Оглавление

Глава 1. Сосед за стеной

Тишина в квартире была густой, тягучей, словно мед, застывший на дне забытой банки. Она не была мирной; она была звенящей, натянутой, как струна, готовая лопнуть от самого незначительного звука. И звуки доносились. Из-за стены.

Антон отложил книгу, которую уже полчаса безуспешно пытался читать, и прислушался. Не то чтобы скрип, не то чтобы стук. Что-то среднее — короткий, отрывистый звук, будто по деревянной поверхности один раз ударили чем-то тяжелым и металлическим. Молотком? Топором?

Он сглотнул. Сухо. Горло пересохло от долгого сидения в неподвижности. Взгляд сам по себе потянулся к окну, за которым ранние осенние сумерки уже окрашивали небо в сиреневый цвет. Напротив, в таком же панельном девятиэтажном доме-коробке, зажигались окна — желтые, уютные квадраты чужой жизни. Его же собственная двухкомнатная квартира тонула в полумраке. Он не включал свет, предпочитая сливаться с темнотой. Так было удобнее наблюдать.

Объект наблюдения находился за восточной стеной гостиной. Там, в идентичной его собственной квартире, неделю назад поселился новый сосед. Артем.

Антон встал с кресла, стараясь не скрипнуть паркетом, и бесшумно, как тень, пересек комнату. Он остановился у стены, приложив ладонь к прохладным обоям. Раньше здесь висела большая картина — абстрактный пейзаж в раме, оставившая после себя бледное, незапыленное пятно. Он убрал ее неделю назад, в день, когда Артем заселился. Стенка теперь была чистой, голой, идеальным экраном для проекции его страхов.

Вот опять. Еще один удар. Приглушенный, но отчетливый.

«Ремонт», — мысленно произнес Антон заклинание, которое повторял себе уже который день. — «У всех бывает ремонт. Вешает полку. Прибивает гвоздь».

Но ремонт не был хаотичным и шумным, каким он обычно бывает. Он был точечным, методичным. Ни дрели, ни перфоратора, ни грохота мебели. Только эти странные, отрывистые звуки, всегда после семи вечера, всегда поодиночке, с долгими паузами между ними. Как будто кто-то не строил, а разбирал. Или заколачивал.

Антон отошел от стены и подошел к окну. Его квартира находилась на последнем этаже, и из гостиного окна открывался вид на подъезд и часть двора. Он ждал. Он знал расписание. Как часы, в семь сорок пять, Артем выходил из подъезда. Не для того чтобы курить или вынести мусор. Он выходил, делал один круг вокруг детской площадки, почти всегда с одинаковым, размеренным шагом, и возвращался обратно. Вечерний моцион. Ничего подозрительного. Если не считать, что прогулка длилась ровно десять минут и выглядела скорее как ритуал, чем как удовольствие.

Идея, червь, поселившийся в его мозгу, появилась три дня назад. Прямо перед тем, как Артем должен был появиться внизу, Антон включил телевизор. Местный новостной канал. Он переключал каналы, не особо интересуясь содержанием, как вдруг его взгляд зацепился за знакомое лицо на экране. Худое, с правильными, но какими-то безжизненными чертами, высокий лоб, темные волосы, зачесанные назад. Диктор говорил о чем-то серьезном, голос был напряженным.

«…полиция продолжает поиски маньяка, получившего прозвище „Собиратель“. На счету преступника, по неподтвержденным данным, уже три убийства. Жертвами становились одинокие люди, проживающие в спальных районах. Особенность преступника — он не оставляет следов насилия в привычном понимании. Смерть наступала в результате удушья, а на теле жертв обнаруживались… странные артефакты. В последнем случае это была старинная серебряная ложка, зажатая в руке покойного».

Камера показала графическое изображение — составной фоторобот. И Антон замер. Сходство было поразительным. Не стопроцентным, конечно, фотороботы редко бывают идеальными. Но общий абрис лица, разрез глаз, форма подбородка… Это был он. Его новый сосед. Артем.

С тех пор покой покинул жизнь Антона. Работа программиста, которую он всегда мог брать на дом, стала казаться бессмысленной. Он ловил себя на том, что часами сидит, уставившись в монитор, не видя строк кода, а лишь прислушиваясь к звукам из-за стены. Он начал вести дневник наблюдений. В обычной тетради в клетку, которую хранил в ящике прикроватной тумбочки.

*«День 3. 19:30. Серия из трех ударов. С паузами в 2—3 минуты. Похоже на работу с долотом. Или с ножом для разрубания костей». *

«День 4. 07:45. Вышел в подъезд. В руках был черный мусорный пакет, туго набитый. Не прозрачный. Выбросил его в контейнер, не завязывая. Странно. Обычные люди завязывают пакеты».

*«День 5. 21:10. Слышал, как скрипнула его входная доза. Не открывалась, а именно скрипнула, будто кто-то проверял ее изнутри. Как будто проверял, заперта ли она». *

И вот сейчас, глядя в окно, он увидел, как из подъезда вышел Артем. Темное пальто, руки в карманах. Шаг мерный, не быстрый и не медленный. Он дошел до детской площадки, обошел ее по периметру и… остановился. Не так, как останавливается человек, чтобы полюбоваться видом или передохнуть. Его остановка была резкой, конечной, будто он достиг некоей невидимой точки маршрута.

Антон инстинктивно отпрянул от окна вглубь комнаты, в тень. Сердце заколотилось где-то в горле. Артем стоял спиной к дому, но Антону показалось, будто он чувствует его взгляд. Прямо на него, сквозь стены и сумеречное стекло.

И тогда Артем медленно, очень медленно повернул голову. Не все тело, а только голову. И посмотрел прямо на окно Антона.

Расстояние было приличным, детали лица разглядеть невозможно. Но Антону почудилось, что он видит легкую улыбку. Ухмылку. Вызов.

Он затаил дыхание. Прошла секунда, другая. Артем снова повернулся вперед и так же спокойно, тем же размеренным шагом, пошел обратно к подъезду.

«Показалось, — лихорадочно думал Антон, отходя от окна и натыкаясь на ножку кресла. — Он не мог меня видеть. Я стоял в темноте. Он смотрел просто на дом. На небо. На что угодно».

Но ощущение было совершенно иным. Ощущение было таким, будто его только что поймали с поличным. Будто игра уже началась, и он, Антон, даже не знал правил.

Он включил свет в гостиной, и яркий свет люстры на мгновение ослепил его. Комната показалась чужой, незащищенной. Он подошел к батаре