Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ

Иногда мы совершаем поступки и не понимаем: почему именно так. Почему раздражает шум. Почему мы не доедаем хлеб. Почему не можем просить. Или наоборот: почему всё время хотим доказать, что достойны.

С годами я начала задаваться вопросами. Вглядываться в себя глубже. И постепенно, будто фонариком, освещать самые ранние моменты своей жизни. Я вдруг начала видеть: каждая моя привычка, реакция, даже слово имеет корни. Где-то в детстве. Где-то в шёпоте мамы. В недосказанности бабушки. В тихом страхе. В случайной фразе. В том, что я тогда не поняла. Многие из этих событий я никогда не называла важными. Но теперь вижу они сформировали меня. Так родилась эта книга.

Это не просто воспоминания. Это попытка понять себя.

И, может быть, помочь другим увидеть в своих повседневных поступках следы чего-то давно забытого, но важного. Потому что мы не случайные люди. Мы продолжение того, что было с нами. И пока мы не заглянем туда, мы не сможем по-настоящему понять, почему мы такие, какие мы есть. Если хотя бы одна моя история отзовётся в вашем сердце, значит, эта книга не зря.

ВСТУПЛЕНИЕ. ЦВЕТА НАШЕЙ ЖИЗНИ

Когда мы взрослеем, мы учимся называть цвета синим, красным, жёлтым. Но куда труднее научиться распознавать цвета внутренние: цвета ощущений, памяти, отношений. Каждый из нас живёт свою жизнь слоями, как радугу: прозрачные, белые, дымчатые, тёплые, яркие, иногда тёмные. Некоторые периоды проносятся быстро мы не успеваем их понять. А другие остаются с нами как будто всё тело запомнило. Я решила оглянуться назад не просто вспомнить, а почувствовать свои годы как цвета. Прозрачные как раннее детство, белые как первые мечты, серые как взросление и недопонимание, розовые как наивность, красные как буря эмоций, зеленые как взросление и движение, и золотистые как то, к чему я стремлюсь.

В этой книге я приглашаю вас прожить вместе со мной мой первый, прозрачный период. Тот, где памяти почти нет, но душа всё помнит. Где впервые звучит слово «папа». Где базар это мир, а плечи папы трон. Может быть, когда вы будете читать, вы тоже почувствуете свои цвета. И тогда этот текст станет не только моим рассказом, но и вашим зеркалом.

ГЛАВА 1

Кожура огурцов — только для моего лица

Кожура огурцов это только для моего лица. Я не ем её. Почему?

Когда я была маленькой, у мамы почти не было денег. Мы жили вдвоём в Ташкенте тихо, скромно, но с любовью. Мама всегда чистила огурцы: мякоть — мне, кожура — себе. Я не знала, что это что-то особенное. Я просто ела мякоть.

Однажды летом мы поехали в Шымкент — в дом бабушки, к дедушке, к родным. На столе — еда, огурцы. Я привычно попросила бабушку:

— Почистите, пожалуйста.

Бабушка почистила, а кожуру положила отдельно.

Я увидела её — яркую, зелёную. То, что у нас дома было для мамы. Я с гордостью собрала кожуру в ладошки и побежала к маме:

— Мама, мама! Это тебе!

Мне было три года. Я думала, я сделала что-то хорошее. Я улыбалась. Я гордилась собой.

Но в этот момент бабушка поняла. Все поняли. Что мама у меня ела кожуру. Не потому что она её любит. А потому что больше нечего было есть. И все начали плакать. Я не понимала почему. Но теперь понимаю.

С тех пор я не ем кожуру. Не потому что я её не люблю. А потому что я не хочу, чтобы мои дети когда-нибудь подумали, что я ем кожуру. Чтобы они не осознали этого слишком поздно, как я когда-то. И пусть они запомнят. Чтобы никогда не посмели сделать со мной то, что я когда-то — с любовью — сделала с мамой.

Тук-тук. Я дома

Я люблю шум поезда. Не просто люблю — он меня успокаивает. Как будто укачивает изнутри. Я люблю звук швейной машинки. Это может раздражать других, но меня он расслабляет. Я долго не понимала, почему. Пока мама не рассказала, как это было. Когда я только родилась, мама шила. Она клала меня рядом, в коробку или на одеяло, и шила до самого утра. У неё были заказы, потому что жить было нужно. Потому что денег не хватало. Машинка гудела. Стукала. Ровно. Как метроном. И я засыпала. Спокойно. Рядом с мамой. Под её труд. Потом мы уезжали к бабушке в Шымкент. У неё во дворе было тихо. Но совсем неподалёку — железная дорога. И каждую ночь я слышала тук-тук, тук-тук. И это тоже был сон. Тепло. Сигнал. Поезд ушёл. И я уходила в сны вместе с ним.

Теперь, когда я взрослая, мне уютно в поезде. Не важно, в каком городе я еду — если ритм тук-тук есть, значит, я дома.

Если рядом кто-то строчит на машинке — я улыбаюсь. Это звук детства. Это значит: мама рядом. Всё хорошо.

Никто мне не рассказывал, что это «важно». Я просто однажды поняла. Что даже звуки могут быть частью нас. Что даже то, что кажется мелочью, вплетено в нашу суть навсегда.

И если вдруг мои дети скажут, что л