Андрей Костюк

Сады Королевы

Бермудская история

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Андрей Костюк, 2017

На протяжении веков было сложено немало теорий вокруг Бермудского треугольника. Там пропадают корабли и самолеты. Пропадают люди, угодившие в эту таинственную зону. Но люди находят там отнюдь не смерть. Они находят Жизнь.

Эта история о целом мире, который нас так боится. История о любви и ненависти, дружбе и вражде. История о тех, кто любой ценой хочет сохранить тайну Бермудского треугольника. И если Вы расскажете на весь мир о том, что узнали — Вам всё равно никто не поверит.

18+

ISBN 978-5-4483-3261-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Сады Королевы
2. CAPITULO 1
   1. Абордаж
   2. Сады Королевы
   3. Один день
   4. Особенности национальной экономики
   5. Дом Истории
   6. Дом Жизни
   7. Vora del món
3. CAPITULO 2
   1. Новая земля
   2. Печальная страница истории
   3. Чёрные люди
   4. Моя Госпожа
   5. Всё зависит от точки зрения
   6. День танцующих кинжалов
   7. Правильная мотивация
4. CAPITULO 3
   1. Под землёй
   2. Зория
   3. Между Западом и Востоком
   4. Под флагом Кастилии
   5. Мир, каков он есть
   6. Что же ты наделала!
5. CAPITULO 4
   1. Синие мундиры
   2. Мсье Вальтер
   3. Lumière ' 40
   4. Дои Науки
   5. Единственный в своем роде
   6. Редкие и несмелые голоса
   7. Драматургия
6. CAPITULO 5
   1. Инкогнито
   2. Как твоё имя, Толга?
   3. Глубина
   4. Миф о тайных правителях
   5. Конец прекрасной эпохи
7. Спустя…

CAPITULO 1

«Таков порок, присущий нашей природе: вещи невидимые, скрытые и непознанные, порождают в нас и большую веру, и сильнейший страх»

Гай Юлий Цезарь

Абордаж

Лето 2015 года

— Предлагаю поднять бокалы за нашего дорогого мистера Вудса! Дамы и господа, вы знаете, кто такой мистер Джонатан Вудс? Это герой нашего времени, человек, обладающий поразительным умом и выдающимся талантом! И самое главное, друзья, за что я больше всего ценю этого джентльмена, так это за то, что ему всегда сопутствует удача! В свои двадцать восемь лет он стал легендой, финансовым гением! У нас на Уолл-Стрит его называют «Новым Оракулом». Джонатан, сейчас, в день своего триумфа, расскажи нам, в чём твой секрет? Как у тебя получается чувствовать рынок?

— Ларри, мой секрет прост, — Джонатан выдержал театральную паузу и оглядел присутствующих из-под бровей. — Я просто продал душу дьяволу.

Широкая улыбка озарила лицо мистера Вудса, после чего раздался дружный беззаботный смех и звон хрустальных бокалов. Этот день действительно был для Джонатана днём триумфа. По крайней мере, так считала компания, которая чествовала его на просторной яхте, совершающей круиз по Атлантическому океану. Джонатан Вудс — биржевой трейдер, заработавший огромные деньги в короткие сроки. Сроки оказались настолько коротки, что это вызвало большой резонанс в обществе. Заголовки газет пестрили лестными эпитетами. Вудс стал популярен. Возможно, вся причина успеха крылась в одном лишь счастливом случае, но даже сам Джонатан отказывался в это верить. Чужая восторженность наделила его практически безграничной верой в свою исключительность.

Наверное, для большинства людей нашего времени, живущих в мире капитализма, Вудс был идеалом. В какой-то степени даже эталоном, образцом для подражания у молодого поколения. Сияющим воплощением «американской мечты». Деньги, женщины, большой дом, роскошные автомобили, даже яхта, на которой он отдыхал — всем обладал Джонатан. И каждый раз, прокручивая в голове эту мысль, он испытывал гордость, спокойствие и душевное равновесие, к которому всегда стремился. Джонатан осознавал, что находится на той самой вершине мира, о которой с упорством вещали с телевизионных экранов, газет и журналов.

Отойдя к борту яхты, мистер Вудс повернулся лицом к своим гостям, произносящим тосты в его честь. Половину людей он не знал лично, другую половину никогда в жизни не видел. Только Ларри — бойкий низенький старичок, который в тот момент осыпал комплиментами какую-то пышную даму, был хорошо знаком ему. Это босс Вудса. Тот, кто больше всех обогатился благодаря новоиспечённой звезде инвестиционного бизнеса.

Большая трёхпалубная яхта пересекала северную Атлантику. Маршрут был весьма прост: Нью-Йорк — Нассау — Лиссабон. Шёл только первый день круиза и впереди была целая неделя в открытом океане. На самом деле, никто из пассажиров понятия не имел, в какой именно точке на карте он находится. Гости были увлечены светскими беседами, имеющими в себе смысла меньше, чем агуканье младенца. Живая музыка звучала фоном и разбавляла монотонный гул смешавшихся голосов. Никому не было дела до того, что творится за бортом, и ни один человек не обратил своего внимания на горизонт. Только Джонатан стоял в одиночестве и любовался размеренными волнами, которые подбрасывали судно в том направлении, в котором оно двигалось. Тёмная водная гладь завораживала, расслабляла и прогоняла из головы любые мысли.

Тёплый ветер растрепал короткие тёмные волосы Вудса. Повернувшись лицом к солнцу, Джонатан прикрылся ладонью от яркого света, прищурился и заметил на горизонте маленькую чёрную точку, которая со временем приближалась и становилась крупнее. Вероятно, это было судно, движущееся встречным курсом. Взгляд Вудса замер на этом объекте и вскоре погрузил сознание в полу сонливое состояние.

— Скучаешь? — неожиданно раздался мягкий женский голос.

Джонатан обернулся. За его спиной стояла девушка в лёгком белом сарафане, совсем не соответствующем тому монотонному деловому стилю, которого придерживались другие пассажиры. Если приглашённые на палубу женщины предпочитали строгий фасон брючных костюмов или эпатажных вечерних платьев, то эта особа в корне отличалась от остальных. Полы её сарафана поддавались дуновению ветра, открывая слегка полноватые, но женственные ноги, а распущенные тёмные волосы развевались на ветру и плавно опускались на обнажённые плечи. Это Франческа. Родная сестра Джонатана.

— Тебе нравится здесь? — поприветствовал её вопросом мистер Вудс и вновь отвернулся к океану.

— Нет, — односложно ответила девушка, подставив солнечным лучам своё довольное лицо. Щурясь от яркого света, она улыбнулась и взглянула на брата, будто ожидая следующего вопроса. Но Джонатан промолчал.

Более никто не проронил ни слова. Молодые люди молча любовались бескрайним горизонтом. Каждый был погружен в свои мысли. Весёлый галдёж интеллигентной богемы, который остался за спиной, они не замечали. Каждый проводил время в этом путешествии так, как ему было угодно. А тем временем чёрная точка на горизонте, которую приметил Джонатан ранее, стала приобретать очертания судна, примерно такого же по размерам, как яхта финансистов. Франческа убрала с лица волосы и вгляделась вдаль. Её прищуренный взгляд вмиг обрёл нотки радости. И причиной радости могло быть только то, что в этом океане есть кто-то помимо неё, скучающей на судне своего брата в компании его друзей толстосумов. И хоть незнакомцы были ещё далеко, девушка уже приготовилась махать рукой соседнему борту.

Однако взгляд Джонатана имел несколько иное настроение. Он заметил, что сразу за этим судном чистое безоблачное небо меняет свой оттенок на пасмурно-серый. Будто незнакомцы тянули все тучи за собой. Зрелище фантастическое, и, с определённой точки зрения, даже пугающее. Вскоре, встречное судно заметили и гости, гуляющие по палубе.

— Сэр, вы должны это видеть! — неожиданно раздался голос взволнованного матроса за спиной Вудса.

Джонатан взял в руки протянутый ему морской бинокль и взглянул на незнакомцев вооружённым взглядом.

— Что за чёрт! — воскликнул он.

В бинокле Джонатан увидел то, что происходило на приближающемся судне: несколько человек с автоматическим оружием суетились на палубе и ожидали, очевидно, сближения с яхтой. Особенно на этом фоне выделялся крупный мулат в камуфляже, стоящий за большим пулемётом, чьи сошки были установлены на борту. Будто человек — канонир, а пулемёт — двенадцатифунтовое орудие. Отсутствие каких-либо опознавательных знаков на противоположном судне наводило мистера Вудса на самые пессимистичные мысли.

— Это что, пираты? — растерянно спросил он.

— Я не знаю, Сэр. Но лучше вам и вашим гостям покинуть палубу.

Пираты. Это было так нелепо, что даже не укладывалось в голове. Террористы — так решил думать Вудс, потому что в двадцать первом веке пиратам, в общепринятом понимании этого слова, было явно не место. Гости покинули палубу и затаились в каютах, так же, как и Джонатан с Франческой. На борту яхты обороняться было практически нечем. К подобной встрече в открытом океане, за много миль от ближайшей суши, экипаж был не готов. Только капитан был вооружён именным кольтом 1911-го года. Он надеялся проскочить мимо незнакомцев и оторваться на полном ходу, но пиратское судно при сближении оказалось ощутимо больше по размерам. Всякие надежды на спасение бегством убило то, что агрессивный корабль пошёл наперерез. Капитан был вынужден лечь в дрейф.

К тому моменту, как яхта остановилась, пираты уже подошли вплотную и сцепили борты. Но вместо абордажных кошек в ход пошли неизвестные технические приспособления, похожие на большие магниты: круизную яхту резко дёрнуло по направлению к захватчикам. Затем последовал абордаж, если это можно было так назвать. Сопротивления вооружённым людям никто не оказал. Нижняя палуба была пуста, как и две верхние. Пассажиры затаились в просторных каютах и наблюдали за расхаживающими по палубе налётчиками через тонированные окна, непроницаемые снаружи. Особенно бросился в глаза пассажирам последний человек, ступивший на борт захваченной яхты. Это был высокий худой мужчина, весьма бледный для моряка. От членов пиратской команды его отличала одежда. Если все остальные были облачены преимущественно в камуфляж синего цвета, то на его плечах от лёгкого ветра развевалась расстёгнутая пёстрая рубашка с разноцветными пальмами. Он стал медленно расхаживать по палубе, пока не остановился у столика, полного банкетной еды. Положив свой автомат на край стола, пират повернулся к окнам капитанской рубки и широко улыбнулся, будто оценивая столь знатный трофей.

***

Бутылки с разнообразными красочными этикетками, наполовину пустые бокалы, канапе на широком блюде, нечто непонятное и мокрое в миске, наполненной мутной жидкостью… К последнему пират даже принюхался, склонившись над блюдом, но так и не понял, что это. Забрав зубами одну канапе, он оглядел стоящих перед ним на палубе пассажиров, куда вооружённые люди весьма любезно пригласили всех выйти. Матросы, повара и бизнесмены, женщины и мужчины, люди низкого, среднего и высокого достатка — все стояли в одной куче и напряжённо следили за каждым движением бледного пирата, расхаживающего перед столом.

— Что это такое? — озадаченно спросил тот, указав пальцем на миску с непонятным содержимым.

— Это трепанги, — ответил Джонатан Вудс с той уверенностью, какую только смог из себя выдавить. — Деликатес.

Пират, сконфузившись, поставил перед пассажирами стул спинкой вперёд и сел на него, продолжая рассматривать публику. Женщины были напуганы, даже несмотря на то, что захватчики ни разу не применили к ним силы. Мужчины же просто стояли неподвижно, не желая никоим образом выделиться из немногочисленной толпы.

Вооружённые люди не обращали на экипаж никакого внимания, оставив присматривать за ними своего товарища в цветастой рубашке. Погрузившись в каюты, они стали выносить вещи, которые грузили в ящики, мешки, и даже пакеты. В основном выносили еду и топливо. Так же вынесли несколько генераторов с прочими техническими приспособлениями, о которых Вудс не имел никакого представления.

Джонатан пытался найти в налётчиках хоть что-то, говорящее об их принадлежности, но все попытки были тщетны. Эти люди даже на террористов не были похожи. Среди них были и латиноамериканцы, и лица европейской внешности и даже азиаты. Они не рыскали по закоулкам яхты в поисках добычи, подобно обыкновенным грабителям, жаждущим наживы. Они, будто, знали, где находится всё то, что им нужно. Работа происходила практически в полном молчании. Вудс ожидал, когда сидевший перед ним пират заговорит о деньгах, о том, что он возьмёт всех в заложники, хоть что-то, что сможет в значительной степени разорить местные кошельки. Но мужчина только и делал, что съедал одну канапе за другой и запивал их шампанским. Ожидание окончательно вымотало Джонатана, и он решился задать вопрос, тая надежду, что не пожалеет об этом:

— Что вам нужно? Кто вы такие?

— Я уж думал, вы никогда не спросите, — лениво произнёс пират и непринуждённо улыбнулся. — Вы уж простите, что мы так беспардонно вторглись на вашу вечеринку. Бояться вам нечего. И если вы не будете строить из себя героев, защищая частную собственность, сегодня никто не отправится кормить рыб. Мы же не головорезы.

— Чего вы хотите? — вновь спросил Джонатан, осмелев. — Денег?

Бледный пират ответил не сразу. Тяжёлый взгляд его прозрачных голубых глаз застыл на напряжённом лице Джонатана, от чего тот непроизвольно отвернулся. Мужчина встал со стула, подошёл к Вудсу и заговорил умиротворённым голосом, стремясь максимально сбавить напряжение в рядах пленных пассажиров:

— Давай предположим, что мы взяли вас в заложники. Предположим. Ты ведь захочешь выкупить у меня свою свободу, так?

Джонатан вынужденно кивнул, а вслед за ним оживились и остальные. Пират продолжил:

— Сколько ты готов выложить денег за свою жизнь и свободу? Нет, не так, — он хлопнул в ладоши и отошёл на шаг назад, чтобы видеть всех пленников. — Сколько вы все готовы заплатить нам, чтобы выкупить свои жизни? Скидываемся, дамы и господа!

Пассажиры яхты замялись и стали шептаться, искоса поглядывая на своего конвоира. Безучастной стояла только Франческа. Она, на первый взгляд, даже не боялась этих грабителей. Полное отсутствие интереса к происходящему заметил и бледный пират, мельком скользнув по ней взглядом. Через пару минут от лица всех членов экипажа Джонатан протянул несколько подписанных банковских чеков. Пират принял их и с полным безразличием в голосе стал озвучивать цифры.

— Один миллион американских долларов, — оглашал он, листая чеки. — Ещё один миллион американских долларов, полмиллиона, триста…

Дальнейшие чеки он озвучивать не стал, лишь пробежался по ним глазами и под конец озвучил результат:

— Итого получается семь с половиной миллионов американских долларов за вас всех, правильно?

— Да, — кивнул Вудс. — Семь с половиной миллионов.

— Хорошо. Сколько вас человек?

Ответ последовал после минуты пересчёта. От лица экипажа опять отвечал Вудс:

— Двадцать человек.

— Семь с половиной миллионов на двадцать человек, получается… триста семьдесят пять тысяч американских долларов за каждого.

Высчитал нужную сумму пират за считанные секунды, затем повернулся к своей команде и крикнул:

— Сантьяго! Сантьяго, будь добр, принеси мне наш мусорный мешок!

Спустя пару минут рослый смуглый парень, тот самый, который стоял за пулемётом, притащил с пиратского судна требуемый мешок, грязный и увесистый. Он небрежно бросил его к ногам своего бледного товарища и встал чуть поодаль, наблюдая за происходящим не без улыбки. Взяв мешок в руки, пират стал вытаскивать плотные пачки купюр, перетянутые банковскими лентами. Среди них были и широкие британские банкноты, и цветастые корешки длинных австралийских долларов, и мутно-зелёные американские. Внешний вид этих денег был несколько неподобающий: купюры влажные и испачканные, будто на них высыпали содержимое пепельницы и залили всё это помоями. Вытащив нужное количество пачек, пират отряхнул их от мелкой липкой грязи, забрызгав при этом палубу, ещё раз пересчитал и вручил Вудсу, прижав деньги к его чистому пиджаку.

— Вот, держи, — хлопнул пират ладонью по деньгам. — Тут чуть больше, чем ты просишь. Но если хочешь, сдачу ты можешь вернуть. Прости за нетоварный вид, они промокли в бензине, пока ждали тебя. Сойдёт же? Это та цена, которую вы сообща назначили за каждого из вас. Но покупаю я только твою жизнь и свободу. Теперь ты — моя частная собственность.

Джонатан побледнел. Он хотел, было, что-то сказать, но пират вновь заговорил:

— Что такое? Тебе мало? Да ну, брось, не хочешь же ты сказать, что твоя жизнь ценится больше, чем жизнь кого-либо из присутствующих?

Такого поворота Вудс явно не ожидал. Конечно, он оценивал свою жизнь куда дороже, чем жизни людей, которых даже не знал, но заявить об этом во всеуслышание даже перед лицом опасности не решился.

— Вы же это не серьёзно? — пытаясь сохранять достоинство, спросил Джонатан.

— С чего ты взял? Вполне серьёзно. Сейчас ты переберёшься на наш борт и отправишься в путешествие в компании замечательных джентльменов. Чем ты недоволен? У тебя же на руках целая куча денег!

Продемонстрировав широкую улыбку, пират забрал со стола свой автомат и отошёл от пленников. К этому времени всё, что нужно, было транспортировано с яхты на пиратское судно, а налётчики уже стояли в стороне и терпеливо ожидали.

— Толга, завязывай, пора собираться, — раздался крик одного из них.

Бледный пират забрал с блюдца последнюю канапе и, пережёвывая её, снова обратился к интеллигентной публике:

— Дамы и господа, приношу вам свои искренние извинения за доставленные неудобства. Парень, пошли, нам пора.

— Постойте! — раздался обеспокоенный женский голос Франчески.

Она закрыла спиной своего брата и бросила на Тогу взгляд, полный злобы, паники и отчаяния. В самый последний момент к ней пришло осознание серьёзности сложившейся ситуации.

— Да? Что такое? — удивлённо обернулся пират.

— Так же нельзя! — ещё более эмоционально воскликнула Франческа.

— Погоди Фран, я сам, — вмешался Джонатан и вышел вперёд, остановившись в метре от пирата. — Серьёзно, что вы хотите? Давайте договоримся сейчас. У меня большие связи на континенте, меня будут искать, и рано или поздно найдут. В лучшем случае вас просто убьют. А то, что вас найдут, в этом не сомневайтесь.

Толга спокойно выслушал Вудса и после непродолжительной паузы влепил ему крепкую пощёчину, оставившую на лице красный след. Джонатан опешил от такой неожиданности. Но не успел он опомниться, как получил вторую оплеуху, но уже с другой стороны. Отшатнувшись, он схватился за лицо и удивлённо вытаращился на пирата.

— Сильно тебе помогают сейчас твои связи? — уравновешенно произнёс Толга, всем своим видом показывая, что озвученный вопрос не был риторическим.

— Толга, время! Нам пора! — снова вмешался тот же налётчик, что призывал поторопиться ранее.

— Слышал? Нам пора! — пожал плечами Толга и махнул Вудсу рукой.

Джонатан не смел пошевелиться. Он оцепенел от страха.

— Или ты идёшь со мной, или я тебя пристрелю, — раздражённо обернулся пират и передёрнул затвор автомата.

Грозный щелчок отрезвляюще подействовал на Джонатана. Ступить на борт пиратского корабля было равносильно смерти в его понимании. Но весь ужас состоял в том, что мистеру Вудсу фантазия не рисовала те страшные картины, которые его ожидали бы, попади он в руки людей, жаждущих за него выкупа. От этих людей Джонатан просто не знал, чего ожидать. Не был правдоподобным ни один вариант, итогом которых стало бы получение материальной выгоды. Хаотичные метания его мыслей прервала Франческа. Она взяла Джонатана за руку и медленно повела за собой, следуя на борт к пиратам.

— Я пойду с ним, — твёрдо заявила девушка.

— За вашу жизнь я денег не платил, сеньорита, — заметил Толга.

— Моя жизнь не стоит денег, — произнесла девушка, встретившись с пиратом взглядом.

Толга удовлетворённо улыбнулся и подал ей руку. Франческа проигнорировала этот жест и спрыгнула на палубу, а за ней следом и её брат.

Вскоре пираты отцепились от борта дрейфующей яхты. Джонатан до последнего не сводил с неё глаз. В тот момент он поймал себя на мысли, что это роскошное, презентабельное и вызывающее у многих зависть, транспортное средство он видит в последний раз. Однако взгляд его сестры был обращён в противоположную сторону. Девушка разглядывала горизонт в том направлении, куда держали курс пираты. Туда, где небо было затянуто плотными тучами, а океан был более беспокоен, чем здесь.

***

— Всегда, когда жребий выпадает тебе, ты устраиваешь клоунаду, — ворчал Сантьяго.

— Надо же как-то развлекаться, — оправдывался Толга, снимая цветастую рубашку и переодеваясь в такую же, как у всех синюю камуфляжную куртку.

— Ну а за каким чёртом мы взяли с собой этих?

— Ничего ты не понимаешь. Это воспитательный момент. Я сойду в Пуэрто-Транкило и прихвачу с собой наших гостей. Мы пойдём пешком, а вы отправляйтесь домой и разгружайтесь.

Сантьяго в ответ только отмахнулся и ушёл с палубы. И в этот самый момент к Толге подошёл Джонатан Вудс, имея весьма встревоженный вид.

— Что теперь с нами будет? Что вы от нас хотите? Я не понимаю!

— Для начала успокойся, — произнёс Толга и присел на цистерну, стоящую у борта. Затем зажал губами мундштук курительной трубки и стал потихоньку её раскуривать. Дым имел совсем не табачный аромат, а, скорее, мятный, и совсем не отталкивающий. Мельком взглянув на стоящую позади Джонатана девушку, Толга продолжил:

— Бери пример со своей подруги: она нисколько не переживает, что находится в компании вооружённых мужчин. Стыдно, молодой человек.

— Я его сестра! — уточнила Франческа, нахмурив брови.

Толга, услышав сию новость, отпустил из губ трубку и улыбнулся, останавливая взгляд то на брате, то на сестре Вудс, будто сравнивая.

— Выворачивай карманы, парень, — обратился он к Джонатану после непродолжительного молчания.

Вудс выполнил приказ без особого энтузиазма. Он стал протягивать в руки пирату различные мелочи, от которых по очереди очищал свои карманы: ключи, несколько купюр, чековая книжка, паспорт и позолоченная ручка, весьма дорогая на внешний вид. Толга вернул Вудсу всё, кроме паспорта. Его взгляд остановился на обложке синего цвета, на которой был изображён орёл, распахнувший свои крылья.

— Tenemos estadounidenses en nuestro barco! — прокричал он во весь голос, но практически никто из команды даже не обернулся, равнодушно продолжая делать свою работу.

— Джонатан Уильям Вудс, — прочитал Толга, перелистнув страницу. — А как зовут твою сестру?

— Франческа, — покладисто ответила девушка за себя.

— Очень приятно Франческа. А я Толга.

Пират дружелюбно улыбнулся и стал отрывать страницы из паспорта Джонатана, методично, одну за другой, в конечном итоге оставив только синюю обложку.

— Что вы делаете! — возмутился мистер Вудс, но ступить даже на шаг вперёд, чтобы помешать этому, не решился. А Толга, выбросив всё за борт, повернулся к своим собеседникам и с непринуждённым видом вопросительно взглянул на недовольного Джонатана.

— Что-то не так?

— Зачем вы это сделали?! — произнёс Джонатан, с сожалением глядя на разлетающиеся по ветру страницы.

— А для чего тебе паспорт?

— Как… — потерял американец дар речи. — Это же паспорт! Вам он может и не к чему, а в цивилизованном мире это документ, удостоверяющий личность. Кто я теперь без него?

Седой пират, проходящий мимо с тяжёлой цистерной, сдержанно усмехнулся, услышав последние слова. Улыбнулся и Толга, удручённо потирая лоб. Даже Франческа не сдержала улыбки, потупив взгляд, будто стыдясь за своего брата. Вудс заметил реакцию окружающих, от чего ему стало ещё более дурно.

— Ты ещё не забыл, что ты человек? — вздохнул Толга и отвернулся к воде, пуская короткие струи дыма по ветру. — Кто ты по профессии? Нет, Франческа, ответь ты, кто твой брат по профессии? Чем он занимается?

Девушка замялась, но не от нежелания говорить, а потому, что даже не представляла, как описать то, чем занимался Джонатан. Пауза достигла такой продолжительности, что Толга повернулся Вудсу и дополнил свой вопрос ожидающим взглядом.

— Инвестиции, финансы, управление капиталом, — ответил на вопрос сам Джонатан.

— Это понятно, а что ты делаешь? В чём заключается твоя работа?

— Я провожу анализ рынков и управляю счетами своих клиентов.

Толга выдержал паузу и упрямо сжал губами мундштук трубки, пустив по ветру ароматную струю дыма.

— Хочешь, я расскажу тебе, в чём заключается твоя профессия? — начал пират с вопроса, ответ на который ему в принципе был не нужен. — Ты обыкновенный спекулянт. Самый обыкновенный. Но ладно, если бы ты зарабатывал на чём-то материальном, так ты, к тому же, покупаешь и продаёшь то, что никогда не видел и не увидишь собственными глазами. Твой товар — абстракция, которой дали название. Ты, конечно, извини, но у тебя самая бесполезная профессия из всех.

Джонатану не нашлось чем парировать, и он просто отвёл взгляд.

— Если вам не нужны деньги, что вам от нас нужно? — ещё раз поинтересовался он, обречённо глядя на своего пленителя.

— Мне ничего от вас не нужно. А вот вам от меня… — Толга прокашлялся и улыбнулся. — Я хочу вам кое-что показать.

— Что показать?

— Другой мир.

Сады Королевы

Океан бережно омывал своими раскатистыми волнами бесконечное песчаное побережье. Серые тучи, полностью затмившие собой небо, не пропускали ни единого солнечного луча, поэтому даже в дневное время суток тут стоял удручающий сумрак. Бледный песок на горизонте плавно перетекал в высокие дюны, которые имели весьма причудливые формы. А ветер с океана не переставая гнал волны к берегу, раз за разом накрывая ими песочный покров и оставляя пенистые разводы. На самом деле, несмотря на всю мрачность этого пейзажа, было в нём что-то романтическое, отчуждённое. Если поначалу беглый взгляд на побережье рисовал образы небольшого клочка суши, то с течением времени горизонт становился всё более отчётливым. Он предоставлял взору величественные творения природы необъятных размеров, будто это был вовсе не маленький островок, а целый материк.

Небольшая лодка медленно подходила к берегу. Франческа и Джонатан Вудс крепко держались за борта этой крохотной посудины, ибо волны раскачивали её так сильно, что не мудрено было в любой момент свалиться в воду. Их взгляды были устремлены на величественные дюны, которые своими размерами и формами походили на африканские пустынные барханы. И это зрелище было достойно восторженного созерцания. Толга сидел на вёслах спиной к берегу. Он лишь изредка поглядывал на своих спутников с ироничной ухмылкой, которая то и дело после каждой пройденной волны сходила с его лица. Когда лодка благополучно подошла к берегу, пират выскочил за борт, ступив на мелководье, и стал затаскивать посудину подальше на песок. Он махнул рукой Вудсам и велел сойти на берег, что они без промедления и сделали. На Джонатана Толга водрузил толстый рюкзак, а сам забрал со дна лодки свой автомат и направился к тем самым дюнам, на которые всю дорогу глазели его спутники.

— Не отставайте, любезные! — крикнул пират через плечо, забираясь на первый бархан. От каждого его шага на песке оставался большой след мокрой обуви.

Небо до сих пор было затянуто огромными серыми тучами. Но, тем не менее, было достаточно светло, чтобы увидеть перед собой бескрайние просторы. Безмолвная пустыня раскинулась на сотни метров и уходила за горизонт, а единственным признаком жизни в ней был ветер, который свистел между песчаными холмами. Несколько часов путники шли по этим дюнам, следуя неизменному курсу. Джонатан уже еле передвигал ногами, утопая в холодном песке своими лакированными туфлями. Его молодая сестра шла с ним за руку, аналогично изнывая от усталости. Пот с них лился ручьём, но многочисленные мольбы о привале к их проводнику натыкались на принципиальное молчание. Что касается Толги, то он не показывал признаков усталости. Он использовал свой автомат как трость и держался за дуло, погружая металлический приклад в сухой песок на половину. Так идти было легче.

— Я больше не могу! — внезапно раздалось за его спиной.

Это был Джонатан. Отпустив руку своей сестры, он бросил рюкзак, осел на песок и тяжело задышал. Лицо его было устремлено в небо, закрытое плотным слоем туч. Солнечные лучи местами пробивались сквозь эту завесу. И если бы не тучи, это солнце наверняка бы прикончило Вудса.

Толга остановился.

— Хватит ныть! — презрительно огрызнулся он. — Посмотри на свою сестру, разве она жалуется? А я сомневаюсь, что она устала меньше тебя.

— Вообще то, — сквозь тяжёлое дыхание проговорила Франческа, — я тоже вымотана до предела. И сейчас уже точно не пойду дальше, раз уж мы остановились.

Девушка упала на колени рядом со своим братом и прильнула ладонями к песку.

— Я хочу пить! — взмолился Джонатан У вас есть вода?

Смерив уставшего американца строгим взглядом, Толга указал рукой на высокий бархан, раскинувшийся метрах в ста впереди.

— Вода за тем холмом, — отдышавшись, произнёс он. — Вода, еда, прохладная ванна и тёплая кровать. Всё находится за тем холмом.

Затем он открутил пробку у своей фляги, висевшей на поясе, и сделал из неё пару экономных глотков. Мистер Вудс, наблюдая за этим провокационным жестом, промолчал. Он просто не имел сил на какие-то возражения. Толга поднял Франческу за руку и отряхнул песок с её платья.

— Давайте, последний рывок! — крикнул он, хлопнув в ладоши, и ушёл вперёд. — Не расстраивайте меня. Поднимайся, американец, или уйдём без тебя.

Толга больше не стал оборачиваться на своих спутников. Джонатан, завидев увеличивающуюся дистанцию, поспешил встать. Шатаясь, еле сохраняя равновесие на такой неустойчивой почве, в конце концов, он поднялся на ноги и побрёл следом. Шёл он последним, пытаясь догнать сестру, которая уже взбиралась на холм. Франческа, казалось, открыла в себе второе дыхание, ибо темп её шагов значительно увеличился. Она практически нагнала Толгу, который к тому времени уже стоял на самой вершине и с упоением смотрел вперёд.

Вскоре к нему присоединились и остальные. То, что они увидели, непроизвольно заставило их затаить дыхание и забыть о жажде. Взору предстал целый город, огромный по протяжённости, уходящий за обозримый горизонт. И это был не современный мегаполис, подобно Бостону или Нью-Йорку, которые привыкли видеть Вудсы. Именно это и завораживало: черепичные крыши небольших двухэтажных домов раскинулись далеко вперёд, представляя собой красную ребристую «равнину». Её разбавляли самые настоящие архитектурные шедевры, вздымаясь высоко над крышами: огромные памятники, часовни, колонны высоких строений и даже маяк, мерцающий вдалеке. Город стоял отнюдь не на пустынном песке. Здесь было достаточно растительности, которая озеленяла улицы и каменные стены. А внутри этого города кипела жизнь. Это было видно и слышно даже с песчаного бархана, с которого путники медленно сошли. Они продолжили свой путь спокойным размеренным шагом, заходя в черту города. От их усталости не осталось и следа.

Это место напоминало одновременно и старую цветущую Гавану времён испанского господства, и античные Афины, и даже средневековый Иерусалим — здесь было понемногу от каждой эпохи. Кругом сновали люди в самых различных одеждах. И этот колорит был настолько удивительным, что Мистер Вудс и его сестра не могли оставить его без внимания. На лавке под могучим сводом лиственного дерева сидел человек, облачённый в платье, которое люди носили разве что во Флоренции эпохи Ренессанса. Ещё один человек, который прошёл мимо Толги, был облачен в современный, идеально выглаженный пиджак. И на данный момент этот человек выглядел куда солиднее мистера Вудса, чей костюм был мокрый, мятый и испачканный песком. Так же контрастировали в одеяниях и маленькие загорелые дети, бегающие по широкой улице. Франческа, медленно ступая босыми ногами по тёплой каменной брусчатке, обернулась вслед мальчишке арабской внешности, который, пробежав мимо, задел полы её сарафана. На вид ребёнку было лет восемь, но что больше привлекло внимание в нем, так это его пончо, выполненное из шёлка. Элегантные дамы шли по той же улице, ведя за руку совсем юных леди в пышных платьях с корсетами. Франческа такие платья на человеке видела разве что только по телевизору, в фильмах об английских принцессах. И тут же в небольшом сквере озорная детвора играла в мяч в современных красочных майках.

Улицы кипели жизнью. Новоприбывшие американцы даже не сразу поняли, что практически все окружающие люди говорят на незнакомых языках. Английский тоже проскакивал, но на общем фоне он был практически незаметен. Но никто не встречал языкового барьера. Общение происходило непринуждённо, легко, будто такое разнообразие было в порядке вещей. А так оно здесь и было.

Наконец, Толга остановился на небольшой площадке, уставленной деревянными столиками, за которыми обедали люди. Один из столиков заняли и путники. Джонатан расслабленно опустил рюкзак на землю и ещё раз оглянулся по сторонам, перед тем, как обратиться к Толге. Но, прежде чем он это сделал, пират поднёс указательный палец к своим губам:

— Я не скажу тебе ни слова, пока не поем.

К столику подошёл высокий светловолосый человек, чьё лицо озаряла самая дружелюбная улыбка, какую только можно увидеть. В руках у него был поднос с тремя тарелками горячего супа, которые он сразу же оставил на столе. Приветствуя этого человека, Толга встал и заговорил с ним на незнакомом языке. Это был русский, как показалось Джонатану, судя по чётким произносимым согласным и знакомым коротким междометиям. Вскоре Толга похлопал мужчину по плечу и сел на своё место. Глубоко вдохнув аромат, исходивший от супа, он приступил к трапезе. Повар не отходил от столика до тех пор, пока его гость не испробовал первую ложку. И только после одобрительной мимики пирата, он удовлетворённо кивнул и отправился с пустым подносом в здание ресторана, откуда пришёл.

За всем впечатлением, которое произвёл на американцев этот город, никто из них не заметил, что удручающий сумрак пустыни сменился ярким солнечным светом. Тяжёлые тучи и океанская прохлада остались где-то там, за последним барханом, а здесь была совершенно другая погода. Даже тот факт, что суп был принесён к столу без какого-либо заказа, не удостоилось внимания.

Толга доел раньше всех и, отодвинув пустую тарелку, сразу же достал из кармана свою трубку и стал раскуривать её прямо за обеденным столом. Сквозь тонкие струи ароматного дыма он молчаливо уставился на своих спутников, будто предвкушая что-то. Очевидно, предвкушал он вопросы, которые вот-вот должны были посыпаться на него.

— Что это за место? — начал Джонатан.

— Это город. Разве ты не видишь?

— Я вижу. Что это за город?

— Просто город.

— А название у него есть?

— Нет.

Наступило неловкое молчание. Джонатан с трудом проглотил последнюю ложку своего супа и вопросительно уставился на своего проводника.

— Я не совсем уверен, что понимаю вас…

— Это место, — Толга сделал характерный жест трубкой, описывая пространство вокруг, — все называют домом. Это как если бы местный житель находился за чертой этого города и его спросили «куда ты направляешься?», он бы ответил — «домой».

— Но это не мой дом. Как мне называть это место? — не унимался мистер Вудс.

— Да как хочешь, — пожал плечами Толга, — так и называй.

— А паспорт? Вы порвали мой паспорт! У меня есть тут хоть какие-то права без паспорта?

Толга выдохнул большой сгусток сизого дыма и не без доли раздражения взглянул на Вудса сквозь образовавшуюся пелену:

— Последнее, что в тебе интересовало бы здесь кого-то, это твой паспорт.

— Хорошо, — вздохнул Джонатан. — А что мы вообще здесь делаем? Вы ограбили мою яхту посреди Атлантики, похитили нас и переправили в совершенно непонятное место, которое, к тому же, не имеет названия. Что вы от нас хотите?

Толга перевёл взгляд с взъерошенного Джонатана на его сестру. Она тоже покончила со своей порцией супа, но в разговор мужчин не вникала. Её внимание было целиком обращено на светлые улицы, заполненные людьми.

— Понимаешь ли, в чём дело, — продолжил пират, — Я очень капризный человек. Иногда то, что я делаю, я делаю по велению своего желания. Просто потому что я так хочу. Без объяснения причин. Я думаю, тебе будет полезно побывать в этом городе. Да и не только в городе. Остров большой, ты много чего увидишь. Я что, обращаюсь с тобой не по-человечески? Аморально? Или, может, жестоко? Что тебе не нравится, парень?

— Мне не нравится то, — повысил голос Вудс, — что мне и моей сестре ограничили свободу. В конце концов, вы нарушаете наши права! Вы похитили нас и удерживаете силой просто потому, что вам так захотелось? Да вы сумасшедший! Я не знаю ваших намерений — вот что меня пугает. Да, ваше обращение к нам, как к пленникам, необычно. Но это не отменяет того факта, что мы ваши пленники!

Джонатан особенно выделил свои последние слова, даже сопроводил их характерной жестикуляцией. Толга на это отреагировал сдержанно. Он встал со стула, закинул ремень автомата на плечо и медленно направился к главной улице, кивнув американцам, чтобы следовали за ним. И они последовали. Джонатан даже вновь прихватил тот тяжёлый рюкзак, который тащил по пустыне. Дальнейший диалог продолжался уже в пути. Толга вёл Франческу и Джонатана по центру проспекта, ведущему неуклонно прямо, вглубь города.

— Раз ты так печёшься о своей свободе, — продолжил пират, не оборачиваясь, — давай поступим так: я хочу, чтобы вы провели в этом городе несколько дней. А потом, если захочешь, я лично доставлю вас в Порт-о-Пренс, откуда ты сможешь вернуться домой в свои Штаты, восстановить паспорт и объявить меня в международный розыск. Договорились?

— Несколько дней? — нахмурился Джонатан. — И где мы всё это время будем жить?

— Не в клетке, не бойся, — пробормотал Толга и ускорил шаг.

Джонатан утомлённо вздохнул и не стал более задавать вопросов на эту тему. Никакого другого выхода, кроме как подчиниться обстоятельствам, он не видел. Да и обстоятельства, по правде говоря, он ожидал более плачевные, чем незапланированное путешествие по новому месту, весьма привлекательному на первый взгляд.

Окружающая обстановка и городской пейзаж навевали ощущение необыкновенного уюта. Наручные часы мистера Вудса показывали без четверти восемь вечера и, соответственно, солнце светило уже не так ярко. Тёплые лучи небесного светила, скрывающегося за крышами домов, озаряли стены строений карамельного цвета. Стены эти были покрыты вьющимися растениями, тянувшимися от самой земли. Дополняли картину и частые цветы, выставленные в расписных глиняных горшках на каждом углу. Наверное, именно благодаря такому обильному количеству растительности воздух был здесь так лёгок и свеж. Человеку, который провёл большую часть сознательной жизни в мегаполисах, заполненных выхлопными газами и прочим промышленным дымом, такой свежий воздух без труда вскружил бы голову.

Непринуждённость и необыкновенная лёгкость царила вокруг, и это было явно несвойственно тому представлению о социуме в понимании Джонатана Вудса, привыкшего к тому, что жители его родного Нью-Йорка проводят свои дни в постоянной спешке и суете. Здесь жизнь текла медленно, размеренно и в какой-то мере даже лениво. В глаза бросались детали человеческого поведения, которым молодой американец сперва не придавал значения. За всё время пути не встретилось ни одного вида транспорта, будь то автомобиль, велосипед или гужевая повозка. От того, наверное, улицы были так чисты и ухожены. Всё это не укладывалось у Джонатана в голове, и он то и дело обращался к Толге с вопросами о заинтересовавших его деталях, встреченных по пути. Франческа же молчаливо любовалась окружающим её городом, встречая своей улыбкой прохожих. И прохожие отвечали ей тем же, а один сеньор в широкополой шляпе даже остановился и сделал небольшой приветственный поклон, дотронувшись пальцами до своего головного убора. Казалось, Франческу и вовсе не волновало, что это за место, и уж тем более, как оно называется. Относительная учтивость Толги заставила её расслабиться и просто плыть по течению, тем более что с каждым часом для неё открывались новые сюрпризы в самом удивительном путешествии в её жизни.

***

— Buenas tardes, señora, — поприветствовал Толга хозяйку гостиного дома.

Хозяйкой оказалась элегантная женщина с темными вьющимися волосами. Её эффектное платье огненно-красного цвета стало первым, что бросилось в глаза. На вид эта женщина была явно старше молодого пирата, но не на много. Её строгие губы изогнулись в улыбке. Ответила на приветствие Толги хозяйка так же по-испански и немногословно. Обратив внимание на гостей, она вскользь пробежалась по присутствующим кротким взглядом и вновь обратила его к Толге. У них завязался диалог. Беседа велась на испанском языке, поэтому Джонатан с Франческой просто стояли в ожидании, ибо ничего другого им не оставалось.

Взгляды американцев блуждали по помещению. Оно представляло собой уютную гостиную, обставленную в викторианском стиле. Здесь было и электричество. Скромная, но привлекательная люстра скрывала под собой несколько ламп, которые и освещали комнату. Плотные шторы в гостиной закрывали окна, выходящие на главную улицу. Ту самую длинную улицу, тянущуюся артерией через большую часть города.

— Ну что ж, — обратился Толга к Вудсам, приобняв их за плечи. — Я оставляю вас в руках этой замечательной женщины.

Джонатан как-то растерянно взглянул на пирата, но тот, избегая вопроса, на который не хотел отвечать в данный момент, сразу же продолжил:

— Я приду к вам через неделю. Отдыхайте.

Сказав последние слова, он поспешил откланяться и покинул дом, махнув на прощание рукой хозяйке. Как только входная дверь захлопнулась наступило неловкое молчание. Оно было прервано спустя минуту обмена растерянными взглядами:

— Джонатан, Франческа, приятно познакомиться, меня зовут Елисея, — начала женщина, сопровождая свои слова прежней дружелюбной улыбкой. Заговорила она по-английски, но с акцентом. — Толга рассказал мне про вас и ваше небольшое путешествие, поэтому если появятся какие-то вопросы, а они обязательно появятся, буду рада помочь с поисками ответов на них. А сейчас пойдёмте, я покажу ваши комнаты.

Хозяйка повела гостей вверх по лестнице на второй этаж. Дом был небольшой, поэтому в коридорах заблудиться было невозможно. Толкнув двери, Елисея продемонстрировала две комнаты, не сильно отличающиеся друг от друга. Разница была лишь в наличии балкона у одной комнаты и отсутствием оного у другой.

— Выбирайте, кому какая больше нравится.

Франческа первая сделала свой выбор и зашла в комнату с балконом, выходящим во внутренний двор с цветущей сиренью. Она обернулась вокруг себя, окинула взглядом свои покои и довольно улыбнулась:

— Благодарю, Елисея, ваш дом чудесен!

Хозяйка дежурно улыбнулась в ответ и собралась было откланяться, но Джонатан остановил её, слегка придержав за руку:

— Могу я с вами побеседовать? Вы бы ввели меня в курс дела, рассказали о городе… О Толге… Поймите, мы с сестрой находимся в незнакомом месте, и информация была бы не лишней.

— Конечно, — Елисея деликатно освободила свою руку от прикосновения Джонатана. — Только учтите, мне были даны инструкции от нашего общего друга касательно некоторых вещей, о которых вы можете спросить. Поэтому не обижайтесь, если на некоторые вопросы я ответить не смогу.

Хозяйка улыбнулась с некоторым сожалением, как бы ища понимания, но даже такой ответ удовлетворил Джонатана.

— Перед вашим приходом я открыла бутылку замечательного вина, так что вы как раз вовремя. Идёмте в сад.

***

Смеркалось. Солнце уже скрылось за горизонтом, а на улицах зажглись фонари. Вечерняя прохлада пришла на смену теплоте дня, но нельзя было сказать, что стало холодно. Стало свежо. Где-то на улицах ещё бродили люди, слышны были их негромкие голоса. В саду на заднем дворе гостиного дома эти голоса едва замечались. Они были обычным фоном и не мешали беседе.

— Что это за город, Елисея? Куда мы попали? — задал свой первый вопрос Джонатан, принимая бокал вина от своей домовладелицы.

— Этот город — сердце Садов Королевы, — ответила Елисея, подавая бокал Франческе. — Это дом для всех, кто находится на острове. Соответственно, и ваш дом тоже.

— Садов Королевы? — переспросил Джонатан.

— Это название нашего острова.

— Первый раз слышу, — задумчиво пробормотал мистер Вудс, пролистывая в памяти название, будто могла быть возможность, что он раньше где-то его слышал. — А под юрисдикцией какого государства находится этот остров?

— Никакого, — снисходительно ответила Елисея и выдержала паузу, отпив вина из своего бокала. — Никто не знает о существовании этого острова.

— Как так? — удивлённо сдвинул брови мистер Вудс. — В мире есть ещё одно островное государство, о котором никто не знает?

— Толга просил не углубляться с раскрытием этой темы. Могу только сказать, что Сады Королевы это то место на Земле, куда извне по своей воле попасть невозможно.

— Интересные дела…

Вудс горестно усмехнулся, а затем сделал глоток вина.

— А что это за «Королева»? — задала свой вопрос Франческа, воспользовавшись молчанием брата. — Чьи это «Сады»?

— Это целая история, — мечтательно вздохнула Елисея. — На самом деле, Королева, в чью честь названы эти земли, никогда здесь не была. Ещё в пятнадцатом веке один идальго был влюблён в молодую жену европейского монарха. Она к нему тоже испытывала некоторые чувства, но с её стороны они были дружескими. Нежными и тёплыми, но дружескими. К тому же, Королева была очень набожной, и не могла допустить даже мысли о сторонней связи, будучи в браке, заключённом перед ликом Господа. Когда Дон Кристобаль Колон открыл миру Новый Свет, идальго отправился в Атлантический океан, как и все исследователи королевства. Но его экспедиция была частной, организованной не католическими королями, а лично им. Говорят, он вложил в своё предприятие всё своё наследство. И мёртвый штиль, и дьявольский шторм довелось пережить его команде за время пути, но, пройдя через всё это, идальго обнаружил на горизонте землю. Долгожданное открытие было немедленно нанесено на карту. Сойдя со своего корабля, он был поражён уникальной красотой здешней флоры. Невиданные до тех пор растения и животные поразили всех людей, сошедших на берег, потому что аналогов всему этому ещё не было во всём мире. Местная природа отличалась даже от разведанных на тот момент земель Нового Света. Экспедиционная команда исследовала весь остров вдоль и поперёк, на что ушло довольно долгое время. И чем больше они исследовали своё открытие, тем больше восхищались мастерством Творца. Это был девственно прекрасный остров, не тронутый ни одной цивилизацией. А обилие уникальных природных феноменов и невиданных растений походило на самые настоящие сады. Цветущие сады. Закончив свои исследования, воодушевлённый идальго составил подробную карту этих мест и поспешил вернуться на родину, в Европу, чтобы подарить миру известие о своём открытии. И открытие он хотел посвятить своей возлюбленной. Бескорыстно, как старый близкий друг и верноподданный своей Королевы. Он хотел преподнести эту землю как подарок. Но по прибытии в Европу его ждали горестные вести — Королева скончалась. Что тут скажешь, он был, очевидно, расстроен!

Елисея замерла на минуту, глядя в пустоту. Собравшись с мыслями, она продолжила:

— Ему была уготована слава первооткрывателя такого чудесного места! Но он не рассказал никому о своём открытии. Набрав команду для второго путешествия, потратив свои последние сбережения на всё необходимое, идальго вернулся сюда и остался тут до конца своих дней. Он не передумал посвящать эту землю своей возлюбленной, но дал острову не её имя, а такую вот абстрактную метафору. Сады Королевы.

Наступило молчание. Елисея погрузилась в свои мысли. На Франческу эта история произвела неоднозначное впечатление. Вздохнув, девушка отставила свой бокал и встала под тонкими ветками сирени, утонув в их терпком аромате.

— Значит, попасть по своей воле сюда всё-таки можно, — с серьёзным видом заявил Джонатан. — Ведь этот идальго как-то же наткнулся на остров. В наше время в открытом океане находят самолёты, потерпевшие крушение, мимо суши они точно не пройдут. Разве нет?

— Кто «они»? — спросила Елисея со снисходительной улыбкой.

— Ну, — растерялся Вудс. — Да не важно кто! Спасатели, туристы, военные. Это же, получается, возможно придать огласке целый остров, который всё это время был буквально перед носом — в Атлантике!

— Нет, это не возможно, — категорично заявила Елисея.

— Почему нет?

— Вопрос, закрытый для обсуждения.

Хозяйка пожала плечами и сделала последний глоток своего вина.

— А Толга? Кто он? — снова обратилась Франческа, не отворачиваясь от цветущей листвы.

— Он собиратель.

— В каком смысле «собиратель»? — не донеся бокал до своих губ, удивился слову Джонатан.

— Так в Садах Королевы называют тех, кто передаёт острову гостинцы из внешнего мира. Вашего мира.

— Ничего себе, собиратель, — возмутился Джонатан. — Да он же просто грабит мимо проходящие суда! Это называется пиратство, сеньора.

— Как вам будет угодно, — рассмеялась Елисея. — Часто бывали случаи, когда торговые суда были, с позволения сказать, ограблены, но не всегда они были ограблены теми, кто грабил ради собственной наживы.

— А ваши собиратели это делают не ради наживы?

— Отнюдь, — не согласилась Елисея. — Когда в вашем мире капитализма плантатор собирает хороший урожай, он считает деньги, которые он получит за его продажу. Когда плантатор из Садов Королевы, назовём его так, собирает хороший урожай, он считает людей, которые будут сыты.

— Но мы говорим о пиратстве…

— Хорошо. Когда головорез и бандит грабит торговое судно, он считает, сколько денег выручит за продажу награбленного. Когда собиратель грабит торговое судно, он считает… людей, которые будут сыты. Опять-таки, некоторая техника на острове появилась благодаря собирателям. И топливо, и генераторы, и даже кое-какой водный транспорт. Любые полезные вещи попадают на остров благодаря им.

— А почему островитяне скрываются от остального мира? — спросила Франческа, пожав плечами. — Никого бы и грабить не пришлось.

— Закрытый вопрос, — опять ушла от ответа Елисея, отделавшись улыбкой.

— И ещё, — озадаченно нахмурился мистер Вудс. — Что это за дела творятся на судне этих собирателей? Весьма свинское отношение к деньгам по меркам пиратов. Денег у них, видимо, немерено, что они хранят их в каких-то мешках для отходов. Толга при мне достал оттуда четверть миллиона долларов и буквально пустил их по ветру! И раз им не нужны от меня деньги, почему мы с сестрой были похищены?

— Что касается денег, то, думаю, Толга хранил их там, где им и место — в мусорном мешке, а что касается вас, то всё просто. Не все люди, живущие в Садах Королевы, родились здесь. Например, я родилась в Сан-Хуан де Пуэрто-Рико. И на остров меня пригласил молодой пират, который называл себя именем Толга.

Улыбка не сходила с лица Елисеи. Предавшись ностальгическим воспоминаниям её голос даже немного задрожал. Но, заметив это, женщина постановочно кашлянула и подняла глаза на своих собеседников.

— Толга… — произнёс Джонатан, опять погрузившись в недра своей памяти. — Где-то я уже слышал это слово, никак не могу вспомнить, что это. Кажется, это название города?

— Да, это так. Толга это маленький городок на востоке Австралии.

— Так он австралиец? Взял себе прозвище в честь своего родного города?

— Нет. Он родом из далёкой России. А почему он взял себе такое имя, я не знаю. Он никогда не говорил.

Елисея опустила взгляд. Хоть лица её не было видно, ощущались нотки грусти в её молчании.

— А «Елисея» это ваше настоящее имя? — поинтересовалась Франческа.

— Нет. Обычно, некоторые, решая остаться в Садах, выбирают себе новые имена. В новую жизнь с новым именем.

— И так, — усмехнулся Джонатан, допив до дна своё вино. — Мы попали сюда, и Толга рассчитывает, что спустя неделю я захочу здесь остаться?

— Сомневаюсь, что он на что-то рассчитывает, — с укором взглянула на Вудса Елисея. — Он предоставил вам возможность изменить свою жизнь.

— Променять целый огромный мир на маленький остров? Так себе выбор, если честно.

— Сады Королевы больше, чем вы думаете. Гораздо больше.

— Что ж, ладно, — вздохнул Джонатан. — А что на счёт паспорта? Этот… собиратель разорвал мой паспорт. У меня не будет здесь с этим проблем?

Услышав этот вопрос, Елисея звонко рассмеялась.

— Он ведь и мой паспорт разорвал когда-то! Вот уж не любит он эти маленькие книжки. Не волнуйтесь мистер Вудс, у вас не будет здесь проблем с вашим паспортом. Вернее, с его отсутствием.

Взглянув на свои крохотные наручные часы, Елисея тяжело вздохнула и поднялась со скамейки:

— Прошу прощения, дорогие гости, уже поздний час… Спокойной вам ночи. Завтра у вас, несомненно, интересный день.

— И вам спокойной ночи, сеньора, — дружелюбно произнесла Франческа вслед.

Она проводила взглядом женщину и присела рядом с братом на скамейку. Затем подняла голову к звёздам и полной грудью вдохнула свежий прохладный воздух, наполненный ароматом душистой сирени. Удаляющиеся шаги Елисеи сменились дверным скрипом, после чего в саду воцарилась тишина.

— Ну, что думаешь, Фран? — произнёс почти шёпотом Джонатан спустя некоторое время.

— Я думаю, что мне всё это очень нравится, — ответила ему сестра, взглянув в глаза.

— Что? Ты серьёзно?

— Да, Джон, я серьёзно. А ещё я думаю, что потом ты скажешь Толге спасибо.

— Ну, вот ещё, — рассмеялся Вудс. — Я засажу этого пирата за решётку, когда мы выберемся отсюда. Чушь всё это, что остров нельзя найти. Наверняка уже ведутся поиски. Я не такая уж и незаметная фигура в Нью-Йорке.

— Дурак ты, Джон. Дурак…

Один день

Довольно скоро наступило утро. Солнце взошло над островом рано, подарив горожанам красивейший рассвет. Вместе с рассветом проснулись и люди. А некоторые, к слову, и вовсе поджидали этот рассвет, сидя на крышах домов. На часах было всего семь утра. Для кого-то это то самое время, на которое ставят будильники, но здесь, в Садах Королевы, это было время всецелого бодрствования. Люди заполонили улицы, залитые солнечным светом. Проснулся и мистер Вудс. Ночь, проведённая на новом месте, не позволила его сознанию пребывать в расслабленном состоянии даже во сне. Свет едва пробивался сквозь плотные шторы, закрывавшие окно в его комнате, и стоявший в помещении полумрак создавал иллюзию ночи. И, только отодвинув штору, Джонатан удостоверился в истинном времени суток.

— Ну, посмотрим…

С этих слов и начался его день. Разумеется, вполне логичным с его стороны было поинтересоваться, как дела у сестры, что он и сделал. Но на его стук в дверь Франчески никто не ответил. Дверь её, к тому же, была не заперта. Комната пустовала. Это Вудса не обеспокоило. Наверняка, она встала раньше. Внизу на первом этаже он её тоже не обнаружил. «Значит, ушла самостоятельно», — подумалось Джонатану за неимением других вариантов. Удручённо вздохнув и пошарив по карманам, он обнаружил свою многострадальную чековую книжку и несколько долларов. Понадеявшись, что их хватит на какой-нибудь скромный завтрак, Вудс застегнул свой пиджак, поправил воротничок рубашки и вышел из дома.

Со вчерашнего дня на улице ничего не изменилось. Разве что люди стали носить на головах венки, сплетённые из каких-то цветов насыщенного синего цвета. «Должно быть, сегодня какой-то праздник», — пришёл к выводу Джонатан. Не спеша продвигаясь по улице, он обнаружил, что такие венки носят абсолютно все: и дети, и взрослые. И только он один выделялся среди них тем, что его голова сверкала отсутствием этого украшения. Но ненадолго. Сзади со звонким смехом пробежали две девушки, облачённые в цветастые парео и купальники. Они водрузили такой же венок на голову мистера Вудса. Это стало для него неожиданностью, от чего даже последовал лёгкий испуг. Но вся строптивость Джонатана улетучилась в тот же миг, как он увидел красивые улыбающиеся лица милых девушек. Останавливаться на Джонатане они не стали. Игриво тряхнув вьющимися светлыми волосами, они побежали дальше и вскоре скрылись из виду, затерявшись в толпе.

Вудс снял с головы это украшение и стал вертеть его в руках, рассматривая причудливые лепестки цветов. Но, снисходительно вздохнув, он всё же надел венок обратно и продолжил свой путь. Взгляд искал вывески на домах. В них Джонатан надеялся найти слова, указывающие на наличие какого-нибудь ресторана или кафе. Вывесок на английском языке практически не было. Французский, немецкий, испанский… Присутствовала даже вывеска на арабском языке. Она висела над дверями дома, в окнах которого были витрины с различной посудой, начиная с тарелок и кончая вазами и горшками. Свернув за угол, Джонатан попал в переулок, в конце которого металлическим блеском сияли на солнце большие двери. Табличка, красовавшаяся над ними, изображала рыбу и наполненный стакан с ручкой. Голод заставил Джонатана прекратить поиски и отправиться в это заведение, даже если ему доведётся позавтракать там пивом и вяленой рыбой. Как только дверь открылась, зазвенел маленький колокольчик. Но на этот звук присутствующие не обернулись. Впрочем, и самих присутствующих было не так много. Крепкий мужчина в тельняшке, одной рукой держащий стакан с пенистым напитком, сидел за столиком у окна и задумчиво смотрел перед собой. Другой посетитель расположился в углу зала и что-то увлечённо записывал на листе бумаги. И ещё один человек находился за барной стойкой. Это был низкий пожилой мужчина с пышными вьющимися усами. Он стоял спиной к Джонатану и протирал тряпкой рамку со старой фотокарточкой, висевшей на стене.

— Вы говорите по-английски? — застенчиво спросил Джонатан, подойдя к барной стойке.

— Да, сэр! — прокряхтел бармен, повернувшись к новому посетителю.

— Хвала богам! — радостно воскликнул Вудс. — Любезный, я в этом городе недавно, и ваш бар — первое и единственное место, попавшееся на моем пути, которое может утолить мой голод. Что вы можете мне предложить на завтрак?

Старик хмыкнул и почесал затылок.

— Завтракать ко мне, обычно, не приходят. Но могу предложить порцию жареной картошки и хороший чёрный чай.

— Отлично! Я буду жареную картошку и чай, — удовлетворённо констатировал Вудс и сел за барную стойку.

— Одну минуту, сэр.

Бармен не спеша отошёл от стойки и скрылся за углом. Как и было сказано, появился он спустя минуту, с горячей порцией картошки и чашкой чая. Вудс незамедлительно приступил к своему завтраку.

— А откуда вы прибыли, сэр? — спросил бармен, заинтересованно прищурив глаз.

— Из Нью-Йорка, — пробурчал Джонатан с набитым ртом.

— О, Соединённые Штаты, как же! — воскликнул старик грубым хрипящим голосом, — Страна, подарившая миру хорошую музыку и ужасных слушателей.

— В каком это смысле? — удивился мистер Вудс, запивая картошку чаем.

— Да не важно…

— Я слышу у вас британский акцент. Вы сами откуда?

— Из Бристоля, сэр.

— А давно вы здесь?

— О, я уже и не помню точно, как давно, — старик широко улыбнулся и упёрся руками в барную стойку. — Лет тридцать-сорок. Пол жизни здесь прожил. Я был матросом на грузовом судне. Шёл тогда из Валенсии в Буэнос-Айрес. И вот где-то между этими двумя портами нам и повстречались собиратели, весло мне под киль…

— Вас удерживали здесь насильно? — настороженно спросил Джонатан.

— Да вы что, оглянитесь! — разразился эмоциями бармен. — Как здесь можно кого-то удерживать, тем более насильно? Это что, тюрьма? Люди остаются здесь сами, и не было ещё никого, кто предпочёл бы вернуться назад.

— Прямо таки никого?

— Да чтоб мне провалиться!

— А что людей здесь держит? Почему все остаются?

— Позвольте спросить, сэр, — сбавил тон старик, — как давно вы прибыли в Сады Королевы?

— Вчера. А в чём дело?

— Вероятно, вы успели разглядеть только внешний вид острова, не больше. Но согласитесь, и он весьма неплох, а? — старик улыбнулся и смахнул тряпкой крошки с барной стойки. — Познакомьтесь с островом поближе, и он ответит вам сам на все ваши вопросы.

Джонатан отодвинул пустую тарелку и допил свой чай, а затем вытащил из кармана мятые банкноты.

— Благодарю за завтрак. Сколько с меня?

— Простите, сколько с вас чего? — удивился бармен.

— Что значит «чего»? Сколько я должен заплатить за свой завтрак?

— Ах, это, — старик укоризненно помотал головой и опустил взгляд на доллары в руках Вудса. — Оставьте свои деньги себе. А лучше бросьте их в огонь. И никому больше их не предлагайте.

***

Непреодолимая тяга к самостоятельности была во Франческе Вудс с самого детства. Даже оставшись без родителей в раннем возрасте, она не давала своему старшему брату всецело опекать себя. А очутившись за тысячи километров от дома, в совершенно незнакомых местах, она сочла за необходимость осваиваться самостоятельно. Это была её профессиональная способность. Журналистика — её призвание. Тяга к неизвестному, стремление к поиску ответов и полная открытость для целого мира — все эти качества служили ей хорошим подспорьем в её работе. И в данный момент, находясь в Садах Королевы, прекрасном острове посреди океана, сокрытом от внешнего мира, Франческа была готова погрузиться в «работу» и исследовать этот необыкновенный город.

Она проснулась раньше всех, с первыми лучами солнца. Стрелки старинных часов на стене показывали шесть утра. Дома мисс Вудс очень редко просыпалась в такое раннее время, а если и приходилось, то поднималась она с постели с большой неохотой. Но не в этот раз. Выспавшись, Франческа тихонько вышла из своей комнаты и, прихватив с собой яблоко из тарелки на столе, покинула гостиный дом. Куда идти, не было никакого представления, поэтому она просто направилась вперёд, ступая хрупкими босоножками по мощёной дороге. Вела дорога неуклонно прямо, периодически спускаясь в низину. Единичные ступеньки были через каждые пять-семь метров. Вскоре стало понятно, куда именно ведёт этот плавный спуск. Свернув на соседнюю улицу, Франческа попала на импровизированный балкон, который был размером с целый двор. А с него раскинулся вид на шумный порт, наполненный жизнью. Невообразимые просторы открывались с этого балкона, усаженного душистыми растениями. В воздухе помимо запаха цветов появился солёный привкус. Это был океанский бриз, разносимый из залива свежим утренним ветром по просторным улицам города. В порту стояли на приколе несколько небольших катеров, лодок и то самое грузовое судно, на котором Франческа с братом попали на этот остров. Улыбка мгновенно озарила светлое девичье лицо, и она тут же направилась вниз по ступеням, ведущим к причалу. Слух стал улавливать где-то вдалеке мелодию гитары. На улицах пока что было не слишком многолюдно, поэтому найти музыканта вряд ли представлялось сложной задачей.

Миновав все ступени, Франческа, наконец, добралась до пристани, где стояла пиратская шхуна. И мелодия стала доноситься откуда-то совсем рядом. Обернувшись по сторонам, девушка всё-таки нашла музыканта. Он сидел за столиком под плетёной крышей небольшого трактира. Неиз

...