Оглавление

1я книга дилогии

Глава 1

— Говорю тебе, происходит что-то странное. И поэтому нам нужна помощь! — Произнесла Нацуэ, моя единственная университетская подруга.

Да, она права в одном: происходило нечто непонятное. Вот мы в июле благополучно сдали все экзамены, собираясь дружно (скорее синхронно) разъезжаться по домам на каникулы, а тут бам — и что-то идет не так. Нас просят не уезжать далеко, потому что система сбоит и результаты некоторых экзаменов не то сохранились, не то нет.

В итоге, проведя почти два месяца в кампусе (кто-то все-таки уезжал, но не далеко и ненадолго), за неделю до начала занятий нас обрадовали. Система вроде бы выжила, почили результаты только одного экзамена, который мы и собирались завтра пересдавать.

— Не знаю, Нацуэ, я в это всё не верю, — сомневалась я, пока мы спешно поднимались по лестнице, ведущей к синтоистскому храму, впереди как раз показались красные ворота тории.

На фоне всего происходящего у Нацуэ возникла гениальная мысль: сходить в храм, чтобы заручиться божественной поддержкой и уж сдать наверняка. Так я и была вовлечена в этот поход, который посреди ночи мне все меньше и меньше нравился.

Было темно, редкие фонари, встречающиеся на нашем пути, совершенно не освещали путь. Лес вокруг казался враждебным и мрачным. Пугающим. Может быть, дело в ночи, но у меня было плохое предчувствие.

— Да перестань, Риса, — тащила меня под руку она, видимо, боялась, что я сбегу. Была такая мысль.

Когда я только переехала с родителями в Японию, я привычно представлялась Лизой. Но в японском языке нет ни буквы «л», ни «з», поэтому довольно быстро я перешла к Лисе, выбрав между двух букв и оставила «л». Но большинство все равно звали меня Риса. Я уже привыкла, в конце концов, ко всему привыкаешь, но иногда все равно обращала на это внимание.

— Я понимаю твои сомнения, но обстоятельства требуют, — продолжала убеждать меня Нацуэ. — Видишь, какая чертовщина творится! Экзамен по основному предмету, ты же не хочешь его завалить?

— Но ведь мы же уже его сдавали, прошло не так много времени, чтобы забыть весь материал, — улыбнулась я.

— А ты помнишь, как мы сдавали в прошлый раз? Все шло наперекосяк! Это неспроста. И лучше заручиться поддержкой, чем потом снова узнать, что все пошло под откос.

Так-то оно так, но изначально согласившись пойти, я как-то не оценила масштабы бедствия. Страшновато ходить в такой темноте вдвоем.

Если подумать: подруга держала меня под руку, и можно было предположить, что дело просто в дружеском жесте. Но я замечала, что она и сама чуть вздрагивает иногда, и не думаю, что это из-за холода.

— Я согласна, признаю, как-то странно всё получилось, но то уже в прошлом. Систему починили, нам остается только пересдать и всё. Сессия закрыта. Никаких проблем, — все еще надеялась на свой дар убеждения, который явно был меньше, чем у подруги.

— Не будь так пессимистично настроена, Риса, — пожурила меня немножко Нацуэ. — В конце концов, настрой — половина успеха. А нам нужна только победа!

Мы поднимались дальше, и счастье, что Нацуэ за меня держалась, ведь на мне она и повисла, когда неожиданно споткнулась. Это спасло ее от падения с лестницы, которая казалась мне бесконечной. Поднялись-то мы уже достаточно высоко, чтобы переломать себе все кости, если полетим вниз. Хорошо, хоть я успела ее подхватить.

— Это не я, клянусь, — заверила я подругу, пока она держалась за меня одной рукой, а второй разминала больную ногу.

— Да знаю-знаю, — морщилась от боли она. — Наверняка, ёкаи шалят.

— А? — Осведомленная японской культурой не так хорошо, как хотелось бы, переспросила я.

— Ёкаи, бессмертные существа, которые… — Нацуэ заглянула мне в глаза и отмахнулась, — не бери в голову. Идём.

И она, уже ковыляя и прихрамывая, побрела дальше. В этот раз без меня ей было бы вдвойне сложнее подниматься, ведь припадала на больную ногу она слишком уж сильно.

— Прости-прости, — покраснела тут же я, — когда папа получил повышение, и несколько лет назад мы переехали в Японию, я знала только язык. Не скажу, что я была рада переезду (Нацуэ стрельнула в меня ревнивым взглядом), но сейчас мне здесь очень нравится! Однако во всех этих ёкикаях…

— Ёкаях! — Поправила меня Нацуэ.

— Прости-прости, — снова извинялась я. — В общем, буду рада послушать, кто это такие.

Нацуэ к моему удивлению замолчала, а я пристально следила за реакцией на ее лице, которой было с гулькин нос. К тому же ночь, слабый свет луны такой себе источник освещения. Она больше морщилась из-за боли и была поглощена данной проблемой, нежели вообще обращала на меня свое внимание.

Нацуэ была очень красивой девушкой, густые иссиня-черные волосы меня всегда восхищали, пронзительный взгляд темных глаз завораживал. Она была похожа на темную богиню, если бы я когда-нибудь взялась ее описывать. Но одновременно со всем этим антуражем в ней было много теплоты и понимания. Наверное, именно это и помогло нам сблизиться.

Когда мы поднялись наверх, Нацуэ замерла и выдохнула, быстро приходя в себя после столь долгого подъема. Я же задыхалась, хрипела, сопела, не в силах отойти, как следует, от этой… лестницы. Подруга была в порядке.

— Эх, Риса, да ты еле жива, — заметила она ровным голосом.

— Да уж… — вынуждена признать, для физических нагрузок я не очень-то подходила, — это вот (указала на лестницу) совершенно не моё.

— Но, хочешь, не хочешь, а экзамен сдать надо! — Напомнила она безапелляционно. — Ты пойдешь в храм?

— Я тебе… доверяю, — махнула я на подругу, упираясь ладонями в колени.

Нацуэ с сочувствием взглянула на меня. А когда я посмотрела на нее в ответ, в ее взгляде скользнуло нечто, чего я не поняла. Нечто странное. Неузнаваемое. Не скажу, что я знала ее настолько хорошо, что во мраке ночи посреди леса спокойно могу распознавать ее настроения. Но — было в тот момент в ее взгляде что-то зловещее.

— Будь осторожна, Риса, — как-то слишком лукаво прозвучали ее слова, — ёкаи повсюду и они слушают.

— Но… — провожая Нацуэ взглядом, я запнулась, — я же ничего такого не сказала! Просто… просто я не знаю, кто они такие! Это же не считается за оскорбление, так ведь?!

Нацуэ продолжала удаляться от меня с таким видом, будто меня стерли с лица земли. Храм виднелся впереди, вдалеке, но из-за ночи даже его очертания выглядели, по меньшей мере, зловеще.

Лес зашуршал ветром в листве, я в ужасе обернулась, не зная, что и думать. Это… это…

Наверное, если бы не ночь, я бы даже не стала заморачиваться. Но я где-то в Японии, где-то посреди леса, окруженная со всех сторон мифами и легендами. Любой бы испугался.

Что же делать?

Собравшись с мыслями, я решила: лучше извиниться сразу же!

— Извините, пожалуйста, уважаемые ёкаи! — Сложила руки в привычном жесте для молитвы я. — Ни в коем случае не хотела вас обидеть или оскорбить своим незнанием! Пожалуйста, пощадите!

Подражая Нацуэ, склонила голову и напряглась, вглядываясь в темную чащу леса перед собой. Как говорится: если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя? Вот именно это мне и казалось. Я смотрела в нее, а она будто бы затаилась, замерла, жаждая меня слопать.

Мамочки! Ну и на кой черт я поперлась в лес посреди ночи?

Что-то между деревьев зашевелилось, зашуршало, а потом…

— Бу! — Резко положила руки мне на плечи Нацуэ.

Я взвизгнула, зажмурилась, сердце ушло в пятки, я чуть в обморок не грохнулась. А Нацуэ тут же звонко расхохоталась.

— За что ты меня так ненавидишь? — Взмолилась я, обращаясь к подруге.

— Прости, — все никак не могла успокоиться Нацуэ. — Но это было так забавно. Ты настолько поверила в сказки о ёкаях, что мне захотелось тебя разыграть.

— Сказки? — Обиделась я.

— Ладно, ты права, это не совсем сказки, — не определилась, стоит ли доверять подруге в этот раз. — Но мы на территории храма, видишь? Сюда ёкаи не проберутся.

— Хочешь сказать, им не нужно сдавать экзамен завтра? — Пыталась шуткой разрядить обстановку я.

Нацуэ посмеялась громче, взяла меня под руку, и мы отправились обратно, вниз по лестнице. Небольшое облегчение меня все-таки посетило.

— Хотелось бы мне встретить сверхъестественное существо, — мечтательно рассказывала она, — всё свое детство я провела рядом с волшебными лесами Нагоя, которым приписывают самое невероятное волшебство. Но ни разу не встретила ни одного ёкая.

— Может быть, они просто не хотели тебя беспокоить, — хмыкнула я, расслабляясь все больше.

Мысль о том, что мы наконец-то возвращаемся, меня заметно грела.

— Ёкаи не такие, — покачала головой Нацуэ. — Они проказники, а не джентльмены.

— Действительно, — поддержала я, и мы снова смеялись.

Все шло хорошо, но потом Нацуэ вдруг опять споткнулась, причем на том же самом месте, что и в прошлый раз.

— Да что такое?! — Возмутилась она, а затем в лесу хрустнула ветка и что-то зашевелилось.

Мы замерли и уставились во тьму. Шум поутих, но все равно — было как-то не по себе. Даже Нацуэ выглядела серьезной… но тут я вспомнила ее розыгрыш наверху и заранее улыбнулась.

— Опять ты меня пугаешь, — пригрозила я шутливо.

Ветка снова хрустнула, Нацуэ схватила меня за руку, а в лесу что-то пробежало.

— Давай домой, — предложила я спешно.

— Ага, — закивала Нацуэ, а потом сделала один только шаг и все пошло кувырком!

Глава 2

Снова споткнувшись, подруга полетела вниз. Я пыталась ее поддержать, но все было тщетно. Она увлекла меня следом и несколько метров мы катились по лестнице. Каким-то чудом мы не сломали себе шеи, затормозив на одной из ступеней. Это было… жутко. Но ведь…

— Что вообще произошло?! — Потребовала я так, будто Нацуэ могла за это отвечать.

— Не знаю, Риса, но нам лучше убираться отсюда и как можно скорее! — Она вскочила на ноги, пытаясь поднять и меня.

И в этот миг, какое же счастье, что я держала ее за руки, потому что в следующее мгновение что-то схватило за ноги мою подругу и дернуло на себя в лес. Нацуэ взвизгнула, упала, но я изо всех сил вцепилась в нее, рассчитывая, что тому, кто ее схватил, не хватит сил тащить нас вместе.

Но — увы. Силы у существа были! Да еще какие! Нас утаскивало в лес вдвоем. Не знаю, как мы до сих пор не содрали себе кожу, не проткнули многочисленными ветками себе глаза, но нас утаскивало всё глубже в самую чащу, а мы с Нацуэ только и делали, что кричали. Кто бы нас в такую ночь да в таком месте вообще услышал?

Тем не менее, все прекратилось внезапно. Мы просто остановились посреди темноты и… все стихло. Какое-то время мы лежали и продолжали держаться за руки, потом страх победил, и мы спешно поняли, что нам лучше поскорее убираться отсюда.

Вскочили на ноги, огляделись — темнота беспроглядная. Но хотя бы примерно определили, откуда мы пришли…

Нацуэ снова взвизгнула, что-то пробежало рядом со мной, а затем — темнота. Только теперь уже другая, будто мое сознание в этот раз подвело.

Сны. А, может, видения. Они были странными, рваными, необычными. Мне снилось чье-то лицо. Красивое, выразительное, явно нечеловеческое. Из-за глаз. Лисьих глаз. Шуршала трава, дыхание обжигало кожу, он прижимал меня к себе… кто ты?

Кричала Нацуэ, но у меня не было сил ее дозваться. Она меня не слышала, не могла слышать, я ведь так и не смогла ее окликнуть.

А потом последовала боль. Прожгла меня на правой лопатке. Я вскрикнула и очнулась, понимая, что кожа за плечом горела нещадно. Но даже не это меня больше всего удивило. Я почувствовала чье-то присутствие. Кто-то накрывал мое тело своим. Кто-то горячий, кто-то живой, кто-то… чье дыхание я ощущала на своей коже.

А потом я увидела перед собой Нацуэ. Она лежала на земле, совершенно измученная, разбитая, со слезами на глазах. И протягивала мне руку.

— Помоги… мне… — просила она.

— Нацуэ! — Дернулась я следом, но затем меня накрыла чернота…

Открыла глаза я с трудом, слепил солнечный свет. Тело болело так сильно, что даже дыхание отдавалось болью в ребрах. Еще вдобавок ко всему было жутко неудобно спать… где я вообще?

С большим трудом я еле-еле перевернулась на спину и осмотрелась. Ветер принес пыль и пару сухих листьев. Смахнув их со своего лица, я приподнялась на локтях и огляделась: справа от меня находилась лестница, только в этот раз я лежала у ее подножья. Это что? Я скатилась с лестницы вниз?

Нацуэ!

Несмотря на вспышку мысли в моей голове, вскочить быстро не получилось, встала еле-еле, с большим трудом. Но кое-как все-таки смогла подняться на ноги. Мой свитер был перекошен, в волосах застряли сухие листья и ветки, но в целом, кажется, ничего не сломано.

Где моя подруга?

Несмотря на то, что я была не в лучшей форме, не долго побегала в поисках Нацуэ, а затем даже забралась наверх, вернувшись обратно к храму. Устала, конечно, чуть не померла, но беспокойство за подругу придавало мне сил. Там наверху встретила служителя храма и поспешила у него разузнать, что произошло. Но он не знал ничего о моей подруге и сказал, что к нему никто не приходил.

Искать по лесу было бессмысленно, особенно в моём плачевном состоянии, поэтому я решила вернуться в кампус и выяснить, вдруг Нацуэ вернулась туда. Может быть, она очнулась первой и побрела домой. Она тоже с лестницы упала, ей бы понадобилась помощь как минимум самой, меня бы она на себе точно не дотащила.

Добравшись до кампуса, я обнаружила, что до начала экзамена всего пятнадцать минут. Значит, все наши одногруппники уже ждут экзамена. Туда я и похромала. Еще когда уходила от храма, шла не плохо, но сейчас дали о себе знать все мои раны, синяки, отбитые кости, банальная усталость.

До аудитории оставалось всего ничего, когда силы начали меня покидать. Я видела одногруппников впереди, узнала их. Все были увлечены предстоящим экзаменом, кто-то нервничал, кто-то был сосредоточен, у всех свои заботы.

Но тут меня наконец-то заметили.

— Риса! — Вскочил на ноги Такеру, парень, что иногда вежливо со мной здоровался.

Вообще-то, если вспомнить: он больше общался с Нацуэ, поэтому меня несказанно обрадовало, когда он первым бросился ко мне.

Как хорошо, что он это сделал, потому что меня хватило ровно на то, чтобы свалиться ему в объятия. Остальные одногруппники поспешили ко мне следом. Меня уложили на стулья, кто-то дал воды, только в тот момент я поняла, как сильно мучает жажда.

— Ты вся горишь, — прикоснулся к моему лбу Такеру.

— Что происходит? — Появился сэнсэй, который собирался принимать экзамены.

Я устала, не то слово, но мне было уже все равно. Главное — я должна была сказать…

— Такеру, — взяла его за руку, понимая, что сейчас отключусь. — Нацуэ. Она возвращалась в общежитие?

— Что? — Не понял Такеру.

— Разойдитесь! Позовите врача! Скорее! — Командовал на заднем плане сэнсэй, пробираясь ко мне сквозь толпу.

— Нацуэ. Она была со мной.

И тут Такеру сказал то, чего я не ожидала вот вообще никак.

— Кто такая Нацуэ?

Глава 3

Снова этот злополучный лес, снова происходит какая-то мешанина, и я все время зову Нацуэ, изо всех сил пытаюсь до нее дотянуться. А она… она все продолжает протягивать ко мне руку и просить помочь ей.

Почему я не могу помочь ей?

Обожгло. Прямо за правым плечом очень больно. Проснулась от этого и поняла, как сильно мне жарко. Сон не отпускал, как и все произошедшее, но мое состояние будто бы затмевало собой все нужные мысли, превращая случившееся в очень плохой ночной кошмар.

Но это был не кошмар.

— Извините, могу я узнать о состоянии моей одногруппницы? — Услышала где-то вдалеке я без уточнений, но была уверена, что справлялись обо мне.

Такеру. Я узнала его голос. Осмотрелась: похоже, я в лазарете университета, по-видимому, мне было настолько плохо, что я попросту отключилась. Что и неудивительно. Но раз уж я проснулась…

— Она спит, зайдите позже, — строгий голос медсестры, или кто это мог быть, ответил на вопрос.

Но я не хотела отпускать единственного, кто связывал мою реальность до того, как я здесь оказалась, и после.

— Такеру! — Громко позвала я, привлекая внимание.

Воцарилась тишина. Моя кровать была зашторена белыми занавесками, поэтому я ощущала себя будто бы в параллельном мире. Почему плечо так жжет?..

Потянулась к нему и обнаружила: онемение, а также повязку, туго стянутую на моей руке. Шевелить рукой можно было, но с трудом. Значит, я действительно обожглась. Но чем? Что случилось в лесу? Отрывочность воспоминаний меня убивала. Каждый раз, пытаясь дотянуться до них, я будто бы погружалась в новый кошмар.

Нет, старый. И это было неприятно.

Наконец, занавеска чуть дрогнула, ко мне заглянула медсестра. Подошла ближе, деловито осмотрела, спросила о моем самочувствии.

— Пожалуйста, пустите Такеру, — попросила я.

Медсестра вздохнула, недоверчиво меня осмотрела с ног до головы, как будто мне бы еще лет двадцать лежать в коме, а не гостей принимать.

— Нужно сообщить твоим родителям, — заявила медсестра.

— Нет, не стоит! — Возразила я, а потом подумала: а разве для этого нужно было мое разрешение? — Вы… уже звонили им?

— Да, но не смогла дозвониться, — и хорошо. — Что случилось?

Если бы я знала…

— Думаю… — если скажу медсестре правду, меня и в дурдом сдать могут, — это все экзамены. Переволновалась.

Нервно улыбнувшись медсестре, я даже не пыталась играть, ведь действительно переживала. Только уже не из-за экзаменов. Но какая разница, когда вариант рабочий?

— Ты здесь уже не первый год учишься, — заметила медсестра.

— Да, но Вы же знаете, каждый новый экзамен как первый, — настаивала на своем уже более уверенно я. — Пожалуйста, пустите Такеру. Мне важно знать, что там с моим экзаменом, что сказал сэнсэй.

Медсестра вздохнула, посмотрела на меня строго, раздумывая, стоит ли идти у меня на поводу, но все-таки пошла мне навстречу и уже через минуту Такеру зашел ко мне за занавеску. Я была настолько увлечена своими расспросами, что даже не подумала, как выгляжу. Почему задумалась сейчас? Да потому что Такеру на меня так глянул, будто я смертью ходячей прикинулась.

— Ты… в порядке? — Он пытался выглядеть непринужденным, скрывая удивление, и в обычные дни ему это вполне удавалось, но сейчас он справлялся плохо.

Такеру был симпатичным молодым человеком, выше меня на полголовы, с выразительными почти черными глазами, модной стрижкой. Мы не общались с ним особо, только вежливо здоровались, да я больше дружила с иностранными студентами, но тоже не слишком близко. Поэтому первоочередной задачей для меня было выяснить главное.

— Такеру, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь, — заявила я, стараясь звучать, как можно более вменяемо, хотя и не понимала, почему нужно прилагать к этому усилия. — Скажи мне: что стало с Нацуэ?

В этот раз беспокойство на лице Такеру стало больше, он помялся на месте с виноватым видом, будто разбил мою любимую вазу, о пропаже которой я у него интересовалась.

— Риса, — обратился ко мне Такеру с осторожностью, будто был уверен, что я закачу истерику, — прости, но… о ком ты говоришь?

Да, в этот миг у меня и, правда, было ярое желание закатить истерику. Стиснув зубы, я попыталась справиться с гневом.

— О нашей одногруппнице, — стараясь звучать как можно более спокойно и ровно, ответила я.

И снова Такеру мялся на месте, не зная, как меня ошарашить, но по его реакции я и так уже все поняла.

Значит, то, что он сказал мне перед тем, как я отключилась, мне не показалось. Но… как? Я ведь буквально вчера наблюдала, как Нацуэ с Такеру весело обменивалась шутками, когда мы с утра пришли разузнать, состоится ли экзамен вообще. Мне даже казалось, что они нравятся друг другу. Что и неудивительно.

Вчера… опять будто две реальности смешались воедино. Безобидный, а главное — быстрый поход в храм. Но он продлился, словно вечность.

— Ладно, — не стала спорить, мне для начала нужны были доказательства, поэтому я стала подниматься на ноги.

Как только меня повело, Такеру рванулся ко мне, но прикоснуться не осмелился, видимо, он и после предыдущего моего падения в его объятия еще не отошел, а тут я снова. Так что спасала свой нос от столкновения с полом я сама.

— Риса, тебе нельзя вставать, — напомнил Такеру.

Подышала, смирилась с тем фактом, что лопатка пылает от боли, а тело такое горячее, будто его поджаривали на солнце, выпрямилась.

— Такеру, пожалуйста, помоги мне.

Я так проникновенно заглянула ему в глаза, что у Такеру попросту не оставалось выбора. Цвет моих глаз был темно-синим, причем не однородным, очень многогранным, и когда я только попала в японский университет, он пользовался большой популярностью. Многие разглядывали его, словно диковинную жемчужину. Даже для европейцев он был уникален. А уж для японцев и подавно. Но самое главное, перед моим взглядом в момент просьбы было почти невозможно устоять.

Но ведь сейчас я не для себя просила, мне было необходимо все выяснить.

Такеру сдался, взял меня под свою ответственность и повел за собой в администрацию университета. Да куда мы только не ходили. О всяких там условностях и вежливости забыли сразу же, потому что выбор в моем состоянии был небольшой: либо Такеру, либо костыли.

Парень, конечно, поначалу очень смущался, когда я висла на его руке, заметила даже струйку пота на его виске, настолько он переживал, хоть никогда не был парнем робкого десятка. Но потом привык.

— Простите, но студентки по имени Нацуэ Ридзю в нашем университете нет, — сообщила мне очередная вежливая женщина, я уже сбилась со счету, кого мы только не опрашивали.

До сих пор не знаю, как я смогла ее убедить, да и всех остальных, предоставить мне информацию, ведь Нацуэ не была мне сестрой, просто подругой. Но никто не возражал, никто не противостоял мне. Что меня, конечно, радовало. А, может быть, дело было в Такеру?

Мы прошли все инстанции, начиная от деканата, заканчивая преподавателями, к которым мы ходили на занятия. То есть всех, кто в это время был в университете. К моему счастью, за неделю до начала занятий университет кипел жизнью, не хватало только толп студентов, хоть отдельно они тоже встречались. Я была настолько увлечена своими поисками, что даже не спросила про экзамен.

Такеру ходил со мной, позволяя держать себя под руку, и мне казалось все это похожим на предсмертное желание умирающей. Потому что он ни разу не возразил и ничего не сказал, только кланялся с уважением всем, к кому мы приходили.

В конце концов, мне потребовался отдых, Такеру усадил меня снаружи на лавочку под деревом, сходил мне за водой.

— Они все воспринимают тебя по-особенному, — осушив бутылку, заметила я.

Мне все еще было жарко.

— Вовсе нет, — нервно улыбнулся Такеру, я серьезнее взглянула на него, и он быстро сдался. — Президент университета мой отец, — объяснил Такеру.

— Что? — Удивилась, а потом подумала: разве это так уж невозможно? — Ладно. Теперь понятно, почему нам никто не отказывал. Хотя… ты же всего лишь студент…

— Думаю, я здесь ни при чем, — заметил Такеру как-то неоднозначно, а я снова задумалась о своем внешнем виде. Неужели всё настолько плохо? — Еще воды?

Он заметил, как я допила бутылку, просто осушила и, как ни странно, мне стало немного легче. Потушила огонь? Возможно. На предложение согласилась, стала ждать Такеру и огляделась. Неподалеку заметила движение и только когда поймала собственное отражение в окне ближайшего здания, поняла, что здесь совсем одна. Но некоторое улучшение моего состояния заставило меня подняться и подойти поближе. Присмотреться.

Как и вчера ночью, когда мы отправились с Нацуэ в храм, я была в джинсах и легком свитере оверсайз, который теперь был весь в грязи. Но из-за рисунка можно было ошибочно принять его за часть принта. Выглядела я, и правда, странно. Несмотря на не проходящий жар, кожа у меня была бледной, словно фарфоровой. Она раньше такой не была.

Когда подошел смуглый Такеру и протянул еще одну бутылку с водой, я даже сравнила нас: я, и правда, словно… выцвела.

— Я выгляжу ужасно, да? — Уточнила я у Такеру.

Он тут же смутился, занервничал, пытаясь подобрать слова, но никак не мог определиться.

— Вовсе нет, — заверил он вежливо. — Просто… усталость.

— Ты мне не веришь? — В лоб спросила я его.

— Что?.. — Он растерялся еще больше.

Я задавала ему задачки одна сложнее другой.

— Не веришь в существование Нацуэ? — Уточнила я.

Такеру замолчал, и нервная улыбка сошла с его лица, он опустил глаза и это меня убило.

— Я верю, что ты знаешь некую Нацуэ, — снова вежливо и осторожно согласился он, — но… я ее не знал.

Мне так хотелось крикнуть ему: да как не знал, когда у вас двоих были одни из самых теплых и дружеских отношений в нашей группе? Нацуэ даже пекла печенья в форме звездочек и угощала ими Такеру! Как можно было всё это просто забыть?!

Но смысла кричать на того, кто мне не верил, но до сих пор таскался со мной по всему университету, совершенно не было.

И тут меня словно молнией поразило. Не буквально, к счастью, но после произошедшего ночью я была готова почти ко всему.

— Конкурс, — вспомнила я проводившееся мероприятие прошлой весной. — Такеру, конкурс!

— Что? — Такеру дернулся, когда я в него вцепилась, словно клещ. — О чем ты говоришь?

Я замолчала, вспоминая, нужно было время. Но потом подумала, что говорить можно и на ходу. Схватила парня за руку и потащила за собой. Зачем он вообще мне сдался? Мне нужен был свидетель! И… если повезет…

— Послушай, Такеру, — тащила беднягу за собой. Он, хоть и не отставал, все равно выглядел, как развивающийся за мной следом флаг, — полгода назад у нас в университете проводился конкурс речевок в поддержку нашей команды, помнишь?

Обернулась, впившись в Такеру взглядом. Да даже если бы он не помнил, шансов возразить я ему не оставила. Кивнул. Но, словно перед строгим преподавателем, он еще и добавил:

— Речевку, победившую в конкурсе, вывесили на стенде перед выходом на поле.

— Верно! — Обрадовалась я. — Такеру, кто победил в конкурсе?

И снова я смотрела на него выпытывающе, а Такеру в ужасе потел, потому что не мог ответить мне, по всей видимости. Меня это уже не волновало. Не знаю, что произошло и куда исчезли все записи о Нацуэ, но то были официальные документы. А вот подпись, которую Нацуэ оставила на плакате, убрать было нельзя. И Такеру помнил о конкурсе, а значит!..

Мы завернули в соседний коридор, оставалось пройти его насквозь, и мы окажемся рядом со стендом. Вокруг постоянно ходили студенты, на них я не обращала никакого внимания. Но тот, кто стоял на другом конце коридора, моё внимание невольно привлек.

Глава 4

Все студенты одевались свободно. Понятное дело, что не рванье какое-нибудь или как я сейчас выгляжу, например. Однако все выглядели, как студенты или преподаватели. Последние, как правило, носили костюмы и были сильно в возрасте.

Но тот, кого я заметила в другом конце коридора, был молод и одет в костюм. Черный, строгий, по фигуре, с черной атласной рубашкой. На студента он походил в самую последнюю очередь. Но и на преподавателя похож не был. А когда я перестала разглядывать его идеальное телосложение, благодаря которому костюм сидел еще лучше, то стало совсем не по себе.

Его лицо. Мое сердце пропустило удар, а потом бухнуло в ушах, словно набат. Что-то было странное с его лицом. Да, он был азиатом, в этом сомневаться не было смысла, раскосые глаза были большими, выразительными, будто подчеркнуты карандашом художника. Он был другим, выделяясь из толпы, одновременно привлекательным, но и пугающим.

Его хотелось разглядывать повнимательнее.

Густая челка прикрывала лоб, скрыла бы и глаза, будь она чуть длиннее. Парень был по всем параметрам выделяющимся из толпы. На нем бы задерживать взгляды и сворачивать шеи.

Вот только… на него почему-то никто не смотрел.

Прислонившись к стене, он держал руки в карманах брюк, выглядел расслабленно, будто это было его обязанностью, стоять здесь, и он с ней идеально справлялся. Но ничем разительным это место не отличалось, напротив, здесь вообще ничего не было. Даже стенд, к которому я все еще вела Такеру, находился на противоположной от него стороне.

Тем не менее, парня мы должны были пройти. Я шагала уверенно, не в силах отвести взгляд. Но он на меня не смотрел. До определенного момента. Просто, когда на тебя пялятся, невольно обращаешь на это свое внимание.

Вот и мы с Такеру, когда проходили мимо, привлекли к себе внимание. Ладно, я.

И этот парень в черном все-таки взглянул на меня. Это было подобно вспышке. Он будто бы ворвался уверенным вторжением в мое сердце и душу, заглянув своими черными, как ночь, глазами в мои. И все бы ничего, но этот взгляд сначала был незаинтересованный, но потом я заметила едва ли движение его бровей (они все еще под челкой).

Он будто бы чему-то удивился.

— Риса? — Отвлек меня Такеру. — Ты… в порядке?

Я обернулась и взглянула на него: Такеру был, по меньшей мере, обескуражен, по большей — в шоке. Чуть притормозила, отвлеклась ненадолго. Но потом снова вернулась взглядом к парню.

— Да, все хорошо, — заверила я Такеру, продолжая смотреть на парня в черном.

Он тоже смотрел на меня. Наверное, стоило прекратить, но было что-то столь особенное в этом взгляде.

Одновременно волнующее и успокаивающее. Как самый тихий, но темный час глубокой ночью.

Что-то было слишком необычное в нем, это притягивало, волновало, заставляло нервничать одновременно и от страха, и от предвкушения. Что было в нем такого, что отличало от остальных? Да, он хорош собой, но обычно на красавчиков я так откровенно не пялюсь. А тут — взгляд оторвать не могу.

Он тоже смотрел, я его будто бы интересовала. Но, думаю, дело было в том, как я его разглядывала. Хотелось бы мне верить в это чуточку больше, но все же я была почти убеждена, что в его глазах был интерес, а не претензия, мол, «чего уставилась?».

Как бы ни хотелось пялиться дольше, Нацуэ и ее существование меня все же пересилило. Я отвернулась, и мы с Такеру подошли к стенду. В следующее мгновение у меня даже голова закружилась. Это был ее плакат, а самое главное…

— Смотри! — Сжав руку Такеру чуть сильнее, чем нужно было, указала на подпись я. — Это Нацуэ! Нацуэ!

— Хорошо-хорошо, — попытался меня успокоить Такеру. — Вижу, верю.

Я взглянула на парня с такой надеждой, что даже чуть не разревелась от счастья.

— Я ее не придумала, — добавила лишь я. — Она существует. И она пропала.

Такеру снова смотрел на меня словно на умалишенную, но скорей с заботой, как будто я была его родственницей. Что же, приятно, что меня не сдают в психушку.

— Хорошо, — неопределенно согласился он, — но… почему о ней помнишь только ты?

— Не знаю, — нервно вздохнула я, радуясь, что хотя бы одно доказательство о ней нашла. А потом снова поискала взглядом парня в черном. К моему сожалению и удивлению, он уже ушел. Это расстроило. — Что-то случилось. Что-то странное. Такеру…

Хотела рассказать ему о ёкаях, но, как только взглянула на него, тут же поняла одно: не надо. Потому что он и так сомневался в моей нормальности, а если я еще и начну ему что-нибудь о ёкаях рассказывать, боюсь, он точно сдаст меня в психушку.

— Что такое? — Все же по какой-то причине Такеру до сих пор не ушел.

Может быть, потому что я вцепилась в него мертвой хваткой? И даже если бы он попытался, уйти у него бы не получилось. Возможно.

— Я… благодарна тебе за помощь, — поблагодарила, отвлекая внимание. — Но… раз мы нашли доказательства существования Нацуэ, значит, мы сможем ее найти, так ведь?

Такеру снова мало верил в мои бредни, собирался возразить. Но опять передумал. Вздохнул. Будто так и задумывал изначально.

— Слушай, Риса, ты явно переутомилась и устала, — заметил он. — Давай я провожу тебя в твою комнату, а сам попробую что-нибудь разузнать.

— Правда? — Удивилась я.

Такеру слабо улыбнулся и кивнул.

— Ты права, Нацуэ существует. Но куда она пропала, и как так вышло, что все, кроме тебя, о ней забыли, непонятно, — теперь Такеру говорил более уверенно, внушая уверенность и в меня. Я даже улыбнулась его рассуждениям. Потому что быть местной городской сумасшедшей, которая носится с воплями: «Где Нацуэ?», конечно, не хотелось. Но Такеру мне поверил, заручиться его поддержкой стоило многого. — Я помогу тебе, обещаю. Но для начала тебе стоит отдохнуть.

Мне не хотелось. То есть — было необходимо, это неоспоримо. Но не хотелось. Тем не менее, заверения Такеру меня ободрили, как будто очень большую часть груза я смогла с себя сбросить, поэтому я согласилась.

Парень на своем горбу, что называется, дотащил меня до кампуса и моей комнаты, а затем уложил на кровать.

— Отдыхай, как следует, и поскорее выздоравливай, — заботливо пожелал Такеру после того, как пообещал принести мне поесть чуть позже. — Я постараюсь все выяснить.

— Спасибо, что поверил мне, — поблагодарила его снова.

Такеру кивнул и ушел, а я тяжело вздохнула. Ничего еще было не решено, вот вообще. Но Такеру был прав в одном: отдохнуть мне жизненно важно.

***

Сон был необходим, это понятно, но я боялась засыпать. Поначалу. Позднее, когда бороться стало практически невозможно, я убедила себя в одном: мы нашли доказательство того, что Нацуэ существует. И пусть я понятия не имела, куда она пропала, все же я могла надеяться на лучшее. Это принесло мне облегчение, может быть, обманчивое, но я верила в то, что вскоре всё разрешится хорошо.

Мне было слишком плохо, чтобы я решительно предпринимала какие-нибудь действия. Но теперь, когда Такеру знал о том, что я не просто все выдумала, верил мне и даже помогал, у меня наметился план. Да, не лучший, но в данных условиях — очень даже логичный.

Может быть, я в лесе разбиралась плохо, но ведь с Такеру можно и рискнуть. Особенно, если он готов мне помогать. Можно сходить хотя бы прогуляться по тому месту и что-нибудь найти…

В сон провалилась внезапно. И, наверное, это первый раз в моей жизни, когда во сне я ощущала себя так, будто эта самая настоящая реальность. Только… измененная. Как если бы внезапно мимо пролетел крокодильчик, и я бы этому совершенно не удивилась. Короче, бред умирающего, а не сон. Но в нем для меня не существовало вообще никаких преград и тормозов.

Мне снился тот самый коридор со стендом, только немного неправильно. Как и всегда бывает во сне. Но поскольку я воспринимала этот сон как настоящую реальность, всю неправильность своих желаний я отмела, позволив чувствам овладеть мной. Следовать за ними. Может быть, так я спасалась от дурных мыслей, о которых на время сна сумела отвлечься.

Передо мной стоял он, тот самый парень во всем черном. Такой неподражаемый и привлекательный. В реальности я бы в этом не призналась, но во сне ведь все можно. И я хотела его. Хотела его красивое, идеальное мужское тело, хотела, чтобы он смотрел на меня томным взглядом, хотела его прикосновений, его всего…

Он стоял ровно в том же месте и смотрел на меня. Вокруг толпами ходили люди, но они нас не замечали. Мы были в этой толпе вдвоем. На расстоянии, на недвижении. Но мое тело колотило жаром влечения так сильно, что сил не было терпеть. И, поскольку это все-таки сон, я осмелилась шагнуть ближе.

Он не двигался с места, просто наблюдал за мной, ждал. Чего именно? Я предпочитала думать, что того же, чего ждала я. Приблизилась к нему, словно кошка, мягко, осторожно, задержалась взглядом на пряжке его ремня, скользнула взглядом выше, к его лицу…

Глаза. Что-то было в них столь необычное, что затягивало и засасывало в одно и то же время, но и пугало. Что-то запретное, чуждое, необъяснимое. Но мне было все равно. Другого шанса может и не представиться.

Прикоснулась к его груди и скользнула ладонями по его телу. Он не реагировал, наблюдал за моим лицом, будто был частью представления, сценарий к которому писала я. Естественно, это же мой сон.

И по правилам сейчас здесь должна была появиться кровать…

Стиснув края его пиджака, потянула на себя, падая в объятия светлых подушек. Незнакомец навис надо мной, наблюдая, я же расстегивала его рубашку, уже стягивала с него пиджак…

Он не сопротивлялся, но и не помогал, и только в миг, когда я взялась за пряжку его ремня, опустил взгляд, будто я наконец-то привлекла его внимание. Его коленка пульсировала прикосновением у моего бедра, я чувствовала пожар желания, хотела получить его тело, желая гораздо большего, чем мешающая нам одежда.

Пряжка расстегнулась, я успела зацепиться за край его брюк, когда он вновь вернулся взглядом к моим глазам.

— Так вот какие у тебя сны, — внезапно настолько осознанно заявил мне он, что меня почти что обожгло осознанием: пусть это сон, но этот парень совершенно точно из другой реальности.

Резко проснувшись, я села на кровати. В ушах звенело, в висках пульсировало, дыхание сбилось, будто… будто все это было правдой. Но шок потрясения добрался до меня только сейчас.

Это… что такое было? И кто этот парень?

Глава 5

Это все какая-то пытка. Мало того, что я ничего не понимаю, так теперь я стала понимать еще меньше. Кто этот парень в черном? Может быть, я просто навыдумывала себе все это? Ну, а как иначе? Ведь я, по сути, еще в бреду…

Это просто очень реальный сон. Просто очень-очень реальный сон. Да.

На следующий день я отправилась на перевязку, и пока Такеру еще не приходил, решила позаботиться о своем здоровье. Так или иначе, мне это необходимо, если собираюсь искать Нацуэ. Но до этого момента…

— Это ожог, — ответила на мой вопрос медсестра, делая перевязку. — Но непростой.

Сначала я вспомнила ту ночь, лес, кого-то рядом и то самое чувство, которое соответствовало показаниям медсестры. Да, это именно ожог. По крайней мере, на него и походило моё ощущение. Но… я помнила чуть, очень отрывочно, поэтому сказать, что было из всего того реальностью, а что очередным жутким сном, я не могла. Вся моя жизнь в последние дни превратилась будто бы в одну сплошную догадку: я сплю или бодрствую?

— Что значит «непростой»? — Пока медсестра обрабатывала рану, спросила я, добравшись до смысла ее слов.

— Это очень странно, — продолжала чем-то смазывать или промывать мой ожог женщина, а я все ждала, когда станет щипать. Но этого не происходило, и в следующий миг стало понятно, почему. — Ожог как будто изнутри.

— Что? — Не поняла я.

Мы подошли к зеркалу, и я в очередной раз отметила свою излишнюю бледность. Меня это жутко напрягало, но ничего поделать с этим я не могла. Рану жгло, но поскольку медсестра ее перевязала так, что даже с помощью Такеру я бы вряд ли все эти бинты сама развязала, это был первый раз, когда я присматривалась к своей лопатке в зеркале.

Кожа будто выжжена и обуглилась, действительно малоприятное зрелище, но медсестра была права.

— Видишь? — Она осторожно, но все-таки коснулась моей раны в перчатке. Я сначала собиралась сморщиться, но боли не было, да и рана… будто была под кожей. — Словно ожог изнутри.

— Но… как такое вообще возможно? — Не понимала ничего совершенно.

— Хотела бы я знать, — вздохнула медсестра. — Что случилось? Судя по твоему виду, кто-то тебя здорово покалечил.

Это правда. Только вот я не знала, кто именно и почему.

— Я… мало, что помню, — призналась честно. — Мы с подругой пошли в синтоистский храм перед экзаменом… а потом…

Вот что «потом» я даже приблизительно сформулировать не могу. Не скажешь же медсестре, что это были ёкаи. Во-первых — чего? Кукушка совсем того, да? А во-вторых, я не сказала ей по той же причине, по которой не рассказала Такеру. Она тоже видела во мне медленно сходящую с ума умирающую. Еще бы решила, что я приняла чего-то запрещенного, вот и померещилось.

— А как твоя подруга? — Спросила медсестра.

— Не знаю. Я ее не видела, — решила ответить честно, но без подробностей.

Не успела выйти после перевязки (медсестра снова мне замотала плечо и лопатку в надежде, что это все-таки поможет), как мне позвонила мама. К моему несчастью медсестра была упертой и дозвонилась ей в какую-то из попыток, а посему мама знала, что я на экзамене в обморок грохнулась. Ну, здорово.