Глава 2

Как только головка его пениса скрылась в ее сладком ротике, Грегор уже точно знал, что этого ему будет мало. Он непременно проникнет между ее бедер и овладеет ею. Когда она опустилась перед ним на колени и стала ласкать с нескрываемым удовольствием, это лишь распалило его, зажгло в нем непреодолимое желание испытать на себе все ее таланты. Быть может, именно этого она и хотела?

Если так, то это вызывало сомнения в ее здравомыслии. Из-за ее вопиющего пренебрежения его маскировкой тюремное заключение грозило теперь им обоим. То, что охранник был всего в нескольких шагах от них, казалось, только добавляло ей смелости и дерзости. Это было подобно безумию. Она покрывала жадными поцелуями ствол, сжимала яички и обволакивала головку горячей влагой своего рта.

Когда член целиком оказался у нее во рту, она нежно провела зубами по его нижней части, что почти заставило его кончить в то же мгновение. Он едва слышно выругался, и из груди ее вырвался стон и отозвался в горле дрожью, необыкновенной вибрацией, которую он ощутил всем своим членом. Это добавило процессу новых, острых ощущений. Страсть ее была безудержна, и он знал, что должен остановить все это, но откровенность, чувственность и пылкость ее действий лишь делали его жажду испытать оргазм все более и более безудержной.

Она взглянула на него снизу, и в мерцающих отблесках света он увидел огонь необузданного желания в ее глазах. Теперь Грегор понимал, как она прославилась столь недвусмысленным прозвищем – она действительно была блудницей, так как ей определенно нравилось ее занятие. Он уже не мог остановиться – ах, если бы он только мог расплавить эту проклятую решетку, что удерживала их. Никогда еще с ним не случалось такого, чтобы женщина вмешалась в его планы и спутала их. Грегор пытался заставить себя действовать осторожнее. Ведь он хотел, чтобы она соблазнила его врага, впрочем, ее упорство и рвение лишний раз подтверждали, что она отлично справится с задуманной им задачей.

Но, даже думая об этом, он чувствовал, как желание вонзить в нее свой член становится сильнее с каждым прикосновением ее языка, скользящего по стволу. Охранник не представлял для них никакой угрозы, так как с готовностью поверил в попытку Грегора перевоплотиться в приглашенного священника, оказывающего помощь местной церкви. И если они будут вести себя тихо, пожалуй, им удастся не разочаровать его. Погрузив пальцы в ее волосы, он управлял ее движениями, пока она жадно сосала его член.

– Тебе неведом стыд.

Ее веки дрогнули, и она освободила рот, взяв пенис рукой и вздохнув с нескрываемым удовлетворением.

– Вы совершенно правы, однако в вашем замечании нет ни доли осуждения, сэр.

Голос ее звучал шутливо и дерзко. Говоря с ним, она сжимала в ладони его напряженный, твердый как камень член, а потом снова наклонилась и, намеренно распаляя его, кончиком языка заскользила по краю головки, где кожа так натянута, так чувствительна.

– Нет, никакого осуждения, но очень скоро нам придется уйти, так что мы должны поторопиться.

Замысловатые тени затанцевали на стенах тесной камеры, словно их потревожил поток воздуха, ворвавшийся из коридора, и он услышал ворчанье старого пьяницы в соседней камере. Сосредоточившись еще сильнее, он уловил, как что-то напевает довольный своим ужином охранник. Эти мелочи и подступающий оргазм Грегора – все это неумолимо вынуждало действовать как можно быстрее.

Язык ее снова кружил по краю головки. Когда горячий влажный бархат ее рта поглотил его набухший член, безумное возбуждение заставило его отступить к стене. Едва слышно чертыхаясь, он оперся плечами о твердую поверхность, в то время как женщина, стоявшая перед ним на коленях, продолжала сжимать и тянуть его яички одной рукой, другой плотно обхватила его фаллос у основания и скользила по нему вверх и вниз. О, как она была хороша, черт возьми, слишком хороша.

Глядя вниз, на Джесси, он видел, что и сама она была чрезвычайно возбуждена. Бедра ее раскачивались из стороны в сторону, и все тело плавно вторило этим движениям. Если он не ошибался, ей хотелось ощутить, как он заполняет ее изнутри. Эта мысль подействовала и на него самого, снова увеличивая его желание и член. Она почувствовала, как он стал еще длиннее и запульсировал с новой силой, и из глубины ее глотки снова вырвался стон наслаждения.

Достав изо рта его член, женщина обратила взор к Грегору. Ее необыкновенные голубые глаза блестели в сиянии свечей, но пальцы продолжали искусно ласкать пенис.

– Вы намерены поторопить меня?

– Нет. – Он схватил ее за руку, поднимая с колен, и резким движением развернул ее так, что теперь она оказалась прижатой к стене. – Но я вынужден взять ситуацию в свои руки, пока ты не привлекла внимание охранника своими вздохами и сладострастными стонами.

Это могло случиться уже очень скоро, и он должен быть готов освободить их и не остаться при этом неудовлетворенным и со спущенными брюками.

С ее губ сорвался радостный смех. Неужели у нее отсутствует чувство страха? Очевидно, лишь поцелуй мог заставить ее замолчать, чем он и собирался воспользоваться, когда будет насаживать ее на свое копье. Он поднял ее нижние юбки и впился пальцами в аппетитные ягодицы, приподнимая ее над землей. Она вновь издала тихий, как будто невольный стон, а затем одобряюще замурлыкала и обхватила его ногами, притягивая к себе и словно заманивая в свой чувственный плен.

– От тебя много шума, детка.

– И что с того? Быть может, вы из тех мужчин, кто презирает женщин, находящих в этом наслаждение?

– Совсем наоборот. – Ему стоило немалых усилий овладеть своим голосом, чтобы ответить.

Внезапно он почувствовал всепоглощающую пульсацию внизу, где-то глубоко изнутри, которая предвещала приближение неминуемого головокружительного оргазма. Если бы охранник вошел в это мгновение, им обоим пришел бы конец.

– Отлично. – Она сверкнула взглядом своих необыкновенных глаз и опустила край корсета, освободив из его плена свои груди, чтобы сжимать их в ладонях и дразнить соски. Большим и указательным пальцами она сдавила твердые бутоны сосков и с силой потянула за них. Когда она сделала это, из груди ее снова вырвался сдавленный стон.

Грегор стиснул зубы. Ее действия возбуждали в нем дикое желание кусать эти нежные соски, так чтобы заставить кричать ее еще громче – что было равносильно самоубийству, учитывая обстоятельства. Она провоцировала, сводила его с ума своим вызывающим поведением, эта хитрая девица. Он решил, что нужно будет и впредь помнить об этом.

– С тобой будет масса проблем, дорогая, теперь я в этом не сомневаюсь.

Она рассмеялась нежно, но он почувствовал выражение нестерпимой жажды и вожделения в ее взгляде. Это был искушенный взгляд опытной и весьма проницательной шлюхи, но тем не менее все его тело отзывалось желанием, член жаждал погрузиться в ее лоно. Он согнул ноги в коленях, прижался к ней, и, когда головка коснулась ее влажных губ, она вздрогнула.

– Ах вот чего ты хочешь. И поэтому ты ничего не боишься.

– Возможно, – ответила она, и глаза ее сузились до маленьких темных щелочек, словно она пыталась что-то в нем рассмотреть.

Она снова готова была рассмеяться, но он не позволил, прильнув к ее губам в поцелуе. Его язык проник в ее рот так же решительно, как скоро он проникнет в ее тело.

Она обвила руками его шею и, освободившись от жадного поцелуя, плечами прислонилась к стене. Ее груди, не сдерживаемые корсетом, содрогнулись прямо перед ним, когда она, выгнув спину, совершила бедрами такое ловкое движение, что член с легкостью вонзился в ее жаркое скользкое влагалище.

Грегор давил на нее весом своего тела, стараясь уловить нужный ритм. Вталкивая член все глубже, он наслаждался тесным и упругим пленом ее вагины. Ее возбуждение достигало предела, он же жаждал удовлетворить похоть их обоих. Эта сумасшедшая связь захватила его настолько, что все мысли слились в один едва различимый поток. Лишь где-то в самой глубине сознания билась мысль о том, остались ли у него еще хоть какие-то чувства.

Пылким шепотом она умоляла не останавливаться и вдруг, закрыв ладонью рот, заглушила свой собственный крик, что вырвался, когда он вошел еще глубже, буквально вдавив ее в стену. Ему невероятно нравилось смотреть на нее сейчас. Он расставил ноги еще шире и, приняв удобное положение, незамедлительно воспользовался им. Ее блестящее влагой, горячее влагалище с каждым толчком плотно и жадно обхватывало его набухший до предела член. Грегор шепотом проклинал все неудобство сложившейся ситуации и несоответствие обстановки.

Она крепко обняла Грегора за шею, и он почувствовал, как шепот обжигает его ухо, неотвратимо приближая оргазм.

– Еще! Еще сильнее, сэр!

Ему пришлось закрыть глаза и сконцентрироваться на мгновение. Его потребность освободиться была всепоглощающей. Манящие движения ее тела, ее искусный язык и нежный горячий рот и ствол, скользящий в ее влажной плоти, – все это неизбежно должно было заставить его кончить.

– Я ни за что бы не позволил тебе так торопиться и подгонять меня, если бы мы были в других обстоятельствах.

Она кокетливо подняла брови.

– Мужчина, который так уверен в своем мастерстве… Это впечатляет.

Услышав это замечание, он еще сильнее прижал ее к стене. Он был настолько поглощен желанием безжалостно вонзать, вталкивать в нее свой член, что практически забыл о фатальной рискованности их действий. Затем он на мгновение остановился и пронзил ее еще глубже, так что из груди ее вырвался сдавленный стон. Стремительным движением он прильнул к ее рту своим, стараясь снова приглушить ее голос.

– От тебя всегда столько шума? – спросил он, стараясь отдышаться. – Или ты хочешь, чтобы охранник вернулся скорее?

Она закусила губу и смотрела на него сквозь томно опущенные ресницы.

– Простите, сэр, виной тому наслаждение, что вы мне доставляете.

Сказав это, она просунула руку между их телами, туда, где член полностью утопал в тесном объятии ее влагалища. Она обхватила пальцами его основание и с силой сжала его, а свободной ладонью, похлопывая, ласкала себя.

Все яростнее и быстрее вталкивая член в ее мокрое, упругое влагалище, он снова вполголоса повторял проклятия. Ее рука, сжимающая член, производила впечатляющий эффект, и яички его поднялись и были в полной готовности освободиться от своего бремени. Словно сквозь туман он почувствовал, что на этот раз ничто не сможет остановить его. Даже угроза появления охранника была ничтожна по сравнению с отчаянным желанием кончить.

Тем временем она закрыла глаза, и рот ее приоткрылся. Никогда прежде не видел он женщины, так бесконечно жаждущей наслаждения. И снова крик готов был сорваться с ее губ – он чувствовал это. И вновь Грегор своим поцелуем подавил его. Он ощутил, как пенис его охватила дрожь и затрепетали стенки ее влагалища, и он покинул его в последний момент, чтобы освободиться от семени вне его. Как ему хотелось оставаться внутри, пока она не кончит. Когда член дрогнул и стал ослабевать, она плотнее сжала в ладони головку, и губы ее ответили его губам. Когда их языки встретились, ему показалось, что он ощутил ее крик у себя во рту. Сей чувственный поцелуй свидетельствовал о ее блаженстве. Неожиданно она замерла, он тоже остановился на мгновение, упиваясь, пока еще это было возможно, нежными прикосновениями ее мягких губ и любопытного язычка.

Насытившись, она лежала на спине с расслабленным и царственным видом, словно довольная кошка. Она выгнула шею, отдаваясь волне оргазма, словно смаковала каждый миг блаженства. Очарованный, он не мог оторвать от нее взора, наблюдал, как вздымаются ее груди при все еще неровном дыхании. И он подумал, что это самая чувственная женщина из всех, что встречались на его пути.

Открыв глаза, она издала тихий стон и посмотрела на него сквозь ресницы, так, словно в этой неге даже веки казались тяжелее.

– Вы отличный любовник, сэр. Надеюсь, я тоже стою того риска, которому вы подвергаете себя, помогая мне выбраться отсюда?

После того, что произошло между ними, голос и интонации ее стали мягче, и он был уверен, что если бы они были в более подходящем месте, то уже очень скоро он снова был бы тверд и готов к новому любовному приключению.

Поставив ее на ноги, он отошел и стал подтягивать брюки, параллельно всматриваясь в даль коридора, чтобы убедиться, что тюремщик все еще занят своим ужином. Удача была на их стороне, так как тот продолжал со смаком обгладывать косточки.

Застегнув сутану на все пуговицы, Грегор наконец ответил:

– Да, пожалуй, риск оправдан. А теперь ступай за мной и будь готова бежать со всех ног, когда настанет момент.

Он наблюдал, как она одевалась, водружая на место разорванный корсаж. Она скромно положила руки на колени и приняла такой целомудренный вид, словно он и в самом деле оказал на нее благочестивое влияние.

На какое-то мгновение он вдруг задумался, какое безумство привело его сюда, но тряхнул головой и напомнил себе о своей цели. Она доказала, что может достойно справиться с ролью наживки для сокрушения его врага. Грегор прочистил горло и, кивнув, подал ей знак, затем подобрал шляпу с того места, где она упала на пол. Он бросил на охранника еще один беглый взгляд сквозь прутья решетки, окликнул его и жестом показал, что завершил свою миссию.

– Охранник, я готов уйти.

Тюремщик подошел, взглянул на Джесси и, увидев, что она успокоилась и, вероятно, даже раскаялась, снял с пояса ключ и отпер камеру. Грегор ступил наружу, одной рукой схватил дверь, а другой нанес охраннику стремительный и тяжелый удар в живот. Когда тюремщик согнулся, схватившись за живот, Грегор толкнул его с такой силой, что тот зашатался и, обездвиженный, рухнул в коридоре. Грегор наклонился к нему, чтобы удостовериться, что тот не поднимется еще хотя бы несколько минут. Тюремщик был оглушен, но должен был прийти в себя довольно быстро.

– Заранее приношу извинения за головную боль, – пробормотал Грегор и, махнув Джесси рукой, позвал ее за собой.

Путь их лежал сквозь длинные коридоры, к заднему выходу из тюрьмы и наружу, в ночь. Луна сияла высоко в небе, благословляя их дорогу. В конце прохода, там, где он переходил в мощеную дорогу, он услышал голоса и замер, протянув руку, чтобы остановить спутницу. Они снова зашли в тень, и он приложил палец к ее губам, предвосхищая ее желание заговорить.

Две фигуры прошли мимо них, поддерживая друг друга. Как только они скрылись и на дороге воцарилась тишина, он убрал палец от ее рта и кивнул. Джесси отряхнула платье, расправив складки.

– Благодарю за помощь, сэр. Дальше я пойду своей дорогой.

Грегор нахмурился и довольно грубо схватил ее за подбородок.

– Ну уж нет. Ты согласилась выполнить задание в обмен на свою свободу.

– И я его выполнила. – Она высвободила голову резким движением.

Похоже, она подумала, что он готов был рисковать жизнью только лишь за одну из ее непристойных услуг. Грегор как-то странно рассмеялся и покачал головой, не веря своим ушам.

– Я совсем не это имел в виду, дорогая. А то, что произошло, было твоей инициативой.

Она бросила на него суровый взгляд.

– То есть вы предполагали нечто другое, говоря о своем задании?

У Грегора появилось дикое желание встряхнуть ее, но он подавил его, увидев еще одну фигуру, что двигалась позади них вниз по улице. Он снова затащил ее в тень и крепко держал за предплечья.

– Веди себя тихо, иначе кто-нибудь может услышать, и тогда ты окажешься в камере раньше, чем успеешь подмигнуть очередному прохожему. Охранник скоро очнется и поднимет тревогу, так что нам нужно как можно скорее отправляться в путь.

Стараясь вырваться, она извивалась, как угорь, рычала на него и в конце концов с силой ударила ногой чуть ниже колена. Он стиснул зубы и, усилив хватку, приподнял ее над землей.

В ее глазах промелькнул испуг, а потом она сощурилась и набросилась на него с кулаками.

– Вы не можете удерживать меня.

Женщина умела драться, ее удары были весьма ощутимы. И несмотря на то что атаковала его, даже сейчас она выглядела распутно, двигаясь в его руках словно соблазнительная, непокорная сирена.

– Подожди! – сдавленно прорычал он. – Ты только подумай. Ты хочешь, чтобы тебя вздернули?

– Отпустите меня. – В ее тихом указании ясно послышались нотки угрозы, а глаза как-то необычно загорелись в сиянии лунного света.

– Нет. Ты согласилась на мои условия, так что выслушаешь меня и тихо, без сопротивления пойдешь за мной. – Кивнув в сторону тюрьмы, он продолжил: – Я, например, не намерен присоединиться к тебе в твоей камере за соучастие в побеге. Так что будь умницей, следуй за мной, и очень скоро мы уберемся отсюда.

Он вдруг подумал, что с ней слишком много проблем и, чтобы сократить потери, действительно было бы разумнее отпустить ее. Однако было что-то в том, чтобы вот так удерживать эту девицу, пока она отчаянно боролась и обжигала его взглядом, что-то, что возбуждало его. Возможно, причиной тому было то, что еще несколько минут назад она доставляла ему наслаждение, превосходно справляясь с этим заданием.

Следующий удар пришелся ему под ребра.

Грегор скривился от боли. Вероятно, именно по причине их недавних любовных игр он нашел в себе столько терпения, чтобы сдерживать ее и защищать от разоблачения, вместо того чтобы отпустить на все четыре стороны, как она сама того, очевидно, хотела. Впрочем, как бы то ни было, ему доставляли удовольствие грязные фантазии о том, как она извивается под ним, лежа в постели. Этих мыслей было вполне достаточно, чтобы как-то отвлечься, пока они были в укрытии. На самом же деле он просто не хотел отпускать ее.

– Ты свободна, – напомнил он ей. – Благодаря тому, что я рисковал собственной шеей, чтобы спасти тебя. Теперь ты должна отдать свой долг.

Сказанное им остановило ее атаку, но она все еще сердилась и испепеляла его гневным взглядом.

– Я не нуждалась в вашей помощи. Я и без вас собиралась покинуть тюрьму.

На этот раз он рассмеялся в голос. Она же снова сощурилась.

– Поверьте мне, сэр. Вы разве не слышали, что говорили обо мне на том постоялом дворе?

– Ах да, колдовство. Скорее, какое-то хитрое мошенничество.

Он снова почувствовал на себе ее взгляд: казалось, никто прежде не смотрел на него так пристально и пронизывающе. Однако его слова все же подействовали на нее, и он мог продолжать.

– Ведь ты и сама не думала, что я поверю тебе. Ты умная и способная женщина, и именно это привело меня к тебе, так что даже не пытайся испытывать на мне свои волшебные штучки. Я объехал весь мир и бывал в таких местах, о которых ты даже не слышала. И в каждом из них находятся люди, утверждающие, что обладают особенным даром, ведомым лишь им одним. Впрочем, мне все равно любопытно, как тебе это удалось, и ты непременно расскажешь мне об этом за кружечкой эля, когда мы доберемся до моего жилища.

Она внимательно осмотрела его, словно видела теперь в каком-то новом свете. Судя по всему, она была довольна его ответом, свидетельствовавшим о том, что он не из тех, кого легко одурачить.

– В таком случае я благодарна за вашу помощь, но вы уже получили весьма неплохое вознаграждение за ваше старание.

Разочарование Грегора росло – его планы были под угрозой. Он уже стал подозревать, что совершил ошибку.

Эта женщина должна была чувствовать себя глубоко обязанной ему.

– И ты получишь отличное вознаграждение – деньги, на которые будешь спокойно жить несколько дней, гораздо больше, чем сможешь заработать любым другим способом.

Она осмотрела его с ног до головы, как будто обдумывала его предложение.

– Дай мне хотя бы несколько минут, выслушай мое предложение.

Она покачала головой и с беспокойством взглянула на оживление на улице позади них.

– Я не стану связывать себя с одним мужчиной. В этом кроется серьезная опасность.

Это замечание показалось ему любопытным, так как прежде он не слышал подобного от женщин, и все же должен был сконцентрироваться на своем деле.

– Тебе не придется связывать себя с одним мужчиной. Дело, о котором я говорю, совсем иного рода.

Их первая встреча, полная чувственных удовольствий, была гораздо приятнее, чем этот непростой разговор. Пре следовать ее не было его целью, однако время от времени ему приходилось напоминать себе об этом. Уже спустя несколько мгновений после того, как она довела его до оргазма, он был готов снова овладеть ею, и фантазии об этом неизменно выступали на первый план, затмевая все прочие мысли. Он невольно усмехнулся.

– Хорошо, я слушаю, – согласилась она. – Говорите, что я должна буду делать.

Грегор, так же как и она, не спускал глаз с того, что происходило на улице позади них.

– Мне нужно, чтобы кто-то подобрался максимально близко к одному моему старому врагу, вошел к нему в доверие и забрался в его постель, а также внимательно слушал все, что тот говорит, и передавал мне необходимые сведения. Кто-то совершенно незнакомый моему неприятелю.

Она подняла голову, словно взвешивая его слова. Губы ее дрогнули. Предложение не показалось ей неприятным или обидным, и это означало, что она действительно из тех женщин, кто по-настоящему ценит плотские удовольствия и умеет пользоваться своей чувственной природой. И это было очередным подтверждением того, что он сделал правильный выбор.

– Эта задача требует определенной подготовки. Тебе придется ознакомиться с его привычками, вкусами, желаниями, с его окружением. Я куплю тебе одежду и подготовлю тебя, а затем приступим к самому заданию, которое займет, возможно, несколько дней. И очень скоро твой кошелек будет полон монет.

– Как много времени займет все это?

– Столько, сколько понадобится. – Рот Грегора скривился в невеселой улыбке. Ему было важно благополучно перебраться через Тэй. – Хочешь проверить, насколько тяжел мой кошелек?

Она сложила руки на груди.

– Я и так вижу, что он полон.

Кроме того, она уже имела возможность взвесить его в ладони, когда он был привязан к его поясу; и Грегор знал об этом. С ней нужно держать ухо востро, иначе она переберет все его вещи и исчезнет с половиной из них.

– Предложение не кажется тебе заманчивым?

Она посмотрела на север, и ее мимолетный взгляд заставил его задуматься о том, каковы были ее планы до того, как она попала в тюремную камеру.

– Оно заманчиво, – кивнула она после минутной паузы. – Дайте мне несколько монет авансом за удовольствие, доставленное вам сегодня ночью. Тогда я буду знать, что вам можно верить. – В глазах ее блеснул озорной огонек.

Грегор покачал головой, но достал свой денежный мешочек и взвесил его на ладони, чтобы продемонстрировать ей, что дело того стоит. Затем, порывшись в дальних уголках кармана, он вынул оттуда два шиллинга. Глаза ее округлились. Взяв оплату и спрятав деньги за край корсажа, она плюнула на ладонь и протянула ему руку, как сделал бы мужчина, чтобы закрепить сделку. Грегор пожал ее руку, слегка поклонился и жестом указал в сторону дороги, предлагая отправиться в путь.

Сначала она охотно следовала за ним. Но затем они приблизились к церкви.

– Давай остановимся здесь на минуту. – Ему нужно было вернуть сутану. Взглянув через стену, он увидел, что никто не заметил пропажи. Он перебрался через преграду и посмотрел на нее. – Только не вздумай бежать. Если, конечно, не хочешь назад в тюрьму.

В четыре шага он пересек огород, усыпанный спелыми овощами, поскольку лето было в самом разгаре, и повесил облачение на ветку дерева, на которой его и нашел, а шляпу просто бросил по ветру. Удача была на его стороне сегодня, когда он искал церковь, поскольку ему не пришлось шантажировать домоправителя, как он сначала планировал. Возвращая сутану, он оставил в кармане несколько монет, в качестве пожертвования. Он наклонился и поднял с земли сверток, который, уходя, оставил здесь, между корней дерева. Вернувшись к стене, он обнаружил, что его новая сообщница с большим любопытством подглядывала за ним сквозь щели между камней.

– Так вот где вы раздобыли свой костюм.

– Да, именно здесь. А ты думаешь, для этого могло быть местечко получше?

Она пожала плечами и вдруг увидела его сверток.

– Отойди, – приказал он.

Она чуть отступила, когда он взбирался на стену, но, когда он был уже наверху, снова подошла ближе, встав между его свисающих ног. Она прижала груди к его бедрам, пошевелила ими и протянула руки ему за спину, чтобы нащупать сверток.

– Мне чрезвычайно приятно твое внимание к моей персоне, – заметил он, кивком указав туда, где груди ее были прижаты к его члену. – Но мы не можем терять ни минуты. Мы должны добраться до паромщика. Когда окажемся на другом берегу Тэй, мы сможем двигаться быстрее. За пределами города, в Сент-Эндрюсе, меня ждет лошадь.

Она все еще стояла у него между ног и, казалось, вовсе его не слушала. Очевидно, ему стоило напомнить им обоим об их цели. Грегор нанял ее, чтобы соблазнить своего врага и привести его к краху, а не для того, чтобы развлекаться с ней самому. Он указал жестом на свой сверток и попытался вырвать его у нее из рук.

– Давай оставим это на время. Там совершенно нечего воровать, моя дорогая. Всего лишь стопка бумаг и засохшее яблоко.

Она с раздражением отдернула руку.

– Возможно, некоторые из твоих клиентов полные дураки, но я не из таких, и тебе лучше помнить об этом. – Он схватил ее за руку. – Нам нужно успеть исчезнуть, пока весть о твоем побеге не разлетелась повсюду.

Когда он попытался увести ее, она уперлась, не сходя с места.

– Подождите. Куда мы направляемся?

– В Файф. – Он не мог придумать более подходящего места, по крайней мере, до тех пор, пока не убедился в том, что ей можно доверять.

– В Файф? – Глаза ее округлились.

– Там ты сможешь спрятаться от охотников за ведьмами и отдохнуть в безопасности денек-другой, – объяснил он, надеясь, что это успокоит ее и заставит замолчать. – Я снимаю жилье за Сент-Эндрюсом, примерно в десяти милях. – Он снял комнату на уединенной станции на пути в Крейгдафф, небольшую деревню, в которой вырос. Он чувствовал себя уютнее и спокойнее на середине пути между своим врагом и воротами в привычную жизнь во внешнем мире, каковыми являлся порт в Данди. Именно туда его корабль «Либертас» должен был вернуться через полгода и забрать его.

– Десять миль от Сент-Эндрюса, – нахмурившись, повторила Джесси.

Возможно, она не очень четко представляла себе это расстояние. Она признала, что никогда не покидала Данди, а если и уезжала куда-то, то не особенно заботилась о расстоянии, которое приходилось преодолеть.

– Мы будем там завтра к закату.

Она будет в безопасности и надежно спрятана от чужих глаз, так что он сможет заняться ее подготовкой к исполнению плана. На мгновение он снова представил ее в постели и в очередной раз одернул себя, напоминая, что она нужна ему не для собственного развлечения и удовольствия, а в качестве приманки для его врага. Грегор был уверен, что напоминать себе об этом ему придется еще не раз.

Тем временем Джесси продолжала стоять на своем.

– Когда мы пошли этой дорогой, я надеялась, что мы доберемся до границы Северного Нагорья или хотя бы будем держаться северного направления. Но видимо, это не так.

– Нет, мы шли сюда, только чтобы вернуть облачение. – Он полагал, что это могло ободрить ее, но, похоже, эта новость ничуть не обрадовала ее.

– А я согласилась лишь потому, что мы пошли в этом направлении.

Ее рассерженный вид снова говорил о том, что она думает, будто ее обманывают.

– Джессика Таскилл, не забывай, что ты мне многим обязана. Теперь мне тоже грозит виселица, с тех пор как я подверг себя риску ради твоего спасения.

Она обожгла его сердитым взглядом и недовольно скривила рот. Терпение Грегора подходило к концу.

– Послушай, у тебя нет другого выхода. Ты не можешь вернуться в Данди, если, конечно, хочешь встретить рассвет живой.

Выругавшись в голос, она посмотрела на него так, словно он один был причиной всех ее злоключений.

– Тогда я буду вынуждена вернуться туда, когда все это закончится, потому что там остались все мои сбережения. Все, что я заработала за этот год.

– После того как ты выполнишь мое задание, твои сбережения тебе уже не понадобятся.

– Это мои деньги! – гневно закричала она. Казалось, она хотела выместить на нем всю свою отчаянную злобу.

Это было последней каплей – терпение Грегора лопнуло.

– Черт с тобой, делай что хочешь.

Он повернулся к ней спиной и решительно зашагал прочь. В конце концов, если она хочет рисковать, оставаясь здесь, это ее выбор. Но уже через мгновение женщина спешила за ним. Он оставил это без комментариев, хотя промолчать было невероятно сложно.

– В этой области, в Файфе, ведьм пытают и убивают, – проворчала она так тихо, что не было понятно, говорила ли она это ему или самой себе.

– В таком случае тебе нужно прекратить притворяться, что у тебя есть какие-то колдовские способности.

Она подняла голову и вгляделась в него сквозь темноту.

– А я думала, вы хотите, чтобы я испытала кое-какие из своих «волшебных штучек» на том человеке, который чем-то здорово вас обидел.

Грегор схватил Джессику за предплечье и потащил вперед, взбешенный бессовестным любопытством, с которым она лезла в его частные дела. Он платил ей за то, чтобы она исполняла его указания, а не за размышления касательно мотивов его действий. И все же она была проницательной. Учитывая ее бесконечное любопытство, он едва ли мог надеяться удерживать определенную дистанцию в ходе подготовки ее к предстоящему делу. «Возможно, – думал он, – но только если я смогу противостоять ее чарам и приберегу исключительно для своего врага».

Между тем его задача становилась все труднее. Он познал сладость ее плоти. С любой другой девушкой этого было бы достаточно, но противостоять этой шикарной женщине стоило определенных усилий.

– Твои «волшебные штучки» заставили меня поверить, что в тебе есть хотя бы чуточка здравого смысла, но теперь я начинаю в этом сомневаться. Исключительно твой голый зад навел меня на мысль, что ты будешь хороша в этой роли, только он и ничего больше, не забывай об этом.

– Мой зад? – Резким движением она освободилась от его крепкой хватки.

Она приобрела вдруг такой оскорбленный вид, что весь накал их напряженной беседы вмиг сошел на нет, и Грегор рассмеялся.

– Да, представь себе, твой зад, который ты выставила напоказ всей гостинице, пока дралась и валялась по полу с той девицей. Что, ты даже не знала, что твоей попкой любовались все собравшиеся?

Очевидно, она не знала, поскольку эта новость несколько усмирила ее и заставила замолчать.

Грегор как следует шлепнул ее, вынуждая двигаться быстрее, и заодно поставил этим точку в пикантном разговоре. Джессика в изумлении открыла рот, но ничего не сказала, а только лишь потерла ладонью зад и с грустью взглянула на него.

Наконец-то. Кажется, у нее закончились аргументы.

Грегор взял это на заметку: хороший удар по мягкому месту время от времени может быть даже полезен, если он хочет, чтобы она оставалась в форме во время их совместных приключений.

Вот только почему это показалось ему знаком грядущих новых неприятностей?

Глава 3

Джесси разбудили голоса и шум разговора. Она осмотрелась и совершенно не узнала того места, где находилась. Она села выпрямившись и провела ладонями по лицу. Свет, что проникал из окна сквозь тонкие шторы, резал глаза. Она чуть сощурилась и стала с любопытством осматривать комнату. Она едва воскресила в памяти, как они прибыли сюда прошлой ночью, но отлично помнила и тяжелое, утомительное путешествие, и то, что ее спаситель заставил ее вскарабкаться и сесть позади него на лошадь, подумать только, верхом на лошадь!

Джесси оказалась так высоко над землей, что у нее даже закружилась голова, и она невольно прижалась к спине Грегора, крепко зажмурила глаза и тихонько хныкала от страха. Он же, естественно, нашел это весьма забавным, отчего необходимость оставаться с ним показалась ей еще более невыносимой. Путешествие было настолько мучительным, что к тому моменту, когда они прибыли к месту назначения, у нее совсем не осталось сил.

Комната была обставлена скудно. Спала она на узкой кровати, в сорочке. Ее разорванное платье, нижние юбки и корсет лежали прямо на полу, вместе с туфлями, там, где, судя по ее смутным воспоминаниям, она бросила их, как только он привел ее в комнату. На кровати было вполне пригодное к использованию одеяло, и вообще было довольно комфортно. В противоположном углу стояло ведро, прикрытое деревянной крышкой. Рядом на деревянном столике стояли глубокая чаша, кувшин с водой и лежало полотенце. Все это ей нравилось гораздо больше, чем камера, где она была еще совсем недавно, или даже лачуга, в которой ей приходилось ютиться с шестью другими женщинами в Данди.

Не вставая с кровати, она отдернула штору и посмотрела в окно. Зеленые холмы простирались от самого здания – восхитительный вид. Внезапно она почувствовала какое-то детское, почти забытое желание оказаться там, вдохнуть запах дикой травы и пройтись по ней босиком. Это и был тот самый Файф, плодородный район Шотландии, который можно было увидеть лишь из самой возвышенной части Данди. Она часто вглядывалась в даль, через реку Тэй, стараясь рассмотреть это загадочное место. Оно казалось очень милым, но она не отважилась бы попытать там счастья, даже когда собиралась покинуть Данди, и все из-за холодящих душу историй, доходивших из деревень, историй о том, как жестоко пытают и вешают любого, кто обладает хоть каким-то даром. Мысль об этом воскресила в памяти Джесси одно из самых болезненных воспоминаний – воспоминание о ее матери.

Стараясь вернуться в настоящее, Джесси заметила, что дверь смежной комнаты слегка приоткрыта. Она воспользовалась ведром, стоявшим в углу, затем подошла к умывальнику и с подозрением заглянула в кувшин. На поверхности воды плавали два листочка мяты. Она выловила их и, взяв кувшин обеими руками, стала жадно пить. Надо сказать, это было довольно рискованно, так как вода могла содержать немало возбудителей различных болезней, но летом ее всегда мучила жажда, а накануне во время путешествия утолить ее было нечем. Она поставила кувшин и вытерла рот тыльной стороной ладони.

Она уже собиралась подойти к двери, как вдруг вспомнила о монетах, что выпросила у своего нового покровителя еще в Данди. Нужно было спрятать их, и чем скорее, тем лучше. Изнутри своего корсета она пришила кармашек, куда прятала то, что заработала. Сейчас она достала оттуда два шиллинга и стала искать для них тайник в комнате. Джесси вставила монеты между досками пола и наступила на них, чтобы утопить в щели. Выдернув несколько соломинок, что пристали к подолу ее сорочки, она прикрыла ими монеты. Убедившись, что теперь их никто не найдет, она подкралась к двери и стала слушать.

– Вы не сказали, что будете не один, – говорила женщина.

– Обстоятельства изменились. – Джесси узнала голос, это был голос мужчины, пришедшего за ней в тюрьму. Она до сих пор не знала его имени. – Вам не о чем беспокоиться, я оплачу все сполна.

Джесси едва сдерживала любопытство. Разорванной сорочкой она обернула свою нагую грудь, подвязала ее узлом, а лишние складки материи зажала под мышкой. Затем приоткрыла дверь и стала подглядывать. Ее спутник сидел за столом в гораздо более просторной комнате, жилое пространство которой говорило о том, что это наверняка гостиная. В комнате стояли стол и стулья и уютное кресло с широкими подлокотниками, переходящими в спинку, возле уютно потрескивающего камина. Рядом лежала большая стопка торфяных брикетов для топки. Через дверной проем прямо напротив она увидела еще одну комнату, очевидно спальню. У дальней стены стояла большая, комфортная на вид кровать, наполовину прикрытая тяжелым балдахином. Около нее Джесси заметила дорожный сундук с массивным замком и ключами. Сейчас крышка его была откинута, и, вытянув шею, она сумела разглядеть внутри груды одежды и каких-то бумаг.

Женщина, с которой разговаривал ее спаситель, держала в руках поднос с едой, что привлекло внимание Джесси, так как уже два дня она ничего не ела.

– Как я уже подчеркивал, когда намеревался снять у вас жилье, – продолжал он, – я хотел бы, чтобы мои дела не покидали стен этих комнат. Это по-прежнему имеет первостепенное значение.

Джесси поймала себя на мысли, что он необыкновенно красив сейчас, с мокрыми волосами и чисто выбритым лицом, в расстегнутой рубашке, которая обнажала его широкую мужественную грудь.

– Можете положиться на меня, мистер Рэмзи, – ответила женщина.

«Так, значит, его имя Рэмзи», – отметила Джесси, сделала шаг в просторную комнату и громко зевнула, обнаружив свое присутствие.

– А вот и Джесси. – Мистера Рэмзи позабавило неожиданное появление Джессики, так же как и ее небрежное одеяние.

Женщина осуждающе посмотрела в ее сторону. Это была зрелая дама, которая носила платье грязно-коричневого цвета, фартук и чепец на голове.

– Это хозяйка питейного заведения здесь, в гостинице «Дровер», миссис Мур. А это Джесси – моя… кузина, и она будет жить здесь со мной, как минимум ближайшие несколько дней. Она находится на моем попечении.

Джесси слушала объяснения Грегора, и ее чрезвычайно развеселило то, как внезапно она поднялась в статусе. Учитывая, что она теперь кузина человека с неплохим состоянием, к ней наверняка будут относиться с должным уважением. Кроме того, может быть, и само дело не будет таким уж долгим и утомительным.

Хозяйка осмотрела Джесси с ног до головы и, наконец, поставила поднос на стол. Теперь она готова была уйти, как будто удовлетворенная объяснением мистера Рэмзи.

– Ах да, – добавил он, – вы могли бы распорядиться, чтобы нам принесли еще горячей воды? Кузине пришлось преодолеть долгое и изнурительное путешествие.

Воды? Джесси заметно вздрогнула.

Хозяйка бросила на нее двусмысленный взгляд, затем кивнула и удалилась.

– А что, если я не хочу принимать горячую ванну? – спросила Джесси, как только женщина вышла. Дух бунтарства зачастую не давал ей покоя, а в сложившихся обстоятельствах он особенно обострился.

– Тебе придется это сделать, и ты еще останешься благодарна.

– Но в воде может быть какая-нибудь зараза. – До нее дошел аромат еды, и она подошла к столу.

– Может. Но тебе придется рискнуть, так же как я пошел на риск с тобой. – Ироничная улыбка скользнула по его лицу. – Единственное, в чем я уверен, так это то, что хочу как следует рассмотреть женщину, которую выкупил, а для этого необходимо избавиться по крайней мере от нескольких слоев грязи.

Джесси сердито насупилась, но тут же заметила на подносе тарелку пресных лепешек и облизнулась в предвкушении. На подносе стояла еще и чашка бульона.

– Садись, – приказал он, – и ешь.

Она подтащила к столу второй стул и взяла лепешку. Она была еще теплой, и Джесси с жадностью набросилась на нее, затем придвинула к себе чашку с бульоном и потянулась за ложкой. Бульон был очень вкусным, к тому же в нем плавали довольно крупные кусочки баранины. Желудок Джесси откликнулся благодарным урчанием.

Какое-то мгновение мистер Рэмзи наблюдал, как она ест. Его занимали ее грубоватые, неуклюжие манеры. Возможно, она казалась ему простой и недалекой девицей, которая нуждалась в жалости и заботе. Он упоминал какое-то обучение. Это вызвало у Джесси раздражение. Соблазнению мужчин ее не требовалось учить. Впрочем, она полагала, что если он собирался оплачивать время пребывания с ним, то она просто поправит или остановит его в нужный момент.

Он сосредоточился на кипе бумаг, что держал в руках. Джесси же, пользуясь возможностью, разглядывала его из-под опущенных ресниц. Нахмурившись и сдвинув брови, он выглядел еще более мрачно и угрожающе, чем прежде, а шрам, что тянулся от скулы до самого рта, казался пугающим в утреннем освещении. Это была ужасная, безобразная рана. Ей было интересно, где он получил ее. И что стало с человеком, нанесшим ее?

Она знала своего покровителя еще не слишком хорошо, но готова была поспорить, что тот человек дорого заплатил за этот шрам. Возможно даже, собственной жизнью.

– Мне уже гораздо лучше, сэр, – сказала она, завершая трапезу, – ведь теперь я ваша кузина.

– Ты бы предпочла, чтобы я рассказал, что ты шлюха, которая находится в розыске по обвинению в колдовстве? – Он смерил ее пренебрежительным, осуждающим взглядом. – Уверен, она бы приняла тебя с распростертыми объятиями, если бы я рассказал ей всю правду.

Джесси пожала плечами. Его замечание обидело ее, но исключительно потому, что он так откровенно не хотел говорить с ней. Все остальное было чистой правдой, и у нее не было причины обижаться.

– Постояльцы, приводящие в свои номера шлюх, – не такая уж редкость, поверьте мне. – Джесси невесело усмехнулась. – Если только хозяин гостиницы не настолько набожен, что отбирает постояльцев по принципу их высокой нравственности, чего, судя по всему, эта женщина позволить себе не может.

– Это было сказано для моей, так же как, впрочем, и твоей безопасности. Мое дело должно остаться в тайне. – Рэмзи сложил бумаги на столе. Он говорил угрюмо и неприветливо, а то, как смотрел на нее, свидетельствовало о том, что он отнюдь не рад ее присутствию и даже голосу.

Это ужасно раздражало ее, особенно после того, как он сам заставил ее приехать сюда. Она отодвинула чашку и посмотрела на него испепеляющим взглядом.

– Как долго мне придется оставаться с вами? Я далеко не в восторге оттого, что вы утащили меня из Данди.

Чем дольше ее сбережения оставались у Рональда, тем больше оснований появлялось у него, чтобы присвоить их. Джесси слишком хорошо знала его. Если она не вернется в ближайшее время, он скажет, что не имеет об этих деньгах никакого понятия.

Мистер Рэмзи взглянул на нее со знанием дела.

– Тебя обвинили в том, что ты ведьма. И если ты еще не поняла, это означает верную смерть.

Джесси вздрогнула, услышав его слова, и постаралась как можно скорее прогнать страшные воспоминания.

– Единственным выходом для тебя было бежать оттуда.

Она закусила губу, но он хотел услышать ответ и смотрел на нее, выжидающе приподняв брови.

– Да, я бы непременно бежала, – проговорила она, – но только после того, как забрала бы свои сбережения. А вы не дали мне такой возможности.

– А я должен был? Тебя могли поймать, а я не для этого спасал тебя. – Зрачки его сузились. – Большинство женщин были бы благодарны, если бы я пришел за ними в подобных обстоятельствах.

Этот человек не нуждался в чьем-либо разрешении и не терпел отказов. Его взгляд обжигал кожу Джесси. В глазах его горело необузданное желание и в то же время ощущалось негодование, словно он сожалел о том, что привез ее сюда. Тот факт, что он испытывал и то и другое чувство, отнюдь не утешал ее.

– Возможно, это так, – резко бросила она. – Но это не оправдывает того, что вы обманом заставили меня заключить с вами договор, хотя я до сих пор практически ничего не знаю о его условиях.

Джесси отодвинула стул, но, стоило ей встать, он схватил ее за запястье и прижал руку к столу. Хватка его была безжалостной, он вложил в нее всю силу, словно хотел продемонстрировать всю серьезность своих намерений.

Она пристально и так красноречиво смотрела на него. Его настроение, которое в лучшем случае можно было назвать беспокойным, а в худшем – гневным и раздраженным, в очередной раз изменилось. Во взгляде его чувствовалась надвигающаяся гроза.

– Ты невыносимая, строптивая женщина, но кое-что разумное ты все-таки сделала – ты приняла условия моего договора. Так что теперь, будь добра, избавь меня от своих бесконечных жалоб.

Предмет договора даже не обсуждался. Он привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Она попыталась вырваться, но он держал ее очень крепко, а в его выражении лица были одновременно заинтересованность и предостережение.

У Джесси не оставалось выбора, она должна была рассказать ему об истинных причинах своего беспокойства.

– Если я не вернусь в Данди, Рональд, мой хозяин, заберет себе все мои сбережения. – Она ненавидела признаваться в своей затруднительной ситуации, но на этот раз ей пришлось сделать это. – Я не намерена терять все, что заработала тяжким трудом за целый год… – Она сделала глубокий вдох. – Я просто не могу позволить себе этого.

– Я компенсирую тебе эти деньги, дополнительно к твоему вознаграждению. – Тон его стал ровнее, спокойнее, но он по-прежнему удерживал ее и твердой рукой, и взглядом.

Джесси сглотнула. У нее было странное ощущение, что она предается воле собственной судьбы, несмотря на то что в данный момент полностью зависела от него. И снова глаза его загорелись похотью, и от этого животного блеска ей захотелось, чтобы он в это самое мгновение оттолкнул стол и прямо на нем овладел ею. Ее кровь быстрее побежала по венам, дыхание стало сбиваться. Этот взгляд, адресованный ей, был таким жадным, таким всепоглощающим, что у нее нестерпимо заныло внизу живота от желания ощутить его горячее проникновение.

Прежде чем она успела ответить, послышался стук в дверь, и двое слуг – худощавый юноша, который смотрел на них, не скрывая своего изумления, и упитанная молодая девица в фартуке, лишь украдкой бросившая взгляд, проходя мимо, – заносили большую лохань в комнату, где Джесси проснулась. Когда они поставили емкость, прежде чем выйти из комнаты, девушка присела в реверансе:

– Я принесу еще горячей воды.

Она улыбнулась, осознав настоящее положение Джесси – та была в исподнем, а ее предполагаемый кузен и опекун весьма двусмысленно прижимал ее руку к столу, – и поспешно выбежала вслед за юношей. Уже через секунду было слышно, как парочка хихикала за дверью.

Должно быть, фиктивность их родственных отношений была очевидна.

Мистер Рэмзи освободил руку Джесси.

Смех за дверью стих, и вскоре служанка вернулась и принесла еще одну емкость, поменьше, полную воды, от которой шел пар. Мистер Рэмзи не обращал внимания на эту суету. Он не отрываясь смотрел на Джесси, откровенно оценивая ее. Лишь почувствовав этот взгляд, Джесси вдруг поняла, что тонкая ткань ее сорочки была практически прозрачной, особенно теперь, когда она сто яла в лучах света, проникавшего из окна, а он разглядывал ее, словно определяя возможности в постели его врага.

Он действительно хотел использовать ее, чтобы отомстить другому мужчине, с ней никогда не случалось ничего подобного. Впрочем, такое положение дел обеспечивало ей определенную степень безопасности. Однако она этим не пользовалась. Что-то в его взгляде вызывало у нее вопрос, не сомневается ли он в том, что она способна соблазнить этого другого мужчину. Какая наглость! Казалось, у нее было все, чтобы он мог быть в этом уверен.

Джесси сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и подняла на него глаза, желая возобновить их незаконченный разговор.

– Итак, я согласна помочь вам за двойную плату, которую вы пообещали мне, сэр. Я не принимаю необдуманных решений, и можете быть уверены, я отлично справлюсь с заданием, о котором вы говорили.

Выражение удовольствия блеснуло в его бездонных глазах, придавая ему вид слегка лукавый и необузданный. Ей все больше хотелось знать, о чем же он думает, к тому же ей было интересно, по какой причине их перестали беспокоить слуги.

Юноша больше не возвращался, а девушка медлила, прежде чем зайти. Рукава ее были закатаны, а через руку был переброшен кусок льняного полотна, как будто она собиралась помочь. Джесси испытывала необъяснимую неловкость.

Мистер Рэмзи жестом указал на лохань:

– Иди вымойся. И поторопись.

Джесси вдруг поняла, что у него были планы, в которых они оба принимали участие. Что ж, и у нее тоже. Ее любопытство относительно всей этой ситуации неумолимо росло. Кроме того, чем скорее она покончит с этим, тем скорее сможет вернуться в Данди и потребовать у Рональда свои сбережения, а затем убежать на север со всеми деньгами.

Тем временем этот человек, казалось, был полон решимости привести в исполнение свой нелепый приказ. Если Джесси и была в чем-то уверена, так в том, что она в состоянии привлечь внимание мужчины. Этот год, который она отдала распутству, научил ее очень многому в этом отношении. Тем не менее она собиралась попробовать следовать его плану, отрабатывая деньги. Сделав первые шаги к ванне, Джесси снова поймала себя на мысли о том, что же все-таки представлял собой этот его неприятель.

Служанка уже ждала ее. Не зная точно, что делать дальше, Джесси сняла разорванную сорочку. Девушка указала на лохань, и Джесси зашла в нее.

– Я помогу вам, мисс, – сказала юная служанка и еще выше закатала рукава.

Джесси окаменела при одной только мысли о том, что ее будет мыть и тереть другая женщина. В редких случаях она могла позволить себе принять ванну целиком, и, бывало, приходилось делать это вместе с другими женщинами, но чтобы кто-то другой мыл ее – такого с ней еще не было. Она знала, что так делают богатые леди, но она не была одной из них.

– Я справлюсь сама.

Девушка настаивала.

– Я определенно предпочла бы потереть вам спинку, – довольно откровенно заметила она, – чем оттирать полы там, внизу.

Джесси пожала плечами. Все это было понятно, но и она не собиралась молчать все это время.

– Как тебя зовут?

– Мораг, мисс.

Вода была еще теплой, и она с удовольствием пошевелила пальцами ног. Мораг подняла кусок ткани и стала поливать водой ее ноги. Щеки Джесси горели.

– Расскажи мне об этом месте. Много ли постояльцев бывает в этой гостинице? – Она смутно припоминала затхлый запах несвежего эля, ударивший в нос, когда они приблизились к гостинице. Когда же вошли внутрь, увидели лишь двух мужчин, дремавших в углу, лежа на столе и все еще крепко сжимая в руках кружки.

Мораг взяла кувшин и зачерпнула им воды из лохани.

– Запрокиньте голову, мисс. – Джесси послушалась, и девушка стала лить воду на ее волосы и плечи. – Большую часть времени мы очень заняты, особенно в дни ярмарки в Сент-Эндрюсе. Фермеры останавливаются здесь по дороге домой. И если им удалось многое продать, то часть заработанных денег они оставляют здесь.

Джесси задумалась о том, что в этом месте не было бы недостатка в клиентах, но тут же вспомнила, что она здесь с другой целью. И обязана этим она мистеру Рэмзи. Только теперь она заметила, что он нетерпеливо расхаживал взад и вперед и заглядывал каждый раз, проходя мимо двери.

– А кто еще останавливается у вас?

Мораг взялась за мочалку. Совершенно не церемонясь, она поднимала по очереди руки Джесси и терла ее подмышки.

– Люди приезжают и уезжают. – Она пожала плечами и снова выше закатала рукава. – В основном постояльцы останавливаются здесь лишь на одну ночь, чтобы дать отдохнуть лошадям.

Все это звучало не слишком обнадеживающе. Джесси бросила на девушку заговорщический взгляд.

– Мистер Рэмзи единственный джентльмен, который снял комнаты дольше чем на одну ночь?

– Нет, есть еще один господин, мистер Грант. Он останавливается у нас надолго. Он исключительный человек. – Внезапно Мораг замолчала, и глаза ее испуганно округлились. – Ах, нам не положено обсуждать это.

Джесси лукаво улыбнулась:

– Исключительных людей всегда недолюбливают. Не волнуйся. Я не скажу никому ни слова об этом.

– Благодарю вас.

Теперь мистер Рэмзи стоял в дверном проеме. Опершись о косяк и скрестив руки на груди, он весьма откровенно разглядывал ее обнаженную фигуру. Джесси отметила, что рубашка его была сшита из высококачественного хлопка, распахнутый воротник обнажал загорелую кожу. Его массивная шея и подбородок казались сильными и волевыми. Отлично сшитые замшевые брюки, что были на нем, неизменно приковывали ее взгляд. Впервые она могла разглядеть и оценить его при хорошем освещении. Было чертовски обидно и неприятно то, что он хотел отдать ее другому мужчине.

Джесси вдруг поняла, что сейчас Рэмзи впервые видел ее совершенно обнаженной, и оглядывал он ее, несомненно, взглядом покупателя, исследующего приобретенный товар. Взгляд этот был холодным и оценивающим, и все же он зажег в ней огонь и пробудил пламенное желание, чтобы этот мужчина приобрел ее для собственного удовольствия. По крайней мере, с этим ей было бы проще мириться. И откровенно говоря, она бы предпочла, чтобы мистер Рэмзи развлекся с ней, как сделал это в Данди, а не читал нотаций.

Когда Джесси заметила, с каким восторгом он созерцал ее обнаженные груди, она подняла свои мокрые волосы и стала игриво поворачиваться к нему то одним боком, то другим. На мгновение глаза его потемнели, и он, очевидно, потерял ход своих мыслей. Было приятно осознавать, что она может завладеть его вниманием, если захочет. Это было важно для нее. Ее план начинал срабатывать.

– Похоже, вы очень нравитесь вашему кузену, мисс, – шепотом заметила Мораг, не отрываясь от своей работы.

Джесси тихонько засмеялась. Эта служанка пришлась ей по душе. Девушка была весьма практична и проницательна.

– Он определенно заворожен этим зрелищем.

Мораг улыбнулась, и губка в ее руке заскользила ниже, между бедер Джесси. Взгляд мистера Рэмзи последовал за ней.

Джесси стала ласкать ладонями груди. Когда служанка стала нежно, но настойчиво тереть губкой у нее между ног, возбуждая ее, Джесси запрокинула голову и громко и томно вздохнула.

Ей казалось, что мистер Рэмзи наблюдает эту сцену с большим удовольствием, однако, к ее удивлению, он подошел, сдернул с умывальника простыню и обернул ею Джесси, обняв ее сзади.

– Хватит валять дурака, моя дорогая, – шепнул он ей на ухо, голос его был мягким, словно бархат, – нам нужно приступать к работе.

Когда Джесси ощутила кожей волнующее тепло его дыхания, по телу ее пробежали мурашки. Он стал неспешно вытирать ее, ощупывая большими ладонями ее талию и бедра. Желание слиться с ним в едином страстном порыве неуклонно возрастало в ней. Она вспомнила, как легко он поднял ее над полом, тогда, в камере. Как это было прекрасно, когда он вдавил ее в стену и пронзил своим твердым членом.

Мораг поднялась, вытирая руки о фартук.

– Вы не могли бы одолжить моей кузине какую-нибудь одежду? – спросил он. – Ее платье порвалось в дороге.

Мораг кивнула.

– Пожалуйста, принесите.

Она сделала реверанс и удалилась.

Они остались одни. Джесси повернулась к нему в ожидании, едва сдерживая вскипающее в ней желание.

– Вы все продумали, сэр.

Он усмехнулся, но покачал головой.

– Даже поношенный мешок будет лучше, чем та мерзость, что ты носишь. Одевайся, да поскорее. У тебя есть определенная цель и работа, которую еще предстоит сделать.

Он сказал это очень властно, не давая возможности противоречить, затем накинул ей на плечи простыню и отвернулся, чтобы не мешать ей одеваться. Джесси посмотрела на него, недовольно надув губы. Он вел себя странно, и ей было сложно предугадать его реакции и действия. Впрочем, она была уверена, что со временем узнает его ближе и обязательно научится это делать. Она поставила перед собой такую цель.

Мораг принесла вещи и помогла Джесси одеться. Ей пришлось крепко зашнуровать корсет и корсаж платья, так как Джесси была изящнее ее самой. Мораг закончила с одеянием, убрала ей волосы и, выйдя из комнаты, позвала помощника. Юноша незамедлительно появился снова. Они вдвоем опустошили емкости и удалились.

Как только Джесси присоединилась к мистеру Рэмзи, он выдвинул из-за стола стул, скрипя и царапая им деревянный пол, и поставил его в середине комнаты. Джесси с интересом ожидала, что же будет дальше.

Положив руки на спинку стула, он начал:

– Я хочу, чтобы ты отнеслась к этому заданию со всей ответственностью. Ты к этому готова?

Она с раздражением скривила губы. Конечно, она не была готова.

– Вы еще не рассказали мне деталей всего предприятия.

– Мне нужно, чтобы ты стала вхожа в дом одного состоятельного человека и путем обольщения завоевала его доверие.

– С какой целью?

– Чтобы помочь мне привести его к полнейшему краху. – Рэмзи задумчиво замолчал. – Это плата за несправедливость.

– Понятно.

– Характер задания не оскорбляет тебя?

– Нет. – Она тихо засмеялась. – Вы думали, я отступлю?

– Я должен быть в тебе уверен.

Каким-то образом покровитель заподозрил, что у нее были определенные сомнения по поводу самого процесса соблазнения и причин, по которым оно так необходимо. Но гнев вызывало у нее отнюдь не это, а он сам.

– Вы забыли, кто я? Шлюхи не особенно разборчивы при выборе клиентов. Так что для меня не будет никакой разницы, разве что платить будете вы, а не он.

Он кивнул. По всей видимости, такой исход разговора его вполне устраивал. Тем временем Джесси уже сгорала от любопытства и желания узнать больше об этом заклятом враге мистера Рэмзи и той истории, что произошла между ними. Она сложила руки перед собой, подняла глаза, и их взгляды встретились.

– Если вы хотите, чтобы я играла определенную роль, то обещаю, мое исполнение будет гораздо красочнее и убедительнее, если вы расскажете мне, для чего это так необходимо. Что за счеты у вас с этим человеком?

Румянец на щеках выдавал его волнение и раздражение.

– Все, что тебе требуется знать на этом этапе, – это то, что ты должна завоевать доверие его и окружения.

Джесси было чрезвычайно интересно, отчего Рэмзи не хотел раскрывать ей подробности.

– Говоря о доверии, что вы имеете в виду – я должна заставить его вверять мне свои секреты или свое богатство?

Рот его исказила улыбка.

– Я понял, что ты смышленая девочка, как только впервые увидел, как ты… исполняла роль.

Джесси было приятно слышать это. Ей редко выпадал шанс продемонстрировать свои способности, кроме тех, что были у нее под юбкой. У нее был живой и острый ум, что сейчас давало ей неплохие шансы отличиться.

– И ответ на мой вопрос?..

– И то и другое. Я хочу, чтобы ты получила доступ и к его деньгам, и к его тайнам. – Он подошел, чтобы взять стул, который поставил в центре так, чтобы быть к ней лицом. – Я хочу, чтобы ты прислушивалась ко всему, что там говорят, и внимательно наблюдала за тем, как он ведет свои дела.

Джесси кивнула, с восхищением глядя на мистера Рэмзи, который расположился на простом деревянном стуле. Сидя к ней лицом, он вытянул на полу свои длинные ноги, скрестив их чуть выше лодыжек. Какая сила и мужественность были сокрыты под его фальшивым костюмом при их первой встрече, и с каким наслаждением она обнаружила их той же ночью и наблюдала сейчас.

– А для этого тебе понадобится соблазнить его и войти к нему в доверие. – Одной рукой облокотившись на спинку стула, другой Рэмзи плавно жестикулировал. – Скажи, например, как бы ты преподнесла себя богатому мужчине, занимаясь своим обычным делом?

На его лице было искреннее любопытство. Ей мучительно хотелось дразнить и искушать его, но она не хотела, чтобы что-то мешало ему оценить по достоинству ее ум. Если он осознает, что она разумна, понятлива и рассудительна, то станет больше прислушиваться к ее мнению. Пока же придется играть по его правилам, но лишь чтобы иметь шанс доказать ему, насколько профессионально она способна соблазнить мужчину.

– Мне кажется, женщина должна быть более осмотрительна в своем подходе к богатому мужчине, и она должна позволить ему поверить, что он сорвал самую свежую, самую спелую ягодку, совсем не похожую на всех остальных грязных девиц, которых он прежде встречал на улицах города.

На мгновение задумавшись и оценив тактику Джесси, Рэмзи кивнул:

– Да, в этом ты права.

Джесси не смогла сдержаться, глаза ее вдруг стали шире, и она спросила:

– Вы сейчас представляете самого себя или все-таки вашего врага?

Он сурово приподнял бровь.

– Конечно, я представлял в данной ситуации своего врага. На его счету немало юных невинных девушек.

– А как насчет вас? Вы тоже предпочитаете саму невинность?

– Речь не обо мне. Не забывайся, – сказал он строго, хотя его позабавил ее вопрос. – Но раз ты спросила, скажу: я предпочитаю женщин, которые находят удовольствие в плотских утехах.

По телу ее пробежали мурашки, и кровь, казалось, быстрее заструилась по венам. Все же ему понравилось их свидание в камере. Она подозревала, что это так, но после того, как узнала, для чего он спас ее, уже не была в этом уверена.

– Мне доставляет гораздо большее удовольствие, когда взаимной страстью мне отвечает женщина, которая знает себе цену и владеет своим телом, чем лишение невинности ради самого только факта.

У Джесси начинали вырисовываться портреты обоих мужчин: Рэмзи и его врага. «Быть может, этот человек соблазнил возлюбленную мистера Рэмзи?» – подумала она.

– Простите, сэр, я не хотела прерывать ваши… указания расспросами о ваших предпочтениях. Это вышло случайно.

Как показалось Джесси, тихий смех ее покровителя говорил о том, что он разгадал ее в большей степени, чем она его, что вызывало в ней обиду и раздражение.

– Ты чрезвычайно обольстительна, Джесси. Я признаю это, но именно поэтому я и выбрал тебя для этой миссии. – Довольно резким жестом он указал на пол. – Представь себе, что тебе удалось обосноваться в его доме в качестве прислуги. Я думал об этом, и мне кажется, это наилучший способ получить доступ к информации, которая мне нужна. – Он нахмурился. – Хотя я еще не знаю точно, каким образом нам заполучить это место для тебя. Это надо как следует обдумать.

– Невелика сложность.

Он изменился в лице.

– У тебя есть идеи?

Ей было приятно, что она смогла вызвать перемену в его настроении.

– Возможно. У них большое хозяйство?

– Да. Я насчитал примерно с дюжину слуг или около того плюс работники конюшен и угодий.

Она задумчиво кивнула.

– В таком месте работу найти довольно просто. Кроме того, лишняя пара рук всегда полезна, когда случается что-то непредвиденное. Оставьте это мне. Я справлюсь.

По какой-то причине он пропустил то, что Джесси взяла на себя инициативу, но ее это устраивало. Решив сменить тему, она спросила:

– Вы хотите, чтобы я изобразила, будто натираю пол у ваших ног?

– Да, но делай это так, чтобы я… то есть он не смог оторвать глаз от столь заманчивого зрелища. – Рэмзи задержал на ней взгляд, когда она улыбнулась, заметив его оговорку.

Каждый раз, когда он смотрел на нее вот так, желание загоралось внутри ее и ожидание чего-то большего не давало покоя. Между ними возникло весьма ощутимое напряжение. Тогда почему же он продолжал сидеть так спокойно? Да, она была нужна ему лишь для другого мужчины, хотя та первая ночь доказала, что в плане плотских наслаждений они превосходно подходили друг другу. И несмотря на то что у нее была своя дорога, воспоминание о нем и обо всем, что их связывало, Джесси взяла бы с собой. Никогда еще ее не спасали от виселицы, и это впечатление – особенно после такого восхитительного взаимного грехопадения – уже заняло прочное место в памяти Джесси. Опускаясь перед ним на колени, она поклялась, что заставит его снова овладеть ею.

Сначала, когда она попыталась взглянуть на него, ее ослепили лучи яркого весеннего солнца, что светило у него из-за спины. Его силуэт, расплывчатый и темный, был совершенно неподвижен. Она приставила ко лбу ладонь, чтобы защитить глаза от яркого света, до тех пор, пока они к нему не привыкнут. Затем глубоко вздохнула, громко и нарочито соблазнительно.

– Простите, сэр. Я должна отполировать здесь пол, мистер Рэмзи. – Она произнесла его имя, чтобы дать ему понять, что уже успела уловить его.

Он не ответил, но атмосфера в комнате определенно изменилась. И причиной тому было что-то из того, что она сказала или сделала. Джесси заметила, как вдруг стало тихо. Единственным звуком было пение птицы, доносившееся издалека. Она невозмутимо продолжала заниматься своим делом, изображая, что натирает пол, мурлыкая что-то себе под нос. Время от времени она поднимала глаза на него, бросая томные взгляды из-под ресниц и стараясь подавить улыбку; исполняя работу, покачивала бедрами и всем корпусом, чтобы наверняка привлечь его внимание.

Волнующее напряжение распространялось от того места, где сидел он. О чем он думал в эти мгновения?

Он молча наблюдал за ней. И все же? Накалившаяся атмосфера трепетного ожидания заставляла ее сердце биться чаще. Осознание того, что он сидит перед ней, оценивая ее привлекательность, пробуждало в ней противоречивые желания – подкрасться и просить, умолять, чтобы он ублажал ее так, как тогда, в их первую встречу.

Мгновение спустя он поднялся и встал прямо перед ней. Наклонившись, аккуратно поднял ее голову за подбородок.

– Ты особенно хороша в этом ракурсе, когда стоишь на коленях. Открывается восхитительный вид на твою грудь.

Сам звук его голоса отозвался волнующими мурашками, трепетом. Низкий, глубокий, чарующий и непреодолимо притягательный – он возбуждал ее, и ей хотелось слышать его еще и еще. Он преградил собой солнечный свет, и теперь его было хорошо видно. Как только она взглянула на него снизу вверх, в тот же миг вспомнила, как впервые ощутила его вкус, тогда, в тюремной камере в Данди, когда почти вот так же стояла перед ним на коленях, но с совсем другой целью. Тогда все ее мысли были заняты только им. Теперь же он заставил ее думать о другом мужчине, о его враге.

Его палец все еще поддерживал снизу ее подбородок, в то время как он пристально рассматривал ее. Взгляд его охватывал всю ее и проникал внутрь, его прекрасные губы были плотно сомкнуты. Ей казалось, что даже в комнате, полной джентльменов, он был бы единственным, кто приковывал бы внимание. Красивый, несмотря на шрам, жесткий и окутанный какой-то мрачной таинственностью, этот человек привлекал ее во всех отношениях.

– Сэр, – прошептала она. – Быть может, вы хотите, чтобы я сделала что-то еще?

Она хотела, чтобы он приказал ей раздеться, предстать перед ним обнаженной. Жаждала, чтобы он потребовал сесть на его член и двигаться, двигаться на нем, пока не доведет его до оргазма.

В его взгляде промелькнуло любопытство, и он провел пальцем по ее нижней губе. Джесси едва справлялась с собой, по телу ее пробежала дрожь возбуждения.

– Не вставай с колен. – Он медленно выпрямился, однако на стул уже не садился. Теперь он стал ходить вокруг нее, время от времени останавливаясь, чтобы подробнее изучить какую-нибудь деталь ее внешности.

Джесси не могла устоять и наблюдала за ним через плечо. Подняв голову и обернувшись, она видела его лишь краем глаза. Даже не чувствуя его прикосновений, она ощущала, как кровь закипает в ней. Ей было интересно, осознает ли он этот магический эффект, что производит на нее.

Остановившись прямо за ней, он поставил ногу между ее бедер и раздвинул их.

– Расставь колени шире и прогни спину.

Она сделала то, что он велел, и еще приподняла свои юбки, чтобы усилить эффект от этого маневра. Когда она расставила колени, бедра ее оказались довольно широко разведены. Положение, которое она заняла согласно его указаниям, позволяло беспрепятственно овладеть ею сзади, стоило лишь еще выше поднять ее нижние юбки. У нее между ног уже покалывало, а внутри нестерпимо пульсировало от возбуждения.

– Так ты более доступна, – сказал он.

Доступна для кого? Джесси пришлось на мгновение закрыть глаза. Сложившаяся в эти минуты обстановка отнюдь не помогала сосредоточиться. Она не знала, как долго еще сможет сдерживаться, ее вагина уже была подобна сочному спелому фрукту, жаждущему быть сорванным. Она была влажной от вожделения, в то время как он продолжал стоять рядом, сохраняя спокойствие, насколько это было возможно, и велел ей принимать бесстыдные позы.

– Теперь натирай пол.

Она готова была поспорить, что в его интонации была усмешка. Смеялся ли он над врагом, которого настигнет такая расплата, или над ней? Ею стала овладевать тревога. Сделав глубокий вдох, Джесси двинулась с места, изображая, будто полирует полы. В этом положении, которое он заставил ее принять, при движении зад ее непристойно раскачивался и плавно опускался. Отбросив волосы назад движением головы, она метнула на него рассерженный взгляд.

– Если бы я не была уверена что это не так, – проговорилась она, не сдержав порыва, – подумала бы, что вы стараетесь меня пристыдить, сэр.

– Пристыдить прославленную блудницу Данди? Тебе не кажется, что это абсолютно невозможно?

Проклятье. Он уже знал ее печально известный титул. Джесси изо всех сил сжала губы, так как это вывело ее из себя. Совершенно чужой, незнакомый человек, который долгое время был в море и даже не сходил на берег, тем не менее знал, как ее называют. Ей было горько и обидно сознавать это.

Она уселась на бедра и пристально уставилась на него, скрестив руки на груди. Кто успел насплетничать ему о ней? Что еще ему известно? Это звание делало ей весьма сомнительную славу. Не раз в порыве злости и отчаяния она называла его проклятием всей своей жизни, но это было далеко от истины. Настоящим бременем был для нее ее тайный дар, и все же это прозвище отнюдь не приносило ей радости.

Однако, прекратив выполнять указания мистера Рэмзи, она заметила, что мягкая замша его брюк возле застежек натягивалась под напором его мужского достоинства, которое заметно увеличивалось в плену одежды. Его возбуждение от этой сцены было очевидно, и ей чрезвычайно нравилось это видеть.

– Ваши указания, сэр? Пожалуйста, продолжайте.

– Ты делаешься послушной. Это хорошо.

Она закусила губу. Уголок его рта чуть приподнялся в улыбке.

– Я хочу, чтобы этот человек безудержно жаждал тебя, но он не должен знать, что у тебя есть цель подобраться к нему как можно ближе. Ты должна привлечь его внимание, но так, чтобы он был уверен, что соблазнитель – он сам. В таком случае у него не возникнет никаких подозрений. Как ты станешь вести себя, учитывая это обстоятельство?

Джесси стала поспешно перебирать в уме всевозможные варианты соблазнения, но единственным, кого она могла представить себе сейчас, был сам Рэмзи.

– Для начала я изображала бы саму невинность, чтобы убедить его в своей непорочности, а потом, пожалуй, позволила бы ему нечаянно заметить, что он вызвал мое возбуждение.

Рэмзи кивнул.

– И как бы ты это сделала?

– Я могла бы дать ему понять, что жажду прикосновений настоящего мужчины, но не знаю, как утолить эту жажду. Я бы спряталась где-нибудь, где он мог бы легко найти меня и увидеть, как я отчаянно пытаюсь найти выход своим желаниям… лаская себя.

Мистер Рэмзи долго и пристально смотрел на нее, прежде чем ответить.

– Что ж, это действительно может разжечь его пыл.

Его ответ был сдержанным и тщательно взвешенным, а в его положении была какая-то глубокая задумчивость. Неужели ей удалось наконец нарушить его спокойствие? Джесси на это очень надеялась. По крайней мере, это было бы справедливо, ведь он довел ее до состояния такого возбуждения, что она действительно готова была ублажать себя.

– Продемонстрируй то, о чем ты говорила, – велел он. – Я хочу быть уверен, что это подействует.

Джесси замерла в изумлении и не могла оторвать от него глаз. Словно не понимая, о чем он говорит, она покачала головой:

– Продемонстрировать?

– Да, сделай это. Исполни роль невинной девушки, одолеваемой страстями, жаждущей получить чувственное удовлетворение. – Глаза его горели.

У Джесси перехватило дыхание. Он хотел, чтобы она разделась, чтобы ласкала себя, пока он будет наблюдать за ней. От этой мысли нахлынула новая волна возбуждения. В глубине души она была потрясена ходом событий, втайне даже хотела узнать, сможет ли он устоять перед тем, что увидит. Она поднялась, ощущая, как сладостное предвкушение охватывает ее с новой силой.

Она поставила стул ближе к окну, где освещение было наиболее выгодным для ее представления.

– Дайте мне пару минут, чтобы представить себя там, в его доме.

– Пожалуйста. – Рэмзи скрестил на груди руки и оперся плечом о стену. Его поза демонстрировала спокойствие и безразличие, но зрачки сузились, а губы были плотно сжаты, что говорило о том, что он сосредоточен и пребывает в ожидании.

Джесси была безмерно довольна. Очень скоро она заставит его возжелать ее. А пока, сидя прямо перед ним, дразня его и доставляя себе удовольствие, она сможет с наслаждением созерцать его прекрасное, мужественное лицо, рассеченное шрамом. Впрочем, после минутного размышления она решила, что это отнюдь не поможет ей выглядеть такой уж невинной.

– Прошу вас, отойдите немного глубже в тень, сэр. Так я смогу представить, что не вижу вас… то есть его.

Любопытство снова промелькнуло в его взгляде. Он немного замешкался и не сводил с нее глаз, словно бросал ей вызов. Ее сердце трепетно забилось, потому что, хотя она и так была уверена, что способна справиться с заданием, его внимание пробуждало в ней такое воодушевление и живительную энергию, каких она не испытывала прежде. Когда он скрылся от света в тени, его присутствие стало только более призрачным и волнующим. Внезапно она вспомнила резкое проникновение его члена и почувствовала все так ясно, словно эти ощущения не оставляли ее все это время и будто снова оказалась в той камере, в его крепких объятиях, в его сильных руках. Словно отозвавшись на это яркое воспоминание, ее вагина снова наполнилась напряжением, и чувство неудовлетворенности стало терзать ее с новой силой. Полная решимости довести его возбуждение до безумия – так, как сделал он, – Джесси провела ладонью по шее с тихим стоном, полным желания.

Даже глядя в другую сторону, она не могла не чувствовать его присутствия. Если бы ей предстояло соблазнить его, ей бы не составило труда продемонстрировать ему свое непреодолимое влечение. Так что она представляла, будто это мистер Рэмзи должен был стать жертвой ее обольщения, что именно он по неосмотрительности дал ей приют в своем доме, даже не догадываясь о ее истинных целях. В этот момент, когда она гладила и сжимала свои груди в корсаже, в ее воображении возникла необыкновенно явственная фантазия. В ней он, мистер Рэмзи, был ее хозяином, а она его служанкой. И как хозяин, он с интересом наблюдал за ней из сво его укрытия. Она стала искать его взглядом и заметила, кажется возле умывальника в своей комнате, обнаженным. При виде его сильного мужественного тела, не скрытого одеждой, ее охватило непреодолимое возбуждение, и она поспешно отступила к шкафу для белья, чтобы освободиться от этого лихорадочного, необузданного желания.

Собирая складки своих юбок, чтобы добраться наконец к заветному месту, что так жаждало прикосновений, она представила, как может неожиданно заметить, что она не одна и он наблюдает за ней сквозь приоткрытую дверь или, быть может, притаившись в тени. Ах да, ведь сейчас именно к мистеру Рэмзи она хотела подобраться как можно ближе, и у нее это получалось. Джесси прикусила губу, стараясь преодолеть искушение взглянуть прямо ему в глаза. И в конце концов, она бы сделала это, чтобы узнать, какой эффект произвел на него ее спектакль, но сейчас время еще не настало.

Ее фантазии разжигали в ней все больший пыл желания. Поставив одну ногу на стул, она подтянула свои юбки к талии и прижала их локтями. Два ее пальца скользнули вниз, между ног, и, коснувшись своих гениталий, она обнаружила, что они уже сочились влагой. Это не удивило ее, но тем не менее, ощутив это прикосновение, она сладострастно вздохнула, и пальцы словно запорхали, и скоро этой вязкой влагой были покрыты ее самые чувствительные места. Уже через мгновение бедра ее плавно двигались вперед и назад, словно помимо ее воли, лишь подчиняясь желаниям ее тела и создавая фрикции, на которые оно не могло не откликнуться. Все ее существо вожделело его, жаждало проникновения его твердого набухшего члена. И снова дрожь пробежала по телу от одного лишь воспоминания об этом, и ее вагина сжалась от желания снова ощутить внутри его горячий член.

Проходили секунды, минуты, и она уже не помнила себя от дикого желания кончить – его присутствие лишь распаляло ее, но она отчаянно сопротивлялась искушению довести себя до оргазма. Напряжение, исходившее от того места, где стоял он, нарастало все больше, заставляя ее дрожать от возбуждения. Она была уверена, что он уже готов наброситься на нее, готов приказать ей склониться к стулу, так чтобы он мог беспрепятственно вонзить в нее свой член. Она хотела того же, но запретила себе смотреть в его сторону, намеренно разжигать в нем страсть, так как должна была непременно доказать, что он не сможет устоять.

Глава 4

Грегор Рэмзи не мог понять, какого черта он сам себя загнал в эти нелепые рамки, которые вынуждали его заботиться о далекой большой цели, оставляя без внимания ту, что занимала его сейчас, а это было для него настоящим вызовом и стоило немалых усилий.

Его клятва и твердое намерение противостоять ее чарам пошатнулось в тот же миг, как только она встала спиной к солнцу и он увидел очертания ее соблазнительного тела, проступавшие сквозь тонкую материю разорванной сорочки. У нее была прекрасная, женственная фигура, и искушение исследовать, ощутить ее заставило его забыть о своей прежней цели на несколько долгих минут.

На его счастье, в тот момент зашла служанка, и Джесси вышла из комнаты. Сначала он действительно старался не следить за ней и не подглядывать, когда она была обнажена, но надолго его не хватило. Да и почему он должен был себя сдерживать?

Когда же она предложила ему из укрытия в тени наблюдать ее представление, все его внимание принадлежало только ей. Взгляд его был прикован к ней, ибо сцена ее обнажения была самым соблазнительным зрелищем из всех, что он когда-либо видел. Несколько раз ему приходилось напоминать себе о своей цели и тех неимоверных усилиях, что он уже вложил в ее достижение, чтобы не позволить своим инстинктам взять над ним верх.

Джессика была воплощением чувственности и сексуальности, а с тех пор как отмылась и переоделась в относительно чистую одежду, стала просто непреодолимым искушением. Однако противостоять ему было необходимо, так как он не мог растрачивать драгоценное время, предаваясь с нею любовным утехам. Он провел эти недели вдали от своего корабля, чтобы разделаться с горьким наследием прошлого, а не для того, чтобы идти на поводу у своих желаний.

Однако было крайне непросто держать в голове свою основную задачу, когда она освободила груди из корсета и стала гладить и сжимать их в ладонях. Тогда он впервые увидел их при свете. Ее светлая кожа просто светилась, соски насыщенного розового цвета вздымались, становились темнее и тверже по мере того, как ее охватывало возбуждение. Пальцы Джесси бродили по ее телу, и вот она потянула за соски, пока они не вытянулись, и грубо, с силой сдавила их.

Одно только это заставило бы его член подняться в полной боевой готовности, если бы этого не случилось раньше. Затем она собрала юбки и поставила ногу на стул, который подвинула ближе к свету, обнажив свои гениталии. В этот момент он вспомнил ощущения, когда был внутри ее, отчего его член стал еще тверже. Разрываясь между потребностью удовлетворить свое желание овладеть ею и необходимостью помнить о цели, он предпочел не выходить из своего укрытия в тени.

Когда ее пальцы проникли между губ, приоткрывая их, и на них заблестела обильная влага, ладони его отчаянно сжались в кулаки. Он жаждал схватить ее ягодицы, поднять ее и впиться, распробовать ее.

Румянец на ее щеках говорил о том, что ее уже наполняли желание и страсть. Он заметил, как ее пальцы утопали в этой райской влаге; и как она скользила ими назад и вперед, погружая в свое лоно, сначала медленно, затем все быстрее. Спиной она прижалась к стене, и все ее тело извивалось, а бедра в возбуждении вторили движениям рук.

Но неожиданно Джесси сменила положение, и он больше ничего не видел. Он подвинулся, но она сомкнула ноги, сжав между ними свою ладонь. Грегор был в ярости. Взгляд ее был устремлен вдаль, и, если бы не был уверен в обратном, он бы решил, что она пытается его спровоцировать. Своенравная чертовка!

Словно читая его мысли, она подняла голову, и их взгляды встретились. О да, она была своенравна и строптива! Снова и снова она делала все по воле собственных желаний, не подчиняясь его указаниям, даже когда он пытался подготовить ее к предстоящему делу.

Грегор встряхнул головой.

Вдруг на лице ее появился испуг, и она сжала ладонь между бедер.

– О, сэр, простите мое недостойное поведение. Я не видела, что вы стоите здесь.

Она бросилась поправлять юбки, но глаза ее горели непокорностью, и у него не осталось ни малейшего сомнения в том, что Джесси играет с ним, дразнит его, а это значило, что она забыла об их задаче. Эта мысль привела его в чувство и помогла вновь сосредоточиться на цели, которой он уже отдал последние одиннадцать лет своей жизни.

Он приблизился к ней буквально в три шага.

– Не останавливайся. Продолжай ласкать себя так, как ты делала бы это перед ним. И я должен все видеть.

– Но, сэр… – Она отвернулась, и веки ее томно опустились. – Мне очень стыдно.

Он ощущал пьянящий аромат ее возбуждения. Она была совсем близка к тому, чтобы кончить. Он был чрезвычайно поглощен наблюдением за ней, и его мучило чувство, что он сам лишает себя столь желанного удовлетворения, но ей еще предстояло отплатить ему за это.

– Тебе ничуть не стыдно! В твоих ощущениях нет ничего, хотя бы близкого стыду!

Она резко подняла на него глаза, теперь они были широко открыты.

– Ты забыла самое первое правило, которое еще недавно сама же и установила, что было, кстати, весьма разумно. Этот человек должен быть уверен в твоей невинности, непорочности, и что же я вижу в твоих глазах – вопиющую похоть!

Она отчаянно замотала головой, а щеки ее стали алыми.

– Нет! Нет, я… я не хотела…

Он взял ее руку и снова положил между бедер.

– Продолжай, но теперь сделай все как следует.

Пошатываясь, она отступила к стене и посмотрела на него снизу вверх изумленными глазами, щеки ее по-прежнему горели. Ее пальцы снова взялись за дело, и она снова подняла юбки и придерживала их локтями.

– Мне так стыдно, сэр, – едва слышно проговорила она. – Я ничего не могу с собой поделать. Меня бросает в жар от возбуждения, потому что здесь вы.

Его член уже болел от напряжения, так как дикое желание овладеть ею все это время становилось лишь сильнее. Тем не менее, стиснув зубы, он приказал ей:

– Прилагай больше старания и усилий.

Из груди ее вырвался стон, и, закрыв глаза в сладострастной истоме, она поднесла ладонь к его руке.

– О, сэр, вы сами можете почувствовать, как я истекаю влагой и изнемогаю от желания. Мне не перенести такого стыда.

Грегор вложил палец в ее ладонь и кивнул, ободряя ее. Она плавно раскачивала бедрами назад и вперед, пока его палец с легкостью не проскользнул внутрь.

Он глубоко вдохнул, дыхание его сбилось.

В ней было так восхитительно тепло и скользко, что член его настойчиво прижался к брюкам. Вдруг он почувствовал, как жаркий бархат сдавил его палец, и она приоткрыла рот. Он ввел палец глубже, вращая им, изучая ее – познавая ее структуру и жар и то, как она бесконечно чувствительна и восприимчива.

Ее тело наслаждалось его твердостью, и вот уже их руки двигались как одно целое, как вдруг бедра ее поднялись, объятия ее плоти с силой сжали палец и, приближаясь к пику наслаждения, она уже истекала соками. Джесси громко застонала и, почти задыхаясь, прижалась к его груди и лбом оперлась о плечо, чтобы немного успокоиться. Все ее тело била дрожь.

– О, сэр, не останавливайтесь, о…

Она вращала бедрами, то опускаясь на его палец, то скользя вверх, движения ее были полны страсти и так женственны, чувственны и необузданны. Грегор был уверен, она смогла бы заполучить любого мужчину, вне зависимости от его вкусов и предпочтений. Она была искуснее и сексуальнее любой куртизанки, и к тому же совершенно не знала стыда.

Впрочем, это отнюдь не оправдывало того, что она позволяла себе не подчиняться его указаниям. Да, она была близка к оргазму, но вновь забыла о своем задании.

Свободной рукой он схватил ее за подбородок и, повернув к себе, заставил смотреть ему прямо в глаза.

– Не хватает невинности, моя дорогая. Ты не слишком стараешься.

– Но, сэр…

– Ты выглядишь слишком бесстыдной, слишком жадной до мужской плоти и алчущей удовлетворить свои низменные желания.

Но разве не это заставило его хотеть ее еще больше?

– Я ничего не могу с собой поделать. – Она извивалась и вырывалась, пытаясь играть свою роль и сбавляя темп. Однако в итоге это выглядело так, будто она не знает, что делать. Ее щеки горели, но не от стыда или неискушенности, это была дикая, непреодолимая похоть.

– Нет. – Грегор отдернул руку. – Ты не должна разрушать созданный тобой образ!

Она смотрела на него, не веря в происходящее, ее чувственный рот был приоткрыт.

Он усмехнулся и, отодвинув ее, занял стул.

– Сейчас ты увидишь, насколько серьезны мои намерения.

Сидя на стуле, он резко притянул ее и положил к себе на колени лицом вниз.

– Сэр. Мистер Рэмзи!

Надавив одной рукой между лопаток, чтобы она не могла вырваться, он закинул наверх юбки и шлепнул ее по ягодицам. Круглые половинки вздрогнули в ответ на удар, содрогнулось и все ее тело.

– Вы жестокий человек! – воскликнула она. – Я вся горю. – Все попытки доиграть роль провалились в одно мгновение, так как она не могла отвести от него своего гневного взгляда.

И он снова обрушился на нее, обжигая частыми шлепками каждую половинку ее нежной попки. Остановившись, он увидел соблазнительные линии ее ягодиц и ощутил пыл, все еще исходивший от нее, и понял, что подобное наказание ему не поможет, так как все, что он делал, очевидно, доставляло ей удовольствие и лишь усугубляло его положение. И только мысль о том, что враг его наверняка не сможет устоять перед ней, вселяло надежду и помогало не оставлять попыток.

– Где же застенчивый румянец непорочной девы? – почти прокричал он, все еще недовольный ею, и еще раз хлестко ударил ее ладонью.

Она сжала кулаки и стала отчаянно бить ими по его бедрам, но не спасла этим своего положения. Он снова ударил по каждой из ягодиц, с удовольствием оставляя следы ладоней на ее светлой коже и наслаждаясь стонами, в которых слышалось все больше желания и сладострастия.

– Ты все еще беззастенчива и ненасытна. Ты словно бесстыжая кошка, жаждущая удовлетворения.

– Черт возьми, – закричала она, – я стараюсь что есть сил, но вы не оставляете мне шанса, еще сильнее мучая меня!

Грегор воздержался от ответа и на мгновение даже решил оставить ее до конца дня вот так, на самой грани наслаждения, так и не дав избавления от этого мучительного вожделения. Он хотел, чтобы она заслужила его, подчиняясь его указаниям. Однако что-то помешало ему прибегнуть к такому способу убеждения. Вместо этого его ладонь снова с силой опустилась на ее мягкий зад.

Тело ее задрожало, она опустила голову, и теперь ее поза выражала смирение и покорность. Грегор самодовольно улыбнулся, почувствовав, что наконец они достигли определенной степени взаимопонимания.

– Вот так? – Словно привлекая к себе внимание, он шлепнул ее в очередной раз, так чтобы она ощутила удар у себя между бедер. – Так я мучаю тебя?

– Да, сэр. Пожалуйста, продолжайте! Я… – стонала она. – Пожалуйста, помогите мне.

Его рука остановилась в дюйме от ее ягодиц. Он заскрипел зубами, отсчитывая секунды. Как только, изогнувшись, она прильнула к нему, он отдернул руку. Накал страсти между ними становился все более нестерпимым. Нужно было как-то преодолеть его, дальше так продолжаться не могло.

– А что я получу взамен? – настаивал он. – Хорошенько подумай, прежде чем ответить.

Напряжение было подобно натянутой тетиве. Ему казалось, он слышит ее мысли. Несмотря ни на что, она продолжала молчать и не двигалась. Он заметил, что кончиками пальцев Джесси касалась пола, чтобы удерживать равновесие. Затаив дыхание, она ответила:

– В следующий раз я приложу все усилия, чтобы все сделать правильно.

– Это был верный ответ. – Его рука заскользила у нее между бедер, глубже по ее мягким, полным желания губам. – Здесь? Здесь тебе нужна мужская помощь?

Она все еще боялась пошевелиться, голова ее безвольно свисала с его колен, волосы расстилались по полу.

– Да, сэр.

Ее ответ прозвучал едва слышно, как будто она все еще не верила, что он готов подарить ей избавление, освобождение от этого мучительного нестерпимого возбуждения. Наконец она осознала, кто в действительности руководит процессом. Он улыбнулся и вонзил свой палец глубоко в ее влагалище. Раздался приглушенный стон Джесси.

В следующий раз она будет стараться изо всех сил и не станет дразнить его или задавать лишние вопросы. Его палец скользил внутри ее, то погружаясь в ее влажную теплоту, то касаясь набухшего бугорка, а он с восторгом наблюдал, как ее стоны становятся громче, отзываясь на его движения, и восхищался тем, как легко может управлять ее ощущениями, словно играет на музыкальном инструменте. Когда она стала шумно дышать, почти задыхаясь от его прикосновений к клитору, он сосредоточился на этой чувствительной части. Никогда ему еще не встречалось столь чувственное, чуткое сокровище. Теперь его целью было не продемонстрировать ей свою ведущую роль, а заставить ее кончить. Им полностью овладело желание ощутить, как это случится. Лаская клитор, он почти довел ее до оргазма и в тот же момент ввел внутрь два пальца. Стон облегчения и наслаждения, раздавшийся, когда его пальцы погрузились глубоко в нее, доставил ему необыкновенное удовлетворение.

Положив свободную руку ей на поясницу, он продолжал вводить пальцы, скользить ими в ее влажном и жарком влагалище. Ее тело мгновенно реагировало на каждое его движение, то сжимая, то отпуская, то снова стягивая его пальцы. Все это время ее обильные соки стекали, обволакивая пальцы. Требовалось железное самообладание, чтобы сдержаться и не вонзить в нее член, удовлетворяя необузданное желание их обоих. Вместо этого он заставлял себя изучать ее и наслаждаться тем, как ее внутренние мышцы плотно обхватывают его пальцы.

Вдруг все ее тело напряглось и вытянулось, как струна, его пальцы сдавило, и в следующую секунду они уже тонули в ее соках. Дрожь пробежала по всему ее телу, от головы до кончиков пальцев ног. Когда она, уже обессилев, лежала на его бедрах, он вынул пальцы, поднял, повернул ее и посадил к себе на колени. Она прильнула к нему, все еще тяжело дыша.

– Простите меня, – пробормотала она ему в плечо, как только дар речи вернулся к ней. – Простите, что сделала все не так.

Грегор не решился ответить. Он обнял ее, прижимая к себе. Потребуется определенное время, прежде чем его эрекция ослабеет, однако это был необходимый урок для нее. А быть может, и для него. Нельзя сказать, что он не знал о ее даре соблазнительницы, напротив, именно поэтому он и спас ее. Но он совершенно не был готов к тому, что она будет столь непреклонна в желании соблазнить его самого.

Она взглянула на него снизу вверх. Ее губы потемнели и теперь были алыми, ее глаза светились. Ее локоны выбились из-под ленты, что прежде сдерживала их, а пушистые ресницы блестели капельками влаги. Его удивило то, что она была под столь сильным впечатлением от всего произошедшего. Было ли причиной тому искреннее наслаждение или вынужденное и неприятное ей повиновение ему?

Как велико было желание поцеловать ее, ощутить ее нежные губы своими губами, почувствовать ее тело – такое податливое и наполненное блаженством в эти минуты – под своим на мягкой постели, в которой он снова доставил бы ей удовлетворение и сполна насладился бы ею.

– Я справлюсь, как вы думаете? Если вы преподнесете мне еще несколько уроков? – Ресницы ее подрагивали, словно крылья бабочки.

Было ли это знаком искреннего смирения и повиновения или же хитрой уловкой, чтобы он расслабился и потерял бдительность? Он улыбнулся с иронией и погладил ее по голове:

– Ты справишься.

Выражение ее лица стало вдруг еще более серьезным.

– Вы думаете, внимание вашего врага будет обеспечено, если я стану делать все так, как нужно?

Ее вопрос словно отрезвил его и вновь напомнил о большой цели, к которой он шел последние одиннадцать лет. Он на мгновение позабыл о ней и теперь снова был рад, что выбрал для этого дела именно Джесси. Грегор был уверен, что ей удастся целиком и полностью завладеть вниманием Айвора Уоллеса, а именно это ему и требовалось. Грегор по-прежнему убеждал себя, что урок, преподнесенный ей сегодня, имел немалое значение.

Она все еще смотрела на него, не отрывая глаз, ее губы были чуть приоткрыты в ожидании ответа. Не в состоянии устоять, он вдохнул аромат ее сладкого нектара со своих пальцев, а затем облизал их. Она была прекрасна на вкус. И он планировал насладиться этим вкусом. Не сейчас, но непременно до того, как отдаст ее своему врагу.

Увидев, что он сделал, Джесси впилась зубами в свою нижнюю губу. Глаза ее вновь потемнели, грудь стала вздыматься чаще, и он понял, что она уже почти готова снова отдаться ему.

– Ты несомненно подходишь для моего задания, – в конце концов ответил он. – Осталось лишь немного попрактиковаться.

Глава 5

Мистер Рэмзи вышел на лестничную площадку, чтобы позвать прислугу, а когда вернулся, госпожа Мур была уже у дверей. Он заказал еды на одного.

Джесси с любопытством наблюдала за ним. Он не собирался покормить ее? Впрочем, ее это не особенно беспокоило, так как она плотно позавтракала этим утром, и мысли ее были заняты тем, что, как ей казалось, так и осталось незавершенным некоторое время назад. Лежа у него на коленях, она явно чувствовала, как к ней прижимался его твердый, полный возбуждения член, и это ощущение кружило голову вожделением.

Джесси удивило то, что он не воспользовался ею для удовлетворения своего желания, которое было более чем очевидно. Этот твердый бугор в его брюках не хотел исчезать еще несколько долгих минут, до тех пор, пока он не занялся газетами, которые извлек из своего багажа. Почему он сопротивлялся?

Когда она лежала у него на коленях, ей безумно хотелось, чтобы он развернул ее и вонзил в нее свой мощный член. Его наказание в виде порки, казалось, только возбудило их обоих до исступления. И вот теперь вдруг все его внимание принадлежало каким-то газетам из сундука. Действительно ли они были так важны? И что еще было среди его таинственного багажа?

Заметив, что она с любопытством разглядывает его дорожный саквояж, он встал и закрыл его.

– Иди и вымойся, – сурово велел он.

Это показалось ей интересным. Он не хотел, чтобы она видела драгоценное содержимое его багажа. Размышляя о том, что же это может быть, она не торопясь зашнуровывала корсаж платья, взятого на время у служанки. Джесси никогда не отличалась терпением, но сейчас она сидела рядом с ним тихо и спокойно, ожидая дальнейших указаний. Она была уверена, что, как только он продолжит помыкать ею, что, кажется, уже входило в привычку, они непременно придут к взаимопониманию.

Однако когда хозяйка принесла на подносе кусок пирога с голубятиной и кружку эля, мистер Рэмзи жестом указал на Джесси, подразумевая, что трапеза предназначена ей. При виде запеченного голубя под румяной корочкой хрустящего теста у нее проснулся аппетит. Пирога вполне хватило бы и на двоих, и она с радостью разделила бы его с мистером Рэмзи, но он был занят и, похоже, собирался уходить. Он прикрепил к ремню нож, спрятанный в ножны, и теперь надевал сюртук и шляпу. Она стояла возле стола в некотором смущении, держа в руках румяную корочку пирога.

– А вы не голодны, сэр? – спросила она, отправив в рот аппетитный кусочек.

Отвечая, он даже не оглянулся на нее:

– У меня на сегодня намечены дела. Так что бери еду и отправляйся к себе в комнату. – Он указал ей на комнату, в которой она спала.

Это показалось ей несколько странным, однако мысли ее сейчас в основном были заняты едой. Уже давно она не пробовала ничего вкуснее этого пирога. Она взяла тарелку и направилась с ней в свою комнату.

Грегор проводил ее до двери.

– Я вернусь к закату. Будь умницей, пока меня не будет.

С этими словами он закрыл за собой дверь.

Некоторое время Джесси все еще с удивлением смотрела на дверь. Неужели он действительно думал, что она никуда не выйдет отсюда, пока его нет? Она усмехнулась про себя, затем уселась на край узкой кровати и взялась за вилку. Раз он ушел, у нее будет шанс здесь как следует осмотреться.

Только подумав об этом, она вдруг услышала, как в скважине повернулся ключ. Он запер ее.

Джесси замерла на мгновение в ужасе, тут же оттолкнула тарелку.

– Откройте дверь! – Она бросилась к двери и стала отчаянно бить в нее кулаком.

– Шш! Тихо! Я не хочу, чтобы ты шаталась в окрестностях, тебя могут увидеть.

В ярости она топнула ногой.

– Вы не можете запереть меня здесь, как какое-то жалкое животное.

Однако в ответ она услышала лишь стук удаляющихся шагов.

Судя по всему, он совсем не доверял ей. Но сейчас это не имело значения. Никакой замок не смог бы ее удержать, если бы она сама этого не захотела. Она предупреждала его об этом еще в Данди, но он не поверил ей. Удовлетворенная этой мыслью, Джесси вернулась к своей трапезе, снова устроившись на кровати.

Большинство людей пугались ее, лишь только заподозрив, что она может обладать колдовскими навыками. Большинство, но не мистер Рэмзи, хотя он слышал, как вся гостиница срывала голос, стараясь обличить ее в присутствии местного бальи. Он много путешествовал и многое видел, и широта его взглядов, отсутствие предрассудков привлекали ее. И все же это не могло оправдать того, что он вот так бесцеремонно запер ее здесь.

Мысленно она возвращалась в ту ночь в Данди, и впервые она задумалась о том, как близка была к неминуемой гибели. С тех пор как она исцелила Элизу прошлой зимой, все женщины, казалось, стали втайне бояться ее. Джесси старалась помогать людям, что в конце концов должно было привести к разоблачению и наказанию лишь за то, что она использовала магию, чтобы исцелять.

Мать Джесси предупреждала ее, как и ее брата и сестру, что люди будут бояться их, потому что те, кому такое волшебство неведомо, неизменно считают его злом. Они не способны на терпимость. Однако ее покровитель был выше всего этого. Мистер Рэмзи отнюдь не казался напуганным ее магическими способностями, что успокаивало Джесси.

В ближайшие дни ей придется делать только то, что он скажет, к тому же ей будут обеспечены полная безопасность и хорошее питание. Не говоря уже об удовольствии. Она все еще испытывала тепло и удовлетворение где-то внизу живота, а ягодицы приятно пощипывало. Отдавшись этим ощущениям, она улыбнулась. Мистер Рэмзи был человеком загадочным и интригующим, а то, как жестко он обращался с ней, подчиняя исключительно своей воле, возбуждало ее еще больше. Она не привыкла к такому и, даже несмотря на гнев, вызванный ее заточением, она с удовольствием предвкушала его возвращение.

Закончив трапезу, она вытерла губы и улыбнулась, довольно потирая руки. Для начала она собиралась вести себя тихо и отдохнуть немного, чтобы увериться, что он действительно ушел. Затем ей потребуется какое-то время, чтобы выяснить, что же он хранит в своем драгоценном сундуке.

Грегор пустил свою лошадь быстрым галопом, радуясь тому, что встречный ветер овевает его лицо и что с каждой секундой он становится все дальше от своей новой компаньонки. Он искал свободы от мучительной потребности ворваться, погрузиться в жаркое нежное лоно этой девицы и наслаждаться ею, забыв обо всем.

Она не просто была самым изысканным и аппетитным лакомством, в котором он когда-либо хотел найти удовлетворение, она была еще и полна решимости свести его с ума. Свежий воздух постепенно успокоил его страсть, по крайней мере на какое-то время. Теперь, когда их разделяло внушительное расстояние и он мог мыслить трезво, он пришел к выводу, что она своим представлением едва не выставила его полоумным. Он был уверен больше чем когда-либо, что ему необходимо сохранять дистанцию между ними, чтобы не терять рассудка.

Лошадь легко преодолевала расстояние. Успев освежиться и прийти в себя, пока лошадь неслась галопом, он сбавил шаг до разумного и комфортного темпа. Без той тяжелой ноши, что была с ним накануне, он мог двигаться гораздо быстрее. Своими возражениями и протестами Джесси превратила их побег из Данди в одно из самых медлительных путешествий из всех, что он когда-либо предпринимал. Затем, когда они наконец прибыли в Сент-Эндрюс, она, ошеломленная, уставилась на лошадь. Когда же Грегор затащил ее на спину животного и усадил позади себя, она изо всех сил прижалась к нему. Она испуганно заныла и одной рукой обвила его талию, другой вцепилась в плечо. Когда они уже были в пути, он оглянулся на нее, пуская лошадь рысью.

– Обязательно прижиматься ко мне так сильно? – спросил он. – Я с трудом могу управлять поводьями.

– Конечно обязательно, – проворчала она в ответ.

Его это позабавило, потому что, пока они путешествовали пешком, она держалась на почтительном расстоянии от него и шла скрестив на груди руки, лишь иногда сердито посматривая в его сторону. Теперь же, когда они были верхом на лошади, она, казалось, старалась прижаться к нему все ближе и ближе.

Ему передавалось тепло ее тела, дыхание приятно щекотало шею, пробуждая жажду плотского удовольствия. Время от времени она начинала хныкать, как он понял, оттого что боялась лошади. Хватка ее не ослабевала, и, только когда они проехали некоторое время, она попросила спешиться и пойти рядом с лошадью, чтобы размять немного сведенные напряжением конечности. Но он знал, что это было лишь оправданием.

Грегор улыбнулся, вспоминая это. Стоило ему подумать, что она упряма и абсолютно непробиваема, как она разоблачила свой страх и усталость. Однако сегодня все это было забыто, и она снова демонстрировала свою непокорную сущность. В одном он теперь не сомневался – он уже никогда не забудет мисс Джессику Таскилл. Невзирая на то что он знал ее чуть больше суток, он был уверен в этом абсолютно точно.

По мере приближения к хорошо знакомому пейзажу мысли его становились все более гнетущими. Земля под копытами лошади была плодородной и щедрой. Эти холмы простирались до самого моря. На горизонте он увидел лодку. У этих берегов водилось много сельди, и стабильно хорошие уловы позволяли местному населению не бедствовать.

Увидев лодку, он задумался о своем корабле. «Либертас» не был первым судном, на котором служил Грегор, но именно на его борту он провел целых девять лет. Это было торговое судно под командованием капитана – урожденного шотландца. Экипаж состоял из шотландцев и голландцев, объединенных единодушной ненавистью к англичанам, стремившимся овладеть всеми торговыми путями.

Кто-то называл членов экипажа его корабля разбойниками, потому что они ни с кем не желали объединяться, но сами они были склонны считать себя свободными торговцами. Три года назад их старого капитана подкосила подагра, которую неправильным лечением усугубил хирург из города Танжер, что на севере Марокко. Когда капитан стал совсем плох, уже лежа на смертном одре, он подозвал двух своих самых верных людей, чтобы передать им бразды правления. Это были Грегор и его товарищ Родерик Кэмерон. У капитана не было детей, и он по совести оставил судно и управление им двоим. И до последних дней они честно делили звание капитана и выполняли его обязанности.

Грегор и Родерик хорошо относились к членам экипажа, платили им даже лучше прежнего и хранили преданность своему судну. Все это помогло им сделать неплохое состояние на контрабандной торговле. Они перевозили опасные и ценные грузы из таких мест, в которых другие не решались показываться.

Грегор был доволен такой жизнью, она обеспечила ему неплохое состояние, и вот теперь он оставил «Либертас» и Родерика, чтобы отомстить за своего отца. Его партнер отправлялся к берегам Северной Африки, где они должны были загрузить всевозможные товары, которые будут с успехом продаваться по всей Европе. Более того, начинать торговлю можно было уже по пути.

Через полгода он должен был снова взять курс на Данди. Грегор и Родерик договорились, что найдут друг друга, когда «Либертас» вернется, и, если все будет в порядке, Грегор вновь присоединится к экипажу, когда с его делом будет покончено. Если же он будет еще не готов отбыть, то непременно даст об этом знать.

Впервые за много лет он снова оказался в Файфе и планировал пробыть здесь столько, сколько понадобится.

Когда Грегор поднялся на холм и деревня Крейгдафф была видна как на ладони, он остановил лошадь, чтобы взглянуть на место, где родился и провел свое детство. Он знал эти домишки, столпившиеся вокруг порта, как свои пять пальцев. В этой деревне когда-то родилась его мать и он сам по утрам бежал в школу, а по воскресеньям шел в церковь. Именно здесь он похоронил своих родителей. Опустив руку на луку седла, он какое-то время вглядывался в даль, потом посмотрел вправо на свое родное старое поселение. В Штратбане были плодородные земли, две дюжины полей, скрытых в долине. Грегор стиснул зубы. Он покинул это место одиннадцать лет назад, но жажда справедливости до сих пор жгла его изнутри. Она не утихала никогда, хотя он надеялся, что это случится, молился об этом.

Многое здесь оставалось прежним, хотя он знал, это была уже не та Шотландия, которую он когда-то покинул. Однако гораздо важнее было то, что с тех пор изменился он сам. Он уезжал отсюда юношей, в котором кипела злоба и ярость, потому что семья его была уничтожена руками одного человека, Айвора Уоллеса. Теперь же, возвращаясь, Грегор был старше, мудрее, с багажом знаний и опыта, а также с неплохим состоянием. Он был человеком, который ни перед чем не остановится в поисках возмездия за несправедливость. Именно теперь пришло его время.

Он погнал свою лошадь вперед.

Въехав наконец в Крейгдафф, Грегор повел себя очень осмотрительно. Натянул на глаза шляпу, а нижнюю часть лица скрыл шейным платком. С большой осторожностью он осмотрелся и направил лошадь вниз по идущей под уклон мощеной центральной улице. Трое босых детей промчались мимо него, убегая от своей матери, которая торопилась вслед за ними вверх по холму, почти теряя на бегу юбки. На первый взгляд немногое здесь изменилось. Каменные дома все так же стояли по обеим сторонам улицы, и он заметил, что на окнах Маргарет Макки висели все те же занавески. Это была кузина его матери, что нянчила его в детстве. Неужели она была все еще жива? Он планировал навестить и ее, как только достигнет своей великой цели. Ей должно было быть уже очень много лет; вид ее старой, такой знакомой деревянной двери оживил вдруг заветные воспоминания.

Грегор повернулся и на отдаленном утесе увидел церковь, здание которой выглядело серым и угрюмым на фоне зеленых холмов. Где-то там, наверху, он посещал воскресную школу и там же опустили в землю гроб с телом его отца, рядом с местом, где покоилась его мать с тех пор, когда он был еще ребенком.

Улица, по которой он двигался, вела к порту, где неизменно кричали чайки, ныряя в море и снова взмывая в небеса. Как только перед ним предстала бухта, его пора зил резкий запах моря. За глинистой линией берега он увидел острые вершины скал и утесы, выступавшие из строптивых волн, – прекрасная земля, которая и дала название деревне Крейгдафф. Эти подводные скалы были коварны и беспощадны к рыбакам, не боявшимся непогоды.

Грегор швартовался во множестве необыкновенных и удивительных бухт и портов по всему миру, но в каждом из них он снова и снова думал только об этом месте, которое покинул много лет назад. И сейчас, когда он вновь оказался здесь, это было похоже на сказочный сон.

Он порадовался, увидев кузницу, что стояла вблизи портовой гостиницы, в которой останавливались рыбаки, успешно продавшие свой улов. Рядом, на глинистой отмели, стояли две лодки, очевидно встретившие здесь рассвет.

Спешившись, Грегор привязал лошадь и вошел в мастерскую кузнеца. Застанет ли он здесь своего старого друга, Роберта Фрейзера? Пока он искал его, специфический и такой знакомый запах кузницы пробудил в нем воспоминания. Они с Робертом еще детьми играли и носились здесь как сумасшедшие, под недремлющим оком отца Роберта, кузнеца. Когда они окончательно выходили из-под контроля, он отправлял Грегора домой, в Штратбан.

Грегор ожидал увидеть отца Роберта за работой, но обнаружил самого Роберта. Даже со спины он интуитивно узнал его. Роберт стоял за кузнечным горном, как когда-то его отец, на нем был кожаный фартук, а штаны запятнаны грязью и копотью и прожжены в нескольких местах. Теперь он занял место отца у наковальни, а рядом с ним стоял молодой паренек.

– Роберт?

Кузнец выпрямился и положил молот возле горна. Проведя рукой по густым пепельного цвета волосам, он повернулся к потенциальному клиенту. Грегор быстро оценил внешний вид своего старого друга: он стал шире в плечах, и в мускулах было гораздо больше силы, а по лицу было видно, что время и для него не прошло даром. Прошлой зимой им обоим исполнилось по тридцать. Они уже не были наивными безусыми юнцами.

Грегор снял шляпу. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Роберт изменился в лице, узнав в незнакомце старого друга. Он даже чаще заморгал и стал вглядываться в его лицо, словно не мог поверить в происходящее.

– Господи! Грегор, неужели это ты?

– Роберт, дружище, конечно, это я.

Широкая дружелюбная улыбка засияла на родном лице. Грегор почувствовал, что эмоции захлестнули его. Он обнял человека, с которым играл в детстве и был связан крепкой дружбой в юношестве.

– Я бы предпочел, чтобы никто не знал о том, что я здесь. – Он настороженно огляделся, боясь, что злые языки могут разболтать о визите незнакомца в деревню.

Роберт кивнул, еще на мгновение задержал на нем взгляд и протянул ему руку.

– Так, значит, теперь ты работаешь молотом? – спросил Грегор.

– Да, теперь это делаю я. – Похлопывая друга по спине, Роберт широко улыбался. – Входи. – И, повернувшись к мальчику, добавил: – Попроси свою мать принести нам эля.

– Твой парнишка? – Их схожесть не оставляла сомнений, но Грегор едва ли мог сейчас заметить это.

– Да, мой. Старший из троих. Вот уже девять лет, как я женился. Уж очень мне приглянулась девчонка из Сент-Эндрюса, и отец благословил нас взамен на обещание продолжить его дело.

Роберт мечтал уехать из своей деревни, путешествовать и встретить свою судьбу и обрести счастье в далеких чужих землях, чего отнюдь не одобрял его отец. И старик все-таки нашел способ удержать его здесь. Грегор же, напротив, хотел остаться здесь и работать на земле своих предков, но не смог. Жизнь перетасовала их мечты и судьбы.

– Ты согласился, хотя на самом деле у тебя были совсем другие планы?

– Да, но в конечном счете все сложилось не так и плохо. В конце концов, я здесь вполне счастлив. – За его спиной от горна струился дым.

Грегор молча кивнул. Роберт провел его в кладовую, где на ночь запирал инструмент. Грегор впитывал знакомые с детства запахи, разглядывал привычные когда-то предметы. Они провели здесь немало времени. Роберт выдвинул из-под верстака две старые деревянные табуретки, и друзья уселись рядом.

– Ты заработал шрам.

– Да, но не волнуйся, у того, кто наградил меня им, два таких же.

Роберт усмехнулся:

– Ты отлично выглядишь, старина. Где ты, черт возьми, пропадал все это время?

– Где я только не был. Я пошел служить на судно в Данди… Теперь я владею долей на торговом судне. Я провел в море много лет.

– Море. Тогда все понятно. Я узнавал, что произошло. Обо всем знаю. – Роберт качал головой, глаза его горели от избытка эмоций. – Я так рад снова видеть тебя.

– Пожалуйста, оставь это при себе на какое-то время.

– Но почему? – Обеспокоенная интонация Роберта заставила Грегора замолчать в нерешительности.

– Мне нужно какое-то время.

Ему все же придется раскрыть свой план.

– Ты останешься здесь?

– Нет, но вернулся сюда, чтобы возвратить себе то, что когда-то принадлежало нам. У меня есть деньги, много денег.

Роберт становился все серьезнее.

– Это будет нелегко.

Грегор склонился ближе к нему.

– Я нанял нотариуса в качестве своего представителя в Сент-Эндрюсе. Он сообщил мне, что часть земель скоро будет выставлена на торги.

– О да! Уоллес продолжал строить свое имение еще несколько лет и теперь время от времени распродает то, что считает бесполезным. Но я очень сомневаюсь, что он продаст что-либо тебе.

Грегор задумался. Это было очень похоже на Уоллеса – скупать или отбирать земли, соседствующие с его территориями, исключительно ради того, чтобы бесконечно расширять свое имение. Еще два года назад Грегор нанял нотариуса и взял себе в помощь банковского работника. Именно тогда он начал строить свои планы. И теперь новость о том, что часть имения распродается, привела его сюда. Это был отличный шанс сделать то, к чему он так стремился.

Роберт продолжал рассказывать:

– Уже добрая половина деревни называет его хозяином.

Грегор был вне себя от гнева. Уоллес всегда добивался этого, однако его по-прежнему недолюбливали местные влиятельные семьи, заслужившие уважение достойным отношением к своим арендаторам.

– А теперь еще и этот Форбс, его старший… Он словно сторожевой пес. Стоит появиться желающим купить близлежащие земли, он тут же появляется и всячески препятствует сделке.

Грегор усмехнулся:

– Прямо как его отец.

– Поверь мне, гораздо хуже.

Грегор сдвинул брови – он с трудом вспоминал Форбса Уоллеса, который был всего на несколько лет моложе их. Роберт кивнул:

– Форбс не живет здесь. Он пропадает бог знает где, но, как только намечается какое-то дело, сразу же появляется вновь. Складывается впечатление, что у него есть информатор. Когда старик Уоллес начинает угрожать, что лишит его наследства, Форбс вдруг возникает, словно из ниоткуда.

– Похоже, отношения у них не ладятся? – принял к сведению Грегор. Он не упускал ни одной детали, которая могла бы оказаться ему полезной. Если бы ему удалось внедрить Джесси, он смог бы узнать гораздо больше.

Роберт склонился к Грегору:

– Айвор Уоллес тяжелее многих из нас воспринял союз с Англией. Он с большим рвением поддерживает борьбу за независимость.

Мотивы Уоллеса всегда и во всем были очень эгоистичны. Он заработал свое богатство на несчастьях других людей, не гнушаясь обмана и мошенничества и ставя превыше всего свое горячее стремление стать самым влиятельным землевладельцем этих мест. И все же его конечной целью была власть, могущественная политическая власть.

Впрочем, больше всего Грегора удивило то, что кое-что все же объединяло его с заклятым врагом, а именно поддержка сопротивления господству англичан. Он всегда был уверен, что Айвор Уоллес – его полная противоположность во всем, человек, с которым у него нет ничего общего.

Война и политика порождают поистине невероятные союзы.

– По английским законам, – продолжал Роберт, – Уоллес не имеет права требовать содействия людей, которых годами держал у себя в кулаке. Говорят, он вкладывает в движение за независимость денежные средства, полученные от продажи земель. Форбс же, напротив, вообразил себя представителем новой системы, в которой Шотландия подчиняется законам союза. – Роберт говорил с горячим осуждением. – Ходят слухи, он состоял в сговоре с англичанами, оказывал им всяческую помощь, однако доказательств этому пока нет.

– Жалкий бесчестный предатель собственного народа. – Грегор подумал, что доля иронии была в том, что этот мир уже воздавал Айвору Уоллесу по справедливости. И если он был не в ладах со своим сыном, единственным сыном, то именно этого он и заслуживал за все свои прошлые злодеяния.

В этот момент к ним в кладовую вошла рыжеволосая женщина с двумя кружками эля в руках.

– Фиона, – представил жену Роберт и взял у нее кружки.

Женщина настороженно посмотрела на Грегора, но уже через мгновение удалилась, так как оба они замолчали, а муж так и не представил гостя. Грегор предпочел бы, чтобы она не видела его вовсе – женщины склонны сплетничать о загадочных посетителях, а слухи разлетаются очень быстро.

Ее появление, казалось, остудило и Роберта.

– Скажи-ка мне вот что, – начал Грегор, – Уоллес все еще коллекционирует девственниц?

Роберт взглянул на него с недоумением, но кивнул:

– Да, и Форбс, как говорят, ему в этом не уступает.

Это сулило Грегору успех. Если Джесси удастся убедить его в своей непорочности, он непременно допустит ее к себе. Самым сложным, несомненно, было разглядеть в ней невинность.

– Что ты собираешься делать? – спросил Роберт.

– Ждать, наблюдать. Я знаю, что он оставил нетронутым дом в Штратбане и что скот, который он пасет на этой земле, вполне может пастись и в другом месте. – Грегор замолчал, с болью в сердце вспоминая старую ферму, брошенную на произвол судьбы. – Если удача будет на моей стороне, то он выставит его на продажу, и сделает это очень скоро.

– Ты можешь заставить его сделать это, оставаясь инкогнито?

– Нотариус уверяет меня, что смогу, если не стану скупиться.

Роберт усмехнулся.

По правде говоря, Грегор хотел гораздо большего, и это было только начало. Свои первые годы в море Грегор частенько лежал в подвесной койке и придумывал всевозможные несчастья для Айвора Уоллеса, от уничтожения урожая до кражи его скота. Долгое время Грегор не мог побороть желание вернуться и устроить с ним драку, побороться голыми руками, чтобы причинить ему такую же боль, что испытывал сам. Однако, став зрелым мужчиной, он понял, что это принесло бы ему лишь временное облегчение, а учитывая, что Уоллес занимал положение богатого землевладельца, еще и грозило тюрьмой ему самому. Самым разумным было отплатить Уоллесу его же монетой.

Скупить свои земли, столько, сколько будет возможно, а затем представиться Уоллесу таинственным покупателем – отличное начало пути к господствующему положению среди местных землевладельцев. Как только он почувствует, что Уоллес уже доведен до отчаяния его возвращением, он найдет арендаторов для своей земли и вернется на корабль. Упрочив, таким образом, свое положение и наняв поверенного, который следил бы за его делами, он мог продолжить скупать земли, уже будучи далеко отсюда.

– Ах, если бы твой отец мог встретить тебя здесь, на родной земле, – произнес Роберт с осторожностью.

Только он мог сказать такое. Они были очень близки, и Роберт Фрейзер всегда был рядом с Грегором и советовал сдержаться, когда тот был в ярости и по горячности мог наделать глупостей. Именно Роберт тогда предложил ему уехать из Крейгдаффа, дабы не лишиться рассудка. Грегор снова пришел к нему, чтобы вспомнить славные времена и поразмыслить над бедами. До самого конца, когда уже ничто не могло спасти их землю, их дом и заработок, он оставался здесь, но он оставил любимого отца. Грегор уехал, даже не попрощавшись, и это терзало его уже многие годы.

В поведении и словах старого друга чувствовалась тревога и осторожность, словно он боялся, что Грегор все тот же неуравновешенный вспыльчивый юноша, которому он давал советы одиннадцать лет назад.

Грегор кивнул. Он сделал глоток эля и, тщательно взвесив слова, наконец ответил:

– У отца украли нашу землю. И я обязан вернуть ее в память о нем. Хью Рэмзи работал за нее всю свою жизнь ради нас. Он один вырастил и воспитал меня, и я знаю, как тяжело ему было, с каким трудом давался каждый день жизни. Он говорил, что сделал все, чтобы эта земля была хороша, чтобы она была моей. Он не заслужил такой участи.

Роберт внимательно посмотрел на Грегора и кивнул ему в ответ.

– Какая-то глупая прихоть Уоллеса разрушила все мечты моего отца. Это жестоко и непростительно, и я этого так не оставлю. Единственное, что заставляло меня жить и бороться, – это уверенность в том, что я смогу вернуться и отомстить ему.

Роберт задумчиво посмотрел на него:

– Ты сможешь выкупить свои земли, но не вернешь отца, приятель.

Грегор опустил взгляд, и пальцы его крепче сдавили кружку. Именно этого в действительности он и хотел.

Роберт выпрямился, сидя на табурете, и почесал голову.

– У тебя новая жизнь, и, похоже, отнюдь не плохая. Ты уверен, что поступаешь правильно, задумывая все это?

Знакомое чувство тревоги вдруг охватило Грегора, и он пожалел, что пришел сюда, в кузницу. Роберт не знал всего, что произошло. Он не знал, какие страдания пришлось претерпеть Хью Рэмзи.

В конце концов Грегор кивнул:

– Я просто обязан сделать это.

Глава 6

Джесси потянулась и сладко зевнула. Ей нечасто выпадал шанс поесть горячего в середине дня, и ее стало клонить в сон от непривычного, но такого приятного ощущения сытости. В соседних комнатах ее нового временного жилища было тихо и спокойно. И теперь настало время выяснить что-нибудь о своем покровителе. В конце концов, она даже не знала, стоит ли верить его обещанию заплатить ей. Он был привлекательным мужчиной, и ей хотелось доверять его словам, хотя, скорее всего, он был тот еще мошенник. Она сама видела, как он представился священником, чтобы попасть к ней в камеру. Этот поступок, с одной стороны, забавлял ее, с другой – свидетельствовал о том, на что способен этот человек. Он с легкостью мог бы обмануть и ее, если бы ему это потребовалось, а потому была настороже.

Встав на колени возле двери, она заглянула в замочную скважину. Ключ он унес с собой, что несколько усложняло ее задачу, но тут могло помочь заклинание. А поскольку она вернется к себе до его возвращения, он ни о чем не узнает.

Присев на корточки, она вспомнила, что это было первое заклинание, которому обучила их мать, на случай, если когда-нибудь кто-либо закроет их на замок. Джесси смутно вспоминала, как она взбиралась по буфету, вставая на колени и отчаянно цепляясь руками, а за нею следовала ее сестра-близнец Мэйси. Они прятались от своего брата Леннокса, который был старше их на несколько лет. Не найдя их, он мчался к матери и сообщал, что они пропали. Вероятно, именно это заставило их мать задуматься об обучении дочерей магии, и с тех пор у девочек начались уроки волшебства. Леннокс уже знал несколько заклинаний, так как был старше, и к тому же мама говорила, что он был более одарен от природы.

Все светлые воспоминания Джесси о ее матери были так или иначе связаны с магией. С особенной тщательностью она заставляла их учить, как она говорила, необходимые заклинания – те, что могут понадобиться, чтобы защитить себя. Джесси знала, как вырваться на свободу откуда бы то ни было, как навести на кого-нибудь неприятности или, наоборот, предотвратить их, как приковать внимание человека к предмету. Последнее было полезно при продаже всевозможных товаров. Кроме того, мать научила Джесси и Мэйси защищаться от болезней и беременности. Она вкладывала все это в их юные головы и сердца с таким неистовым рвением, что они невольно понимали, как она сожалела о том, что посвятила свою любовь и искренние переживания их отцу, человеку, который оставил ее, лишь только узнав о ее магических способностях.

Но Джесси знала, что еще очень многому ей только предстоит научиться. Хотя эти знания принесли лишь несчастья ее матери, да и сама Джесси оказалась в опасности из-за дара, что достался ей по наследству. Когда у нее возникал соблазн попытаться развить свои способности, она неизменно отступала.

В Нагорье использовать эти навыки было безопасно, и можно было встретить таких же, как она. Но прежде всего ее целью было воссоединиться с Мэйси и Ленноксом, с которыми их разлучили в тот самый день, когда их мать была казнена. Тем не менее Джесси знала достаточно, чтобы защитить себя, если понадобится.

Глубоко вздохнув, она сконцентрировалась на замке и призвала свое освобождение, произнося слова на древнем языке: Thoir dhomh mo shaorsa.[2]

* * *

Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

Джесси поднялась и украдкой проникла в комнату. Поблизости никого не было. Она смотрела на дверь, которая выходила на площадку и уже не раз сегодня открывалась перед хозяйкой и прислугой. Эта дверь была единственным, что отделяло ее от свободы. Джесси могла сбежать и отправиться своей дорогой. Но она не хотела.

Таинственный мистер Рэмзи завладел ее вниманием этим утром. Ее привело в бешенство то, что ее заперли, но она не могла устоять и не бросить вызов спокойствию и хладнокровию, с которыми он обучал ее обольщению. Любопытство относительно его врага и столь значительных разногласий между ними также не давало ей покоя. Оглядевшись, она увидела через приоткрытую дверь его кровать и подошла к ней. На подушке осталась вмятина от его головы, одеяло валялось там же, где он сбросил его. Она представила его отдыхающим в этой постели. Нет, она определенно не была готова уйти.

Осмотрев его спальню, Джесси заметила, что эта комната была гораздо уютнее той, в которой проснулась она. На окнах и вокруг кровати висели тяжелые шторы из дамаска. В комнате для прислуги занавески были тонкими и потертыми, а на кровати лежало лишь легкое одеяло.

Сундук возле кровати был заперт на замок, а ключ он, очевидно, носил при себе. Она опустилась на колени и прибегла к волшебным чарам. Открыв крышку, стала торопливо рыться в вещах и нашла глубоко под ними несколько свитков, перевязанных лентами. Отложив их в сторону, она стала пробираться через стопки одежды к тому, что показалось ей гораздо более интересным – на дне лежало что-то тяжелое, завернутое в плотную старую материю. Там было два свертка, и она достала один из них. В нем были монеты, составлявшие немалую сумму. Как велико было искушение украсть несколько штук. Несколько долгих минут она боролась с соблазном и решила, что игра не стоила свеч, так как он может обнаружить пропажу, пересчитав монеты. «На случай, если он решит обмануть меня, я уже знаю, где они спрятаны», – подумала она.

Успокоенная этой мыслью, она вернула сверток на место в его прежнем виде и взялась за второй. Он тоже оказался тяжелым, хотя не был так увесист, как первый. Развернув его, она увидела, что он полон чего-то, на первый взгляд напоминавшего осколки битого стекла или камней. Переливаясь разными цветами, они могли бы стать прекрасными украшениями, если бы не были такими неровными и шершавыми. Она сдвинула брови – так, быть может, это и были неотполированные драгоценные камни? Джесси никогда не видела ничего подобного и, взяв один камень, поднесла его к свету, разглядывая с нескрываемым любопытством. Если он бывал в разных странах, мог привезти их из своих путешествий. Ей вдруг так захотелось расспросить его о дальних неизведанных краях, в которых он странствовал. И о женщинах, с которыми встречался.

Кроме того, там был крошечный бархатный мешочек, в котором таились несколько маленьких белых камней. Такие она видела и прежде и знала, что они чрезвычайно высоко ценятся.

– Жемчуг, – с трепетом прошептала она.

Уложив все по своим местам, она закрыла крышку и заперла замок. Убедившись в богатстве своего покровителя, она решила, что может успокоиться относительно того, что он был ей должен. В конце концов, если он не заплатит, теперь она знала, где найти свое вознаграждение.

Она села на кровать и попробовала прилечь.

Кровать была гораздо удобнее и мягче той узкой кушетки, на которой ей пришлось спать прошлой ночью и сегодня днем. Здесь был хороший матрас из конского волоса, подушки и твердый валик для большего удобства. Ее же спальное место представляло собой мешковину, прибитую к деревянной раме, и Джесси, несомненно, предпочла бы эту постель. Взявшись за одеяла, она обнаружила, что они очень мягкие и тонко сшиты. Дотянувшись до того места на подушке, где с прошлой ночи осталась ложбинка, она вдохнула мужественный аромат его тела и томно вздохнула.

Что бы он подумал, если бы вошел сюда прямо сейчас и увидел ее в своей постели? «Он мог бы снова наказать меня», – улыбнулась она самой себе. С ней никогда не проделывали такого прежде, по крайней мере с тех пор, как она стала взрослой женщиной. Ее поразило то, что это сделал ее любовник в самый разгар столь пылкой и чувственной демонстрации ее талантов. Его удары не просто отвлекли ее от исполнения задуманной роли, но еще больше усилили ее возбуждение. Даже сейчас, когда она вспоминала это, по телу ее пробежала дрожь. Она согнула ноги в коленях, подняла юбки, собрав их на талии. Обеими руками она ласкала себя между бедер, представляя, что он стоит прямо перед ней и наблюдает. Он бы строго покачал головой и сказал, что она снова все делает неверно.

– О боже, – прошептала она, потрясенная тем, как разжигало в ней страсть одно лишь осознание предстоящего наказания. Она бы ни за что не поверила, что с ней может случиться такое, но, лишь оказавшись в его руках, она уже была не в состоянии хоть о чем-то думать.

Он же выглядел совершенно одержимым. Тело его было напряжено до предела от стремления обуздать свое желание, свою мощь. Он был беспощаден с ней, чтобы она полностью ощутила его состояние, чтобы заставить ее осознать свою задачу. Вспоминая это, она чувствовала, как потребность прикасаться к собственному телу становилась непреодолимой. Ее ладони скользили по внутренней стороне бедер, туда, где они соединяются; пальцы раскрыли ее губы, позволяя прохладному воздуху нежно коснуться ее пышущего жаром бутона.

Плавно раскачивая бедрами, она представляла, что в ногах кровати стоит он. Его сосредоточенные глаза становились темнее, когда он был возбужден, и она отлично знала, что он получал удовольствие, наказывая ее. Его ладонь скользила к ее промежности, суля ей безграничное, исступленное наслаждение. Это было отнюдь не наказание, и они оба знали это.

О, если бы он приказал ей тем утром опуститься ему на колени и доставить наслаждение им обоим. Его член был уже каменный, и она не желала бы большего, чем исполнить его приказ. При этой мысли мышцы ее влагалища сжались. Низ ее живота налился вожделением.

Клитор уже был большим и твердым, и ее пальцы, собрав скользкие соки между губами, стали кружить вокруг него. Лаская себя, она вспомнила, как он облизал свои пальцы, после того как они побывали внутри ее, и сделал это с нескрываемым удовольствием. Двигая рукой все быстрее, она кусала губы.

Приближаясь к пику наслаждения, она представляла, как мистер Рэмзи в мгновение ока настиг ее и вот уже расстегивал свои брюки. Ее дыхание сбилось, вагина почти болела от напряжения, и наконец волна блаженства захлестнула ее.

Постепенно возвратившись к реальности, она не сдержала усмешки. О да, если бы то утро могло что-то значить, то, возможно, скоро она бы спала в этой постели.

Вернувшись и привязав лошадь в конюшне, Грегор остановился под окнами Джесси. Он был почти уверен, что они будут открыты, так как его компаньонка вырвалась на свободу и сбежала. Однако окно казалось нетронутым, и он вошел внутрь.

Комнаты выглядели совершенно так же, как когда он покидал их. И все же его не покидало странное чувство, что она не оставалась все время на своем месте. Но когда он достал ключ и отпер им дверь комнаты для прислуги, Джесси сидела на кровати, распутывая свои длинные волосы. В этот момент он подумал, что нужно было купить ей расческу. У нее не было всех этих женских принадлежностей, и ей должно было понравиться.

Она окинула его весьма подозрительным взглядом, это было очевидно. Ее гнев и ярость уже заметно утихли, но он, казалось, мог даже расслышать, что она думала по поводу своего заточения. Он терпеливо ждал.

– Это неправильно, – сбивчиво начала она, поднявшись с постели и скрестив руки на груди, словно готовилась обороняться, – оставлять человека под замком.

Грегор утомленно вздохнул.

– Я знаю тебя не слишком хорошо, Джесси Таскилл, но уже усвоил, что тебе все довольно быстро надоедает. И ты бы не смогла побороть искушение вырваться на свободу и ураганом пронестись по всей гостинице и ее окрестностям. Я запер тебя здесь ради твоей же безопасности. Тебе нужно научиться как следует прятаться, пока люди не забудут о том, что в этих краях может скрываться сбежавшая из-под ареста женщина, приговоренная к смерти.

Она посмотрела на него, лукаво прищурившись.

– Вы вызволили меня из одной камеры, чтобы заточить в другую.

По всей видимости, она совершенно не слушала, что он ей говорил.

Грегор повернулся и стал снимать пальто под нескончаемый поток гневной брани. Он стоически вытерпел его, подумав тем не менее, что проще было бы позволить ей сбежать, а затем, по возвращении, выследить ее и вернуть.

Когда принесли ужин, они ели молча, лишь время от времени обмениваясь через стол красноречивыми взглядами. В конце концов Джесси повела плечами, словно признавая поражение.

– Какие у вас на меня планы сегодня вечером?

Грегор чуть не рассмеялся. Ей надоело все это и стало скучно. Неудивительно, что она бесконечно попадала в какие-то неприятности. Он внимательно осмотрел ее с ног до головы. Он знал, чего хотел от нее. После утреннего приключения он хотел только одного – выместить все тревоги и разочарования этого дня в постели. И все же она была здесь не для этого. Сегодняшний день в очередной раз доказал, что довольно сложно контролировать ее, не предоставив ей свободы действий, которая, в свою очередь, подразумевала более близкое и доверительное общение.

Она не отрывала от него глаз в ожидании.

– Я с удовольствием исполню все, что вы пожелаете, – добавила она, недвусмысленно улыбнувшись.

С удовольствием? Естественно, если она хотела того же. Он вспомнил, с какой готовностью она подставляла ягодицы под удары его ладони этим утром, как она извивалась в его руках, пока наконец не задрожала от охватившего ее безумного наслаждения. Он скользил взором по плавным линиям ее пышной груди и ловил ее серьезный, но чувственный и вызывающий взгляд. Член его становился твердым.

Не подпускать ее к себе становилось все труднее, но в то же время важнее, иначе невозможно было бы сохранить дистанцию между ними. Кроме того, после всего, что произошло сегодня, ему предстояло о многом поразмыслить. Встреча с Робертом принесла свои плоды, и теперь Грегору нужно было наметить планы на следующий день.

– Я очень устал, мне пришлось многое сделать сегодня. Думаю, нам обоим лучше отправиться в постель и как следует выспаться.

Это было весьма далеко от его истинных желаний, но, если бы она и дальше продолжала сидеть, буквально съедая его сладострастным взглядом, он был бы вынужден отнести ее в постель и вонзиться меж ее аппетитных бедер в поисках столь желанного удовлетворения.

Однако это было совсем не то, что Джесси хотела услышать. Всем своим видом она выказывала недовольство, а взгляд метался, словно она готовила очередную шалость.

– Утром мы в первую очередь вновь займемся твоим обучением, – добавил он, в надежде отделаться от нее.

Глаза ее загорелись.

– Итак, – со знанием дела сказала она, – вы хотите увидеть еще одну попытку соблазнить воображаемого мужчину в моем исполнении?

Боже, эта женщина была скорее проклятием, чем благословением, за которое он принял встречу с ней. Откровенный и дерзкий вызов в ее глазах заставил его стиснуть зубы. Она снова хотела делать это у него на глазах. Это было замечательно и даже полезно для дела, но он в таком случае подвергался риску быть доведенным до безумия ее развратными действиями. Воздержание было далеко не самой простой задачей в обществе мисс Джесси Таскилл, демонстрирующей свои таланты. Ее призывный взгляд, устремленный на него, сломил бы и стальную решимость.

Грегор нахмурился, твердо решив не позволять ей оказывать на него влияние.

– Нет, твои навыки поведения за столом определенно требуют совершенствования. В следующий раз мы займемся именно этим.

Она смотрела на него, чрезвычайно оскорбленная его замечанием.

– Поведение за столом?

Грегор подавил улыбку. В ней было слишком много гордости для женщины, торгующей своим телом, чтобы хоть как-то прожить. Он готов был поспорить, что это не раз становилось причиной ее проблем. Он просто не мог устоять перед соблазном подразнить ее.

– Ты умеешь молиться?

Глаза ее округлились от удивления.

– Возносить молитву Господу?

Она воздела руки к небу.

– Я знаю, что вы имели в виду. И да, я умею молиться. Я только не понимаю, почему я должна производить впечатление на этого вашего врага таким способом.

– Ты должна будешь вести себя достойно не только для него. Если нам удастся упрочить твою позицию в его доме…

– Нам удастся, – перебила она с очевидным раздражением.

– Так вот, когда у нас это получится, – продолжил он, – тебе и всю остальную прислугу необходимо будет убедить, что ты всего лишь трудолюбивая, благочестивая юная девушка, которой нужна эта работа и которая ни в коем случае не создаст им никаких проблем.

Она обожгла его предостерегающим взглядом, когда он особенно подчеркнул «никаких проблем».

– Я способна на все, о чем вы говорите, – ответила она, принимая оборонительную позицию. – Я не всегда была шлюхой. Я могу выполнять и прочую работу, умею очень многое, и вам не стоит волноваться о моих манерах. – С этими словами она встала и устремилась в свою комнату, зайдя в которую решительно хлопнула дверью.

Грегор смотрел на дверь, за которой она только что скрылась, и впервые ему стало интересно, чем еще она занималась. Он практически ничего не знал о ее прошлой жизни. Родилась ли она в Данди? Какой и откуда была ее семья?

Как только Джесси ушла, Грегор вдруг остро ощутил, что ему ее не хватает. Нахмурившись, он подумал, почему все, что они делали, – это бесконечно спорили и бранились. Он встал и потянулся за бутылкой портвейна. Наверное, так происходило оттого, что он не привык к тому, чтобы проститутка была постоянно в его распоряжении, когда бы он этого ни захотел. Да, он спал с женщинами при любой возможности, но то были встречи в порту. Все начиналось с распутства и пьянства, но потом он снова возвращался в море.

А теперь дерзкая и соблазнительная женщина была рядом с ним. Никто не устоял бы на его месте. Необычность ситуации несколько осложняла дело, но не более того. Лишь только он пытался разобраться в своих смешанных и противоречивых ощущениях, как вновь вспоминал ее взгляд тогда утром, когда она лежала у него на коленях, вниз лицом, и член его мгновенно наливался твердостью. Он сделал большой глоток портвейна прямо из бутылки.

«И все же хорошо, что она ушла», – подумал он. Она остра на язык и чрезвычайно хитра, что могло означать только одно – ему еще придется не раз схватить ее и, лишив возможности сопротивляться, отшлепать по славной попке. И если это случится, то его обет воздержания неизбежно будет нарушен.

Портвейн немного успокоил Грегора и окутал легким дурманом, и он отправился спать. И тут почувствовал, что запах ее витает повсюду. Как такое могло быть? Он стал оглядываться и метаться по комнате. Ее образ здесь, в его постели, такой соблазнительной, вызывающей и жаждущей страсти, лишал воли его рассудок, овладевал его мыслями и грезами. Наконец опустился закат, и, хотя день выдался непростой, он был горд собою, что снова устоял.

Впрочем, как только солнечный свет вновь заполнил комнаты, Джесси выпорхнула из своей комнаты, и одежды на ней было не больше, чем в то мгновение, когда она появилась на свет. Грегор выругался едва слышно – его обет воздержания был под большой угрозой. Ее веки были томно опущены, что придавало ей страстности, соблазнительная улыбка коснулась губ, когда она подошла к нему.

Отдаваясь воле судьбы, он дал себе новую клятву – заставить ее заслужить это удовольствие.

– Ты все еще выглядишь слишком искушенной, Джесси. – Он протянул к ней руки и схватил ее.

Глава 7

Джесси испуганно вскрикнула, в действительности довольная тем, что он захватил ее в плен своих объятий.

– Ты только что сама осложнила свое положение, – сказал он, притягивая к себе на кровать.

Едва проснувшись, она уже думала только о том, чтобы оказаться в этой теплой и мягкой постели вместе с ним, и решила, что подойдет к этой проблеме неординарно и прямолинейно – обнаженной. План состоял в том, чтобы застать его врасплох, появившись в таком виде, и проскользнуть к нему под одеяло, прежде чем он соберется с мыслями. Возбуждение мгновенно овладеет им. Такой план не мог провалиться. Единственной сложностью было набраться смелости и решимости, чтобы приблизиться к нему в таком виде. Не так часто ей приходилось быть полностью обнаженной, но она набралась храбрости и овладела собой, полная уверенности, что он не сможет сдержаться, если, проснувшись, ощутит тепло ее тела в своей постели.

Он схватил ее прежде, чем она попыталась оказаться к нему слишком близко.

Что бы он ни собирался сделать, она лишь усугубляла свое положение. Однако сама она так, похоже, не считала. Волнующие мурашки побежали по всему ее телу, едва он прикоснулся к ней. Он уложил ее на спину, придерживая одной рукой. Не имея возможности пошевелиться, она изогнулась, лежа спиной на его твердых бедрах. Вдруг она заметила озорной огонек в его глазах. Была ли это насмешка?

Положение, что он заставил ее принять, было совсем не таким, как она представляла себе. Груди ее выдавались вперед, и все самые сокровенные места были видны и легкодоступны, но она не могла ни вырваться, ни даже пошевелиться.

Положив одну руку ей на ключицу и удерживая ее на месте, другой он бродил по всему ее телу. Он был довольно груб – сжимал и словно пробовал ее плоть в самых чувствительных местах. И хотя его замечание насторожило ее, действия заставляли таять в волнах возбуждающего тепла, ее соски становились твердыми, а между ног уже было влажно.

– Вы такой властный и очень искусный. – Она не смогла удержаться от комментария.

– В таком случае подчиниться мне не составит для тебя труда, – ответил он с нескрываемым сарказмом.

Он продолжал гладить и мять ее груди, пока она не застонала от удовольствия, и тут он неожиданно остановился. На мгновение ее дыхание сбилось.

– Поднимайся.

Джесси не пошевелилась. Тогда он повернул ее и уложил на кровать. Так как ее ступни касались пола, она схватилась за матрас, чтобы приподняться, и едва успела сделать это, как он встал с кровати и оказался перед ней.

– Раз уж ты так жаждешь новых указаний, то я, пожалуй, преподам тебе урок, прежде чем нам принесут завтрак.

Джесси озадаченно смотрела на него.

– Что вы имеете в виду?

Он игриво приподнял брови.

– Ты так спешила сегодня утром, что даже забыла одеться, дорогая. Я могу лишь догадываться, но, похоже, ты очень хочешь поскорее продолжить наше обучение. И это похвально.

– Я…

Он приложил палец к ее губам, не позволив вымолвить и слова. В глазах его был дикий и даже пугающий блеск.

Она нервно сглотнула слюну и резким движением убрала его руку.

– Но…

– Нет. – Он крепко держал ее за плечи.

Джесси почувствовала, как его возбужденный член коснулся ее живота, и дрожь пробежала по телу. Да, он несомненно хотел ее. Это придало ей смелости, и пальцы ее заскользили вниз и прижались к стволу, в то время как она буквально обжигала его взглядом.

– Вы ведь не собираетесь обучать меня тому, о чем говорили вчера вечером?

– Именно это я и собираюсь делать.

Ее рука замерла. Он убрал ее ладонь.

– И начнем мы прямо сейчас. – Его взгляд не позволял ей ослушаться его. – Итак, займемся теми проблемами, что могут возникнуть на нашем пути. – Он взглянул на ее груди – соски были твердыми и выделялись острыми бутонами на бледных мягких холмиках.

От одного лишь его пылкого взгляда у нее закружилась голова. И даже теперь она разрывалась между желанием не подчиниться и жаждой повиноваться ему. Однако тело ее реагировало на происходящее совсем иначе. Жар заливал ее всю, от головы до кончиков пальцев. Она испытывала непреодолимую слабость, будто вожделение лишило ее всяких сил. Если она подчинится, быть может, она угодит ему этим и он удовлетворит мучительное безудержное желание, которое, без всякого сомнения, испытывал и он сам? Она могла лишь надеяться на это. Следуя этой идее, она послушно кивнула:

– Да, сэр. Я сейчас же оденусь.

Она отвернулась, чтобы уйти. Но он неожиданно остановил ее, схватив за запястье, не давая двинуться с места.

– Нет, мы начнем прямо сейчас.

Ее охватило смущение. Только не это!

Она посмотрела вниз и увидела его большой, твердый член и его подтянутый живот.

– Но одежды нет на нас обоих!

– Повторю, ты сама предложила такие условия игры, придя сюда в таком виде. – Он весьма доброжелательно улыбнулся и повел ее к столу.

Джесси мучительно вспоминала, что он сказал накануне о ее умении вести себя за столом.

Он указал жестом на стул, предлагая ей сесть.

– Если ты сможешь изобразить саму скромность, смирение и невинность, будучи обнаженной, это будет большой шаг вперед. Это станет хорошей проверкой твоих актерских способностей.

– Вы надо мной смеетесь. – Шокированная предлагаемыми обстоятельствами, Джесси опустила взгляд на его возбужденный, каменный от напряжения член. – Я не могу изображать невинность, только не сейчас, когда прямо передо мной… это.

Она снова посмотрела на его пенис.

За всю свою жизнь она не встречала ни одного мужчины настолько упрямого, чтобы отрицать свою потребность в удовлетворении, даже когда она была настолько очевидна. Вероятно, он хотел показать на своем примере, как нужно себя вести, даже несмотря на свою железную эрекцию и полную готовность заняться сексом. Этот человек, безусловно, хотел ее помучить.

Он стоял напротив нее, опершись руками о стол, и смотрел прямо ей в глаза. В улыбке его было что-то бесовское.

– Я говорю абсолютно серьезно, поверь мне.

– И вы обвиняли меня в отсутствии чувства стыда.

Он развел руками, словно не понимал, о чем она говорит.

Он дразнил, осмеивал ее. Джесси негодовала, она ворчала и ерзала на стуле. Она была слишком возбуждена, чтобы обдуманно играть эту роль; ее взгляд то и дело соскальзывал вниз, проверяя его готовность к соитию. Кроме того, до этого она не видела его полностью обнаженным, а теперь он расхаживал возле нее, демонстрируя себя во всей красе и выказывая при этом полнейшее безразличие. Это было невыносимо. Ее взгляд спускался от его широких плеч и груди, слегка покрытой темными волосами, туда, где его член возвышался из густых темных волос возле основания, словно крепкое дерево из земли. Тяжелая мошонка делала его еще мужественнее. Ствол был длинным и твердым и похотливо изгибался кверху, крайняя плоть была сдвинута и обнажала темную набухшую головку. Ее вагина жаждала его, наполняясь соками.

– Смотреть вверх, – строго приказал он.

В его голосе была такая власть, что по телу ее пробежала дрожь возбуждения. Она скользила ягодицами по твердой поверхности стула, и в тот момент, когда она выпрямилась и встретилась взглядом с Грегором, ее возбуждение уже бешено стучало в висках.

– Вы сумасшедший!

– Сядь прямо, ты же за столом.

Она послушалась его, но снова обожгла гневным взглядом. Он осмотрел ее с наигранным разочарованием, демонстрируя в этой ситуации гораздо более выдающиеся актерские способности.

– Боюсь, я вынужден напомнить, зачем ты здесь. Как ты сама верно заметила, богатый и влиятельный мужчина скорее предпочтет девственницу. И, учитывая все это, ты уверяла меня, что сможешь его соблазнить.

– Да, но не так. – Она неотрывно смотрела на Грегора, вцепившись в край стола, чтобы сдержаться и не броситься на него. Она не хотела подчиняться его указаниям, но она не хотела и уходить от него, по крайней мере не сейчас. Да, он довлел над ней, такой таинственно прекрасный, он проявлял свою власть над нею, отдавая свои приказания, но все это обращало ход ее мысли совсем в другом направлении. Он был на расстоянии вытянутой руки от нее, но не позволял ей до него дотронуться. И то, что она была обнажена, абсолютно не помогало. Ей казалось, она попала в западню.

Джесси отвернулась и закрыла глаза, она замотала головой, словно не веря в происходящее.

– Сделай это и будешь вознаграждена.

Это обещание заставило сердце биться чаще, а кровь быстрее нестись по сосудам. Она плотно сомкнула бедра и стала сосредоточенно смотреть на стол. Ей еще никогда не приходилось вести более тяжелой борьбы со своим собственным телом в таком состоянии возбуждения, ведь он был так близко и способен дать ей именно то, чего она так хотела. Но она отчаянно старалась собраться с мыслями и быть такой, какой он хотел ее видеть.

Чуть приподняв голову, ровно под таким же углом, как он советовал накануне, она смотрела на него из-под пышных ресниц, а потом взглянула широко раскрытыми, испуганными глазами. Вдруг ее нижняя губа задрожала, она прижала ладонь к груди.

– Простите, сэр, вы застали меня за завтраком. Я немедленно приступлю к исполнению своих обязанностей.

Она ждала, что он начнет критиковать ее манеры, но он этого не сделал. Тишина повисла в воздухе, и вместе с ней резко возросло и напряжение между ними.

Она осторожно подняла голову и смотрела на него, сохраняя серьезный и покорный вид.

– Что я могу сделать для вас сегодня, сэр?

Его губы дрогнули и плотно сжались, как будто он старался воздержаться от ответа, но глаза его красноречиво говорили о другом. Черные от желания, они жадно пожирали ее. Кожа ее пылала, дыхание становилось все чаще. На этот раз ему предстояло бороться со своим вожделением.

Она напомнила себе об осторожности, ведь он мог в любой момент отослать ее к себе в комнату, решив, что она прилагает недостаточно усилий.

– Я обратил на тебя внимание, – сказал он, тон его смягчился, и прозвучала в нем даже теплая нотка. – Ты хорошо работаешь, и я хочу, чтобы ты осталась служить в моем доме.

– Благодарю вас, сэр. Мне очень хочется, чтобы вы были мной довольны и дали мне постоянное место. – Она подняла на него глаза, захлопав ресницами, стараясь, однако, чтобы взгляд ее выражал лишь застенчивость и непорочность.

– Ты вскружила мне голову, Джесси.

Она вздрогнула, услышав его слова. На мгновение она замерла, не отрываясь от его глаз, и ей показалось, что в этот момент он не играл. Она ощутила сладостный трепет где-то в животе и старалась сдержаться от бурной реакции. Часто моргая, она медленно подняла голову.

– Я, сэр?

– Да. – Он подошел ближе и коснулся ее волос. – Все дело в твоей индивидуальности. В этом необыкновенном сочетании невинности и откровенности.

Сердце Джесси бешено колотилось в груди. Именно это мог сказать его враг, и она знала, что эти слова были частью проверки. Как чистая, непорочная девушка, она не должна была заметить его эрекции или, увидев, смутилась бы, отвела глаза и залилась румянцем. Она предпочла завороженно, не сводя глаз, смотреть только ему в лицо.

Она заметила, как отчетливо выражение его лица отражало его внутреннее состояние. Скованность и усилия, с которыми он сдерживал себя, были видны в каждом его жесте, каждом движении. Тень от его широких, сильных обнаженных плеч закрывала ее. Каждый мускул его мощной шеи был в напряжении. Почти черные от страсти глаза неистово горели.

– Встань, – приказал он.

Джесси поднялась, ощущая, как ноги предательски дрожат. Возбуждение настолько вымотало ее, что она стояла, чуть пошатываясь от слабости. Веки ее были опущены – она старалась спрятать глаза, чтобы не выдать своего эмоционального состояния.

Он оттолкнул в сторону ее стул, который оказался на его пути, и подошел к ней сзади. Он положил руку ей на плечо и сдавил его.

– Ты необыкновенная девушка, Джесси. Хочешь доставить удовольствие своему новому господину?

Этот вопрос оказал на нее такое магическое действие, что ей пришлось закрыть глаза. Она запрокинула голову, губы ее приоткрылись. Заставляя себя ответить наконец, она тщательно подбирала слова.

– Простите, но я не совсем понимаю вас, сэр.

– Ты пробудила во мне желание поцеловать твои сладкие губы. – Он провел рукой по ее длинным шелковым волосам.

– Сэр, – едва слышно, на выдохе проговорила она.

– Тебя что, никто прежде не хотел поцеловать?

– Был один парень, но я ему не позволила.

– Тогда позволь мне открыть тебе путь к наслаждению, милая Джесси.

Она закусила нижнюю губу, с трудом сдерживая желание повернуться к нему, увидеть его лицо. Он подошел к ней еще ближе, почти прижимаясь, и она почувствовала поясницей твердое прикосновение его члена. На миг она подумала, что это очередное испытание. Но она знала, что он жаждал вознаграждения ничуть не меньше, чем она сама, что он стойко сдерживал себя с того момента, как она подошла к его постели.

С трудом подобрав нужные слова, Джесси наконец ответила:

– Мне немного страшно, сэр, но единственное, чего я хочу, – это доставить удовольствие своему господину.

В комнате воцарилась тишина, усугубившая напряжение между ними. Он был так близко, что она ощущала кожей тепло его дыхания.

Наконец он ответил:

– Лучше. Сегодня гораздо лучше, Джесси.

Он поцеловал ее плечо, и от прикосновения его губ желание загорелось в ней с новой силой. Она почувствовала его руку на своей талии.

– Наклонись к столу, – сказал он заметно тише, но все еще повелительным тоном.

От этих слов по спине ее пробежали мурашки, но она медлила, передавая свое сомнение легкой дрожью и полным смятения взглядом, брошенным через плечо. Выражение его глаз окончательно убедило ее в том, что обучение на сегодня закончилось.

Теперь значение имело лишь их непреодолимое обоюдное желание. И, почувствовав это, Джесси испытала необыкновенное облегчение. Продолжая следовать его указаниям, она положила руки на стол, опершись на крышку. Внутри ее все сжалось в предвкушении, и она облизнула пересохшие губы.

Грегор положил ладонь ей между лопаток и, сделав усилие, буквально придавил Джесси к столу, лишив ее возможности двигаться. Она не смогла сдержать стона, когда ее нежные груди прижались к холодной и твердой поверхности, а соски сразу же стали твердыми, почти острыми от этого грубого прикосновения.

Через мгновение он уже гладил ее ягодицы. На секунду ей показалось, что он собирается снова отшлепать ее, как накануне. Она прижалась щекой к столу, подумав, что, если он сделает это, она, должно быть, лишится чувств.

Она неодолимо жаждала того, чего не смогла получить вчера. Однако на этот раз не было и тени сомнения в том, что он готов был дать ей это. От этой возбуждающей мысли все тело ее напряглось, она прогнулась и прижалась к нему бедрами.

Джесси слышала, как он бормотал что-то едва различимо, и чувствовала, как его ладони скользят вниз, лаская заднюю поверхность ее бедер. Джесси дрожала и трепетала от его прикосновений. Когда он вдруг сжал ее стройные икры в своих больших и сильных ладонях, она закрыла глаза. Он приподнял ее ступню и нежно, словно изучая, провел по ней рукой. Испытав это необычное ощущение, она вдруг осознала, что в этом положении все ее самые сокровенные места видны и доступны ему. Ее влагалище сжалось, словно пытаясь скрыться от его жадного взгляда, и в этот момент тонкая вязкая струйка стекла по ее бедру. Джесси вскинула голову и вскрикнула, когда он коснулся языком ее кожи, чтобы слизать эту капельку.

Его пальцы раздвинули ее влажные набухшие губы, и она ощутила прохладное прикосновение воздуха.

– Думаешь, ты это заслужила? – прошептал он.

Так вот в чем состояла его игра – он дразнил ее, чтобы оценить способность действовать и реагировать должным образом, вне зависимости от обстоятельств. Джесси с трудом в это верила, но приложила все оставшиеся силы, чтобы достойно выдержать испытание.

– Я думаю, что на сегодня я выполнила всю свою работу, сэр, – прошептала она с явной дрожью в голосе, словно боялась того, что произойдет с ней дальше.

– Кажется, это действительно так. Что ж, тогда ты будешь вознаграждена.

Она едва дышала от желания, так как горячая головка его члена уже скользила между губами и под его давлением медленно проникала внутрь. Войдя в нее, он обхватил ее бедра и с легкостью приподнял ее, так что ее ступни оторвались от пола. Он развел ее бедра, чтобы проникать как можно глубже.

Первое проникновение было медленным и нежным, он замер, прежде чем войти глубже, заполняя ее дюйм за дюймом. В этой позиции она не могла двигаться сама, могла лишь отдаваться ему, его воле, его желаниям, его движениям. Его член был таким большим и твердым и заполнял ее и проникал так глубоко, что ее охватывали горячие волны наслаждения, которого она не знала прежде. Груди ее горели от возбуждения, пальцы царапали стол.

Когда у нее вырвался исступленный крик наслаждения, он почти покинул ее лоно и с новой силой ворвался в него.

– Ты искусительница, Джесси Таскилл, – сказал он. – Ну что ж, теперь держись, мы должны сделать это. – Он приподнял ее еще выше и начал безжалостно вталкивать член. И вожделение, что оба сдерживали так долго, было в каждом толчке и ударе, и каждое неистовое проникновение услаждало ее, и каждый раз ее тело с жадностью принимало, сжимало весь его член.

Она уже была готова кончить, ведь он долго мучил ее ожиданием, и вдруг почувствовала, как его тяжелые яйца ударились о нежные складки ее губ, и долгий сдавленный стон вырвался из ее груди. Безумное возбуждение, которое ей пришлось терпеть так долго, и необыкновенное ощущение его набухшего члена, заполняющего лоно, делали предвкушение приближавшегося оргазма еще более сладким и томительным.

– О да, Джесси! – проговорил он, когда она была на вершине блаженства. – Я чувствую всю тебя… – Он надавил ей на поясницу и начал входить с безумной силой и скоростью, приближая сладостный момент.

Он вынул член, извергнув сперму, но продолжал ласкать ее рукой, скользя между ее горячими нежными губками, в то время как она лежала на столе, уже ослабев и лишь иногда вздрагивая. Его ласки пробуждали в ней новые волны возбуждения, продлевали ее блаженство, и вот уже все ее тело била безумная дрожь от второго оргазма, охватившего ее новой волной. Когда он наконец оставил ее в покое, Джесси была чрезвычайно рада, что под ней был стол, что удерживал ее обессилевшее тело.

Глава 8

– Действительно ли так необходимо запирать меня каждый раз, когда вы днем отправляетесь по делам? – Джесси уперлась руками в бока и с тоской смотрела на него, стоя в дверях маленькой комнаты для прислуги, явно не желая оставаться там. Она ненавидела сидеть под замком, и перспектива провести таким образом еще один день мгновенно испортила ее настроение.

Они очень приятно провели вместе утро после происшествия за столом. Джесси получила удовольствие от беседы о хороших манерах, что, однако, предпочла утаить, а он к тому же рассказал немного о масштабах и особенностях имения своего врага. Она слушала очень внимательно и тщательно запоминала каждую деталь. Затем он собрался уходить и проводил Джесси в ее комнату. Это было подобно предательству после всего, что этому предшествовало.

– Ты и сама отлично знаешь ответ на свой вопрос, – ответил он, нахмурившись. – Я вложил в тебя уже немало своего времени и усилий и не хочу, чтобы мое вложение сбежало, охваченное какой-то навязчивой идеей вернуться в Данди и разыскать свои давно утраченные деньги.

Его предположение о том, что ее денег уже не вернуть, расстроило ее еще больше, и Джесси теперь стояла скрестив на груди руки и сердито смотрела на него из-под ресниц.

– Здесь ты в безопасности, что должно тебя устраивать, – он разозлился и в порыве всплеснул руками, – и я хочу, чтобы так оставалось и дальше. Или ты предпочла бы, чтобы тебя снова увезли в камеру и пытали, как настоящую ведьму? Нет? Я думал, что нет.

«Для твоей же безопасности». Она уже слышала это прежде, и это воскресило ее дурные воспоминания. Расстроившись окончательно, она надула губы и смотрела исподлобья.

Указав на ее комнату, он добавил:

– Сиди тихо, не показывайся и забудь, что ты вообще когда-то бывала в Данди.

Она медленно и неохотно зашла в комнату для прислуги и, встав со все еще сложенными на груди руками, ждала, когда он захлопнет за ней дверь и закроет ее на ключ.

– Улыбнись, красотка. Когда вернусь, я принесу тебе обновку или даже две. – Он взглянул на чужое платье на ней.

С досадой она отметила для себя, что это обещание вызвало у нее интерес, кроме того, что-то в его голосе выдавало чувство вины за то, что он оставляет ее под замком. И это чувство не было безосновательным. Она улыбнулась уголком рта, хотя даже это было нелегко.

– Вот так-то лучше. А теперь отдыхай. Я скоро вернусь.

Внезапно ощутив непреодолимое желание задать вопрос, который уже давно мучил ее, Джесси окликнула его, когда он уже собирался закрыть дверь:

– Мистер Рэмзи?

Он остановился, не отпуская, однако, дверной ручки.

– Да?

– Как ваше имя?

Он окинул ее с ног до головы внимательным взглядом и вздохнул:

– Ты слишком много себе позволяешь, а я не могу этого допустить.

Она сомкнула ладони, словно умоляя.

– Я знаю, но не могу усмирить своего любопытства.

Его нерешительный взгляд отражал сомнения по этому поводу. Он хотел, чтобы она знала свое место, и в то же время хотел ее близости. Он ни разу не упомянул имени своего врага, рассказывая о его поместье и землях. Стоило ли ему скрывать и собственное имя?

– Грегор.

Она испытала торжество, но вела себя осторожно и лишь кивнула в ответ:

– Спасибо.

Грегор. Она беззвучно повторила его имя, глядя, как закрывается дверь. Оно ему очень подходило.

Ключ повернулся в замке, и Джесси снова нахмурилась.

Шаги его стихли, но она все еще смотрела на дверь.

«Грегор Рэмзи, – мысленно обратилась она к запертой двери, один только вид которой вызывал у нее приступ гнева. – Почему ты все еще считаешь нужным держать меня под замком, Грегор Рэмзи?» Она демонстрировала ему примерное поведение и рвение в обучении, и этим утром они оба испытали, казалось, немалое удовольствие. Между ними уже было гораздо больше доверия, но от него почему-то не оставалось и следа, когда речь шла о том, чтобы не запирать ее в этой маленькой комнатке.

Джесси нетерпеливо ходила из угла в угол. Она собиралась снова выбраться из комнаты, используя свои магические способности, однако не могла рисковать, пока Грегор не покинет гостиницу. Ее сводило с ума это заключение. Оно словно отбрасывало ее в детство, когда сама Джесси и ее брат с сестрой лишились матери, и каждую ночь она оказывалась в плену у людей, что приютили ее.

Джесси пыталась выяснить, повезло ли ее брату и сестре больше, чем ей, в дальнейшей жизни. После казни матери на костре их всех разлучили. Джесси тогда сказали, что это во благо их юных душ. Боль и горечь утраты никогда не покидали ее и становились острее, когда что-то напоминало о ее родных. Она даже не знала, куда их увезли, но образ Мэйси, которая кричала и отчаянно вырывалась, когда ее заталкивали в экипаж с опущенными шторами, преследовал Джесси. Кто увез ее тогда? Кто-то достаточно богатый и влиятельный, чтобы иметь на дверце кареты свой герб, – это все, что ей было известно.

В глубине души она надеялась, что Мэйси с Ленноксом отвезут в Северо-Шотландское нагорье, туда, где они родились. Даже если это стоило бы ей жизни, она все равно непременно отыскала бы их. Она села на кровать и снова отпустила свои мысли в прошлое.

За ней не приехало никакой чудесной кареты. Джесси так и осталась в той деревне, где ее мать забросали камнями и сожгли на костре. Каждый раз, когда ей приходилось проходить возле того места, где это произошло, она отчаянно боролась со слезами. Горе переполняло ее, но довольно скоро она научилась скрывать это, чтобы не раздражать своих опекунов.

Ее приютил местный учитель, мистер Нивен. Этот акт милосердия с его стороны был скорее результатом давления со стороны местного священника, чем проявлением добросердечности. Однако жена учителя чрезвычайно боялась отпрыска ведьмы. Она никогда не оставляла Джесси наедине со своими детьми. Она даже не позволяла ей вместе с ними ходить на уроки и использовала ее главным образом как прислугу. Ночами она запирала Джесси во флигеле, говоря, что это ради ее же безопасности – совсем как теперь утверждал мистер Рэмзи.

Долгое время после того, как увидела, что сделали с ее мамой, Джесси ужасно боялась использовать колдовство, чтобы вырваться на свободу. Но однажды это заключение разозлило ее окончательно. Гнев кипел и копился в ней долгое время. И в конце концов мятежный дух наравне с изматывающей скукой заставили ее действовать.

Используя магию, она ускользала ночами из-под замка и бродила повсюду и начинала познавать мир. Украдкой подслушав учителя и его жену, она обнаружила, что та чрезвычайно ее боится.

– Я слышала, что они делают. Те, что занимаются черной магией, собираются в лесу, когда луна в зените, и строят козни против нас, добрых христиан, – сказала женщина однажды ночью, когда Джесси слушала их разговор. Затем жена учителя умоляла мужа избавиться от дочери ведьмы, которую им навязали. – Все они бесовское отродье. Как мог ты позволить одной из них проникнуть в наш дом, в нашу семью?

Мистер Нивен с утомленным видом согласился, но добавил, что не должен был гневить священника, иначе тот лишил бы его работы в школе.

Джесси все это время слушала и брала на заметку: значит, где-то есть такие же, как она, и по ночам они встречаются в лесу! Сердце ее наполнилось надеждой, надеждой, которая до сих пор, спустя годы, придавала ей сил, так же как и в самые тяжелые времена, когда она оказывалась на самом дне, теряя всякое желание жить. Не раз она уже была готова лечь с намерением уснуть навечно. Однако она воспитывала и укрепляла в себе свое природное упрямство. Она поклялась найти их, своих родных, и она это сделает.

– Они, словно дикие звери, предаются прелюбодеянию там, под луной. – Джесси услышала еще один обрывок разговора.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы узнать, что такое «прелюбодеяние», но, поняв это, она как-то инстинктивно почувствовала, что нет ничего дурного в том, чтобы испытывать сладострастные желания и прислушиваться к ним. Этим занимались люди подобные ей, и совершенно этого не стыдились. Стыд проповедуют те, кто презирают природу и отрицают свою связь с ней.

– Эти люди – само зло, – сказала жена учителя прямо ей в лицо, проговаривая каждое слово так, будто это могло уберечь ее от этого зла.

Даже ребенком Джесси твердо знала, что это не так. Мама учила ее совсем другому: «Мы не зло, мы дети природы. Это они живут по наветам дьявола, хотя и обвиняют в этом нас. Они просто не понимают и не принимают нас, вот и все».

И это было правдой. Каждый день ее жизни в очередной раз доказывал это. И все же Джесси продолжала искать свой истинный путь, и снова против собственной воли оказывалась под замком!

Подбежав к двери, она приложила к ней ухо. В комнате Грегора было тихо. Опустившись на колени, она стала шептать что-то в замок. Дунула в скважину, вообразила ключ, продолжая шептать старинное заклинание. Через мгновение ореол света окружил замок, что-то зашевелилось и зашуршало внутри, как будто ее магические слова вдруг обрели форму и стали видимыми и блестящими.

Вздрогнув от испуга, Джесси отскочила от двери, но не отрывала от нее глаз. Когда замок открылся, послышался мелодичный звон и дверь отворилась, словно приглашая ее пройти.

Потрясенная, Джесси прикрыла ладонью открытый от удивления рот.

«Мой волшебный дар, он расцветает и становится сильнее». Джесси задумалась, отчего это происходит.

В последние несколько месяцев она вдруг почувствовала расцвет своих способностей и сил, и непреодолимое желание использовать их, прибегать к помощи заклинаний посещало ее все чаще. Все тяжелее было избегать любой опасности, скрывая свой дар. Сама она объясняла это тем, что достигла определенной зрелости. Словно наступил тот час, когда она превратилась в настоящую женщину, и теперь ее тело жаждало мужских прикосновений и ласк, что удовлетворили бы ее вожделение. И все же она не могла злоупотреблять своей магией, так как это было очень опасно.

Колдовство было и всегда останется ее тайным сокровищем, ее невидимой драгоценностью, которую она ни за что не обменяет на спокойствие. Оно было и ее благословением, и ее печалью, потому что она не могла использовать свои чары, боясь, что люди от страха и даже зависти обвинят ее в злых намерениях. Это был ее дар и ее проклятие. Ей потребовалось немало времени, чтобы осознать это и смириться.

Однако с этим заклинанием все было иначе. Оно само вдруг засияло ярким светом, будто живое, будто дар ее стал могущественнее, чем был еще вчера. Все это было так странно. Джесси пожала плечами и шагнула через порог в комнату Грегора Рэмзи, оглядываясь по сторонам в поиске чего-нибудь занимательного.

Сначала она снова вернулась к саквояжу, стоявшему возле его кровати. И он снова был заперт. И она снова открыла его. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Приведя его в порядок и придав прежний вид, она села на край кровати. Поправив корсаж, оглядела комнату. Здесь не было почти ничего, что могло привлечь ее внимание. Ничего, достойного ее внимания, потому что здесь не было его самого. Подумав об этом, она улыбнулась. Сам же мистер Рэмзи с легкостью овладевал ее вниманием и всеми мыслями.

Джесси легла на его постели и, улыбаясь, провела по ней ладонью, ощущая все складки и ложбинки, что он невольно оставил здесь. Она закрыла глаза и вдохнула с подушки его пьянящий аромат. Наслаждаясь им, она вспоминала сладостные моменты ушедшего утра и то, как приятно было разделить с ним завтрак после восхитительных чувственных утех.

Это чувство было ей совсем не знакомо, но теперь она понимала, что ей отчего-то не хватает его, когда он уходит. Сегодня ее мучил и даже злил не только тот факт, что он закрыл ее на замок, но то, что он просто ушел, снова оставив ее одну. Она на удивление быстро привыкла к его сардоническому смеху, язвительным словам и сарказму, а его задумчивые, устремленные в неизвестность взгляды неизменно привлекали ее внимание и разжигали в ней огонь страсти. А этих взглядов, в его присутствии, было предостаточно.

Без него их комнаты казались такими пустыми. Еще совсем недавно она была бы бесконечно рада такому уютному, теплому жилищу, где ей к тому же обеспечивали еду и питье. Кроме того, ей обещали неплохо заплатить. Она должна была быть чрезвычайно довольна таким ожиданием. Это было гораздо лучше, чем бродить по улицам в поисках клиентов.

И все же она никак не могла избавиться от желания покинуть эти комнаты и разузнать, наконец, почему же он не мог взять ее с собой, уходя каждый день в неизвестном направлении. Вероятнее всего, ее разыскивали, но она могла легко изменить облик и стать неузнаваемой. Мистер Рэмзи показал себя специалистом в этой области, и не исключено, что она могла бы даже быть ему полезной в его делах, какими бы они ни были.

Несомненно, должна была быть причина, по которой он оставлял ее здесь, откуда у нее был шанс сбежать, вместо того чтобы со спокойной душой брать ее с собой.

Внезапно ее пронзила догадка, и она открыла глаза.

Быть может, он отправлялся к другой женщине, которая нужна ему не для выполнения гнусных заданий и соблазнения его врагов? Быть может, это его возлюбленная, девушка благородных кровей, руки и сердца которой он добивается?

От этой мысли Джесси охватило разочарование и обида, которые, в свою очередь, пробудили неуемную потребность протеста и бунта.

Взгляд ее был устремлен сквозь спальню в ту комнату, где располагалась дверь, ведущая в коридор. Она спрыгнула с кровати. И уже на полпути к этой двери она применила заклинание, открывшее и этот замок.

Грегор нетерпеливо вышагивал взад и вперед по холлу здания самого знаменитого аукциона в Сент-Эндрюсе. Поверенный сообщил ему имя аукциониста, который занимался большинством самых значительных дел о передаче земель в Файфе, к югу от Сент-Эндрюса до самого Керколди.

Клерк, сидевший за столом здесь же, в холле, оторвал перо от бумаг, над которыми работал, и бросил в сторону Грегора суровый взгляд. Он делал это уже третий раз. Грегор заставил себя присесть.

Несмотря на то что сегодня он покинул гостиницу с большим спокойствием, чем накануне, постепенно им снова овладевало волнение. Причина, несомненно, была прежней: Джесси. Он должен был думать исключительно о своих делах, но мысли были заняты другим. С тех пор как он вступил с ней в интимную связь, его желание, казалось, становилось лишь жарче. Что же было такого в этой женщине, что лишало его покоя и не позволяло думать ни о чем, кроме нее?

А теперь она еще и заставляла его испытывать чувство вины за то, что запер ее ради ее же безопасности, как сделал бы любой здравомыслящий человек. Ужаснее всего было то, что грустно опущенные уголки сочных прелестных губ и умоляющий взгляд печальных глаз действовали на него гораздо сильнее, чем это было позволительно. Ее подавленный вид преследовал его всю дорогу до Сент-Эндрюса. Он слишком беспокоился о ее благополучии. И напрасно сказал ей свое имя. Она была всего лишь шлюхой, которую он нанял, чтобы осуществить свой замысел.

Впрочем, как ни странно, Джесси не особенно подходила под это описание, по крайней мере в его представлении. Он никогда еще не встречал более неординарной женщины. В ней было что-то необыкновенное и невообразимо притягательное. И даже видя то бесовское, что было в ней, он не мог не восхищаться ее индивидуальностью. Она не была похожа ни на одну женщину из всех, что встречались на его пути.

Даже въехав в Сент-Эндрюс и уже двигаясь по наводненной людьми главной улице, он продолжал думать о ней и ее страстных, чувственных манерах. Он был уверен, что она справится с его заданием, если, конечно, сможет держать себя в руках. Когда ее вспыльчивость и темперамент находили выход в каком-то эмоциональном порыве, управлять ею было гораздо сложнее, чем целой судовой командой, перебравшей рома. Ему предстояло научить ее сдерживать свой острый язычок. И пожалуй, стоило предложить ей вознаграждение в материальном выражении.

Подумав об этом, он решил заглянуть к портнихе еще до того, как прибудет на аукцион. На рынке ему посоветовали одно подходящее заведение на боковой улице старого города, куда он и отправился. Привязав лошадь, Грегор осмотрелся и вошел в ателье – небольшой домик с вывеской на окне. Переступая порог, он собирался приобрести лишь несколько вещей для Джесси, что-то такое, что могло бы занять ее хотя бы на некоторое время. Но, оказавшись внутри, он вдруг представил, какое впечатление произвела бы на нее вся эта красота, и в итоге купил гораздо больше, чем планировал. Он увидел шерстяную шаль цвета ее глаз и указал на нее. Достав с витрины, портниха положила ее на стол и стала заворачивать.

– У вас есть одежда, подходящая для служанки?

Швея замешкалась, но очень скоро показала ему платье, над которым работала, когда он пришел.

– Вот некоторые образцы нашей работы.

Грегор тщательно осмотрел это платье и еще одно, что она вынесла, и счел, что они подходят для того, чтобы Джесси могла появиться в них как честная, порядочная девушка, ищущая работу. Он провел рукой по линии талии платьев и решил, что это как раз нужный ему размер.

– Я беру их оба.

– Вообще-то эти два платья шьются для другого покупателя, но, если хотите, вы можете заказать что-то подобное…

– Они нужны мне в ближайшее время. Я хорошо заплачу, если вы закончите эти платья для меня.

Портниха была поражена его поведением и сначала, казалось, совсем не собиралась идти ему навстречу, но затем увидела сумму, которую он предлагал за ее услугу. Когда он сказал, что сейчас возьмет кое-что из готовых вещей, а за платьями вернется завтра, глаза ее полезли на лоб от удивления. Однако она подошла к девушке, что сидела в уголке за работой, и, довольно горячо пошептавшись с нею и несколько раз бросив взгляд на деньги, она пообещала, что к завтрашнему дню все будет готово.

Уже собираясь уходить, Грегор вдруг увидел в руках работника ателье еще одно платье, гораздо более изысканное, чем он собирался приобрести. Оно было сшито из небесно-голубого шелка и могло бы подойти настоящей леди. Он представил Джесси фланирующей в нем по его жилищу, улыбнулся сам себе и велел добавить платье к его приобретениям, вместе со всеми необходимыми предметами нижнего белья.

– Это будет стоить вам кругленькую сумму, – предупредила хозяйка ателье.

– Это не проблема. Я вернусь за своими покупками завтра в это же время.

Теперь, когда он ждал аукциониста, чтобы обсудить с ним сделку, его беспокоило то, что образы Джесси в тех одеяниях, что он видел, вытесняли все его мысли о деталях предстоящего важного дела.

Размышляя об этом, он приходил к выводу, что напрасно поддался страстному желанию, что она пробудила в нем. Возможно, он просто слишком долго не знал женщины. Эта проститутка предназначалась врагу Грегора, но не ему самому. Однако этим утром все выглядело совсем иначе.

Наконец очередь дошла до него, чему он был рад, так как уже начинал злиться на себя, отчего испытывал беспокойство и неловкость. Теперь же он с чувством облегчения обратился к подробностям дела.

Аукционист был крупным, грузным мужчиной с расчетливым взглядом и напудренным париком, который казался чрезмерно дорогим для его должности. За соседним столом более изящный мужчина сидел сгорбившись за огромной стопкой бумаг, так что едва дотягивался через нее до чернильницы.

Грегор представился и присел на предложенное ему место. Аукционист начал долгий и не вполне уместный монолог о состоянии государственных дел при правлении короля Георга, но, как только Грегору удалось вставить слово, он направил беседу в нужное ему русло:

– Я хочу приобрести земли в Файфе, в наиболее подходящих для сельского хозяйства районах. Планирую найти надежных арендаторов и работников, что будут трудиться на этой земле, пока меня не будет в стране.

Аукционист кивал, постукивая пальцами по пуговице своего бархатного сюртука. Было совершенно очевидно, что он не верил в намерения Грегора.

– Что ж, тогда вы обратились по адресу, – ответил он.

Грегор не мог позволить, чтобы его слова были восприняты столь скептически.

– Мой поверенный, нотариус Андерсон посоветовал обратиться именно к вам. Пожалуйста, поговорите с ним обо мне. Он заверит вас, что я платежеспособен и на хорошем счету у работника банка.

Оба этих человека получили строгие указания не говорить о Грегоре ничего, кроме того, что он крупный делец с весьма внушительным состоянием, который хочет обосноваться в этих местах.

Упоминание общих знакомых несколько сняло напряжение в разговоре. Однако когда Грегор стал расспрашивать о конкретных участках земли, которые могут быть выставлены на продажу, выражение лица служащего вновь стало крайне настороженным.

– Я не вправе разглашать подобную информацию.

Аукционист должен уважать клиентов и идти им навстречу. Неужели годы войны с англичанами привели к такому осторожному, подозрительному отношению? Грегор на мгновение стиснул зубы, чувствуя, как нетерпение берет над ним верх, – быть может, это или бессмысленные разговоры о платьях и прочей чепухе, но что-то определенно мешало ему сосредоточиться.

Никогда раньше он не занимался покупкой земель и не имел представления, как именно совершаются такие сделки. Согласно его идеям о том, кому при торге стоит доверять, а кому нет, он считал, что потенциальный продавец всегда должен быть готов к переговорам. Сам же Грегор принимал решения быстро и полагаясь на интуицию.

– Пожалуй, я должен объяснить. Я действительно хочу приобрести землю в этом районе, так как я мореплаватель, но хочу оставить своим потомкам более надежное и ценное наследство. Сам я не из этих мест, но предки по материнской линии происходили отсюда, поэтому я и выбрал именно это место.

– Согласно порядкам, вы должны будете присутствовать на торгах.

– Конечно, – согласился Грегор, – и я пробуду здесь столько, сколько понадобится. Прошу вас, не сомневайтесь в серьезности моих намерений. Я планировал это многие годы, еще в плавании.

Мужчина оглядел его с ног до головы, потирая подбородок.

– Видите ли, это весьма необычно, то, что джентльмен, лишь недавно вернувшийся из-за границы, был так заинтересован в приобретении земель в этих местах. Особенно учитывая, как много перемен, сложностей и даже несчастий англичане привнесли в наши законы, правительство и жизнь нашего народа. – Он замолчал, плотно сжав губы. – Наши порядки имеют лишь местное значение и касаются продажи товаров и движимого имущества. Мне приходится заниматься и землями, но нечасто. Еще реже приходится сталкиваться со столь заинтересованными покупателями. – Он несмело улыбнулся.

Грегор немного расслабился.

– Я верю в своих шотландских собратьев, верю в то, что их время еще впереди. – Он эмоционально поднял брови для убедительности.

Аукционист закивал, поддерживая Грегора.

У него были все основания быть подозрительным, несмотря на то что англичане в большинстве случаев внедряли своих солдат, добывавших все, что им нужно, сметая все на своем пути, вместо того чтобы заплатить честную цену. Но оптимизм внушало уже то, что аукционист не собирался прогонять своего потенциального клиента, а лишь выяснял причины его заинтересованности.

– Возможно, в недалеком будущем на продажу будет выставлена земля, удовлетворяющая вашим требованиям.

– В таком случае я оставлю вам первый взнос уже сейчас. Если появится какая-то недвижимость в этом районе, я непременно хочу купить ее. Пожалуйста, рассматривайте мое предложение прежде всех остальных, что еще можете получить.

Переписчик за соседним столом, который продолжал работать на протяжении всего их разговора, вдруг остановился. Воцарилась почти осязаемая тишина, оттого что прекратился уже привычный скрип его пера.

Аукционист посмотрел на своего помощника и сжал губы.

– Я не могу принять у вас этот взнос на таких условиях. Это было бы нечестно по отношению к моему клиенту и другим покупателям. Мы здесь, в этом учреждении не поощряем никаких тайных сговоров или прочих попыток повлиять на сделки. Все предметы движимого и недвижимого имущества должны быть проданы в ходе честного и открытого аукциона.

Грегору показалось, что он видел некоторое разочарование в глазах аукциониста, но скрип пера сразу же возобновился. Он был почти уверен, что тот принял бы взятку, если бы у них не было свидетелей. На торги была выставлена земля на взморье, и если сведения Роберта были верны, то принадлежала она Айвору Уоллесу. Тем не менее Грегор не мог сам знать этого наверняка, так же как не мог и просто принять это на веру. Вот сейчас Джесси могла бы оказаться очень полезной.

И снова он попытался усмирить свое нетерпение. В прошлом взяточничество сослужило ему неплохую службу, причем и как способ получить то, что он хотел, и в качестве возможности быстро заработать денег, получив взятку. Впрочем, когда дело касалось цели, к которой он стремился, его мало волновал нравственный аспект средств ее достижения. Аукционист же, очевидно, был человеком более достойным. И все же не настоять было очень сложно. Грегору предстояло сделать еще очень многое. Предполагалось, что достижение взаимопонимания с аукционистом не займет много времени и усилий. Ему не терпелось вернуться к более важной и неотложной работе по подготовке Джесси к предстоящему заданию.

– Вы можете сказать дату следующих подходящих мне торгов?

Мужчина покачал головой:

– Одна торговая сделка сейчас в процессе подготовки, но землевладелец еще не решил окончательно, с какими из площадей готов расстаться.

Грегор кивнул.

– Быть может, вам сообщить, когда дата аукциона будет установлена?

Грегор обдумал предложение, но решил, что не может разглашать информацию о месте своего пребывания, так как это может породить слухи. Новость о таинственном джентльмене, заинтересованном в приобретении местных земель, определенно не останется секретом, а он хотел, чтобы у Уоллеса не было даже малейших подозрений о том, что он мог быть где-то рядом.

– Пожалуйста, известите об этом господина Андерсона. – Грегор поднялся. – Надеюсь, очень скоро мы сможем заключить сделку. Я еще вернусь позднее, в этом же месяце, чтобы узнать, не появилось ли у вас какой-то конкретной даты.

Аукционист сделался гораздо более обходительным и даже угодливым, когда Грегор стал уходить. Он приглашал его непременно вернуться и просил прощения за то, что не смог предусмотреть всего необходимого. Покинув это учреждение, Грегор был, как никогда, убежден, что было верным решением отправить Джесси в дом Уоллеса, в Белфур-Холл. Она умная и способная девочка и будет внимательно слушать и запоминать каждую деталь. И тогда он сумеет получить нужную информацию уже совсем скоро.

По пути к конюшням, где оставил свою лошадь, он думал, как наилучшим образом организовать передачу сведений, которые она будет собирать. Сначала он предполагал, что она будет передавать ему записки, когда выяснит то, что его интересует. Однако это потребовало бы участия третьего лица, что было небезопасно для нее. Впрочем, поразмыслив над этим, он изменил свое мнение. Как только она закрепится в Белфур-Холл, он сам будет встречаться с нею по ночам. Это было необходимо, чтобы справиться о ее успехах и подсказать и направить ее, если ей потребуется помощь.

Ухмыльнувшись, он напомнил себе, что хотя за последние два дня они и продвинулись вперед, но было бы разумно не спускать с Джесси глаз, так как она обо всем имела собственное мнение, была своенравна и строптива. Если он хотел, чтобы она была сосредоточена исключительно на своей миссии, то ему придется направлять и сдерживать ее каждую ночь.

Осознав это, Грегор почувствовал, как мысли его становятся рассеянными, и совершенно серьезно, без доли иронии он подумал о том, кто же будет сдерживать его самого, когда дело дойдет до их частных встреч.

Глава 9

Джесси прислонилась ухом к двери, ведущей в коридор, и слушала. Из-за двери доносился шум, но он был где-то далеко. Она наклонилась и дунула в замочную скважину, обхватила ладонями дверную ручку и, сосредоточив на ней все тепло своего тела, снова прошептала заклинание.

И снова волшебный неяркий свет проник в замок, который тут же щелкнул и плавно открылся. Приятным жжением в груди отозвалось осознанное ею вдруг могущество, которым она обладала, наполняя ее неизведанным до этого момента чувством удовлетворения. И снова она была поражена тем, как усилились ее чары, но уже через мгновение была занята внезапно открывшейся перед ней дверью. Она вела из их комнат в коридор. Джесси вгляделась в темноту.

В канделябре возле двери не было свечей, и едва различимый свет доходил сюда лишь от лестницы в другом конце коридора. Она увидела, что там же было еще четыре двери, и взглянула на одну из них. Всегда стоит знать, кто твои соседи; подобные сведения много раз спасали ее от больших неприятностей с клиентом. Приложив ухо к этой двери, она услышала голоса, но разобрать, о чем говорили, так и не смогла.

Пробираясь по коридору, она не сводила глаз с лестницы. За следующей дверью она ничего не услышала. Звуки, доносившиеся снизу, притягивали ее, – место, которого ей следовало избегать в первую очередь, чтобы не разоблачить себя, само манило ее, словно яркий свет мотылька. Она знала, что не должна была делать этого, но не могла перебороть свое желание спуститься туда. Что плохого произойдет, если она всего лишь взглянет одним глазком? Она готова была поспорить, что шансы встретить в этих местах кого-то из Данди отнюдь не велики. Никто не узнает ее. Вот только Грегор мог выяснить, что она спускалась, если кто-то решит рассказать ему, а Джесси совсем не хотела, чтобы он знал, что она может выходить из комнаты и ходить куда ей вздумается, вместо того чтобы сидеть под замком.

Тем не менее любопытство не давало ей покоя, и Джесси уже стояла возле лестницы, свесив голову и стараясь разглядеть, что же там внизу. Однако не подходила слишком близко. Она ужасно боялась высоты, и, даже поднимаясь или спускаясь по лестнице, она чувствовала себя нехорошо. Эта боязнь напоминала ей о смерти матери, и, хотя она знала, что ей придется преодолеть, это чувство продолжало преследовать ее.

Аромат пива и еды поднимался из трактира, что располагался внизу, смешиваясь с запахом горящего в жаровне торфа. Откуда-то издалека слышалось, как кто-то выкрикивает указания. Джесси показалось, что это хозяйка миссис Мур, но голос стих, прежде чем она смогла в этом убедиться. Проходы внизу были заставлены бочками, мешками с провизией и сломанными стульями, которых она насчитала по меньшей мере три штуки. Она смутно припоминала, как ей пришлось подниматься по ступеням, когда они прибыли сюда. Когда они проходили через трактир, двое мертвецки пьяных мужчин спали прямо на столах, а в очаге догорал огонь. Других подробностей в ее памяти не сохранилось.

Она уже собиралась шагнуть на первую ступеньку, как вдруг одна из дверей у нее за спиной скрипнула. Мгновенно выпрямившись, она обернулась. Дверь, за которой она слышала голоса, со скрежетом отворилась, но из комнат никто не появился. Джесси бросилась назад, к номеру мистера Рэмзи, стараясь миновать открытую дверь как можно тише. Однако, пробираясь мимо и бросив взгляд внутрь комнаты, она на секунду замерла и заглянула туда еще раз.

Комната была похожа на ту, из которой сбежала она. У камина стояли двое мужчин. Один из них был светловолосым и казался аристократом или, по крайней мере, человеком с неплохим заработком, так как одет был весьма изысканно.

Джесси решила, что это, должно быть, и есть мистер Грант, джентльмен, о котором накануне рассказывала Мораг. Его собеседником был привлекательный, более молодой мужчина с длинными темными волосами. Он выглядел как человек, который зарабатывает своим трудом. На нем были свободная рубашка с простым воротом и потертые брюки. Грязная обувь из грубой кожи и изношенные чулки также свидетельствовали о его положении. Богатый джентльмен носил туфли с пряжками и яркие свежие чулки. Заглянув, Джесси увидела, как ладони мистера Гранта нежно тянулись к лицу молодого человека, с нескрываемым желанием коснуться его.

Джесси была потрясена. Она склонилась ближе к приоткрытой двери. Как отреагирует юноша? Он опустил голову и положил руку джентльмену на бедро. Джесси была поглощена происходящим, сердце ее забилось чаще, а телом овладел жар, так как в одно мгновение она вдруг увидела их истинную природу, узнав, что они любовники – тайные любовники, скрывающиеся здесь, в забытом богом месте, так же как и она. Совершенно невероятным ей показалось то, что они были так одержимы друг другом, что даже не замечали приоткрывшейся двери.

Заинтригованная тем, как же дальше будет развиваться это свидание, она прижалась к стене. Таким образом она могла наблюдать сразу за обоими мужчинами и следить за тем, что происходит на лестнице, не выдавая себя. К тому же дверь в комнату мистера Рэмзи была совсем близко, если вдруг понадобится скрыться.

– Я рад, что ты пришел сегодня. Я очень надеялся снова увидеть тебя, – говорил светловолосый мужчина и в это же время снимал свой сюртук и начинал расстегивать жилет.

Джесси и раньше сталкивалась с такими неоднозначными встречами мужчин, которые были друг для друга гораздо соблазнительнее, чем представительницы женского пола. Она встречала их на задворках и в темных узких улочках, где такие, как она сама, подыскивали клиентов. Некоторые из этих мужчин скрывались вместе в ночной тьме, распалив друг друга минетом, в то время как другие жаждали получить удовлетворение незамедлительно и прямо здесь ублажали друг друга, скользя рукой и ртом по стволу или лаская ягодицы, прижимаясь к ним, предаваясь сладострастию торопливо и жадно в тени дверных проемов.

Но эти двое мужчин по-настоящему вожделели друг друга, и они определенно встречались и делали это здесь и раньше; это было видно из того, как они склонялись и прижимались друг к другу, как беззастенчиво и смело прикасались к телам друг друга. По одним только жестам и взглядам было понятно, что они были любовниками, уже познавшими физическую близость и ищущими новой встречи.

Молодой человек быстрым ловким движением стянул рубашку, обнажая стройный, подтянутый и сильный, благодаря физическому труду, торс. Он расстегнул свой пояс, ладонь его скользнула вниз, чтобы достать член, брюки его упали на пол, и он отбросил их ногой в сторону, вместе с ботинками. Мышцы его груди особенно подчеркивали темные волосы, что росли там и, спускаясь вниз, постепенно превращались лишь в тонкую полоску, вдоль которой взгляд Джесси скользил по его животу и ниже, туда, где из густых темных волос возвышался его ствол. Не было никаких сомнений, что он был активным, алчущим участником этого свидания. Когда он держал в ладони член, направляя его к своему любовнику, Джесси видела, как он хотел прикосновений, как жаждал, наконец, воспользоваться своим орудием. Его достоинство стояло, словно флагшток, несгибаемое, мощное, и манило обнаженной головкой, набухшей и блестящей. Он сжал в ладони свои большие, тяжелые на вид яйца, словно предлагая их своему господину.

Глаза мистера Гранта сияли. Его пальцы дрожали, когда и он пытался избавиться от рубашки, торопливо расстегивая пуговицы. Раздеваясь, они обменивались невнятными комплиментами, выражая восхищение друг другом и безумное желание. Джесси прислушивалась, стараясь разобрать их слова, но они говорили слишком тихо. Затем мистер Грант протянул руку туда, где была ладонь его любовника, и вместе с нею нежно сжал его мошонку. В это же мгновение его узкие брюки упали на пол, обнажив бледные стройные ягодицы и на удивление мощные бедра. Его член тоже уже стоял и был тверд, он был длинным и немного загнутым.

Темноволосый мужчина улыбнулся с голодным, жаждущим выражением глаз, едва взглянув на пенис мистера Гранта. Он мгновенно начал действовать, схватив хозяина за шею и притянув к себе. Он впился поцелуем в рот мистера Гранта, рукой уже сжав его длинный изогнутый ствол и быстро, страстно скользя по нему ладонью. Их руки, словно обезумев, метались по телам друг друга, они как будто хотели и никак не могли насытиться жадными торопливыми прикосновениями. Двигаясь вместе, как одно целое, не отпуская друг друга, они подошли к кровати. Когда они упали на нее, их объятия стали еще жарче, еще сладострастнее.

Джесси видела, как тела их двигались в одном слаженном ритме, бедра ударялись, члены соприкасались и терлись друг о друга. Зрелище было непристойным и возбуждающим, и очень скоро она почувствовала мучительную, неотступную потребность довести себя до сладостного оргазма.

«Кто же из них кем овладеет?» Любопытство не оставляло ее. Рональд не упустил бы случая организовать тотализатор. Эта мысль так позабавила ее, что она чуть не прыснула от смеха. Вовремя прикрыв рот ладонью, подавила смех. Она так и не убрала ладони с губ, наблюдая, как темноволосый мужчина развернулся на кровати в противоположном направлении, так что теперь мог взять в рот член своего любовника. Джесси изменилась в лице, увидев, что мужчина, лежавший под ним, сделал то же самое, воздавая должное за его услуги. Она видела, как такое проделывали женщины, но мужчины… Наблюдение за двумя мужчинами оказывало на нее поразительно возбуждающее действие. Ее бедра терлись друг о друга, когда она неосознанно переступала с ноги на ногу, все ее тело наполнилось напряжением и жаждало подобных манипуляций, прикосновения пальцев или губ к источнику ее наслаждения.

Джесси не могла избавиться от странного чувства какой-то общности с ними. Конечно, ее положение было совсем иным, но их объединяла необходимость скрываться и беречь свою тайну. Она чувствовала необъяснимую связь с этой парой, так как их ожидала та же участь, что и ее. И не только потому, что они вступали в связь с представителями своего пола, но оттого, что богатый господин позволял простому рабочему унижать себя, подчинять своей воле. Здравомыслие и способность к работе акцизного чиновника будут подвергнуты сомнению, если о его предпочтениях станет известно.

Всеобщее осуждение преследовало их всех.

Сдавленные хрипы и стоны слышались со стороны мужчин, чьи тела сплелись. Она на мгновение увидела их лица, в то время как они наслаждались друг другом. Их тела изгибались, прижимаясь друг к другу, как вдруг молодой крестьянин поднял голову и уверенно приказал:

– Готовься. – Его дыхание сбилось, а голос дрожал от вожделения.

Мистер Грант высвободился из объятий любовника.

Снова беря на себя инициативу, молодой человек взобрался на своего партнера, лежавшего на кровати лицом вниз. Он был красив, но теперь, войдя в роль властного господина, казался еще привлекательнее. Джесси не могла сдержать своего восхищения, особенно когда он начал мастурбировать, предварительно смочив ладонь слюной и проведя ею по головке и несгибаемому стволу.

Резким движением колена он развел в стороны ноги своего любовника. Светловолосый мужчина поднял голову, и Джесси увидела, как страстно он хотел того, что должно было произойти. Его рука заскользила вниз по матрасу, забираясь под его тело, и вот он уже сжал свой твердый член. Но его любовник остановил эту руку и с силой придавил ее к постели. Согнувшись над ним и накрыв своим телом, он шептал свои указания. Он еще раз плюнул себе на ладонь и скользнул ею между ягодиц любовника.

Мистер Грант тихо выругался, и Джесси вытянула шею, чтобы видеть еще больше. Два пальца молодого человека энергично скользили между его ягодицами, проникая внутрь. Бедра мистера Гранта то приподнимались, то снова падали на кровать, пальцы его впились в подушку, наслаждаясь проникновением, точно так же, как женщина наслаждалась бы подобным проникновением в ее лоно. И уже через мгновение место пальцев брюнета заняло нечто гораздо большего размера.

По коже Джесси пробежала дрожь. Капли пота проступили сзади на ее шее и между грудей, когда она представила, что сейчас испытывал мистер Грант – какое захватывающее чувство нарушаемого запрета и совершаемого распутства должно было владеть им сейчас, когда такой прекрасный молодой любовник обладал им. И это полное страсти действо большинство людей сочли бы унизительным и безнравственным.

Она была уверена, что головка его огромного члена уже погрузилась внутрь, потому что у лежавшего снизу мужчины вырывались еще более сладострастные крики. Темноволосый мужчина оперся на руки, так чтобы его вес приходился на них, и начал вталкивать ствол в своего любовника.

Джесси приоткрыла рот и закусила палец. Она не хотела упустить самого горячего момента. Все ее тело трепетало от захлестнувшего возбуждения, она сжимала свои соски сквозь одежду. От вида этого прекрасного члена, входящего в лежавшего на животе мужчину, у нее помутился рассудок. Между бедер было влажно и липко, корсаж казался мучительно узким. Свободной рукой она неистово терла через одежду свой холмик между ног.

Когда молодой мужчина полностью погрузил свой член в партнера, он изменил позицию и лег вдоль его тела, прижавшись к нему, так что их очертания и изгибы повторяли друг друга. Затем он протянул руку к члену мистера Гранта и, сжав его, стал скользить по нему пальцами, доводя до исступления, в то же время продолжая вталкивать свой член в погоне за сладостным удовлетворением.

Мистер Грант был вне себя от наслаждения. Плотно закрыв глаза, он подчинялся своему господину, который всецело обладал им. Джесси сдавила юбки между бедер и прижала ладонь к промежности, испытывая мучительную жажду удовлетворения при виде страстных и похотливых движений двух мужчин.

Вдруг откуда-то снизу раздался звук.

Джесси замерла, потом взглянула в сторону лестницы. Ей так не хотелось, чтобы ее прерывали. Они уже приближались к наивысшей точке наслаждения. Кроме того, она опасалась, что и любовники услышат что-то и обнаружат, что их дверь открыта. Однако, заглянув в комнату, она поняла, что мужчины, похоже, ничего не заметили, настолько были поглощены происходящим. Она попыталась применить заклинание, чтобы прикрыть дверь и оставить ее в таком положении, но мысли ее спутались от крайнего возбуждения. Ну и черт с ним. Такое безумное состояние делало магию совершенно бесполезной.

Неожиданный звук оказался шарканьем чьих-то шагов внизу. Уже через минуту послышался другой шум – кто-то катил бочонок по каменным плитам пола. Затем все снова стихло. Джесси вернулась к наблюдению очень вовремя, они оба вот-вот готовы были кончить, а ей так не хотелось этого пропустить. Темноволосый мужчина, изогнувшись, прижался к спине своего любовника всем телом, которое было напряжено, словно натянутая тетива, и блестело в каплях пота, охваченное оргазмом. Его бедра содрогнулись, рука еще сильнее сжала член партнера.

Светловолосый мужчина издал громкий сдавленный стон и отдался объятиям своего любовника.

Джесси еще сильнее прижала ладонь к промежности, стараясь не выдать себя движением и не наделать шума, но в ее состоянии это было непросто. Ей необходимо было найти выход своему дикому возбуждению, и как можно скорее.

Мужчину, того, что был сверху, тоже накрыло волной оргазма, он громко выдохнул, бедра его несколько раз содрогнулись, и он замер. Их шумное и частое дыхание было достаточно громким, так что было легко различимо вне их комнаты. Джесси заметила, что мистер Грант открыл глаза и, оборачиваясь, потянулся к своему молодому любовнику. Теперь ей пора было отступать.

Устремившись к двери мистера Рэмзи, она зашла внутрь и тихо закрыла ее за собой. Ей пришлось как следует отдышаться и заставить себя сосредоточиться, чтобы отменить действие предыдущего заклинания и снова запереть дверь изнутри. Она не могла рисковать, оставляя дверь незапертой, так как Грегор мог вернуться раньше, как это случилось накануне. Переминаясь с ноги на ногу, она поспешно дунула в замочную скважину и произнесла магические слова. Ей пришлось повторить их трижды, прежде чем они сработали. Она тихо выругалась, а когда замок наконец щелкнул, в мгновение ока перебежала всю комнату, подбирая юбки, и рухнула на кровать Грегора лицом вниз.

Вдыхая с подушек его пряный аромат, она пробралась рукой под юбки и начала неистово тереть у себя между ног. Влагалище и губы были скользкими от ее соков, бутон ее клитора был набухшим и твердым и чрезвычайно чувствительным к малейшим прикосновениям. Она прижалась бедрами к кровати, опьяненная множеством образов, которые только что видела наяву. Затем в ее фантазиях появился сам мистер Рэмзи, он отчитывал ее за побег и безжалостно шлепал по ягодицам, как делал это недавно.

– О, о боже… – стонала она, плотно сомкнув глаза. Она приподняла ягодицы, представляя, что снова лежит у него на коленях, а он не только шлепает ее по нежным ягодицам, но проникает между ними рукой, быстро скользит между ее влажных губ, доводя до исступления. Он наказывал ее за то, что она подглядывала за непристойным поведением мужчин в соседней комнате, но она ощущала объем и твердость его члена, поднимающегося и жаждущего проникнуть в ее жаркое влагалище.

Когда мгновения спустя дрожь ее наслаждения успокоилась, она повернулась на спину и громко рассмеялась. «Я чувствовала, что мне предстоит еще один утомительный день в одиночестве», – подумала она.

Но день оказался насыщенным, а теперь солнце уже клонилось к закату. Вскоре должен был вернуться мистер Рэмзи, Грегор. Она лукаво улыбнулась и прикусила нижнюю губу, предвкушая его возвращение. Хотя она и старалась не попасться, было определенное удовольствие и в том, чтобы ее застали на месте преступления. Впрочем, ее положение не было так уж ужасно. Она приподнялась, облокотившись на кровать, и посмотрела в окно.

Солнце медленно опускалось, заливая золотым светом бархатные холмы, и Джесси не отрываясь смотрела вдаль, думая о том, где был мистер Рэмзи и где он сейчас. Им было так хорошо вместе этим утром, пока он не объявил, что снова уезжает. Ей так хотелось повторить это, снова испытать эти волнующие мгновения.

Многие проститутки лишь мечтают иметь такого покровителя. Человека, который защищал и оберегал бы их и обращался как со своей женщиной. Однако Джесси к этому никогда не стремилась, потому что знала, что слишком сближаться с нею, учитывая ее строптивый нрав и колдовской дар, было небезопасно. Мама не раз говорила об этом ей и ее сестре. Ей нельзя было привязываться к одному мужчине, это сделало бы жизнь их обоих гораздо сложнее.

И все же в тот день, когда Грегор заставил ее после ужина вернуться в свою комнату, ею вновь овладело желание, что предвещало неприятности. Особенно мучительным показалось это ощущение после того, как, подготавливая к заданию, он довел ее до безумного возбуждения, соблазняя в образе неведомого ей врага. В обычных обстоятельствах она бы даже обрадовалась возможности укрыться в своем уголке. Но в комнате для прислуги она чувствовала себя одинокой и покинутой, потому что он оставался там, за ее стенами. Он не поддался ей, остался неприступен. Почему – она никак не могла понять, и это терзало ее. Ведь она вложила столько усилий, чтобы сломить его сопротивление. Быть может, его сердце принадлежало другой женщине? Все тщательно обдумав и взвесив, она решила, что выяснит это. И сделает это незамедлительно. Честным путем или обманом, но она узнает, куда он уезжал.

Дав себе эту клятву, она воспрянула духом и, застелив его постель, вернулась в свое укрытие, с помощью заклинания заперла дверь и в ожидании села на кровать.