автордың кітабын онлайн тегін оқу  Всегда вместе

Джо-Анн Аделе

Обитатели приюта «Фонфруа» 1 и их Дары 2

Арчибальд: 13 лет, Дар не раскрыт.

Седрик: 11 лет, Мемориель — обладающий Даром памяти (малый Дар).

Гаспар: 13 лет, Металлист — обладающий Даром обращения с металлами (малый Дар).

Катейра: 14 лет, Окулюс — обладающая Даром острого зрения (малый Дар).

Бастан: 13 лет, Металлист — обладающий Даром обращения с металлами (малый Дар). Брат-близнец Филлис.

Филлис: 13 лет, Вольтаренианка — обладающая Даром манипулировать чужим сознанием (малый Дар).

Мадам Батонсек: директор приюта «Фонфруа». Дар повелевать туманами (большой Дар).

Мадам Кошер: преподаватель предметов «исследование Даров» и «социальное поведение». Нюхач — Дар чуткого обоняния (малый Дар).

Фернанд: кухонный помощник мадам Милберри. Молекулярный Дар (малый Дар).

Месье Финли: учитель музыки. Слухач — Дар острого слуха (малый Дар).

Габриэль: фельдшер, проходит стажировку в «Фонфруа». Целитель — Дар целителя (большой Дар).

Месье Гранжан: преподаватель естественных наук. Дар выносливости (малый Дар).

Мадам Лаванд: экономка. Дар скорости (малый Дар).

Месье Мэнбуа: управляющий приютом. Дрессировщик (малый Дар).

Мадам Милберри: шеф-повар. Молекулярный Дар (малый Дар).

Месье Персифер: преподаватель предмета «домашний очаг и социум». Дар внимательности (малый Дар).

Ракк: помощник управляющего. Вор (малый Дар).

1 Фонфруа в переводе с французского означает «холод по спине, мурашки от страха».

2 Дар — способность, талант.

Моему сыну

и всем детям мира

Глава 1. НОВЕНЬКАЯ

Гаспар так резко вылетел из-за поворота, что едва не потерял свой берет.

Погоня дарила ему странное ощущение свободы, даже несмотря на риск снова быть пойманным и брошенным в комнату с туманами в качестве наказания за нарушение дисциплины. От этой мысли Гаспара пробивал холодный пот.

Туманы мадам Батонсек были страшным делом. Они заключали в своих глубинах странных существ, ужасающие кошмары и монстров, которые преследовали вас всю ночь. Питаясь самыми глубокими, самыми жуткими личными страхами, туманы обретали их форму, чтобы пугать своих жертв.

Гаспар проходил через них дважды. В первый раз, гуляя по коридорам приюта ночью, он соврал, что потерялся. Такое простодушное враньё, конечно же, никого не убедило. Он выдержал целый час кошмаров, запертый в глухой комнате, населённой гигантскими ржавыми железными монстрами, которые пытались его сожрать. Худшее, что может случиться с Металлистом.

Во второй раз Гаспар отважился нарушить запрет и, используя свой Дар в столовой, выпрямил кривую вилку. Результат, правда, был не совсем таким, какого он ожидал: так как стол тоже был металлическим, действие его Дара распространилось на все другие столовые приборы и начался хаос, в котором преподаватели и ученики безуспешно пытались нормально поесть. Продолжалось это до тех пор, пока Джорджина, лучшая Металлистка в приюте, не исправила ситуацию. На этот раз подростка отправили к туманам на всю ночь. Ранним утром его вытащили оттуда мертвенно-бледным, и Гаспару потребовалась целая неделя, чтобы восстановиться. Иногда по ночам в голове у него воскресали ужасающие картины, застывшие в памяти, превращавшие прекрасные сны в лютые кошмары. Он кричал во сне, и крики смолкали, только когда он просыпался в ужасе.

Но на этот раз оно того стоило. И он не боится наказания! Он не собирался провести всю свою жизнь в приюте четвёртой категории. В первый же день другие воспитанники говорили ему: «Здесь тюрьма. Привыкни к ней, новичок». На самом деле таких Металлистов, как он, тысячами отправляли в шахты Галарии добывать железо в тёмных и мокрых подземельях. Нет, на такое он никогда бы не согласился! А потом, были же и другие: Седрик, Арчибальд и Катейра. Все трое рассчитывали на него. Так что сейчас он решил воспользоваться этим мимолётным мгновением свободы.

Угрюмый семнадцатилетний кухонный помощник Фернанд кричал вслед, что устроит ему проблемы. Однако проблемы он устроил только самому себе, четверть часа гоняясь за Гаспаром так, что звуки погони раздавались по всему старому зданию приюта. Уверенным движением Гаспар натянул берет на растрёпанные волосы и стиснул зубы, ударившись правым плечом о стену коридора. Этот толчок был нужен ему, чтобы оторваться от погони. Адреналин продолжал наполнять всё тело, и Металлист не смог сдержать крик. Его крик и рёв Фернанда переполошили всех учеников в соседних классах.

В коридоре подросток с удивлением разглядел множество лиц, прильнувших к высоким окнам классных дверей и наблюдавших за его подвигом. В глазах детворы читался восторг. Конечно! Каждый из находившихся здесь хотел сбежать из этого зловещего места в горах на границе холодных Северных земель. Здесь никого не волновали детские судьбы. В Металлии им постоянно говорили, что они всего лишь обладатели малых Даров, ничего не стоящие люди. Уважение имели только люди с большими Дарами, они были элитой. Пф-ф… Гаспар размышлял, много ли значит Дар, когда у человека нет самого необходимого — дома, еды и одежды. Без тех, кто находится ниже их, они выглядели бы идиотами!

Металлист думал о таких же сиротах, как он сам. В лучшем случае наиболее талантливым удастся выжить, став свободными мастерами, но большинство всё равно окажется на заводе или на дне океана, в затопленных разрушенных городах, или на рудниках. Или, что ещё хуже, они на всю жизнь будут привязаны к какому-нибудь большому дому, как домашние животные к своим хозяевам. Ему в голову пришёл образ директорской собаки по кличке Крокпатт с лохматой шерстью и глазами навыкате. Гаспар вздрогнул. Сегодня всё-таки он олицетворял свободу, поэтому выпятил грудь от гордости.

— Во имя железных колоколов! Стой, маленький сопляк! — продолжал кричать вслед Фернанд, высокий, худощавый, в белом фартуке и в поварской шапочке на голове.

Несмотря на то что у Фернанда ноги были вдвое длиннее, чем у Гаспара, он отставал и был удивлён, что не может догнать мальчика. За Фернандом бежала тучная дама с покрасневшим лицом, которая запыхалась и тем более не могла догнать двоих бегущих. Это была мадам Милберри, шеф-повар. Положив руку на одну из деревянных конструкций в коридоре, она была вынуждена остановиться и пыталась отдышаться, что удавалось ей так же плохо, как и сохранить равновесие. Упрямая и обезумевшая от ярости, мадам Милберри принялась от бессилья размахивать черпаком, который держала в левой руке, в то время как её поварская шапочка опасно накренилась в другую сторону.

— Лови его, Фернанд! Догони его наконец! — приказывала она своему помощнику.

В дверях первой классной комнаты стоял месье Персифер и буквально пронзал пышущую яростью мадам строгим взглядом. Спокойствие и холодность месье настолько контрастировали с творящейся вокруг суетой, что гневное сопение повелительницы кухни переросло в глухой рык. Высокий, одетый с иголочки в щегольской костюм зелёного цвета, скрестивши руки на груди, учитель надменно взирал на повариху сквозь бифокальный монокль. Его голос не выдавал никаких эмоций, а говорил месье Персифер раздражающе медленно:

— Какое зрелище, мадам Милберри… Очевидно, что малыш Гаспар вас опередил.

— Я не чемпион по игре в догонялки! Я знаю, как смешивать ингредиенты. Я бы посмотрела на вас! — обвиняющим тоном гневно ответила она.

— Я не имею ничего против того, чтобы бегать по бездонным шахтам! А вот бежать за учеником — это в высшей степени унижает достоинство, — легко парировал он.

С этими словами строгий преподаватель внезапно развернулся, да так, что чуть не врезался в собравшуюся за ним толпу учеников.

Что касается Гаспара, он продолжал свою захватывающую гонку. Планки старого паркета скрипели под каждым его шагом. Большие кованые металлические оконные рамы мелькнули слева от него, и прохладный ветерок ударил в лицо.

Единственное, что имело значение в тот момент, находилось в его правой руке. Небольшой кусок металла, который Гаспар только что украл… ну, или скажем точнее, одолжил. Кусок металла, который позволит ему осваивать свой Дар. Мальчишка так крепко сжал это сокровище, что костяшки его пальцев побелели. Наконец-то! Чистый сплав флексиниума! Точно такой же, что использовался в Большой академии Металлии-Пик и с помощью которого осваивали свой Дар начинающие Металлисты.

Найти флексиниум не составило труда даже для такого новичка, как он, а вот украсть — это совсем другая история. Теперь Гаспар сосредоточился на одной цели: спрятать свою добычу. Для этого ему было нужно оторваться от преследователей. Достаточно будет поймать момент: недостатка в укромных местах в приюте не было. Со времени своей знаменитой ночной прогулки он нашёл таких не менее пяти.

Гаспар собирался пробежать перед своим классом, последним по коридору перед центральной лестницей, — хороший момент для того, чтобы поднять большой палец вверх. Седрик, Арчибальд и Катейра будут восхищены. Ему это удалось!

Металлист бросил взгляд назад и с удовлетворением отметил, что мадам Милберри больше не преследует его.

В этот самый момент Гаспар с кем-то столкнулся и от удара упал на пол. Лёжа на боку, мальчик смотрел на столь же удивлённое выражение лица лежащей перед ним девочки, в которую только что врезался.

«Это ещё кто?» — подумал он. Бросив быстрый взгляд, понял, что незнакомка не из числа живущих в приюте. Гаспар был уверен, что она только что приехала, потому что на её лице были свежие царапины. Такого рода отметины появляются только у новичков, когда их оставляют на дороге к поместью — на заросшей каменистой тропе длиной двадцать километров. Девочка, явно утомлённая, с трудом попыталась встать.

Гаспар вдруг понял, что всё пропало: Фернанд быстро приближался к нему. Нет, он не может потерять свой драгоценный кусок металла, ведь от этого зависело его будущее и будущее его друзей. Без флексиниума выбраться невозможно! Гаспар принял решение, не раздумывая. Поднявшись, он протянул девочке руку, чтобы помочь ей подняться. Она ошеломлённо посмотрела на него, затем пожала его протянутую руку и тяжело оперлась на неё, бормоча еле слышные извинения. Прежде чем Гаспар успел сделать следующее движение, он почувствовал, как чья-то рука схватила его плечо, а затем последовал оглушительный удар по затылку. Фернанд завёл его руки за спину и крепко зажал своими.

Мадам Батонсек с гордо поднятой головой, которую подпирал высокий воротник, едва увернулась от маленького беглеца и неодобрительно наблюдала за происходящим. Длинная цепочка, на которой висела миниатюрная астролябия, придавала серьёзность её и без того солидной фигуре. Директор детского дома стояла рядом с подростком в выжидательной позе, скрестив руки.

— Я его держу, мадам, не волнуйтесь! — заверил Фернанд, гордясь собой. — Этот маленький бандит меня обокрал, — пожаловался он.

— Обокрал вас? — переспросила она, приподняв бровь. — Отведите его ко мне в кабинет.

— Хорошо, мадам, — кивнул Фернанд.

Гаспар взглянул в сторону троих своих друзей, которые всё это время смотрели, словно приклеившись, через окно в их классе: Арчибальд — тринадцатилетний, пухлый, светловолосый, выше остальных — гримасничал, выражая таким образом сочувствие своему другу; Седрик — одиннадцатилетний, темноволосый и сообразительный, в огромных не по размеру очках — казался расстроенным; а старшая, Катейра — с тёмно-рыжими волосами — смотрела на Гаспара возмущённо и с раздражением. И пока Фернанд толкал его в спину, заставляя идти в другой конец коридора, Гаспар слегка улыбнулся. Наконец, повернув голову в последний раз, он показал друзьям большой палец в знак победы.

Глава 2. СКОЛЬКО ВЕСИТ МИР

Лин, ещё немного ошеломлённая, застыла посреди внезапно стихшего коридора.

Этот приют оказался не таким, каким она представляла. Впрочем, она никогда раньше не видела подобных заведений. Из классов на Лин смотрели десятки пар широко раскрытых глаз. Как только мальчика в берете догнал высокий худощавый паренёк в белой поварской шапочке, взгляды окружающих тотчас же обратились на неё. Но какой она предстала перед ними? Грязная, вся исцарапанная… Не самый презентабельный вид. Лин перебросила свои длинные, усыпанные веточками и кусочками листьев волосы через правое плечо и стала их приглаживать. И тут её живот громко заурчал, напоминая о голоде.

— Мадам Милберри, — сказал авторитетный голос позади, — этот ребёнок, кажется, ничего не ел. Отведите её, пожалуйста, на кухню.

— Ох, ох… да… мадам… директор, — участливо заквохтала повариха, быстро подбежав к своей начальнице.

— Затем отведите к управляющему, чтобы он выделил ей комнату на первое время.

— Хорошо, мадам.

— И чтобы он выдал ей расписание занятий.

— Хорошо, мадам.

Тут же движением черпака повариха указала Лин следовать за ней по коридору. Было неловко. Многие ученики, ещё не вернувшиеся на свои места, смотрели на неё, прижимаясь носами к окнам. Она была новенькой и поэтому, без сомнений, стала достопримечательностью дня.

Лин поймала внимательный взгляд девушки с короткими рыжими волосами, которая посмотрела на неё из последнего класса перед лестницей, но быстро отвернулась. Двигаясь вперёд, она сосредоточила внимание на ковыляющей впереди поварихе и равномерном покачивании небольшой поварёшки на её поясе.

Этажом ниже массивная дверь из дерева и клёпаного металла вела в место, где слышалась симфония из звуков и приятных запахов готовящейся еды. Для Лин это показалось пыткой, так она была голодна. У печей возилась ещё одна рыжеволосая кухарка, в круглой шапочке и фартуке, завязанном на шее и талии. У этой женщины на поясе красовался ряд маленьких пузырьков разного цвета, развешанных в определённом порядке и готовых к использованию. Там же на полу сидел мальчик не старше Лин и что-то чистил. Он с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на неё. По поношенной одежде девочка догадалась, что это был сирота из приюта.

Кухня казалась очень старой. Девочка определила это по деревянной мебели и наличию печи-камина, в которой над огнём тихонько варился суп — его запах она почувствовала ещё на входе. Лин осторожно коснулась поверхности старого стола, стоящего в центре. Дерево было редким и дорогим материалом на Ниме. Поэтому особняк в поместье, в котором она находилась, представлял собой настоящий музей. Лин было очень жаль, что за ним так плохо ухаживают.

— Ничего не трогай! — резко одёрнула её шеф-­повар.

Мадам Милберри уверенно подошла к одному из шкафов. Внезапно она застыла перед кастрюлей с супом, вид которого, наверное, ей не понравился. С решительным видом дама схватила поварёшку, висевшую у неё на поясе, погрузила её в готовившийся на медленном огне бульон и попробовала:

— Нет, нет и нет…

Она зачерпнула немного бульона поварёшкой и подула на него, чтобы охладить. Затем осторожно капнула несколько капель на ладонь и уставилась на лужицу, как будто оперировала пациента в операционной. На самом деле Лин знала: всё должно было произойти на ладони повара. При попадании на кожу шеф-повара бульон трансформировался. Конечно! Мадам Милберри обладала Молекулярным Даром. Он был почти у всех поваров.

— Вот так.

Удовлетворённая, мадам Милберри вылила бульон назад в кастрюлю, быстро вытерла руку о фартук, дважды помешала суп — на этот раз большим черпаком — и снова попробовала.

— Да, так лучше, — заключила она с довольным видом, кивнув головой.

Тут шеф-повар внезапно вспомнила о Лин, повернулась и приказала следовать за ней. В большом шкафу с продуктами она нашла кусок хлеба и яблоко, которые бесцеремонно сунула девочке в руки. Затем указала ей на выход:

— Иди прямо, потом поверни направо и спустись по лестнице. Маленькая деревянная дверь на первом этаже. На ней написано «Управляющий». Ты хоть читать умеешь?

Лин кивнула. От усталости она еле держалась на ногах, но собрала последние силы в кулак, чтобы не сдаваться.

— Вот, держи, — добавила повариха, протягивая ей помятый листок бумаги. — Передай это управляющему. Давай поторопись! И не оставляй после себя всюду крошки, — пригрозила она со строгим видом.

Лин прижимала еду к груди и не верила своим ушам. Её оставили одну, без присмотра. Следуя указаниям, девочка пошла по коридору со старыми, местами облупленными стенами, запертыми дверями и окнами, закрытыми грубыми, наспех сделанными металлическими решётками. Не заблудиться и не сбежать. Это заведение — приют или тюрьма? Но размышления были прерваны, так как Лин быстро оказалась перед дверью с надписью, которую искала. Держа в руке послание, девочка трижды постучала по резному дереву. Через несколько секунд дверь открылась и в проёме появился пожилой мужчина-метис, худощавый, с миндалевидными ярко-голубыми глазами. На его левом плече вился маленький коричневый хорёк.

— Кто вы, мадемуазель? — спросил он, широко раскрыв глаза от удивления. Услышав его голос, хорёк быстро поднял голову.

— Лин, месье, — ответила она, глядя на животное.

— Это Воришка. Не волнуйся, он безобидный.

Старик осторожно взял хорька и посадил его на стол, затем, схватив трость, вышел в коридор. Лин подумала, как это забавно, что домашнему животному можно дать имя одного из Даров.

— Лин, как?..

— Просто Лин, месье. Я… новенькая.

— Ох, понятно.

«Ещё один малый Дар, который никому не нужен», — подумал он.

— Какой у тебя Дар, малышка? — Поскольку девочка молчала, он поднял бровь, но не рассердился. — Что ты здесь делаешь?

Лин протянула листок бумаги. Управляющий тут же прочитал то, что там было написано, и ударил тростью по полу.

— Конечно! Это же очевидно! Подожди-ка секундочку… — приказал он, а сам заглянул внутрь своего кабинета. — Так. Следуй за мной.

Старик запер кабинет и пошёл куда-то по коридору.

— Ты выглядишь так, как будто тебе нужен хороший душ, дитя моё, — заметил старик, бросив косой взгляд. — Не волнуйся, скоро ты сможешь привести себя в порядок. Я найду, во что тебе переодеться.

Жизнерадостный тон управляющего отличался от авторитарного и сухого тона поварихи. Из всех увиденных сегодня людей старик казался наиболее приятным. У него была медленная походка и сгорб­ленная спина, он сразу понравился Лин. На нём была выцветшая рубаха грубого фасона и коричневая жилетка, заштопанная сбоку. Лин мысленно улыбнулась. Подходит этому особняку. Обычно все люди надевали и выставляли напоказ свои изящные металлические безделушки, но у этого чудака их не было. Лин задавалась вопросом, какой у него Дар, но не решилась спросить, опасаясь, что он снова будет спрашивать то же и у неё.

Лин прошла несколько коридоров. В одном из них висели картины с портретами людей другой эпохи или, что гораздо более странно, насекомые и мелкие существа, окаменевшие или нанизанные на тонкие иглы, в рамках, покрытых пылью. В другом коридоре, более мрачном, висели разные картины, которые сразу её заинтересовали. На них было изображено, как жили люди в давние времена и какими владели технологиями. Эти картины, по большей части, представляли собой лишь фантазии, но они были настолько хорошо написаны (без сомнения, работа настоящего Художника), что Лин тотчас представила себя в коридорах белоснежных дворцов.

В одном из проёмов внимание девочки привлекла старая статуя лани, которая выглядела очень реалистично, несмотря на потёртый камень. Когда Лин уже отводила от скульптуры взгляд, ей показалось, что одно ухо лани пошевелилось, будто животное пыталось избавиться от назойливой мухи. Застыв в ступоре от изумления, Лин посмотрела на статую ещё раз, но больше ничего странного не произошло.

— Месье, статуя…

— Она пошевелилась?

Управляющий не спеша подошёл к Лин, стуча тростью по паркету:

— Ах да… Иногда такое случается. Тебе повезло, малышка. Мало кому удаётся увидеть, как оживает древний предмет. Эта статуя — из коллекции покойного графа де Фонфруа, бывшего управляющего гидроплотиной, которую ты, наверное, заметила, когда добиралась сюда. Кто-то говорит, что это привидения, кто-то — что это магия, кто-то придерживается мнения о секретных технологиях. Но… я могу тебе сказать, малышка, что дело тут совсем в другом…

На лице старика появилось загадочное выражение, он улыбнулся и продолжил:

— Раньше эта статуя стояла в самом центре холла этого особняка. С некоторых пор мы храним её в этом коридоре. Обитатели приюта стали задавать слишком много вопросов. Однажды утром мы даже нашли одного ученика спящим у её постамента. Он прождал всю ночь, чтобы увидеть всё своими глазами.

— Ему удалось?

— Да, но он дорого заплатил за свой проступок. Молодой человек был не только наказан после этого, но и стал одержим мыслями о тайнах древнего мира. Ты наверняка его встретишь, его зовут Сед­рик. Невысокий юноша в очках и с чёрными волосами.

Управляющий пошёл дальше. Лин последовала за ним, не отводя глаз от лани, пока не свернула в другой коридор. Она слышала истории о древних артефактах, которые оживали. Считалось, что такие вещи проделывали гениальные шутники, но не больше. Иногда разговоры об этом заканчивались горячими спорами, в которых тех, кто уверял, что видел всё своими глазами, нарекали шарлатанами. Однако это был первый раз, когда Лин увидела всё сама, и она не знала пока, что об этом думать.

К своему большому сожалению, Лин вернулась к центральной каменно-металлической лестнице, по которой поднималась, когда только очутилась здесь. Она стояла над большими часами — старыми астрономическими, с двойным позолоченным механизмом, — которые словно смотрели на неё.

Всего час назад Лин стояла на крыльце особняка с острой крышей. Чтобы попасть сюда, ей пришлось перейти каменный мост, перекинутый через небольшую пропасть. Тогда едва начинало светать. Поначалу девочка боялась, что особняк окажется таким же заброшенным и пустым, как и гидроплотина, сложенная из камней и заросшая растениями из примыкающей к ней чащи. К её великому облегчению, это было не так. Из труб особняка шёл дым, а по обеим сторонам от входной двери были прикручены две таблички. На одной из них можно было прочитать:

Старое поместье графа Фонфруа,управляющего гидроплотиной Труазо

На другой табличке было указано:

Детский приют поместья Фонфруачетвёртой категории.

С 1876 года после Великого Сдвига

Сейчас шёл 1899 год, поэтому получалось, что приют существует уже двадцать три года. Что имелось в виду под «четвёртой категорией», Лин не знала.

Вблизи особняк выглядел ещё более впечатляющим. Его фундамент был сделан из камня, после начиналась кирпичная кладка: нижние этажи выложили белым кирпичом, а последний — красным. Крыша здания, местами покрытая зелёным мхом, немного нависала над стенами. Главный фасад состоял из шести панорамных окон первого этажа, двадцати восьми окон верхних этажей и восьми окон мансарды, над которыми ощетинились остроконечные башенки, похожие на ведьминские шляпы. На втором этаже были видны балкончики с богато украшенными перилами, время оставило на них свой отпечаток. Наверняка покои прежнего хозяина.

Добравшись до входа, Лин уже изнывала от усталости. Она прислонилась к дверному косяку, но всё ещё не решалась войти в этот странный дом, хотя силы были на исходе. В голове вновь и вновь возникали картины побега, и сердце билось сильнее при каждом воспоминании. Ей нужны были отдых, еда и убежище. Пока Лин удавалось прятаться и скрываться от погони, но долго так продолжаться не могло. В овраге или у какого-нибудь дерева её точно учуют антрацианские медведи и варффанги и сожрут. Но какая ирония судьбы: снова натолкнуться на детский приют! Судьба словно смеялась над девочкой, предлагая то, от чего она убегала.

Лин постучала в дверь, но никто не открыл. Было время обеда. Если в этом доме есть жильцы, может быть, они все заняты? Девочка решила немного подождать, прежде чем снова стучать.

Она не знала, как долго простояла там, на холоде. Уже задремав, услышала звук открывающегося замка со сложным механизмом. Дверь внезапно распахнулась, и Лин очутилась у ног горничной, которая вышла кормить кур…

Неожиданно управляющий остановился и обернулся. Лин, поглощённая своими воспоминаниями, чуть не столкнулась с ним лоб в лоб. Она различила под жилетом старика небольшой деревянный кулон с символом в форме двойного круга, каких никогда раньше не видела. Девочка была заинтригована, ведь теперь мало кто носит деревянные украшения. Дерево было слишком ценным и с некоторых пор перестало использоваться для производства украшений. Наверное, этот кулон был сделан ещё до Запрета.

Тут Лин поняла, что поднялась на целых три этажа и находится теперь в коридоре с маленькими дверями и очень низким скошенным потолком. Все двери были одинаково круглыми и отличались только номерами на них.

— Это транзитный коридор. Здесь останавливаются новоприбывшие в ожидании места в общежитии, — уточнил старик, наклонившись к ней. Затем он отступил назад. — Меня зовут Мэнбуа. Если что-то сломается или не работает, обращайся ко мне. Рядом с дверью ты увидишь верёвку. Это моё маленькое изобретение, я схитрил, и теперь, когда дёргаешь за верёвку, звонок идёт в обратном направлении, то есть ко мне, — сказал он ей, подмигнув. — Устраивайся. Тут есть бак, в котором можно помыться. Я скоро вернусь с чистой одеждой. Ещё, думаю, тебе нужна горячая еда. Здесь всегда довольно прохладно. Сегодня днём ты пойдёшь в столовую вместе с другими учениками, но не раньше, чем тебе разрешат это сделать, — уточнил он, подняв указательный палец. — Когда немного придёшь в себя, я включу тебя в расписание вместе с остальными. Поместье нуждается в заботе, а содержание ста тридцати человек требует продуманной логистики. Что ты умеешь делать, малышка?

Лин не была уверена, что поняла вопрос.

— В твоём возрасте ты наверняка уже научилась многому. Ты можешь, например, мыть кастрюли?

— Я умею шить… немного.

Если бы старик знал настоящую природу её способностей, у него случился бы сердечный приступ.

— Замечательно. Признаюсь, я испытал облегчение оттого, что мне не пришлось ставить тебя на слишком тяжёлую работу… но пусть это останется между нами, — тихо прошептал он ей. — Директору нравятся люди более жестокие и ядовитые, — признался он, поиграв бровями.

Внезапно старик ударил тростью о пол:

— Ой, малышка, а ты случайно не умеешь готовить фунгозу?

— Извините, я не знаю, что это такое.

— Фунгоза — равиоли из рисового теста с грибной начинкой. Это моя маленькая слабость. Прошло уже много лет с тех пор, как я его пробовал в последний раз, мадам Милберри отказывается готовить восточную кухню. Очень жаль, ну да ладно!

Мэнбуа пожал плечами, наклонил голову и поднял брови:

— Да уж! Хорошего понемножку.

Лин улыбнулась. Да, этот старик ей определённо нравился.

Месье Мэнбуа открыл комнату номер пять и пригласил войти.

— Не смей покидать приют, девочка. Все выходы отсюда… заколдованы. По крайней мере, лучше не соприкасаться с туманами мадам Батонсек. Ты прошла через них, когда шла в поместье, но пройти через них в обратном направлении не получится, если только директор сама не разрешит тебе… или ты не захочешь вдруг окунуться в свои худшие кошмары.

Старик впустил Лин в комнату и, прежде чем закрыть дверь, посмотрел на неё с сочувствием. Девочка на мгновение замерла, задумавшись о последнем совете Мэнбуа, и начала сомневаться, не преувеличивает ли он. Но затем ей вспомнился случай, когда она увидела кошмар, находясь рядом с человеком, обладающим Даром повелевать туманами. Теперь она стала пленницей неожиданно для себя. Какая же глупая! Проделать такой путь, целых три дня спасаясь от преследователей, чтобы оказаться запертой в приюте! Лин напомнила себе, что здесь она временно. Этот вариант её устраивал. Девочке было необходимо восстановить силы. Путь был тяжёлым, ноги ужасно болели. Лицо и руки горели и щипали в местах, где она оцарапала их. Лес суров к неподготовленным путникам!

Комната, в которой находилась Лин, была небольшой и строгой, с побелёнными стенами. Слева, у стены, стояла обшарпанная металлическая кровать с пружинным матрасом. Лин бросила на постель яблоко, оставив в руке хлеб, жадно отрывая от него кусочек за кусочком, быстро прожёвывая и глотая. Рядом стоял стул — можно было присесть за небольшой письменный стол у окна. Одновременно стул служил прикроватным столиком. В окне Лин смогла разглядеть мраморный блеск туманов, воплощённых директором. Дар повелевать туманами… Большой Дар ужасающей силы. Кому пришло в голову назначить такого человека директором детского приюта!

Справа от Лин стоял старый металлический сундук, который служил комодом. Ей нечего было туда положить, по крайней мере ничего из того, что она могла бы оставить без присмотра. За исключением, может быть… той маленькой металлической штуки, которая лежала в одном из карманов. Благодаря голубому цвету девочка без труда узнала металл. Это был флексиниум. Лин поняла, что прошла с ним весь путь из классного коридора до этой комнаты. Мальчик в берете сунул кусочек металла ей в руку, пока она поднималась после столкновения. Должно быть, для него этот предмет был очень важен, если он так сделал. Лин догадалась, что мальчишка Металлист. Имеющий Дар обращения с металлами. Однажды она видела одного такого, когда тот чинил крышу дома. На девочку произвело большое впечатление то, как легко он обращался с цинком. Даже после того, как отец рассказал ей, насколько распространены такие люди: «Металлисты — это неудавшийся Дар Архитектора».

Не зная, что сейчас делать с находкой, Лин положила кусок металла в сундук. Затем, засомневавшись, вынула из сундука и сунула под коврик. Лучше спрятать эту штуку на всякий случай. Внезапно девочка запаниковала. Вдруг из-за столкновения она потеряла… Лин лихорадочно ощупала правый карман платья и успокоилась, убедившись, что имплант всё ещё там. Она осторожно достала его, боясь снова увидеть и погрузиться в воспоминания, которые он неизбежно вызовет. Но, к собственному удивлению, этого не произошло.

Лин подошла к окну. Сквозь едва заметные отблески туманов открывался прекрасный горный пейзаж. Еловый лес тянулся до самого горизонта. На Ниме такое зрелище было редкостью. Лес Шасс-Гард считался государственным достоянием и был защищён от посягательств соглашением двухсот­восьмидесятилетней давности. Вместе с горами он составлял естественную границу между Республикой Металлией и королевством Северных Земель. По соглашению, этот лесной массив должен был оставаться нейтральной территорией, но Лин сомневалась что это её как-то защитит. Она была удивлена, обнаружив посреди пустоши этот настоящий маленький замок, походивший на волшебные замки из детских сказок. Судя по всему, это была единственная постройка в долине. Как кстати для человека, который остро в чём-то нуждается, Лин хотелось бы узнать немного больше об этих местах, но у неё не будет на это времени. Сначала надо придумать, как побыстрее сбежать отсюда.

— Не этим путём, — пробормотала она, взглянув на туман.

Лин упала на кровать, отчего пружины заскрипели. Она прижала имплант к груди. Воспоминания всплывали, словно театральные афиши, поднятые с земли сильным ветром. Лин не пыталась их сдерживать. Они уже не задевали её так, как раньше. Плакала она только в первый день. И с тех пор эти воспоминания сделали девочку более решительной. Она снова представила рабочий кабинет; отца, внимательно рассматривающего какой-то предмет под лампой-лупой; мать, склонившуюся над старой рукописью; стол, заваленный археологическими сокровищами и другими вещами; отблески воды, отражающиеся от стеклянной двери и падающие на стены. Вода. Глубина. Мягкий мерцающий свет. Но вот уже обеспокоенные взгляды её родителей, когда в дверь постучали. В тот момент в голове Лин всё смешалось…

— Взять его!

Она снова прокрутила в голове, как отец бросает ей этот имплант с другого конца стола.

— Отнеси его к Сильверусу… — крикнул он ей. — Катейлина, быстрее! Разель будет идти по пятам…

И в голове у неё снова возник следующий эпизод: убийца, посланный Разелем, наносит её отцу смертельный удар ножом. Лин видела, как мать упала на колени рядом с ним, а затем её постигла та же участь.

Да, отныне всё, что чувствовала Лин, — это ярость и вину, от которых не могла избавиться. Она понимала, что родители были готовы к такому исходу с того момента, как украли имплант.

Лин начала напевать. Мать часто пела ей эту песню о храбрых сердцах и воинах холода. Снова посмотрела на имплант. Работа была прекрасная: с закруглёнными краями, из различных сплавов, с множеством переплетающихся линий, он был весь инкрустирован жемчужным камнем. Жители Нима ещё даже не догадывались, но скоро это устройство станет одним из самых драгоценных предметов в мире, более драгоценным, чем собственная жизнь. Спасая мир, родители спасут и её, Лин. Это была безошибочная логика.

Девочка почувствовала, как навернулись слёзы, и, чтобы совладать с собой, прикусила нижнюю губу. Плакать было бесполезно. Это не вернёт их назад. Она решительно пообещала себе защитить этот артефакт, ведь совсем скоро он понадобится. Свинцовая тяжесть, словно груз всей планеты, легла на её плечи, а через мгновение ещё одна тяжесть — глубокого и тяжёлого сна — окутала Лин, и она закрыла глаза.

Глава 3. НЕУДАВШИЙСЯ УРОК

— В какую переделку он снова вляпался?

—