Оглавление

Глава 1
Петля в пустоте

— Мы заблудились, говорю вам! Мы точно заблудились!

Я тихо выругался, но все-таки заставил себя оторваться от иллюминатора. По ту сторону прозрачного металла, заменявшего стены полусферического центра управления, мрачными красками переливалось гиперпространство. Таинственное измерение, значительно сокращавшее время перелета между отдаленными звездными системами, притягивало взгляд, но бесконечное нытье оказалось сильнее.

— Заткните его, или я за себя не отвечаю!

— Мы заблудились. Мы заблудились. Мы заблу… Ай! — Лорд Иво, бледный отпрыск сиятельного Дома Томеи, что правил Параксом, с неподдельным возмущением воззрился на сестру, только что отвесившую ему оплеуху. — Ты спятила, Син?

— Твой скулеж даже меня достал, — проворчала леди Синна, чуть более утонченная, но в целом такая же высокомерная и чересчур светлокожая для анаки, как ее братец-близнец. Оба устроились на приступке, ведшей к похожей на пыточное кресло консоли управления Обсерваторией, и уже несколько часов кряду, прижавшись друг к другу, непрерывно жаловались и стенали. То поодиночке, то в унисон. — И все же, мастер Эпине, разве мой брат не прав? Это путешествие слишком уж затянулось. Не пора ли что-то предпринять?

Перехватив ее надменный взгляд, я выгнул бровь и постарался не расхохотаться в голос. Что-то предпринять? Как насчет того, чтобы размозжить голову ее распрекрасного братца, а останки скинуть в утилизатор? Но вслух, само собой, выдал иное.

— Я, мадам, кажется, упоминал, что навигационный компьютер заблокирован, и подступиться к управлению нет никакой возможности. Чего вы от меня хотите?

В локусе было довольно прохладно и леди Синна обнимала себя, то и дело похлопывая ладонями по обнаженным плечам, но едкости взгляда и остроты языка не утратила. Наиграно захлопав раскосыми глазками, она явно изумилась моей недальновидности.

— Но ведь вы лейр! Разве подобное для вас проблема? Придумайте что-нибудь! Эта дрянь строилась для лейров. По задумке лейров. Наверняка есть способ заставить ее подчиняться вам!

Я хотел возразить, что, если б все было так просто, меня бы в этой дыре уже не было, но что толку? Убеждать аристократишек в бессмысленности их претензий такое же гиблое дело, как пытаться сдвинуть скалу с места. Проще не обращать внимания. И дождаться-таки конца этого проклятого путешествия.

Я снова отвернулся к иллюминатору. Смотреть на гипер было приятней, чем на постные рожи вечно всем недовольных Томеи.

Впрочем, то, что в их жалобах имелось здравое зерно, отрицать глупо. С тех пор, как мы пустились в вынужденное плавание, минуло больше двадцати часов, а конца и края этому приключению по-прежнему не видать. Гиперпространственные перемещения вошли в обиход в те времена, когда первые люди еще только ступили на поверхность Риомма, и за прошедшие тысячелетия практически не изменились. Иное измерение, служившее чем-то вроде подкладки для известной реальности, позволяло звездолетам перемещаться между удаленными звездными системами за очень короткий срок, но существенно зависело не столько от возможностей самого гипера, сколько от мощностей звездолета. Чем проворней кораблик, тем скорей он преодолевал заданное расстояние. Обсерватория же, на чьем борту мы теперь неслись в сторону гибельного Шуота, живостью двигателей не отличалась, отчего риск провести среди смешанных световых туманностей и зыбких теней уже не дни, но недели возрастал…

Звук открывшихся дверей выдернул меня из задумчивости. Я снова обернулся, но на этот раз затем, чтобы встретить взгляд Эйтн Аверре, шагнувшей под прозрачные своды локуса. По выражению обеспокоенности, отразившемуся на ее безупречном лице, стало ясно, что поиски успехом не увенчались.

— Зачем бы Бавкида ни построила эту станцию, задерживаться здесь она точно не планировала, — проговорила госпожа Аверре, приблизившись и изящным жестом заправив золотистую прядь за ушко. — Нет и намека хоть на какую-то провизию. Даже воды нет. Несколько отрядов механической стражи. Все деактивированы. Боеприпасы. И всякая музейная чушь, что еще не успели распаковать.

Я кивнул, не слишком удивленный услышанным. Едва только Обсерватория тронулась в путь, я первым делом осмотрел ее помещения на предмет полезных мелочей, но ничего не обнаружил. Здесь даже нормального туалета не было! Из-за чего нужду приходилось справлять в дырку утилизатора, предназначенного, как подозревалось, для несколько иных целей. Дремали на голом настиле, подложив под голову собственные накидки, а еду заменяли питательными капсулами, что завалялись в поясном кармашке Эйтн. Понизив голос, я проговорил:

— Стоило догадаться, что моя очаровательная наставница не могла оставить нас без сюрпризов.

Эйтн чуть склонила голову, отчего меня обдало запахом головокружительных духов — терпких, но с тонкими цветочными нотками, напоминавшими о наших совместных приключениях на Боиджии…

— По-твоему, это все ее рук дело?

Я захлопал глазами, стараясь не выдавать себя с потрохами. Заново обдумал вопрос.

— Бавкиды? Можешь быть уверена. Мне бы только придумать, как отыскать ее следы…

— Будь вы дальновидней, Эпине, — подал голос лорд Иво, — то не отпустили бы того лейра вместе со своим кораблем! Мы остались здесь просто затем, чтоб сдохнуть! Или сойти с ума! МЫ ЗА-БЛУ-ДИ-ЛИСЬ!

Глянув в сторону великого тиропльского вождя, прилипшего к приступке, будто побитая, но все еще демонстрировавшая норов, шавка, я выгнул бровь:

— Не рановато ли для сумасшествия? Даже по меркам Паракса суток еще не прошло. Ради всего святого, милорд, утрите сопли!

Лорд Иво вскочил и, едва не спотыкаясь о подол своего стеганого плаща, бросился ко мне:

— Вы насмехаетесь надо мной, Эпине! Я не позволю!

Само собой, я не дернулся с места и наблюдал за стремительным приближением бледнокожего вельможи с невозмутимой полуулыбкой. Дождавшись момента, когда он окажется на расстоянии вытянутой руки, вежливо поинтересовался:

— А что вы сделаете, милорд?

Эти пять слов заставили лорда Иво встать как вкопанного и выпучить водянистые глазки. От ужаса, не от удивления.

Подобного эффекта оказалось достаточно. Улыбнувшись еще мягче, я попросил:

— Прошу, вернитесь на место. И ждите, когда все разрешится.

Приказ не пришлось подкреплять Тенями, и это было хорошо. Назвать меня любителем подавлять чужую волю нельзя, однако, если ситуация требовала, я никогда не церемонился. И лорд Иво это понимал. Отчасти потому что сам служил олицетворением пищевой цепочки Паракса, а отчасти из-за личного опыта общения с лейрами. На борту Обсерватории, вдали от дома, телохранителей, слуг и нескончаемого потока удовольствий брат и сестра Томеи оказались из-за чужой прихоти. Непривыкшие выпускать вожжи из рук, сейчас они целиком и полностью зависели от поворотов судьбы, а винить в собственных заключениях предпочитали тех, кто поблизости.

Например, меня.

— Вы самый никчемный лейр из всех, что я когда-либо знала! — выплюнула леди Синна. Она подбежала к брату и увела его обратно к приступке.

Я только усмехнулся. В обычной ситуации за мной бы не заржавело, но с тех пор, как полет растянулся в череду томительных часов, желание встревать в бессмысленный спор немало угасло. Стремление добраться до Шуота и разобраться со всеми оговорками Бавкиды тоже стало каким-то разжиженным. Как будто жуткая психоделика все время изменявшихся снаружи картин воздействовала на сознание, превращая его в сгусток переживаний и страхов.

— Что не так, Сет?

Я посмотрел на Эйтн. Племянница еще одного моего наставника, как обычно, проявила чрезмерную проницательность. Светло-карие глаза выражали тревогу, к которой за все время нашего знакомства мне так и не удалось привыкнуть. Но лгать было глупо.

— Тени в беспокойстве.

Поскольку Эйтн и сама имела некоторое отношение к лейрам, она не стала уточнять, что я имел в виду. Только сказала:

— И это вполне естественно. Учитывая, что произошло.

А произошло действительно немало.

Тайная деятельность Бавкиды, считавшейся не только величайшей лейрой современности, но и одной из наставниц Цитадели, выплыла на свет. Старуха, многие годы поддерживавшая меня, когда всем вокруг было плевать, в итоге оказалась жадной до запретных знаний предательницей. Навигатор, возглавлявший Орден Адис Лейр многие десятилетия, все равно что мертв. Недавняя стычка с ловушками-призраками Бавкиды превратила его в лишенную какой бы то ни было воли оболочку. Квет Ра, умудрившаяся отделить часть своего сознания от тела и подселить его в мою голову, умерла и проблем больше доставить не сумеет. В этом я был уверен столь же сильно, как и в том, что даже если часть ее воли осталась блуждать в лабиринтах моих мыслей, окончательно вытравить ее оттуда труда не составит. А еще был Райти. Великолепный Янси Райт, лейр-ассасин, самый верный ученик Бавкиды, отказавшийся от этой привилегии ради блага всего Адис Лейр. Райт, прихватив Навигатора и труп Ра, предпочел вернуться на Яртеллу, но в том, что наши с ним дорожки еще пересекутся, у меня не было сомнений. Наша взаимная история далека от завершения, пускай я больше и не считался частью Ордена. И наконец, сама Обсерватория. Таинственная махина, спроектированная Бавкидой и построенная на деньги семейства Томеи. Перед тем, как распрощаться, старуха сказала, что Обсерватория способна открывать некую Дверь за некую Грань, но что конкретно это означало, оставалось загадкой. Впрочем, лишь до той поры, пока мы не достигнем Шуота.

Жаль только заветная точка все не приближалась.

Мы не сбились с пути и не потерялись. Я это чувствовал. И все же по какой-то неведомой причине до сих пор не возвратились в реальное пространство у покинутого мирка, который старая наставница решила вдруг посетить. Отчего? С этим вопросом следовало бы обратиться к тем, кто разбирался в космической навигации, но уж никак не ко мне.

— Пространство вокруг Шуота изобилует гравитационными аномалиями, — предположила Эйтн. — Быть может, вся беда в них?

Не упустив лишней возможности полюбоваться личиком риоммской красавицы, я поразмыслил над ее словами. В целом теория походила на правду, только сама Обсерватория работала за счет растворенных в пространстве Теней. Если что-то и могло спровоцировать неполадки в ее системах, то только они. Но за те часы, что нам пришлось мариноваться в гипере, я не раз подходил к консоли, в надежде отыскать подсказку на хоть какие-то перемены в работе. Все было в порядке. И ни намека на саботаж. Разве что…

Вспышка озарения заставила меня броситься к панели.

— Что? Что случилось? Сет?

Эйтн и Томеи заметно напряглись, но я был слишком занят предположением, чтобы обращать на них внимание. В голове вертелась мысль о постореннем вмешательстве, а следом и чувство вины за то, что не подумал об этом прежде.

— Райт уничтожил все теневые панели, которые смог учуять, — проговорил я, склоняясь над цепью панелей, соединенных друг с другом в подобие старинного пыточного круга. — Но что, если он учуял не все?

Мой взгляд пересекся с ясным взглядом Эйтн.

— Считаешь, она еще здесь?

Я не спешил отвечать, заставив разум погрузиться в потоки Теней.

С тех пор, как древние лейры прикоснулись к этой таинственной и могучей силе, жизнь их кардинальным образом переменилась. Сумев подчинить энергию, способную изменять сам окружающий мир, они со временем настолько привыкли полагаться на свои умения, что иногда пренебрегали даже простейшей логикой.

Мне, увы, исключением стать не удалось.

Стоило Райту улететь, а механизму станции запуститься, я не предпринял ни единой серьезной попытки как-то повлиять на ситуацию. Всецело полагаясь на убежденность, что Обсерватория обязательно направится прямиком к своей «мамочке», я не стал утруждать себя размышлениями на этот счет. В итоге поплатился за собственную недальновидность. Потому что, несмотря на уничтоженные ловушки, влияние Бавкиды на машину не уменьшилось, а значит, причина наших блужданий проста.

Ухватившись за черный обруч, окружавший консоли подобием барьера, я мысленно зачерпнул Тени и выплеснул их на механизм. Невидимая, но вполне осязаемая сила растеклась по мерцавшим незнакомыми символами дисплеям подобно воде по раскаленным камням — с шипением, доступным лишь на ментальном плане. И сразу же высветила целую сеть рунических символов, нанесенных как будто поверх механизма. Тех же, что отображались на мониторах телеметрии, но будто из иной реальности.

— Ты что-то нашел? — чувственное восприятие Эйтн как обычно оказалось на высоте.

Покосившись в ее сторону, я усмехнулся:

— Бавкида и впрямь наследила.

Близнецы Томеи взбудоражились, подскочили, точно пара боязливых параксанских сурик:

— Так это все ее вина?! Из-за нее мы застряли?!

— Мы не застряли, — с нажимом повторил я, удивляясь собственной невозмутимости. Обычно в таких ситуациях я вспыхивал и огрызался. — Просто движемся медленней нужного. Не это наша проблема.

Леди Синна как будто готовилась выпрыгнуть из собственного корсажа.

— Не это?! А что же тогда, Эпине?!

Последний вопрос почти не коснулся моего сознания. Переведя все внимание обратно на письмена, источавшие странное призрачное сияние, я приложил ладонь к одному из символов и попробовал его выжечь. Не в прямом смысле, само собой, но так, чтобы он не мешал ИскИну Обсерватории исполнять свою работу как положено.

На словах все выглядело просто, но как только дошло до дела, я обнаружил, что Тени не желают соприкасаться с символами. Соскальзывали с них, будто вода с пера мрачной болотницы, и это немало настораживало.

— Сет?

Я покосился в сторону Эйтн. Читавшая по лицам так же хорошо, как по книгам, она первой поняла, что не все ладно.

— Здесь замо́к, — выдавил я сквозь зубы, большую часть сил продолжая направлять на символическую вязь, начавшую обжигать руку. Воздух вокруг наэлектризовался, отчего волосы встали дыбом, а полы куртки зашевелились, будто подхваченные сквозняком, которого внутри локуса в принципе быть не могло.

— А это вообще нормально, что так происходит? — Леди Синна глядела так, будто у меня на лбу третий глаз образовался.

— Разумеется, нет. — Эйтн приблизилась, но не настолько, чтобы, в случае чего, подвергнуть собственную жизнь опасности. Впрочем, вопрос ее звучал вполне искренне: — Сет, ты справишься?

Я постарался выдавить улыбку:

— Еще бы. — И пока остатки сил окончательно не покинули, удвоил напор.

Боли почти не ощущалось. Что-то отчаянно шипело под моей ладонью и возилось, будто живое. Я поднажал. Возня прекратилась, а в воздух поднялась струйка черного дыма. Запахло паленой проводкой и подгоревшей плотью.

Убрав руку с панели, я развеял неприятную хмарь и, развернувшись к соучастникам, игриво подмигнул:

— Готово!

И пускай никто толком не понимал, что я только что сотворил, выдохнули все с облегчением. Вот и славно. Последнее, чего бы мне хотелось, это очередной приступ коллективной паники. Кто бы что себе ни воображал, задержка в гипере была лишь малой из причин, ради которых стоило сходить с ума. Это я нутром чуял.

— Твоя рука!

Я даже не успел пикнуть, а Эйтн уже подобралась вплотную и во все глаза рассматривала пятно теневого ожога, красовавшегося на моей ладони.

— Все в порядке, — соврал я, хоть и не слишком убедительно. Кожу слегка покалывало, а пальцы двигались медленнее обычного. Цепкий взгляд Эйтн это заметил.

— Я такое вижу впервые, — сказала она, продолжая изучать след на моей бледной коже. Жутко хотелось убрать руку в карман, но легкое касание тонких и нежных пальчиков вынудило замереть и покорно ждать первичного осмотра. — Необычный ожог.

Само собой, порывался сказать я, но язык точно к небу прилип. В горле странным образом пересохло, а под воротничком сделалось липко и неприятно. Чего нельзя было сказать о прикосновениях Эйтн. В мыслях мелькнуло, что если б она продолжала трогать меня как сейчас, я бы себе ладонь и гвоздем запросто бы пробил.

— Неужели? — Леди Аверре насмешливо приподняла бровь. Похоже, я слишком громко думал, из-за чего она мгновенно перехватила посыл.

Стало ужасно неловко. Постаравшись придать себе деловитый вид, я попытался высвободить руку. Эйтн не препятствовала.

— Не оставляй все на самотек, — слегка напряженным тоном предупредила она и отошла.

Проводив удаляющуюся фигурку взглядом, я вернулся вниманием к консоли. Символов, что начертала поверху рука Бавкиды, видно не было. Лишь небольшой нагар, но и только. Данные на мониторах по-прежнему казались тарабарщиной, непригодной для интерпретации, но меня это заботило слабо. Опять сосредоточившись на токе Теней, я дал им мысленный приказ воздействовать на управление и вывести нас к конечной точке маршрута. Дрожь, в тот же миг прокатившаяся по всей Обсерватории, дала понять, что пожелание услышано и синхронизация механизмов станции с энергетическим полем случилась.

— Сработало? — робко поинтересовался лорд Иво.

Будто ему в ответ, панорама за иллюминаторами переменилась. Сумрачные всполохи и гипнотические переливы, которыми так славилось гиперпространство, уступили место холодной космической черноте.

— И где же ваш Шуот? — осведомилась леди Синна, вытянув шею, очевидно, в надежде разыскать хотя бы намек на присутствие планеты снаружи.

— Кто бы знал, — пробормотал я, растерянный ничуть не меньше. Чутье подсказывало, что мы не промахнулись. Но почему вокруг так пусто?

Внезапно новый толчок сотряс Обсерваторию, символы на экранах переменились, следом монотонно загудели двигатели, и, не успел я опомниться, как нас снова швырнуло в бурные вихри гиперпространства.

— Эпине, это вы?! — взвизгнули Томеи дуэтом.

— Нет, чтоб меня! Я тут абсолютно ни при чем! — Пытаясь выяснить, что произошло, я навис над консолью. Приборы вели себя подозрительно. Знаки на них мелькали, а те, что мне удалось вытравить, замерцали с новой силой, будто заново нанесенные. Творилась чертовщина, от которой даже у меня слегка скрутило внутренности.

Впрочем, долго нам в гипере просидеть не пришлось. Едва минула пара минут, как Обсерваторию опять выбросило в реальное пространство, но уже не в усыпанную звездами пустошь, а куда-то в центр газопылевого облака.

Не умевшая учиться на собственных ошибках, леди Синна продолжала вести себя так, будто от ее хотений Вселенная была способна перевернуться.

— Кто-нибудь скажет мне, что здесь творится?

— Охотно, — пообещал я с нервным смешком. — Как только сами разберемся.

Нас опять тряхануло и снова уволокло за пределы реальности к сверхсветовым скоростям. Кого-то вытошнило с громкими звуками. Чуть сморщив нос, я огляделся. Бедняга Иво Томеи скрючился под лесенкой, не выдержав перегрузок. Ему, как разумнику, привыкшему только топтать твердые камушки, даже легкие и практически незаметные прыжки из реальности в гипер и обратно, похоже, казались душевыворачивающими. В прямом смысле этого слова.

— Вы там в порядке, милорд? — Но едва вопрос сорвался с моего языка, Обсерваторию еще раз выбросило к пыли и звездам.

Эйтн, ни на мгновение не отрывавшаяся от иллюминаторов, предположила:

— Похоже, ИскИн пытается обойти аномалии на пути.

— Сигая через подкладку? — одновременно изумился и восхитился я.

— А иначе никак. Мы практически в Ядре Галактики, а в этой области обычная навигация затруднена. Слишком высокое скопление звезд мешает сделать все по старинке. Видно, аномалии имеют влияние даже на течения внутри гиперпространства. Иначе просто не было бы никакого смысла покидать его раньше времени.

Отдав должное сообразительности Эйтн, я снова покосился на теперь уже позеленевших Томеи.

— И долго нас так будет мотылять?

Ответить леди Аверре не успела — свистопляска повторилась. В течение следующих десяти минут мы то выпрыгивали из гипера, то возвращались в него. И так раз пять или шесть, пока, наконец, не очутились посреди космоса с крохотной серо-зеленой точкой планеты, маячившей прямо по курсу.

— Это оно? — Мгновенно позабыв о брате, леди Синна поспешила к иллюминаторам. — Это и есть Шуот?!

Удивительная возбужденность в ее голосе заставила меня ненадолго оторвать взгляд от кольца объектов, металлическими октаэдрами расползшихся по пространству перед нами. Размер на глаз определить было трудно, но сами по себе штуки казались не меньше доброго корвета и щетинились рельсовыми батареями. Стоило нам появиться, каждая из штуковин засияла сигнальными огнями и взяла наше совсем не маневренное средство передвижения на прицел.

— А вот это мне уже совсем не нравится.

— Система орбитальной защиты, — подсказала Эйтн. Ее тон едва заметно, но похолодел. — Не слишком ли для пустыни?

— Думаю, совсем скоро выясним.

Однако выяснять не пришлось.

Я понятия не имел, имелась ли у Обсерватории автоматическая система обороны и насколько ее изогнутые стены крепки, но в том, что Бавкида не бросила бы с таким трудом выращенное детище в опасность, уверен был на все сто. Старая лейра редко ошибалась в стратегии и никогда не пускала события на самотек. Если она ждала прибытия махины к Шуоту, значит, должна была предвидеть и то, как поведут себя системы местной обороны. В конце концов, лишившись возможности теневого присутствия на борту, она не забыла об удаленном контроле. Что, в свою очередь, подводило к мысли, что переживать за собственные шкуры нам ни к чему.

Во всяком случае, не по этому поводу.

Новая череда сигналов, сопровождаемых изменением рисунка на всех обозреваемых дисплеях, дала понять, что двусторонние пирамидки с пушками вздумали сменить гнев на милость. Что это нам сулило, я не понимал. Но ровно до того момента, пока в поле видимости не появился звездолет, шедший курсом с Шуота и стремительно сокращавший дистанцию.

— Знакомое корыто, Эпине? — поинтересовался лорд Иво, встав рядом с Эйтн у иллюминатора.

— Не то слово.

Длинноносый, как и большинство разведчиков его поколения, этот космический летун сильнее всего походил на яртеллианского саблезубого крылана в пике и был создан для того, чтобы запугивать. Черные борта «украшали» знаки, доступные для понимания лишь лейрам, а обе плоскости, загибавшиеся к днищу полумесяцем, зловеще поблескивали сдвоенными лазерными пушками. «Мантия». Идеальное средство передвижения для Бавкиды.

За то время, которое понадобилось кораблику на стыковку, мы вчетвером успели спуститься в ангар и выстроиться в линию, подобно почетному караулу. Занятно, что никто при этом не произнес ни словечка. Как будто все, включая Томеи, понимали, насколько дальнейшее развитие событий зависит от предстоящей встречи. Обманутые брат и сестра с Паракса, после знакомства с Навигатором, едва ли питали надежды вернуть потраченные средства, и уж если на что-то рассчитывали, то хотя бы на возвращение домой в добром здравии. Эйтн, не питавшая доверия к лейрам, но страстно интересовавшаяся их природой и тайнами могущества, могла бы испытывать предвкушение. Однако искоса поглядев на ее царственный профиль, я сразу понял, что это не вариант. На борт Обсерватории леди Аверре попала так же по воле Навигатора, и при этом ни разу не выказала возмущения или недовольства. Она одна, похоже, воспринимала происходящее неким приключением и вряд ли готовилась умереть от рук старой лейры.

Самому же мне не терпелось спросить с Бавкиды за все ее выходки. Едва не послужившая причиной моей смерти, она в тайном сговоре устроила мое изгнание из Адис Лейр и превратила в марионетку, за чьи ниточки дергала с такой ловкостью, что до самого конца я практически так и не понял, зачем вообще был ей нужен. Создав Обсерваторию втайне от всего Ордена, она стремилась постичь новые тайны Теней и с их помощью захватить власть в Цитадели. Проблема заключалась в том, что для исполнения собственных задумок, ей все еще требовался послушный миньон. И я единственный (не считая старины Райти), кто подходил на эту роль идеально.

Створ ангара раскрылся, повинуясь чужому зову. Силовой барьер прозрачной стеной оградил атмосферу Обсерватории от беспощадного вакуума, но не помешал крылатой машинке скользнуть внутрь. Сопровождаемая рокотом двигателей, она неуклюже опустилась на блестящий черный настил и выпустила трап.

За те несколько мгновений, способные понадобиться старухе, чтобы доковылять до рампы, я мысленно коснулся Теней. Что-то во всем происходящем казалось ненормальным, но хоть как-то оформить предчувствие не получалось. Любой лейр способен скрыть свое присутствие в Тенях, чтобы не выдать себя раньше времени. И все же силовые токи, струящиеся по ангару, были слишком ровными, почти натужными, и это несколько не вязалось с тем, как обычно преподносила себя Бавкида.

Мы с Эйтн переглянулись, но оба промолчали.

— Ну и где она? — Леди Синна притопнула ногой. — Почему не выходит?

— Быть может, стоит проверить? — Лорд Иво тратить время на ожидание не стал и уверенно направился к кораблю.

— Милорд, стойте!

Я попытался схватить его за плечо, но он вывернулся и, оглянувшись на мгновение, злобно прошипел:

— Я сыт по горло этим приключением, Эпине! Я хочу, чтобы эта седая мерзавка спустилась сюда и ответила мне, на что она пустила мои деньги! Сейчас же! — С каждым шагом, приближавшим его к распахнутому корабельному люку, голос лорда Иво становился звонче, интонации напористее, а Тени свивались в невидимый для обычных глаз вихрь, сделав его эпицентром крошечной бури. Собственно, именно это и подтолкнуло меня к попытке вернуть строптивого вельможу на место.

Он уже был у самой рампы, когда раздался выстрел. Всполох слепящего алого на доли мгновения осветил полутемный ангар и тут же исчез. Лорд Иво застыл.

— Иво! — Леди Синна бросилась к брату. Тот не ответил. Лишь неуклюже пошатнулся, а затем обрушился на пол с обугленной дыркой во лбу.

Тени в моей голове взвыли стаей взбесившихся яртеллианских шакалов.

— Назад! — крикнул я и, оттолкнув Эйтн к выходу, бросился за распростершейся над телом брата леди Синной.

Вдруг что-то с тихим звоном ударилось о настил. Интуитивно переведя взгляд на короткий черный цилиндр, я только и успел, что с воплем броситься за Эйтн. Раздался хлопок, и все вокруг заволокло черным дымом. В одно мгновение стало трудно дышать. Воздух как будто загустел, не желая просачиваться в легкие, перед глазами замельтешили черные мошки. Я попробовал дотянуться до Теней, но моя воля растворялась в клубах усыпляющего газа. Ног я уже не чуял и о том, что очутился на полу, понял лишь по мутному рисунку потолка, на который уставился. Последнее, что я запомнил, перед тем как отключиться, — три силуэта в дыхательных масках. Потом меня накрыла темнота.

Глава 2
Птенчик в гнезде

Открыть глаза только затем, чтобы обнаружить себя на холодном грязном полу, было, мягко говоря, неприятно. В горле першило так, будто неделю не видел воды, а голова грозила рассыпаться на кусочки. Каждое, даже самое незначительное движение отдавалось жутким гулом внутри черепа и ощущением, словно мне вместо мозгов закачали суп. Последствия отравления усыпляющим газом, как говорится, были на лицо. В том, что я больше не на борту Обсерватории сомнений не оставалось.

— Тоже мне лейр, — проворчал я, неловко переворачиваясь со спины на живот. Набрав в грудь холодного, но спертого воздуха, я попытался подняться на ноги. Действовать пришлось осторожно, чтобы не спровоцировать приступ тошноты. Коленки тряслись, глаза чесались, но Тени — главное, что меня заботило на данный момент, — оставались в привычном доступе. Их равномерное течение ничем не затмевалось. А это значило, что освобождение было лишь вопросом времени. Стоит только оклематься.

Мысленное прикосновение к струящейся между пальцев силе напоминало погружение в холодный источник. Усталость и боль точно рукой сняло, сменив их недоумением и сонмом вопросов. Кто мог обнаглеть настолько, чтобы умыкнуть корабль из-под носа самой Бавкиды? Пираты, рискнувшие поживиться чужим добром? Или посланцы неких сил, о которых моя наставница не позаботилась предупредить? Могли они быть связаны с Навигатором? Или же Томеи, которых силком уволокли из дома? А что, если причиной нападения вообще была Эйтн?

Рывком оказавшись на ногах, я, наконец, осмотрелся.

Тесная каморка до боли напоминала тюремную камеру. Темные стены, основательно поеденные плесенью, низкий потолок и едкая вонь, смешанная с запахом горячего металла, предназначались лишь для одного — подавлять. С удобствами тоже не особо повезло. Выдвижная койка с драным матрацем выглядела ничуть не мягче настила, а ржавый нужник в углу просто вселял ужас. Четвертую стену заменяла решетка и магнитный замок, что уже немало говорило о гостеприимстве здешних хозяев. Приблизившись к толстым прутьям, за которыми виднелся сумрачный коридорчик с рядом однотипных камер, я на всякий случай позвал:

— Эйтн?

— Очухался? — Сам вопрос не удивил. Взметнуть брови заставила широкая физиономия динетина, выплывшая из полутьмы коридора прямо перед моим носом.

Я отпрянул. Рожа, видневшаяся через просветы в решетке, гнусно захихикала.

— Перепугался? Ну, ты извиняй. Я не со зла.

Если за всю жизнь мне и доводилось пересекаться с представителями этой расы, то в памяти они не закрепились, только разрозненные сведения из инфосети. Выходцы с планеты Динтура были настоящими великанами, один только кулак которых достигал размеров черепа взрослого человека. Тот, что предстал передо мной, из-за отсутствия заметных бугров вокруг рта и на макушке, выглядел молодо. Может быть, даже подросток. Из-за роста, явно превышавшего два стандартных метра, чтобы смотреть мне в глаза, ему приходилось сгибаться практически вдвое. Угрожающий детина, при этом совершенно не внушавший ужаса. Скорее недоумение. И новую волну вопросов.

— Ты кто? — Встретившись взглядом с парой маленьких черных глазок, едва заметных под складками толстой и красной, будто солнце Паракса, кожи, я инстинктивно потянулся за Тенями. Те отозвались легким покалыванием в кончиках пальцев.

Динетин притворно изумился:

— Вот это да! Любопытный попался! — И тут же посерьезнев, пнул решетку похожей на дюзу истребителя ножищей: — А ну заткнул пасть! Твое дело — тишина. Если шкурой дорожишь. Бубнить будешь, когда разрешат.

Само собой, угрозу я пропустил мимо ушей. Тени, что заполняли пространство между мной и тюремщиком, дрожали от напряжения. Свиваясь крошечными, но невидимыми для постороннего глаза вихрями, они демонстрировали готовность ринуться в чужое сознание и вывернуть его наизнанку, только прикажи…

— Где остальные? — спросил я, успокоив сознание.

В ответ на вопрос между прутьев решетки показалось дуло бластера. Целясь мне в сердце, здоровяк ухмыльнулся:

— Я сказал тебе заткнуться. И отойти. Живо!

— Зачем?

Улыбка с лица динетина сползла. Он моргнул, будто не до конца верил, что мой рот все еще не закрыт.

— Ты, что тупой? А ну отошел и усадил свою жопу на кровать! Быром!

Интереса ради я послушно отодвинулся к койке. Пусть временами кровожадность и была полезна, недавние странствия научили меня, что ложной покладистостью добиться можно намного больше. Особенно в тех случаях, когда на руках не все карты. Судя по тому, как нагло держал себя здоровяк, о том, кто я такой, он или вообще не имел понятия или обладал крайне смутным представлением. Во всяком случае, раскрываться раньше времени не хотелось.

Решетка, разделявшая нас со здоровяком, втянулась в откос и на пол, разбрызгивая содержимое во все стороны, грохнулась металлическая плошка. Скособоченная настолько, что несколько секунд продолжала танцевать по настилу, она выглядела так, будто до того, как оказаться на кухне, служила вместо наковальни в какой-нибудь кузне.

— Кушать подано.

Перегородка вернулась на место так быстро, что я и моргнуть не успел. Покосившись на размазанное по дну тарелки бледно-лиловое зернистое месиво, я саркастично протянул:

— М-м-м, объеденье!

Не думаю, что здоровяк ожидал именно такой реакции. Пару раз растерянно моргнув, он что-то невнятно пробормотал себе под нос, развернулся и заковылял прочь.

— Эй! — крикнул я ему в спину. — А ложку?

На миг он застыл. Оглянулся через плечо. Шея у динетина была короткая и толстая, под стать остальному телу, так что важная поза далась ему с явным трудом. Еще раз коротко выругавшись, он пробасил:

— Руками пожрешь. — И не сказав больше ни слова, убрался с глаз.

Оставшись в одиночестве, я опустился на койку и подобрал под себя ноги. О том, чтобы хотя бы прикоснуться к «роскошному» кушанью не могло быть и речи. Выращенный на постной орденской еде, я питал естественное отвращение к любым инопланетным блюдам, неважно насколько аппетитными они выглядели. А уж о местной баланде, больше похожей на мурафью отрыжку, и думать было нечего. Голодная смерть куда лучше.

Впрочем, умирать я пока тоже не собирался. Пытаясь осмыслить собственное положение, прикрыл глаза и по привычке погрузился в обволакивающие потоки Теней. Отсутствие ответов не расстраивало. Или же на фоне общей подавленности, просто не ощущалось разницы. Пустив сознание в дрейф по невидимым волнам, я позволил Теням струиться через себя, восполняя недостатки энергии и возмещая ущерб, который нанесли моему организму во время нападения. Сухость во рту и резь в глазах исчезли, ушли остатки мышечной боли. В голове заметно посветлело, и в целом дышать, несмотря на вонь, стало как будто легче. Силы возвращались. А вместе с ними и желание разобраться во всем, что произошло.

Несмотря на то, что динетин так и не ответил ни на один из моих вопросов, я сумел догадаться, что никакого отношения к Бавкиде и лейрам вообще он не имел. Вид неопрятный, взгляд вечно исподлобья и речь простоватая. Пират, скорей всего. Или тот, кто очень хорошо вжился в роль. Означало ли это, что здоровяк и его дружки сумели каким-то образом угнать корабль из-под носа моей старой наставницы и под видом «своих» прошли сквозь защиту Обсерватории, я уверен не был. Но в целом теория выглядела вполне логичной. В голове, однако, не укладывалось, что пиратам делать возле мертвого Шуота, пространство близ которого буквально напичкано ловушками и древними оборонительными системами. Нам самим-то подобраться к планете удалось лишь потому, что ИскИн Обсерватории заранее был настроен на полет к давно покинутому шарику и ни в какую не желал менять направления. Откуда бы космическим сорвиголовам знать о таких тонкостях? Инстинкт подсказывал, что совпадением тут и не пахло.

Полный решимости разобраться во всей истории, я сполз с лежака и приблизился к решетке. Ни одна клетка, какой бы хитроумной она ни была, не способна удержать лейра взаперти. Убедившись, что снаружи никого нет, я приложил ладонь к магнитному замку. Легкого напряжения воли хватило, чтобы заставить механизм подчиниться. Один короткий тихий всхлип — и створка послушно скользнула в сторону, открыв мне путь на свободу. Проще, казалось, уже некуда. Однако стоило только сделать шаг за порог, как мне тут же прилетело в висок.

Удар вышел такой силы, что меня развернуло на девяносто градусов, а потом еще и по инерции приложило о косяк. О том, какого цвета искры посыпались из моих глаз, и как много их было, можно сложить поэму. Но я бы предпочел ограничиться парой фраз, поскольку, к собственному стыду, и впрямь уверовал в то, что оставался под замком без охраны. Даже Тени не помогли почуять ловушку.

Сползая на пол, я еще пытался совладать с колокольным звоном, до краев наполнившим череп, когда сквозь общую какофонию просочилось злое:

— Кого впечатлить хотел, выродок? — Голос был мужским, но динетину не принадлежал. Грудной и суховатый, он отличался отсутствием красок, свойственных тембру кормившего меня здоровяка.

Дождавшись, когда глаза перестанут разбегаться, я скосил их в сторону и обнаружил высокого человека в пестром тюрбане. Кожа его была настолько темной, что рассмотреть черты лица оказалось практически невозможно, только причудливые изгибы ярко-желтой татуировки на щеках и переносице. Рука, облитая черным с сиреневым металлом, вцепилась в мое плечо и рывком подняла на ноги. Холодное дуло бластера ткнулось под ребра. На ухо шепнули:

— Дай мне повод, фигляр. Хоть малейший.

Я не стал ломать голову, почему не заметил его присутствия сразу, рассудив, что со временем ответ сам всплывет на поверхность. Только уточнил:

— Повод к чему?

Новый удар оказался слабее первого, но все же достаточно болезненным, чтобы я охнул и поморщился.

— Вот к этому, — пояснил Тюрбан и толкнул меня вперед по узкому коридору. — А теперь топай.

— Что это за место? — Технически, это был не самый главный вопрос, но для начала сгодился и он.

— Я, кажется, тебя предупредил?

Желчи во мне всегда хватало с запасом, из-за чего чувство самосохранения временами давало сбой. Несмотря на положение пойманного за шкирку кутенка, я процедил:

— Ну а я, кажется, сделал вид, что мне плевать. Так, что за кораблик это?

Тюрбан, не останавливаясь, зарычал. Его свободная рука сжалась в кулак. Я инстинктивно напрягся, ожидая, что за этим последует очередная оплеуха. Однако пронесло. То ли мой тюремщик по натуре был не настолько кровожадным, как выглядел, то ли соблюдал приказ лишний раз не трогать пленника, но ко мне не прикоснулся. Даже каким-никаким ответом удостоил:

— Ты в гнезде. Но на большее не рассчитывай. У мамы разговор короткий. Особенно со сбродом.

— Это я что ли сброд? — Смешок вырвался против воли, хотя сознание зацепилось за необычное «мама». — А почему без наручников? Что-то новенькое.

— Во-первых, маме нравится, когда ее гости думают… что они гости. — В холодном тоне Тюрбана послышался намек на улыбку. — А во-вторых, только попробуй вытворить какую-нибудь штучку-дрючку и кое-кому несдобровать.

Непрозрачный намек сыграл роль триггера, заставив меня моментально вспыхнуть.

— Где Эйтн?

В ответ только новый смешок.

— Будешь паинькой, увидитесь.

Обещание оптимизма не внушало, но я и тут не стал зацикливаться. Казалось вполне очевидным, что Тюрбан прекрасно понимал, кто перед ним. Откуда — еще один вопрос, требующий усердия, но не настолько срочный. Одного легкого толчка Тенями хватило бы, чтобы его позвонки переломились, подобно сухой ветке. Однако это лишило бы меня возможности спокойно прояснить обстановку и отыскать Эйтн и леди Синну. У лейров хватало грехов, но неоправданные убийства к их числу не относились. К тому же меня заинтриговало предстоящее знакомство с этой… «мамой», кем бы она ни была. А заодно хотелось выяснить, каким образом в ее руках оказался корабль Бавкиды и где моя наставница сама.

Корабль оказался куда больше, чем можно было предположить. Ни грузовоз, ни крейсер, но нечто среднее и столь отчетливо напоминавшее улей, что я поневоле начал воспринимать его именно так. Шестиугольные коридоры и скудно освещенные переходы с однообразными темными панелями часто изгибались под самым непредсказуемым углом, из-за чего сказать, в каком направлении ты двигаешься, иногда было невозможно. Положение не спасали и гравигенераторы, распределенные по отсекам будто бы в произвольном порядке. К примеру, заглянув в один рукав, ты запросто мог обнаружить себя в исходной точке, но уже вниз головой. Эдакий вариант зачарованного лабиринта, только без намека на антураж доброй сказки. Заблудиться в таком без проводника — раз плюнуть.

— Симпатично тут у вас, — мрачно пробормотал я, под дулом бластера сворачивая в очередную скудно освещенную и совершенно безлюдную хорду.

— Непременно скажу маме, что тебе понравилось, — хмыкнул Тюрбан, подталкивая меня сзади.

Я на мгновение оглянулся:

— А мама — это у нас?..

— Мама — это мама, — был ответ. Только принадлежал он не Тюрбану, а высокой худой зулланше, вдруг спрыгнувшей с потолка.

Наученный горьким опытом, что таким вот появлениям из «ниоткуда» удивляться бессмысленно, я моргнул, но промолчал. В то время как новая знакомая с непередаваемым тщанием приглядывалась ко мне обеими парами блестящих, будто маленькие черные пуговки, глазок. Что она там искала, я бы не сказал, даже если б напряг все извилины, поскольку плохо читал по невыразительным лицам инсектоидов с Глиссео.

— Ой, Краус, что тут у нас за милашка? — спросила зулланша Тюрбана и между делом ущипнула меня за щеку. Ее длинные и тонкие пальцы оканчивались когтистыми наростами, отчего щипок вышел совсем не милым.

Я не рискнул возмутиться, но на пробу коснулся лица, а потом посмотрел на кончики собственных пальцев. Крови, к счастью, не оказалось.

Зулланша тем временем продолжала оценку:

— Бледненький, конечно. И какой-то чересчур лохматый. Но то, что худой — это мне нравится. Это замечательно, да. Тощенькие куда лучше помещаются в банку, а, Краус? Что думаешь?

— Думаю, тебе лучше не разевать рот на имущество мамы, Кесс. И тащить свою худосочную жопку туда, куда тащила.

— Фу, грубиян, — отозвалась зулланша, но с заметной улыбкой в голосе. — Ваша с Сайзой размолвка характер тебе, конечно, испоганила.

Тюрбан устало вздохнул:

— Проваливай, а, Кесс? Нас и так заждались.

— Хм. — Зулланша казалась всерьез уязвленной, но на препирательства не решилась. Бросив на меня еще один заинтересованный взгляд, она плавно выплыла из поля зрения, растворившись в полутьме с тем же проворством, с которым появилась.

— Топай, — буркнул пират, настойчиво подтолкнув меня вперед.

Коридор вывел нас в отсек, оказавшийся чем-то вроде перекрестка, где под куполообразным потолком, к единому центру сходились все возможные ходы. Там, где по логике вещей следовало бы находиться полу, гравитация изгибалась так, что превращала низ в бок, а сам настил — в двустворчатые двери, преграждавшие дальнейший путь.

— Тебе туда, — сказал Тюрбан. — В каюту капитана. Мама заждалась.

Все еще дивясь технологиям, позволявшим создавать нечто столь усложненное, с чем даже лейры вряд ли сталкивались, я спрыгнул на то, что стало для меня полом, и стукнул разок в дверь.

— Мне что-то надо знать про маму? — спросил я напоследок.

Тюрбан усмехнулся, но так, что у меня невольно засосало под ложечкой. Глаза его злорадно засияли.

— Не обделайся. Только и всего.

Двери распахнулись, меня обдало горячим и сухим воздухом. Пахнуло гниющей плотью. С трудом подавив рвотный рефлекс, я шагнул внутрь.

Я был не из тех, кто по каким-то причинам боится темноты, но, оказавшись внутри абсолютно непроницаемой комнаты, испытал легкий приступ паники. Словно добровольно ступал в логово хищника. Только не охотник, а обед.

— Ау? — осторожно позвал я, как только тяжелые створки с шипением закрылись. Несмотря на далеко не самое выигрышное положение, я не спешил призывать Тени. Инстинкт, наитие или одно из тех дополнительных чувств, что включаются, когда ты менее всего этого ждешь, предостерегало. — Есть тут кто-нибудь?

Включился свет. Вернее, несколько слабых лампочек, что не только не разогнали густой мрак, но лишь высветили пятак решетчатого настила и кресло у дальней стены. Кресло имело вид странноватый — вроде трон, а вроде и нет, — огромный блин на возвышении, усыпанный десятком причудливо расшитых подушек. Подушки опирались на нестройные колонны забавного вида ящичков и сундучков, как будто обнимавших возвышение полукольцом. Часть ларчиков казалась подлинным произведением искусства — деревянные шкатулки, украшенные искусной резьбой и болтающимися на петлях замочками, — но попадались и простые пластметаллические контейнеры, вроде тех, что использовались для переноски обедов. Часть содержимого ларчиков нарочно или же нет выглядывала из-под неплотно прикрытых крышек, игриво поблескивая в неверном освещении. И все это вместе как бы само собой наводило на мысли о будуаре старой скупердяйки, окружившей себя награбленным.

Под потолком что-то неприятно чиркнуло, стукнуло, звякнуло. Я из любопытства задрал голову, но ничего не увидел. Темнота царила там безраздельно.

Руки зачесались соткать световой шар и пустить его вверх, но, будучи лейром воспитанным, я не позволял себе вольностей. Я чуял, что сверху за мной пристально, изучающе наблюдают.

Стараясь, не выдавать напряжения, я сцепил руки за спиной и терпеливо принялся ждать.

Внезапно крыша одного из ящичков резко откинулась, и наружу высунулось нечто округлое, усыпанное десятком крошечных лампочек, и похожее на небольшой торшер.

— Особенный, да? — пискнуло оно электронным голоском.

Опешив на мгновение, я выдал коронное:

— Кто ты?

«Торшер» будто и не слышал. Лишь монотонно повторил:

— Особенный, да?

Я чуть выгнул бровь, изо всех сил изображая равнодушие.

— Не настолько, чтобы всерьез воспринимать роботов. Где твоя хозяйка?

Наверху опять что-то звякнуло. Проскрежетало. А под конец рассыпалось серией коротких щелчков.

Я снова поднял взгляд к потолку, но, как и прежде, ничего не увидел. На какое-то мгновение показалось, будто там что-то шевельнулось. Что-то огромное, туча, сотканная из тьмы.

— Может, уже покажетесь? — спросил я и прибавил: — Мама.

Новые щелчки напоминали треск сухого хвороста в огне.

— Изволь, — чирикнул робот, а спустя мгновение из гущи мрака выползло чудовище.

Необъятных размеров колышущаяся туша, казалось, сама была частью той темноты. Она спускалась нарочито медленно, словно боялась коснуться скромной лужицы света, что давали местные лампы. Шарообразное тулово коконом опутывали полупрозрачные нити липкой на вид дряни. Три из четырех пар длинных волосатых ног, оканчивавшихся загнутыми и явно способными сгибать стальные листы когтями, прижимались к брюху, а одна помогала монстру отталкиваться от стен, чтобы затем с грацией грузовой баржи опуститься на подушки, заставив сталактиты ящичков, окружавших трон, опасно зашататься. Треугольная голова, увенчанная короной шипов, качнулась из стороны в сторону, раздались зловещие щелчки мандибул.

— Ну? Как впечатления?

Я не сразу понял, что вопрос принадлежал чудовищу. Говорящий торшер оказался лишь переводчиком. Поймав пустой взгляд восьми крошечных глазок, похожих на отверстия в преисподнюю, я откашлялся и постарался подавить шок. При желании в Галактике можно было насчитать тысячи видов и подвидов различных инсектоидных рас, но вот с арахноидами, да еще подобного калибра, судьба меня прежде не сталкивала.

Набрав в грудь побольше воздуху, я признался:

— Э-э-э, смешанные.

Паучиха на подушках затряслась, заколыхалась, будто в припадке. Нити, покрывавшие брюхо, задрожали, а вместе с ними и ящички. До меня не сразу дошло, что она смеялась. Зрелище получилось завораживающе мерзким.

— И только-то? — Похоже, она слегка разочаровалась.

Я решил, относительная, но вежливая честность будет лучшей тактикой.

— Едва ли хоть кто-то, при взгляде на вас, способен остаться равнодушным. Я не исключение. Просто хорошо скрываю свои чувства.

Паучиху ответ, кажется, удовлетворил.

— Все-таки, права, — прострекотала она. — Особенный.

Каким-то удивительным образом механическому переводчику удавалось передавать не только смысл сказанного, но и тон, сопровождавший слова. Плотоядное удовлетворение, прозвучавшее в них, заставило меня содрогнуться. Мысленно.

— Едва ли. Но мне приятно, что вы так считаете.

— Как твое имя, детка?

— Сет Эпине.

— Хорошее имя. Сильное. Знаешь ли ты, с кем имеешь дело, Сет Эпине?

Мне показалось, что с подозрениями следует пока повременить.

— Честно говоря, не особо.

Если паучиха и поверила, то виду не подала. Лишь приосанилась, отчего ящики по бокам и позади нее угрожающе накренились. Она спросила:

— Слышал когда-нибудь о Маме Курте, Сет Эпине?

Догадаться, к чему она клонит, было вовсе не трудно, но я все же решил подыграть, и, осторожно покачав головой, ответил:

— Не доводилось. Но если это по-настоящему значительная личность, было бы интересно познакомиться с ней.

Паучиха дрогнула и так быстро защелкала жвалами, что на какое-то мгновение мне стало казаться, будто она решила исполнить какую-то мелодию. Задорную, но абсолютно бессмысленную. Само собой, «торшер» послушно перевел:

— В таком случае, радуйся своему везению, Сет Эпине, потому что Мама Курта перед тобой. Та самая, кого приговорили к смертной казни на сотне планет по ту сторону Рукава Маса. Та самая, за чьей головой охотится больше наемников, чем звезд за бортом. И та, кто всегда на шаг впереди. Редкий разумник удостаивался такой чести. И еще меньше могут сказать, что были гостем на борту «Гнезда Семнадцать».

Даже в обычной ситуации у меня плохо получалось держать язык за зубами, а уж когда все так нарочито и складно расписано — и подавно.

— А я гость?

— Зависит от тебя, детка. — Выпростав из-под брюха длиннопалую конечность, паучиха отомкнула один из ближайших контейнеров и выудила оттуда нечто, похожее на пиявку-переростка. Тварюшка была живой и извивалась так отчаянно, как будто понимала, что ее ждет. — И от той пользы, что ты можешь принести. Мама Курта знает цену мелочам. И добром никогда не разбрасывается. Особенно тем, что само так и лезет в ее лапки.

Странные намеки, которые паучиха скармливала по крошке, наводили на мысль, что ей хорошо известно, кто я такой, а вся эта игра в знакомство — лишь спектакль для рассеивания внимания. Не любитель ходить вокруг да около, я спросил:

— Чего вы хотите от меня?

Со смаком растерзав пиявку похожими на ножи жвалами, паучиха довольно заурчала.

— Чуточку откровенности, детка. И помощи. Несмотря на все свои таланты и преданнейшую команду, Мама Курта далеко не всемогуща. Время от времени ей требуются услуги разумников со стороны.

Надеясь, что мое отвращение окажется не таким очевидным, я поинтересовался:

— Что за услуги?

Глазки паучихи весело заблестели:

— Те самые, что оказать способен лишь тот, чьи таланты простираются далеко за границы обыденности. Понимаешь, к чему я?

— Какой у меня выбор?

— Выбор? Как насчет шлюза или невольничьего рынка? Мы как раз в паре парсеков от Торры. Смею сказать, что экземплярчики, вроде тебя, ценятся там на вес цани.

Мне доводилось слышать название, которое она упомянула. Торра считалась одним из самых злачных мест в Галактике. Неприметный газовый шарик, чья ядовитая атмосфера служит отличным прикрытием для плавучего пиратского притона, где слово «закон» считалось чуть ли не ругательством, а жизнь индивида ценилась лишь настолько, насколько хорошо за нее готовы были раскошелиться работорговцы.

— Знаете о моих талантах и все еще думаете, будто сможете меня к чему-то принудить?

Паучья морда качнулась из стороны в сторону, подобно старинному маятнику. Переводчик зачастил:

— Мама Курта любит красивые вещицы, но ценит вещицы полезные. Мусор от цани она всегда отличает и знает, кем можно пожертвовать, а кого поберечь. Твоя очаровательная головка пока что дорога. Но не стоит думать, будто бесценна. Все это очень легко изменить. Как и состояние одной твоей приятельницы.

Неприкрытая угроза, будто огниво, подожгла фитиль моего гнева. Кончики пальцев закололо от скопившихся Теней. Сжав кулаки, я насколько мог вкрадчиво предупредил:

— Если вы хоть что-то сделаете…

Но паучиха даже не стала слушать. Снова взмахнув лапой, она равнодушно бросила:

— Осмотрись, детка.

Я повертел головой. Теперь, когда нужды в этом больше не было, темнота, до этого скрывавшая большую часть помещения, отступила, явив целую сеть настенных турелей, чьи длинные черные стволы нацелились на меня.

— Мама Курта не первый день дела ведет. Стоит тебе сделать хотя бы один неверный шаг, и моя охранная система нашпигует тебя лазером.

— Мне не нужно никуда шагать, чтобы разбить ваш панцирь, — пожал я плечами. Да, наличие охранной системы впечатлило. Но напугало ли? Нисколько.

Паучиха снова рассмеялась.

— Мама Курта знает, детка. Хоть встретить лейра нынче и большая редкость, принцип их трюков совсем не секрет. По крайней мере, не для меня. Собственно, поэтому-то я и уверена, что ты справишься с задачей, которую я тебе поручу.

— Я все еще не уверен, что хочу в это ввязываться.

— Вот так? Тогда посмотри сюда. — Паучиха потянулась к еще одному ящичку и, недолго поковырявшись в нем, вытянула наружу округлый предмет. — Желаешь, чтобы подобная участь постигла и другую девицу?

Никогда не жаловался на зрение, так что отрезанную голову Синны Томеи, болтавшуюся на косе, подобно бурдюку с водой, узнал мгновенно. Глаза параксанской леди были широко распахнуты, как будто она до самого конца не верила в то, что ее ожидало, а рот нелепо приоткрыт и тонкая струйка крови в его уголке черной нитью выделялась на бледно-синей коже.

Я не собирался лицемерить и делать вид, будто смерть параксанской госпожи меня поразила, однако не мог не ужаснуться столь неоправданной жестокости. Сердце пустилось в галоп, разгоняя кровь, алая дымка моментально застлала глаза. Невидимые для паучьих глаз Тени вокруг меня вскипели, свиваясь смерчем, готовым в любой миг обрушиться на раздутое тулово пиратской королевы.

— Великолепный трофей. — Не подозревая об угрозе, паучиха небрежно отбросила голову леди Синны обратно в ящик и захлопнула крышку. — Вернее, один из. Хочешь поздороваться с головой ее братца? Из этой очаровательной семейки выйдут замечательные обереги.

Рвущийся на свободу шквал сдерживали лишь десяток нацеленных мне в спину турелей и мысль о том, что Эйтн еще жива. Я пророкотал:

— Зачем вы это сделали?

— Ты перенапрягся, детка. Не надо так. У меня к семейству Томеи были вопросы. Они решили проигнорировать их, и Маме Курте пришлось показать свою нехорошую сторону. Я часто очень снисходительна и даже терпелива. Но кое-кому этого бывает мало, и они начинают наглеть. Наглецов я терпеть не могу. И никогда не пренебрегаю возможностью это продемонстрировать.

— Это ничего не объясняет.

— Конечно. Но ты же не думал, будто Мама Курта выдаст тебе все свои тайны? Ах, лейры порой так наивны.

Постаравшись изобразить скуку, я покосился на турели и неторопливо вернул взгляд на треугольное… лицо паучихи, все еще перепачканное внутренностями растерзанной пиявки.

— Вам будет приятно узнать, что я не любопытен. И к лейрам отношения тоже больше не имею. Меня изгнали. Вычеркнули из всех списков, если хотите. Так что теперь я свободный разумник, который пытается найти свое место в Галактике.

— Ну конечно. Ведь именно поэтому ты оказался на борту станции, направлявшейся на Шуот? Еще и в такой компании.

Я открыл рот, намереваясь ответить, но паучиха вполне человеческим жестом приподняла одну из конечностей, призывая к молчанию.

— Не нужно объяснений, детка. Мама Курта все понимает. И знает, когда не стоит соваться в чужие дела. Все, что касается лейров, меня не волнует. Томеи же — дело другое. Я давно и очень пристально наблюдаю за их деятельностью. Когда-то давно мы, можно сказать, дружили, однако с тех пор много-много воды утекло. Однажды брат и сестра совершили нечто, из-за чего перед Мамой Куртой навсегда захлопнулись створки всех цивилизованных портов. Мы не всегда были пиратами, знаешь ли. Меня к этому вынудили. Вышвырнули в космос, будто бесполезного таракана. Пришлось постараться, чтобы не сдохнуть. Со временем удалось даже подобрать корабль и сколотить по-настоящему верную команду.

Если целью этой истории было вызвать сочувствие, то мне пришлось разочаровать паучиху.

— А потом вы решили отомстить. Очень поэтично.

Восемь глазок, сверлившие меня, укоризненно сузились.

— Ты обвиняешь Маму Курту в том, что она не оригинальна. Что ж, полагаю, с этим не поспорить. И все же месть не единственное, что подтолкнуло меня устроить засаду вашей компании. На Параксе эту сладкую парочку было не достать, но Мама Курта терпелива. Все это время она не спускала с них глазки, а когда настал момент — ударила без промедления.

— Как вам удалось обмануть Бавкиду?

— Едва приземлившись на Шуоте, старая дура зарылась в пыль по самую макушку. Похоже, ее ничто не волновало, кроме древнего храма. Увести корабль из-под ее носа оказалось даже проще, чем подловить тебя усыпляющим газом. Ваше лейровское самомнение часто открывает широкие возможности для игр. Немножко фантазии, и вот одна заперта на пустынной планетке, а второй наслаждается моим гостеприимством.

Сколь ни трудно было признать это, а против правды не попрешь. Проведя ладонью по лицу, я проговорил:

— Вы так и не сказали, зачем вам я и Эйтн. Смерть Томеи решила вашу проблему. Чего еще вам нужно? Если к лейрам у вас и в самом деле нет претензий, дайте нам заняться собственными делами. Отпустите нас.

— Маме Курте нравится, когда все по полочкам, знаешь ли. Собственно, именно в этом и заключается суть дела, которое мне хотелось бы тебе поручить. — Переводчик добавил словам паучихи обертонов, превратив сухие щелчки и едва слышные рулады в насмешку. — Дураки на пограничье не выживают, Сет Эпине, а Мама Курта давно забыла, что такое глупость. Галактика огромна, но не бесконечна. Утаить что-то среди звезд становится сложнее оборот от оборота. — Она указала на четыре пары своих блестящих глаз: — Особенно тем, у кого глазки смотрят во всех направлениях. Старая лейра была не единственной, с кем Томеи делились секретиками.

— Не очень-то на них похоже, — заметил я, припоминая, как перепугались брат и сестра, когда попали в оборот. Навигатор из них всю душу вытряс еще на Параксе, а затянувшееся путешествие через гипер окончательно добило.

Паучиха пошевелила объемистым задом, удобней устраиваясь на подушках.

— О, я бы их не недооценивала, детка. Иво и Синна куда хитрее, чем может показаться. Или были такими. Они ведь знали, с кем имели дело, а стало быть, знали, и как себя вести. Ты уверен, что не стал жертвой хорошо разыгранного спектакля? О лейрах принято говорить как о существах всеведущих. Всемогущих даже. Сдается мне, это одно из тех преувеличений, что носятся по Галактике многие сотни лет и еще нескоро выйдут из моды.

Я решил, что это не требует какой бы то ни было реакции.

— Чего вы хотите?

— Чтобы ты восполнил кое-какие пробелы, раскрыл парочку тайн. Ведь лейры, как говорят, в этом особенно хороши, не так ли? Так вот, мне очень хочется, чтобы ты отправился в местечко под названием Лабиринты Крадосса и выяснил все, что только возможно о некоем проекте «Дрема». Найди доказательства, что Томеи были причастны к нему, и передай мне детали. Большего я не попрошу.

Выслушав ее с абсолютно невозмутимым видом, я сказал:

— Прежде чем соглашусь, дайте мне увидеться с Эйтн.

Глава 3
Паритет

Я и не ждал, что мои условия примут тут же.

Стоило только начать торговаться, как весь относительно добрый настрой паучихи, точно солнечным ветром сдуло. Она с новой, внушающей опасения, силой заерзала на своем насесте, после чего выкрикнула:

— Стилга сюда!

Спустя мгновение в раскрывшихся дверях появился уже знакомый здоровяк. С трудом протиснувшись между приоткрытыми створками, тюремщик-динетин склонил валунообразную голову:

— Слушаю тебя, Мама.

— Верни этого нахала в клетку. Пускай посидит. А я пока подумаю над его предложением. И заметь, детка, — прибавила она для меня, — я ничего не обещаю.

Могучая лапа схватила меня за шкирку и, приподняв над полом на добрые полметра, вытащила вон из будуара пиратской королевы. Признаюсь, было не очень удобно, но я не сопротивлялся. Во-первых, потому что не хотел еще больше веселить снующих по коридорам пиратов. А во-вторых, из-за случившегося только что разговора. Знакомство с Мамой Куртой здорово перетряхнуло мои представления о Томеи и их участии в сложной и малопонятной игре под названием «Обсерватория». При этом я не спешил принимать слова паучихи за чистую монету, но понимал, что, не будь она права хотя бы наполовину, ни за что не осмелилась бы приблизиться к Шуоту. Пираты — народ суеверный, а у мертвой планеты слишком дурная репутация, чтобы соваться к ней без веской причины.

— Думаешь, оно того стоит? — спросил я динетина, едва мой зад опустился на койку. В голове мелькнула мысль, что подобные вещи стоило бы спрашивать у Мамы Курты, но задним умом каждый крепок.

Стилг, замкнув за мной решетку, замер. Черные глазки блеснули из глубины бугристых впадин, надбровные дуги приподнялись.

— О чем ты, чучело?

— Связываться с лейрами. Оно того стоит?

Динетин мигнул. На угловатой морде застыла вполне человеческая растерянность.

— Это не я решаю.

— Само собой. Однако у вашей… Мамы Курты весьма интересный взгляд на вещи. И, что самое забавное, не очень-то логичный. Похоже, она считает, будто ее игра стоит потраченных усилий, но я не заметил чего-нибудь похожего на запасной план. Есть что сказать?

Динетин, долго не раздумывая, взял меня на мушку.

— А плазму между глаз не хочешь, выродок?

— Как угодно.

Стилг что-то неразборчиво хрюкнул и, с прежней порывистостью спрятав бластер, растворился в сумраке коридора. И хотя его тучной фигуры видно уже не было, громкий и какой-то по-детски нарочитый топот все еще сотрясал переборки, пробуждая улыбку на моем лице. Если хотя бы половина членов пиратской команды столь же вспыльчива, вопрос с освобождением можно считать решенным.

Впрочем, терзала меня не только идея вырваться из заточения. Чувствуя, как стараниями Мамы Курты, на тонкой шее Эйтн сжимается смертельный узел, я попробовал коснуться сознания госпожи Аверре ментально. Постаравшись устроиться на совершенно неудобной койке с максимально доступным комфортом, я подобрал под себя ноги и, прикрыв глаза, окунулся в потоки Теней.

Это уже не был один из тех бездумных нырков в призрачные воды нереальности, какие я проделывал всякий раз, стоило только неприятностям встать на дороге. Нет. Я действовал куда осторожней. Памятуя о странностях, с которыми столкнулся на борту Обсерватории и после того, как оказался в плену, я больше не спешил доверять всякому повороту течения, присматриваясь и прислушиваясь более тщательно. Атака пиратов на станцию, жестокая смерть леди Синны и подозрительная осведомленность Мамы Курты о делах лейров еще настойчивей подталкивали быть осмотрительным. А я, будучи одним из лучших учеников Бавкиды, никогда не пренебрегал подобными знаками. И потому, настроившись на малейший признак изменения теневого течения, осторожно позвал:

— Эйтн?

Ответом была тишина.

Это заставило меня нахмуриться. Опыта в подобного рода технике за плечами накопилось не так уж много, но уверенности в собственных силах оставалось по-прежнему хоть отбавляй. И потому промашка с вызовом несколько напрягала. Поерзав на месте, я повторил зов и на этот раз чуть громче.

Снова без ответа.

Обычно в такие моменты ощущалось некое отчуждение, а тут — глухая стена. Будто разум на том конце непросто невосприимчив к Теням, но мертв. И очень может быть так же, как мертва была леди Синна…

Жуткое предположение перепугало меня и вынудило вскочить на ноги. Но, как оказалось, лишь затем, чтобы снова столкнуться с подозрительным взглядом динетина, на этот раз незаметно появившегося с той стороны решетки.

Я выпрямился, собираясь ударить по его воле так, чтоб он неделю не мог вспомнить сам себя, а потом добраться до Эйтн, но тут здоровяк посторонился. Из-за его спины выступила знакомая фигурка.

— Эйтн? — одними губами произнес я, чувствуя, как биение сердца ускорилось.

Госпожа Аверре оставалась все такой же прекрасной и невозмутимой — скульптура, выточенная из чистейшего льда, — и все же не настолько неприкосновенной, как хотелось бы. От былой безукоризненности не осталось и следа. Костюм истрепался, строгая прическа превратилась в гнездо, а бледное личико обзавелось парочкой ссадин и одной тоненькой царапиной, которая не переставала кровоточить. Само по себе это делало облик значительно живее, но при этом вынуждало меня задуматься над тем, как именно она эти «украшения» заполучила. Сошлась в рукопашной с паучьими головорезами?

Еще одной деталью, смутившей меня, и малость не вязавшейся с внешним видом риоммской леди, оказалась полупрозрачная нить, плотно обнимавшая тонкую шею. Как раз чуть выше цепочки серебристого амулета.

— У тебя кровь, — выдохнул я, едва она переступила порог моей клетки.

Она отмахнулась, как от сущего пустяка:

— Все в порядке.

— У вас не так много времечка, птенчики, — с ухмылкой проговорил Стилг, запирая створку. — Используйте его с умом. Не лобзайтесь почем зря. Ладушки?

Эйтн окатила динетина презрительным взглядом, однако спорить не взялась. Лишь коснулась кониками пальцев нитки на шее и тяжело опустилась на лежак.

— Итак, ты говорил с местной хозяйкой, — сказала она, почему-то глядя мимо меня.

Я оставался на ногах. Забыв про здоровяка, продолжал смотреть на Эйтн и пытался понять, через что Мама Курта заставила ее пройти. Гнев, пробудившийся где-то внутри, опять отдавал легким покалыванием в обожженной руке.

— Если они с тобой что-то сделали…

— Я же сказала, все в порядке! — оборвала она, но так, будто сама отчаянно хотела в это поверить. — Здесь нечего обсуждать. Только то, что она хочет.

Я не рискнул спорить.

— Полагаю, она хочет, чтобы я кое-куда слетал.

— Куда? — Взгляд наконец-то переместился на меня.

Чуть выдохнув, я сказал:

— Лабиринты Крадосса. — Выдержал паузу. — Что-нибудь знаешь об этом?

Тонкие брови Эйтн сошлись над переносицей. Она задумалась.

— Кажется, это где-то в пространстве Тетисс. Но я никогда там не бывала. Что ей там нужно?

Я вкратце пересказал суть беседы с Мамой Куртой. И с каждой новой услышанной деталью Эйтн хмурилась все сильнее. Под конец она выдала:

— Это чудовище играет с тобой!

— Эй! — возмутился Стилг, само собой прислушивавшийся к каждому оброненному слову. — Полегче, тютелька! С тобой обошлись в разы мягче, чем ты того заслуживаешь, так что будь благодарна!

Эйтн на него даже не взглянула.

— Эта тварь хочет, чтобы ты сделал всю грязную работу, пока она будет сидеть в норе и полировать свои коготки, ожидая вестей.

Я сам удивился собственной невозмутимости, но, тем не менее, пожал плечами:

— Ну, это вполне объяснимо. С такой-то внешностью нелегко затеряться среди толпы, да и репутация, наверняка, опережает. Плюс мы с тобой знаем о преимуществах, какие есть у меня, а у нее нет.

— Только не говори, что…

Но я не дал ей закончить, приставив указательный палец к губам и покосившись в сторону решетки. Стилг, по-прежнему гревший уши, глазками целился в темноту коридора.

— Знаешь ведь, как оно бывает? Изо всех сил стремишься к цели, а дорога возьми да и сверни под неожиданным углом. Но поворот поворотом, а точка финиша все равно одна, сколько ни петляй.

Раздражение и озадаченность на лице Эйтн сменились скептицизмом:

— Неужели ты видишь связь?

Я попробовал улыбнуться. Не из-за уверенности в собственных догадках, а скорей ради того, чтобы немного успокоить ее.

— Как минимум одну ниточку.

Эйтн все поняла, но, как и любой другой рациональный разумник, не поверила.

— Все это слишком зыбко. Ты знаешь, чем нам следовало бы заниматься. Ты знаешь, что стоит на кону. Сейчас Обсерватория болтается на орбите Шуота. Бавкиде достаточно протянуть руку и тогда всему, чего мы добились, конец.

— Даже у Бавкиды не настолько длинная рука, чтобы достать до станции с поверхности планеты. Корабль ее здесь, и я сильно сомневаюсь, что в пустыне отыщется что-то, на чем можно летать. Она в ловушке.

— Да, но какова вероятность, что туда не сунутся те, кто способен ей помочь? Пиратов там никто не ждал, если ты помнишь.

Я помнил. Конечно же. И все же не стал пенять ей за то, что ткнула носом в столь очевидную деталь. Сложив руки на груди, я проговорил:

— Тут ты права. Но именно это и заставит меня не растрачивать время попусту.

Правая бровь Эйтн приподнялась:

— Тебя?

Я моргнул, не сообразив, к чему она это.

— А меня ты из списка уже вычеркнул?

Я захлопал глазами вдвое чаще. Подобрать верные слова оказалось сложнее, чем можно подумать. Уткнув взгляд в пол, я забормотал:

— Я… честно говоря, я думал, что тебя оставят здесь в качестве гаранта моего возвращения.

Невеселый смешок заставил поднять глаза. Эйтн отчего-то смотреть на меня не пожелала, но в который раз коснулась странной полупрозрачной нити на своей шее.

— Думаю, это не станет проблемой.

— Почему вдруг?

Однако отвечать она не пожелала. Поднялась с лежака и подошла почти вплотную. Я затаил дыхание, не смея даже надеяться на то, что за этим может последовать. Но взгляд Эйтн холодный, как тысячи астероидов, переместился в сторону решетки.

— Спроси ее саму.

В тот же миг металл настила в коридоре заскрежетал, словно на него опустили нечто очень тяжелое, и на месте Стилга появилась безобразная башка паучихи.

— Воркуем, птенчики? — Она все так же издавала трещащие и шипящие звуки, а переводчик-торшер, который был зажат между тонких пальцев на манер светильника, преобразовывал этот треск в понятные человеческому уху слова. — До чего же очаровательно! Между прочим, Мама Курта с первого взгляда поняла, что между вами все запутанней, чем коридоры моего Гнезда.

До сих пор не скажу, что подтолкнуло меня к этому, но едва слова прозвучали, я машинально отступил от Эйтн на шаг.

— Вы о чем это?