Глава 2

Три часа спустя Селия уже как следует насладилась шампанским, чаем и свадебным тортом, перепробовала не менее дюжины самых изумительных пирожных и птифуров, какие только доводилось пробовать в своей жизни. Кроме того, пережила фотосессию, несколько длинных нудных и несколько коротких остроумных тостов за новобрачных. Успела пообщаться со всеми, не считая собственного отца и Маркуса. Справедливости ради стоит отметить, этого ей хотелось меньше всего. Достаточно на сегодня портить себе настроение.

День стоял превосходный. На безмятежном голубом небе ни облачка, свет нежаркого солнца золотит листву, освежает легкий приятный ветерок. Просто восхитительный летний день, что в дождливой Англии случается нечасто. Уютный садик родителей Зои, полный очаровательных лужаек, пышных цветочных композиций, роскошных клумб и изящных беседок, оказался идеальным местом для проведения небольшой свадебной церемонии. Изысканная музыка в исполнении струнного квартета медленно плыла в теплом летнем воздухе, беззаботные разговоры ни о чем как нельзя лучше дополняли атмосферу. То одна, то другая парочка отделялась от толпы, чтобы уединиться.

Селия никогда не отличалась особой сентиментальностью, тем не менее сегодня поддалась мечтам и вынуждена была признать: любовь так и витала в воздухе. Романтическое настроение овладело всеми, и даже находящиеся в вечной ссоре родители Селии, хотя по-прежнему не разговаривали, перестали обмениваться злобными взглядами. Брат выглядел счастливее, чем когда-либо, что до его молодой жены, она просто сияла и искрилась, как шампанское, которое лилось рекой на этом празднике жизни.

Однако, несмотря на безграничную любовь к новобрачным, Селия не могла не пожелать, чтобы они были общительнее. Тогда на свадьбу пришло бы несколько сотен гостей и все сложилось намного лучше. Маркус затерялся бы в толпе, и можно было бы открыто игнорировать его. Конечно, пара-тройка фотографий в обнимку с ним неизбежна, ведь как свидетели они вынуждены позировать фотографам. Зато после этого он перестал бы мозолить глаза несчастной девушке.

Но нет! Пришло всего пятьдесят человек, и, куда бы Селия ни бросила взгляд, он непременно натыкался на Маркуса, который жизнерадостно улыбался в ответ на все попытки девушки выбросить его из головы.

Да он и не из тех, кого можно не заметить. Только начнешь думать о чем-нибудь другом, как его громкий смех тут же вернет мысли на круги своя и безумно захочется выяснить, что же так его развеселило. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, поэтому ни на что другое сил уже не оставалось. Конечно, она принимала участие в разговоре, но, видимо, что-то в ее поведении было не так. К полудню несколько человек спросили Селию, все ли с ней в порядке. Должно быть, она выглядела не так, как обычно.

Просто ужас! Собственное состояние выводило ее из себя. Она всегда гордилась своей выдержкой и самообладанием, но только не в присутствии Маркуса. Видеть его совершенно не хотелось, а, как нарочно, куда бы она ни пошла, обязательно останавливалась в полуметре от него. Он притягивал как магнит. Поддерживать беседу с гостями становилось все труднее. В присутствии Маркуса девушка терялась и краснела, словно школьница, а потом ругала себя за такое поведение.

Всегда сдержанная, Селия сохраняла достоинство в любой ситуации. Даже имея дело с серьезными клиентами, вела себя безукоризненно, будто английская королева. И надо же такому случиться, какой-то лондонский плейбой перевернул с ног на голову привычную картину мира.

Что с ней не так? Откуда это странное чувство, тоска и щемящая боль в груди? И главное, как теперь, когда Маркус вывел ее из равновесия, заговорить с отцом?

Он, разумеется, заметил, что дочь пришла без кавалера. Само собой, сейчас начнет читать нотации по поводу ее личной жизни, карьеры и необходимости что-то менять. Профессиональные успехи дочери нимало не интересовали Джима Форрестера, даже когда они стали особо выдающимися. Отсутствие бойфренда проблема куда более серьезная! Выйти замуж и родить по меньшей мере троих детей – вот чего нужно добиться женщине к тридцати годам. Карьера, конечно, тоже вещь хорошая, но исключительно как дополнение к вышеуказанным двум пунктам.

Не слишком приятно выслушивать подобные обвинения. Особенно когда никто не слышит возражений. Всякий раз после разговора с отцом Селия чувствовала себя оплеванной. А уж на свадьбе Дэна он точно не сможет обойти ее стороной.

Стремясь избежать неприятной встречи, Селия огляделась в поисках компании, к которой могла бы примкнуть, но ближайшая к ней стайка окружила Маркуса, который о чем-то увлеченно рассказывал.

Присоединиться к ним – не лучший выход из положения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? В этом определенно есть смысл. Возможно, отец, увидев ее увлеченной разговором с симпатичным молодым человеком, притормозит с нотациями. Он всегда придавал огромное значение ее общению с противоположным полом, испытывая при этом к дочери уважение.

В общем, выбора как такового не оставалось. Из двух зол, как известно, выбирают меньшее, а какое из них меньшее, было очевидно. Лучше уж провести пару минут в обществе Маркуса, пусть даже не слишком приятном, чем остаток дня выслушивать патриархальные разговоры отца о том, как сильно она его разочаровала.

Отец приближался, и нельзя было терять ни секунды. Быстро сориентировавшись, Селия подошла к Маркусу и дотронулась до его руки. От этого прикосновения словно током ударило. Молодой человек смерил ее удивленным взглядом. Заглянув ему в глаза (не важно, что по телу опять пробежала дрожь), она попросила:

– Ты не мог бы мне помочь?

«Ну и ну, – подумал Маркус. – Кто бы мог ожидать от язвительной Селии Форрестер просьбы о помощи?» Она всегда держалась независимо, а уж об отношении к нему и говорить нечего. И вот теперь она просит его о помощи, хотя молящий взор совершенно ей не к лицу. Видимо, дела совсем плохи?

– Что случилось? – спросил он, отделившись от толпы.

– Мой отец.

Он посмотрел ей через плечо и увидел стремительно приближающегося Джима Форрестера. Вот оно что, сейчас этот изверг напустится на бедную Селию! И конечно, ему предстоит роль благородного рыцаря, способного вырвать ее из лап беспощадного чудовища. Но ведь рыцарям полагается награда!

– И чего ты хочешь от меня? – спросил Маркус, изобразив недоумение.

– Хочу, чтобы ты поговорил с ним.

– Ага, и что мне за это будет?

– А на что, интересно, ты рассчитываешь? – удивилась Селия.

Вот теперь-то у него появился шанс отыграться. Маркус ухмыльнулся:

– Как насчет вежливой просьбы? Очень вежливой? Очень-очень вежливой?

– Да ты издеваться вздумал, что ли? – возмутилась девушка. – Я что же, на коленях тебя должна умолять?

– А это мысль. – Улыбка Маркуса стала шире.

Не стоит ожидать рыцарских поступков от человека, с которым обходишься подобным образом. Однако Селии было явно не до шуток. Она пожала плечами:

– Ладно, забудь об этом. Обойдусь без твоей помощи.

Но внезапно молодой человек передумал. Побудет немного джентльменом. Нужно быть вежливым со всеми. Глядишь, Селии станет стыдно за свое поведение и она сама захочет его отблагодарить.

И тут совершенно неожиданно стыдно стало самому Маркусу. Хотя почему же неожиданно? На это имелись совершенно очевидные причины. Вне всякого сомнения, Селия – колючка, зануда, бельмо на глазу и кто там еще, но он знает, какие напряженные отношения у нее с отцом. Видимо, они только ухудшились, раз уж Селия обратилась с такой просьбой к человеку, которого терпеть не могла.

И еще она, оказывается, очень ранима. Глядя на нее, такого не скажешь, настоящая железная леди. Но, несмотря на это, у Селии тонкая душевная организация. Глупая шутка способна оскорбить ее, неприятный разговор – вывести из равновесия. Да и как могло воспитание Джима Форрестера не отразиться на ее психике? Он всю жизнь унижал дочь, и сделает это сейчас. Очевидно, у Селии действительно проблемы, а он ведет себя как последний болван.

– Извини, – он смутился, поскольку никак не ожидал от нее такой отчаянной просьбы, – конечно, я поговорю с ним.

– Правда? – Селия недоверчиво взглянула на него.

– Правда.

– И что ты хочешь взамен?

– Ничего.

Селия повела бровью, и к ней вернулось прежнее выражение, которое подходило ей гораздо больше, ну или, возможно, просто более привычное. В мгновение ока она снова превратилась в уверенную в себе особу.

– Если, конечно, снова не издеваешься, тогда спасибо, – сказала она сухо. Воистину, с некоторыми людьми невозможно обращаться по-человечески. При первой же возможности она снова возьмется за старое.

– Селия! – прогудел голос отца за спиной.

Девушка вздрогнула. Подавив тяжелый вздох, она подставила щеку для колючего родительского поцелуя.

– Папа, помнишь Маркуса Блэка? – Она улыбнулась обоим мужчинам, изо всех сил желая, чтобы между ними завязался разговор.

– Конечно. – Джим Форрестер тоже изобразил подобие улыбки, в юности она добавляла ему харизмы, теперь же казалась ехидной. – Как дела, Маркус?

– Спасибо, хорошо. – Маркус пожал ему руку. – Как ваши?

– Лучше всех. Отличная речь.

– Благодарю.

– Как бизнес? Слышал, он процветает?

Маркус улыбнулся. Он испытал невероятное облегчение, избавившись от компании, высасывающей из него все силы! Сколько времени, энергии и нервов он сможет теперь сэкономить!

– Процветает, но уже без меня.

– Маркус продал его, пап, – вмешалась Селия.

– Что, правда? А почему?

– Он больше не приносил мне радости, – ответил Маркус, вспомнив тот день, когда сидел в кабинете, уставившись в экран с движущимися фигурками, а к нему понемногу приходило осознание простого и ясного факта: не тому он посвятил свою жизнь и нужно что-то менять. Наконец Маркус решился. Теперь перед ним открывались новые горизонты.

– Выдохся? – предположила Селия. Она казалась очень удивленной. Ей бы в голову не пришло, что Маркус может столько работать. Девушка предпочла бы думать, что бизнес сам свалился легкомысленному Маркусу на голову.

– Нет. Предпочел уйти, пока не выдохся.

– Ну и какие планы на будущее? – спросил Джим.

– Думаю поработать на благо общества. Финансирую несколько проектов, занимаюсь благотворительностью. Помогаю детям-сиротам обрести свое место в жизни.

Он заметил удивленный взгляд Селии и ухмыльнулся. Так-то, дорогая! Никакого пьянства и разврата. Разве что в свободное от благотворительности время. А уж этого никто не запрещает.

– Да ты филантроп! – восхитился Джим. – Уважаю.

Маркус не считал себя филантропом, просто привык всегда отдавать долги. Рано лишившись родителей, он чуть было не утонул в пучине того самого пьянства и разврата, о которых обожала говорить Селия. Однако судьба распорядилась иначе. У него появилась возможность выбраться из грязи и стать человеком. Добрые люди взяли над ним шефство. Благодаря их заботе и поддержке хорошие качества взяли верх. Конечно, нужно отдать должное уму и трудолюбию молодого человека, однако, если бы не эти люди, неизвестно, где бы он сейчас оказался. Став успешным бизнесменом, он ни на минуту не забывал об этом. Кроме того, всегда помнил, что в мире много молодых людей, таланты которых не имеют возможности раскрыться только из-за отсутствия поддержки, моральной и финансовой. Разве мог он остаться в стороне? Ему дали шанс, и он, в свою очередь, хотел кому-то помочь.

– Нет, что вы, – смутился Маркус, – просто хочу раздать долги. И кстати, если вам понадобится моя помощь, обращайтесь.

– Непременно. Я хотел бы сотрудничать с хорошим юристом. У тебя, должно быть, много знакомых в этой области. Может, подскажешь кого-нибудь?

– Вообще-то я знаю юриста, – вмешалась Селия, – и, по отзывам, хорошего.

– Кто же это, поделись?

– Твоя собственная дочь. – В голосе Селии не было гордости, скорее желание понравиться отцу. Очевидно, она его боготворила. А он? Как он к ней относился?

– Ты-то? – презрительно хмыкнул Джим. – Тебе пора подумать о других вещах.

«Началось», – подумала Селия.

Маркус понял, что он здесь явно лишний.

– Она, видите ли, юрист, – фыркнул отец. – Будто без тебя в стране мало юристов. Куда ни плюнь, попадешь в юриста. Разве в этом предназначение женщины?

– А в чем? Только не говори, что мне срочно нужно замуж.

– Именно это и нужно. А еще родить мне внуков.

Маркусу меньше всего на свете хотелось присутствовать при этом весьма личном и довольно неприятном разговоре. С момента их последней встречи Джим совсем не изменился. Маркус в жизни не видел такого упертого зануды, убежденного в собственной правоте, с взглядами на жизнь сродни средневековым, особенно относительно того, что касалось женщин.

Джим с самого детства относился к Селии намного хуже, чем к Дэну. Невзирая на незаурядный ум дочери, он отправил ее в весьма посредственную общеобразовательную школу, тогда как Дэн получил превосходное образование. Не интересовался ее успехами и на любые попытки проявить себя реагировал всегда одинаково: уж лучше бы замуж вышла.

Раньше Маркус думал, что дело именно в Селии, но позже понял: Джим относился пренебрежительно вообще ко всем женщинам. При этом большую часть времени он тратил на многочисленных любовниц. Угождать мужчине – вот в чем он видел истинное женское предназначение. С мнением жены не считался никогда, а после развода отзывался о ней только негативно.

– Успею. – Селия старалась выглядеть и говорить как можно более беззаботно. – Еще есть время, чтобы…

– Нет никакого времени, – отрезал Джим. – Тебе тридцать один год, а ты даже любовника завести не можешь.

– Спасибо, что напомнил, – прошипела Селия.

Ей и так было весьма неприятно осознавать, что брат женился, лучшая подруга помолвлена, а она вот уже несколько лет ни с кем не встречается. Да и кому понравятся напоминания о таком?

– Ты погрязла в работе. Где уж тут встретить кого-нибудь? Твоя карьера меня в могилу сведет.

– А меня твои разговоры, – процедила Селия сквозь зубы.

Маркус наблюдал за этим диалогом, и ему становилось все противнее. Бедную Селию жалко до слез, хотя вообще-то она не относилась к числу самых симпатичных ему персонажей. Он уже хотел было за нее заступиться, но тут Джим смерил его оценивающим взглядом.

– А ты женат? – спросил он.

Бесцеремонный вопрос, но Джим, очевидно, вообще не любил церемониться.

– Нет, пока не женат.

– Встречаешься с кем-то?

– Тоже нет.

– Ну, так поухаживай за ней. – И Джим сделал жест в сторону дочери. – Сходите куда-нибудь, в кино там, я не знаю.

– Папа! – Селия вспыхнула от возмущения.

Маркус не поверил своим ушам. Ну и предложение! Он чуть язык от удивления не проглотил. Это как же надо не любить свою дочь, чтобы при ней вести подобные разговоры?

– Поухаживай, – повторил Джим. – Тебе все равно делать нечего, бизнес-то продал. По тебе видно, уж что-что, а с женщинами ты всегда сможешь договориться. Ведь верно?

Маркус всегда считал себя плейбоем, но даже он в этой ситуации затруднился с ответом.

– Да видно, ты не робкого десятка. Так вперед! Может, хоть ты ей мозги на место поставишь.

– Да прекратится это или нет? – Селия, красная от стыда и возмущения, безуспешно пыталась утихомирить отца.

Маркус в это время всерьез обдумывал предложение Джима, и оно нравилось ему все больше. Давало о себе знать чересчур пылкое воображение. Перед мысленным взором проплывали картины, одна соблазнительнее другой.

Как бы он сломил сопротивление этой ледышки! Какие бездны бы ей открыл! Черт возьми, он подарил бы ей новый мир, мир такой страсти, о которой она наверняка и не подозревает, сидя в душном офисе с утра до вечера. В его объятиях она бы и думать забыла о своих отчетах и консультациях.

Однако следовало отвлечься от фантазий и сосредоточить все внимание на женщине, которая стояла рядом и явно была не в восторге от предложения отца.

– По-моему, это плохая идея, – промычал Маркус.

– Хуже не придумаешь, – поддержала Селия.

– Почему, интересно? – Джим ухмыльнулся. – Она, конечно, не подарок, но не совсем уж уродина.

– Эй, папа, вообще-то я здесь. – Селия помахала отцу рукой.

– А что тут такого? – невозмутимо заметил Джим. – Может, хоть я тебя пристрою, раз уж ты сама не можешь.

– Я не могу? Глупости. Может быть, я просто не хочу.

– Ерунда. Все женщины этого хотят.

– Ну, так я не из их числа. – Голос Селии становился все более возмущенным. Вот-вот разразится скандал. И все из-за того, что она предложила отцу свою помощь? Чем она заслужила такое жестокое, даже бесчеловечное отношение?

Честно говоря, Маркусу не было дела до ее возмущения. Слова Джима будто разрушили привычную картину мира. Или виноват не Джим?

Не уродина? Что значит, не уродина? Селия прекрасна. Глаза цвета моря окаймляли пушистые длинные ресницы. Нежные полные губы. Ямочки на щеках. Высокая грудь, тонкая талия, стройные бедра, редкостной красоты ноги.

Сегодня в розовом шифоновом платье она выглядела королевой. Юбка струящимся каскадом спускалась к стройным ногам, обутым в золотые туфли на высоченных каблуках. Роскошные золотистые волосы были уложены в сложную прическу. Довершали образ яркий макияж и золотые серьги. Сегодня она была просто прекрасна и невероятно сексуальна.

Он будто только сейчас это заметил. А может быть, раньше? Когда они рука об руку вошли в церковь? Он чувствовал каждое ее прикосновение даже через плотную ткань костюма, ее запах волновал кровь, от ее близости голова шла кругом. Честное слово, не будь она такой колючей, фантазии захватили бы его целиком еще в церкви, где таким мыслям совершенно не место!

Он старался убедить себя, что испытывает к ней раздражение, потому и голова идет кругом. Но это было не раздражение, а лишь желание, простое и необузданное. Ярость охватывала его по причине невозможности схватить эту женщину в охапку и впиться в ее рот обжигающим поцелуем. Хотеть ее было неправильно по всем законам человеческого общества, но до них ли, когда языки страсти сжигают всякое сопротивление?

Вот что так его волновало, сводило с ума. Вот почему ему так важно произвести на нее впечатление, а ее шпильки так задевают. Зои права, между ними действительно пробежала искра.

Но что толку в искре, когда Селия презирает его? Пятнадцать лет назад она его отвергла, отвергнет и сейчас, в этом нет сомнений. Поэтому он так обижался на ее слова и всегда старался отплатить той же монетой.

– Ну, так что? – Джим прервал его размышления. – Что скажешь по поводу Селии?

– Он скажет, что ты псих, вот что он скажет, – сердито прошипела Селия. – И правильно сделает. Я понимаю, ты обо мне заботишься, но всему есть предел.

Маркус думал совсем не об этом. Его интересовали вещи более серьезные, чем взаимоотношения в семье Форрестер. Возжелав Селию, он пожелал узнать причины ее антипатии к нему. Вдруг все не так уж страшно и она просто обиделась на какую-нибудь ерунду? Тогда у него нет причин томиться неизвестностью. А если причины серьезные, он постарается просто о ней не думать. Мало ли на свете сексапильных красавиц? В любом случае нужно выяснить, и он разговорит ее именно сегодня. Ведь другой возможности может и не представиться!

– Я попробую, – сказал Маркус.

– Вот-вот, действуй. – И Джим, наконец, избавил молодых людей от своего общества.

Маркус повернулся к Селии. Красная как рак от стыда, она даже не могла смотреть ему в глаза.

– Да ладно тебе, не переживай. – Он дружески похлопал ее по плечу.

– Я и не переживаю, – буркнула Селия.

Ему легко говорить. Разве когда-нибудь с ним обращались подобным образом?

– Вот и отлично, – улыбнулся молодой человек и предложил: – Пойдем выпьем?

Что, если она откажется? Вполне может. Уязвленная гордость и…

Селия кокетливо склонила голову и с улыбкой ответила:

– Я уж думала, ты никогда не предложишь.

Глава 3

«О господи, – думала Селия, прижимая ладони к горевшим от стыда щекам и с ужасом думая о пережитом. – Когда же это кончится?» Когда отец прекратит над ней издеваться? Когда она перестанет так бурно на это реагировать? А как еще реагировать, если тебя унижают при посторонних? И ладно бы это был не Маркус, а то теперь у последнего появился новый повод для издевательств. Он в жизни не забудет этого разговора. Ближайшие лет десять будет ей о нем напоминать.

Она всегда знала, что отец не придает значения карьере и мечтает видеть дочь босой, беременной, у плиты, но он никогда не высказывал своего мнения так открыто. Что теперь подумает Маркус? Как долго сможет удерживаться от насмешек? Да не станет он удерживаться. Прямо сейчас и начнет. Каковы шансы на то, что он быстро забудет этот инцидент? Никаких.

Ну и ладно. Переживет. В конце концов, как бы то ни было, но Селии все-таки удалось выбрать меньшее из двух зол. По крайней мере, отец оставил ее в покое, а общество Маркуса, пусть даже язвительного, вынести проще, чем унизительные патриархальные разговоры. Во всяком случае, он человек двадцать первого века, а не сбежавший из Средневековья женоненавистник. И вообще, сейчас она быстро от него избавится и снова сможет вернуться к гостям. Хотя больше всего хотелось забраться в ванну и отмыться от этого позора.

По дороге в бар Селия держалась молчаливо и отстраненно, ощущала потребность собрать хотя бы остатки былого достоинства, утраченного в ходе всего происходящего.

– Что будешь пить? – спросил он как ни в чем не бывало.

Конечно, чего ему стесняться? Поиздевался бы кто-нибудь так над ним. Она бы посмотрела на него.

– Что-нибудь покрепче, – ответила Селия. Было всего пять часов, но после пережитого ужаса она хотела расслабиться. – Бренди.

– Со льдом?

Разбавленный? Еще чего не хватало.

– Нет, спасибо.

Маркус сделал заказ, и, как только бокал оказался в руках Селии, она одним глотком выпила половину содержимого. Тут же закружилась голова, но она почувствовала себя намного лучше. Во всяком случае, уже не выходила из себя от ужаса. Ей понадобится выдержка, ведь сейчас посыплются новые издевательства.

Как ни странно, Маркус не торопился с язвительными выражениями. Смотрел на нее не отрываясь и не так, как обычно. В его глазах не наблюдалось привычного сарказма. У Селии даже сложилось впечатление, что он не собирается вести с ней неприятный разговор. Может быть, он совсем и не думал о ее отце и вообще об этом неприятном инциденте? Может, не станет насмехаться над ее личной жизнью?

Тогда о чем он хочет с ней поговорить? Ведь не из вежливости же пригласил в бар? И главное, ей-то что делать? Она даже смотреть на него не может по ряду причин. Во-первых, ее бросает в жар от стыда, а во-вторых, в дрожь от желания.

Как же он восхитителен! Такие длинные тонкие пальцы, если бы можно было ощутить эти чувственные руки на своих ступнях, лодыжках, бедрах, но думать об этом нельзя.

Горячая волна пробежала по венам, Селия подумала: а что, если бы между ними не было вражды? Как могло бы сложиться? Он пристально смотрел на нее, желая навсегда сохранить в памяти и ее лицо, и каждое ее движение. Любая частичка тела Селии рвалась к нему, хотела приблизиться.

– Садись, посидим, – предложил он, но Селии хотелось этого меньше всего.

Ее одолевали мрачные мысли, а тело стремилось совсем к иному. Стремилось ощутить мощное, мускулистое тело Маркуса; если бы он узнал еще и это, ее позор стал бы совершенно невыносимым.

– Я хотела пройтись, – сказала она со вздохом, выйдя из бара и нагибаясь, чтобы расстегнуть неудобные туфли.

– Составлю тебе компанию?

Еще чего не хватало. Она и так слишком остро ощущала уязвимость перед этим мужчиной.

– Мне нужно побыть одной.

– Я хочу поговорить, – повторил он настойчиво.

– Интересно, о чем нам с тобой разговаривать?

– Ну так послушай, если тебе интересно.

– Не настолько.

– Вообще-то, – Маркус лукаво улыбнулся, – ты у меня в долгу. Я же тебе помог.

Уж он-то ей помог? Хороша помощь, ничего не скажешь. Лучше бы отец читал нотации с глазу на глаз, а не в присутствии мужчины, от которого у нее и без того голова идет кругом.

– Я думала, что ничего тебе не должна.

– Как будто ты меня не знаешь.

– Наглости тебе не занимать.

– Думаю, и это не стало для тебя открытием.

Селия не понимала, с какой стати должна потакать его капризам, но, с другой стороны, он искренне согласился ей помочь, и не его вина, что ничего не получилось. В любом случае она еще у входа в церковь не смогла держать себя в руках и, сама того не желая, наговорила ему резкостей. Теперь, если хочет сохранить репутацию, должна, по крайней мере, извиниться.

– Ладно, если тебе так хочется, давай пройдемся.

– Туда? – Он указал в сторону садов, где никто не смог бы им помешать.

– Хорошо.

Отсюда не было слышно ни болтовни, ни музыки, и злость Селии прошла сама собой, однако нервозность осталась. Она сняла туфли на высоченных каблуках и тут же пожалела об этом, они хоть и причиняли немало страданий, особенно если идти в них по траве, но зато ощутимо прибавляли ей сантиметров. Теперь же, несмотря на свой довольно высокий рост, рядом с Маркусом она впервые в жизни почувствовала себя очень маленькой и слабой. Он был сильным и широкоплечим, и каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, по ее телу пробегала дрожь. Дело не в красоте Маркуса. Селия встречала немало красивых мужчин. В нем было нечто иное. Аура силы, смешанная с неукротимой мужской сексуальностью. Этот магнетизм грозил накрыть ее опасной волной.

Она старалась подобрать нужные слова, чтобы сгладить неприятное впечатление, но не могла думать ни о чем, кроме идущего рядом мужчины. Он был не похож на себя. Напряжен. Собран. Возможно, даже опасен.

«Глупо, конечно, – сказала она себе. – Маркус не опасен». Опасность исходит от нее самой. Чем дальше она уходила от толпы, тем сильнее природа брала над ней верх. Если бы Селия могла вырвать желание из своего тела! Но нет, этот враг становился все опаснее. Она боялась, что не сумеет его уничтожить.

– Расслабься, – сказал он с улыбкой, от которой она напряглась еще больше.

– Не могу. – У нее уже не получалось держать ситуацию под контролем, поднимался страх, грозящий перерасти в панику. Каждый взгляд Маркуса, пусть даже случайный, заставлял ее трепетать.

– Почему же?

– Ты правда не понимаешь?

– Нет, не понимаю.

Она и сама не знала истинной причины.

– Я и так злая из-за разговора с отцом, а тут еще ты!

– Да перестань. Не обращай на него внимания.

Это, пожалуй, возможно. А как быть с остальным?

Она остановилась и пристально посмотрела на него. Напряжение все нарастало. Она горела. Наваждение какое-то!

– Ради бога, Маркус, давай быстрее с этим покончим, и все.

– С чем покончим? – Он, воплощенная невинность, удивленно посмотрел на нее.

– С этим разговором. Скажи, что тебе стыдно за моего отца, да и за меня тоже, моя личная жизнь оставляет желать лучшего, что так мне и надо, я зануда, стерва, грымза, и прочее, и прочее.

– Я хотел поговорить не об этом.

– О чем же? К чему менять привычные темы?

Маркус глубоко вздохнул.

– Послушай, Селия, как насчет того, чтобы заключить перемирие? – спросил он внезапно, скрестив руки на груди и не отводя от нее глаз.

Она удивилась не меньше, чем если бы он сжал ее в объятиях.

– Перемирие? С чего бы?

– Потому что мне все это надоело.

Она была поражена тем, какая усталость прозвучала в его голосе.

– Надоело?

– А тебе? Разве нет?

Селия собиралась сказать, что полна сил для дальнейшей вражды, но почему-то промолчала. Разве не она всего пару минут назад хотела, чтобы их отношения изменились? Ну вот, мечты сбываются, и теперь только от нее зависит, станут ли они ближе друг другу.

– Если только совсем чуть-чуть.

– Поскольку мы оба не в восторге от постоянных склок, давай помиримся?

– И сколько, интересно, продлится этот мир? Пять минут?

– Может быть, не будем столь категоричны и попробуем хотя бы десять?

– Пока длится разговор?

– Вот именно. Выдержишь?

Перемирие? Ну что ж. Она постарается. Хотя бы потому, что до смерти интересно, о чем он хочет поговорить. К тому же не хотелось показаться неразумной. Она разумна и готова это доказать.

– Постараюсь. – И она сухо улыбнулась ему.

Уже легче, чем ожидал Маркус. Он думал, Селия настроена куда более категорично. Но нет, никакого сарказма.

Она не переставала его удивлять. Сплошные сюрпризы. Теперь, оказывается, с ней можно договориться вполне по-человечески. Или это отец так на нее повлиял? Да уж. Джим Форрестер, конечно, не самый приятный человек на свете, но, по крайней мере, он может приструнить зарвавшуюся девицу, возомнившую о себе невесть что.

– Думаю, ты ожидала другого эффекта, попросив меня поговорить с отцом, – начал он.

– Нет, конечно. – Все-таки он опять за свое!

– Слишком много для непринужденной беседы.

– Да уж. – Она вздрогнула, снова вспомнив подробности разговора. – Не могу поверить, что он высказал все это при тебе.

– И я тоже.

– Мне так жаль, что тебе пришлось все это выслушать.

– Это не твоя вина.

– Безусловно, но ведь он поставил тебя в неловкое положение.

– Мое положение было и вполовину не таким неловким, как твое.

– Несомненно.

– Кто виноват, что твой отец увяз в Средневековье?

– Во всяком случае, не мы.

Длинная аллея вела к самому сердцу сада, в самую гущу молодых деревьев, кроны которых золотило полуденное солнце. Их высокие стволы упирались в безоблачное сочное голубое небо. Такой прекрасный и такой ужасный для Селии день. Где справедливость?

Молодые люди дошли до ворот. Запах Селии сводил Маркуса с ума, но он держался.

– Почему он так к тебе относится?

Каждое ее движение наполняло его жгучим желанием. Он с трудом заставлял себя вслушиваться в ее слова.

– Кто знает? Он был единственным ребенком в семье, мать не очень хорошо к нему относилась.

– Пусть так. Но ты почему терпишь такое отношение?

Фантазии совсем завладели Маркусом. Он смотрел на Селию, представляя ее обнаженной, распростертой перед ним. Тонкое гибкое тело находилось в нескольких сантиметрах от него, хотелось притянуть ее еще ближе, сбросить с плеч тонкие бретельки, откинуть шифоновый подол…

– Что поделать, он мой отец, не его вина, что я не смогла оправдать ожиданий. Я совсем не умею готовить, почти не убираю в квартире и понятия не имею, где утюг. Я такая, какая есть.

– И это неплохо, – заметил Маркус, попытавшись представить себе Селию в роли домохозяйки, которая ей совершенно не шла. Бог создал всех людей разными. Не могут же все делать карьеру или, наоборот, посвящать себя семье? У каждого свои взгляды на жизнь. Почему же Джим Форрестер отказывается понимать такие очевидные истины?

– Да, но мне никогда не удавалось заслужить его признания, даже невзирая на то, что я пошла по его стопам и добилась успеха. Он никогда не интересовался моей карьерой, считая главным призванием женщины семью и детей.

– Поэтому твои родители развелись?

– Думаю, нет. Скорее из-за его постоянных измен.

– Он еще и изменял?

– Конечно. Менял любовниц как перчатки. Мама очень переживала, но все-таки надеялась, что он не уйдет. И я тоже.

Селия взглянула на указатель, за которым простиралось бесконечное море зелени. Солнце играло в ее золотистых волосах. Маркус задыхался от желания. Однако нужно интересоваться совсем другими вещами. О чем они говорили? Ах да, об отношениях ее родителей.

– Тебе очень тяжело?

– Сейчас уже легче. Но когда он только-только ушел, я места себе не находила. Постоянно запиралась в туалете и плакала. В школе надо мной все смеялись. В конце концов мне это надоело. Я взяла себя в руки и решила сосредоточиться на учебе. Лучше учиться, чем рыдать, правда?

– Бесспорно. Но почему ты выбрала именно юриспруденцию?

– Не нужно быть Фрейдом, чтобы ответить на этот вопрос, – с улыбкой заметила она. – Доказать отцу, что я чего-то стою, проще всего в его же сфере деятельности. Правда, как видишь, мне это не удалось.

– Да, но почему ты выбрала общую юриспруденцию, а не стала специализироваться на делах о разводах, как отец?

– Именно потому, что мне самой пришлось с этим столкнуться. Теперь, на личном опыте зная, что такое развод, я не могу заставить себя отстраненно относиться к этим людям.

«С ума сойти, – думал Маркус. – Какая она, оказывается, шикарная женщина и как грациозно движется. Ни дать ни взять дикая кошка. Интересно, а в постели… Ладно, хватит об этом. Наверняка в постели типичная холодная англичанка».

– Ты достигла головокружительного успеха, – похвалил он.

– Спасибо.

– И ты его заслуживаешь.

– Не ожидала услышать это от тебя.

– Не ожидал, что скажу это.

– Но и тебе приходилось несладко, – заметила она со вздохом.

– Да. – Он вспомнил, как тяжело переживал смерть родителей, и вздрогнул.

– Так что ты тоже достиг успеха, и тоже его заслуживаешь.

Теперь она делает комплименты. После стольких лет вражды слышать их непривычно и очень приятно.

– Спасибо.

– Почему я тебе все это говорю?

– Это все из-за бренди.

– Скорее всего. Я не хочу давить на жалость или там…

– Я понимаю.

Они прошли по тропинке от фонтана мимо виноградных лоз, бобовых, выбрасывавших вверх стройные побеги, и грядок с душистой клубникой. В тени старого тополя стояла небольшая скамейка, где они и расположились.

– Мне так стыдно, Маркус, – неожиданно призналась Селия.

Он нахмурился. Честно говоря, ее сарказм нравился ему больше, чем извинения.

– Мы уже это обсудили.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – За мои слова насчет пьянства и разврата. Я даже предположить не могла, что ты займешься благотворительностью. И потом, ведь тебя не пьяная оргия задержала.

– К сожалению, нет.

– А что случилось?

– Я был в Швейцарии, улаживал последние вопросы по продаже компании. Должен был улететь утром, но из-за облака пепла в воздухе рейс отменили, как и многие другие. Билет на поезд купить не удалось, так что поймал такси до Кале, оттуда поездом добрался до Ла-Манша, а там из Дувра прямиком сюда.

– Когда же ты спал?

– Я не спал.

– Ужас какой! Ты ведь, наверное, устал до смерти.

Ничего подобного, сейчас он возбужден, как никогда. Она с ума его сводила, и Маркус ничего не мог с этим поделать, как ни старался.

– Как-никак, свадьба моего лучшего друга.

– Да, я ошибалась в тебе. Прости.

– Я все понимаю. Ты ни в чем не виновата. Когда ненавидишь, склонен видеть в человеке несуществующие пороки.

– Я не испытываю к тебе ненависти.

– Разве? – Маркус поднял бровь.

– Честное слово.

– Никогда бы не подумал. Ты всегда язвишь. Всегда осуждаешь меня. Почему? Чем я заслужил такое отношение?

– Я только что рассказала тебе об отношениях моих родителей и о том, к чему это привело, – сказала она мягко, и эта мягкость его удивила. – Теперь ты понимаешь, как мне неприятно видеть потребительское отношение к женщинам?

Да, он так и думал, все дело в его бесчисленных романах. Ну и что? Это не повод относиться к нему плохо. Быть плейбоем не самый худший из человеческих пороков.

Зря он, что ли, рассказал ей о себе? Могла бы сделать однозначный вывод: он изменился. Что бы там ни было раньше, сейчас его жизнь не череда бесконечных вечеринок. Возможно, в юности он вел не самый целомудренный образ жизни, но теперь его интересуют другие вещи. Почему же она смотрит на мир так однобоко?

– Да, у меня было много женщин. Что в этом такого? Они все достигли возраста согласия. Все были свободны. И вообще, какое ты имеешь право осуждать мой образ жизни? Я свободный человек, живущий в свободной стране. Нельзя подгонять всех под одну гребенку, как твой отец. Каждый имеет право жить так, как считает нужным, если это не портит жизнь другим. А я не портил никому. Не разрушал семьи, не разбивал сердца юных девушек.

Селия вздохнула. Машинально поправила прическу. Снова вздохнула и, наконец, спросила:

– Ты уверен в последнем?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Маркус.

– А ты не помнишь?

Маркус постарался воскресить в памяти все свои романы. Это оказалось нелегко, но он бы поклялся, что ни одна из его женщин не стала бы страдать от несчастной любви. Все они были слишком самодостаточны.

– Нет, я ничего такого не помню.

– Совсем не помнишь?

– Совсем не помню.

– Вспомни, Маркус. – Она скрестила руки на груди, и внимание Маркуса тотчас же переключилось на ее декольте. – Как насчет того случая, когда ты на спор пытался затащить меня в постель?

Он изумленно уставился на нее. Неужели дело в этом? Все ее попытки уязвить Маркуса ни больше ни меньше как реакция на давно забытый эпизод? Пятнадцать лет спустя она все еще не может забыть глупейший случай времен юности?

– Так ты из-за этого бесишься? – Он с трудом верил ей.

Она кивнула.

– Как ты думаешь, в шестнадцать лет легко узнать такое?

Да уж. Сам того не ведая, нанес девочке психологическую травму. Кто бы мог подумать? Еще меньше он верил в то, что старые раны до сих пор не могут зажить. Он давно уже и думать забыл о случившемся.

– Ты бы хоть рассказала мне, в чем дело.

– Когда, интересно?

– Когда угодно. За пятнадцать лет нашла бы время.

– И что толку?

– Узнала бы, что не было никакого спора. Ты действительно была мне симпатична.

– Как это не было никакого спора?

– Не было, и все.

– Тогда зачем ты мне соврал?

Маркус попытался вспомнить себя в юные годы. Не так-то просто, особенно если учитывать, сколько всего изменилось в его жизни. А Селия до сих пор живет старыми обидами. Какая она все-таки ранимая!

– Скорее всего, я просто обиделся. В восемнадцать нелегко услышать отказ, тем более со мной это случилось впервые, вот я сгоряча и наговорил гадостей.

– Но не таких же! Ты меня как только не называл. И динамщицей, и стервой, и…

Да уж. Он уж и не помнил о своих словах в порыве возмущения.

– Прости, Селия! Меня ведь тоже можно понять. Я хотел тебя, ты, по-видимому, тоже меня хотела. Ничто не предвещало подобного развития событий. Минуту назад ты казалась готовой на все, и вдруг ни с того ни с сего выставляешь за дверь.

– Дело было не так.

– Именно так и было.

– Мне было шестнадцать лет, Маркус! Кому понравится лишиться девственности с таким человеком, как ты?

– Интересно, с каким же?

– Сегодня с одной, завтра с другой, мне не хотелось стать очередной галочкой в твоем списке.

Она права. Он тяжело переживал смерть отца, глушил горе алкоголем и вступал в беспорядочные связи. Восемнадцатый день рождения Дэна совпал с годовщиной того ужасного дня, когда отцу Маркуса поставили диагноз. Тяжелые воспоминания накрыли юношу с головой, он слишком много выпил, и Селия просто попала под горячую руку.

Юная девушка, красневшая при любом упоминании всего, что связано с сексом, полюбила его чистой романтической любовью. Когда он обхватил ее за талию и стал покрывать пламенными поцелуями, она была на седьмом небе от счастья. Но как только Маркус попытался увлечь ее за собой на старый диван, Селия поняла: ему нужна не она, а всего лишь ее тело. Сделаться очередной игрушкой она не хотела.

Он вспылил, наговорил резкостей, и это запало ей в память. Пятнадцать лет спустя она все еще пыталась отплатить ему той же монетой. Но возможно ли это, если твой противник так сексуален?

– Ну наконец-то мы разобрались.

– Да уж.

– Справедливости ради хочу отметить: ты мне всегда очень нравилась, но ты ведь сестра моего друга и все такое.

– Скажите пожалуйста, какие у нас моральные принципы, – фыркнула Селия. – Если бы я тогда тебя не остановила…

– Ты права, – вздохнул Маркус. – Но я был так пьян, что уж не до принципов.

Это точно. Получив отказ, он тут же отправился искать другую партнершу. И кого-то, кажется, нашел. Кто это был? Нипочем не вспомнить.

– А знаешь, что еще я хочу сказать?

– Что же?

– Несмотря на все случившееся, ты и сейчас мне очень нравишься.

Глава 4

Ну и ну! Селия считала, что на сегодня сюрпризы закончились.

Сначала выяснилось, что Маркус занимается благотворительностью. Потом – что он ее уважает. Стало быть, образ, существовавший в ее голове, имел мало общего с действительностью. Еще десять минут спустя – что не было никакой попытки соблазнить ее на спор.

С ума сойти! Знай она это изначально, ее жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Из-за жестокого поступка юного Маркуса она разучилась доверять мужчинам. Как бы ни хотелось новых отношений, она всякий раз ждала подвоха и никому больше не могла открыть свое сердце, боялась, его разобьют.

И вот, в довершение всего этого, открываются новые подробности! Оказывается, она ему нравится! Это уже слишком.

– Ты правда так думаешь? – спросила она, прижав пальцы к виску, будто бы это помогло ей унять головную боль.

– Ты всегда была для меня самой привлекательной женщиной, – сказал он, придвигаясь ближе. Еще ближе. Слишком близко.

– Уверен, что в тебе снова не говорит алкоголь? – поинтересовалась она, на всякий случай встав и сделав шаг в сторону.

– Абсолютно, – вздохнул Маркус.

Его блестящие глаза показались совсем темными и, казалось, заглянули прямо ей в душу. От этого пристального взгляда у нее зашлось сердце. Разве после этого можно противиться его обаянию?

– Твое поведение всегда говорило об обратном, – признала Селия со вздохом.

– Что поделать? Твой отказ больно уязвил мое самолюбие.

– А как насчет моего самолюбия?

– Думаю, ему ничто повредить не в силах.

– Ты не прав. Знал бы ты, как я страдала.

– Тогда, может быть, пора вознаградить себя за все пережитые страдания?

Селия не нашлась с ответом на этот вопрос, казалось бы такой простой и ясный. Ею будто овладела некая темная сила, подчиняющая себе и разум, и гордость.

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты думаешь, что случится дальше? – вопросом на вопрос ответил Маркус.

– Не знаю.

Она знала. Случится то, о чем она тайно мечтала все эти годы, несмотря на попытки задушить в себе эти мечты. То, что являлось ей в жарких, душных снах. То, на что она никогда не надеялась.

Только теперь казалось, все плохое исчезло без следа, осталось в далекой юности, и больше ничто не в силах помешать ей радоваться жизни, что бы под этим ни подразумевалось. Она уже не та, что прежде. Наконец она свободна от прошлого. Свободна для яркого, радостного настоящего.

– Совсем-совсем не знаешь? – Он медленно провел кончиками пальцев по ее плечу и еще медленнее повел ниже.

Она задрожала от этого прикосновения.

– Думаю над этим вопросом, – сказала она. Все менялось так стремительно! То, что секунду назад казалось невозможным, происходило в следующую секунду как само собой разумеющееся.

– Зои говорит, между нами проскочила искра. – Его пальцы замерли на ее запястье, где учащенно билась синяя жилка.

– Возможно, так и есть, – прошептала Селия хриплым от страсти голосом. Она с трудом могла дышать. Маркус притянул ее к себе. Сердце стучало теперь в бешеном ритме.

– Говорит, между нами химия.

– Скорее всего, она права.

– И мы зря постоянно ссоримся.

– Вот именно.

– Но я больше не хочу ссориться.

Маркус был с ней предельно честен, и Селия тоже решила больше ему не врать.

– А мне никогда не хотелось.

– Правда?

– Правда. Как бы я ни старалась это изменить, меня всегда тянуло к тебе.

Глаза Маркуса горели дьявольским огнем. Голос становился все прерывистее.

– И ты до сих пор не знаешь, что случится дальше?

Пути назад не было. Внутренний голос называл Селию сумасшедшей. Она прекрасно осознавала, что вела себя не слишком благоразумно. Но к чему привело благоразумие? Огромные счета в банке, конечно, имели место, но счастья не приносили. Поэтому слова отца задевали так сильно. Джим Форрестер резал по больному, его правда была слишком жестокой. Как бы Селия ни старалась обманывать его и себя, факт оставался фактом.

Все ее подруги одна за другой выходили замуж, а она уже долгие годы была одинока. Радоваться за них всякий раз становилось все труднее. Конечно, она не позволяла такому низменному чувству, как зависть, взять над собой верх. Но иногда на нее находила тоска. Ведь в тридцать один год у нее не было даже молодого человека, что уж говорить о семье.

Поначалу ее это устраивало. Отсутствие личной жизни с лихвой окупалось карьерным ростом. Она достигала все больших успехов в любимом деле. Но чем выше поднималась, тем больше времени была вынуждена проводить на работе – положение обязывало. В результате для отношений совсем не оставалось места. Кроме того, не было и желания принадлежать кому бы то ни было. Свободна, независима, сама по себе, что может быть лучше? В угоду другому человеку пришлось бы меняться, а Селия ничего не хотела в себе менять. Она устраивала себя такой, какой была.

Но только в это утро она четко и ясно ощутила одиночество. Кроме нее и Маркуса, все остальные гости, как нарочно, явились на свадьбу со своими вторыми половинками. Селия показалась себе чужой на этом празднике жизни.

В голове всплыли картинки, вот радостно улыбаются гостям выходящие из церкви новобрачные Дэн и Зои. Вот обмениваются нежными взглядами счастливые Лили и Кит. Вот кружатся под музыку юные влюбленные. Сколько же радости, надежды на грядущее счастье они источали!

Стоя в стороне от танцующих пар, Селия чувствовала себя совершенно несчастной, а критика отца подорвала ее окончательно. Может быть, он прав? Ведь карьера не согреет холодной ночью, и ни за какие деньги она не купит того, чем ее друзей и подруг так щедро одарила судьба.

Возможно, если бы не жестокий поступок Маркуса, все сложилось иначе. Она бы верила мужчинам. Уважала их. Ценила. Когда-нибудь смогла бы всем сердцем кого-нибудь полюбить. Создать семью.

Но к чему вспоминать об этом сейчас? Прошлого не изменить, и в целом она довольна своей жизнью. Сегодняшняя вспышка – всего лишь минутная слабость. Завтра она вернется в Лондон и с головой уйдет в работу. Успокоится. Все будет хорошо.

Главное, она, наконец, выяснила, как было на самом деле. Не было никакого спора. Значит, Маркус не хотел ее обидеть. Стало быть, мужчинам можно доверять. Изменив отношение к ним, она сможет изменить и свою жизнь. Возможно, теперь позволит себе несколько новых знакомств и, как знать, вдруг встретит того, кто войдет в ее жизнь?

Просто ко всему надо относиться как можно спокойнее. Быть разумной. Уравновешенной.

Проблема в том, что именно сейчас ей, дикой, безумной, вышедшей из-под контроля, никак не удавалось успокоиться.

Разумеется, во всем виноват Маркус. Она хотела его. Хотела долгие годы, но ей и в голову бы не пришло, что желание это обоюдное. Зато в данный момент поняла: он тоже ее хочет. Между ними вспыхнула страсть, жгучая, свирепая и непреодолимая.

Теперь она уже не та юная романтичная девушка. Понимает все слабости Маркуса. Серьезные отношения с ним вряд ли возможны, но сейчас ей и не нужны серьезные отношения. Обаятельный плейбой, красивый и сексапильный, который не станет принуждать ее все бросать и создавать семью, – идеальный вариант.

У нее так давно не было секса. А хорошего секса еще дольше. С его-то опытом он подарит ей незабываемое наслаждение…

– Так знаешь или нет? – спросил он с заметным напряжением.

Ясно, он, как и она, едва держит себя в руках.

– А как же твои моральные принципы?

– А что с ними не так?

– Они не имеют отношения к младшим сестрам друзей?

– Не-а.

– Это хорошо. – Она почувствовала, как пламя бежит по венам. – Тогда, как ты думаешь, что случится?

Пятнадцать лет она этого ждала. Пятнадцать мучительных лет. И больше не могла ждать ни секунды.

Она раскрыла ему все карты, почти признавшись в своих чувствах, сошла с ума, но кому может повредить немного сумасшествия? Даже промолчав, она выдала бы себя с головой, вся превратившись в желание.

А он? Мог ли он думать о последствиях в тот момент, когда она, всегда такая сдержанная и язвительная, теперь сгорала от страсти и ее жаркие прерывистые слова так не походили на прежние холодные циничные речи? Разве он мог вообще думать о чем-нибудь?

Одно движение, и вот она в его объятиях, голубые глаза удивленно раскрыты. Чему она удивлялась? Ведь все очевидно, по крайней мере для Маркуса. Но он и сам впечатлен ее неожиданной страстностью. Прерывистое горячее дыхание и возбужденный шепот были так не похожи на обычный деловой тон и язвительные фразы. Значит, вся ее неприязнь крылась в недопонимании? Стоило освободиться от него, и она обнажила свою истинную сущность, которая, надо признать, нравилась Маркусу гораздо больше.

Они слились в поцелуе, и его словно молнией ударило. Словно все тело пронзил электрический разряд. Ее нежные губы податливо приоткрылись, пропуская его настойчивый язык. Он откинул назад копну ее золотистых волос и стал поглаживать тонкую шею.

У Селии запульсировало внизу живота от приливов острого желания. Его рука спустилась ниже, провела по спине. Селия застонала. Сумочка со стуком упала на землю, следом туфли, и вот уже ее руки обвивают его шею, погружаются в волосы, грудь тесно прижимается к его груди. Теперь, как ни странно, Маркус уже не мог представить ее сдержанной и корректной. Ее щеки горели, волосы растрепались. Настоящая вакханка!

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он.

– Это я сошла с ума, – прошептала она в ответ. – Утром я и представить не могла, что случится вечером.

– Я тоже не мог такого помыслить.

– Ты же не это имел в виду, предлагая заключить перемирие?

– Не совсем, но ничуть не сожалею, что мы миримся именно так.

– Какой интересный поворот событий.

– А будет еще интереснее, – пообещал он. – Сейчас сама все узнаешь.

– Маркус, но…

– Я хочу тебя, – сказал он, и глаза его потемнели. – Здесь и сейчас.

Сердце замерло где-то в горле.

– Ты мне льстишь.

– Предельно честен.

– Осторожнее, не порви платье, – только и смогла выговорить она, больше они уже не разговаривали. Селия судорожно глотала воздух и снова жадно приникала к его губам.

Дольше Маркус не смог сдерживаться. Его рука скользнула ей под платье, и на землю спланировали ажурные трусики.

Покрывая страстными поцелуями ее шею, он медленно погрузил пальцы в ее лоно. Селия выгнулась ему навстречу. Сквозь тонкую ткань платья было отчетливо видно, как напряглись ее соски. Она оторвалась от его губ, не в силах больше сдерживать стон. Тело сотрясала дрожь. Прерывисто дыша, она расстегнула молнию на его брюках, и ладонь ее ощутила степень его возбуждения.

– Сейчас, сейчас… – Трясущимися руками Маркус судорожно искал и никак не мог найти крошечный пакетик в потайном кармане пиджака.

Пальцы Селии двигались все быстрее, сводя его с ума. В конце концов он нащупал и вскрыл пакетик зубами и, вне себя от напряжения, натянул презерватив. Забыв о просьбе Селии быть осторожнее с платьем, изо всех сил потянул ткань вверх.

Впрочем, она тоже не думала в этот момент о сохранности платья. С глухим стоном повалилась на землю, увлекая его за собой. Обхватив руками ее груди, он ласкал их до тех пор, пока Селия не застонала от невыносимого томления. Тогда его руки принялись лихорадочно блуждать по ее телу. Вверх, вниз, снова вверх. Кроме желания, для нее не существовало больше ничего.

И тогда он вошел в нее.

Это было прекрасно, более того, просто необходимо ей.

Она была горячей и влажной. Он лихорадочно шептал ей на ухо слова страсти. В ответ Селия прохрипела что-то вроде «быстрей», и Маркус ускорился. Она чувствовала его ритм, слова им были не нужны. Оба существовали будто в другом мире, вне сознания, как-то внутри себя, только своей чувственностью.

Ритм его страсти все нарастал, и она отвечала на эту страсть. Доверяла ему во всем, слушалась каждого его приказа. Когда ее экстаз достиг апогея, их одновременно охватил взрыв чувственного напряжения, а он зажал ее рот рукой, чтобы заглушить неистовый стон. И тут зазвенел мобильный. Селия потянулась за сумочкой.

– Не отвечай, – попросил он. Ему не хотелось, чтобы все завершилось вот так.

– Надо. Это может быть важный звонок.

– Важнее, чем это?

– Но ведь все уже кончилось, – резонно заметила Селия, поправляя прическу.

Еще живя недавними впечатлениями, он с удивлением и ужасом наблюдал внезапную перемену. Она снова стала той Селией, какую он знал всегда. Как ни в чем не бывало говорила по телефону привычным корректным и сдержанным тоном. После того как она ответила на звонок, он совершенно не знал, о чем с ней говорить. Ну, не о случившемся же?

Что последует за этим? Новые ссоры? Новые взаимные оскорбления? Или неловкие попытки объясниться? А может, это начало чего-то совершенно небывалого? Вдруг это обернется бурным романом, о котором Маркус будет вспоминать много лет спустя?

Сейчас он не понимал, что именно между ними случилось. Получил ли он то, что хотел? Сунув в карман кружевные трусики (нельзя оставлять садовнику повод для размышлений), он отошел в сторону. Но, что бы там ни думала Селия, это еще не кончилось.

Глава 5

– Селия! Вот ты где! Наконец-то я тебя нашла!

Селия совсем забыла о присутствии на свадьбе других людей и чуть не подпрыгнула, услышав жизнерадостный голос Лили. Что ей, интересно, нужно? Ведь она уже выполнила все обязанности подружки невесты. Может быть, теперь можно хоть ненадолго оставить ее в покое?

Вряд ли сейчас она способна на конструктивный диалог. Слишком уж увлечена воспоминаниями о случившемся несколько минут назад. Сердце все еще стучало, тело горело, мозг отказывался воспринимать действительность.

Как это вообще могло произойти?

Они только что разговаривали, спустя минуту уже целовались, а еще через минуту сплелись в объятиях, и Селия была не против! Наоборот, ей все нравилось! Это вообще нормально? Она не привыкла подчиняться. Никому. Никогда. И что же? Теперь она в восторге оттого, что подчиняется мужчине, не представляющему собой ничего особенного. Никогда в жизни переход от беседы к сексу не был для нее таким стремительным. Обычно она долго узнавала нового знакомого. Но с Маркусом все вышло иначе. Она отдалась ему, не сопротивляясь ни секунды. Даже не пыталась противостоять.

Где были в этот момент ее твердость и моральные принципы? Как она могла ему уступить, она, которая никогда не шла на уступки в отношениях с мужчинами? Он уговорил ее минут за двадцать! Не важно даже, что этому предшествовали пятнадцать лет мучений.

После случившегося она совсем перестала соображать и наплела секретарше Анни, звонившей по срочному делу, какой-то несусветной чепухи. Теперь же придется, общаясь с ней, делать вид, будто ничего не произошло. Нужно было Лили заявиться, не оставив ни секунды, чтобы собраться с мыслями! Селия постаралась улыбнуться и сосредоточиться на Лили, а не на том факте, что потеряла нижнее белье.

– Что случилось, Лили? – спросила она спокойно, ничем не показывая внутренней сумятицы.

– Я тебя везде искала! – восклицала подруга. – Хорошо еще, твой мобильный зазвонил. По рингтону-то я тебя и вычислила.

– Тебе повезло, – вздохнула Селия, хотя на самом деле повезло именно ей. Что, если бы Лили увидела ее минут на десять раньше?

– Чем ты тут занимаешься в одиночестве?

– Почему же в одиночестве? – Откуда ни возьмись появился Маркус. Хорошо, хоть одетый. От него всякого можно ожидать.

Раздетый он куда интереснее, даже полураздетым выглядел просто фантастически. Широкие плечи, мощные мускулы груди, твердый бугристый живот. Очередная вспышка желания чуть не лишила Селию способности внятно выражать мысли. Она покраснела, выругалась про себя и как ни в чем не бывало улыбнулась подруге.

– Вот оно что. – Лили переводила взгляд с одного на другого и понимающе улыбалась.

– Мы болтали, – объяснила Селия тоном воплощенной невинности.

Лили обвела взглядом раскрасневшееся лицо подруги и ее смятое платье. Селия, всегда подтянутая, выглядела совершенной растрепой. Помада размазалась, волосы спутались, чулки сползли, одна туфля валялась в стороне.

– Теперь это так называется?

– Лили, сейчас же прекрати! Что за необоснованные обвинения?

В минуты душевного волнения Селия-юрист любила вставлять в речь чересчур официальные термины. Подруга решила подыграть.

– Ну, вне зависимости от легитимности вашей деятельности придется ее прервать.

– Зачем же я тебе понадобилась?

– Не мне, а невесте. Зои сейчас будет бросать букет, и ты, как женщина незамужняя, должна его ловить.

– Вот черт! – простонала Селия. Ее просто зло разобрало. За сегодня и так слишком много всего произошло. Теперь вот новое унижение? – Может, хватит издеваться?

– Да что тут такого? – удивился Маркус. – Тебе что, не хватит ловкости поймать пучок цветов?

Сейчас он иронизирует. А что он шептал ей на ухо полчаса назад, когда его пальцы, теперь спокойные и неподвижные, доводили ее до экстаза? Селия вздрогнула, отгоняя непрошеные воспоминания.

– Разве вы еще не поняли? Тут только одна незамужняя женщина, и это я. Хороша же я буду.

Да уж. Этого новобрачные как-то не учли. И что теперь? Нарушить испытанную временем традицию или доставить Селии некоторые неудобства? Зная Дэна с его приверженностью к традициям, можно с уверенностью предположить, что он предпочтет второе. Глупо улыбаясь, она будет в одиночку прыгать за злополучным букетом, как собака за палкой, и ловить взгляды, от насмешливых до жалостливых. Трудно представить себе что-либо унизительнее.

Маркус задумался. Из любого положения должен быть выход, найдется он и теперь.

– Разве единственная? – Он сделал вид, что удивлен. – А как же Лили?

– Она помолвлена.

– Да, к сожалению, – вздохнула Лили, состроив трагическую гримасу.

– Но ведь не замужем? Всякое может случиться.

Лили прошипела в адрес Маркуса что-то малоприятное.

– И вообще, могу и я тебе составить компанию, – неожиданно предложил он.

– Ты?

– Конечно. Кто сказал, что участие могут принимать исключительно женщины? Могу и я. Ведь я тоже холостяк. Да и Кит сгодится, раз уж на то пошло.

– Не самая лучшая идея, – сказала Лили с ухмылкой.

– Ну да. Идея Дэна обречь Селию соревноваться с самой собой куда лучше, правда?

– Ну, не знаю.

– По крайней мере, так это будет хотя бы отдаленно напоминать настоящее состязание.

– Изумительный марафон, – отметила Селия. – Сейчас только обуюсь.

«Хорошо бы еще белье найти», – подумала она.

Лили убежала, и Селия смогла, наконец, задать Маркусу этот столь волнующий ее вопрос.

– Могу я получить обратно мое белье?

– Теоретически, конечно, можешь, – задумчиво произнес Маркус.

– А практически? Ты решил оставить их себе как фетиш?

– Ну уж нет, я не страдаю подобным. Забирай. Вот только толку не будет уже никакого. – Он подмигнул ей.

– Почему же?

– От них почти ничего не осталось. – Он явно наслаждался воспоминанием о том, как срывал с нее кружевные трусики. Эти воспоминания нахлынули и на нее, правда, удовольствия не принесли никакого.

– А, ну да. – Она закусила губу. – Мог бы и аккуратнее.

– Я ни о чем не мог думать в этот момент.

– Что ты говоришь!

– Ты была такая горячая, даже лучше, чем я представлял.

– Он еще и представлял! – Селия сделала вид, будто возмущена до глубины души.

– А что? У меня всегда было творческое мышление.

– Это верно, – признала она. – С букетом ты здорово придумал.

– Сказать по правде, это я не из альтруизма.

– А зачем? Продемонстрировать собственную ловкость?

– И другие качества, столь же для тебя привлекательные. – Маркус заговорщически подмигнул Селии.

– Что ты имеешь в виду?

– Все очень просто. Чем скорее закончится свадьба, тем скорее мы сможем остаться наедине.

Оставаться наедине с ним ей вообще не хотелось. Когда пыл угас, осознание своего поступка накрыло волной. Угрызения совести были слишком мучительны, чтобы она когда-нибудь еще решилась повторить этот опыт.

Как она могла такое ему позволить? О чем думала?

Судя по всему, вообще не думала. Пятьдесят человек могли их увидеть. Услышать. Повсюду сновало с десяток папарацци (Дэн человек довольно известный, соответственно, его свадьбой интересовались многие). Что, если бы их с Маркусом фотографии попали в газету? Ее карьера накрылась бы медным тазом. Кому нужна консультация юриста, известного склонностью предаваться любви между грядок? И что сказал бы отец? Ах да, он был бы рад, Маркус выполнил и перевыполнил план. Какой послушный мальчик!

Слава богу, ничего криминального не произошло. Однако можно ли позволять чувствам взять верх над разумом? Никакой гордости! Как ей теперь уважать себя? Пара ласковых слов, пара поцелуев, и вот она уже в его власти, и единственное, что в силах сказать, – «Осторожней с платьем».

С платьем, значит. А с ней, значит, можно делать что угодно? Все ее стремления свелись лишь к тому, чтобы прилично выглядеть со стороны?

Волосы никак не удавалось привести в порядок. Щеки по-прежнему горели. Лили, конечно, заподозрила неладное. Хорошо еще, остальные следили за полетом букета и не смотрели на Селию. Конечно, в этом нет ее вины, тем не менее женщину, способную отдаться на голой земле, никто уважать не станет. Почему бы заодно и белье не изорвать?

Сейчас, вспоминая все произошедшее, Селия не могла представить себя способной на такое. Будто за нее действовал кто-то другой. Кто-то мало соображавший. Кто-то ведущий себя неприемлемо. Совершенно разнузданный и неадекватный. Кто-то, для кого секс с малознакомым человеком, на природе, да еще на свадьбе брата – нечто само собой разумеющееся.

Все, что час назад возбуждало, – свобода, выход из-под контроля, всепоглощающая страсть, – казалось вопиющей глупостью. Кроме того, ее не отпускала мысль о том, что теперь и она пополнила список Маркуса, несмотря на многолетнее сопротивление. В шестнадцать лет она не позволила затащить себя в кровать. Теперь же они и без кровати обошлись.

Конечно, она получила непередаваемые ощущения. Даже не подозревала, что может испытывать подобный экстаз. Незабываемо, непередаваемо! Селию на миг отвлекли приятные воспоминания, которые тут же сменили новые угрызения совести.

Разве физическое наслаждение, пусть даже такой степени, в состоянии оправдать подобную глупость? Возможно, для кого-нибудь менее принципиального, но только не для Селии. Ее вера в себя пошатнулась.

Стало очень неприятно. Всегда такая серьезная, настоящая железная леди, в кого она превратилась для него теперь? Очередная девица, не способная противостоять его чарам, только и всего. О каком уважении к ней может идти речь? Несомненно, он уже строит планы на эту ночь.

Но им не суждено сбыться. Селия удачно забронировала билеты на семичасовой поезд в Лондон. Сегодняшнее происшествие для нее не более чем минутное помутнение рассудка, продолжать это было бы настоящим безумием.

Кстати, букет, к всеобщему веселью, поймал Маркус.

В свою очередь, молодой человек был поражен. Откуда в этой сдержанной холодной карьеристке столько страсти? Никогда он не испытывал такого наслаждения. Да она просто королева секса! Разве мог он представить нечто подобное?

Обнимая на прощание новобрачных, которые отправлялись в двухмесячное свадебное путешествие в Южную Америку, он не мог избавиться от мыслей о Селии. Воспоминания сводили с ума, еще больше возбуждало предвкушение будущих ночей. Пульс учащался от одной только мысли о том, сколько наслаждения она еще сможет ему подарить.

Однако она интересовала его не только в сексуальном плане. Он пытался постичь, что она вообще за человек. В юности он почти не думал о ней, потом воспринимал исключительно как бельмо в глазу. Сейчас же сгорал от любопытства.

Это странно. Раньше он не задавался вопросом, чем живут его возлюбленные. Конечно, он не встречался с пустышками. Его женщины всегда были яркими и харизматичными, но большее было ему безразлично. Селия же заинтересовала его сочетанием холодной расчетливости и горячего порыва. Сначала почти ханжа, потом сдается без боя. Сначала умирает от страсти, через минуту как ни в чем не бывало отвечает на звонок.

Как прекрасно, что у них бездна свободного времени! Он сможет, наконец, узнать и ее обнаженное тело, и ее обнаженную душу. А тот факт, что их взгляды на многие вещи кардинально расходятся, только подстегивал его любопытство. Будет жарко, он это чувствовал. К чему ждать, если она рядом, в двух шагах от него, машет рукой новобрачным? Она здесь, и у них бездна времени, начиная с сегодняшней ночи.

– Вот мы и лишились еще одного нормального парня, – вздохнул он, когда машина молодоженов совсем скрылась из виду.

Селии тоже немного взгрустнулось. Она чувствовала, женитьба изменит брата. Или причина для грусти в другом? Во всяком случае, она постаралась не подать виду.

– Уж и лишились? Думаешь, брак меняет человека до неузнаваемости?

– Смотря с кем. Но, по-моему, Зои не такая уж грымза. Будем надеяться, Дэн найдет немного времени для старых друзей.

– Думаю, она прекрасно ему подходит.

– Мне тоже так кажется.

– Я верю, они будут счастливы, во всяком случае, очень хочется в это верить.

Лицо Селии приняло мечтательное выражение, которого Маркус прежде не видел. То есть видел, конечно, но не у Селии. Или это ему показалось?

– И кстати, ты следующий, – заметила она.

– То есть теперь обязан жениться, как порядочный человек?

– Конечно. Ты же поймал букет.

Маркус, по-прежнему державший в руке белые розы, расхохотался, но смех прозвучал, пожалуй, несколько театрально.

– Скорее уж ад замерзнет, чем я женюсь!

– Сам виноват. Нечего было так рваться вперед и перехватывать букет.

– Я люблю побеждать.

Ему и в самом деле пришлось нелегко, Лили и Кит бежали очень быстро, а он провел сутки без сна. Конечно, секс с лучшей на свете партнершей придавал сил, но все-таки Маркус был уставший.

– Ну, смотри, не сдержишь слово, разверзнутся небеса и тебя ударит молнией.

– Но ведь ты меня прикроешь своим телом, правда?

Впрочем, ее тело действовало на Маркуса куда сильнее, чем удар молнии. Между ними была такая химия, что казалось, они вот-вот взлетят на воздух.

– Ничего подобного. – Селия глубоко вздохнула. Предстояло сообщить Маркусу малоприятную новость. – И раз уж речь зашла об этом, сегодня ночью я здесь не останусь.

«Предосторожность превыше всего», – подумал Маркус. Она не хочет заниматься любовью там, где в любой момент их могут застать ее родители. Возможно, намного удобнее снять гостиницу.

– Тогда где мы проведем эту ночь?

– Насчет тебя не знаю, а я лично собираюсь домой.

– Что ты сказала? – Маркус не верил своим ушам.

– Я. Собираюсь. Домой, – сказала она как можно отчетливей, чтобы до него дошло.

Когда это, наконец, случилось, Маркус выглядел весьма разочарованным. Довольно глупо, честно говоря. Он прошел вслед за ней в дом, положил цветы на заваленный подарками столик, да так и остался стоять возле него с раскрытым от удивления ртом.

– Но почему?

– Я достаточно повеселилась сегодня. Завтра мне на работу.

– Завтра же воскресенье.

– И что с того?

Вот, значит, как. Он, без проблем заполучив Селию, был уверен: теперь эта женщина целиком в его власти, раз уж отдалась ему так легко и почти без разговоров. Вот какого он мнения о ней. И очень зря. У него нет оснований торжествовать и радоваться победе без боя. Оказывается, не все так просто. Она не собирается из-за него менять свои планы. Даже на ночь. Отказ разочаровал Маркуса сильнее, чем он мог бы подумать. Это не просто глупая обида, из тех, которые легко забываются, его мучили более мрачные мысли. Он снова вспомнил давний эпизод времен юности, о котором так некстати напомнила Селия. Неужели теперь, с небольшими изменениями, то же самое? Правда, сейчас его не волновали собственные эмоции.

Неужели она снова на что-то обиделась? Что могло ее задеть? Случайно брошенное слово? Неуместная шутка? Такая вспыльчивая, но такая горячая. Можно извиниться, даже если ни в чем не виноват.

– Что случилось, Селия? – Он взял ее за руку.

Пульс был частым, но, видимо, оттого, что она слишком быстро поднималась по лестнице. Маркус больше ее не волновал. Ничуть. Никаких эмоций, никаких чувств. Просто давний знакомый, не вызывающий ни малейшего интереса. Вот и все.

– Ничего не случилось, – мягко сказала она, поспешно высвобождая руку. – Правда. Мне просто нужно ехать.

Конечно, его восхищала ее работоспособность и преданность делу, но уж никак не в этот момент. Он чувствовал изумление и сильную обиду, почти разочарование. Неужели ей трудно уделить ему немного внимания? Даже после того, что произошло. Неужели это так мало для нее значит? Неужели так мало для нее значит сам Маркус?

– Нельзя посвящать всю жизнь работе, – заметил он.

– Да? А кому можно посвящать всю жизнь? Тебе, что ли? – Селия уже аккуратно укладывала вещи в чемодан, взгляд ее был устремлен куда угодно, только не на Маркуса.

– Надо иногда и расслабляться. – Его тон становился все обиженнее.

– Я и так слишком расслабилась. – Она явно имела в виду произошедшее между ними. Когда страсти поутихли, она выглядела даже несколько недовольной всем случившимся.

– Неужели тебе не понравилось? – удивился Маркус.

– Да нет, очень даже понравилось.

– Так почему ты не хочешь продолжения?

– Всему есть предел, Маркус. Я ненадолго потеряла над собой контроль, но теперь все должно вернуться на круги своя, и ты прекрасно это понимаешь.

Вот оно что. Значит, дело не именно в этой ночи. Продолжения не будет. Вообще. Для нее это был просто секс. Пусть так. Для него тоже. Потрясающий секс, надо отметить, но более ничего. Он не станет унижаться, демонстрировать, как глубоко его уязвило такое к нему отношение. Не станет расспрашивать, какое значение этот секс имеет для нее. И так понятно. Никакого.

Она тут же подтвердила его мысли:

– Ты прекрасно понимаешь, Маркус, у нас ничего не получится.

Ну, не получится так не получится. Возможно, она права. У них действительно нет ничего общего. Он во всех подробностях представил себе эту ночь и бурный роман в дальнейшем. Нельзя быть таким самонадеянным. Нельзя строить отношения только на сексе. Он почти не знает эту женщину, не глупо ли питать иллюзии по поводу малознакомого человека? Хорошо. Пусть все случившееся послужит ему уроком. Не стоит предаваться глупым мечтам раньше времени. Ничего, кроме разочарования, его не ожидает.

– Я понимаю.

– Спасибо за понимание. Можешь считать меня одним из своих случайных увлечений, в которых виновато шампанское.

– Хорошо. Именно так и буду считать.

– Я рада.

Чему тут радоваться? Он вспомнил предыдущих пассий. Мало кто был согласен ограничиться только одной ночью. Подавляющему большинству хотелось продолжения. Кто-то был скромнее и не навязывал свое общество так открыто, как, скажем, Ноэль. Но чтобы самой отказаться от отношений – такого с ним не случалось никогда, да и быть не могло.

Миллионы женщин сочли бы за честь с ним встречаться. Только не Селия. Следующая ее фраза была еще неожиданнее:

– И прости, что я тебя использовала.

Что?

Она его использовала?

Ни одна женщина не говорила ему ничего подобного. Вот, значит, что ею руководило? Только желание, причем даже не относящееся непосредственно к Маркусу?

Очевидно, у нее давно никого не было. С такой загруженностью на работе это неудивительно. Но время от времени, как он сам заметил, нужно расслабляться. Если есть такая возможность, почему бы не позволить себе маленькую радость? Стало быть, Маркус просто попался под руку. Послужил для удовлетворения потребности.

А он-то, дурак, счел ее ранимой! Глупее ничего не мог выдумать?

Селия и ранимость понятия прямо противоположные. О какой ранимости может быть речь, когда ей вообще чуждо все человеческое? Перед ним бессердечная машина, больше ничего.

С ним бывало всякое, конечно. Но какими бы ни были его моральные принципы, он точно никогда не использовал людей. Его отношения с ними всегда основывались на добровольных началах, особенно когда дело касалось отношений с противоположным полом. Не считая периода депрессии, когда глушил горе алкоголем и беспорядочными связями, он в каждой женщине старался в первую очередь видеть личность, а не секс-игрушку. Во всяком случае, никогда не рассматривал их как бездушный механизм для удовлетворения потребностей. И конечно, в жизни не мог ничего подобного ожидать от женщин, для которых интимная близость всегда значит гораздо больше, чем для мужчин. Но оказывается, не для всех. С каждой пассией он был на одной волне. А с Селией, похоже, вообще в разных океанах.

Их ничто не связывало. Ну и пусть. Остается просто забыть о ней. Это не так-то сложно. Это не разбитые мечты, а всего лишь неприятный эпизод из жизни, каких было и будет много. Нужно найти в себе силы и выбросить ее из головы, как и весь этот день.

Это будет нелегко, но он сможет. Он всегда умел избавляться от тяжелых и вообще лишних мыслей, иначе бы не смог стать миллионером в двадцать пять.

– Всегда рад помочь, – ответил он с шутливой услужливостью. – Удачи в работе.

Глава 6

Весь следующий месяц Селия и не думала о Маркусе. До того ли было? Контракты. Документы. Звонки, письма и встречи. Времени на воспоминания вообще не оставалось. Когда она, разбитая, падала в постель, глаза сразу же закрывались, и, если успевала проскользнуть непрошеная мысль, она тут же отгонялась как несвоевременная.

Совесть ее не мучила. Она даже гордилась собой. Выйти с достоинством из неловкой ситуации сумеет не каждый. Она четко дала ему понять, какую бы страсть он у нее ни вызывал, она все равно не позволит собой распоряжаться. Возможно, она была груба. Но разве он пятнадцать лет назад поступил по-другому?

Чего он ожидал? Вечной любви? Вспышку страсти, заставшую врасплох, еще можно хоть как-то оправдать. Яркое солнце, пение птиц, счастливая молодежь – все это настраивало на мечтательное настроение, потому близость Маркуса и долгое отсутствие личной жизни привели к случившемуся. Вот и все. С кем не бывает?

В какой-то момент она чуть было не передумала. Возможно, в самом деле стоило подарить ему (и себе, что уж греха таить) эту ночь. Ничего страшного бы не случилось, а приятные воспоминания согревали до сих пор. Но Селия гнала от себя эту мысль. Что за глупость? Сдаваться без боя не в ее правилах. Провожая Дэна и Зои в свадебное путешествие, она была так же бесконечно далека от Маркуса, как и до этой злополучной прогулки. Их больше ничего не связывало, а случайный секс не такая уж прочная связь. Селия старалась не вспоминать пятнадцать лет безнадежной любви, на протяжении которых снова и снова мечтала об этой встрече. Но все получилось совсем не так, и хватит об этом.

Она как следует объяснила ситуацию самой себе еще в поезде по дороге домой. За окнами мелькали поля, луга и большие города, в голове с той же скоростью проносились мысли. Ноутбук лежал на столике, закрытый, у нее были дела поважней. То она ругала себя за слишком развратное поведение, то за чрезмерную грубость. Однако, придя домой, совершенно успокоилась. Дэн все еще путешествовал, а больше их ничто не связывало. Ничего не могло о нем напомнить. Вряд ли их пути снова пересекутся, а если и пересекутся, он совершенно ей не подходит. Ни как человек, ни как мужчина. Юные увлечения нужно оставить в прошлом и вообще не думать о Маркусе.

И вот любопытная Лили, которая не могла не поднять эту тему, пригласила Селию в один из лучших баров Сити. Надо же ей выяснить во всех подробностях, чем они там занимались! Откуда ей знать, какие эмоции вызывает у подруги любое воспоминание об этом.

Лили сидела за столиком в углу и оживленно болтала по телефону. Заметив Селию, поспешила закончить разговор. Селия сняла жакет, повесила на спинку стула. Ей было жарко. Или в баре давно не проветривали, или она горела от стыда. Сейчас ведь придется объясняться!

Подруга жизнерадостно улыбалась, но улыбка угасла, сменившись удивлением и ужасом, стоило ей пристально всмотреться в лицо Селии.

– Ну и вид же у тебя, хуже не бывает! – воскликнула она.

Лили права, напряженная работа и недосыпание сказались на внешности Селии. Месяц выдался тяжелый. Приходилось рано вставать, поздно ложиться и много времени проводить за компьютером, вследствие чего постоянно болела голова. Но это не могло отвлечь ее от работы. Выпив таблетку от головной боли, она снова принималась за дело.

Селию мучило не только это, но и полнейшее отсутствие аппетита. Порой она, увлеченная работой, совсем забывала поесть, организм не напоминал об этом. Во время обеденного перерыва она лишь вяло ковыряла вилкой в салате, есть не хотелось вообще. Вследствие этого она сильно похудела, а из-за недосыпа под глазами появились огромные синяки. Лили могла ничего не говорить. Селия сама все прекрасно понимала. Вот почему она старалась перед встречей как можно меньше смотреться в зеркало.

– Благодарю за комплимент. – Она вяло улыбнулась.

– Между прочим, совершенно искренний, – отметила Лили. – Что тебя так измотало?

Селия сделала глоток коктейля.

– Работа, конечно. Что же еще? Сейчас тяжелые времена. – И отпила еще глоток.

– Так нельзя, – вздохнула Лили. – Не боишься, что станет плохо от перенапряжения?

Селия прекрасно понимала, что так нельзя. Сильную головную боль еще можно выдержать, но недавно к этому прибавилось еще и учащенное сердцебиение. Селия списывала это на недосыпание. Немного отдыха, и она с новыми силами возьмется за работу. Может быть, в свете всего происходящего все-таки перенести встречу с генеральным партнером?

Впрочем, не стоит. Бывало и не такое. Надо закончить дело, а уже потом отсыпаться в свое удовольствие. Все равно у нее никак не получится расслабиться, потому что она все время будет думать только о работе. Лучше уж повременить с отдыхом, чтобы потом ничто не помешало радоваться жизни.

– Глаза боятся, руки делают, – ответила Селия.

– Отвлекись немного. Приходи в субботу к нам на ужин, – предложила подруга.

В самом деле, почему бы не пойти? Вечер в приятной компании и пара бокалов вина еще никому не вредили, а она так давно никуда не выбиралась, что совсем забыла, как это – веселиться. Решено, она перенесет встречу.

– А как у тебя дела? – спросила она у Лили, отхлебнув глоток коктейля. После двухнедельной беспрерывной работы немного выпить просто необходимо.

– Ничего особенного. Тоже работаю.

– Соскучилась по Зои?

Девушки были коллегами. Теперь, пока Зои в свадебном путешествии, Лили, должно быть, тоскливо в офисе. К тому же работать приходится за двоих. Наверняка с нетерпением ждет возвращения счастливой новобрачной.

– Конечно. А ты по Дэну?

– Немножко.

Раньше они никогда не расставались так надолго. Теперь же Селия не могла найти свободной минуты, чтобы позвонить брату, и тешила себя мыслью о том, что Дэну сейчас не до нее. Но так ли успокаивала эта мысль? Скорее совсем наоборот.

Родители совсем не общались друг с другом и очень мало с детьми. Раньше Селия стремилась общением с братом возместить недостаток семейного тепла. Они очень любили друг друга и старались проводить вместе как можно больше свободного времени. Дэн даже с друзьями общался меньше, чем с сестрой. Но теперь все изменилось. Теперь у него своя семья, а Селия, по-видимому, осталась совсем одна.

– А мы с Китом скоро поженимся, – неожиданно сказала Лили, и от одной грустной мысли Селию отвлекла другая.

«Вот и еще одна лучшая подруга выходит замуж», – подумала она с тоской. Все влюбляются, женятся, обзаводятся детьми. Все, кроме нее. Ну что ж, она сама предпочла работу личной жизни. Сколько свиданий она отменила из-за деловых встреч? Теперь оставалось радоваться за других. Особенно за Лили, с которой они вместе переживали все трудности.

– Поздравляю! И когда?

– В декабре.

– Я так рада за тебя.

– Спасибо. Как бы все не испортить на пути к алтарю!

Кит и Лили жили как на вулкане. Бурные ссоры и столь же бурные примирения. За это время могло случиться все что угодно. Но Селия знала, любовь этой пары сумеет выдержать все, потому что это настоящая любовь. На которую ей самой и надеяться нечего.

– Я думаю, Кит тебе не позволит.

– Я его и имею в виду. Человек-катастрофа! – Глаза Лили светились нежностью.

– Ты просто мастер комплиментов. – Селия явно имела в виду реакцию подруги на свой внешний вид.

– Что поделать, если они напрашиваются сами собой? И кстати, раз уж мы заговорили о несносных мужчинах, на той неделе я видела Маркуса.

Селия вздрогнула, услышав его имя, упомянутое вскользь. Поставила бокал на стол, чтобы Лили не заметила, как дрожат ее пальцы.

– Где же? – Ее голос прозвучал сдавленно.

– На вечеринке.

– Где же ему еще быть.

– Не хочешь узнать, как у него дела?

Если Селию и интересовал этот вопрос, что уж там, конечно, интересовал, она нипочем бы этого не обнаружила. Меньше всего хотелось демонстрировать интерес к его жизни.

– Не все ли мне равно?

– Думаю, нет. После того, что случилось на свадьбе.

– Ничего такого там не случилось, – поспешила заверить Селия. – Мы просто общались.

– Под общением можно подразумевать разные вещи. У тебя от этого общения все платье измялось. Ясно же, в чем дело!

– Да ну тебя! – Селия вспыхнула. – Говорю тебе, мы просто разговаривали.

– Так я тебе и поверила! А впрочем, ты зря переживаешь, я и не думала тебя винить. Такой мужчина! На твоем месте я поступила бы точно так же.

– Да ну? А кто, интересно, в декабре собирается замуж?

– Точно. – Лили состроила гримасу. – Я и забыла, что мой поезд уже ушел. Но все равно, если ты на диете, это еще не значит, что нельзя посмотреть меню.

Как ни старалась Селия сменить тему, Лили было не остановить. Она не успокоилась, пока не рассказала о встрече во всех подробностях.

Из рассказа стало очевидно: Маркус по-прежнему развлекается в свое удовольствие, в то время как Селия задается вопросом, не слишком ли грубо она его отшила. Когда это случилось, у молодого человека был глубоко опечаленный вид. Настолько опечаленный, будто бы он хотел провести с ней не ночь, а всю оставшуюся жизнь и был жестоко отвергнут. Ничего подобного. Он остался таким же, как был. Все, что его интересовало, – новые ощущения. Вряд ли Селия смогла бы удержать его надолго. Его интерес к ней выцвел бы через пару недель, возможно, даже раньше, если бы в поле его зрения замаячила очередная сексапильная особа.

От Лили она узнала, что на вечеринке он веселился в компании двух блондинок и брюнетки, а незадолго до того съездил отдохнуть на Средиземное море, где тоже наверняка не обошлось без курортных романов. Кто не пропускает ни одной юбки, не станет обделять вниманием и бикини. А в случае Маркуса женщины разных стран – главная, если не единственная причина путешествовать.

Ей, конечно, все равно. Но к чему было врать о благотворительных проектах и тому подобных благородных стремлениях? Чтобы доказать, как сильно она в нем ошибалась? Глупо. Она признала свою ошибку и извинилась. Или он таким способом хотел ее соблазнить? Что ж, ему удалось. Теперь же ему нет никакого дела до неприятного осадка, который остался в душе Селии.

– Да мне вовсе не интересно про него слушать. Расскажи лучше о чем-нибудь другом.

Глаза Лили загорелись. Ей, вне всякого сомнения, было что рассказать!

– О планах на свадьбу!

* * *

И зачем только Маркус заявился на вечеринку к Лили и Киту? Лучше бы сходил на выставку с новой знакомой, очаровательной Мелиссой, или выпил шампанского в кругу друзей-художников. Так ведь нет же, бросил все и рванул туда пулей, как только услышал, что в списке приглашенных Селия.

Он прекрасно понял, что представляет собой эта женщина, и твердо решил по возможности никогда больше с ней не встречаться, и вот, пожалуйста, прибежал как миленький.

С ним вообще творилось что-то непонятное. Не то чтобы он сидел дома, в очередной раз прокручивая в голове подробности их последнего разговора. Ничего подобного. Он не пропускал ни одной вечеринки и назначал одно свидание за другим, стремясь как можно быстрее забыть Селию, возможно подсознательно желая ей отомстить. Однако ни того ни другого не получалось. Дело не в том, что новые знакомые проигрывали ей во всем. Этого Маркус не мог сказать. Женщины, с которыми он встречался, были красивы, умны и интересны, но он ограничивался лишь поцелуем в щечку на прощание и в одиночестве возвращался домой. Они не вызывали у него никаких чувств. Только новые воспоминания о Селии, которых хотелось меньше всего.

Во время недельного путешествия на Средиземное море он в основном обдумывал планы на будущее. Загорелые красотки в купальниках из одних веревочек, всегда мешавшие серьезным мыслям, в этот раз тоже оставили его равнодушным. Однако стоило Лили упомянуть имя его мучительницы, как сердце Маркуса забилось так, как не билось даже в тот день в саду.

Он толком не знал ни Лили, ни Кита. Получается, единственной причиной, подвигшей его прийти, была Селия. Ну и кто он после этого? Мазохист?

Она являлась ему во снах. Стоило закрыть глаза, как она приходила, прекрасная, горячая, готовая на все, и он просыпался, умирая от желания. Если так действовали сны, что произойдет, когда молодые люди в самом деле встретятся? Да и будет ли она ему рада? Вдруг, получив желаемое, снова примется над ним издеваться? Скорее всего, именно так и поступит, да еще в присутствии общих знакомых. Они наверняка сочтут его идиотом. И правильно сделают. Кто он после этого?

Но что-либо менять было поздно. Дверь уже открылась, и Лили радостно улыбалась ему. Оставалось оскалить зубы в ответной улыбке и постараться выдержать два с лишним часа невыносимого общения. И не столько из-за сарказма, ожидаемого от Селии, сколько из-за ее присутствия, которое, несомненно, будет на него действовать.

– Маркус, я так рада! – медовым голосом пропела Лили. – Проходи.

Зато он явно был не рад. Но ведь никому об этом не скажешь. Как минимум нелогично идти на встречу с людьми, среди которых особо неприятная для тебя личность. Еще нелогичнее идти туда именно ради этой личности. Маркус осмотрелся, протянул Лили коробку.

– Ух ты! Шампанское и трюфели! – Она улыбалась все шире. – Изумительное сочетание! Сейчас я тебя познакомлю с…

Маркус пошел за Лили в зал. В ушах звенел не смолкая голос Селии, ее смех. Вот-вот они встретятся.

Гостеприимный Кит был явно рад видеть Маркуса. Он представил его гостям. Не так-то много народу, всего человек десять. Но, как ни странно, Селии среди них не было. Опаздывает или…

– Она не придет, – сказала Лили, заметив немой вопрос в глазах Маркуса.

– Кто не придет? – Он сделал вид, будто не понял, о ком речь.

– Селия.

– Довольно некрасиво с ее стороны, – заметил он и налил себе джина с тоником.

– У нее ужасно разболелась голова.

Ну да, как же. Такие люди, как она, не обращают внимания на такие пустяки, как головная боль. Очевидно, узнала, что Маркус тоже приглашен.

– Ну ладно, ничего страшного.

– Это тебе. А мне очень не хватает ее общества.

– Вот как?

Маркус не мог бы сказать того же о себе. И вообще, разговор о Селии начинал его тяготить, как тогда, на свадьбе. Ему казалось, она следует за ним неотступно. Почему люди, едва завидев его, сводят разговор к ним?

Лили, конечно, понять можно. Она ничуть не сомневалась, чем они занимались на свадьбе и, вероятнее всего, сделала из этого соответствующие выводы. Застав врасплох, она, очевидно, решила свести их вместе. Вот только ему этого совершенно не хотелось. И Селии, судя по ее поведению, тоже.

Бывают же такие люди, лезут в чужие отношения, не разобравшись что к чему! Очень нагло и бесцеремонно со стороны Лили. Зачем он вообще пришел к ней в гости? Маркус припомнил, в который раз за сегодня задает себе этот вопрос, и подавил тяжелый вздох.

– И вообще, она в последнее время сильно сдала, – продолжала Лили. – Я видела ее на той неделе, выглядит ужасно.

– Что с ней такое? – Маркус говорил о ней как можно более равнодушно, лишь бы поддержать разговор. С чего ему вообще беспокоиться об этой железной леди? С ней все будет в порядке. Она упряма как бык и вынослива как вол. У нее нейлоновые нервы и каменное сердце.

– Говорит, заработалась.

– Ей это свойственно. Она только и делает, что работает.

Ну, еще иногда портит жизнь молодым, ни в чем не повинным людям. Это, по-видимому, тоже ей свойственно.

– Может, пойдешь ее навестить? – неожиданно предложила Лили.

Он пойдет навещать Селию? Лили явно ничего глупее не могла придумать. Что за странные идеи ее посещают? С какой стати он должен все бросать и спешить на помощь? Чтобы его послали куда подальше? Именно такими и были его планы на вечер, уж точно.

– С какой стати?

– Мне показалось, вы вроде, как это… дружите. – Лили запнулась, подбирая нужное слово. Возможно, она преследовала благородные цели. Хотела как лучше, стремилась наладить отношения молодых людей. Однако и понятия не имела о характере этих отношений.

– Мы просто хорошие знакомые, – отрезал Маркус.

– Что-то уж слишком хорошие. – Лили язвительно улыбнулась.

– Ну и что с того?

– Может, поскольку ты такой уж хороший, все-таки навестишь больную приятельницу?

– Рабочий график Селии меня совершенно не касается.

– Удивительное дело. Она сказала о тебе примерно это же самое. Насчет того, что ей совершенно неинтересна твоя жизнь.

– Да ну?

– Ну да.

– Да ради бога. Я никогда особенно и не задавался целью ее заинтересовать.

– Сдается мне, в этом слишком уж много негатива. Так много, что указывает совсем на другое.

– Не понимаю, о чем ты.

«Какой, однако, упертый молодой человек, – подумала Лили. – Селии нелегко с ним придется. Ну что ж, она сама такого выбрала». Задача Лили как подруги сблизить этих двоих.

Сколько раз Селия терпеливо выслушивала подругу, когда та ссорилась с Китом! Сколько дельных советов от нее получила! Возможно, если бы не Селия, свадьба никогда бы не состоялась. Теперь пришло время отдавать долги.

– Возможно, у Селии проблемы со здоровьем, а ты даже не соизволишь ее навестить. Кто ты после этого?

«Ну ладно, – подумал Маркус. – Возможно, Лили права. Вдруг с Селией в самом деле что-то серьезное?» Тогда он просто обязан помочь. А если ничего серьезного нет, они, как обычно, позубоскалят и разойдутся. Зачем создавать проблему на ровном месте? В любом случае спокойно сидеть и наслаждаться ужином, переживая за Селию, он не сможет. Да и Лили ему не позволит. А что скажет Дэн, узнав, как мало заботит лучшего друга состояние его сестры?

– Ладно, – сдался он. – Напиши ее адрес и передай Киту мои извинения.

– Хорошо. Передавай Селии привет и поцелуй ее от меня.

– Вот уж это ей вряд ли понравится.

– Тебе виднее.

Обменявшись с Лили еще парой ничего не значащих фраз, Маркус отправился проведать больную.

Глава 7

Такси везло его через весь Лондон. Всю дорогу он думал о том, что скажет при встрече, но все сводилось к одному – сказать ему было нечего. Глупая идея Лили ставила его в неловкое положение. Он не мог ни отказаться, ни согласиться. Может, бросить все это и как ни в чем не бывало уехать домой? Однако Дэн, вернувшись из свадебного путешествия, явно не обрадовался бы такому поступку.

Что поделаешь? Полчаса спустя Маркус уже стоял у двери Селии и думал, как было бы хорошо, если бы ее не оказалось дома. Свет в окне не горел, Маркус даже вздохнул с облегчением, которое тут же сменилось негодованием. Вполне возможно, ее даже нет дома и подружки просто решили над ним поиздеваться? Изумительно. Что ж, в таком случае они выбрали не самый подходящий объект для издевательств. Уж он-то найдет способ отплатить им той же монетой.

Однако предстояло выяснить, так ли это на самом деле. Маркусу не хотелось ничего выяснять. Он снова поймал себя на мысли, как было бы хорошо уехать и покончить со всем этим. Но не столько обещание, данное почти незнакомой Лили, сколько дружба с Дэном обязывала выяснить, в чем дело. Надо же такому случиться! Отличному парню досталась ведьма-сестра, он отказывается в это верить. Между прочим, подобное сокровище могло достаться и Маркусу. Во всем есть свои плюсы. Он-то не обязан целыми днями терпеть общество невыносимой женщины.

Он только поднимется по лестнице, убедится, что все в порядке, уйдет и постарается больше никогда с ней не встречаться. В большом городе это вполне возможно. Единственное, что снова может их столкнуть, – очередная вечеринка, на которую их обоих пригласят Дэн и Зои. Впрочем, он и тогда найдет повод отказаться. Выкрутится как-нибудь. Лили просто застала его врасплох. Больше это никому не удастся.

Вновь увидеть эту женщину хотелось меньше всего. Ничего, сейчас он быстренько справится о состоянии ее здоровья, а потом вернется домой. Вечер еще не кончился, и вполне возможно что-нибудь предпринять.

Он нажал на кнопку звонка и спрятал руки в карманы. Ждать пришлось довольно долго. Прошло никак не меньше десяти минут, прежде чем недовольный голос, наконец, спросил:

– Кто там?

– Селия, это Маркус.

Повисла неловкая пауза, за которой последовал вопрос:

– Какого черта ты тут делаешь?

Так он и думал. Этот визит ей принесет не больше радости, чем ему. Но так гораздо лучше, чем если бы она встретила его с распростертыми объятиями. Так он быстрее от нее отделается. Еще немного препирательств, и он свободен.

– Хочу узнать, все ли с тобой в порядке.

– Почему, интересно, со мной что-то должно быть не в порядке?

– Лили сказала, у тебя голова разболелась.

– Ну да. Я только что уснула.

– Извини, что разбудил.

– Толку от твоих извинений, подожди, а откуда ты узнал про головную боль?

– На ужине у Лили и Кита. Предполагалось, что ты придешь.

– Вот оно что. Я многое пропустила?

– Вечеринка в разгаре, так что как минимум больше половины.

– Ужин у Лили и Кита, – повторила она медленно. – Как ужасно с моей стороны о нем забыть.

– Что же тут ужасного? Ты их предупредила, что не придешь.

– Я их предупредила? Да-да, точно.

Она казалась странноватой. Какой-то дезориентированной, что ли. Немного не в себе. Возможно, просто плохо понимала происходящее спросонья. А может быть, дело совсем в другом?

– То есть это Лили попросила тебя прийти?

– Именно.

– Она зря волновалась. Со мной все нормально.

Он вздохнул и мысленно пожелал, чтобы здесь оказался ее брат. Дэн всегда умел вывести ее на чистую воду. При нем она не стала бы врать. Подошел бы и кто-то из ее ближайших друзей. Но не Маркус, человек, с которым ее почти ничего не связывало. Он чувствовал, что с ней далеко не все нормально. Но выяснить подробности она ему не позволяла. Что же делать?

– Я не ребенок, Маркус. – Тем не менее голос был слабым, и попытка показаться разгневанной фурией не сработала. – За мной не нужно присматривать.

– Я всего лишь хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Но потом-то оставишь в покое?

– Разумеется.

– Ладно, тогда заходи.

Дверь открылась. Маркус пулей взлетел на четвертый этаж, и у него перехватило дыхание. Явно не от быстрого бега.

Скрестив на груди руки, Селия стояла в дверном проеме. Однако наполеоновская поза и решительное выражение лица не спасали ситуацию. Она могла говорить о своем самочувствии все что угодно. Чтобы поймать ее на вранье, не требовалось быть врачом.

Выглядела она просто ужасно. Кожа серая, круги под глазами чудовищной величины. Сами глаза потускнели, щеки впали. Довершали образ растрепанные волосы и заношенная выцветшая пижама, которая была явно ей велика. Очевидно, она знала лучшие времена и когда-то приходилась впору.

К двум образам, которые никак не желали вязаться между собой, – холодной карьеристки и пылкой любовницы, – теперь прибавился еще один. Несчастное беззащитное создание, похожее на привидение. Казалось, в ней нет ни капли энергии. Выжатый лимон.

Раздражение, связанное с необходимостью выполнить глупую просьбу Лили, ушло в никуда, сменившись ужасом. Он силой втолкнул Селию обратно в квартиру и резко захлопнул дверь. Она поморщилась от громкого звука.

– Что, черт возьми, с тобой случилось?! – вскричал он.

– Прекрати орать! У меня и без тебя болит голова. – Она прижала руку к виску, где пульсировала синяя жилка, и острая жалость пронзила сердце Маркуса. – Ты нарочно пришел надо мной издеваться? Сначала разбудил, теперь…

– Извини, я не хотел.

– Очевидно, как раз хотел.

От раздражения голова заболела еще сильнее. Оставит ли ее в покое этот несносный человек? Или придется звонить в полицию, чтобы его заставили силой покинуть квартиру?

– Ты принимала что-нибудь от головной боли?

– Аспирин, но он не помогает.

Селия прошла в кухню, взяла со столика бутылку воды и прижала к груди, словно хотела отгородиться от Маркуса.

– Тебе совершенно не следовало обо мне беспокоиться, – заметила она. – Уже к утру я приду в себя.

– Сомневаюсь. По-моему, это не просто головная боль.

– Возможно, мигрень, но я не уверена. Я никогда прежде не страдала мигренью. Вероятнее всего, просто немного устала.

Немного устала? Она выглядела в высшей степени изможденной. Синяки под глазами и чудовищная худоба.

– Когда ты ела последний раз?

Она пожала плечами. Задумалась, вспоминая.

– Вчера вечером. Мы заключили договор с одним очень важным клиентом, и по этому поводу состоялся небольшой фуршет.

На этом фуршете она с трудом заставила себя съесть немного салата. Аппетита вообще не было.

– Поздравляю с договором, – съязвил Маркус.

– Спасибо. – Она обошлась бы и без поздравлений. Шел бы он по своим делам!

– Я приготовлю что-нибудь, а потом уложу тебя в постель.

– Мне, как видишь, сейчас не до этого. – Очевидно, Селия превратно истолковала его слова, покраснела, но это даже хорошо. По крайней мере, ее щеки снова обрели цвет.

Маркус едва подавил тяжелый вздох. Как можно быть такой упрямой?

– Ладно, на твое усмотрение. Но накормить-то тебя надо?

– Меня надо оставить в покое. И прекрати со мной сюсюкать.

Он мог пререкаться с ней до бесконечности, но Селия сестра Дэна, а значит, Маркус обязан о ней позаботиться. Иначе любящий брат что-нибудь ему оторвет.

– Мне неприятно, что ты видишь меня такой, – призналась она.

Ему тоже неприятно видеть ее такой. Он привык лицезреть сильную и красивую женщину, а не бледную тень, при виде которой сердце в груди замирало. От жалости – не от восхищения. Разве это нормально?

– Придется тебе с этим смириться. По-твоему, я зря сюда пришел?

– Ты только теперь начал это понимать? – фыркнула Селия.

– Раз уж пришел, так просто не уйду.

– У меня что-то нет охоты вызывать полицейских с собаками. И потом, ты все равно меня не накормишь. – Селия явно не собиралась сдаваться без боя. Такой уж трудный характер. – В холодильнике мышь повесилась. Забыл, что я ненавижу готовить?

– Тогда закажем пиццу. – Маркус стал искать в телефоне номер доставки. – Не так изысканно, как ужин у Лили, но уж лучше, чем ничего. А кроме головной боли, тебя что-нибудь беспокоит?

– Гм, нет.

– Селия! – Он послал ей предупреждающий взгляд.

– Ну, еще иногда ломит.

– Где ломит? – Почему каждое слово нужно вытягивать из нее клещами?

– Вообще ломит. Все тело.

– Что еще?

Она закусила губу и нахмурилась.

– Сердце чуть-чуть колотится.

– Чуть-чуть?

– Хорошо, не чуть-чуть. Сильно.

Маркус волновался все больше. Мигрень? Все тело ломит? Сердце колотится? Что это с ней происходит? Он нашел в телефонной книге номер доставки фастфуда, но звонить не стал. Никакой пиццы. Никакого постельного режима. Она отправляется к врачу. Немедленно. Сейчас же.

– Я хочу заказать такси, – сказал он в трубку, затем назвал адрес Селии.

– Такси? – удивилась она. – А разве не пиццу?

– Не будет тебе никакой пиццы. Переходим к плану Б. – Затем в телефон: – Нет, полчаса – это слишком долго. Если вы приедете через десять минут, я оплачу в двойном размере.

– Что ты делаешь?

– Мы едем к доктору.

Она удивленно посмотрела на Маркуса и слабо улыбнулась.

– Мне совершенно не нужно ехать ни к какому доктору. Ты слишком уж бурно реагируешь, друг мой. Сейчас я выпью еще аспирина и лягу спать. И ты тоже отправляйся спать, или пить, или кадрить блондинок, или чем ты там обычно занимаешься в это время суток.

– Нет, – сказал Маркус строго. – Сегодня в это время суток я собираюсь заняться твоим здоровьем и, если удастся, даже привести тебя в божеский вид.

– Сколько можно повторять? Со мной. Все. Нормально.

– Нормально, значит? А сердце почему колотится?

– Стресс. Все из-за договора. Но наконец-то мы его заключили, и мне больше не о чем волноваться.

– То есть сейчас ты не волнуешься?

– Нет, конечно.

– Почему же оно колотится?

– По привычке. И еще потому, что ты меня раздражаешь.

– А если это не стресс?

– Тогда чем это может быть, по-твоему?

– Да чем угодно. Скажем, острое сердечно-сосудистое заболевание. Подойдет?

– Можно подумать, у тебя высшее медицинское образование.

– Высшее медицинское образование у врача. Пусть он и решает, что с тобой дальше делать.

Селия тяжело вздохнула и пожала плечами. Бледная как полотно, но упертая как бык.

– Ладно. Не собираюсь больше с тобой пререкаться. Ты победил. Сейчас оденусь, и поедем.

Пока они ожидали врача, Маркус готов был лезть на стену. Селия нервничала только по одной причине – что вынуждена сидеть тут и ждать врача, вместо того чтобы отправиться домой и лечь спать. Маркус пытался заговорить с ней, но ее ответы были односложны. Несомненно, он разозлил ее своим назойливым вниманием и в особенности разговорами о сердечно-сосудистом заболевании.

Тем не менее она старалась не подавать виду. Спокойно читала электронную книгу, потом отправилась в буфет, выпила кофе, съела яблоко, сэндвич и плитку шоколада. После этого ей захотелось спать, и она довольно неуютно устроилась, сдвинув три стула и положив под голову историю болезни. Маркус предложил ей положить голову ему на плечо, но она отказалась.

Он же был вне себя от волнения и даже не думал это скрывать. Вряд ли он реагировал бы подобным образом, если бы на месте Селии была Лили, или Дэн, или еще кто-нибудь из числа его знакомых. В чем дело, он не мог себе объяснить, как ни старался.

Они ждали приема четыре часа. Субботний вечер, огромная очередь, и кому какое дело до женщины с головной болью и учащенным сердцебиением? Есть проблемы и поважней. Очередь двигалась бесконечно медленно. За это время он чуть с ума не сошел.

Маркус терпеть не мог больниц. Белые стены и специфический запах вызывали мрачные воспоминания о болезни отца. Он предпочел бы никогда не вспоминать этот кошмар, но и забыть о нем не мог. Сильный и красивый мужчина за пару месяцев сгорел от рака. Боль потери была чудовищной. Маркусу было всего семнадцать лет.

Когда отца не стало, он пустился во все тяжкие, лишь бы не оставаться наедине со своим горем. И с матерью.

Она так нуждалась в его поддержке, а он пил и спал с кем попало, не замечая, что происходит с ней. Сын не смог вырвать ее из лап депрессии. Она не плакала, не рвала на себе волосы. Просто однажды в гараже отца покончила с собой.

Воспоминания нахлынули удушливой волной. Смешавшись с тревогой, сделали ожидание невыносимым. Странная и жуткая мысль о том, что по его вине умрет еще одна женщина, не давала покоя.

Наконец очередь дошла до Селии. Она скрылась за дверью кабинета и пробыла там минут пятнадцать. Маркус с нетерпением ждал ее возвращения.

Когда она вышла, облегчения это не принесло. По выражению ее лица невозможно было ничего угадать. Глаза не выражали ни радости, ни грусти. Просто были пусты. Холодный пот прошиб Маркуса. Он понял, случилось что-то действительно страшное. В противном случае она, конечно, не упустила бы возможности отчитать за потраченные по его милости четыре часа. Но она молчала.

– Что с тобой?

Ее взгляд был направлен куда-то мимо него. Так, словно врач запретил ей смотреть в его сторону. Она судорожно сглотнула.

– Селия, ответь! Что тебе сказал врач?

Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. Маркус повторил вопрос уже громче.

– Ничего. Стресс.

Он с облегчением вздохнул.

– Так это не сердечно-сосудистое.

– Как видишь, совсем нет.

– Боже мой, это же прекрасно. Я так рад.

– Здесь нечему радоваться.

– Почему?

– У меня не просто стресс.

– А что еще?

Селия помолчала, потом сказала чуть слышно:

– Я беременна.

Маркус побледнел и сполз по стене, однако его реакция не могла сравниться с чувствами Селии. У нее кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу, сердце стучало в ужасающем ритме.

Она всегда была независимой. Никогда в жизни, ни за какие сокровища мира она бы не согласилась признаться себе в том, что в глубине души назойливая забота Маркуса ей приятна. Однако это именно так и было, как ни старалась она выдать теплые чувства к нему за элементарную вежливость. Это не имело ни малейшего отношения к произошедшему месяц назад. Сейчас они просто друзья.

Конечно, к благодарности примешивалось и раздражение. Во-первых, такая забота слишком уж непривычна, Селия просто не знала, как на нее реагировать. А во-вторых, было очень неприятно показаться ему в таком виде. Ей хотелось, чтобы он запомнил ее во всеоружии, а уж никак не в состоянии далеком от совершенства.

Но, как бы то ни было, она слишком слаба, чтобы сопротивляться его натиску. Последняя неделя измучила ее, но она откладывала бы визит к врачу до последнего. Так что ему надо быть признательной. Вместе с тем она не хотела ничем обнаружить это. Селия высоко ценила свою независимость. И вот теперь выстраиваемая годами картина мира рухнула в одночасье.

Маркус тихо и изощренно выругался.

– Вот именно, – сказала Селия. – Вот именно.

Потом помолчала и добавила:

– Срок шесть недель.

– От меня? – зачем-то спросил Маркус, хотя нисколько не сомневался в ответе.

– От кого же еще.

Задав пару вопросов о симптомах, врач понял все очень быстро. Когда Селия затруднилась назвать дату последней менструации, он спросил, ведет ли она регулярную половую жизнь. После этого вопросы приняли вполне определенное направление. Впрочем, любые вопросы казались излишними, ведь все и так стало ужасающе ясным.

Врач предложил пройти тест на беременность. Она последовала его совету, втайне надеясь, что все обойдется. Не обошлось. На белой пластиковой палочке явственно проступили две голубые полоски, больше Селия ничего уже не слышала. Врач говорил что-то о необходимости избегать стрессов и поменьше работать, но слова звучали как сквозь вату, на ватных же ногах она вышла из кабинета и рухнула как подкошенная на ближайший стул.

– Черт возьми, как это вообще могло произойти? – Голос Маркуса был прерывистым и хриплым от ужаса.

– Рассказать тебе, откуда берутся дети? – прошипела Селия.

Маркус взял себя в руки. Как он вообще может вести себя подобным образом? Положение Селии гораздо хуже, но она держит себя в руках.

– Но ведь мы предохранялись.

– Презервативы в общем-то довольно редко рвутся, – Селия вспомнила статью из какого-то журнала, – в двух случаях из ста. Видимо, это как раз наш случай.

– Но почему?

– Откуда мне знать? Может, он изначально был бракованный. Какая теперь разница?

В тишине слышно было мерное тиканье часов, гул большого города за окнами и стук измученного сердца несчастной Селии. Голова ее болела невыносимо, будто в ней вертелись огромные зубастые колеса. Просто раскалывалась. И от тревожных мыслей становилось еще тяжелее.

– И что нам теперь делать?

– Не знаю, Маркус. Я очень, очень устала. Сейчас вообще почти не соображаю. Давай завтра подумаем над этим, ладно? – Она поднялась и закинула сумку на плечо.

– Я отвезу тебя домой.

– Хорошо. – Ей не хотелось видеть его, да и вообще кого бы то ни было, но она согласилась из вежливости, а также потому, что не имела сил спорить. – Но потом ты оставишь меня одну. Договорились?

Маркусу не хотелось оставлять ее одну. Тем более в таком состоянии, физическом и душевном. Он был бы рад всю ночь глаз с нее не спускать, лишь бы тоже не оставаться одному. Лишь бы не сидеть в пустой квартире с бутылкой элитного виски, которая долгое время собирала пыль в шкафу и вот, наконец, дождалась своего часа. Лишь бы не глядеть бессонно в потолок и не винить себя.

Ведь это он виноват. Все происходившее шесть недель назад высветилось перед ним, как на экране.

Селия не права. Им попался не бракованный презерватив, и, уж конечно, Маркус достаточно опытен, чтобы надеть его без проблем. Но он был вне себя от страсти, и трясущиеся руки никак не могли раскрыть прозрачный пакетик. Тогда он разорвал его зубами.

Он снова выругался, на этот раз еще более изощренно. Как он мог допустить столь глупую ошибку? Теперь несчастная женщина должна расплачиваться за то, что его зубы проделали дырку в латексе.

Ее беременность его вина. Маркус, повторяя это себе, наливал шестой или седьмой стакан? После третьего перестал считать. Виноват только он. Вся жизнь Селии перевернется с ног на голову из-за его вопиющего идиотизма. Вся вина целиком на нем. А ответственность целиком на ней.

«Что нам теперь делать?» – спросил он у нее в больнице, хотя следовало бы спросить, что ей теперь делать. Он не имел права навязывать ей свое мнение по этому вопросу. Как она решит, так и будет. Все, на что он теперь способен, – как можно спокойнее ее выслушать и согласиться. Относя на кухню опустошенную бутылку, он подумал: дальнейшая жизнь Селии зависит от нее самой, и только от нее самой.

Он поставил ее в нелегкое положение. Диктовать свои условия – значит сделать ее положение еще более нелегким. Он не станет даже звонить ей, торопить с ответом, пока она не сделает выбор. Он примет этот выбор, даже если в глубине души будет не согласен с ее точкой зрения.

Глава 8

Сомнений быть не может. Она беременна.

Вернувшись из больницы, Селия ничком бросилась на кровать и как убитая проспала двенадцать часов без сновидений. Так, вероятно, спят осужденные перед казнью.

Но, проснувшись, почувствовала себя гораздо лучше. Физически, во всяком случае, точно. Она давно так отлично не высыпалась, а последние пару месяцев не высыпалась вообще. Впервые за много лет ее разбудил не противный писк будильника, а ворвавшийся в окно солнечный свет. Потянувшись, Селия радостно улыбнулась новому дню и тут же вспомнила, что принес с собой день предыдущий.

Очень хотелось верить, что произошла ошибка. Возможно, ей сплошь и рядом попадаются бракованные вещи. Сначала порванный презерватив, потом неточный тест. Ведь может же такое случиться? В надежде на фабричный брак она купила двенадцать тестов и, разложив их на прикроватной тумбочке, с надеждой ждала отрицательного результата.

Но нет. Надеждам не суждено было оправдаться. Двенадцать тестов пройдены. Двадцать четыре голубые полоски плясали перед глазами.

Селия постаралась взять себя в руки. Вчера из-за плохого физического состояния она воспринимала вещи намного болезненнее, чем следовало бы. Теперь она чувствовала себя почти здоровой. Голова почти не болела, ломота в теле прошла, сердце билось далеко не так часто. Поэтому ей удалось собраться с мыслями и объяснить себе, что все могло сложиться гораздо хуже. Например, мог приключиться порок сердца. В конце концов, беременность – далеко не самое страшное, но тут к горлу подступила тошнота, Селия едва успела добежать до ванной. Это вызвало новую вспышку гнева.

Черт побери!

И все из-за чего? Ладно бы от большой любви. Так нет же, из-за спонтанного секса в саду у Зои. Можно ли смириться с подобным?

В этот момент она готова была проклинать все фабрики, все виноградные сады, все свадьбы и всех мужчин. Собственная глупость и неосмотрительность поставили ее перед мучительным выбором. Она могла оставить ребенка. А могла сделать аборт. И та и другая мысль наполняли сердце ужасом.

Как быть?

Моральные принципы у Селии были. Ну конечно, у нее были моральные принципы. Но навсегда испортить себе жизнь из-за чертова Маркуса Блэка – такого не выдержал бы ни один принцип.

Если она и хотела детей, то появившихся в срок, рожденных в семье и любви, а не в качестве расплаты за случайный секс. Аборт, конечно, пугал, но это единственный приемлемый для нее выход. Закон, общество, религия, конечно, против, но, по крайней мере, с медицинской точки зрения этот выбор вполне осуществим. Современная женщина, она была благодарна миру уже за саму возможность выбирать. Многие не имеют и этого.

Она вспомнила маму. Родители поженились, потому что она забеременела Дэном. Юная девушка не сразу поняла, что за человек Джим Форрестер, и несчастный брак сломал ее судьбу. Селии меньше всего хотелось бы повторить ее участь. Избавиться от ребенка, конечно, будет тяжело. Избавиться от ребенка. Как ужасно звучит. Об этом Селия постаралась не думать.

Оставалось только одно – рассказать обо всем Маркусу. Непонятно, как он отнесется к ее решению. Вдруг не позволит сделать аборт?

Но, исходя из того, что она знала о нем, он хотел ребенка не больше, чем она. Хорошо бы их желания совпали. А если нет, так что же? Какое право он имеет ее осуждать? В конце концов, это ее ребенок, ее жизнь, и выбор тоже за ней.

В отличие от Селии Маркус в ту ночь вообще не спал. Его била нервная дрожь, и он с трудом смог рассказать Лили о состоянии Селии, не упомянув о самом главном. К чему нервировать еще и ее?

После бессонной ночи он первым делом отправился в бассейн, где до изнеможения плавал, чтобы физическая усталость взяла верх над душевными страданиями. Немного отдохнув, он пошел в тренажерный зал, но и беговая дорожка оказалась не в силах помочь ему успокоиться.

Тогда Маркус вернулся домой и попытался работать, дабы отвлечься от мрачных мыслей. Ничего не вышло. Тупо глядя на бесконечные столбцы цифр, десять минут спустя он осознал: эта затея тоже не удалась.

Тогда он приготовил омлет и включил фильм. Сначала сюжет показался довольно интересным, но, невзирая на все старания, он так и не смог вникнуть в суть повествования. Несмотря на все попытки это изменить, его мысли были только о Селии. В мужчине боролись чувство долга и желание позвонить ей.

Эти двадцать четыре часа измучили его, но он понимал: Селия сейчас мучается гораздо больше. Стоит ли беспокоить ее лишний раз? Ни в коем случае. Позвонит, как только сочтет нужным.

Когда мучения стали невыносимы, раздался звонок. В сильном душевном волнении Маркус схватил трубку, но услышал только гудки. Наконец он понял, что звонили в дверь.

Увидев Селию, молодой человек с облегчением вздохнул. Сегодня она выглядела не в пример лучше. Щеки порозовели, круги под глазами исчезли. Летнее платье сидело на ней, пожалуй, чересчур свободно, но худоба больше не выглядела болезненной. К тому же положение спасали безукоризненная прическа и макияж. В общем, она гораздо больше напоминала прежнюю Селию, чем вчерашнюю бледную тень, Маркус даже почувствовал острый прилив желания, невзирая на его неуместность.

– Доброе утро, – сказала она, по счастью не догадавшись о мыслях Маркуса.

– Доброе, – ответил он хрипло и выдавил из себя подобие улыбки. – Заходи.

Она огляделась. Он чуть было не предложил ей выпить, но вовремя вспомнил: теперь ей, пожалуй, нельзя. Селия долго молчала и с таким интересом разглядывала мебель, картины и книжные полки, что Маркус с трудом держал себя в руках. Ему хотелось быстрее начать неприятный разговор и быстрее его закончить.

– У тебя красивый дом. Такой уютный.

Дом у него, видите ли, уютный. Уж не собирается ли она обсуждать дизайн интерьера? Как тяжело с женщинами! Вместо того чтобы сразу перейти к делу, она будет до бесконечности отвлекаться на всякую чепуху, доводя его до белого каления.

– А я совсем не таким представляла твое жилище.

– А каким же?

– Думала, жуткий бардак, все вещи валяются как попало.

– Ты еще спальню не оценила, – брякнул он не подумав и лишь потом понял: его предложение может быть неправильно истолковано. Не флиртовать же ему с ней, да еще в такой ситуации!

– Потом как-нибудь, – ответила она.

– Как самочувствие?

– Намного лучше. Голова прошла, не мутит, пульс в норме. Только какие-то странные ощущения.

Еще бы не странные. Неожиданная беременность способна подорвать какую угодно психику. Странно, что она вообще держится столь спокойно, а ведь могла бы рвать на себе волосы. Или решение уже принято и теперь можно успокоиться?

– Ты хоть что-нибудь ешь? – Все-таки видно, что платье явно ей велико. Даже тонкий ремень на талии не спасал ситуацию. Как она исхудала, бедная!

– А как же! Между прочим, я закупила в супермаркете продуктов на неделю вперед. Придется есть, чтобы не пропали.

– Неужели и на работу не пойдешь?

– И не подумаю!

– С ума сойти! Должно быть, с тобой такое впервые в жизни?

– Ты почти угадал. Со мной такое впервые за два года.

– Ничего себе!

– Или ты имеешь в виду причину? Тогда ты, конечно, прав.

Наконец-то она перешла непосредственно к делу, пусть даже таким малоприятным способом. Давно пора. Сколько можно ходить вокруг да около?

– Ну и что ты собираешься делать? – Он глядел куда-то мимо Селии. Хорошо бы она оказалась умнее его и уже пришла к какому-нибудь решению. В противном случае придется сознаться, что он не имеет ни малейшего представления о том, как быть дальше. Ему меньше всего на свете хотелось это обнаружить.

– А ты что собираешься делать? – эхом отозвалась она.

– Я сначала выслушаю твое мнение, – заявил Маркус.

Селия нахмурилась.

– Тем более своего у тебя нет, правильно я понимаю?

Маркус поспешил заверить ее в обратном. Однако, о чем бы он ни думал, неизбежно приходил к выводу: это ее жизнь, ей и решать. Даже будь у него свое мнение, в данной ситуации оно не должно играть никакой роли. Так что Селия права, но признаваться ей в этом, конечно, не стоило.

– Мы должны быть честными друг с другом. Ты со мной согласен?

– Бесспорно. Предельно честными.

– Вот и прекрасно. Тогда садись напротив и смотри мне прямо в глаза.

Маркус неохотно подчинился.

– Ты прекрасно понимаешь, что такое ребенок. Его нельзя, как щенка, подбросить под дверь соседям или сдать в сиротский приют.

– Можно, – сказал Маркус. – Иногда детей отдают на усыновление. Находят подходящую пару и…

– Глупости, – резко оборвала Селия. – Я не собираюсь этого делать. Девять месяцев носить под сердцем новую жизнь, потом двенадцать часов рожать, чтобы отдать новорожденного бог весть кому, – это не по мне. Поэтому ребенок или появится, или не появится.

Сердце Маркуса бешено забилось, но на лице не дрогнул ни один мускул.

– И какой вариант ты выбираешь?

– Второй.

Повисло молчание. Селия ждала ответа. Мысли, одна мрачнее другой, крутились в голове.

Нелегко ей далось это решение. Она не была одной из тех бесчувственных женщин, которые не задумываясь идут на аборт. Руководствуясь логикой и здравым смыслом, понимала: иногда одного лишь здравого смысла недостаточно. Она боялась. В частности, сейчас боялась отчуждения Маркуса. По его лицу невозможно было сказать, о чем он думает.

– То есть я правильно понял – ты хочешь сделать аборт?

– Не то чтобы мне безумно этого хотелось, но выхода нет.

– Вот как.

Даже сейчас Селия не могла бы сказать, согласен с ней Маркус или нет. Выход был, Селия его боялась. Ведь возможен и другой вариант. Что, если он всю жизнь мечтал о ребенке?

– Ты сам понимаешь, – начала она, – сейчас неподходящее время обзаводиться детьми. Я люблю свою работу, и сейчас на мне лежит огромная ответственность. Моя карьера идет в гору. Я с утра до ночи в офисе. Много времени провожу в разъездах. Мое будущее зависит только от меня. Я не хочу сидеть в четырех стенах и стирать пеленки, осознавая, что жизнь проходит мимо, сожалея об упущенных возможностях.

– Я все понимаю.

– Детей я пока не хочу. Потом, возможно, и решу стать матерью, но уж никак не сейчас. Мне кажется, каждый ребенок должен быть, во-первых, долгожданным, а во-вторых, рожденным в любви. Я надеюсь, ты не станешь обижаться на то, что мне хотелось бы детей от любимого мужчины, а не…

– Разумеется, не стану на это обижаться. Ты не должна передо мной оправдываться.

Селия с облегчением вздохнула.

– Хочешь знать мое мнение?

– Не отказалась бы.

– Я с тобой согласен. Что касается меня, я вообще не хочу детей. И не хотел. Никаких. Никогда. Я не могу представить себя отцом. Если только самым ужасным отцом на свете. Такого родителя, как я, никому не пожелаешь, правда?

– Возможно, ты прав.

– Я тоже считаю, что дети должны быть рождены в любви. Более того, я считаю, что они должны быть рождены в полноценной семье. Мы с тобой такую семью создать не сможем. Более того, мы даже не состоим в отношениях и вряд ли когда-нибудь захотим это изменить. В конце концов, мы не подходим друг другу и никак не можем быть вместе, верно?

Последнее утверждение почему-то задело Селию. Даже несмотря на то, что Маркус прав. Может быть, именно потому, что прав.

– И каково будет ребенку появиться на свет в подобной ситуации?

– Согласна. – Селия была более чем согласна. Видимо, Маркус умел читать мысли, настолько его аргументы были близки ее собственным мыслям.

– Лучше уж ему совсем не рождаться, чем родиться в такой обстановке.

– Вот именно.

– Мало того, мы себе испортим жизнь.

– Разумеется.

– Мы испортим жизнь еще и ему.

– Безусловно.

– А ведь он ни в чем не виноват.

– Конечно, ни в чем он не виноват.

– Тогда этот вопрос решен.

Ну, слава богу. Селия облегченно вздохнула. Все прошло гораздо проще, чем она ожидала. Взвесив все за и против, она поняла, что ее может остановить только Маркус. Но, по счастью, он не собирался ее останавливать.

– А знаешь, я было подумала, ты захочешь этого ребенка.

– Ну да. И все наши планы на будущее накроются медным тазом.

Селия представила, как он бегает по ночным клубам с младенцем наперевес, и не смогла удержаться от улыбки. Потом представила, как малыш ползает по ее рабочему столу, норовя испортить какой-нибудь важный договор, и содрогнулась от ужаса.

Но тут же в глубине души шевельнулись предательские мысли. Правильно ли она поступает? Вдруг берет на душу большой грех? Вдруг ребенку лучше появиться на свет, пусть даже в такой малоподходящей обстановке, чем не появиться вообще? Вдруг она не имеет права прерывать жизнь ни в чем не повинного маленького существа?

Вдвоем справиться с такими думами куда проще. Как же хорошо, что Маркус ее поддержал!

– Мы с тобой эгоисты, да?

– Ничего подобного. Эгоизмом было бы рожать в такой ситуации. Мы просто совершаем разумный поступок, вот и все.

– Ты прав. Тогда я беру отпуск до конца недели.

– Уверена, что так долго продержишься?

– Черт возьми, да я чуть не умерла над этим договором! Заслужила я недельный отдых или нет? По крайней мере, приведу себя в порядок.

– Надо бы.

– Если я выйду на работу в таком виде, расспросов начальства не избежать. Только их мне сейчас и не хватало!

– Конечно. Отдохни немного и, главное, ни о чем не переживай. Что бы ни случилось, я всегда тебя поддержу.

– Спасибо. – Селия улыбнулась. – Ты такой понимающий!

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Ну, в смысле, в больницу?

– Думаю, не стоит. Я позвоню, когда все кончится.

Провожая Селию, Маркус почти уже не чувствовал угрызений совести. Глупо пытаться ее остановить. Это ее жизнь, ее правила. Он не может навязывать свое мнение.

Но, прежде чем покинуть его квартиру, она остановилась в дверях, пристально посмотрела ему в глаза и спросила:

– Маркус, мы точно поступаем правильно?

Он постарался придать твердости взгляду и голосу:

– Само собой.

Глава 9

Он понимал, что врет. Обманывает Селию, обманывает себя. Был уверен, что они поступают неправильно.

Разумеется, с точки зрения Селии, это только ее дело. Он решил ни в чем ей не противоречить. Но, соглашаясь с ней, понимал, что на самом деле совершенно не согласен. Чем больше кивал в ответ на ее четкие ясные аргументы, тем больше осознавал: он ни за что не позволил бы ей так поступить.

При всем желании он не мог бы объяснить, в чем дело. Ему никогда особенно не хотелось создавать семью и обзаводиться детьми. Он стопроцентный плейбой, берет от жизни все и связывать себя узами брака никогда не стремился. Боялся привязаться к кому бы то ни было. А что привяжет сильнее, чем ребенок? Рано или поздно он не выдержит, оставит их, и несчастное создание вырастет без отца.

И тут он впервые в жизни представил себя с ребенком на руках. Что-то внутри оборвалось. Тогда он представил Селию с ребенком. Его ребенком!

Конечно, не все так гладко. Будет куча проблем: и бессонные ночи, и необходимость жертвовать карьерой и личной жизнью, но все это уже не имело значения. Он думал о несуществующем ребенке, а представлял себя на его месте. Приводил серьезные аргументы, а сам вспоминал родителей. Выходные, когда они все вместе выбирались куда-нибудь. Прогулки в парке, пикники на свежем воздухе. Веселые семейные праздники, мама всегда пекла яблочный пирог. Радостный смех отца. Маленькие радости и маленькие трудности, которые они легко преодолевали. Каким же счастливым было его детство!

Конечно, не безоблачно счастливым. Случались и неприятности, но сейчас, как назло, вспоминались только самые светлые моменты. Родителям он был дорог, они дороги ему. Но, если задуматься, кому он нужен сейчас? Кто сейчас нужен ему? Теперь он абсолютно свободен, но свобода ли это? Или одиночество?

Маркус не мог полюбить кого-то всем сердцем, потому что боялся снова потерять этого человека. В юном возрасте лишившись обоих родителей, он узнал, что такое боль потери. Невыносимая боль, от которой нет спасения. И дикое безумное мучительное чувство запоздалого раскаяния. Никогда в жизни он не сможет простить себя за то, что так поступил с матерью. Не смог спасти ее, удержать.

Теперь он, сам того не осознавая как следует, всем сердцем любил будущего ребенка, которого, как он знал, ему тоже суждено потерять. И в этой потере снова виноват он, его глупость, неосмотрительность, вопиющая безответственность. Он способен только развлекаться, веселиться в ночных клубах, меняя женщин как перчатки. Все, что его ждет, – судьба злополучного Джима Форрестера, самовлюбленного и эгоистичного.

Самого близкого, самого родного человека – маму, подарившую ему лучшее время в жизни, он бросил, когда она так нуждалась в его поддержке. И нового, еще не появившегося на свет человечка, которому тоже необходим он, Маркус Блэк, тоже обрекает на гибель.

А что, если бы все сложилось иначе? Смог бы он стать отцом? Таким, каким был когда-то его отец? Смог бы заботиться о ком-то, кроме себя? Подарить счастье крошечному мальчику или девочке? Эти вопросы не давали ему покоя. Да и к чему задаваться ими, если все уже решено? Но Маркус знал: он никогда себе не простит как вины перед матерью, так и этой новой вины. Вины перед нерожденным ребенком.

Видимо, Селию тоже терзало раскаяние, потому что в последний момент она передумала и попросила Маркуса сходить с ней в больницу. Она заметно нервничала, и ей просто необходима его поддержка. Но Маркус в своем состоянии сам нуждался в поддержке. Его била нервная дрожь.

Он сидел в зале ожидания и рассматривал красочные наивные детские рисунки на стенах. Казалось, их развесили здесь специально, чтобы заставить людей задуматься о правильности своего решения. Ему не нужно об этом задумываться. Он прекрасно знал, что поступает неправильно, и сердце его разрывалось.

Когда они, наконец, вошли и ультразвук показал сердцебиение, Маркусу стало еще хуже. Его начало трясти от ужаса. Он с пугающей четкостью осознал, что это билось сердце его ребенка. Его будущего ребенка.

Которого они несколько минут спустя убьют.

Селия была очень бледна, однако казалась почти спокойной, сухо отвечала на вопросы врача, сама задавала очень мало вопросов. Больше всего на свете Маркусу сейчас хотелось взять ее за плечи и трясти изо всех сил, пока мозги не встанут на место. Но что он мог поделать? Она сделала выбор, он согласился. Так и было задумано. Он все это решил заранее и не в силах изменить свое решение. Не имеет права. Разрушить жизнь ни в чем не повинной женщины – низкий поступок. Но убить нерожденное существо гораздо худший грех, что бы там ни говорили сторонники прерывания беременности.

И, несмотря на внешнюю твердость, сердцем он чувствовал, что вряд ли сможет это пережить. Всю жизнь его будут преследовать воспоминания об этом дне. Всю жизнь.

– Я видел бар неподалеку отсюда, – сказал он, просто чтобы не молчать. Молчание тяготило, делало мучения еще невыносимее. – Сходим туда, выпьем чего-нибудь, когда… когда все закончится?

Селия не ответила. Она бледнела все больше, губы ее дрожали.

– Все нормально? – Глупее вопроса он и задать не мог, потому что все явно ненормально. Селию трясло как в лихорадке. Он слышал, как колотится ее сердце.

– О господи. – Ее голос был сдавленным, каждое слово давалось с трудом. – О господи, Маркус, я…

– Что, что такое?

– Я… не могу…

И совершенно неожиданно разразилась слезами.

Она даже не заметила, как Маркус за руку вывел ее из больницы. Она рыдала, как мог бы рыдать ребенок, от которого она хотела избавиться. Он усадил ее на скамеечку, обнял за плечи и прошептал, что все будет хорошо, но это вызвало новый взрыв рыданий.

О чем она рыдала? Оплакивала ли свою слабость, свою разрушенную жизнь? Пугала ли ее неизвестность? Или это слезы облегчения и ужаса перед преступлением, которое она чуть не совершила? Или в ней просто бушевали гормоны?

Как бы то ни было, она не могла успокоиться. В последний раз она плакала, когда отец не пришел на выпускной вечер, но и тогда это были скупые слезы, а не отчаянные рыдания, как сейчас. Маркус прижимал ее к груди, и его белая рубашка была вся залита слезами и перепачкана косметикой. Он успокаивал ее, вместо того чтобы посадить в такси и отправить домой, и это тоже неожиданно. Ей было неприятно показаться ему больной и изможденной, сейчас она выглядела еще хуже, поскольку проявила слабость характера. Но он-то рядом.

Несмотря ни на что, он рядом.

Наконец, рыдания стихли. Селия шмыгнула носом:

– Извини, пожалуйста.

– Тебе не за что извиняться.

– Я испортила тебе рубашку.

– Я испортил тебе жизнь.

– Ну что ты, Маркус, – Селия слабо улыбнулась, – мы оба виноваты в равной степени. И вообще, какая теперь разница, кто виноват?

Она сглотнула, чтобы унять саднящую боль в горле. Маркуса всегда окружали женщины красивые и ухоженные, а тут она со своим распухшим носом и размазанным макияжем. Но вынуть из сумочки зеркало и привести себя в порядок не хватало сил.

– Так, значит, ты решила оставить ребенка? – спросил он, и ее бросило в жар от вопроса, ответа на который она не смогла бы найти. По его лицу невозможно было прочитать мысли, но в позе наблюдалось некоторое напряжение, голубые глаза потемнели.

– Я не знаю, что мне делать. Понимаешь, не знаю.

Она и в самом деле не знала. Что с ней произошло? Она была уверена в непоколебимости своего решения. Твердо знала, что сделает аборт. Слишком уж четкими и логичными были аргументы. Казалось, ничто на свете не убедило бы ее изменить планы. Это совершенно неожиданно удалось ультразвуку. Увидев, как с частотой сто шестьдесят ударов в минуту бьется маленькое сердце, Селия не выдержала, и логические доводы мгновенно потеряли убедительность. Крошечное сердце крошечного человечка, ее маленького сына или дочери. Как можно подобным образом поступить с малышом, чудесным малышом, который уж точно не виноват, что его мать позволила себе слабость заняться сексом с чертовым Маркусом Блэком, а отец не позаботился о безопасности? Ребенок ничего этого не знает. Он просто хочет появиться на свет.

– Я думала, ведь это даже не зародыш, а так, гамета. Но как только услышала ультразвук, до меня дошло: это человек, понимаешь, Маркус?

Стоило ли рассказывать о своих чувствах? Значат ли они для него хоть что-то, интересны ли вообще? Скорее всего, ему нет до них никакого дела. Мужчины намного проще ко всему относятся.

– Я знаю, – ответил он. – Я знаю.

Ничего он не знает. Просто хочет ее поддержать. Хочет, чтобы Селия успокоилась, а судьба ребенка ему безразлична. Но ей нужно было выговориться. Ей просто необходимо было выговориться.

– И потом, все эти рисунки на стенах, и все остальное.

– Да, – сказал Маркус. – На меня они тоже подействовали.

Селия шмыгнула носом. Достала из сумочки носовой платок, вытерла глаза и тихо спросила:

– Что же мне делать теперь?

– Рожать, конечно, – резонно заметил Маркус. – Что же еще?

– Как рожать?

– Очень даже просто. Как все, так и ты.

– Но ведь мы говорили об этом.

– Ничего подобного. Мы говорили о том, почему рожать не стоит. А вот почему стоит, так и не обсудили.

Вот как? Можно подумать, у него есть аргументы в пользу родов. Ладно, пусть поделится. Селия довольно смутно представляла себе, что делать потом. Да что уж греха таить, вообще не представляла.

– Никогда об этом не думала, я вся в работе. Вряд ли из меня выйдет хорошая мать.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не пробовала. В конце концов, многие женщины совмещают работу и материнство.

Некоторые, может, и совмещают. Но не такие карьеристки, как она, которая порой забывает поесть. Что, если забудет покормить малыша? А сколько других хлопот он ей доставит? Как справиться с этим?

Но ведь она не одна. Может попросить о помощи, хотя не привыкла этого делать. У нее есть родители. И брат. И друзья.

– Гипотетически, – Селия задумалась, – гипотетически, конечно, можно. Найму няньку. Или отец будет сидеть с малышом. Раз он так мечтал о внуках, пусть теперь радуется.

– Вот именно.

– Да и мама всегда придет на помощь. И, если не ошибаюсь, Зои тоже любит детей. В случае чего, повешу ребенка на нее.

– Интересно, – задумался Маркус, – а что все это время буду делать я?

– Ты? Ничего, конечно. Ты ведь не имеешь к ребенку никакого отношения.

Неужели он ей позволит лишить его общения с малышом? Маркус снова вспомнил отца, как они вместе ходили в походы, как тот учил сына кататься на велосипеде.

– Как это – никакого? – обиделся он. – Я его отец.

– Биологический.

Что с того? Можно подумать, он позволит отнять у него лучшие моменты жизни. Ничего подобного. Будет принимать во всем активное участие. Разделит с ней все радости. И конечно, все трудности.

– Какая разница?

– Большая. Сам подумай, ты ведь даже не хочешь, чтобы он родился.

Это он-то не хочет? Да он ждет не дождется, когда сможет взять малыша на руки. Когда тот сделает первый шаг, скажет первое слово. Когда Маркус поведет его в школу. Когда…

– А если бы хотел? Гипотетически?

Да что он к ней пристал? Все равно нет никакого «гипотетически». Маркусу ребенок совершенно не нужен. Хочешь не хочешь, а придется выкручиваться самой.

– Даже если бы и хотел, толку от тебя все равно никакого. Как гипотетически, так и фактически. Ты хоть раз менял подгузник?

– Куда уж мне, – фыркнул Маркус.

– О чем и речь.

– Ну да, можно подумать, ты на работе только этим и занимаешься.

Тут он, конечно, не прав. Ну и что? Можно подумать, это так сложно. Научится. Она и не такому научилась.

– Кстати, порой мои клиенты беспомощны, как дети, хотя, конечно, до такого ни разу не доходило, – признала Селия.

– Вот видишь. Из меня выйдет родитель не намного хуже, чем из тебя.

Кто это сказал, что из нее выйдет плохая мать? Попробовал бы он заключить взаимовыгодный договор между конкурирующими фирмами. Это потруднее, чем стирать пеленки. Бессонные ночи тоже ерунда. Будто ей не приходилось спать по два часа в сутки!

– Ладно. На минуточку представлю тебя заботливым папашей.

– Уж постарайся.

– Но все равно ты сдашься раньше, чем у младенца появится первый зуб. Как начнет вопить не переставая, никакие моральные принципы тебе не помогут.

Маркус заговорщически подмигнул:

– А спорим, не сдамся?

Вот, значит, как? Селия никак не могла ожидать такого поведения от Маркуса. Впрочем, он всегда любил рисковать.

Какая разница, что им движет, чувство родительской любви, искреннее желание помочь или бравада? Главное, он, в случае чего, придет на помощь. Не стоит заранее от нее отказываться.

На всякий случай Селия привела последний аргумент:

– А люди что скажут? Я – кормилец, а ты – домохозяйка?

– Подумаешь, люди, – проворчал Маркус. – Какое мне дело до людей?

Вот теперь ему уже и до людей нет дела. Что это с ним случилось? Неожиданно вспыхнувший отцовский инстинкт?

– Слушай, Маркус, все-таки твое поведение меня удивляет. Ты говоришь очень странные вещи.

– Чего же тут странного? Мне тридцать три года. Имею я право, наконец, стать отцом, хотя бы гипотетически?

– Вчера ты вообще не хотел становиться отцом даже гипотетически.

– Всегда хотел. Я тебе соврал.

Селия нахмурилась:

– Опять врешь, Маркус! Что на этот раз? Снова бравада?

– Чувство вины. Я порвал презерватив. Зубами.

– И что с того? Он мог изначально оказаться бракованным.

– Это другой вопрос. Но в случившемся виноват я. Потому и решил заведомо соглашаться с любым твоим решением.

– Значит, из чувства вины ты мне врал?

– Пойми меня правильно, Селия! Я не то чтобы врал, просто запретил себе иметь собственное мнение. Я хочу ребенка. Очень хочу.

– А может, ты и сейчас врешь? – предположила Селия.

– Сейчас – нет.

– А может, ты все за мной повторяешь?

Вполне возможен и такой вариант. Но на бесхарактерного тюфяка он не слишком похож.

– Снова мимо.

Она задумалась. Вчера он говорил одно, сегодня совсем другое. Правда, с ней происходило то же самое. Неужели на него тоже повлиял ультразвук?

– Мы живем слишком далеко друг от друга, – заметила она.

– Вообще не проблема. Переезжай ко мне.

Жить под одной крышей с Маркусом Блэком, терпеть его выходки, а по ночам слушать стоны его пассий – врагу не пожелаешь.

– Еще чего не хватало!

– Ладно, переезжай в соседний дом. Он тоже мой. Я его сдаю, но жильцов ради тебя выселю. За жилье, конечно, платить не будешь.

– Маркус!

– Хорошо, будешь.

– Вообще-то у меня есть своя квартира.

Почему он не может признать, что Селия не слишком нуждается в его помощи? В поддержке – бесспорно. Но не в помощи. Во всяком случае, не в такой. Может быть, она бы и рискнула оставить его с ребенком на пару часов за неимением лучшей няньки. Но чтобы переезжать к нему – глупее ситуацию трудно и представить.

– Ну да. Прелестная квартира в прелестном доме без лифта. Как, интересно, ты будешь затаскивать коляску на четвертый этаж?

Практическое мышление Маркуса не переставало ее удивлять. Он все замечал, продумывал все до мельчайших подробностей.

– Ладно, принимаю твое предложение. Но ведь нам не обязательно жениться, верно?

– Если хочешь.

– Нет, Маркус, спасибо. Мои родители поженились, потому что мама забеременела, и посмотри, что из этого вышло.

– По-моему, ничего ужасного.

– Во-первых, получился кошмар.

– А во-вторых, получились Дэн и ты.

– Тем не менее. Я не хочу тебя связывать, не хочу ничем обременять. Ты имеешь полное право на личную жизнь.

– Ты тоже.

«Скорее на ее отсутствие», – подумала Селия. Маркус, как и прежде, будет соблазнять одну юную красотку за другой, а ее удел одиночество. Все останется как было.

Или не все? Когда появится малыш, она больше не будет одинокой. Не будет завидовать подругам, познавшим счастье материнства. Эта радость ждет и Селию.

Она снова вспомнила свадьбу и счастливые парочки, кружившиеся в танце. Ну и пусть судьба не подарила ей любовь. Зато у нее будет нечто гораздо более важное – любовь ее ребенка. И кто сказал, что малыш – это так уж страшно? Да, разумеется, бессонные ночи, мокрые пеленки, режущиеся зубы и масса проблем, о которых еще предстоит узнать, но так ли это важно по сравнению с тем, что на свет появится новая жизнь?

– А родителям что скажем?

– Придумаем, что сказать.

Селия очень пристально вгляделась в глаза Маркуса. Они были безмятежно голубыми, счастливыми.

– Ты правда хочешь ребенка?

– Конечно хочу. Ничуть не меньше, чем ты.

Вне всякого сомнения, ее желание – нечто большее, чем сентиментальный порыв, вызванный ультразвуком. Сейчас Селия четко осознавала: она уже никогда не вернется к идее сделать аборт. Значит, другого пути нет.

Сердце забилось со страшной силой. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Тогда я тебя поздравляю, мы скоро станем родителями.