Нео-Вавилон никогда не спал. Его сон был лишь фазой пониженной активности, когда нижние уровни, погребенные под тоннами техногенного шлака, затихали в ожидании следующей волны энергетических перераспределений. Здесь, в Секторе 4, воздух был густым, как переработанное топливо, а свет — лишь отблеском далеких, корпоративных прожекторов, пробивающихся сквозь вековой смог.
В эту ночь тишины не было. Была только нервная вибрация металла под ногами и запах озона от перегруженных уличных терминалов.
На тридцать седьмом подземном ярусе, где закон был лишь советом, а смерть — рутиной, Эриан сидел, прислонившись к ржавой стене заброшенного логистического хаба. Его тело — химера из плоти и титанового сплава, продукт проекта, о котором он не помнил — было инструментом, ожидающим приказа. Единственное, что осталось от его прошлого, — это холодная, автоматическая эффективность и фантомная боль в левой конечности, где старые сервоприводы требовали калибровки.
Он был Легионером, Протоколом Семь. Теперь он был никем, беглецом, чья программа самоуничтожения была стерта чьей-то гениальной или отчаянной рукой.
В его визорной сетчатке мигнул зашифрованный маячок — «заказ». Неотложный. Критический. И, как всегда, ведущий в самую грязную часть города, где сливались интересы «АресТех» и «ГелиосБио».
Эриан не знал, что этот заказ станет не очередным этапом его бегства, а началом того, что навсегда изменит хрупкий баланс в этой стальной гробнице.
Сектор 4 был лабиринтом из вечно влажных коридоров, освещенных лишь рекламой, обещавшей иллюзорный подъем в Элизиум. Эриан двигался бесшумно, его гидравлика настроена на режим минимального трения. Он был тенью, которую даже датчики движения Смог-Сити игнорировали как системный шум.
Его цель находилась в бывшей фармацевтической лаборатории, принадлежавшей когда-то «ГелиосБио», но ныне захваченной местной бандой, торгующей нелегальными нейро-стимуляторами. Задание было простым: извлечь объект «Омега» — низкоуровневого инженера, который, по слухам, скопировал схему распределения Ксениума.
«АресТех» хотел его вернуть. «ГелиосБио» — устранить. Эриан же просто хотел получить кредиты, чтобы обновить свой изношенный фильтр для дыхания.
Внутри лаборатории воздух был тяжелым от химического «сладкого» запаха. Десяток бандитов, чьи модификации были кустарными и опасными, уже заметили вторжение. Их глаза светились красными диодами — примитивные, но агрессивные кибернетические улучшения.
Эриан не стал вступать в диалог. Диалог — это роскошь, которую ему никогда не дарили.
Первый выстрел из его модифицированного «Кобры» — пистолета с электромагнитным разгоном — прошел сквозь шейный стабилизатор лидера банды. Тело дернулось, и голова отлетела на полметра, оставив позади снопы искр.
Начался бой, который для Эриана был лишь серией отработанных формул. Он двигался в ритме, который его мозг, видимо, знал наизусть. Уворот, срыв импланта на правом предплечье, превращавшего его руку в тупой, но мощный таран. Он не чувствовал боли, только нагрузку на суставы.
«Протокол Семь: Изоляция. Нейтрализация. Извлечение,» — прошептал внутренний голос, который был не его собственным.
Когда последний бандит упал, его грудная пластина пробита стальной перчаткой Эриана, инженер, объект «Омега», дрожащей тенью высунулся из-под рабочего стола.
Это был невысокий, испуганный человек, чье лицо было покрыто бледными следами от имплантов, которые, по всей видимости, были удалены в спешке.
«Не трогай меня, Легионер! Я тебе нужен живым!» — прохрипел он, подняв дрожащие руки.
Эриан остановился. Его внутренняя система выдала ошибку. Объект «Омега» не является целью для немедленной нейтрализации.
«Схемы,» — голос Эриана был низким, с механическим призвуком, словно звук несмазанного редуктора.
Инженер, которого звали Каспар, поспешно протянул ему дата-планшет, защищенный толстым слоем шифрования.
«Они лгали тебе, Солдат. Мы все лгали. Это не просто война за ресурсы. Это война за разум.»
В этот момент Эриан почувствовал, как что-то давит на его собственные нейронные цепи. Это было не взлом, а эхо — слабый, но настойчивый сигнал, пытавшийся прорваться сквозь защитный барьер его стертой личности.
Внезапно, его имплант «Призрак» активировался неконтролируемо. Окружающий мир смазался, а над столом Каспара возникла полупрозрачная сетка. Все вражеские сенсоры в радиусе пятидесяти метров ослепли.
Каспар удивленно вскрикнул. «Твой… твой имплант. Он нестабилен! Тебе нужна помощь, иначе ты взорвешься изнутри!»
Эриан почувствовал, как в его голове формируется образ — не воспоминание, а чистая, холодная информация: Рио. Эхонет. Единственный выход из Сети.
«Где она?» — спросил Эриан, чувствуя, как его собственные глаза мерцают синим светом, сигнализируя об утечке энергии.
Каспар, оправившись от шока, быстро надиктовал координаты. «Сектор 12, Нижние Рынги. Но ты должен спешить
