Глава 3

Кеша

И кто меня вчера тянул за язык?

Какого хрена я вписался лечить зубы этой испуганной мыши субботним утром? Джентльмен, мля. Не смог пройти мимо дамы в беде. Тронули меня ее страдающие глаза… Но можно было хотя бы на понедельник прием назначить! В крайнем случае, на воскресенье.

А не вот это вот: завтра утром, я сам тебя отвезу! Идиот.

Пацан сказал – пацан сделал. Пришлось утром соскребать себя с кровати, десять минут стоять под холодным душем, пить адскую смесь из сырого яичного желтка с перцем и лимоном… И все равно подыхать от дикой головной боли. Потому что на обезболивающие у меня аллергия. Еще и несет изо рта, как из помойки. Ненавижу такое состояние!

Это все Кабан, скотина, со своим вискариком. Надо выпить, надо выпить, тридцать три года бывает раз в жизни… Как будто тридцать два бывает раз десять.

Так-то я не пью. Потому что знаю, чем это заканчивается. Вот этим! Выпиваю один стакан, мне хочется второй, третий… А потом в башке мощные бородатые кузнецы изо всех сил стучат по звонкой наковальне.

Короче, лучше не начинать.

* * *

Всю дорогу я еле полз, боясь, что меня остановят дпсники. И я их обрадую прекрасным амбре десятилетнего виски, недоусвоенного моим тридцатитрехлетним организмом.

Девчонку тоже не хотелось пугать этим ядреным ароматом, поэтому пытался на нее не дышать. И не смотреть. Чтобы она тоже не смотрела на мою опухшую рожу. Мечтал поскорее надеть медицинскую маску…

Наконец-то!

А она сидит в кресле, куда я ее чуть ли не силком усадил, вся трясется. Смотрит на меня так, как будто я собираюсь ей выдрать все зубы без анестезии.

Ой, да ладно! Прям так страшно! Удивляют меня эти нервно-психические. Лечить зубы уже лет двадцать как не больно! Сами себе что-то придумают, сами испугаются. А мы потом их пачками из обмороков таскаем.

С такими – никаких нежностей. Все быстро, четко и по делу. Если начнешь такую истеричку успокаивать – она вообще взбесится. И покусать может. Либо, опять же, в обморок грохнется.

Короче, я был жестким. И ей это понравилось. Просто закрыла глаза и лежала себе спокойно. Говорю же: с такими только строгость и жесть.

Свою работу я делаю на отлично в любом состоянии. Ну и не настолько у меня сильное похмелье, чтобы руки тряслись. Так что пломбой я доволен. Красиво получилось.

А мышь Соня вообще готова броситься мне на шею. Они всегда так! Как только все страшное закончилось – любят тебя и обожают.

А я… Завязал со всей этой любовью. Развелся четыре года назад – и все. Больше никогда и ни за что. Так, легкие интрижки для здоровья.

Но с этой такое не прокатит.

Почему я вообще об этом думаю? Да я не думаю. Так, мысль мелькнула.

Провожаю ее до двери. Разворачиваюсь, погруженный в свои мысли. Которые приходится изо всех сил разгонять поганой метлой.

Так, я же дату следующего приема не назначил… Позвоню потом. Сейчас лучше свалить. Привести мысли в порядок.

Но я прямо чувствую, как Соня сверлит взглядом мою спину. Осуждает. Думает, что я грубиян и нахал. А я просто злой похмельный Носорог. У которого дико трещит между рогами.

Я оборачиваюсь.

Она уже уходит. Ну и шла бы! Сама доберется, не маленькая. Но у меня вырывается:

– Подожди! Я тебя отвезу.

– Спасибо. Но… мне неудобно. Ты и так…

– Неудобно спать на потолке, – обрываю ее я. – Одеяло падает. А доехать со мной до дома вполне удобно.

Мля… Кто опять тянул меня за язык? Надо было оставить машину, пойти выпить бутылочку пива и поехать домой спать. На такси.

* * *

Мы едем.

Я молчу. Она тоже. И в этой оглушительной тишине вдруг раздается громкое утробное рычание… Вообще не по-джентльменски.

Это у меня в животе урчит. И что-то так жрать хочется, что аж руки трясутся. Похмельный синдром во всей красе.

– Поехали поедим, – говорю я.

– Поедим? – она снова смотрит на меня испуганно.

Да тебя я жрать не собираюсь! Не нужна ты мне. Просто составишь компанию.

– Ты в принципе ешь? – спрашиваю ее.

– Ем.

– Не похоже.

– Почему это?

– Худая и бледная. Какой у тебя гемоглобин?

– Не знаю…

А я знаю. По-любому ниже нормы. Еще и ферритин, небось, где-то на дне. Откуда ты только взялась на мою голову, такая хилая?

– А витамины пьешь какие-нибудь? – продолжаю опрос пациентки.

– Нет…

– За здоровьем надо следить, – поучительно произношу я.

– Я врачей боюсь, – бурчит это чудо.

– Скоро перестанешь бояться.

– Почему это?

– Привыкнешь ко мне.

А это я зачем сказал?

А, ну да. Мне же ей еще все остальные зубы лечить. А работы там дофига. Пломбы стоят, но качество… Где ей их ставили? В подворотне? Короче, надо все переделывать. Работы на месяц – полтора.

Так что видеться будем часто.

Глава 4

Соня

– Возьми бифштекс, – командует Носорог.

– Я не ем мясо.

Он смотрит на меня, как на идиотку.

– Давно?

– Ну… где-то месяц.

– Почему?

– Решила стать вегетарианкой.

– С чего это?

– С того! – огрызаюсь я.

Просто слушала одного там… блогера. И приняла решение больше не засорять кишечник продуктами гниения. Но почему-то я чувствую, что озвучивать это вслух не стоит. Чую, что Носорог в пух и прах разнесет эту теорию. Еще и на смех меня поднимет.

– Девушке бифштекс, – говорит он официанту. – А мне хаш и карбонару.

– Я хотела просто чай с десертом, – лепечу я.

– Десерт не советую. У тебя кариес. На двух шестерках, на левой нижней четверке и…

Нет, это была ужасная идея – пойти в кафе со стоматологом! Да еще и с этим маньяком, который почему-то считает, что может мной командовать.

– Знаешь, я, пожалуй, вызову такси и поеду домой.

Я начинаю подниматься.

– Сидеть! – рявкает он.

И я невольно сажусь. Но тут же вскакиваю снова. Какого фига он раскомандовался? Орет на меня, как будто я его собака! Бесит.

Носорог тоже вскакивает. Оказывается передо мной.

– Софья, извини, – произносит он, с искренним раскаянием заглядывая мне в глаза – Я погорячился. Садись, пожалуйста. Хочешь десерт – ешь десерт. Не хочешь бифштекс – не надо.

– Так что принести даме? – спрашивает официант.

Причем не меня, а Кешу. Что, блин, за сексизм и домострой? Я сама в состоянии решить, что мне есть. И, кстати, платить за себя тоже собираюсь сама.

– Салат, – бурчу я. – И шоколадный фондан.

Кеша морщится.

– И еще пирожное «Сникерс»! – злорадно добавляю я, глядя на него.

В этот момент я впервые вижу, как в бесстрастных карих глазах Носорога сверкает быстрая зеленая молния. Мгновенная вспышка – и он снова становится спокойным, как танк, и совершенно непробиваемым.

Официант уходит.

– Сейчас я хаш съем и буду добрый, – произносит Носорог.

– Такой голодный?

– Ага.

– У меня тоже иногда от голода руки трясутся и голова кружится.

– Гипогликемия, – произносит он непонятное слово.

Еще один диагноз для меня? Блин, тяжело общаться с медиком.

– От Михея никаких известий нет? – спрашиваю я, чтобы прервать новую фазу затянувшегося молчания.

– А должны быть?

– Не знаю. Я волнуюсь за Юльку. Увез ее куда-то. И на сообщения она не отвечает.

– Просто в его избушке нет связи.

– Это подозрительно.

– Вообще не переживай, Михей ее не обидит.

– А она может, – замечаю я.

Вспомнив историю с битым стеклом в постели.

Какие у них страсти кипят! Они оба как будто заболели любовным бешенством. У меня такое тоже было. Один раз. И больше не хочу… А больше и не было. Все как-то ровно и скучно.

Я бросаю беглый взгляд на Кешу и замечаю, что он морщится, как от боли. Странный он. Очень!

– Где мой хаш? – чуть ли не рычит он на официанта, который приносит мне салат.

– Минуточку, – лепечет тот, сразу сжимаясь под свирепым носорожьм взглядом.

– Ты сам назначил срок! – рявкает Носорог. – Я жду.

Тарелка дымящегося хаша появляется ровно через минуту. Не сомневаюсь, что испуганный официант поставил часы на таймер, боясь опоздать.

Носорог втягивает носом аромат, берет в руки ложку и набрасывается на еду. На лице непередаваемое блаженство. Мне даже захотелось попробовать знаменитый хаш. Но я же вегетарианка.

Я жую салат.

– Детей тоже будешь травой кормить? – вдруг спрашивает Носорог.

– Каких еще детей?

– Наших.

Я чуть не падаю со стула.

– Выдохни, – усмехается он. – Я шучу. Какие тебе дети! Ты сама еще дитя неразумное. К тому же дохлик. Тебя же ветром сдувает!

– Я кирпич в сумочке ношу, – бурчу я.

Он усмехается.

– Ничего, гемоглобин тебе поднимем, витаминчики пропьешь, бросишь свое вегетарианство – и отрастишь румяные щечки.

– Тебе нравятся щекастые девушки?

Он пожимает плечами.

– Я просто забочусь о твоем здоровье.

– Спасибо, я в состоянии сама о себе позаботиться.

– Кстати, а где тот белобрысый? – внезапно вспоминает Носорог. – С которым ты тусила на свадьбе Варлама?

Надо же, заметил и запомнил. А я, хоть убей не помню, был ли он там один или с кем-то.

– Да козел он, – вырывается у меня.

Носорог меняется в лице. Я снова вижу отблеск зеленой молнии в его темных глазах.

– Хамил? Обижал?

– Ну… Намекнул мне, что долго ломаться не стоит. Конкуренция очень большая. Мол, вокруг него куча девок из трусов выпрыгивает.

– А ты что?

– Говорю: иди, лови.

– Кого?

– Выпрыгивающих из трусов девок.

Кеша хохочет, запрокидывая голову и хлопая себя по колену.

– У тебя прекрасное чувство юмора.

– У тебя тоже, – говорю я.

Вспомнив его шутку про наших будущих детей.

– У меня его вообще нет.

Его лицо снова становится непроницаемо серьезным.

– Так. Завтра я не смогу за тобой заехать, работа. Сама приезжай вечером. В шесть тридцать сможешь?

– Наверное…

– Разберемся с левой шестеркой и, может, захватим четверку.

– Спасибо, но…

– Что?

– Да как-то неудобно.

– Неудобно знаешь что?

– Знаю. На потолке спать.

– Молодец, отличная память.

Он и хвалит меня, как собаку… Или как трехлетнего ребенка.

– Я заплачу за лечение, – говорю я.

– Нет, – просто произносит он.

– Но…

– Дружеская услуга. Мы же друзья?

Откуда мне знать? Я никогда особо не дружила с парнями. Не знаю, как это бывает. Вообще, мне сначала показалось, что я ему нравлюсь. Пятнадцать минут назад он говорил про наших общих детей. Шутил, как оказалось.

А теперь говорит, что мы друзья. Тоже шутит? Если честно, я ничего не понимаю.

Что ему от меня нужно вообще?

Глава 5

Кеша

Кто бы мог предположить, что Мыши бывают такими упрямыми? Она меня вчера просто вывела. Из благодушного состояния, в которое меня привел горячий наваристый хаш.

Сначала назло мне наелась пирожных. Демонстративно лопала вредный сахар и блаженно закатывала глаза. А потом говорит: я сама за себя заплачу, и точка. Уперлась, как ушастое парнокопытное. Пришлось уступить.

Унизила мое самцовое достоинство! А мне было так хорошо после хаша… Чуть не уснул прямо там, на диванчике.

Но с этой Мышью разве уснешь? Каждые три минуты выводит из равновесия.

Ладно, я позволил ей скинуть деньги за пирожные мне на карту. Но уехать на такси я ей позволить не мог. Так что пришлось выпить кофе, продрать сонные глаза и доставить ее по назначению.

А через полчаса она будет здесь. Я уже закончил с последней на сегодня пациенткой. Принимаю только постоянных, тех, кто у меня лечится много лет. Всех остальных сбагрил сотрудникам, мне и административной работы хватает. Нигде нет такой бюрократии, как в медицине. Если у тебя частная клиника – тебя пытаются поиметь все контролирующие и надзирающие органы.

Выхожу из душа. Да, у меня тут есть душ и все, что может понадобиться, если после работы едешь не домой. Надеваю свежую рубашку, брюки и накидываю сверху халат. Снимаю. Надеваю новый комплект нашей фирменной униформы. А чего выпендриваться? Надо ходить, как все врачи.

Смотрю на себя в зеркало. Поправляю воротник. Брызгаюсь туалетной водой. Мля… Я что, на свидание собрался? Она же почует запах. И поймет, что я готовился.

Надо еще раз принять душ.

Не, ну это совсем беспредел! Чего меня так накрывает-то? Это просто врачебный прием. Просто дружеская услуга. Что я, никогда зубы друзьям не лечил?

Самые проблемные пациенты, кстати.

* * *

Вхожу в кабинет. И застываю у порога. На пару секунд. Эти секунды мне нужны, чтобы вспомнить, зачем мы тут собрались. Ну, в смысле… Это что еще за нафиг?

Я тут дружескую услугу оказывать собрался, а эта наглая Мышь, которая еще вчера была смущенной и испуганной, сегодня осмелела. И вышла на тропу эротической войны.

Надела коротенькую клетчатую юбочку, рубашку в облипочку, на которой не забыла расстегнуть три верхние пуговицы. Да еще и гольфы. Белые, с двумя черными полосками. Как школьница из соответствующей категории порно.

Она что, соблазнить меня пытается? Забавно.

– Добрый вечер, – произношу я подчеркнуто официально.

– П-привет, – немного растерянно отзывается эта секси-герл.

– Присаживайся. Как пятерка?

– Все отлично, спасибо.

Она в кресле. Сверкает голыми коленками. Рубашка натянулась на выпуклостях. Я вспотел. Она улыбается. Зараза…

Хорошо, хоть Алла сразу нацепила на нее нагрудник. Очень кстати!

Но коленки никуда не спрячешь. Но что мне коленки? Я буду смотреть исключительно в рот.

Но кто бы мог подумать, что эта пугливая Мышь такая провокаторша! Ноги она мне демонстрирует… Думает, раз вчера была в джинсах, я не знаю, что они у нее стройные, длинные, с изящными лодыжками и тонкими щиколотками.

Я эти ноги разглядел еще на свадьбе Варлама, где Соня была в коротком черном платьице, в золотистых туфельках на каблуке, с золотистой же сумочкой. И с белобрысым хреном, который работает в «Атмосфере» на поставках.

Этот хрен мне тогда активно не понравился. А Соня…

Ну что? Девчонка и девчонка. Подруга Яны. Симпатичная. Веселая. Немного застенчивая. И – трогательно беззащитная с этими своими голыми коленками и зябкими плечиками.

Короче, еще тогда у меня возникло необъяснимое желание ее одеть, накормить и обогреть. Но ее грел белобрысый. И ей это нравилось.

А я… вообще не лезу ни во что, похожее на отношения.

Я просто вылечу ей зубы. И разберусь с составом ее крови. Потому что… надо, блин, следить за своим здоровьем! Или за ним будут следить другие.

Я, например.

* * *

– Подожди здесь, – командую я Соне.

Мы вышли из кабинета, где она просто сидела с открытым ртом и закрытыми глазами, а я разобрал и заново собрал ее левую шестерку. Сумев абстрагироваться от всех анатомических подробностей.

Я иду к себе, быстро переодеваюсь в джинсы и косуху, беру два шлема – и ловлю за руку Соню, которая, как обычно, не послушалась меня. Пытается заплатить за лечение.

Мой администратор лишь разводит руками – я не выставил счет на оплату.

– С нее денег не брать, – бросаю я на ходу. – Никогда.

– Я поняла, Иннокентий Валерьевич.

Я даже ничего не говорю упрямой Мыши. Просто веду ее на стоянку, где стоит мой верный железный конь. Она ошарашенно таращится то на мотоцикл, то на меня.

– Я сегодня без машины, – говорю я.

Она протягивает руку и гладит моего коняку по сиденью. Как живого. Этот жест мгновенно отзывается в моем организме. Четкое ощущение – она погладила меня.

Ну да, мы с конем – одно целое.

– Такой классный! – завороженно шепчет Соня.

Мой позвоночник простреливает разряд тока.

– Прокатимся? – хриплю я.

– Я в юбке.

– Тебя что-то смущает?

– А тебя?

– Нет.

– Ну, тогда и меня нет.

Она упирается ладошками в моего железного коня и легко перекидывает через него свою стройную длинную ногу. Вау! Очень хочется достать телефон и запечатлеть эту позу. Чтобы созерцать одинокими зимними вечерами…

Соня сидит верхом на моем мотоцикле, а у меня ощущение, что ее обнаженные бедра обхватили меня. В организме – полная готовность к продолжению. Джинсы трещат по швам.

Я усилием воли пытаюсь потушить адский костер внутри.

А Мышка – скрыть смущение.

Я вижу, что она пытается сдвинуть коленки, а это технически невозможно. Но при этом взгляд у нее дерзкий. Мышь на тропе войны…

Я надеваю на нее шлем и застегиваю его, касаясь легких пушистых волос и проводя ладонью по подбородку. Случайно!

Сажусь перед ней. Ее голые коленки по бокам. Мне невыносимо хочется положить на них лапы. Я так и делаю. Мышка вздрагивает от моего прикосновения. Дрожь ее тела новым разрядом проходит через меня.

Мля, у нас тут сейчас бензобак взорвется!

– Что такое? – спрашивает Соня.

– Придвинься поближе. И крепко держи меня за то место, где должна быть талия.

Соня хихикает и обнимает меня.

– Погнали! – говорю я.

Хотя голос разума мне говорит, что надо бы притормозить…

Глава 6

Соня

Я, между прочим, совсем не уродина.

И не такая уж худая и хилая, как этот хамский Носорог меня описывает. Во всех нужных местах у меня имеются вполне заметные выпуклости!

И я решила их ему сегодня предъявить.

Нет, я не собираюсь его соблазнять. Я просто… не знаю… Мне обидно!

Я не привыкла, чтобы мужчины смотрели на меня с жалостью. Как на что-то неудавшееся. На что-то, что нужно срочно переделать.

Ну ладно, зубы. Но щеки… Отрастишь, говорит, румяные щечки. Чем ему мои изящные скулы не угодили?

Носорогу, видно, нравятся девушки под стать ему самому: крепкие, щекастые, жопастые – кровь с молоком. Ну и пусть себе любит своих доярок!

А я… все равно хочу, чтобы он увидел во мне привлекательную женщину. Хочу, и все!

Не зачем. Просто так.

* * *

Ноль эмоций. Вообще полный ноль.

Ни глазом не дернул, ни бровью не повел при виде меня в короткой юбке и провоцирующей блузке. Даже не улыбнулся! Вел себя официально, как настоящий врач с настоящей пациенткой.

То есть, он и так настоящий. А я… чувствовала себя дурой. Нарядилась, накрасилась, волосы завила. Но толстую носорожью шкуру ничем не пробить! Если ты не толстозадая доярка со щеками, как у хомяка.

Ну и ладно.

Ну и пусть…

* * *

Вау. Какой у него большой мотоцикл. И какой красивый…

А он сам! Я офигела, когда увидела его в потертых джинсах, высоких ботинках и косухе. И с двумя шлемами в руках.

А девушка-администратор даже ухом не повела. Видно, Иннокентий Валерьевич частенько так выглядит. Как герой самого романтичного фильма про любовь…

Когда он положил руки мне на коленки, мне показалось… Да нет. Не было ничего. Реально – померещилось. Он просто хотел, чтобы я крепче держалась и не вылетела на повороте.

Потому что гонит он, как сумасшедший. И это тот же самый человек, который вчера вез меня на машине со скоростью сорок километров в час! Говорю же, странный он.

Кстати, а я ведь даже забыла спросить, куда мы едем. Надеюсь, он везет меня домой.

Хотя… на самом деле, я надеюсь совсем не на это. Я хочу… нет, не его. Я не для этого надела короткую юбку и секси-блузку.

Я просто хочу…

Во-первых, я очень хочу увидеть восхищение в его глазах. Просто увидеть. И все.

А во-вторых… Мне хочется приключений. Чего-то дикого, безумного, красивого…

Вон, у моих подруг такие сумасшедшие любовные истории! Конечно, я им завидую. Любая девушка хочет, чтобы парень сошел с ума от страсти. И сама тоже мечтает безумно влюбиться…

Нет, я не влюблена в Носорога. Даже близко. Но я была бы рада, если бы он устроил мне романтичную прогулку. Пусть просто по-дружески. Хотя, если честно, странная у нас дружба…

Но нет. Никакой романтики. Наш фееричный заезд длится всего полчаса. Он тормозит у моего дома.

Какое разочарование!

Я спрыгиваю с мотоцикла. Снимаю со спины свой рюкзачок. У меня не сразу получается, и Кеша мне помогает. А потом почему-то не отпускает лямку, держит меня.

А я… Неожиданно для самой себя говорю:

– Зайдешь… выпить кофе?

А что? Простая вежливость.

Он смотрит на меня оценивающе. Таким странным взглядом… Как будто решает, достойна ли эта худосочная вобла его царственного визита. Ему-то надо, чтобы его встречали щекастые доярки. С караваем и ведром молока.

Кажется, простого осмотра ему недостаточно. Сидя на мотоцикле, он наклоняется, протягивает руку и – гладит меня по бедру.

Эй! Это Машку можно за ляжку! А меня нельзя!

Я бью его по ладони.

– Холодная, – констатирует он. – Ледяная просто.

– Это у тебя руки слишком горячие!

– Больше так не одевайся, – резюмирует Кеша.

– Почему это?

– Жопку отморозишь, – меланхолично произносит он.

– А тебе что до моей жопки?

– Ничего. Вообще нет никакого дела.

Он слезает с мотоцикла, паркует его, устанавливает замок. Решил все-таки зайти… А я, может, уже передумала!

Зачем мне дома такой хам? Которому нет никакого дела до моей жопки…

* * *

– Мед есть? – спрашивает Кеша.

– Не знаю.

– А малиновое варенье?

Я пожимаю плечами.

Не люблю ни то, ни другое. Может, кто-то из девчонок и запасся. Я точно не имею к этому отношения.

Носорог по-хозяйски роется в кухонных шкафах. Как у себя дома! Выуживает ополовиненную банку меда, открывает, нюхает, ставит на стол.

Я тем временем завариваю чай.

– Выпей чаю с медом и витамин С. Чтобы не заболеть.

– У меня нет витаминов.

– А что у тебя есть в аптечке?

– У меня и аптечки нет.

Он просто смотрит на меня. Даже не знаю, как на дуру или нет. Его взгляд абсолютно ничего не выражает.

И это необъяснимо бесит! Так и хочется вывести его из себя.

– Одна живешь? – спрашивает он за чаем.

Кофе он, видите ли, по вечерам не пьет. Такой правильный!

– Почти, – отвечаю я. – Юлька, наверное, скоро съедет.

– Точно съедет.

Я вздыхаю.

– Надо искать новых соседей.

– Зачем?

– Одной дорого за такую квартиру платить. Все-таки трешка в центре.

– Я могу помочь.

– Чем?

– Деньгами.

Я в очередной раз чуть не падаю со стула.

– С чего ты будешь мне помогать?

– Так. По-дружески.

Нет, ну это вообще ни в какие ворота… Я абсолютно ничего не понимаю! Что он за человек? Зубы мне бесплатно лечит, деньги предлагает. И при этом я ему вообще не нравлюсь.

Ни взглядом, ни намеком не показал симпатии. Наоборот, все время объясняет мне, какая я неправильная.

– Интересно, насколько далеко простирается твоя дружба? – спрашиваю я.

– Достаточно далеко, – спокойно отвечает он.

– Во всем готов мне помогать?

– Абсолютно, – кивает он.

– У меня мужчины полгода не было. Боюсь, совсем забыла, как это все… Поможешь вспомнить?

Глава 7

Кеша

Она же… Я же…

Мля…

Тысячу раз «мля» и еще десять тысяч менее цензурных слов.

Стискиваю зубы, чтобы не произнести их все вслух. Сглатываю скопившуюся во рту слюну, чтобы не захлебнуться. Врастаю в табуретку, потому что очень хочется сначала сожрать все пуговицы на ее блузке, а потом приступить к десерту…

Я знаю, что хамская Мышь прикалывается. Вижу по ее глазам. Если я скажу, что готов помочь ей – она меня жестко обломает.

Еще и поржет надо мной.

А если не скажу… то так и не узнаю, как бы она себя повела.

Я понимаю, что не должен реагировать на эту уж совсем наглую провокацию. Но – одним резким движением придвигаю к себе табуретку, на которой сидит дерзкая Мышь. И кладу свои слишком горячие лапы на ее все еще холодные колени.

Она дергается и замирает. Я смотрю в ее глаза. Мой взгляд спокоен и бесстрастен – я умею скрывать эмоции. А в ее глазах удивление сменяется паникой. И паника нарастает. Но она не отталкивает меня.

Хочет проверить, как далеко я готов зайти?

Ее колени сжаты, мои раздвинуты. Я заблокировал ее, она не вырвется. Мои лапы медленно скользят по ее обнаженным бедрам. Они уже на границе юбки. Аккуратно пробираются под нее. На сантиметр. Пока…

Соня ничего не говорит. Смотрит на меня огромными испуганными глазами. Но сквозь панику начинает пробиваться что-то еще… Я вижу, что ее ноздри подрагивают. От частого нервного дыхания грудь вздымается. Железным усилием воли я отвожу взгляд от соблазнительной ложбинки…

И тут эта провокаторша сглатывает и облизывает пересохшие губы.

Мля…

Вот это уже точка невозврата. В моем бензобаке задымление. А это уже не просто опасно – это гарантированный взрыв.

Я начинаю терять контроль. Мои лапы готовы залезть ей в трусики. А лицом я уже почти упал в ее декольте.

И тут хамская Мышь резко отталкивает меня, упершись ногами в табуретку.

– Прекрати! Я пошутила!

Я разжимаю ладони. О, кто бы знал, каких трудов мне стоит их разжать!

– Пошутила? А разве я тебе не говорил, что у меня нет чувства юмора?

– Дурак! – сердито бурчит она. – Ты что, вообще не понимаешь…

– Чего я не понимаю?

– Шуток, намеков, нюансов?

Я пожимаю плечами.

– Говори со мной прямо и конкретно. Так будет проще.

Соня ставит табуретку на место и садится на нее. Я вижу, что она дрожит. Хочу встать и налить ей еще чаю, но понимаю, что сейчас лучше не светить перед ней торчащими деталями организма.

Испугалась она… Сама же напросилась, шутница хренова!

– Обсудим ситуацию или будем мучиться неловкостью? – спрашиваю я.

– Я пошутила! – чуть ли не кричит Соня.

– Ладно, – пожимаю плечами я.

– А ты бы…

– Нет, – твердо произношу я.

– Нет?!

– Ну конечно, нет. Я просто хотел посмотреть, как далеко ты позволишь зайти этой шутке.

– То есть, ты все-таки понимал, что я шучу?

– Конечно. Я же не дебил.

Или дебил…

Ее ноздри дрожали. Страх начал переплавляться в желание – я это видел. И, если бы я повел себя правильно, она бы сейчас не орала на меня, а жарко стонала мое имя…

Эй, притормози! – одергиваю я себя.

Я повел себя правильно. То есть, вообще не надо было начинать. Но я смог остановиться. Так что медаль мне на шею. Чугунную…

Соня вскакивает и возится у раковины. Видимо, чтобы скрыть неловкость. Я смотрю на ее ноги, которые только что гладил… И поднимаюсь. Надо ускользнуть, пока она на меня не смотрит. Ведь признаки того, как сильно я ее хочу, сейчас слишком очевидны. И вряд ли что-то изменится в ближайшие несколько часов. Я себя знаю.

– Ладно, я пошел. Спасибо за чай.

Я уже почти в дверях.

– Спасибо тебе, – отзывается Соня, обернувшись вполоборота.

– За что?

– За то, что повел себя как джентльмен.

– Я?

– Ну да. Как только я сказала: «Прекрати», ты сразу остановился.

На этих словах Соня разворачивается ко мне. Бросает на меня быстрый взгляд и опускает трепещущие ресницы. Медленно облизывает губы. Если это не призыв к действию, то я деревянный Буратино.

Да, это призыв.

И да, я Буратино.

Я, пожалуй, пойду. Я вообще ничего с ней не планирую.

Она же такая… На ней же жениться придется. А мне это нафиг не надо.

Хватит с меня прекрасной семейной жизни. Только-только вернул на место свой начисто вынесенный мозг.

– Завтра, как договорились, заеду за тобой вечером. На очереди правая четверка, – деловито произношу я.

– Буду с нетерпением ждать тебя, – раздается за моей спиной.

Мля…

Во что я вляпался, решив вылечить зубы этой озабоченной Мыши?

И… она что, серьезно? Полгода? Жесть… Если это не шутка, то я не знаю, как она смогла меня оттолкнуть.

Или… я ей совсем не нравлюсь?

Глава 8

Соня

Сегодня я не скучаю одна на кухне, а пью чай с любимыми подругами. Юлька, наконец-то, вернулась из своего затянувшегося лесного загула и смотрит на нас ошалевшими от счастья глазами. Яна пришла за фотоальбомами и принесла вкусный тортик, но ест только оливки, сияя загадочной улыбкой. Ну а я… я немного растеряна после вчерашнего.

Благодаря Юльке мы болтаем о наших первых мужчинах, и я вспоминаю Макса. Совсем не хочется его вспоминать! Он уехал четыре года назад, а сердце до сих пор болезненно царапают эти воспоминания.

У нас ничего не могло получиться. Мы слишком разные. Он – избалованный мажор, я – простая девчонка из маленького городка. Но я так его любила… Какой-то ненормальной, чрезмерной, заранее обреченной любовью.

Он тоже в меня ненадолго влюбился. У нас был сумасшедший роман. Американские горки из страсти, боли, счастья и слез. Он вывернул мою душу и тело наизнанку. И – уехал. Делать карьеру в какой-то столичной компании.

Ладно… Все в прошлом. Все правильно. Мы должны были расстаться. И, я надеюсь, никогда больше не увидимся. Потому что Макс – единственный человек на Земле, перед которым я никогда не могла устоять…

* * *

– Так, мне пора, – вскакиваю я.

– Ты куда? – хором спрашивают девчонки.