Кузина Ильза слишком любопытна.

— В таком случае, не следует распалять мое любопытство, — ответила она. — Иначе это будет следующее, о чем я спрошу, когда появлюсь здесь одна.

— Вам не кажется, что мы пришли, моя болтливая кузина?

Зигфрид и Ильза находились в небольшой и очень темной комнате. Во мраке угадывались лишь очертания мебели.

— Почему здесь так темно? — растерянно спросила Ильза. — И где моя сестра?

— Думаю, она не спит, — сказал Зигфрид и почувствовал, как змея шевельнулась, ее узкая мордочка появилась у другого его плеча, и комнату осветил мягкий и глубокий синий свет.

— Кузен, как это у вас получилось? — уставилась на него Ильза.

— Это не я, — начал Зигфрид, но кузина прервала его изумленным и испуганным криком.

— Хор всемогущий! Это же Башня!

— Вы уверены?

Но неугомонная кузина уже закружила по комнате, представляющей собой скорее какую-то лабораторию. Впрочем, Зигфрид никогда не видел лабораторий, только слышал о них от Феликса. Но чем еще могло быть это помещение с крохотными окошками под потолком, с длинными столами, заваленными какими-то странными вещами, единственным маленьким диванчиком в углу и странным сооружением, напоминающем узкую неудобную кровать?

— Это Шестая Башня, — твердо сказала Ильза, обходя столы. — Как моя сестра могла здесь оказаться?

— Не по ссвоей воле, — ответила змея.

Зигфрид увидел, как Ильза попыталась стукнуть кулаком по столу, и у нее не получилось. Светящаяся рука кузины просто прошла сквозь поверхность. Как его тогда, когда он хотел закрыть ставни в столичном трактире, где жила Кьяра.

— Дитер, — почти зарычала Ильза, и Зигфрид с интересом посмотрел на нее.

— Считаете, что она ему зачем-то понадобилась? Или он таким образом нашел вам замену?

Кузина быстро подошла к нему, как будто и в самом деле намеревалась схватить и задушить, однако остановилась совсем близко от него.

— Вы не издеваетесь, — тихо сказала она и протянула руку. Зигфрид скосил глаза и увидел, как она коснулась головы змеи. — Дитер держит мою сестру взаперти?

— Да, — последовал ответ.

— Это мой близнец или младшая?

— Близнец.

— Он мог перепутать, — сказал Зигфрид.

— Гадкий ничтожный человек. Феликс был прав! — Ильза отошла от Зигфрида, но он остановил ее, взяв за запястье.

— Ты сейчас с Феликсом?

Ощущение от соприкосновения рук в мире снов оказались на редкость приятными. Зигфрид зачарованно наблюдал, как алое с золотым сияние Ильзы охватывает его ладонь, предплечье, затем плечо, словно ласково и успокаивающе поглаживая. Кузина также смотрела на их руки, похоже, испытывая те же чувства. Зигфрид, повинуясь непонятному импульсу, погладил большим пальцем ее запястье. Жест получился на редкость интимным.

— Очень интересно, — очнулась Ильза и медленно, с неохотой, освободила свою руку, напоследок прикоснувшись к его пальцам. Сияние исчезло. — Я и советник Феликс в Морской Длани, кузен. В твоем замке все в порядке. Феликс сам все расскажет, когда вы встретитесь.

— В обычном мире мы тоже будем на «ты», кузина? — улыбнулся Зигфрид.

— Если позволишь, — с нотками недовольства в голосе ответила Ильза. — Там ты совсем другой.

— Не совсем, — возразил Зигфрид и внезапно услышал громкий стук, как будто со стороны. «Монсеньор! Монсеньор, ответьте!» — раздался вслед за этим знакомый голос. Ильза, издав удивленный возглас, протянула руки к нему. Зигфрид почувствовал, как вздрогнуло все тело, провалился в темную пустоту и очнулся в кровати в каюте, в дверь которой нещадно барабанил, судя по голосу, Алберт Ротман. Зигфрид откинул одеяло, схватил висящую на стуле рядом рубаху, натянул ее через голову, в два шага пересек каюту и распахнул дверь.

— Что случилось? — холодно и спокойно бросил он в лицо нарушителя сна. Оставалось надеяться, что оставшаяся в мире снов, в сумрачном лесу, Ильза не вспомнит о своем обещании покопаться в его прошлом. Феликсу не стоило позволять ей так долго спать, тем более, судя по всему, уже давно наступило утро. И хорошо, если Ильза нежится не в его уютной спальне. Занятый собиранием информации Феликс мог не обратить внимания на то, где ночевала его подопечная. Впрочем, от новой родственницы, несомненно, был толк и большой. Возможность общаться в снах открывало неплохие перспективы.

— Случилось? — захлопал глазами капитан Ротман. — Монсеньор, я думал, с вами что-то случилось. Вы так крепко спали.

— Я был занят, — сказал чистую правду Зигфрид.

— Простите, если я не вовремя, монсеньор. — Ротман мельком осмотрел его полуодетый и растрепанный вид. — Я пригласил ее высочество к завтраку и подумал, что она не захочет начинать без вас.

Зигфрид кивнул.

— Передайте ее высочеству, что я скоро буду.

Глава 3

Герцогство Синие Камни, Тусар

Кадир не отрывал взгляда от руки Озана, судорожно сжимающей рукоять сабли. Бой затих. Люди, и суридские наемники, и охрана принца, застыли. На плечо опустилась другая, совершенно не братская рука и рывком бросила его на колени. Пистолет уперся в затылок. Теперь перед глазами была пыльная дорога и торчавшие кое-где редкие кустики травки. Вероятно, это будет последнее, что он увидит.

— Вас всех следует пристрелить на месте за то, что вы устроили на моих землях, — раздался над головой женский голос. — Посметь напасть на его высочество!

— Ваши земли? — голос Озана был спокоен.

— Хорошо, моего мужа, герцога Леонардо, — поправила себя женщина. — Я — герцогиня Синих Камней, Албертина. И я спрашиваю, где мой сын?

— Отпустите моего брата, миледи. — Озан продолжал говорить спокойно, что удивило Кадира. В подобной ситуации брат должен был взорваться от ярости. Хотелось поднять голову и взглянуть в лицо Озана, но пистолет, настойчиво упиравшийся в затылок, заставлял забыть об этом.

— Ответ неверный. — Дуло прижалось сильнее, и Кадир судорожно вздохнул. — Мне жаль этого мальчика, но кривая дорожка редко приводит к спокойной зрелости и счастливой старости. Еще раз — где мой сын?

— Не знаю. С нами был маг, — ответил Озан. — Вероятно, он ушел в портал вместе с вашим сыном.

— Где искать этого мага?

Кадир понял, что грозную герцогиню не устроит еще один ответ «не знаю». Похоже, он оказался прав, и брат прочел это на лице герцогини, поскольку сразу же раздался его резкий окрик:

— Не надо, миледи, стойте! Я… я все расскажу вам. Я не разбойник и оказался здесь из-за крайне запутанных обстоятельств.

— Нехватка денег, я полагаю, — зло усмехнулась герцогиня. — Что ж, вашему брату они точно больше не понадобятся.

Кадир представил, как палец прижимается к курку, и закрыл глаза. Как глупо умереть вот так, стоя на коленях на пустынной дороге, не успев сказать последние и важные слова близким людям. Все ли приговоренные к смерти испытывают похожие чувства? Или только он сожалеет о предпринят