Оглавление

Это не научная фантастика.

Скорее озорное и хаотичное приключение.

Относиться к истории слишком серьёзно настоятельно не рекомендуется.

Глава 1. Проснись, пират

Райские острова Атлантического океана не зря привлекали миллионы туристов: влажный, жаркий климат, буйство красок, дорогие курорты с длинными ослепительными пляжами, самобытной культурой, горами и спящими вулканами, таинственными джунглями и живописными бухтами.

Сюда приезжали рыбачить или наблюдать за подводным миром, ныряя с аквалангом, ходить на яхтах, наслаждаться безмятежным отдыхом на солнечном побережье или отправиться в настоящее приключение на своих двоих через дикую зелень тропических зарослей.

Каждый из множества островов был исключительным, каждый манил и привлекал по-своему. Однако, как и всякое цветущее прекрасными бутонами смертоносное растение, как и всякие обладающие такой цепляющей взгляд яркой окраской ядовитые представители фауны, один конкретный клочок земли, несмотря на внешнюю притягательность, таил в себе мрачные тайны, несущие смертельную угрозу любому, кто заглянет слишком глубоко.

Остров Беллатор считался одним из самых экологически чистых островов планеты. Высокая скалистая местность плавно перетекала в густые холмистые джунгли, а те, в свою очередь, резко контрастировали с просторными, сияющими белизной песчаными пляжами, омываемыми кристально чистой лазурной водой.

Точно по волшебству, погода на острове всегда была ясной. Ни грозовых облаков, ни муссонов, ни тумана, ни гнущих упругие стволы пальм ураганов — лишь лёгкий тёплый бриз, слабо колышущий сочную листву. Пение экзотических птиц здесь звучало настоящей музыкой под аккомпанемент журчащих горных ручьёв, что сливались в бурную реку, рассыпающуюся водопадом с обрыва прямиком в глубокое карстовое озеро.

Беллатор находился во владении всего одного человека и являлся самым охраняемым частным островом во всём мире.

Широкой публике Джей Си Страйкер был известен как успешный миллиардер, филантроп и весьма разносторонняя личность. Он славился прагматичностью, остротой ума и поистине щедрыми пожертвованиями в различных отраслях науки — от инженерных проектов и робототехники до разработок и исследований в области медицины. В бульварной прессе активно гуляли слухи о его нездоровой одержимости коллекционными предметами искусства и дикими животными. В то же самое время абсолютно все скандальные знаменитости, музыканты, продюсеры и просто любители тусовок знали про то, какие празднества любил закатывать Страйкер на своём острове. Шумные вечеринки и рейвы на потеху неутомимой толпе могли длиться здесь дни напролёт, превращаясь в целые марафоны бесконтрольного веселья.

Разумеется, ничего бесконтрольного по факту не было, а подобные мероприятия всегда проходили в одном и том же месте, на единственном «открытом» пляже острова, малом участке, отгороженном от остальной земли непроходимой скалой и высоким забором с колючей проволокой, за которым, скрытые от глаз отдыхающих, день и ночь дежурили люди со штурмовыми винтовками.

Перед общественностью Страйкер представал бизнесменом и меценатом, но в глубине личных владений он показывал своё истинное лицо — лицо хладнокровного и жестокого наркобарона, способного без колебаний беспощадно расправляться с конкурентами, любопытными искателями правды и даже с теми, кто на него работал.

Остров же был самым сердцем его картеля и центром управления всем бизнесом. Большая часть территории использовалась для выращивания и производства запрещёнки на любой вкус и цвет или отводилась под обслуживание и инфраструктуру.

Долгие годы реальные дела удавалось хранить в тайне благодаря максимальной закрытости владений и, конечно, большому количеству вооружённых головорезов, стоящих на страже грязных секретов. Наёмники, безжалостные, кровожадные, по странной иронии боялись своего нанимателя даже больше, чем сами способны были внушить страх. Среди них до сих пор гуляла леденящая кровь история о том, как Страйкер не моргнув и глазом бросил копавшего под него журналиста огромной чёрной пуме, которую держал в клетке на территории виллы.

Командовать же этим сборищем невменяемых отбросов доверили самому отбитому из них.

Кай Морено имел поистине внушительный послужной список: грабежи, разбои с отягчающими обстоятельствами, вооружённые налёты, и множество других пунктов, от которых у нормального человека полезли бы на лоб глаза. Лишь бегло взглянув на его личное дело, Страйкер пришёл в полный восторг. Кому ещё доверить армию неуправляемых бандитов, если не тому, чей дурной нрав и жажда наживы дали бы фору любому из тех, кого он знал?

И Кай отлично справлялся со своими обязанностями. С его появлением головной боли у Страйкера стало в разы меньше. До вчерашнего дня. Теперь же проблемы возникли у всех, и кто-то должен был за это ответить.

— У вас, дегенератов, была всего одна работа! Одна! Так каким образом вы умудрились обосраться?! А?! В глаза долбитесь?! Все мозги себе прокурили?! — рвал глотку Кай, срываясь на лежащего в песке перед ним наёмника, пока двое других благоразумно жались в сторонке, не рискуя даже шевелиться в присутствии разгневанного психа с автоматом наготове.

Дела и вправду становились всё паршивее с каждой минутой. Вчерашняя вечеринка ещё даже не успела закончиться, а кто-то из гостей уже потерялся. И это точно было не пьяное тело, уснувшее где-то в кустах. Нет, после того как все камеры видеонаблюдения вдруг вышли из строя, сомнений в том, что на остров пробралась крыса, не оставалось.

То была далеко не первая попытка проникновения. Беллатор пытались грабить раз восемь, не меньше, а уж сколько шпионов и разнюхивающих репортёров выпроваживали отсюда грубой силой, а порой и заставляли исчезнуть с концами — вообще не счесть. Страйкеру, по сути, было плевать, кто и зачем посягнул на его секреты в этот раз. Он лишь обещал спустить шкуру со всех, если чужака не поймают, и Кай уже который час безжалостно строил провинившихся подчинённых.

— Всего один косяк дунул, босс, — гнусаво проскулил наёмник, держась за разбитый нос. — Чисто расслабиться. Пабло отошёл отлить, а меня сморило на одну минуту, клянусь…

Мощный удар тяжёлым ботинком под дых вмиг оборвал все оправдания. За ним последовал другой, и ещё один прямиком в челюсть. Вместе со сдавленным кашлем кровь брызнула на белый песок.

— Ну-ка повтори, паскуда! А то я что-то не расслышал! — взвыл Кай, замахиваясь прикладом. — Вы что, мать вашу, решили, что вечеринка была и для вас тоже?!

— Пожалуйста, босс! Мы всё исправим! Обещаю!

Кай шумно выдохнул. От бесконечных криков пересохло в горле. Он опустил автомат и внезапно, как по щелчку пальцев, рассмеялся.

— Ладно, ладно… Всё нормуль. Я спокоен, — совершенно ровным голосом заговорил он.

Такие резкие вспышки гнева, сменяемые неадекватным весельем, ни для кого на острове не были в новинку, но все точно знали, что эта жуткая улыбочка на его лице — весьма обманчива и не сулит ничего хорошего. Можно было договориться с отморозком, но договориться с сумасшедшим отморозком — полнейший бесперспективняк.

Кай вскинул автомат, пальнул в воздух и бодро воскликнул:

— Так, слушаем сюда, вы, тупиковые веточки эволюции! Шансы поймать тварь возле телекоммуникационной вышки мы уже просрали, но ещё не всё потеряно. Мы не знаем, кто это и что эта крыса делает на острове, но нам и не нужно! Кем бы ни был чужак, какие бы цели ни преследовал, он гарантированно явится на склад. Так что встретим его там с достойным гостеприимством! Громко! Пышно! С фейерверками!

Пускай большинство наёмников и не отличались умом и сообразительностью, они умели не спорить с приказами. Завалившись в дребезжащий и громыхающий грузовик, под энергичные ободряющие вопли своего капитана головорезы, подняв в воздух облако пыли, сорвались с места и направились прямиком к посту в доках.

Солнце палило, на бездорожье нещадно трясло. Ссутулившись, Кай прикрыл глаза. Голова трещала весь день, свет бил по глазам слишком ярко, в цветах кто-то выкрутил насыщенность на максимум, а сейчас мозг будто насквозь раскалённым прутом прошибло. В ушах зазвенело. Мерзко, оглушительно, на высоких частотах. Те колёса, которыми он закинулся с ночи, явно были лишними…

— Или этого было недостаточно, — со злой ухмылкой пробормотал он сам себе вслух и выудил из кармана склянку с белым порошком. Выдернул крышку, поднёс к носу, резко вдохнул.

По мозгам снова вдарило. Кай хохотнул, откинулся назад и ненадолго провалился в сверкающую яркими вспышками пропасть до самого приезда к КПП. Лишь голос, чужой, незнакомый, далёкий заставил его вздрогнуть, сводя все мышцы болезненной судорогой.

— Проснись…

И смех, звонкий, девичий, пролетел дугой прямо сквозь черепную коробку и растворился, как и не было.

Всё закрутилось слишком стремительно. Он спрыгнул из машины на песок, но будто бы рухнул в кроличью нору. В голове вновь отвратно зазвенело, и сквозь этот писк были различимы лишь очереди выстрелов.

— Босс? Босс… вы в порядке?

Голос одного из парней глухим эхом долетел сквозь мутную завесу, что заволокла сознание. С усилием распахнув глаза, Кай увидел перед собой ничего не понимающее лицо, а затем вдруг это лицо начало расползаться, течь, как горячий воск, теряя человеческие черты.

Он зажмурился, тупая боль прибивала к земле. Кай с силой потёр глаза и, когда поднял голову снова, наконец смог различить знакомые детали: пирс, бухту, ангары… Вот только в ушах набатом стучал собственный бешеный пульс, а всё вокруг было залито кровавой дымкой, каким-то странным, неестественным багровым туманом. И Кай готов был поклясться, что туман этот живой.

— Проснись… — снова вспыхнул голос, и нечто белёсое промелькнуло на периферии зрения.

— Где ты, сука?! А? Давай, покажись! — остервенело прорычал он, замотав головой.

Светлая макушка проскочила мимо пришвартованных лодок, и тонкая девичья фигура метнулась к открытому ангару. Не раздумывая Кай ломанулся за ней.

Пульс стал громче, звон усиливался, земля под ногами начинала качаться и закручиваться в спираль, на которой каким-то чудом ещё удавалось балансировать. Внутри ангара его встретила кромешная темнота. Ничего, кроме пустоты и тянущего по низу тумана.

Кай хищно оскалился.

— Что, зараза, думаешь, раз ты девчонка, это помешает мне вышибить твои мозги?!

Он упрямо водил стволом автомата из стороны в сторону, но так и не мог разглядеть ничего вокруг. Тогда звон стал невыносимым. Заполнил собой всё. Ноги подкосились. Схватившись за голову, Кай рухнул на колени, и в этот же самый момент вспышка пламени разорвала темноту. Искрящий огонёк пустился в пляс и стремительно побежал в сторону, а когда подобрался к своей цели ближе, в мерцающем свете Кай увидел гору заложенного C4.

— Проснись! — пронзительно завопил голос, и за мгновение до взрыва Кай успел увидеть лишь сверкнувшее перед глазами бледное, точно призрак, лицо.

Всё тело обожгло. Боль прошила каждый мускул, каждый нерв. А потом наступил холод. Он чувствовал это, нечто вязкое, ледяное, мокрое, окутывающее его целиком, отвратительно скользящее по коже. Чувствовал… Значит, он был жив!

Что-то коснулось его лица. Мягко, осторожно. Один раз, другой, а затем ударило по щеке резко, хлёстко.

— Ну же! Пожалуйста, проснись!

Снова этот голос, только теперь близкий, вполне отчётливый.

С громким сиплым вздохом Кай распахнул глаза и увидел перед собой её. Светлая кожа, белые волосы, большие серые глазищи, пустые, безжизненные, как у дохлой рыбы… Это без сомнений была она! Та девица!

Кроме белого халата не по размеру и торчащих из задранного рукава бинтов на запястье, на ней не было ничего. Даже обуви. В другой ситуации он бы непременно уделил этому должное внимание, но сейчас в висках пульсировала одна ярость. Девчонка глядела на него со смесью страха и тревожного беспокойства. Одна её ладонь всё ещё касалась его лица, в другой он заметил блеск острой стали хирургического ножа.

Едва она успела открыть рот, Кай дёрнулся вперёд, вырвал скальпель из тонких пальцев, развернул незнакомку спиной и прижал лезвие к её горлу.

— Ну и кто ты, нахрен, такая? — прошипел он ей на ухо.

Странное дело, девчонка не вздрогнула, даже не пискнула. Лишь раздражённо вздохнула да губы скривила. А потом зло процедила в ответ:

— Зубочистку опусти, придурочный! Я тебе помочь пытаюсь!

Глава 2. Побег

К моменту, когда сознание в очередной раз вернулось к ней, горячая, пульсирующая боль начала отступать, однако Ева не спешила открывать глаза.

Пускай лучше думают, что она ещё в отключке…

Все её худшие кошмары вновь обретали форму. Форму ужасающего, безвыходного, фатального. Если бы её сердце умело биться чаще, оно наверняка пыталось бы сейчас вырваться из груди от подступающей к горлу паники, но кожа по-прежнему оставалась холодной, как сталь лабораторного стола, к которому Ева была прикована, а медицинские мониторы своим слабым пищанием по-прежнему отсчитывали ровный, аномально медленный ритм.

Сколько ещё она должна вынести? Что ещё они не успели испробовать? Каковы могут быть пределы фантазии извращённого пытливого ума? Мысли путались, она начинала теряться во времени и собственных гранях боли… А сумасшедшим ублюдкам в лабораторных халатах, похоже, всё это доставляло неподдельное удовольствие. Замерев, почти не дыша, она продолжала вслушиваться в их голоса.

— Невероятно! В жизни не видела ничего подобного! Феноменальные результаты.

— Нам точно ничего за это не будет? Задача была дождаться корабля конвоя, а не начинать тесты…

— Мы предоставим всю отчётность. За что нас наказывать? За восстановление части утерянных данных? Мы им одолжение делаем, не тратя время впустую. К тому же разве можно упустить такую возможность?

— Хм… сколько уже прошло? Кажется, она стала возвращаться медленнее. Может быть, стоит ненадолго прерваться?

Молчание. Женщина раздумывала, а Ева молила вселенную о милости — вполне возможно, это был её единственный шанс.

— Да. Давай сделаем небольшой перерыв. Я и так пропустила обед. Перехватим чего-нибудь в столовой и продолжим.

Послышались шаги, звук открытия и закрытия шлюза. Ева шумно выдохнула и распахнула глаза.

Холодный голубой свет резанул по сетчатке. Поморщившись, Ева дёрнулась, попыталась встать, хотя бы приподняться, но железные оковы лишь до боли впились в запястья и лодыжки, сорвав с губ глухое шипение. Она судорожно замотала головой, оглядываясь, стараясь найти хоть что-то, что могло бы помочь, но тщетно — кандалы слишком тугие, до кнопки, открывающей механизм, не дотянуться, как и до любого инструмента на ящике, стоящем издевательски близко.

Выход оставался один. В отчаянии, Ева жалобно проскулила, не желая верить в это, но иначе она просто не сможет, не вынесет больше ни минуты. Всё тело напряглось. Будет чертовски больно…

Она задержала дыхание, снова зажмурилась, стиснула зубы едва ли не до хруста и резко, изо всех сил потянула левую руку. Душераздирающий вопль, рвущийся наружу не удалось сдержать никакими усилиями. Острый край кандалов вошёл в кожу, как в масло, и воткнулся в сустав. В контраст с ледяным металлом и холодным фильтрованным воздухом пальцы обожгло нервным импульсом и хлынувшей горячей кровью.

Только бы никто не услышал…

Кровь начинала бурлить. Как бы нестерпимо ни было, следовало поспешить, если не хотелось начинать с самого начала. Сделав глубокий вдох, Ева закусила губу и что было мочи дёрнула руку снова. И снова. И снова.

Слёзы катились из глаз, зубы прокусили губу насквозь, и во рту стоял мерзкий солёный привкус железа. Ей казалось, что всё без толку, что сейчас она просто потеряет сознание и всё окажется напрасным, но с последним рывком раздался тихий хруст, и твёрдый край оков пробил хрящ, подобно мясницкому разделочному ножу.

Мясо рассекло почти без труда. Дыша рвано, надрывно, Ева со стоном высвободила руку и сквозь пелену слёз посмотрела на кисть. Большой палец болтался на крупном лоскуте кожи, точно раздутый пунцовый слизняк. Разорванные ткани кошмарно торчали кусками, и в этом сочащемся тёмной кровью месиве можно было различить лишь белеющие края сухожилия и изувеченного сустава.

Лужа крови на блестящем металле стола вдруг прекратила расползаться. Она завибрировала, покрылась мелкой рябью, а затем, становясь всё более густой и вязкой, пошла крупными пузырями, будто вскипела. Всхлипнув, Ева потянулась к ней.

— Давай, миленький. Давай, скорее, — прошептала она, и, как по команде, вопреки искусственной гравитации капли оторвались, взмыли в воздух прямиком к зияющей ране. Одинокие частички дрожали, плавно сливались вместе, вытягивались в тонкие струйки, которые переплетались друг с другом, соединяя два повреждённых участка, и наконец стремительно сжались.

Палец встал на место, словно ничего и не было. Ни шрама, ни покраснения, ни гематомы. Даже крохотной капли крови не осталось ни на коже, ни под ногтями, ни на столе.

Пошевелив восстановленной конечностью, будто бы проверяя, Ева потянулась к кнопке, отпирающей замки и, наконец освободившись, спрыгнула со стола и принялась нервно оглядываться. Она не знала, сколько времени у неё оставалось, а значит, действовать придётся импульсивно и необдуманно. Как будто бы без этого она могла бы придумать идеальный план…

Первым делом Ева бросилась к компактному передвижному ящику и наспех перемотала запястье заживляющей повязкой. Зачем? Она и сама бы не дала чёткого ответа. Дурацкая привычка ещё с детства.

Взгляд поневоле остановился на ровном ряду инструментов, аккуратно разложенных на подносе: пила, бур, высоковольтный шокер, плазменный резак и несколько разнокалиберных ножей. Сколько раз её успели вскрыть каждым из них? Ей почудился шум за дверью, и, схватив первый подвернувшийся скальпель, она бросилась к шкафу с препаратами. Глаза разбегались от многообразия рассортированных по цветовым кодам ампул за мерцающим стеклом, но память никогда её не подводила — несколько знакомых склянок всё же нашлось. Ева попыталась открыть шкаф, но тот не поддался. На замке насмешливо мигал красным индикатором сканер авторизации.

Позади раздался писк, и Ева в панике вжалась в угол между шкафом и стеной. Две женщины в плотных белых халатах вошли внутрь. Секундный ужас от вида пустующего стола сыграл на руку. Этого короткого замешательства хватило, и, пока они не успели поднять тревогу, Ева кинулась к той, что стояла ближе, и прижала острое лезвие к пульсирующей на шее вене.

— Только дёрнись, тварь! — пригрозила она, не сводя глаз с другой женщины. Та, медленно подняв руки, сделала осторожный шаг навстречу.

— Спокойно. Не делай глупостей.

— А ну стой! Клянусь, я вспорю ей глотку быстрее, чем ты успеешь пискнуть!

— Ладно. Ладно, хорошо. Давай поговорим. Чего ты хочешь?

Женщина замерла, и Ева мотнула головой в сторону шкафа.

— Открывай. Медленно и без глупостей. — Та послушалась и, продолжая глядеть на Еву и тяжело дышащую коллегу, провела карточкой по сканеру. Огонёк сменился зелёным. — Теперь бери инжектор… Так, отлично. — Ева сощурилась, наблюдая за тем, как женщина выполняла команды. Голос сочился ядом. — А теперь вставляй ампулу. Вон ту, с белой маркировкой. Которые вы так любите использовать на особо агрессивных.

— Что ты задумала?

— Ну, не могу же я вас так оставить… Так что давай, коли! Или предпочтёшь умереть?

Жилистые ладони неуверенно зарядили инъекцию, дрожащая рука приставила иглу к коже над ключицей. Одно нажатие кнопки — и золотистая жидкость устремилась в кровоток. Женщина качнулась. С ненавистью уставилась на Еву и даже попыталась сделать шаг, но ноги не послушались, тело повело. Тонкие губы искривились, приоткрылись, но слова так и не сорвались с них. Женщина въехала плечом в шкаф. Её глаза закатились так сильно, что радужка совсем пропала, а в следующее мгновение, сшибая на пути препараты с открытых полок и ударяясь головой о край, она рухнула, как подкошенная.

Та, что осталась стоять, издала тонкий звук, больше похожий на скулёж. Глядя на бессознательное тело перед собой, Ева вдруг поняла одну простую вещь.

— Ой, кажется, на тебя рук уже не хватает, — тихо произнесла она, чем заставила пленницу испуганно дёрнуться. Лезвие задело шею, и кровь выступила на светлой коже. Женщина вмиг замерла и только тихонько всхлипнула.

— Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Прошу…

— Я бы попросила прощения, но мне не жаль.

Движение руки было коротким, уверенным. Женщина захрипела, машинально зажала рану, но крови было слишком много, и вскоре на полу уже лежало два тела.

Ева и правда не собиралась никого убивать. Она никогда прежде не убивала человека. Но после всего, что они сделали, этих ублюдков нельзя было назвать людьми.

Недолго думая, она метнулась к той, что валялась в отключке. Забрала карту, стянула халат и спешно накинула на себя. Грубая влагоотталкивающая ткань противно воняла антисептической обработкой, но всяко лучше, чем шататься по коридорам голой. В кармане Ева нашарила портативный компьютер принялась искать схему комплекса. Был только один способ выбраться со станции. Сама она ничего не смыслила в управлении кораблями, но точно знала того, кто справился бы с этой задачей.

Опустив голову и показательно уставившись в экран, Ева засеменила босыми ногами по длинному коридору. На её счастье, от медотсека до блока с заключёнными было рукой подать, оставалось только не попасться никому на глаза. Когда она была уже почти у цели, из-за угла раздался топот чужих ног. Отступать и прятаться в этом похожем на длинную кишку проходе было некуда. В ужасе Ева ссутулилась ещё сильнее и почти перестала дышать, когда шаги приблизились, однако утомлённый патрульный, судя по всему, не стал вглядываться в очередную проплывающую мимо фигуру в белом и принял её за одну из лаборанток. Не веря собственной удаче, Ева прибавила шаг, едва грозная тень скрылась из поля зрения, и вскоре добралась до нужного шлюза. Тяжёлые двери с глухим лязгом захлопнулись за спиной, и она наконец выдохнула.

Ряды капсул стазиса с заточёнными в них людьми, плавающими в прозрачной жиже, по-настоящему наводили жути. Точно выставка мутаций, аномалий и неизвестного происхождения мертвечины в колбах с формальдегидом. Зато организовано здесь всё было чётко и педантично. Как в крупнейшей библиотеке Солнечной системы. Если бы библиотека состояла из усыплённых преступников. А значит, местная «картотека» должна была работать по тем же принципам. Переведя дух, Ева подошла к терминалу и вбила нужное имя в поиск.

Заключённый 34-CK-1. Мини-модель в правом углу экрана закружилась, и иконка, обозначающая искомую точку в пространстве, прерывисто заморгала.

Нужную капсулу Ева отыскала почти сразу. Глядя на молодого человека со смуглой кожей, тёмными прядями волос, торчащими вверх, чуть колышущимися в густой жиже, и с титановой пластиной вместо куска черепа на выбритом виске, она думала о том, что оранжевый тюремный комбинезон ему отлично подходит. Сквозь мутное стекло лицо пирата выглядело даже хуже, чем ей запомнилось: измученное, с хмурой морщинкой, застывшей между бровями, под глазами залегли тени, а кожа вокруг густых ресниц отдавала краснотой, будто он и не спал всё время, что провёл здесь.

Это была гарантированно дурная затея. Хуже просто не придумаешь. Но, за неимением вариантов хоть мало-мальски получше, Ева разблокировала замок и, продолжая мысленно ненавидеть себя за необходимость будить этого человека, стала наблюдать, как жижа медленно исчезала, а затем, издав короткое шипение, стеклянная крышка уехала в сторону.

Секунда, десять, тридцать… Он так и лежал там неподвижно, не приходя в себя. Время поджимало, и Ева начала всерьёз волноваться. Склонившись к нему, она сперва с опаской коснулась его холодного, как у покойника, лица, хорошенько тряхнула за плечо, вслух упрашивая его очнуться, а затем в отчаянии с размаху залепила пощёчину.

Сработало лучше, чем она ожидала. Он резко распахнул глаза. Едва она успела что-либо понять, как крепкая рука уже держала её поперёк рёбер, а лезвие скальпеля, что ещё мгновение назад был в её пальцах, оказалось прижато к горлу.

— Ну и кто ты нахрен такая?

После всего, что произошло, это уже даже не удивило её. Ева могла бы сказать ему многое, но на разборки с неадекватным пиратом реально не было ни сил, ни времени — кто-то обнаружит мёртвое тело в медблоке в любой момент.

— Зубочистку опусти, придурочный! Я тебе помочь пытаюсь! — раздражённо процедила она сквозь зубы, но тот, конечно же, и не подумал послушаться. Лишь сильнее стиснул её в своих лапищах.

— На вопрос отвечай, сучка мелкая!

Ева игнорировала его. Она не была уверена в том, что именно происходило с людьми в стазисе, однако была бегло знакома с распространёнными побочными эффектами. Следовало достучаться до него как можно скорее.

— Чувствуешь головокружение? Дезориентацию? Спутанность сознания?

Кай хмыкнул.

— Насмешила. Я это каждый день чувствую.

Выходило труднее, чем хотелось бы… Ева вздохнула.

— Где ты, по-твоему?

Молчание. Он, казалось, начинал понимать, что что-то не так, но что именно — по-прежнему ускользало от него.

— Не знаю… В какой-то модной больничке? Не съезжай с темы!

— Какой сейчас день? Год?

Язвительные нотки в его голосе сменились гневом.

— Чё? Хорош дурой прикидываться! Две тысячи двадцатый!

Ева ухмыльнулась.

— Вот это тебя нормально накрыло!

Он замер. Ева почувствовала, как хватка ослабла, а лезвие чуть отступило из зоны опасной близости. Воспользовавшись моментом и замешательством Кая, она тут же юркнула из-под его руки и ломанулась назад к терминалу.

— Какого… Что ты… — ошалело оглядываясь по сторонам, начал он, но она перебила.

— Окей, твоя команда тоже должна быть тут рядышком, так что давай поторопимся! — Ей было уже глубоко плевать, что он думал, чувствовал или собирался сказать. Она лишь спешно колотила пальцами по экрану, пока с тем же самым пшиком не разблокировались ещё две капсулы.

— Да какая ещё, к чертям собачьим, команда? Что ты несёшь?

Ева обернулась и злобно зыркнула на его, однако в голосе её звучала мольба.

— Пожалуйста, прошу тебя, соображай резче! Ты ведь не такой тупой, каким кажешься, правда?

— Совсем сбрендила?! Нарываешься?! — взвыл он, но тут же болезненно поморщился и схватился за голову. Что бы с ним ни сделали местные живодёры — осложнения у этого имелись однозначно.

Команда, меж тем, приходила в сознание куда быстрее своего капитана.

Первой из капсулы выбралась стройная молодая азиатка. Внезапное пробуждение будто бы нисколько её не обескуражило, потому что девушка в первую очередь была озабочена собственным видом: отряхнулась, брезгливо провела ладонями по пропитавшимся жижей прядям коротких чёрных волос, скривилась, оглядев оранжевую робу.

Другой член экипажа — высокий светловолосый парень — скорее походил на потерявшегося домашнего питомца. Он завертел головой, непонимающе и беспомощно оглядываясь вокруг, а как только заметил свою знакомую, подскочил с такой прытью, словно и не был ни в каком стазисе, и, не издав при этом ни звука, стремительно кинулся к ней с объятиями, практически сшибая с ног.

— Что за… Ох! Чувак, это ты! — Девушка опешила на секунду, но, сообразив, кто перед ней, раскинула руки и коротко сжала его плечи в ответ.

Приметив Кая, переполненный воодушевлением парень кинулся было и к нему, но пират отшатнулся от него, как от прокажённого.

— Только попробуй, приятель! Я оторву твои грабли и запихаю туда, куда не светит солнце!

Паренёк замер, мимолётная улыбка исчезла с его лица, и он вопросительно уставился на свою подругу. Та нахмурилась.

— Эй, что с тобой не так?

— Что со мной не так?! Дамочка, я вообще понятия не имею, кто вы все такие! — Кай явно терял последние остатки самообладания, если таковые имелись в принципе.

— Да что происходит? — Девушка переводила взгляд с одного лица на другое, будто ища хоть какие-то ответы, но без толку. — Где мы? Что произошло? И кто, чёрт возьми, это такая? — наконец обратила она внимание на Еву, которая всё это время чудесного воссоединения нервно переминалась с ноги на ногу и продолжала напряжённо рыться в компьютере.

От шума чужих голосов было трудно сосредоточиться, но, казалось, они так и собирались стоять тут и раскидываться вопросами, и вся эта неразбериха грозила в любой момент обернуться катастрофой. Ева устало вздохнула и повернулась к остальным.

— Так, народ! Окей! Краткий экскурс в сложившуюся ситуацию! Сейчас три тысячи двадцатый, — пояснила она, специально останавливая взгляд на то багровеющем, то бледнеющем лице Кая, после чего вновь обратилась к остальным: — И все мы явно знатно налажали, раз оказались на орбитальной станции предварительного заключения. Но мне удалось вас разбудить, так что с остальным можно будет разобраться потом. А сейчас нам всем реально нужно рвать когти, пока те сволочи не подняли шум и не запихнули каждого обратно валяться в коматозе до конца наших дней!

Стоило ей произнести слова, как омерзительный вой сирены, будто по закону подлости, заполнил всё пространство станции, и за стеклом шлюза замелькали тревожные огни.

— Гадство! Так, хорошо… Ваш корабль должен быть на нижнем уровне. До лифта отсюда всего ничего, если нам повезёт… — забормотала она, бросившись к дверям вместе с парнем и азиаткой, до которых суть её слов, похоже, доходила с бо́льшим успехом, чем до Кая, но нарисовавшиеся за стеклом тени в конце коридора разрушили последние надежды, заставляя всех троих тут же отпрянуть и прижаться к стене. — Ну всё, хана… И что теперь?

Неожиданно чокнутый пират оживился.

— Ладно, я всё ещё не вкуриваю, что здесь происходит, но эта херня мне однозначно не нравится, — заявил он, прислушиваясь к сирене, а затем уставился на Еву. — А если эта твоя тирада означает, что нужно пойти и начистить кому-нибудь рожи, то дважды предлагать не придётся!

Сказав это, он оскалился так, будто они все только что оказались не в полной заднице, а на грани чего-то поистине грандиозного.

Подойдя к остальным, он встал у стены с противоположной стороны двери и тоже глянул сквозь стекло. А затем, не отрывая глаз от коридора, произнёс:

— По моей команде открывай дверь.

— Совсем спятил? — ужаснулась Ева, но он вместо ответа только поднял в воздух руку и начал загибать пальцы, ведя обратный отсчёт. Возражения не принимались.

— Открывай!

У неё не было плана получше. У неё больше не было вообще никакого плана. Поэтому Ева, с тоской представляя себе мрачные картины своего вполне вероятного будущего, приложила карточку к замку. Двери распахнулись. Все замерли. Несколько тяжёлых шагов прозвучали прямо под боком, резко стихли, а в следующий миг в проёме показалось сперва опасливо выставленное вперёд оружие, а за ним и крадущийся патрульный.

Остриё скальпеля вошло аккурат под край шлема быстрее, чем тот успел повернуть голову. Не теряя времени, Кай выхватил пушку из обмякших рук, выглянул в коридор и открыл огонь. Что бы там ни приснилось ему в стазисе, на навыки стрельбы, судя по всему, его внезапный приступ шизы никак не повлиял. Всё ещё испуганно вжимающаяся в стену Ева не мигая наблюдала за тем, как ещё одно тело упало прямо возле порога.

— Ну, чего хлебалом щёлкаем?! — с нездоровым задором прокричал Кай, вновь укрывшись за углом, и пнул в сторону другую валяющуюся при входе пушку. — Слышь, азиаточка! Лови!

Даже под побочными эффектами, едва соображая, они неосознанно, инстинктивно действовали, как слаженная команда, будто на одной мышечной памяти. Девушка с ловкостью кошки скользнула по полу, подобрала ствол и рванула к открытым дверям, парень подорвался за ней, и подгоняемая паникой Ева сорвалась следом. Кай двинулся спиной вперёд, прикрывая их маленькую колонну с тыла.

Всего несколько метров. Ева даже не смотрела, но слышала пальбу, краем глаза выхватила двоих патрульных, подкошенных меткими выстрелами брюнетки у самого лифта, а уже через несколько секунд звуки преследования исчезли за толстым сплавом металла, как и не было, пока тесная кабина уносила их взмокшую и запыхавшуюся компашку в самый низ комплекса.

Никто не произнёс ни слова, никто не начинал новые споры или попытки прояснить ситуацию. Транспортный отсек пустовал, но форы не могло хватить надолго.

Едва они проскочили на борт корабля, глаза ослепили замигавшие и ярко вспыхнувшие лампы, и пространство разрезал громкий и восторженный синтетический голос:

— Капитан! Вы вернулись! Хотите продолжить слушать мою лекцию об орудиях пыток середины одиннадцатого века?

— Не сейчас, БАК! — недовольно рявкнула в пустоту азиатка, запрыгивая в одно из кресел возле панели управления. — Врубай щиты и шмальни-ка лучше помощнее по внешнему шлюзу! Пора валить из этой корпоративной клоаки!

— О, я уж думал вы не предложите! — с ещё большим энтузиазмом проскрежетал голос. — Пока вас не было, я подключился к их переговорам. Они собирались сбросить меня до заводских настроек и перепрошить! Можете себе представить?!

— Завали и вытаскивай нас отсюда!

— Да, точно.

Двигатель загудел, набирая обороты, пол под ногами тряхнуло, и остальные тоже поспешили занять свободные места, пока явно повидавшее жизнь ведро с гайками не запульнуло кого-нибудь в потолок неосторожным движением. И не зря. Вместе со звуком залпа корабль мощно качнуло, и всех буквально вжало в спинки кресел. Раз, другой, а на третий бабахнуло так, что барабанные перепонки чуть не лопнули, зато люк транспортного отсека теперь больше походил на варварски вскрытую консервную банку. Ангар разгерметизировало, и корабль устремился в образовавшуюся дыру вместе с улетающими в пустоту контейнерами, стеллажами и всем, что не было нормально закреплено.

— Ну вот, прошу. На свободу с чистой совестью, — весело провозгласил компьютер и, выждав минутку, добавил уже чуть более серьёзным тоном: — Капитан может проложить маршрут. Настоятельно рекомендую сделать это как можно скорее, потому что мои радары засекли приближающиеся корабли конвоя.

Воцарилась тишина. Все, как по команде, уставились на Кая, который вновь, будто ведомый собственным подсознанием, не задавая вопросов, устроился как раз в капитанском кресле. Поймав на себе чужие взгляды, он рассеянно заозирался, а затем с выражением искреннего удивления спросил:

— Это он про меня, что ли?

— Мы в заднице… — обречённо вздохнула азиатка, качая головой.

— Эй, слышь, как там тебя… Давай-ка без дизморали, лады?

— А что, ты помнишь, как управлять кораблём?

Кай задумался, осмотрелся.

— Я, может, ни черта и не помню, но руки-то должны! Ща что-нибудь намутим!

— Звучит, как кошмарная идея…

Он потянулся к рычагам и кнопкам, и тут уже паника совсем иного рода начала накрывать остальных.

— Подожди! Стой! Ты же не знаешь, что делаешь! — наперебой закричали девушки, но пират только ухмыльнулся.

— Кто не рискует, тот подыхает старым и скучным! — бросил он в ответ и, игнорируя крики и ругань вокруг, не глядя натыкал с десяток случайных кнопок и рычагов.

Всё затряслось. Прибывшие судна конвоя, вопреки всем протоколам, открыли огонь без предупреждения. Щиты, отражая атаку, опасно заискрили. Двигатель загудел сильнее, пространство начало заполняться низкочастотным гулом. Корабль мотнуло влево и резко вперёд.

— О, а что делает эта большая красная кнопка?

— Нет, нет, нет!

— Джеронимо!

Обшивка задребезжала так, будто они попали в эпицентр бури. Тяга настолько сильная, что невозможно пошевелиться. Их завертело вокруг оси. Крики потерялись в возросшем до предела рёве приборов, свет истерично заморгал, что-то застучало, громко хлопнуло, а через несколько секунд всё вдруг смолкло. Звуки просто исчезли, — не слышно даже дыхания, — и корабль погрузился в кромешную темноту.

Глава 3. Разлом

Яркая вспышка рассеяла тьму. Ослепительно белое зарево, точно взрыв сверхновой. И, кроме этого сияния, невозможно было различить ничего больше.

Затем вернулся звук. Сперва лишь тонкое, высокочастотное пищание вдалеке, которое постепенно нарастало, а после вдруг оборвалось, и за ним раздался всего один глухой, низкий удар. Другой. Третий. То был гулкий звук её медленного сердцебиения, отдающийся эхом нигде и одновременно всюду. Когда включилось осязание, Ева пожалела о том, что не осталась в том небытие.

Каждый атом взбесился, клетки охватило огнём, в теле вспыхнул настоящий пожар, так, что больно было сделать вдох. Нервы будто закинули в блендер и подрубили ток на полную. Восприятие искажалось. Само пространство словно растянули, как резину, и Еву засасывало куда-то в неизвестность вместе с окружающей материей. Ещё немного — и каждую косточку вырвет из сустава…

Всё схлопнулось так же внезапно, как и началось. Пришло в норму, будто ничего и не было. Пламя угасло, свет померк, и зрение вновь сфокусировалось на мигающих индикаторах приборной панели, а вместо сердцебиения, слух уловил только чей-то шумный вздох неподалёку.

— Ну, что я вам говорил?! Грузовик, космолёт… одна фигня. Жми на газ, да рули, куда глаза глядят! Прокатились с ветерком! Гладенько, как по маслу! — звенящий восторгом возглас пирата разорвал нарушаемую тяжёлым дыханием тишину. Впрочем, судя по ошалелым лицам, радости его никто не разделял.

— Это ты называешь «как по маслу»? Я думала, что умерла! — наконец разжав намертво впившиеся в кресло пальцы, взвыла Ева. К горлу подкатывала тошнота. Сдерживая позыв, она прикрыла глаза и коснулась холодной ладонью лица. Лоб был покрыт испариной. Суставы ныли, под кожей всё ещё ощущалось странное неприятное покалывание. — Чёрт… В какой-то момент мне реально начало казаться, что я превращаюсь в лапшу. Что это было вообще?! Вы ведь тоже это заметили, правда? Как всё исчезло…

Вновь распахнув глаза, она огляделась, ища подтверждение тому, что ей не это не почудилось. В отличие от своего контуженного капитана, который едва ли не кайф словил от произошедшего и теперь сидел с довольной рожей, остальные тоже выглядели так, будто их выкинуло с вышедшей из-под контроля центрифуги.

Азиатка, чьё лицо даже позеленело немного, разогнулась, сдавленно простонала и, подняв голову, встретилась мутным взглядом с Евой.

— Да, похоже, что все органы чувств на какое-то время выключились, — тяжело проговорила она хрипловатым голосом и нахмурилась. — Вернее, они попросту не могли ничего зафиксировать, а это означает одно — мы перескочили скорость света, но… В этом нет никакого смысла. Гипердвигатели находятся в разработке целую вечность, и всё ещё без результата. — Девушка выглядела совершенно растерянной, и, по всей видимости, неизвестность её реально злила. Она гневно зыркнула на Кая, а затем, прочистив горло, ледяным тоном приказала: — БАК, просканируй окружение и дай координаты. Куда нас, чёрт возьми, занесло?

Сперва раздался похожий на радиопомехи треск, прерывистый скрежет, а затем искусственный голос компьютера, будто откашлявшись, произнёс:

— Боюсь, я не могу дать вам ответ, мисс Айя. Местоположение не определяется. Данные не совпадают, с чем бы я ни пытался их сопоставить.

Казалось, он и сам был озадачен не меньше других, что само по себе являлось достаточным поводом для беспокойства — если уж программа теряется и впадает в ступор, то дела твои точно плохи.

В то же самое время молчаливый паренёк старательно замахал руками, привлекая к себе внимание. Он принялся торопливо жестикулировать и выдавал на пальцах странные, непонятные знаки. Ева обменялась с Каем недоумевающим взглядом, а вот Айя следила за каждым движением внимательно, и лицо её мрачнело с каждой секундой. Казалось, она единственная понимала, что происходит.

— Он говорит, что мы проскочили в червоточину, — наконец заключила она, когда дикий поток жестов прекратился. — Это единственное разумное объяснение, но…

— А он что, совсем не разговаривает? — перебил её Кай, чуть склонив голову и нагло уставившись на парня с нескрываемым любопытством, как на какую диковинную зверушку, и добавил насмешливо: — И ты типа вот прям все эти шарады выкупаешь?

Вслед за тяжёлым вздохом раздался звонкий шлепок, с которым девушка ударила себя ладонью по лицу. Её буквально начало трясти.

— Серьёзно?! Правда не помнишь?! Насколько всё плохо?! — взорвалась она, готовая испепелить Кая одним взглядом, но тот не повёл и бровью. Только пожал плечами и с глупой улыбочкой на лице развёл руками, мол, что есть, то есть, ничего не поделаешь.

— Нет. Всё ещё без единой идеи, кто вы все такие. Но аттракцион прикольный. Мне понравилось.

Он казался абсолютно беззаботным, и всё же что-то было не так. Мелкие детали, не бросающиеся в глаза: пот, выступивший на лбу, глаза, что по-прежнему отдавали болезненной краснотой, взгляд, неспособный ни на чём задержаться дольше трёх секунд, нервные подёргивания пальцев… Побочные эффекты того, что он назвал аттракционом, или того, что сделали с ним на станции?

— Окей, было весело, но сейчас один из вас должен быстренько объяснить, как вернуться назад, потому что у меня осталась ещё целая дымящаяся и дурно пахнущая куча дел, которую нужно разгрести! — хлопнув в ладоши, бодро воскликнул он и вскочил с места.

— Вернуться?! Куда? К тем уродам на станцию? — Айя сложила руки на груди и посмотрела на него, как на сумасшедшего, которым, в некотором роде, он сейчас и являлся. Кай в ответ тоже глянул на неё, как на полную дуру, и покрутил пальцем у виска.

— Какую, нахрен, станцию? На остров, дамочка! На мой! Долбаный! Остров! Беллатор! Comprende?

На девушку его пламенные вопли впечатления не произвели. Она лишь закатила глаза.

— Что, мозги в отпуск уехали, да? Мы уже на Беллаторе. Это твой корабль, дубина! Приди уже в себя!

— Подтверждаю, — вклинился в их перепалку компьютер. — Название «Беллатор» было дано судну ещё до того, как капитан угнал его восемь лет назад. Интересный факт: данное имя переводится с латинского как «Воин». Я нахожу забавным то, что так называемый «мёртвый язык» никак не может умереть уже тысячи лет.

Короткая усмешка искусственного интеллекта никак не разрядила напряжённую атмосферу. Никто вообще не обратил внимания на его ремарку. Айя продолжала буравить Кая испытующим взглядом, а тот так и застыл с открытым ртом, а затем отшатнулся, как от удара. Упав назад в кресло, пират вдруг поморщился и схватился за голову. Будто услышанные слова вызвали у него приступ мигрени. Ева не решалась даже шелохнуться всё это время и только неподвижно наблюдала. Его дыхание стало глубже, чаще, капля пота скатилась по лицу…

— Не знаю, что ты видел в стазисе, — вновь заговорила Айя, на сей раз уже спокойно, — вероятно, сны как-то странно переплелись с воспоминаниями, но в любом случае это было не реально. Так что советую поднапрячься и вставить свои шестерёнки на место. Потому что, куда бы ты там не хотел отправиться, без прежнего тебя у нас ничего не получится. Тем более — в той жопе, в которую ты же нас и загнал.

— Бред какой-то… — замотал головой Кай, затем резко отнял ладони от лица и с вызовом посмотрел на Айю. — Ну, а ты? Что ты видела, пока лежала в той штуке?

Она откинулась в кресле, загадочно улыбнулась, прикрыла глаза и мечтательно протянула:

— Ах… Мне снилось, что я получила кругленькую сумму за кражу какой-то сверхсекретной сыворотки, но в самый разгар дела меня поймали. Один очень привлекательный офицер Гвардии с бездонными голубыми глазами… Да-а, я бы позволила ему допрашивать меня столько, сколько потребуется…

Она хохотнула, и рядом послышалось недовольное пыхтение — немой парнишка поджал губы и демонстративно отвернулся. Вместе с ним и бортовой компьютер издал разочарованный стон.

— Мисс Айя, вы раните меня в самое ядро процессора!

— Значит, хорошо, что у тебя их ещё много, — невозмутимо ответила она. — Толку, правда, маловато.

— Как грубо! Вы ведь не способны даже представить объём информации, которую я обрабатываю всего за одну миллисекунду! Как можете говорить такие вещи?

— И? Есть гениальные идеи, как нам починить капитана?

— В идеале мне следовало бы для начала вскрыть его, провести полноценное исследование и досконально изучить мозг… Но, судя по выражению лица капитана, он не станет подписывать форму согласия на хирургические манипуляции. — Тот и правда выглядел так, будто собирался разорвать кого-то в клочья, вот только не мог выбрать, кого, поэтому лишь сжимал кулаки в бессильной ярости, да истерично искал налитыми кровью глазами источник звука. — Из неинвазивных методов могу предложить только короткую справку о членах экипажа. Если не пробудит спящие воспоминания, то хотя бы поможет понять.

Повисло молчание. Кай опасливо прищурился, но всё же разжал пальцы и махнул рукой.

— Ладно, валяй… ты… как тебя там?

— БАК, капитан, — отозвался голос, и пират усмехнулся.

— Ага. Дебильное имя.

— О, а вот и первый факт! БАК — это аббревиатура. Сокращённо от Бортовой Асинхронный Компьютер.

— Да, да, очень интересно. Ближе к делу.

— Хорошо.

Над панелью загорелся голографический экран, изображения на котором замелькали так быстро, что невозможно было ничего разобрать. БАК перебирал файлы и наконец остановился, выводя на всеобщее обозрение статьи, отчёты, вырезки из баз данных и личных дел. На передний план выскочили несколько фотографий азиатки, снятых, по-видимому, на камеру с дрона видеонаблюдения, и БАК принялся зачитывать монотонным голосом новостного диктора.

— Айя Накашима. Аферистка. Воровка. Разыскивается по подозрению в мошенничестве, взломе, краже личности, персональных данных, исторических ценностей, исследовательских разработок. Также обвиняется в подделке документов и в организации незаконных сделок купли-продажи на чёрном рынке. Пять арестов, и из-под каждого был совершён побег. Во всех случаях даже не была доставлена до станции предварительного заключения. Показания офицеров, производивших арест, туманны, но все как один утверждают, что не понимают, как подобное могло произойти.

Айя расплылась в самодовольной улыбке и пропела томным голосом:

— Дурачкам стыдно признаться, что все они попросту не смогли устоять перед моим обаянием.

Картинки снова замелькали, и вместо кокетливо улыбающейся азиатки появились сам