Оглавление

От автора

Еще во времена Советского Союза задумал написать роман о древней Руси, но из-за проблем с доступом к источникам пришлось его отложить, переключившись на тему скифов. Поход семисоттысячного персидского войска в Причерноморье выглядел впечат­ляюще, однако объяснения Геродота по поводу его причин меня не устроили. Для организации такого вторжения должны быть более веские основания или реальная угроза.

После анализа доступной информации оказалось, что поход царя Дария в Причерноморье был всего лишь эпизодом многолетней скифо-персидской войны, начавшейся в Закавказье в конце шестого века до нашей эры. И описание этого противостояния вылилось у меня в три книги, закончив работу над которыми я вернулся к теме древней Руси, и благодаря интернету, получил доступ ко всем ранее не доступным источникам.

Но чем больше я с ними знакомился, тем отчетливее понимал, что меня не устраивает, ни одна из существующих версий происхождения Руси. Все они не могли вразумительно объяснить появление в арабских, византийских и франкских источниках ранних сообщений о русах[1], и возникновения уже в 8 веке торговли с Хазарией, о чем свидетельствуют клады арабских монет на берегах Балтики.

Постепенно у меня начал складываться свой вариант истории древней Руси, опиравшийся на здравый смысл и факты того и более позднего времени. На его основе и были написаны романы «Вендская Русь» и «Словенская Русь», но там описываются события лишь 857—866 годов[2], а вся остальная история практически не затрагивается. Восполнить этот пробел я решил в статьях по конкретным историческим проблемам, объединенных позже в сборник «Русь 7—11 век».

Дополняя в прошлом году сборник новыми статьями, мне вдруг подумалось, что разбирая отдельные спорные вопросы, не получится доходчиво объяснить свой взгляд на древнюю Русь. После чего созрело решение попытаться последовательно восстановить историю несправедливо позабытой державы, правители которой в восьмом-девятом веках на равных общались с хазарскими каганами и византийскими императорами.

 Русами в этой книге будут именоваться жители прибалтийской Руси и зависимое от нее население.

 Указанные даты взяты из «Повести временных лет» и могут не соответствовать времени описанных в книгах событий.

Поиски забытой Руси

Версии происхождения

Уже больше двух столетий ведутся споры о происхождении Руси, но на многие вопросы так и нет четких ответов, что позволяет предположить ошибочность самого подхода к решению проблемы. Еще очевиднее это стало после анализа всех имеющихся версий, а для примера разберем доминирующую на сегодня, так называемую «норманнскую теорию», которая на таковую явно не тянет.

Главными её основаниями являются скандинавские имена, упомянутые в «Повести временных лет»; информация «Бертинских анналов», где в послах народа «Рос» франки признали свеонов; и названия днепровских порогов у Константина Багрянородного. Все остальное нет смысла рассматривать из-за спорности приводимых сторонниками норманнской версии аргументов.

Скандинавские имена «Повести временных лет», на самом деле, общегерманские, и нет ничего удивительного, что ими пользовались на южном берегу Балтики, где еще не завершился процесс славянизации живших там ранее кельтов и германцев. Да и вообще не понятно, почему имена русов должны быть обязательно славянскими, ведь сегодня большинство наших имен тоже еврейские или греческие.

К тому же в настоящее время уже можно констатировать, что влияние на юге Балтики северных германцев прослеживается точно так же, как славянское в Скандинавии. С появлением на берегах Балтийского моря в 8 веке многочисленных торговых центров, в этом регионе начинает складываться общая циркумбалтийская культура. О чем свидетельствует разнообразие погребальных обрядов и археологические находки.

Несмотря на это все отличия в материальной культуре славянского Поморья продолжают объяснять лишь присутствием скандинавов. Хотя исследования поморских торговых центров выявили местное производство многих найденных скандинавских вещей и славянскую принадлежность камерных и лодочных захоронений. Надо еще учитывать, что города это всегда многообразное по этническому составу общество.

Теперь об информации «Бертинских анналов», где под 839 годом сообщается о посольстве греков, и приехавших вместе с ними послов народа «Рос, которых их король, прозванием Каган, отправил» к византийскому императору Феофилу. Но задержание свеонов, которыми они оказались, наоборот свидетельствует, что франки не отождествляли выходцев из Скандинавии с русами. К тому же в то время в Бирке находились христианские миссионеры, и франки прекрасно знали кто такие свеоны.

А самое главное в этом сообщении то, что появление посольства русов в Константинополе в 838 году не вызвало там никаких вопросов, иначе император Феофил не отправил бы их со своим посольством. Как и выбранный ими путь домой, указывающий на проживание народа «Рос» где-то рядом с землями франков, которые на севере граничили только с данами и славянами.

И наконец, еще одним убедительным аргументом норманнской версии считаются перечисленные византийским императором Константином Багрянородным наименования славянских и «роских» порогов на Днепре. Но объяснение «роских» названий из скандинавских языков не является бесспорными, к тому же нам доподлинно неизвестно какие языки тогда были распространены на берегах балтийского Поморья.

Так что все перечисленные свидетельства не могут считаться весомыми доказательствами в пользу норманнской версии в отличие от найденных кладов арабских монет на берегах Балтийского моря. На мой взгляд, именно на них следует опираться для разрешения проблемы происхождения Руси, ведь кроме кладов с арабскими дирхемами руско-хазарскую торговлю подтверждают многочисленные арабские источники.

Арабские источники о русах

На сегодня самым ранним из них является сочинение арабского географа Ибн Хордадбеха «Книга путей и стран». Он жил примерно с 820 по 912 год, а при аббасидском халифе аль-Мутамиде правившем с 870 по 892 год занимал должность начальника почтовой службы в провинции Джибаль (Кухистан) в северо-западном Иране. В своей книге Абу аль-Касим ибн Хордадбех пишет:

«Если говорить о купцах ар-Рус то это одна из разновидностей славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц, и мечи из самых отдаленных славян к Румийскому морю. Владетель ар-Рума взимает с них десятину. Если они отправляются по Танису реке славян, то проезжают мимо Хамлиджа (Итиля), города хазар. Их владетель также взимает с них десятину. Затем они отправляются по морю Джурджан (Каспийскому) и высаживаются на любом берегу… Иногда они везут свои товары от Джурджана до Багдада на верблюдах».

О купцах русах пишут и другие арабские авторы, перечисляя привозимые ими товары, где кроме различных видов мехов присутствуют мечи и свинец или олово. Причем о мечах очень любопытная информация имеется в анонимном источнике «Пределы мира от востока к западу»: «Артаб (Арса) — город, где убивают всякого чужестранца и откуда вывозят очень ценные клинки для мечей и мечи, которые можно согнуть вдвое, но, как только отводится рука, они принимают прежнюю форму».

Эта подробность позволяет с уверенностью говорить, что речь идет именно о франкских или по-другому сулеймановых мечах высоко ценившихся у арабов. Подтверждением чему служит рассказ монаха Сент-Галленского монастыря Ноктера Заики о том, что король восточных франков Людовик Немецкий точно так же сгибал свой меч, после чего тот принимал прежнюю идеально прямую форму.

Не менее важно и упоминание в арабских источниках о торговле русов свинцом или оловом, так как месторождения этих металлов имеются только в Центральной Европе, в Рудных горах и верховьях реки Одер. А тогда в тех местах проживали славяне, без участия которых ни добыча, ни торговля этими металлами была не возможна. Отсюда сам собой напрашивается вывод, что русы должны были жить где-то поблизости.

Самое раннее упоминание о трех областях русов мы находим у ал-Истахри жившего в 849/50–934 годах: «Русов три вида (джинс). (Один) вид их — ближайший к Булгару, и царь их располагается в городе, называемом Куйаба, а он — больше, чем (город) Булгар. А вид их самый отдаленный называется Салавийа. А вид их (третий) называется Арсанийа, и царь их располагается в Арса».

Если «Куйаба» и «Салавийа» обычно отождествляется с киевскими и новгородскими землями, то насчет Арсании вопрос остается открытым. И самое странное, что никто не связывает расположение Арсании с месторождениями олова и свинца в Европе и торговлей русов франкскими мечами. Несмотря даже на то, что Ибн-Хордадбех четко указывает: «доставляют заячьи шкурки, шкурки черных лисиц, и мечи из самых отдаленных славян».

Вызывает споры и месторасположение острова русов, о котором первым упоминает в «Книге дорогих ценностей» Ибн Руста живший в конце 9 начале 10 века: «Что касается русов (ар-русийа), то они — на острове, окруженном озером. Остров, на котором они живут, протяженностью три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как она трясется из-за обилия в ней влаги».

Позже об «острове русов» писал Ал-Максиди, добавляя о численности русов в сто тысяч человек, что подтверждает Гардизи с уточнениями о многочисленных городах на острове, который у него располагается уже на море, а так же о взимание пошлин с торговцев и обложение данью славян. Упоминается остров и в анонимном сочинении «Пределы мира от востока к западу», а так же у Ал-Марвази, Мухаммада Ауфи и других.

В целом описания острова у арабских авторов почти совпадают, но добавления позволяют предположить о существование источника, откуда они могли быть взяты. Таким документом, вероятно, был отчет об ответном посольстве эмира Кордовы Абд-эль-Рахмона Второго к «норманнам» во главе с дипломатом и поэтом ал-Газалем. Записал этот отчет Таммаму-ибн-Алькамо умерший в 896 году, а известен он нам благодаря Ибн-Дихйи.

Дело в том, что после набега норманнов в 859 году во главе с Бьёрном Железнобоким в Кордовском эмирате так стали называть и русов, напавших в 844 году на Андалусию. Именно после этого набега русы прислали туда свое посольство, вместе с которым Ал-Газал отправился на север в 845 или 846 году. К тому же нет ничего удивительного, что русов тоже называли северными людьми, о чем свидетельствует фраза Лиутпранда Кремонского о руси, «которую иначе мы называем норманнами».

В отчете ал-Газала сообщалось, что резиденция северного правителя находилась на большом острове с проточной водой и тремя проливами[1], отделявшими его от материка. Но чтобы определить местоположение острова надо согласиться, что норманнами в Кордове называли не только скандинавов. И тогда установить, где он находился, не составит труда, ведь точно о таком острове, расположенном в устье Одера, писал Адам Бременский в «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви»:

«22 (19) …Ибо остров тот омывается тремя рукавами, из которых один, как говорят, на вид очень зеленый, второй — беловатый, а третий — свирепствует неистовым течением в постоянных бурях…»

О средневековой торговле

После рассмотрения арабских источников о русах становится понятно, что к 9 веку их купцы являлись посредниками в торговле между Западной Европой и Арабским халифатом. Причем случилось это очень рано, о чем свидетельствуют ранние клады арабских монет на берегах Балтики, а отправным толчком к этому послужил увеличившийся спрос на меха среди франкской и британской знати.

Но прежде чем говорить торговле на берегах Северного и Балтийского морей в 7—8 веках следует напомнить об изменениях произошедших после продвижения славянских племен на запад. Именно оно стало одной из причин переселения в 5—6 веках англов, ютов и саксов в Британию, а варинов на Рейн, где согласно Фредегару они были почти полностью истреблены королем франков Хельдебертом Вторым в 595 году.

Для нас же более интересно появление во Фризии названия Вильтабург, который Беда Достопочтенный живший в 7—8 веках считал городом вильтов. Наименование этого народа созвучно велетам, что подтверждает Утрехтский летописец, рассказывая о поселениях славян-вильтов между фризами и нижними саксами. Вопрос лишь в том, когда и как вильты-велеты могли стать соседями фризов на нижнем Рейне?

Ответ находим в той же «Церковной истории народа англов», когда Беда Достопочтенный перечисляет племена Германии: «от которых ведут свой род англы и саксы, ныне живущие в Британии… Среди этих народов — фризы, руги, даны, гунны, древние саксы и боруктуары». О существовании гуннов тогда уже не могло быть и речи, а вот называть так славян появившихся на землях Германии вместе с гуннами вполне реально.

Возможны и другие варианты появления велетов в низовьях Рейна, но в любом случае в 695 году эти земли захватывают франки, а вильты бегут, в том числе в Британию, что подтверждают названия: Wiltsoeten (селение вильтов), город Вильтон, графство Вильтшир. После чего к Вильтабургу возвращается его галльское имя Траектум (Утрехт), а причиной нападения франков было желание поставить под контроль тамошнею торговлю.

Еще при короле фризов Альдгисле правившем в 623—679 годах главным центром торговли в устье Рейна становится Дорестад, через который идет основная торговля с Британией, Скандинавией и славянским Поморьем. В то время фризские купцы создают свои представительства в Кельне и Майнце, Йорке и Лондоне, а так же торговые эмпории на берегах Балтийского моря, в том числе Трузо, название которого очень схоже с их именем.

Теперь вернемся к велетам или вильцам, как их именовали франки. Похоже, именно бежавшие из Фризии в низовья Одера вильты стали основой созданного там купеческого товарищества для поездок на северо-восток Балтики за дешевыми мехами. В это объединение входили купцы и других поморских племен, поэтому их всех вместе называли вендами, как франки и скандинавы именовали славян.

Вендские купцы очень быстро проникают в озеро Нево, и на берега Волхова, где в низовьях реки вскоре возникает первое торговое поселение на месте будущей Любшанской крепости. Судя по найденным там деталям наборного пояса, распространенного в Прикамье в 6—7 веках купцы из-за моря быстро выходят на Волгу и узнают о серебряных монетах, которыми расплачиваются с тамошними жителями за меха торговцы с юга.

С захватом арабами восточной части византийской империи в Европе разразился экономический кризис, связанный с прекращением торговли, и уменьшением поступления серебра, ведь основная его добыча приходилась на захваченные арабами земли. Так что новый источник серебра сулил хорошую прибыль, но торговый путь в Хазарию требовал создания инфраструктуры из-за большого расстояния и опасностей на волоках.

Как венды справились с этими трудностями, расскажу позже, а сейчас вернемся к кладам арабских монет. К сожалению, на сегодня нет общей работы по найденным в северной Европе арабским дирхемам, из-за чего невозможно даже определить их объем. Есть отдельные работы по восточной Европе и Скандинавии, причем обобщенная информация по юго-восточному берегу Балтийского моря вообще отсутствует.

И все же основываясь на имеющимся уже данным можно делать предварительные выводы о времени массового появления арабских дирхем в северной Европе. Причем наличие в найденных кладах сасанидских драхм свидетельствует о торговле между севером и югом, о чем уже говорилось, еще до гибели в 651 году последнего шахиншаха Сасанидского государства.

С возникновением арабского халифата в 661 году чеканка драхм или дирхем, как их теперь называли, возобновилась, продолжилась и торговля с севером. А с окончанием арабо-хазарских войн главными посредниками в ней становятся хазары. Именно к концу 8 началу 9 века относятся самые ранние клады арабских дирхем в северной Европе, значительную часть которых составляют монеты Африканской чеканки[2].

Такие клады найдены: один в Упланде (825г.), три на Готланде (783,812 и 824 гг.), шесть в Пруссии (808, 811, 813, 814, 816 и 818 гг.) и столько же в славянском Поморье (802, 803, 810, 816, 816 и 824 гг.). Но почему-то там не учтены клады 815 г. (крепость Ругард и Гжибово), 819 г. (Нойбранденбург), 811 г. (Анклам), 789 г. (Пенцлин) и находки отдельных монет из Карсибора (714/715г.) и крепости Барды (786—814 гг.).