II

– Привет, Софи, – мама ответила на втором гудке. – Секундочку.

Я ждала, зная, что она делает. Через несколько мгновений она продолжила:

– Ты меня слышишь? Я включила громкую связь в машине.

Она всегда включает громкую связь в машине, когда я звоню. Она вечно занятой агент по недвижимости и трудоголик. И она всегда должна объявить, что переключает меня на громкую связь. Как будто я не могу догадаться по шуму, который издает ее «БМВ». Но это один из наших ритуалов. Как и ее придирки.

– Ты уже решила вернуться домой?

О, она сразу ринулась в бой? Должно быть, у нее плотный график и нет времени разговаривать.

Я улыбнулась, отдавая должное ее упорству.

– Нет, мама. Но мне надо задать тебе пару вопросов о доме.

Хорошее начало. Мне не хочется рассказывать ей о трупе, во всяком случае, не начинать с этой темы. Если до этого она просто наседала на меня, уговаривая вернуться, то мертвец на моей территории заставит ее возглавить крестовый поход.

Так что я просто поинтересовалась:

– Ты не помнишь, когда бабуля купила это место, гостевой дом уже был построен?

– Гостевой дом? А что?

– Кое-какие проблемы с сантехникой.

– О. – Судя по интонации, мама не до конца поверила в мое объяснение. – Да, был. Но потом его ремонтировали или достраивали. Точно не помню, хотя главный дом тогда был натуральной свалкой. Как будто там никто не жил много лет. Санни перестроила весь дом, когда превратила первый этаж в паб. Но я не знаю, как выглядел гостевой дом. Откровенно говоря, я его избегала.

Я заметила, что мама не называет бабулю мамой. Разумеется, это привычное дело. Она никогда не называла свою маму мамой. Только Санни.

– Значит, бабушка достраивала гостевой дом? – Не могу поверить, что мама не помнит. Разве для ребенка переезд в огромный викторианский особняк с садом и гостевым домом не стал грандиозным приключением? Очевидно, свою исследовательскую натуру я унаследовала не от мамы. Снова стало ясно, что мама не хочет говорить о своем детстве, точнее, о своей семье.

– Кажется, она что-то доделывала. Я точно помню только то, что она перестраивала паб и хозяйский особняк. Наверное, гостевой дом тоже отремонтировали, но это было тридцать пять лет назад. Замени ты эти чертовы трубы. Или снеси гостевой дом, кому он нужен? Сомневаюсь, что он чего-то стоит.

Я закатила глаза, радуясь, что она меня не видит.

– Бабушка купила дом вместе с дедулей? Или он уже умер к тому времени?

– Не знаю. – Мамин голос приобрел резкие нотки. Она говорила об отце еще реже, чем о матери. – Мы въехали туда вскоре после его смерти. Какое отношение все это имеет к сантехнике?

– Я просто пытаюсь понять, насколько здесь старые трубы. Ну понимаешь, для страховой компании. – Я сама поморщилась от своей выдумки. Разве страховым не наплевать на все это? И я быстро перешла к следующему вопросу: – А сарай?

– Какой сарай?

– Сарай, где живет Джек?

– Джек?

Я отодвинула телефон и скорчила гримасу. Очень по-детски, но что делать. Я сто раз рассказывала ей разные смешные истории о моем питомце. Очевидно же, что любые истории о ламе должны вызывать умиление просто потому, что это лама. Но тот факт, что теперь у меня есть питомец, нравится маме еще меньше, чем то, что я живу на другом конце страны в доме, где она выросла и откуда сбежала в восемнадцать лет.

– Джек, моя лама.

Мама застонала.

– Точно, лама. Какая нормальная женщина заведет себе ламу?

Я знала, что она имеет в виду бабулю, но заподозрила, что мой здравый смысл теперь тоже под сомнением.

– Мама, а сарай? Он тоже уже был или его построила бабушка?

– Он уже был. Но какое отношение он имеет к трубам в гостевом доме?

– Ну-у, там тоже есть трубы, – выкрутилась я. Это правда, хотя там только кран, чтобы поить Джека. – Я подумала, раз уж сантехники все равно тут, пусть проверят везде. Ну понимаешь, если трубы везде старые. – Я скорчила гримасу. Кажется, пора заткнуться.

– Софи, ты уверена, что все в порядке?

Я кивнула, хотя она меня не видит.

– Да. Спасибо за информацию.

– Софи…

Краешком глаза я заметила, что к загону приближается Джастин.

– Мама, мне пора идти. Сантехник хочет что-то у меня спросить. Позвоню попозже. Люблю. Пока.

– Соф…

Я отключилась и повернулась к Джастину.

– Что-то еще? Надеюсь, ты не обнаружил второе тело?

Джастин почему-то не улыбнулся в ответ и выглядел довольно мрачным.

Я уставилась на него.

– Там же нет второго трупа, нет?

Он отрицательно покачал головой и ответил:

– Думаю, надо осмотреть территорию, просто на всякий случай.

Я внезапно представила свой задний двор, весь заваленный давнишними трупами. Отлично, теперь местные будут считать меня Джоном Уэйном Гейси из Бухты Дружбы. Только без клоунского грима, и я все-таки не серийный убийца. Одного трупа достаточно, чтобы вызвать бурление, а уж если их несколько…

– Ладно. Мама сказала, что вроде бы гостевой дом ремонтировали после того, как бабушка купила это место. – Не очень хорошо для бабули. – Что я должна теперь делать?

– Я жду пару судебных экспертов и поисковую собаку из Бангора. Хочу, чтобы они все здесь осмотрели. Мне нужно, чтобы вы с Дином держались подальше от сарая и гостевого дома. Ведется расследование убийства.

Ситуация стала еще более странной. Слишком странной и слишком серьезной.

– Откуда ты знаешь, что это убийство?

Не успела я задать этот вопрос, как поняла, насколько же он тупой. Люди не замуровывают себя в стены сами, чтобы там умереть. Судя по выражению лица Джастина, он пытался подобрать слова, чтобы сказать мне это потактичнее и не оскорбить мои интеллектуальные способности. Хорошо, что я рыжая, а не блондинка, иначе я рисковала бы не искупить свою вину.

– Проехали, – сказала я. – Просто выдаю желаемое за действительное. Конечно, это убийство.

– Как он отреагирует на собаку, что думаешь? – Джастин кивнул в сторону Джека, который стоял рядом и жевал узел волос у меня на затылке. Я потрепала его по морде, чтобы он прекратил.

– Не уверена. Не думаю, что хоть раз видела его в обществе собаки.

– Просто на всякий случай, может, тебе надо найти для него другое место на время?

Я взглянула на своего трехсотфунтового питомца. Он моргнул длинными ресницами, совершенно равнодушный к происходящим вокруг странностям. Затем кивнула:

– Конечно, я что-нибудь придумаю.

– Ладно, я слышал, что алкоголики видят розовых слонов, но чтобы ламу? – сказал наш завсегдатай Роско Филбрик, прищурив глаза, когда я вводила ламу в паб.

– Он настоящий, Роско, – сказала я, изображая веселость. Как будто это совершенно нормальное дело – приводить ламу в паб в три часа дня. – Это не глюк.

– Я надеялся, что если у меня будут глюки, я увижу модель в купальнике, а не ламу.

Роско можно понять.

Дин, сидящий у стойки с пинтой пива, повернулся. Широко открыл глаза. Слез со стула и двинулся ко мне.

– Что ты творишь? Я уверен, что ты нарушаешь примерно дюжину санитарных норм.

Я кивнула:

– Уверена, что да. Но я не смогла завести его вверх по лестнице к себе домой и побоялась оставить на привязи у крыльца, потому что я понятия не имею, как он отреагирует на поисковую собаку.

– Поисковую собаку? – переспросил он, понизив голос.

Я мрачно кивнула.

– Они хотят убедиться, что здесь нет других трупов.

На лице Дина ясно читалось отвращение. Я понимала, что он чувствует. Это чересчур. Единственные скелеты, которые я готова видеть, – это те, которыми я собираюсь украсить свое крыльцо в октябре.

Джек начал переминаться с ноги на ногу. Видимо, ему стало скучно в новом месте. Не могу его винить, сегодня днем здесь довольно мертво. Эх, неудачный выбор слова. Я мысленно поморщилась.

– Мне казалось, в счастливые часы у нас больше посетителей? – сказала я, рассматривая паб. За барной стойкой сидели три постоянных посетителя и еще двое – за столом. Они с ужасом пялились на нас. Я улыбнулась и помахала им рукой. Они переключили внимание на еду.

– Что ж, осенью дела идут немного хуже, когда туристы уезжают, – на автомате ответил Дин, как будто уже сто раз это говорил. На самом деле так и было. Я пару раз слышала, как он несколько раз объяснял официантам, что должен урезать их часы. Но я надеялась все наладить. У меня классный персонал, и я не хочу, чтобы они теряли деньги, если этого можно избежать.

– Верно, – сказала я. – На самом деле у меня есть парочка идей, как завлечь к нам местных в более тихие месяцы. Ну знаешь, специальное меню. Веселые мероприятия. Живая музыка. Может, даже рисовальные вечеринки. Они до сих пор очень популярны.

Он кивнул, потом нахмурился.

– Мы что, обсуждаем маркетинг, когда ты стоишь тут с ламой, а в ванной труп?!

Я пожала плечами.

– Что ж, все равно нам надо это обсудить. Или что-то другое. Имею в виду, что угодно, только не труп, потому что я пытаюсь отвлечь тебя от мысли о том, что ты принимал душ рядом с человеческими останками.

Ой. Кажется, я сказала это вслух.

У Дина задергался мускул на щеке. Кажется, с ним это часто бывает, когда я рядом. Постараюсь не принимать на свой счет.

– Привет, Джек! – жизнерадостно поздоровалась наша официантка Брэнди, унося поднос с грязными тарелками. И скрылась на кухне без единого вопроса.

Я укоризненно взглянула на Джека. Конечно, довольно странно приводить в паб свою ламу, но некоторые люди относятся к этому совершенно спокойно. И Брэнди определенно позабавила эта ситуация в отличие от хмурого МакСтими, стоящего передо мной.

– Может, отведем Джека в подсобку? – неестественно спокойным голосом предложил Дин.

– Хорошая идея.

Видишь, я могу быть гибкой. Доброжелательной. В отличие от некоторых.

Я нежно потянула Джека за поводок, и он побрел за мной. Но когда мы проходили мимо Джорджа Спрейга, еще одного нашего постоянного клиента, Джек резко остановился, заставив меня потерять равновесие. Дин подхватил меня.

Джек поднял голову, его ноздри затрепетали. Он придвинулся к Джорджу, вытянул шею, продолжая принюхиваться, и попытался утащить салат с тарелки Джорджа.

– Эй! – возмутился Джордж, отодвигая тарелку.

Джек заворчал.

Дин сделал шаг вперед, схватил Джека за ошейник и оттащил от раздраженного клиента.

– Прости, Джордж, – извинился он, сражаясь с не менее раздраженным животным, но сумел заставить его отойти. – Пиво за мой счет.

– И еда тоже, – пробурчал Джордж, хотя он придвинул тарелку и продолжил есть.

– Извините, – сказала я, перед тем как уйти следом за Дином и моим противным питомцем. – Он и правда что-то съел?

Джордж внимательно изучил тарелку и вынужден был признать:

– Нет.

– Хорошая реакция, Джордж. – Я солнечно улыбнулась.

Он немного смягчился и махнул рукой:

– Ладно.

– Наверное, надо запереть его в кабинете, – сказал Дин, когда мы сгрудились в заставленной полками комнате.

Я покачала головой и успокаивающе похлопала Джека по спине.

– Он не любит быть в одиночестве. Особенно на новом месте.

Дин посмотрел на меня так, будто я совсем спятила.

– Меня не волнует психическое здоровье этого животного. Я беспокоюсь, что от нас уйдут все наши клиенты. И больше не вернутся.

Я скорчила гримасу. Зачем так резко реагировать?

– И кто у нас тут король драмы? – заворковала я с Джеком.

У Дина на щеке снова дернулся мускул. Я вздохнула.

– Послушай, я забаррикадирую его здесь одним из тех столиков. – Я указала на пару прямоугольных складных столов, которые мы использовали в особых случаях. – Тогда он будет нас видеть, но не сможет бродить по пабу.

– Рад, что ты понимаешь, что лама не должна бродить по пабу, – хмуро сказал Дин.

Я его проигнорировала.

– Сбегаю наверх и принесу овсяное печенье, которое я ему приготовила. И он будет совершенно сыт и доволен.

Дин не выглядел убежденным, но он просочился мимо Джека и помог мне загородить дверной проем столом.

– Я вернусь, – сказала я, когда мы заперли Джека. – Все будет хорошо.

Уходя по коридору и поднимаясь по лестнице в свою квартиру, я сомневалась, кого должны были успокоить мои слова – Дина или ламу.

– Видишь, – сказала я, сидя на барном стуле рядом с дверью в подсобку, – он ведет себя хорошо.

Проигнорировав меня, Дин налил себе еще пива. Он снова занял свой стул за барной стойкой и втянул в себя янтарную жидкость.

– Думаю, он классный, – сказал Дейв, который сегодня работал в баре. Он был одет в свою привычную футболку с разводами и выцветшие джинсы. Волосы собраны в пучок. – Он типа наш талисман.

Джек стоял у импровизированной двери, наблюдая за тем, что происходит в пабе. Я угостила его еще печеньем.

– Это наш дух, – сказала я, одобрительно улыбаясь Дейву. – Вот кто он. Наш сэр Красавчик.

– Круто! – ухмыльнулся Дейв, поднимая большие пальцы.

– Думаю, он – украшение нашего паба, – сказала Брэнди, вытаскивая переполненный мусорный пакет из ведра за прилавком. Вцепилась в него обеими руками и потащила на кухню.

Дин сделал еще глоток пива и отвернулся, уставившись в зал, как будто больше не мог нас выносить.

Я пожала плечами и прошептала Джеку:

– Он брюзга. Не позволяй ему испортить тебе настроение.

Джек жевал угощение, и его нижняя челюсть забавно двигалась по кругу. Похоже, Дин его никак не задевал.

– Эй, Дин! – к Дину наклонился Пол Кормьер, сидевший через несколько стульев от него. – Что происходит? Когда я шел по Черч-стрит, видел, что там собрались все копы.

Секунду Дин не отвечал, и я понимала его колебания. Хочет ли он рассказывать, что у него в ванной нашли труп? И может ли он? Идет расследование.

– Я кое-что нашел во время ремонта, – наконец сказал он. – И решил, что полиции надо бы взглянуть. Пока особенно нечего рассказывать.

Пол взял свое пиво и передвинулся на два стула ближе.

– Три машины полиции штата и парочка официалов из Бангора? Совсем не похоже на «особенно нечего». – Его глаза расширились от любопытства.

Пол Корнье – один из наших непостоянных завсегдатаев. Он приходит пару дней подряд, потом пропадает на какое-то время. Лет пятидесяти с чем-то, с седеющими волосами и бородой. Мне кажется, в юности он был красавчиком. Но сейчас его огрубевшая кожа и худоба наводили на мысль, что у него была трудная жизнь. И с первой встречи мне чудилось в его глазах что-то, что заставляло меня чувствовать себя некомфортно. Он смотрит так, будто хочет проникнуть в самую душу. Сейчас он смотрел этим взглядом на Дина.

Но в отличие от меня Дин, похоже, не обратил внимания на пронизывающий взгляд нашего клиента.

– Думаю, просто они тщательно делают свою работу.

Пол допил пиво одним большим глотком, бросил на прилавок несколько мятых купюр и встал. Похлопал Дина по плечу.

– Ладно, надеюсь, ничего страшного.

Дин кивнул:

– Все будет в порядке, я уверен.

Тот тоже кивнул и ушел.

– Странный мужик, – тихо сказала я.

Дин пожал плечами.

– Думаю, происходящим интересуется куча народа. И я подозреваю, он тоже считает тебя странной. – Он укоризненно посмотрел на нас с ламой.

Я скорчила гримасу и угостила Джека еще одним печеньем.

Но насчет местных он прав. Наверняка большинство из них любопытствует, что творится у меня на заднем дворе, и при мысли об этом я начала страдать. Я пытаюсь избежать сплетен и влиться в общество. А это происшествие вовсе не способствует. Я взглянула на телефон. Который час? Уже три. Должна признаться, меня волнует, сколько еще держать своего питомца в кладовке. Хотя пока что он неплохо себя чувствует. Да, сжевал рулон бумажных полотенец. И погрыз пару упаковок пасты. Но в целом он ведет себя хорошо. Больше всего меня интересует, что обнаружил Джастин.

– Мама, смотри, огромная овца, – сказала маленькая девочка, выходя из женского туалета и тыкая в Джека.

– Что? – Ее мать оглянулась и увидела нас. Глаза расширились. – Гм-м, это лама.

Она взяла дочь за руку и поторопилась к своему столику, как будто Джек мог снести свою загородку и наброситься на них.

Эта штука с талисманом понятна явно не всем.

Наверное, пора посмотреть, что происходит снаружи. Отдохнуть от обязанности караулить ламу и, может быть, выяснить, что смог узнать Джастин.

Я встала и потянулась, неуклюже изображая равнодушие. Дин, правда, все равно не смотрел на меня.

Я осторожно попыталась сдвинуть загораживающий выход стол, чтобы выскользнуть. Джек не шелохнулся, прижимаясь мохнатой грудью к загородке и не собираясь отвлекаться от рассматривания людей. Для него это явно как ужин и кино.

– Давай, приятель, подвинься, – пробормотала я, сражаясь с тяжелым столом.

– Ты же не собираешься пойти наружу и вынюхивать?

Я подпрыгнула, обернулась и обнаружила Дина прямо перед собой.

– Я… нет. Просто хочу добыть для Джека еще еды. Ну понимаешь, надо же как-то спасать полотенца и макароны.

Дин кивнул, хотя в его орехово-зеленых глазах читалось, что он не верит ни единому моему слову.

Сначала я собиралась отстаивать свой предлог, но потом вздохнула.

– Разве ты не хочешь узнать, что происходит?

Секунду он раздумывал, потом ответил:

– Конечно, хочу. Но я не думаю, что тебе стоит придавать этому слишком большое значение.

– Ты жил с трупом в стене. Куда уж больше?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Неужели?

– Любопытство – это понятно, но предоставь дело Джастину.

А. Он просто не хочет, чтобы я изображала из себя детектива. Ну да ладно. У нас труп в стене. Как я могу не задавать вопросов? Героиня, которую я играла в Лос-Анджелесе в сериале «Она запостила убийство», задавала бы.

– Просто хочу знать, что нам делать с Джеком. Ну понимаешь, как долго сарай и гостевой дом будут недоступны. – Я пожала плечами. Он тоже должен умирать от любопытства.

Наступила его очередь вздыхать.

– Ладно, но я пойду с тобой.

Я показала жестом, чтобы он помог мне сдвинуть стол, но не успели мы приступить к делу, как Брэнди распахнула дверь-вертушку на кухню, чуть не сбив Дина с ног. С бледным как смерть лицом и широко распахнутыми глазами она выглядела так, будто только что увидела привидение.

Что, если она и правда видела привидение? Такой день, я уже ничему не удивлюсь. Я видела множество шоу про охотников на привидения, там часто говорят, что ремонт способствует возникновению паранормальной активности. Дин и Дуги не просто делали ремонт, фактически они потревожили могилу. Тут что угодно может пробудиться, не только дух убитого.

– Брэнди, ты в порядке? – Дин подошел к ней.

Она покачала головой, и я приблизилась к ней, обняла за спину и подвела к барному стулу, на котором обычно сидит Дин. Она оперлась на стул, все еще пребывая в шоке.

– Что случилось? – мягко спросила я.

Она моргнула, потом собралась с силами, встревоженно переводя взгляд с меня на Дина.

– Тот труп в гостевом доме. Это моя тетя. Должно быть, это она. О боже мой, это ужасно. Мне нехорошо.

Мы уставились на нее.

Наконец, Дин переспросил:

– Ты уверена?

Брэнди кивнула:

– Почти наверняка.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. Она не могла видеть труп. И даже если видела, он не в том состоянии, чтобы его можно было легко опознать.

– Они кое-что нашли на трупе, я слышала, что они говорили. Браслет. – Брэнди тяжело сглотнула.

– Наверное, тебе стоит поговорить с шерифом Пеллетье, – сказал Дин и отправился на его поиски.

Когда Дин вернулся с Джастином, я уже усадила Брэнди за стол подальше от клиентов. Джастин отодвинул стул и сел рядом с ней, рассматривая ее бледное лицо.

– Привет! Дин сказал, что ты хочешь поговорить со мной о теле, которое мы сегодня нашли.

Брэнди кивнула.

– Простите. Я выносила мусор и услышала, как вы обсуждаете свою находку. Женщина. Около двадцати лет, плюс-минус.

– Да, – медленно произнес Джастин, – это заключение, которое предварительно сделал судмедэксперт. Чтобы убедиться, они должны сделать полноценную экспертизу.

– Еще я слышала, как вы говорили о браслете с именем Мэнди.

Джастин взглянул на нас, как будто взвешивая, стоит ли разглашать информацию, потом кивнул.

– Не могу обсуждать подробности. Просто скажи мне, что ты предполагаешь, Брэнди.

– Это был кожаный браслет с именем, выдавленным на коже? Вроде тех, которые можно купить на ярмарке в Бухте Дружбы?

Джастин выпрямился и кивнул:

– Да, вроде того.

Брэнди поджала губы, и ее глаза наполнились слезами.

– У моей мамы был такой браслет. Ее сестра Мэнди купила его на ярмарке летом 1985 года. И еще один себе. Тем же летом Мэнди исчезла. Бабушка сообщила в полицию о ее исчезновении, но они просто объявили ее сбежавшей, хотя у нее не было никаких причин убегать. Никто в семье не верил, что она могла просто убежать, не сказав никому ни слова и ни с кем не связавшись. – Она наклонила голову и утерла глаза. – Бабушка сошла в могилу, в глубине души зная, что с ее дочерью случилось что-то ужасное.

Джастин уставился на нее, переваривая ее слова.

– Сочувствую насчет твоей тети. И я очень благодарен за информацию. – Он ласково пожал ее руку. – Но я ничего не могу подтвердить, пока мы не получим результаты из лаборатории. Но это хорошее начало для определения личности жертвы.

Брэнди кивнула:

– Я понимаю.

– Я свяжусь с вами, но сейчас мне нужно вернуться и продолжить расследование. – Он встал. – Но я свяжусь с вами, как только что-то узнаю. Ваш дедушка жив?

Брэнди снова кивнула:

– Да, а что?

– ДНК. Легче установить родство с родителем, чем с братом или сестрой.

– Осспидя. – Брэнди побелела.

Когда Джастин ушел, Дин сказал Брэнди:

– Давай я налью тебе выпить. Тебе это нужно еще больше, чем мне.

– У меня еще смена не закончилась.

– Закончилась, – твердо сказала я. – После такого шока тебе явно нужно отдохнуть.

Брэнди взглянула на меня, словно собиралась возразить, потом уступила.

– Хорошо, но пить не буду. Я хочу увидеть маму. Думаю, она должна знать, что происходит. И больше всего я хочу обнять сына.

Как я ее понимаю. На ее месте я бы хотела сделать то же самое.

Она встала, и я тоже, крепко ее обнимая. Она обняла меня в ответ, благодаря за поддержку.

– Ладно. – Брэнди сделала глубокий вдох. – Спасибо, ребята, я вам так благодарна.

Она улыбнулась трясущимися губами и пошла в подсобку.

– Погоди, – окликнула ее я. – Я отгоню Джека, чтобы ты могла открыть свой шкафчик.

Последнее, что нужно нашей официантке после того, как она узнала, что ее тетка провела последние тридцать пять лет в стене, – это приставания жаждущей внимания ламы.

– Софи.

Несколько часов спустя я оторвалась от уборки стола и обнаружила, что Джастин стоит за моей спиной, держа шляпу в руках.

– На сегодня мы закончили, – продолжил он. Карие глаза казались уставшими и грустными. Я поняла, что он принял рассказ Брэнди близко к сердцу. Без сомнения, если бы Джастин был шерифом в то время, когда исчезла ее тетя, он бы не списал дело на простое бегство. Он хороший человек и волнуется за людей.

– Хочешь присесть и съесть что-нибудь на ужин?

Шериф улыбнулся, но покачал головой:

– Не сегодня, но в другой раз обязательно.

Я улыбнулась в ответ. Джастин такая душка. Должна признаться, мне очень неловко от того, что я не могу ответить ему взаимностью. Не могу понять, почему он меня не привлекает. Наверное, дело в том, что ему нужны обязательства, а я к этому не готова. Но он любезно остается во френд-зоне. Что в очередной раз подтверждает, что он хороший парень.

– Эй, все закончено? Мне надо домой, – сказал Дин, появившись рядом с нашим столом с таким видом, будто не допускал и мысли, что мы заняты разговором.

Джастин покачал головой:

– Нет, к сожалению, сегодня не могу разрешить.

Дин нахмурился:

– Почему?

– Нам надо еще кое-что изучить. Я хочу снести еще часть стены. Просто чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Надо проверить, нет ли следов крови на полу и на стенах. Трудно работать над таким старым делом, но я хочу знать, ее убили в ванной или в другом месте и просто принесли туда. Хорошо то, что собаки не обнаружили ничего подозрительного. И в сарае чисто, так что Джеку не надо больше торчать в пабе. – Он кивнул в сторону ламы, стоящей в дверном проеме. Кажется, у нее из пасти торчат сухие лингвини. Повариха будет в ярости, если Джек разнесет ее запасы. Паста с морепродуктами – одно из самых популярных блюд в меню.

– Слава богу, – с облегчением сказала я. Могу выкинуть из головы мысль о ямах на месте прекрасных цветов моей бабули. Или, что еще хуже, о целом кладбище трупов.

Хотя если бы в городе вроде Бухты Дружбы исчезло много людей, это не осталось бы незамеченным.

– Найдешь, где сегодня заночевать? – спросил Джастин у Дина.

Дин вздохнул.

– Что ж, мне надо быть здесь завтра утром. Это день доставки, и они приезжают рано. Думаю, я могу просто заночевать в кабинете.

– Я могу принять доставку, – вызвалась я, стремясь быть полезной в делах паба.

Он покачал головой.

– Мне надо поговорить с поставщиком о новых сортах пива на осень. Мы обновляем сорта каждый сезон.

Я бы тоже смогла это сделать, но промолчала. На самом деле я не очень хочу, чтобы Джастин или кто-то другой узнали, как мало я делаю в пабе. Но нам с Дином все-таки надо обсудить эту ситуацию. Рано или поздно он должен признать тот факт, что я – хозяйка паба. И что я тоже должна принимать решения.

– Ладно, – согласилась я, – но ты не можешь провести ночь в кабинете. Ты собираешься спать в кресле? Или на полу?

– Я как-нибудь устроюсь.

– Ну нет. – Я мотнула головой. – Если ты собираешься рано утром принимать поставку в пабе, тебе надо как минимум обеспечить кровать. Можешь провести ночь у меня.

Мужчины вылупились на меня так, будто я предложила ему спать в моей постели.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Дин.

– Да, уверен, он найдет другое место, – согласился Джастин.

Серьезно? Один не хочет иметь со мной ничего общего, второй необоснованно ревнует. Порой мужчины удручают.

– Не обсуждается, – объявила я. – У меня три пустые спальни. Просто глупость не воспользоваться одной из них.

Дин секунду смотрел на меня, потом взглянул на Джастина. Между мужчинами, похоже, произошел безмолвный обмен мнениями, который я не поняла, а потом Дин перевел на меня взгляд и кивнул:

– Полагаю, это разумно.

Джастин скривился, и мне показалось, что в их безмолвной беседе он проиграл. Он отвел взгляд, и его лицо приобрело каменное выражение.

– Замечательно. – Я улыбнулась. – Значит, мы договорились. Кроме того, я не хочу оставаться одна. В гостевом доме скелет, и похоже, это тетя Брэнди. Какой ужас.

И правда. Бедняжка Брэнди.

Вернее, бедняжка Мэнди.

Я скорчила гримасу и пошла за Джеком.

III

– Хочешь что-нибудь съесть?

Внезапно мое решение приютить Дина на ночь показалось плохой идеей. Неловкой. Что, черт возьми, я должна целый вечер делать с мужчиной, который меня едва терпит?

Он стоял у меня на кухне с таким видом, будто думает ровно о том же.

Разумеется, он не нуждался в том, чтобы я ему готовила. Если он голоден, может поесть в пабе.

– Нет, спасибо.

– Кофе? Чаю? – Господи боже мой, кажется, я веду себя как слабоумная стюардесса. Осталось только попросить его пристегнуть ремни на время полета.

Дин покачал головой.

– Надо было захватить с собой пива, – сказал он, усаживаясь за кухонным островком. Он потер виски. – Ну и денек. Все это время я брился в трех футах от трупа. Можешь представить, как это нервирует?

Я подумала, что весьма.

– Давно ты там живешь? – Может, Дин и не хочет чаю, но я хочу. Я налила воды в чайник и поставила на плиту.

– Четыре года. Я живу со скелетом четыре года.

– Может, ей была приятна твоя компания. Подумай об этом иначе. – Я попыталась изменить угол зрения. Мой девиз – «Только хорошее», что еще мне оставалось сказать?

Судя по его взгляду, он не согласен со мной на все сто процентов.

– Софи. Просто нет. Честно. Не пытайся меня развеселить.

Простите за попытку.

– Ладно. Тогда сиди и дуйся. Да, это ужасно, что все эти годы ты брился рядом со скелетом. Так лучше?

Судя по его взгляду, это ему тоже не нравится.

Должна признать, я немного обиделась.

– Чем я тебе не нравлюсь, Дин? – спросила я. Не хочу вступать в конфронтацию. Просто я уже месяц переживаю по этому поводу, а сейчас подвернулась первая возможность поговорить. – Правда. Будь честным. С тех пор как я приехала в Бухту Дружбы, ты явно даешь мне понять, что я тебе не нравлюсь. И это расстраивает, потому что ты даже не знаешь меня.

Дин вздохнул и потер челюсть.

– Ты мне не не нравишься. Извини, если произвожу такое впечатление. Ты очень добрая.

Не похоже на «ты офигенная рыжеволосая красотка с душой поэта и сердцем льва», но уже шаг в нужном направлении.

– Тогда в чем дело? Я наступаю тебе на пятки в пабе? Если ты просто поговоришь со мной, мы сможем хотя бы попытаться исправить ситуацию.

– Просто… все сложно. Мне очень нравилась твоя бабушка. Она заменила мне мою. У меня здесь нет семьи, больше нет. Она очень любила тебя и твою мать, и ей было очень больно, потому что вы никогда не навещали ее. Поэтому мне трудно видеть, как ты забираешь то, что принадлежало ей, в то время как она отдала бы все на свете, лишь бы видеть тебя.

Ой. Это как выстрел в лоб. Я отвернулась и начала возиться с пакетиком чая.

– Ты прав, – выдавила я. – Я должна была навещать ее. Неважно, какие проблемы у нее были с моей матерью, это не имело отношения ко мне. И я должна была приложить больше усилий, когда выросла. Я правда сожалею.

Это действительно так, я правда сожалела с тех самых пор, как мне позвонили и сказали, что бабушка умерла. И еще сильнее, когда приехала в Мэн и передо мной открылась вся ее жизнь – ее творчество, одежда, дом.

– Я не говорил тебе ничего, чтобы не внушать чувство вины. Но ты попросила быть честным.

Я выдавила улыбку.

– Я это ценю. Думаю, все, что я могу сделать, – это жить дальше и сделать это место, – я повела рукой, охватывая дом и паб, – наследием, которым бабушка гордилась бы.

Дин кивнул.

– Мы можем сделать это вместе.

Леди и джентльмены, кажется, у нас прорыв.

– Отлично. Мне это нравится. – Я налила кипяток в чашку с пакетиком. – Как думаешь, когда ты сможешь вернуться в гостевой дом? Такая ужасная ситуация.

– Надеюсь, уже завтра, – быстро сказал он, немного робея. – Хотя я очень ценю твое предложение остаться здесь.

– Да, да, да, только не надо этой необузданности так сразу. Не думаю, что смогу перенести такой поток симпатии.

К моему удивлению, он засмеялся. Мило.

Я улыбнулась в свою чашку с чаем.

– Я боялся заходить в дом Санни, но здесь возникают только хорошие воспоминания. Я не бывал здесь после ее смерти. Ты почти ничего не изменила.

Кажется, он это одобряет.

– Да, честно говоря, я провожу здесь не так много времени. Но я не собираюсь ничего переделывать. Мне правда нравится, как бабушка здесь все устроила.

– У Санни было отличное чувство стиля.

Я поставила чашку.

– Ты не мог бы рассказать о ней побольше? Очень хочется узнать. Мать почти ничего не рассказывала, а то, что говорила, было не очень приятным.

– Ужасно, Софи. – Дин уставился на свои руки. – Потому что она была очень хорошая. Добрая, но не слабая. Эксцентричная, но при этом самый разумный человек из всех, кого я знаю. И она очень любила жизнь.

Я рассматривала свой чай.

– Я всегда хотела быть такой.

Какое-то время на кухне царило молчание и слышался только стук часов в гостиной.

– Ты очень похожа на нее, – тихо сказал он.

Я подняла взгляд на его профиль.

– Это лучший комплимент в моей жизни.

Он повернул голову, чтобы посмотреть мне в глаза, потом вздохнул, и момент, если это на самом деле был момент, исчез. Он встал.

– Можно мне принять душ? Чувствую себя грязным после выламывания гипсокартона и обнаружения скелетов.

– Конечно.

Он благодарно кивнул и пошел к выходу.

– Дин, как ты думаешь, бабушка что-то знала о трупе в стене?

Его лицо снова приобрело нечитаемое выражение, которое было мне так хорошо знакомо.

– Нет, конечно, нет. Разумеется, она сразу же вызвала бы полицию.

Он вышел из кухни, а я осталась стоять на месте, уставившись в дверной проем. Глотнула чаю. Почему у меня такое чувство, как будто он мне что-то недоговаривает?

Не может быть, чтобы Санни хранила секреты и делилась ими с мужчиной на сорок лет моложе, так что у меня явно паранойя.

– Что? Что? – воскликнул мой лучший друг Оливер на экране телефона. – Мечта всех горячих крошек Дин провел ночь у тебя дома?

Как это типично для Оливера! Я рассказываю ему о трупе в гостевом доме, а он обращает внимание только на то, где ночевал Дин.

– Ничего особенного. Он принял душ, лег спать и ушел утром раньше, чем я проснулась. – Я устроилась в плетеном кресле на крыльце с чашкой чая. Был полдень, в воздухе еще веяло прохладой. Чувствовался запах желтеющих листьев и легкий аромат костра.

– Он принял душ? – Его глаза чуть не выскочили из орбит. – Пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы попыталась подсмотреть.

– Оливер, – проворчала я, оглядываясь, чтобы убедиться, что в зоне слышимости никого нет. Дом Дина все еще был огорожен полицейской лентой, но было тихо. – Разумеется, нет.

– Ладно-ладно. Но правда, ты чересчур правильная.

– М-м, не хочу быть чокнутым сталкером.

– Один-один.

Я рассмеялась.

– Ладно, так и что, Брэнди на полном серьезе считает, что этот труп – ее пропавшая тетя? Охренеть! – сказал он. – А еще говорят, что в Лос-Анджелесе творятся жуткие преступления.

– Наверное, так и есть.

– И что думаешь, кто ее убил и туда засунул?

– Понятия не имею. – Я половину ночи задавалась теми же самыми вопросами. Ладно, может, пару раз мои мысли уплывали в сторону Дина и того, что он делает в соседней комнате. Но большей частью я лежала и размышляла, кто мог убить эту бедняжку и спрятать тело. И меня все время мучила одна неприятная мысль.

– Я очень надеюсь, что бабушка не имеет к этому отношения.

На лице Оливера выразилось сомнение.

– Бабушка? Она была вся: мир, любовь и немножко травки. Это плохо сочетается с убийством.

– Согласна. – Я глотнула чаю и плотнее закуталась в кардиган. – Но вспомни, в прошлый твой приезд некоторые отпускали загадочные комментарии в ее адрес, мол, у бабушки было подозрительное прошлое или что-то вроде. И я не помню, говорила ли я тебе, но я наткнулась на письмо, которое она мне написала и где сказала, чтобы я не верила ни единому слову о ней.

– Да, ты говорила. Но я думал, это касается ее любви к травке.

– Сомневаюсь.

– Да, судя по тому, что я слышал, она очень гордилась этой привычкой.

Я скорчила гримасу. Он сделал то же самое в ответ. Эх, как мне его не хватает.

– Так ты думаешь, она убила кого-то и спрятала тело?

– Нет, вовсе нет. – Хотелось бы мне, чтобы в моем голосе звучало больше уверенности. Я ведь практически уверена в этом. – Мне кажется, что если уж на то пошло, ее ложно обвинили в чем-то. Думаю, в письме речь шла об этом. Она оказалась в чем-то замешана, отчего ее репутация была испорчена. Но я должна верить, что она не такая. Ничто в ней не указывает, что она была способна на насилие.

Он склонил голову и глянул на меня искоса.

– Почему у меня такое чувство, как будто вот-вот появится твое второе «я», супердетектив Джессика Флетчер?

– Плохой детектив. Но ты близок. – Сериал «Она запостила убийство», конечно, опирался на оригинальную версию, но переосмыслял ее с миллениальной точки зрения. К несчастью, миллениалы, видимо, не очень любят крепкие сочные детективы, поэтому сериал отменили в середине третьего сезона. И это стало концом моей актерской карьеры. – Я не могу позволить, чтобы мою бабушку ложно обвиняли и помнили о ней то, чего она не делала.

– Ты же говорила, что ты даже не знаешь, что она, то есть что, по предположению местных, она совершила?

– Нет. Это правда. Но я собираюсь выяснить.

Оливер вздохнул и выгнул четко очерченную бровь.

– Ну разумеется.

– Кто-нибудь проболтается об этих слухах. Людям нравится сплетничать.

– С начала времен. Наверняка какая-нибудь доисторическая женщина говорила гадости о цыпочке из соседней пещеры, которая носила слишком короткие шкуры животных.

Я рассмеялась.

– Скорее всего. Ладно, мне пора идти. У меня свидание с музыкантом. – Хочу нанять его играть в баре, только и всего, но мне нравилось поддразнивать Оливера.

– С каким? Требую подробности!

– Прости, должна бежать. – Я послала ему воздушный поцелуй и отключилась.

Быстро приняв душ, я натянула один из бабулиных вязаных свитеров, обнаруженных у нее в шкафу, и джинсы с высокой талией. Я экспериментирую, сочетая ее винтажные вещи и свой калифорнийский кэжуал, и очень довольна результатами.

Внизу в пабе было пусто, если не считать сотрудников и Милли Холл с ее матерью Элеанор, которую я недолюбливаю. Она вдохнула новый смысл в понятие «капризы». Пожилые люди и их ранние ужины. Я все-таки помахала ей, а она ответила мне кислым взглядом. Уверена, чтобы дожить до своих лет, она маринуется в уксусе.

Натан Моррисон еще не пришел. Он отозвался на мой пост в соцсетях, где я писала, что мы ищем музыканта играть у нас вечером по пятницам и, может быть, днем по субботам. Туристический сезон заканчивается, и, очевидно, нужно найти новые способы привлечения посетителей. Дина нигде не было видно, но он говорил о поставке пива, так что он, скорее всего, в задней части здания.

Я налила себе стакан воды из-под крана, обошла барную стойку и села на стул. Входная дверь открылась в тот момент, когда я смотрела время на телефоне.

В дверях объявился крепкий длинноволосый парень с чехлом от гитары. Он был моложе, чем я ожидала. Я представляла себе мужчину лет шестидесяти, хотя непонятно почему. Натану, судя по всему, было около тридцати пяти. Густая борода и явный кантри-стайл.

– Привет, как жизнь? – поздоровался он и сгреб меня в медвежьи объятия.

Пожалуй, это самое теплое приветствие, которое досталось мне в Бухте Дружбы, так что оно застало меня врасплох, но в хорошем смысле слова.

– Привет, Натан, я Софи. Рада познакомиться.

– Я тоже. Так круто, что ты пытаешься вдохнуть новую жизнь в этот кабак. – Он осмотрелся и покачал головой. – И я рад, что ты не настроена ко мне так же враждебно, как твоя бабушка.

Ой-ей.

– Почему она была настроена враждебно? – поинтересовалась я, сомневаясь, что он скажет правду.

Натан сел на стул рядом со мной и изумленно уставился на меня.

– Ты не в курсе? Черт, обычно сплетни здесь распространяются быстрее, чем где бы то ни было. Я «дитя любви», – объяснил он, изобразив кавычки пальцами. – Моя мать клянется, что это неправда, но местные решительно верят в то, что моим отцом был Нил Маршал.

Я подавилась водой. Нил Маршал? Мой дедушка?

– Что? Нет, я об этом не слышала.

Неудивительно, что бабуля не хотела, чтобы он тут околачивался. Если Натану лет тридцать пять, значит, дедушка ее обманывал.

– Это значит, я твой дядя. – Он подмигнул и рассмеялся. – Но серьезно, не обращай внимания. Это неправда. Но теперь тебя не застигнут врасплох, если кто-то решит поделиться сплетнями.

Все еще в шоке, я спросила:

– Откуда ты знаешь, что это неправда?

Очень на это надеюсь – ради бабушки.

– У моей матери есть недостатки, но она не стала бы лгать на этот счет. Но если точно, сразу после смерти твоей бабушки твоя тетя попросила меня сделать тест ДНК, чтобы расставить все по местам. Я с радостью согласился. Тест оказался отрицательным, так что все в порядке. – Он подставил кулак для дружественного тычка.

Я автоматически стукнула его в ответ, все еще в шоке.

– Моя тетя попросила тебя? Я не знала.

– Уверен, она испытала чертовское облегчение, узнав, что со мной не надо делиться наследством.

Он пошутил, но я ощутила неловкость. Возможный незаконнорожденный ребенок. Безумие. Я знала, что мои бабушка и дедушка так и не поженились, относясь к семейной жизни на манер Курта Рассела и Голди Хоун. До недавнего времени я думала, что это самое скандальное событие в их жизни. Но, по всей видимости, в моей семье куча секретов.

– Откуда твоя мать знала моего дедушку? Она должна быть намного моложе, чем он.

– Моя мать работала в его туристическом агентстве.

– В туристическом агентстве?

Натан бросил на меня очередной удивленный взгляд:

– Вау, ты знаешь о своей семье еще меньше, чем я о своей, а я думал, что мы городские чемпионы по части мрачных семейных тайн.

Нет, похоже, в этом соревновании выигрывают мои.

– У твоего дедушки была турфирма. Ну знаешь, хайкинг, походы в горы, рафтинг и все такое. Моя мама работала на него лет с двадцати, она была гидом. В те времена она была «дитя природы».

Я кивнула, пытаясь переварить информацию.

– Я думаю, мама и правда была неравнодушна к твоему дедушке. Ну, знаешь, крутой мужик старше ее, который любит те же вещи, что и она. Я слышал, что твой дед был классным. В любом случае мама сказала, что ее симпатии ни к чему не привели. Но когда твой дед умер, заработала мельница слухов. Ну, знаешь, эти маленькие городки. Если не происходит ничего драматического, они придумают все сами. Тогда и начали циркулировать рассказы о том, что на самом деле я сын Нила Маршала. Конечно, это произошло одновременно со сплетнями о том, что твоя бабушка убила дедушку, узнав, что он ей изменяет.

Я уставилась на него. Ой. Вот это слухи. Но он пересказывал их с таким видом, как будто это что-то совершенно обыденное. Все равно что выбросить вещи мужчины из окна, узнав, что он изменник. Наверняка многие женщины так и поступали. Но это далеко от убийства.

Я потянулась за стаканом с водой и сделала большой глоток, внезапно пожалев, что это не что-то покрепче. Так вот что бабуля имела в виду в своем письме. Как так случилось, что я никогда не слышала об этом? От родной матери, в конце концов, а не от случайного незнакомца? Конечно, Натан – славный парень, но мама могла бы быть пооткровеннее. Я слышала только, что дедушка умер молодым. Мама с тетей ничего не говорили, кроме того, что это несчастный случай.

И я должна верить, что это правда, но предупреждение, что все кругом считают мою бабулю черной вдовой, было бы не лишним.

– М-м, значит, ходили слухи, что бабушка убила дедушку? – уточнила я.

– О, говорили, будто она столкнула его с обрыва.

Я уставилась на него, потом медленно кивнула. Ну конечно. Слухи должны быть достаточно драматическими.

Натан взял меня за руку и легко пожал.

– Ты в порядке? Мне кажется, я вывалил на тебя много всего.

Я задумчиво взглянула на него.

– О да.

– Черт, не самый лучший способ начать собеседование, правда?

– Должна признать, я думала, ты придешь, расскажешь, какую музыку играешь, и что-нибудь исполнишь – как-то так. А не что я услышу о том, что мои бабушка и дедушка были в центре самых крупных скандалов Бухты Дружбы. – У меня было ощущение нереальности происходящего.

– Может, вернемся к твоему изначальному плану? – Он широко улыбнулся. – В основном я играю фолк, кантри и классический рок.

Я моргнула, не зная, что ответить. Мой мозг не хотел переключаться с семейных скандалов на плей-листы.

За другой стороной бара появилась Брэнди в переднике, готовая к новой смене. Светлые волосы заколоты в небрежный узел, под глазами тени, выдававшие, что она плохо спала ночью. Неудивительно, с учетом того, что она вчера узнала. У меня возникло ощущение, что мне тоже предстоит бессонная ночь.

Ее пухлые губы изогнулись в широкой улыбке, когда она увидела Натана, и она как по волшебству стала прежней. За прошедшие несколько недель я узнала Брэнди лучше и понимала, что хоть она и выглядит милой блондинкой с мягкими изгибами и приятной улыбкой, но за этим скрывается сильная женщина, способная позаботиться о себе. Еще она безбожно флиртовала, что ей отлично помогало в работе. Она получала куда больше чаевых, чем я в любую смену.

– Привет, красавчик, – поздоровалась она с Натаном. – Что ты здесь делаешь?

Полагаю, слово «красавчик» было субъективной оценкой. Натан дружелюбный и приятный, но он скорее какой-нибудь Гризли Адамс хипстерского разлива, чем красавчик. Но мне нравятся мрачные парни, так что не могу судить.

– Надеюсь найти работу, – ответил он, бросая на меня очаровательно умоляющий взгляд, перед тем как встать и по-медвежьи облапить Брэнди над прилавком. Брэнди тихо пискнула, когда он приподнял ее над полом.

Определенно любитель обнимашек. Одно только это подтверждает, что он не из нашей семьи. Я люблю обниматься, но я совершенно нетипичная. Мама и тетя обе весьма сдержанные. Я нахмурилась при мысли об этом. Видимо, у меня шок, если я думаю о публичных знаках внимания, секунду назад узнав, что мое семейство – рассадник подозрительных типов.

– Живая музыка? Отличная идея, – сказала Брэнди, и я заставила себя улыбнуться. Брэнди тоже знает обо всех этих слухах? А Дин? И почему они мне ничего не рассказали? Но с другой стороны, грязные сплетни о предках – не лучшее начало знакомства. Ладно, только если вы не Натан Моррисон. Подходящий момент, когда эта тема могла бы органично всплыть в разговоре с моими сотрудниками, не подворачивался.

Я вспомнила, как вчера вечером спросила у Дина, верит ли он, что моя бабушка могла иметь отношение к трупу в гостевом доме. И он сразу же превратился в отстраненного Дина, которого я так хорошо знаю. Закрытого, осторожного. Не потому ли, что он не хотел мне рассказывать об этой стороне ее прошлого? Может, он и правда считал ее убийцей и защищал?

Осьпади ожемой.

IV

– Он и правда талантливый, не так ли?

Я подпрыгнула и моргнула, обнаружив, что Брэнди вытаскивает стул из-за соседнего стола. Она устроилась рядом со мной и кивнула в сторону Натана, сидевшего перед нами лицом к залу. Он играл на гитаре и пел фолк-кавер-версию Walking on Sunshine[1].

– Да, правда, он очень хорош.

Честно говоря, я не услышала ни единого звука. Я была слишком занята перевариванием того, что он на меня вывалил. Надо многое обдумать. Но предполагается, что я провожу собеседование и прослушивание, так что придется сосредоточиться.

Я окинула взглядом толпу дневных посетителей. Хотя слово «толпа» – это преувеличение. Тем не менее занятые столы с явным удовольствием слушали игру Натана за исключением сердитой Элеанор Холл. Ну разумеется. Но эта вздорная старушенция не является нашей целевой аудиторией. И теперь, когда я начала слушать его исполнение, должна признать, у него неплохой голос. Богатый, хрипловатый.

В дверях задней комнаты я заметила Дина. Он с непроницаемым видом наблюдал за Натаном. О боже, неужели это еще один человек, которого недолюбливает Дин? Сначала они с Джастином обменивались странными взглядами. Теперь он пялится на Натана. Я начинаю думать, что Дин терпеть не может половину города. Хорошо хоть я вроде не вхожу в их число, судя по нашему вчерашнему разговору.

Но сейчас-то в чем дело? Честно говоря, у меня нет сил гадать, что означает его загадочный взгляд. Я повернулась к Натану, который перешел к исполнению кавера Sugar Magnolia[2], песни, которую я узнала, потому что много раз слушала бабулины пластинки, которые мне достались вместе с домом. Бабушка любила Grateful Dead[3]. Постойте, может, это ключ к ее истинной природе убийцы? Ладно, я выдумываю на ровном месте, это чересчур даже для меня.

Я повернулась к Брэнди.

– Удивлена, что ты пришла сегодня на работу. Я бы поняла, если бы ты взяла выходной.

Брэнди перевела взгляд с Натана на меня.

– Ой, мне надо было отвлечься. Я не знала тетю Мэнди лично, но я в курсе, что пережила моя семья. Обнаружить, что они были правы в своих предположениях, что ее исчезновение связано с преступлением, – тот еще стресс. – Она скривилась. – Но я рада за маму, понимаешь, наконец у нее есть какие-то ответы. Я понимаю, что это облегчение.

Мне трудно представить, как может принести облегчение тот факт, что тело твоей тети обнаружено в стене, но я примерно поняла, что она имеет в виду.

– Значит, твоя мама хорошо держится?

Брэнди кивнула и перевела взгляд на Натана:

– Да. Она печалится, что мы не нашли ее раньше, до смерти бабушки, но она рада, что мы наконец можем похоронить тетю Мэнди. Мама хочет купить участок рядом с бабушкиной могилой.

– Это хорошо. Значит, твоя мама уверена, что это тетя Мэнди?

– Да, она уже позвонила в полицию и поговорила с шерифом Пеллетье. Он перечислил еще кое-что, что было обнаружено на трупе. Все эти вещи принадлежали тете Мэнди, как сказала мама.

– Хорошо, что Джастин решил поговорить об этом с твоей мамой.

– Шериф понимает, что мы долго, очень долго ждали ответы. Поэтому он охотно сотрудничает. Не говоря уже о том, что скоро это будут обсуждать все. В маленьком городке ничего нельзя скрыть.

– Кто-то умудрился держать в секрете твою тетю больше тридцати лет, – заметила я. И люди до сих пор умудряются держать в секрете сплетни, окружавшие моих бабушку и дедушку. Я с трудом сдерживалась, чтобы не спросить свою новую подругу, знает ли она об этих слухах, но она заговорила первая:

– Разумеется, нам придется дождаться официального опознания, но мы все уверены, что Дин и Дуги нашли именно ее. Это значит, что у нас есть ответ, что с ней случилось, но мы не знаем, кто это сделал. Новый вопрос.

Некоторое время мы молчали, слушая игру Натана. Вернее, Брэнди слушала, постукивая ногой по полу. Я продолжала размышлять, кто мог убить Мэнди и спрятать в стене моего гостевого дома. Теперь, когда я знала, что бабушку подозревали в убийстве дедушки, я не могла отделаться от мысли, что эти смерти связаны. Хотя я понятия не имела как.

– У твоей мамы есть предположения, кто хотел причинить вред твоей тете? – поинтересовалась я.

Брэнди отрицательно покачала головой, не отводя взгляда от музыканта.

– Никаких конкретных идей. Когда тетя Мэнди исчезла, маме было всего четырнадцать. По ее словам, бабушка считала, что тем летом тетя сбежала с кем-то из веселой толпы. Мэнди было семнадцать, тем летом она работала на острове с подростками постарше.

– На острове?

Брэнди оторвалась от рассматривания Натана и улыбнулась мне.

– Я все время забываю, что ты новичок. Остров – так все называют заведения в гавани. Она работала в одном из тамошних ресторанов официанткой, и там было много детей из колледжей, так что она постоянно ходила на вечеринки и «шаталась», как говорила бабушка. Она всегда утверждала, что я унаследовала свой свободолюбивый нрав от тети Мэнди. – Брэнди подмигнула. – Как будто это что-то плохое.

Я рассмеялась, потом взглянула на Натана. Я не хотела, чтобы он подумал, будто я смеюсь над его версией Grateful Dead. Закрыв глаза, он тянул длинную ноту, так что я подумала, что меня пронесло.

– Мама говорит, что бабушке не нравилось то, чем тетя занималась тем летом. В том году Мэнди окончила колледж, и вряд ли бабушка предполагала, что стоит натянуть поводья посильнее, ведь тете было всего семнадцать. Она очень жалела об этом. О том, что не была строже. Что не подумала познакомиться с ее коллегами.

– Ну, это было бы непросто. Я уверена, что она понимала, что твоя тетя уже фактически взрослый человек. Кроме того, тинейджерам нужна свобода.

Брэнди кивнула и нахмурилась:

– На самом деле мама упоминала одно имя. Тетя Мэнди сдружилась с девочкой по имени Энни Уолтон, хотя мама говорит, что помнит только одну встречу с ней. На той самой ярмарке, где тетя Мэнди купила парные браслеты.

А вот это интересно. Может, эта Энни вспомнит что-то о том лете?

– Энни Уолтон до сих пор живет в этих краях?

Брэнди пожала плечами.

– Не знаю. Я никогда не слышала о ней до прошлого вечера, а я многих в городе знаю. Особенно работая здесь. Я спрошу у мамы, хотя она тоже вряд ли знает.

Она поднялась.

– Ладно, думаю, пора вернуться к работе. Кажется, Дин смотрит на меня сурово. Хотя сейчас все равно особенно нечего делать.

Я взглянула в сторону бара. Там снова стоял Дин, уставившись в нашу сторону, но я не уверена, что он смотрел именно на Брэнди. У меня было такое чувство, что он снова рассматривает меня. Мне ужасно захотелось скорчить ему гримасу. Казалось, прошлым вечером мы заключили перемирие, и к чему снова эти ледяные взгляды?

Натан допел последние ноты песни и тоже встал. Посетители захлопали, он благодарно наклонил голову и робко улыбнулся своей немногочисленной публике. Перекинул ремень гитары через плечо, убрал ее в чехол и подошел к нам.

Похоже, он популярен. По крайней мере, может развлечь завсегдатаев. Как по мне, он был похож на любого другого исполнителя с акустической гитарой с умеренным талантом, но вряд ли я могу рассчитывать на гения в маленьком городке в штате Мэн.

– Это было потрясающе, – выдохнула Брэнди. – Обожаю живую музыку, ты знаешь.

Натан хмыкнул.

– Знаю, конечно.

О, намек очевиден. Значит, между этими двумя что-то было. И Брэнди хочет это повторить. Интересно, может быть, Натан – отец ее сына? Но если так, вряд ли она бы с ним флиртовала. Я тоже встала, пытаясь определиться, что делать – закончить собеседование или дать им возможность перемолвиться словом, но тут Натан обратился ко мне:

– Ну что скажешь?

– Скажу, что ты крут. Кажется, всем присутствующим очень понравилось, – ответила я, осматривая бар, и протянула ему руку: – Работа твоя. Я предполагала платить сто пятьдесят долларов в неделю плюс бесплатный обед в перерыв. Давай начнем днем в эту субботу. У меня будет время сделать рекламу. А потом, думаю, вечером по пятницам и днем по субботам.

– Звучит отлично. Договорились. – Он ухмыльнулся, проигнорировал мою руку и сгреб меня в очередное медвежье объятие. Я обняла его в ответ с меньшим энтузиазмом. Вообще-то я считаю себя человеком, который любит прикосновения, но не уверена, что мне хочется, чтобы при каждой встрече меня хватал мой новый музыкант, который с полной непосредственностью вывалил на меня без подготовки старую сплетню.

Я люблю людей. Считаю себя человеком, который хочет дать шанс каждому, даже если он, по мнению Оливера, этого не заслуживает. В качестве примера он мог бы привести моих трех последних бойфрендов – вещественные доказательства А, В и С.

Так что обычно я не полагаюсь на первое впечатление. Однако Натан либо считает, что убийство и новые неизвестные родственники – вполне обычное дело, либо каким-то образом старается задеть меня. А это нехорошо.

Поверх его плеча я заметила, что Брэнди пялится на его зад, что сподвигло меня освободиться как можно скорее. Брэнди не только моя сотрудница, она моя подруга, и последнее, чего я хочу, – это даже намек на интерес к этому парню. Тем более что он меня не интересует. Я отодвинулась, но сначала поискала взглядом Дина. Он стоял за баром и был занят мойкой стаканов в маленькой раковине.

– Извини, что вывалил на тебя все эти безумные семейные истории, – сказал Натан. – Давай как-нибудь сходим куда-нибудь, и я покажу тебе свой анализ ДНК.

Почему это предложение звучало так зловеще?

– Нет-нет, не волнуйся на этот счет.

Я натянуто улыбнулась ему и Брэнди. По выражению ее больших голубых глаз было понятно, что она точно в курсе этих историй. Значит, о моей бабушке знают все, в то время как я порхаю тут в полнейшем неведении. Но опять-таки, это не та тема, которую Брэнди могла обсудить, помогая мне обслуживать столик.

– О’кей, увидимся в субботу, – сказал он, переводя взгляд с меня на нее. – В семь?

Я кивнула, поражаясь собственному безразличию.

– Годится.

Он снова расплылся в улыбке и повернулся облапать Брэнди. Слава богу, не меня.

Помахал напоследок и вышел из паба с таким видом, как будто он только что не перевернул мой мир с ног на голову.

– Он рассказал тебе о твоих бабушке и дедушке, да?

Видимо, я выглядела не настолько безразлично, как предполагала. Я сделала глубокий вдох.

– Да.

Она сочувственно кивнула:

– Извини, что я тебе ничего не рассказала. Наверное, стоило.

Я отмахнулась от ее извинений:

– Я понимаю, почему ты этого не сделала. Но получается, весь город в курсе?

Брэнди быстро покачала головой.

– Нет. Может быть, кое-кто что-то слышал. Но я сомневаюсь, что сейчас кто-то считает это чем-то бо́льшим, чем дурацкие старые сплетни. В конце концов, это давняя история.

– Похоже, ты начинаешь знакомиться с другими членами твоей семьи.

Я обернулась и увидела надутую Элеанор Хилл, тяжело опирающуюся на трость. За ней маячила ее бедняжка-дочь, которая за ней присматривает.

– Уверена, Санни сейчас вертится в гробу. Этот парень – хулиган, ты в курсе?

Я нахмурилась, не сразу сообразив, что она имеет в виду Натана.

– Мама, – вмешалась Милли, – это тебя не касается.

Она фыркнула:

– Из-за твоего дедушки в этом городе крутилась постоянная мыльная опера. Я не стала бы винить твою бабушку за то, что она пришила Нила. Вонючий обманщик.

Я моргнула, совершенно выбитая из колеи злобой, которую источала эта пожилая женщиа. Чересчур для старого забытого слуха.

– Мама, прекрати, – резко сказала Милли, хватая мать за руку и утаскивая ее к двери. – Извини, – крикнула она через плечо, уходя из паба.

Я осторожно огляделась. На нас никто не смотрел, и я понадеялась, что гнусные намеки пожилой леди остались неуслышанными.

Мой взгляд остановился на Дине. Он стоял за барной стойкой, разговаривая с Джорджем Спрейгом, главным городским тусовщиком. Но, взглянув на меня и встретившись со мной глазами, он перестал улыбаться. Теперь его взгляд был не холодным, а скорее напряженным, и, клянусь, там угадывался намек на чувство вины.

Он знает. И вчера вечером у него была прекрасная возможность рассказать мне об этом, но я не могу его винить. Это вовсе не милая уютная сказка на ночь.

– Мне нужно покормить Джека Керуака, – сказала я, желая побыть в одиночестве и решить, как себя вести. В глубине души я чувствовала, что все откровения последних двух дней как-то связаны.

– Софи, ты в порядке? – поинтересовалась Брэнди.

Я остановилась, улыбнувшись ей.

– Да, не волнуйся.

Она кивнула, по-прежнему переживая за меня, но я в порядке. Я не верю, что моя бабушка убила дедушку. Или ее тетю Мэнди. Мне просто надо немного отдохнуть в обществе моей ламы, а потом я пойду в библиотеку и займусь кое-какими исследованиями.

К загончику Джека я подошла в состоянии сосредоточенности и готовности выяснить, что же на самом деле случилось летом 1985 года. Джек отдыхал на свежем воздухе, и на фоне садящегося солнца его мех казался оранжевым. Дни становятся короче. Не уверена, что мне это нравится. Однако надо признать, меня впечатляют четыре настоящих времени года. Поскольку я девушка из Калифорнии, я знаю только солнечную погоду с перерывом на сезон дождей. Не могу дождаться, когда здешние листья окончательно изменят цвет. И еще снежного Рождества. Несмотря на вертевшиеся в голове вопросы, я чуть не пустилась в пляс. Свежий осенний воздух и лама воистину поднимают настроение.

– Эй, Джек, ты готов обе… – я остановилась на полуслове и использовала правильное мэнское слово, – ужинать?

Джек взглянул на меня, потом поднял голову, как будто уже чувствуя запах свежего сена и сухого корма, которым я скоро его накормлю. Вместо того чтобы поздороваться со мной, он неторопливо двинулся к амбару.

– Ты и правда сообразительный малыш, да? – Я отодвинула новый, более прочный засов, который установила на калитке. Дополнительная предосторожность, которую я предприняла вскоре после моего приезда и выходки в стиле Гудини. Не хочу, чтобы моя лама бродила где попало и снова стала подозреваемой в убийстве. Хотя, откровенно говоря, с убийственными повадками ламы справляться куда проще.

Я повернулась, чтобы закрыть калитку на засов.

– Эй, Софи!

Я подпрыгнула и обернулась, увидев выглядывающую из амбара Ханну Куинн.

Прижав руку к груди, я хрипло хихикнула:

– Ханна, ты меня напугала.

Она бросила на меня страдальческий взгляд.

– Извини. Надо было написать тебе, что я вернулась.

Я покачала головой и улыбнулась, обрадовавшись девочке, помогающей мне с Джеком. Ханна отсутствовала с неделю, уезжала с семьей на каникулы перед учебным годом, который начнется на следующей неделе после Дня труда.

Она вышла из сарая. Клянусь, с тех пор как я последний раз ее видела, она еще выросла. Длинные худые ноги в вылинявших джинсах-скинни. Что-то еще изменилось.

– Ты подстриглась! – воскликнула я.

Она кивнула, неуверенно трогая свои волосы. Длина до подбородка и стрижка каскадом делали ее натуральные кудри более очерченными, и она казалась старше.

– Выглядит обалденно, – сказала я, обнимая ее за плечи, и мы вернулись обратно в сарай. – Ты выглядишь абсолютно готовой к первому курсу в колледже.

– Я купила кое-какие классные шмотки в Портленде. И немножко косметики. Ну знаешь, известные бренды. Не всякое дешевое барахло из аптеки.

– Очень круто. Мне нравится макияж. Я подписана на кучу визажистов на ютубе.

– Я тоже. Приходится, куда деваться. Мама пользуется только тушью и помадой.

– Ну, она красавица от природы, – заметила я.

У Ханны появилось такое выражение лица, будто она не может подумать о своей матери в таком ключе. Уверена, я тоже так думала в четырнадцать лет.

Джек уже стоял в стойле, уткнувшись в свою кормушку, приделанную к деревянной стене чуть ниже его груди.

– Джек, я думала, ты такой умный мальчик, догадался, что я пришла накормить тебя ужином. А ты знал, что Ханна тут и все приготовила, – сказала я питомцу. Он поднял голову, продолжая жевать и чмокать губами. Навострил уши, а потом опустил морду в миску.

– Чем ты еще занималась на каникулах? – спросила я, дернув Ханну за локон.

Она рассказала о поездке в Портленд. Я знала, что для девочки, выросшей в маленьком городишке, это все равно что поехать в мегаполис. Они сходили в Музей искусства и в парк развлечений под названием «Веселый город». Да, очень говорящее название. Я захихикала. Кто откажется сходить в «Веселый город»? Она даже показала мне на телефоне пару фотографий пляжа Олд Орчард, который в это время года напомнил мне короткие променады на побережье Калифорнии.

– Звучит прекрасно. Я рада, что ты хорошо провела время, – сказала я, когда она закончила свой рассказ. – И я знаю, что Джек в восторге от твоего возвращения.

Она потрепала его по меху.

– Думаю, он тоже по мне скучал. – Она прислонилась головой к его боку и вздохнула. – Ладно, думаю, мне пора. Мама обзвонится, если я опоздаю на ужин.

Она обняла Джека напоследок и устремилась на выход.

– Не забудь принести косметику в следующий раз! – крикнула я ей вслед.

– Хорошо, – ответила она, исчезая.

– Мне нравится эта девочка, – сказала я Джеку. Он снова навострил уши и подвинулся к свежему стогу сена.

Я погладила его и закрыла стойло. Вытащила телефон из заднего кармана узнать, который час. На экране высветились три пропущенных от мамы. И Ханна еще беспокоилась, что ее мать звонит ей слишком часто?

– Не хочется расстраивать тебя, Ханна, но с возрастом это не проходит.

Я вздохнула и удалила пропущенные звонки. Не хочу с ней сейчас разговаривать. С учетом моих сегодняшних открытий я не смогу удержаться от вопросов, которые не вызовут у мамы ничего, кроме волнения. И я не могу ее винить. Вырасти в городе, где ходили упорные слухи, что ее мать убила ее отца, – это ужасно. Начинаю понимать, почему она не любит эти края.

Я посмотрела, который час. Начало шестого. Библиотека открыта до восьми. Пора выяснить об этом доме все, что можно. И о смерти моего дедушки. И о том, что писали об исчезновении Мэнди.

Невозможно, чтобы моя бабушка была убийцей. Я в это не верю.

Осталось только доказать это.

V

Мне очень нравится библиотека, хотя внутри я не бывала. За исключением одного раза, когда мне надо было собрать информацию о Клиффе Робишо – городском Казанове, в убийстве которого обвинили мою ламу. У бабушки было столько книг – читать – не перечитать, так что у меня не было повода ходить в библиотеку. Мне нравилось сидеть на крыльце или в загончике рядом с Джеком и читать ее книги. Так я могла лучше узнавать бабушку по читательским привычкам.

Теперь, если призадуматься, стало ясно, что бабушка любила детективы об убийствах. И возможно, Клифф – не единственный Казанова в Бухте Дружбы. Может быть, дедушка был таким же.

Хоть я и не посещала библиотеку, я часто ходила мимо этого величественного здания во время прогулок по городу. Люблю эту улицу с высокими дубами и кленами. Но ее главное украшение – библиотека. По словам Дейва – бармена, курильщика марихуаны и любителя истории, – когда-то это был дом капитана. Я представляла обеспокоенную жену, которая ходит туда-сюда по площадке на крыше и ждет, когда же на горизонте покажутся паруса корабля ее мужа. Я влюблена в огромные арочные окна и колонны. Великолепная застекленная терраса с одной стороны дома была пристроена позже, но идеально вписывалась в стиль.

Когда я подошла к библиотеке, солнце почти село. Внутри я полной грудью вдохнула запах книг.

– Добрый вечер, – приветствовала меня женщина, которую я встретила во время первого визита. Совершенно без возраста, с глубокими ямочками и в смешных черепаховых очках. Ее каштановые волосы разбавляли рыжеватые пряди.

– Здравствуйте, – ответила я. – Вы Бекки, верно?

Она улыбнулась, явно польщенная тем, что я ее запомнила.

– Верно. А вы Софи.

– Хорошая память.

Она пожала плечами.

– У меня есть преимущество. А вы, должно быть, встретили кучу людей с момента вашего приезда.

– Это да. Работа в баре способствует.

– Я все собираюсь заскочить. Но по вечерам я обычно работаю и к тому времени, как моя смена заканчивается, хочется уже пойти домой и задрать ноги.

– Не могу винить вас за это, – улыбнулась я. Бекки мне нравилась. Она излучала доброту. – Вы покрасили волосы?

Она снова впечатлилась.

– И кто еще говорит про хорошую память? Да, мне захотелось оттенков осени.

– Выглядит замечательно.

Ей было приятно это слышать.

– Спасибо. Что привело вас сегодня?

– Мне снова нужны ваши газетные архивы.

– Вы помните, где стоят компьютеры?

Я махнула рукой в сторону главного коридора:

– На застекленной террасе. Помню.

Она кивнула и улыбнулась.

Прошлый раз здесь было пусто. Сегодня здесь была изящная хорошенькая женщина. Она сидела на каменной плите перед камином. Справа и слева от дымохода было стекло. Вокруг нее на матах сидели дети. Женщина говорила бойко и оживленно, и ее интонации напомнили мне Бриттани Ротшильд – главную чирлидершу в моем колледже. У нее еще больше учительского духа, чем у меня, а это кое о чем говорит.

Несколько детей болтали между собой, не слушая. Еще пара с утомленным видом развалилась на своих креслах. Если подумать, довольно позднее время для чтения.

– Софи, – тихо сказала Бекки, возникшая в дверях рядом со мной. – Я забыла сказать тебе, что по вторникам у нас вечера чтения. В здании за библиотекой есть детский сад, поэтому мисс Колдуэлл приводит детей сюда и читает им вслух. Родители забирают их около шести.

– Ясно, спасибо.

Какой-то дошкольник издал душераздирающий вопль, и она взглянула на меня со смесью изумления и ужаса.

– Может, вам лучше подождать ухода детей, перед тем как вы займетесь своими поисками?

Должна признаться, поиски статей о смерти дедушки и о пропаже девушки плохо сочетаются с компанией детишек, пусть даже они далеко от компьютеров.

– Да, может быть…

И тут бойкая мисс Бойкинсон, как прозвал бы ее Оливер, объявила со своего места у камина:

– Кто готов слушать новую историю о ламе?

Я повернулась к ней. Дети взбодрились и придвинулись ближе. Мисс Колдуэлл была примерно моего возраста. Темные волосы собраны в высокий хвост. Зубы словно из рекламы зубной пасты. Она одарила детей такой широкой улыбкой, будто ждала, что они сейчас выстроятся в шеренгу для танца чирлидеров.

Но больше всего меня заинтриговало то, что она читает истории о ламе. Разве это не знак? Мне надо остаться и заняться поисками.

– Думаю, я останусь, – прошептала я. – Воспользуюсь компьютером в дальнем углу. Они меня даже не заметят.

– Они скоро разойдутся, – успокоила меня Бекки. – Обычно родители их быстро разбирают.

Я кивнула и села за компьютер, развернутый монитором к окну, чтобы никто не мог заглянуть мне через плечо и увидеть, что я делаю. Не то чтобы эти дети были достаточно взрослыми, чтобы что-то понять или интересоваться такими вещами. Просто я предпочитаю держать свои изыскания в тайне.

Я пошевелила мышкой, запуская поисковик по архиву, когда воспитательница детского сада заставила меня замереть.

– На этот раз наша крошка лама собирается навестить бабушку и дедушку. Все готовы?

Я уставилась на женщину, даже не подозревавшую о моем присутствии. Ламы, бабушки и дедушки. Определенно знак. Пора заняться делом.

Я щелкнула по окошку поиска, впечатала имя Аманда и снова остановилась. Я даже не знаю ее фамилии. Но сколько пропавших девушек по имени Аманда может быть в Бухте Дружбы? Я даже не знаю, это ее полное имя или нет. Просто догадка. Поэтому я впечатала ее имя, слово «пропала» и год. Готово! Нашлось только две статьи, где говорилось примерно то же, что рассказала Брэнди. Но я все равно нажала на иконку «распечатать». На другом конце стола зажужжал принтер. Я взглянула на детей, но никто из них не обратил внимания на шум, они были слишком заняты рассказом.

– «Ты забыла зубную пасту, – вдохновенно читала мисс Колдуэлл. – Что же нам делать?»

«Мы продолжим расследование», – мысленно ответила я.

Потом я впечатала имя Нила Маршала.

Первой статьей в поиске оказался некролог дедушки. Я прочитала прекрасные слова о нем и его жизни. Ни одного упоминания о чем-то необычном, это обнадеживало. Не хотелось бы, чтобы последнее воспоминание о дедушке было замарано намеком на скандал. Хотя, предполагаю, в некрологах в любом случае о таком не пишут. «Был выпускником Корнелла и крутил роман с женщиной в два раза моложе» – не то, чем будет хвастаться семья. Я узнала, что он родился в Уэтчестере, штат Нью-Йорк, в возрасте между двадцатью и тридцатью годами путешествовал по всей Америке, пока не осел в Бухте Дружбы в 1970 году вместе со своей спутницей Маргарет Лафлер по прозвищу Санни. В 1975 году он основал туристическую компанию «Хорошие времена», которой владел и управлял до конца дней. Он был страстным путешественником, любил природу и суровую красоту Мэна. После его смерти остались Санни и две их дочери – Азалия Рейн и Чайна Кэт Санфлауэр.

Я широко открыла глаза. Настоящее имя моей мамы – Азалия Рейн? Никогда не слышала, чтобы ее называли иначе, чем Леа. А тетушку Кэтрин на самом деле зовут Чайна Кэт Санфлауэр? Я не смогла сдержать смешок. Да уж, дедуля и бабуля были хиппи до мозга костей. Я попыталась представить первый день в детском саду среди детей с именами Карен и Диана. Неудивительно, что мама вечно злилась на родителей. Хотя, по правде говоря, ей повезло по сравнению с тетей. Чайна Кэт Санфлауэр – это просто кислотный трип, а не имя.

Я покачала головой, продолжая читать. В остальном некролог был самый обыкновенный, если не считать упоминания партнера по туристической компании. Некоего Фрэнка Ходжкинса. И, разумеется, слов о том, что дедушка умер неожиданно. Аккуратная формулировка для подозрительного, судя по всему, происшествия – падения с утеса, как я уже выяснила. Я распечатала себе и эту статью тоже.

До сих пор я не узнала ничего такого, чего еще бы не знала.

Я щелкнула по стрелочке назад и начала изучать результаты поиска по имени дедушки.

«“Хорошие времена” приходят в Бухту Дружбы». Я кликнула по заголовку и наткнулась на статью, объявляющую об открытии дедушкиной туристической компании. Черно-белая фотография дедушки, бабушки и Фрэнка Ходжкинса. Они обнявшись позировали на фоне старого фермерского дома, который словно сошел с декораций «Гроздьев гнева»[4]. Я видела его на фотографиях у нас дома. Это первый дом детства матери. Я не могла представить, как она росла в прекрасном викторианском особняке, который я унаследовала, и уж тем более не могла представить, что она и тетя Кэтрин жили в подобном месте.

Несмотря на не самое лучшее качество фотографии, я видела, что мой дедушка был красивым мужчиной, хотя я это уже знала по фотоальбомам, найденным в бабушкином доме. Он немного напоминал Джонни Деппа в период косматых волос. Он улыбался не столько в камеру, сколько моей бабушке. Тонкая, гибкая, с длинными волнистыми распущенными волосами. Босиком и в сарафане. Она тоже не смотрела в камеру. Она улыбалась своему возлюбленному. На их лицах читалась любовь и гордость.

Я не смогла сдержать улыбку. Могу представить, как эта счастливая пара танцует в грязи на Вудстоке. Путешествуют по всей стране с рюкзаками, питаясь любовью и приключениями. Протесты за мир. Концерты Grateful Dead, ночи под звездами. Потом они обосновались здесь. Праздновали рождения дочерей, Азалии и Чайна Кэт. И открытие нового бизнеса.

Я подавила очередной смешок. Могу только представить, как мама и тетя ненавидели свои имена. Готова поспорить на свой паб, что они поменяли их официально. Хотя это открытие подбивало меня на то, чтобы поменять их имена в телефоне.

Но эксцентричные хиппи или нет, пара на этой фотографии не выглядела людьми, которые могут быть замешаны в обмане и убийстве. Не вижу этого. У них не такие лица.

Еще я не могла не заметить, как сильно я напоминаю бабушку на этой фотографии. Уверена, что я тоже не похожа на убийцу. Это все равно что представить, как Ширли Темпл[5] отплясывает чечетку[6].

Теперь Фрэнк Ходжкинс. Он кажется моложе, чем мои бабушка и дедушка, хотя по зернистой фотографии понять сложно. Но меня поразила одна деталь. Он уж точно не выглядел безмятежным хиппи. Мужчина стоял прямо и неподвижно, улыбаясь в камеру. Коротко подстриженные волосы, приглаженные на военный манер. Аккуратно застегнутая на все пуговицы рубашка и шорты, напомнившие мне форму бойскаутов. Я внимательно рассматривала фотографию, пытаясь представить, как они с дедушкой смогли объединиться для общего бизнеса. Это не казалось очевидным решением.

Я снова нажала иконку печати. На этот раз шорох принтера утонул в суете у камина.

– Ладно, дети, строимся в линейку. – Мисс Колдуэлл встала и хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание галдящих и смеющихся детей. Она положила руки на бедра. – Маты в кладовку, пожалуйста.

Точно чирлидерша.

Почему-то я даже не заметила, как женщина закончила читать. Она помогла детям собрать маты, которые они тащили к кладовке в дальнем конце помещения.

– Не забудьте вещи, – велела она все так же бойко. – Ваши родители здесь.

Я высунулась из-за компьютера и увидела в коридоре группу взрослых, машущих детям, которые хватали куртки, пакеты для еды и рюкзаки. Топот маленьких ножек эхом отдавался на террасе, пока дети бежали навстречу родителям.

– Надеюсь, мы не сильно вам мешали, – сказала мисс Колдуэлл, попрощавшись с детьми и родителями. Она подошла к компьютерам, где я работала.

– О, вовсе нет, – заверила ее я. – На самом деле я так увлеклась, что ничего не слышала.

– Хорошо. – Она протянула руку: – Я – Карли Колдуэлл.

– Софи Лаффлер, – представилась я, пожимая ее ладонь. Такая миниатюрная. Легко могу представить ее на вершине человеческой пирамиды с руками, раскинутыми в форме буквы «V».

Она кивнула:

– О, я вас знаю. Вы новая хозяйка «С пылу с жару». На самом деле я вас там пару раз видела.

– Чудесно, – ответила я, мысленно поморщившись. Не люблю, когда не могу узнать своих клиентов. В маленьком городке это плохо для бизнеса. И пусть Карли маленькая, она определенно запоминающаяся.

– Я хожу по средам играть в викторину. Обычно сижу в углу со своей командой «Всезнайки».

Я ждала, что она сделает колесо. Но она просто улыбнулась, что очень меня разочаровало.

Название ее команды оказалось знакомым.

– Конечно, я помню вашу команду. Да вы крутые ребята. Слышала, как вас несколько раз объявляли победителями.

– Мы серьезные соперники, – улыбнулась она, и ее большие карие глаза засверкали.

Карли выглядела победительницей, и я не могла не заметить, что она в отличной форме. На самом деле ее подтянутое здоровое тело заставило меня задуматься о том, что пора перестать обжираться моллюсками во фритюре. Хотя я их обожаю. Мой девиз: «Моллюски во фритюре, вперед!»

Она взглянула на принтер рядом с собой и вынула распечатки статей из лотка. Протянула мне:

– Это ваше?

Я кивнула. Потянулась за ними и заметила, что она прочитала заголовок.

– «“Хорошие времена” приходят в Бухту Дружбы»?

– Да, они принадлежали моему дедушке. Вы слышали об этой турфирме? – Я поняла, что задала глупый вопрос. Уверена, что здесь все слышали.

Она кивнула:

– Конечно. Мой отец руководит компанией-конкурентом. «Колдуэлл кемпинг и экскурсии».

Конкурент? Любопытно.

– Хотя я думала, что «Хорошими временами» управлял Фрэнк Ходжкинс. Когда папа жаловался на них, он всегда упоминал его имя.

– Жаловался?

Она очаровательно покраснела.

– Извините. Наверное, мне надо было промолчать. Уверена, что вы дружите с Фрэнком.

Я отрицательно покачала головой.

– На самом деле мы не знакомы.

– О, я и сама мало что о нем знаю, – быстро сказала она. – Просто папа несколько раз упоминал.

– Но он не поклонник Фрэнка Ходжкинса, да?

– Просто соперники по бизнесу. Не думаю, что они заклятые враги, – уклончиво сказала Карли, бросая взгляд в сторону камина, где она оставила какие-то вещи. – Мне правда не стоило ничего говорить. Я мало что знаю об этом и не хочу лезть не в свое дело.

– Интересно, были ли знакомы ваш отец и мой дед, – задумчиво сказала я, скорее обращаясь к себе, чем к ней.

Она пожала плечами, и ее хвост махнул из стороны в сторону.

– Я никогда не слышала, чтобы папа упоминал кого-то, кроме Фрэнка. Ладно, очень рада познакомиться. Может быть, увидимся завтра вечером. На викторине! – Она потрясла кулаком в воздухе.

Ага, вот наконец характерный жест чирлидерши, который я так ждала.

Она засобиралась уходить, но тут увидела на принтере еще какие-то бумаги.

– О, не забудьте… – Ее бойкость мгновенно исчезла, и я могла поклясться, что увидела сердитый огонек в ее глазах, скользнувших по статье.

Затем она словно переключилась и, снова улыбаясь, протянула мне бумаги:

– Не забудьте.

Я взяла распечатки и некоторое время смотрела на нее, удивленная быстрыми переменами в настроении. За долю секунды оживление сменилось злостью.

– Хорошего вечера, – улыбнулась Карли, хотя на этот раз мне показалось, что она неискренна. Она заторопилась к камину, собрала свои вещи и вышла из комнаты, помахав мне на прощание.

Какое-то время я сидела и пыталась осознать, что случилось. Я посмотрела на статью, за которую она зацепилась взглядом. «Пропавшую девушку считают беглянкой». Почему Карли так резко поменялась? Откуда она вообще знала о Мэнди? Девушка пропала задолго до ее рождения. Я нахмурилась и положила статью к остальным распечаткам.

Вернувшись к компьютеру, я снова сосредоточилась на поисках информации о дедушке. Нашла и распечатала насколько статей о несчастном случае. Чтобы прочитать их, мне понадобится бокал вина, а может быть, и разговор с Оливером.

Я переключилась на Фрэнка Ходжкинса.

Мне подвернулись несколько малоинтересных статей о «Хороших временах», а потом я наткнулась на кое-что любопытное в журнале недвижимости. Эта статья была датирована октябрем тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.

Я прочитала статью, потом еще раз.

Маргарет Лафлер совершила сделку. Моя бабушка обменяла долю в турфирме и принадлежащую ей и дедушке ферму на дом и паб в городе. Которые принадлежали не кому иному, как Фрэнклину Ходжкинсу.

Я откинулась на сиденье, изучая монитор. Любопытно. Нажала «печать».

Собрала распечатки и направилась к главному выходу из библиотеки. Бекки сканировала возвраты в библиотеку и складывала книги в тележку, чтобы потом расставить на полках.

– Нашли, что искали? – поинтересовалась она.

– Неплохое начало, – я подняла распечатки.

Она тепло улыбнулась.

– Надеюсь, это поможет.

Я улыбнулась в ответ. Бекки искренняя и открытая, я это ценю. Но что-то в эпизоде с Карли Колдуэлл продолжало меня беспокоить.

Я пожелала Бекки хорошего вечера и отправилась домой разгадывать дело «Кто обвинил мою бабушку в убийстве», как я это назвала.

Тем не менее, судя по всему, против Санни не было выдвинуто никаких обвинений, то есть улик, подтверждавших, что она убила мужа, не было. Или даже что это вообще было убийство.

Отчего мне захотелось переименовать дело в «Кто завидовал Санни».

Гиды? Конкурирующая турфирма? Фрэнк Ходжкинс?

Или женщина, влюбленная в Нила.

Деньги, секс, месть. Три главных мотива.

Вопрос в том, какой из них мог стать причиной убийства?

Что касается Мэнди, к сожалению, скорее всего это было убийство на сексуальной почве – любовник, или бывший любовник, или даже случайный напавший.

Дедушка?

Любой мотив из большой тройки.

Просто надо понять какой и танцевать оттуда.

VI

– Ладно, – сказала я и попыталась устроиться на диване, поджав ноги и не пролив ни капли пино нуар из полного бокала. Я сделала глоток и взмахнула стопкой распечаток из библиотеки. – Приступим.

Оливер на экране компьютера прищурился с видом, далеким от энтузиазма.

– Не могу поверить, что ты снова в это влезла. Я думал, что после того, как ты реабилитировала репутацию своей ламы, ты вернешься к роли заведующей пабом в маленьком городе.

Я сделала второй глоток вина и нахмурилась.

– Заведующая? Какое ужасное слово.

Он пожал плечами без всяких угрызений совести.

– Ну, если будешь тратить все время на расследования, то так и будешь заведовать только пабом. Мужчинам не нравятся назойливые женщины, детка.

Я рассмеялась.

– Им нравишься ты. А ты ворчишь, как те два капризных старичка из «Маппетов».

Он оскорбился, потом вздохнул:

– Ты ранила мое хрупкое самолюбие. Ладно, давай поговорим о том, что ты нашла в библиотеке.

– Ладно. Я нашла некролог дедушки. Но там не обнаружилось ничего полезного. Просто мне стало грустно от того, что я совсем его не знала. И бабулю.

Оливер сочувственно поджал губы.

Я отложила эту распечатку.

– Я нашла эту статью, – я подняла бумагу, чтобы он ее видел. – Она вышла в местной газете, когда дедушка основал свою турфирму.

Оливер придвинулся поближе к своему монитору.

– Ух ты, просто красавчик Джонни Депп.

– Правда? – Потом я скорчила гримаску. – Хотя непонятно, можно ли думать о своем дедуле как о красавчике.

Он нахмурился.

– Да, может быть. – Он махнул рукой, чтобы я убрала статью от экрана. – Что ты выяснила из этой статьи?

Я сделала еще глоток из бокала, перед тем как продолжить.

– Что у дедушки был бизнес-партнер в турфирме. Фрэнк Ходжкинс. И у меня это просто не складывается. Ходжкинс выглядит слишком строгим и замкнутым, чтобы быть лучшим другом дедушки.

– Дай-ка еще раз взглянуть.

Я снова поднесла распечатку к монитору.

– Да, он выглядит скорее как президент шахматного клуба на пути к тому, чтобы стать бухгалтером.

– Что неплохо, – быстро добавила я. – Но это не про дедушку и бабушку.

– Ты что-нибудь узнала о нем?

– Не особенного много. Но вот что я нашла. – Я зачитала ему абзац из местного журнала недвижимости.

Он задумчиво поджал губы.

– Ты думаешь, это равноценный обмен?

– Огромный дом и паб в центре города. В обмен на обветшалую ферму и турфирму? Разве что дедушка зарабатывал состояние на походах и каяках. Иначе не понимаю, как это возможно.

– Думаю, он мог. Людям и правда нравятся приключения на природе. – Он пожал плечами. – Лично я не понимаю времяпрепровождение, не предусматривающее шезлонг и коктейль.

Я улыбнулась, отчасти соглашаясь с ним, потом глотнула еще вина.

– Интересно, сохранила ли бабушка чеки или налоговые квитанции того времени.

– Могла, – рассеянно сказал он, разглядывая что-то за пределами моего монитора.

– Ты с кем-то переписываешься? – сказала я, не скрывая раздражения.

Он виновато поднял глаза.

– Прости. У меня тут на крючке один горячий тип.

Я закатила глаза. Оливер влюбляется раз в неделю.

– И если продолжать эту тему, – сказал он, не обращая внимания на мою реакцию, – как там твое свидание с музыкантом?

– Он больше во вкусе Брэнди.

Он бросил на меня косой взгляд.

– Почему на вашем свидании была Брэнди?

Я заулыбалась.

– Потому что это было не свидание. Я проводила собеседование с музыкантом, который будет играть в пабе по выходным.

Он разочарованно покачал головой.

– Я мог бы догадаться, что так и будет. Ты предпочитаешь безответную любовь. Как там горячий МакСтими? Он все еще пользуется твоим душем и спит в соседней комнате?

– Он вернулся к себе, спасибо, что спросил, – ответила я, изучая фотографию бабушки и дедушки с Фрэнком. – Знаешь, я, наверное, куплю путевку на какую-нибудь экскурсию Фрэнка.

Оливер фыркнул в ответ на такую резкую смену темы.

– Он правда до сих пор ездит с экскурсиями? Он же совсем древний.

– Думаю, ему за шестьдесят.

– Ну почти древний.

Я неодобрительно нахмурилась.

– Ты пару недель как вернулся в Калифорнию, и уже такой эйджизм?

– Честно говоря, не уверен, что я хоть когда-нибудь его скрывал. – Он ухмыльнулся. – Не дуйся. Люблю старичков. Клянусь.

– Ладно, может быть, он еще водит экскурсии. Или хотя бы работает в офисе.

– Думаю, попробовать стоит.

– Именно. На самом деле, помнишь третью серию первого сезона «Она запостила убийство»? Мой персонаж заказывает урок серфинга у серфера, встречавшегося с жертвой убийства. Ну знаешь, чтобы выпытать информацию.

– Хорошо помню. Актер, игравший серфера, был таким красавчиком.

– Еще бы ты не помнил, – пробурчала я.

– И, – быстро добавил он, – это одна из самых удачных твоих серий в плане игры.

Я покачала головой.

– Слабая попытка, но сойдет.

– Постой, ты вспомнила эту серию, потому что думаешь, что этот парень по имени Фрэнк встречался с твоим дедушкой? Или мертвая девушка в стене? – спросил он. – Или они встречались втроем. Первый тройничок в Бухте Дружбы – скандал эпических размеров.

– Мой дедушка был верен моей бабушке, и точка, если я не найду серьезных доказательств противного. Мне пора идти, – сказала я с притворным раздражением.

– Иди по следу, моя любимая малышка Нэнси Дрю.

Я рассмеялась.

– Люблю тебя. Поговорим позже.

Оливер послал мне воздушный поцелуй и отключился.

Я закрыла чат и открыла браузер. Впечатала «турфирма “Хорошие времена”» и сделала глоток вина в ожидании результатов поиска.

Первый.

Я открыла ссылку. Выскочила домашняя страница. Я просканировала информацию. «Хорошие времена» перешли на осенний график, то есть сейчас они устраивают экскурсии только по выходным, а в октябре закроются на весь сезон.

– Что ж, надо записываться сейчас, – сказала я монитору. Я перешла по ссылке посмотреть варианты туров.

Сплав на каяке. Ну нет, может, осень еще не в разгаре, но все равно слишком холодно, чтобы промокнуть.

– Для этого я слишком калифорнийка.

Я кликнула по пешим прогулкам. Они различались по уровню сложности, что хорошо. Я бы не хотела взбираться вверх по горе. Я не боюсь высоты, но это не значит, что она мне нравится. Я кликнула по экскурсии «Наблюдатели за листвой. Поход и обед».

Бинго.

«Приглашаем вас в захватывающий поход по тропам горы Вабанаки вместе с опытным экскурсоводом Фрэнком. Мы полюбуемся осенней листвой, птицами и животными Мэна, а также остановимся на живописной вершине, чтобы насладиться видами и пообедать. Обед входит в стоимость путевки. Уровень сложности – 2».

Что ж, это мне подходит. Дополнительный плюсик за обед.

Я открыла форму регистрации онлайн и пошла на кухню за кошельком. Вернувшись с кредиткой и новым бокалом вина, я заполнила форму и нажала «отправить». Десять утра в субботу. Идеально. Я смогу сходить на экскурсию с Фрэнком Ходжкинсом и еще успею на работу в паб к двум часам.

Откинувшись на диване, я потягивала вино и раздумывала, каким должен быть мой следующий шаг. Где бабушка могла хранить старые налоговые декларации? Первый логичный вариант – ее спальня, где она устроила кабинет. Я допила вино, поставила бокал на стол и поднялась. Пора обыскать дом.

Не поймите меня неправильно. Я уже много что здесь изучила. В конце концов, это мой дом. Я рассматривала фотоальбомы, смеялась над снимками мамы и тети в грязной одежде и с испачканными лицами, поедающих мороженое на палочке и гоняющихся за цыплятами на ферме. Веселые беззаботные дни, и от этого становилось совсем непонятно, почему они обе так тщательно отстранились от всего связанного с детством. Хотя сейчас, когда я в курсе слухов на тему, что бабушка убила дедушку, можно заподозрить, что они уехали из Бухты Дружбы и больше не возвращались в том числе поэтому. И это понятно. Тяжело, когда твою мать подозревают в убийстве.

Дедушка и бабушка тоже выглядели счастливыми. Позировали рядом с новой машиной. Гордились тыквами в огороде. Измученные и растрепанные, но радостные, улыбались рождественским утром перед елкой, которую явно срубили сами. Полнейшая идиллия.

Я поднялась на второй этаж и включила свет в кабинете. Вдоль двух стен тянулись книжные полки разных стилей и цветов. Калейдоскоп литературы. У третьей стены стоял старый стол, выкрашенный в зеленовато-голубой цвет. Сверху на стене в окружении других фото и картин висел винтажный плакат с рекламой концерта Jefferson Airplane. Фотографии мамы и тети в годовалом возрасте. Журнальный снимок плоскогрудой андрогинной Патти Смит в рамке. Еще один журнальный снимок – The Beatles поют на лондонской крыше. The Rolling Stones в парке, одетые по моде шестидесятых. Дженис Джоплин. Фотография группы хиппи с «бусами любви» и цветами в волосах, наверное, это Центральный парк. И внезапно блестящая черно-белая фотография Донны Рид. С автографом, вот это да!

Я наклонилась над столом и уставилась на выцветшие фотографии дедушки и бабушки. На одной они держались за руки и кружились по цветущему полю, подняв лица к солнцу. На второй в шляпах и мешковатых пальто они стояли около указателя на Хейт-Эшбери. Такие юные.

Снова я никак не могла взять в толк, как эти два человека могли оказаться в точке, где они больше не любят друг друга, но людям свойственно меняться. Я просто очень, очень надеюсь, что с бабушкой и дедушкой этого не произошло.

Я переключилась на серый металлический шкаф для хранения документов, который так же плохо вписывался в ретрообстановку, как и фотография Донны Рид. Раньше я не обращала особого внимания на этот солидный предмет, он казался унылым по сравнению со всем, что было в доме. Но теперь я заинтересовалась. Потянула верхний ящик, ожидая, что он окажется заперт на ключ, но он легко выдвинулся. Внутри обнаружилась аккуратная картотека с подписанными разделителями. Подоходный налог. Страховка. Расходы на машину. Налог на недвижимость. Прочие бумаги, которые надо было хранить и подшивать. На этикетках почерк бабушки.

– Наверное, вот как проявилось бабушкино восхищение тобой, – сказала я Донне Рид. – В организованности и порядке.

Я пролистала налоговые документы, но все они относились к годам, когда она владела пабом. Я перешла к следующему ящику. Здесь были медицинские бумаги, документы Азалии и Чайны Кэт. Я фыркнула. Правда, как можно не хихикать над этими именами. Но моя улыбка угасла, когда пальцы наткнулись на отделение с надписью «Страхование жизни».

Я вытащила папку и села на джутовый ковер, покрывавший деревянный пол. Секунду смотрела на папку, чувствуя, будто вторгаюсь в то, что меня не касается. Хотя я уже многое изучила в доме, и разве эти бумаги особенные?

Штука в том, что я могу обнаружить, что дед на момент смерти был застрахован на изрядную сумму. Самый банальный мотив убийства. Деньги. Черт, да как минимум в двадцати из двадцати двух серий «Она запостила убийство» идет речь об убийстве ради денег.

Я открыла папку. Первым документом оказался страховой полис на имя бабушки. Она была застрахована на двести пятьдесят тысяч долларов на момент смерти, что, должно быть, вошло в наследство мамы и бабушки. Я перебрала другие страховки, которые у нее были за эти годы. Потом наткнулась на документ с фамилией дедушки. Посмотрела на цифры. На момент смерти дедушка был застрахован на двадцать пять тысяч долларов начиная с тысяча девятьсот восьмидесятого года. Даже по тогдашним ценам это не казалось мне большой суммой. Но опять-таки я не очень понимаю, насколько это много для восьмидесятых. В общем, не могу с полной уверенностью исключить деньги как мотив для убийства.

Я отложила этот документ в сторону, не чувствуя уверенности.

Не обращая внимания на грубый ковер, коловший мои голые ступни и щиколотки, я быстро встала и открыла третий, и последний, ящик. Папки в картотеке были подписаны аналогично верхнему ящику – налоги, страховка, платежные ведомости. Я вытащила налоги.

– Ага.

Вот оно: налоги, которые платила турфирма «Хорошие времена». Я просмотрела их. Опять-таки я не бухгалтер, а теперь, если задуматься, надо получше вникнуть в финансовые дела, раз уж я владею пабом, но кое-что я заметила. Турфирма зарабатывала неплохие деньги, но я все равно не могла понять, зачем Фрэнк обменял свою собственность на компанию и ферму.

Разве что он знал, что в стене гостевого дома замурована Мэнди, и хотел избавиться от этой недвижимости. Но тогда этот обмен не предусматривал тщательного осмотра недвижимости. А свежепохороненное тело в стене должно было пахнуть. Кто-то заметил бы.

Жутковатая мысль. Мда.

Я уставилась на бумагу, лежащую на полу. Но это не может полностью снять подозрения с бабушки, потому что эта собственность перешла к ней примерно в то же время, когда исчезла Мэнди. Я все еще размышляла над датами, когда снизу раздался стук.

Я нервно оглянулась, потом вскочила на ноги. Подкралась к дверям и выглянула в коридор по направлению к лестнице. Тихо, если не считать Марвина Гэя, тихо наигрывавшего в бабушкином проигрывателе.

Наверное, тарелка в мойке стукнула. Или веник упал. На днях я подметала пол и оставила его в углу кухни. Не до конца веря своим предположениям, я медленно на цыпочках двинулась к лестнице и прислушалась.

Я замерла. Это половица скрипнула? Я спустилась на одну ступеньку, потом на следующую. Добравшись до последней, я снова услышала скрип. Определенно это скрип. Я замерла, лихорадочно обдумывая, что же делать. Побежать вверх по лестнице и запереться в спальне? Вот только мой мобильный телефон остался внизу. А подключить стационарный я не удосужилась. К тому же каждая испуганная девушка в фильмах ужасов бежит наверх, а не вниз. Но если внизу кто-то есть, какой у меня выбор?

Стоя и размышляя, что делать, я опять услышала какой-то звук. Шаги. Определенно шаги, и кажется, они направляются к лестнице. Я вытянула шею, пытаясь заглянуть за перила. Ничего. Нет! Тень. С быстро бьющимся сердцем я отпрыгнула назад.

Оружие. Вот что мне нужно. Я взглянула вверх на лестницу, готовясь рвануть в спальню на поиски чего-то острого. Или тяжелого. Или того и другого одновременно.

– Софи, ты тут?

Я прижалась к стене, зажмурившись и прижимая руку к груди.

– Софи, ты в порядке?

Я открыла глаза, обнаружив обладателя голоса у подножия лестницы. В его золотисто-зеленых глазах читалось беспокойство.

– Дин!

VII

Я отодвинулась от стены, хотя у меня до сих пор все тряслось внутри.

– Что ты здесь делаешь? Я думала, тебе разрешили вернуться домой.

– Так и есть. Просто я хочу поговорить с тобой.

Второй вечер подряд? Уж не знаю, что думать.

– Ладно, – сказала я, цепляясь за перила и спускаясь по лестнице. Ноги до сих пор были как желе, но на этот раз причиной были не его прекрасное лицо и внимательный взгляд.

Он отодвинулся, давая мне пройти, и проследовал за мной в гостиную. Я понадеялась, он не заметил, как я дрожу. Хотя он уже не раз подхватывал меня, когда я теряла равновесие. Рядом с ним со мной это часто случается.

Я добралась до дивана и упала на него отнюдь не с такой грацией, с какой хотелось бы. Взяла свой бокал и сделала большой глоток вина. Дин наблюдал за мной, неодобрительно подняв бровь.

– Если ты собираешься приходить ко мне в дом и пугать меня до смерти, я буду напиваться после этого, – объявила я.

Он сел на ближайшее кресло.

– Извини. Я стучал несколько раз, но, видимо, ты не слышала.

Я вздохнула и покачала головой.

– Извини, я не в себе. С учетом трупа в гостевом доме и прочего мои нервы на грани.

– Неудивительно. Не могу сказать, чтобы я сам был спокоен.

Я оценила его откровенность, хотя с трудом могу представить его неспокойным. Он слишком хладнокровен для этого.

– И я бы не пришел просто так, – продолжил он. – Я услышал у тебя музыку, увидел свет и подумал, что ты дома.

– Все в порядке. Если уж кто-то должен был сегодня вломиться ко мне, я рада, что это ты. – Хотя, по правде говоря, он мог хотя бы прислать сообщение. А если бы я была в душе? Или разгуливала голая в одном полотенце? Вот ужас-то. – Но в следующий раз, может, ты попробуешь написать мне? Ну понимаешь, из соображений приватности. Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?

Если у него и были какие-то мысли по поводу моей предпоследней фразы, он этого не показал. Он выпрямился и просто заявил:

– Мне не нравится Натан Моррисон.

Я моргнула. Не знаю, чего я ожидала от него, но явно не этого.

– Это потому что я наняла его, не посоветовавшись с тобой?

Он покачал головой, потом пожал плечами.

– Ну, если бы ты спросила меня, я бы постарался тебя отговорить.

– Почему?

– Натан – неприятный человек.

Я нахмурилась, пытаясь представить мистера медвежонка, любителя обнимашек, неприятным человеком. Может быть, немного бестактным. Но неприятным?

– Что в нем такого неприятного?

Дин отвел взгляд, как будто решая, что сказать. Наконец он снова посмотрел мне прямо в глаза.

– С ним всегда какая-то морока. Он любит повеселиться. Несколько раз нарушал закон. Просто он нехороший человек.

– Разве так нельзя сказать о любом музыканте?

Он вздохнул.

– Просто он мне не нравится.

– Ладно, а мне показалось, он очень милый. Брэнди он понравился, – добавила я, как будто это могло повлиять на его мнение.

– У Брэнди отвратительный вкус.

Не могу возразить. За месяц или около того, сколько я здесь живу, Брэнди встречалась с посудомойщиком Чедом, который оказался женат, а потом бросил работу без предупреждения. Еще она встречалась с каким-то рыбаком из Джоунспорта, которого два раза штрафовали за вождение в нетрезвом состоянии и который курил как паровоз.

– Ладно, вкус Брэнди можно поставить под сомнение, но я наняла его, чтобы он играл всего два дня в неделю. Не то чтобы он тут околачивался все время. Тебе не нужно его любить, главное, чтобы посетителям нравилась его музыка.

Незаметно было, чтобы Дэн испытал облегчение.

– Это из-за слухов, что он мой двоюродный брат? – Я нахмурилась. – Или дядя? – Степень родства довольно запутанная, но поскольку он мне не родственник, это неважно.

– Он рассказал тебе об этом?

– Об этом и еще о другом слухе. Что моя бабушка, возможно, убила дедушку. Жаль, что меня не предупредили заранее. – Я пыталась сохранять беззаботный вид, но не вполне преуспела.

Дин пожирал меня глазами. Секунду он молчал, потом тихо ответил:

– Я не говорил тебе, потому что это неправда. Санни не такая. И она любила твоего дедушку всю свою жизнь. Я услышал эту сплетню только пару лет назад. Такая древность.

– Я верю, но… – Я вздохнула. – Просто жаль, что я не услышала это от кого-то, кто ее знал. Не от незнакомца. – Который мне не понравился с первого взгляда. Дин прав, Натан неприятный. Но я не стану признавать это.

Внезапно я почувствовала усталость. Должна признать, попытка доказать невиновность члена семьи в убийстве выматывает куда сильнее, чем попытка оправдать ламу. Или вино подействовало на меня сильнее, чем я думала.

– Извини, – сказал он.

Большая уступка со стороны Дина. Я кивнула:

– Спасибо. Я буду иметь в виду твои сомнения насчет Натана. Но прямо сейчас мне надо в кровать.

Дин рассматривал меня своими золотисто-зелеными глазами. Потом, к моему крайнему изумлению, протянул руку и убрал за ухо прядь волос, которые выбились из моего пучка на затылке. Его пальцы легко скользнули по моей щеке, едва ощутимо, но я все равно почувствовала их жар и мозоли на кончиках пальцев. Потом он убрал руку.

Дин встал.

– Отдохни.

Не оглядываясь, он вышел из дома через французское окно. Я наблюдала, как он идет по двору и исчезает по направлению к гостевому дому.

Какое-то время я оставалась совершенно неподвижна. В магнитофоне Марвин Гэй интересовался, что происходит[7]. Я застонала и упала на диван. Вцепилась в подушку, прижалась к ней лицом и расстроенно застонала.

Почему все на свете так запутанно?

Когда следующим вечером я вошла в паб, моя голова была как в тисках. Хотя вчера я была крайне измучена, я почти не спала. Так что в шесть утра я сдалась, встала и начала искать в доме бабушки что-нибудь, что могло указать на то, что она убила дедулю. Или что она знала Мэнди. Запись в дневнике. Письмо. Чек киллеру. Что угодно. И не нашла вообще ничего.

Я взглянула на себя. Ну не совсем ничего. В бабушкином шкафу я наткнулась на это очаровательное платье в стиле бохо. Струящаяся ткань, яркие зеленые и желтые цветы заставили меня почувствовать себя лучше. Я добавила каплю калифорнийского стиля с помощью ботинок на низком каблуке и массивных серебряных украшений. Я постепенно влюблялась в бабушкину манеру одеваться, яркую и стильную. Но даже винтажные находки не смогли избавить меня от головной боли.

Я захватила передник из кладовки и направилась в паб. Там было многолюдно, что хорошо, пусть даже я не ощущала в себе достаточно сил для большой толпы. Потом я вспомнила, что сегодня вечер викторины. Местные будут играть. Я покачала головой, отчего она заболела еще сильнее.

За стойкой бара Дейв принимал заказы от нескольких посетителей, выкрикивавших названия напитков, словно туристы на Бурбон-стрит[8]. Стремятся заполучить свои напитки до того, как ведущий викторины закончит настраивать микрофон. Брэнди и Жанель суетились в зале, принимая заказы на наше популярное спецпредложение среды. Похлебку из лобстера со свежеиспеченным дрожжевым хлебом от нашего повара Джимми. Джимми не самый милый и пушистый парень, но он умеет готовить. А вот Дина нигде не было видно. Должна признать, что испытала некоторое облегчение.

Я прикоснулась к виску в том месте, где вчера прошлись его пальцы. Голова пульсировала.

Наверное, мне тоже надо съесть тарелку похлебки. Может, голова пройдет. Иначе этот вечер будет очень длинным.

Я пошла в сторону кухни, и в этот момент меня кто-то окликнул. Ко мне шел Джастин в форме шерифа.

– Джастин. Ты пришел за нашим спецпредложением?

Шериф частенько у нас обедает. Я решила, что это оттого, что он не женат и работает допоздна и поэтому вряд ли хочет готовить. И подозреваю, что это справедливо лишь отчасти. У меня ощущение, будто он приходит увидеть меня.

Он улыбнулся, и его карие глаза потеплели.

– Вау, отлично выглядишь сегодня!

– Спасибо. – Его интерес был вполне очевиден, и это очень освежало после мистера Непонятные Сигналы Дина. Разумеется, было бы совсем просто, если бы я отвечала ему взаимностью.

– Я как раз собираюсь попробовать похлебку Джимми. Хочешь присоединиться?

Он покачал головой.

– Я еду на работу. У меня ночная смена.

– Облом. Что привело тебя к нам?

– Хочу поговорить с тобой, – ответил он с серьезным видом, держа шляпу в руках.

О-о! Он что-то узнал по делу Мэнди? Что, если он обнаружил, что бабушка с этим как-то связана? Голова заболела еще сильнее от этой мысли.

– Ладно, – сказала я, махнув в сторону столика рядом с туалетами. Там никто никогда не сидит. Оно и понятно. Надо пересмотреть расстановку столиков.

Я села. Он устроился рядом. Я ждала, пока он вывалит на меня плохие новости.

Шериф положил шляпу на стол, потом взглянул мне прямо в глаза:

– Я слышал, ты наняла Натана Моррисона.

Я моргнула, не понимая ход его мысли.

– Ты разве не насчет моей бабушки?

Настала очередь Джастина впадать в замешательство.

– Нет, я насчет Натана Моррисона. Он мне не нравится.

Я секунду пялилась на него, потом закрыла глаза и застонала.

– Что происходит между вами, городские парни, и Натаном Моррисоном?

Он озадаченно сдвинул брови.

– Г-мм, не понимаю, о чем ты. Просто он мне не нравится.

– Давай угадаю, потому что он любит тусоваться и имел столкновения с полицией.

Он кивнул.

– Помимо прочего.

Я секунду молча сидела, перед тем как осознать, что я мну передник в ладонях. Я ослабила хватку, но это не уменьшило моего раздражения.

– Ты знаешь, я начинаю думать, что никто не доверяет моему мнению. Я вполне в состоянии нанять парня, который будет играть в моем пабе два дня в неделю. Я не нуждаюсь в том, чтобы все критиковали мои решения.

– Все?

Ладно, только он и Дин, но это уже слишком много. Почему они так настроены против Натана? Да, он любит обниматься. Играет фолк. Неужели он такой плохой?

И тут я выпрямилась, осознав кое-что.

– Ты ревнуешь, да? Мужчины вечно ревнуют к музыкантам.

Джастин вылупился на меня, как будто я заговорила на иностранном языке.

– Просто я подумал, тебе надо знать, что он нехороший человек.

– Гммммм. – Я с сомнением кивнула.

– Это правда.

– Ладно, я скажу тебе то же самое, что сказала Дину. Буду иметь твои сомнения в виду.

– Дину?

Я отодвинула стул и встала.

– Да. Видимо, вы оба сомневаетесь в том, что я в состоянии управлять своим пабом без вашего вмешательства. – Я знала, что реагирую слишком эмоционально, но я правда устала от того, что со мной обращаются, как будто я не ведаю, что творю, когда дело касается «С пылу с жару». Хотя, если честно, это правда. Не вполне. Но я в состоянии нанять талант. Ради бога, я же из Голливуда. – А теперь извини, у меня дела.

Я было пошла прочь, но потом вернулась и придвинула стул на место. Не хочу, чтобы он загораживал проход в мужской туалет. Потом я развернулась и умчалась.

Но вместо того чтобы снова надеть передник и приступить к делу, я направилась на кухню и прямиком к задней двери. Джимми с лопаткой в руке оторвал взгляд от гриля, но ничего не сказал. Первый раз я обрадовалась, что он со мной почти не разговаривает. Я протопала по скрипящим деревянным ступенькам и упала на скамейку за столом для пикника, где мои сотрудники отдыхали, когда позволяла погода.

Мужчины!

С тех пор как я здесь появилась, Дин буквально не дает мне управлять пабом, расхаживая с таким видом, как будто он здесь хозяин. А Джастин! Ладно, Джастин очень милый, но мне совершенно ни к чему, чтобы все вокруг вели себя так, будто я беспомощная идиотка, которой нельзя доверить даже наем развлекательного персонала на парт-тайм.

– Софи? – Брэнди высунула голову из кухонной двери. – Ты в порядке?

Я вздохнула, поймав себя на том, что снова мучаю свой несчастный фартук. Положила скомканный шар на стол.

– Да, просто меня достали снисходительные мужчины, которые ведут себя так, будто беспокоятся за меня, но на самом деле это просто прикрытие для того, чтобы говорить мне, что делать.

Брэнди вышла наружу.

– Понимаю тебя, сестра. – Она села рядом со мной. – Что случилось? Я видела, как ты разговариваешь с Джастином.

– Судя по всему, Натан – плохой парень, – сказала я.

Она улыбнулась.

– В прошлом Натан пару раз ошибался. Но в целом мне всегда казалось, что он безвредный. Одно время мы встречались.

– Я почувствовала.

Она кивнула:

– Он лучше большинства парней, с которыми я встречалась.

Я сочувственно улыбнулась, снова понимая, что мнение Брэнди по этому поводу может быть не самым надежным.

– Джастин решил, что ему нужно прийти сегодня и сказать мне, что он ему не нравится. И Дин вчера пришел ко мне домой, чтобы заявить то же самое.

– Джастин его недолюбливает, потому что сам он следует правилам. С тех пор как стал штатом. – Я взглянула на нее с недоумением. – Ну начал работать в полиции штата. Он не доверяет никому с сомнительным прошлым. А Дин… – Брэнди осеклась, как будто поняла, что говорит лишнее.

– О нет! – воскликнула я. – Ты не можешь замолчать сейчас!

– Дин и Натан были очень дружны.

– Правда? – Я была заинтригована. И сильнее, чем стоило бы. – Что случилось?

Брэнди подалась вперед, и на ее лице появилось такое выражение, будто она собирается поделиться сплетнями. Я тоже наклонилась.

– Когда-то Дин был плохим мальчиком.

– Правда? – С его внешностью и исходившей от него аурой опасности не стоило удивляться. Он до сих пор чем-то напоминал Джеймса Дина. Хмурый управляющий паба без причины[9].

Она кивнула:

– Именно. Он был страшным дебоширом. Тусовался в Бухте Билс, – сказала она с таким многозначительным видом, как будто я должна была понять ее с полуслова. Мой взгляд, должно быть, дал ей понять, что нет. – Это бедный район.

– А-а, – кивнула я. – Теперь понятно, откуда у него шрам на плече.

– В юности они с Натаном влипали в серьезные передряги. Пьянствовали. Кажется, украли машину. Но Дин серьезно вляпался, когда украл медяшку.

Я снова была совершенно сбита с толку. Брэнди заметила.

– Это когда ты вламываешься в кэмпы летних туристов, после того как они уезжают в конце сезона. И ты воруешь их медные трубы в буквальном смысле слова.

Что? Немного пожив в Мэне, я знала, что кэмп – это местное название для летнего коттеджа, но я понятия не имела про кражу меди.

– Медь стоит денег, – сказала Брэнди как нечто само собой разумеющееся. – Но Дина поймали. Дин даже получил срок. И я думаю, Натан втянул его в это дело, только его не поймали. Так их дружба и закончилась.

Дин сидел в тюрьме? Трудоголик Дин? Дин, который занимается зарплатами и заказами? Дин, которому бабушка доверяла настолько, что оставила его управлять своим бизнесом по завещанию? И разрешила ему жить в гостевом доме за символическую плату?

– Но он полностью изменил жизнь, когда начал здесь работать.

Еще бы.

– Для твоей бабушки это был вызов. Она верила в него. А он хотел, чтобы она им гордилась.

Ого. На секунду я задумалась: что, если Дин и Джастин правы насчет Натана?

– Но я не слышала, чтобы в последнее время Натан попадал в неприятности. Думаю, он исправился.

– Это хорошо. – Я до сих пор переваривала новость о том, что Дин преступник. Или был преступником.

– В любом случае, – продолжила она, – думаю, ты правильно сделала, что наняла Натана. Он талантливый. Думаю, посетителям понравится живая музыка.

Верно. Натан не будет работать у нас постоянно. Дин и Джастин явно воспринимают это слишком близко к сердцу. Все могут измениться. Дин-то должен знать.

– Только не говори Дину, что я рассказала тебе о его прошлом. – Брэнди бросила на меня страдальческий взгляд. – Он обозлится. Он ведет себя так, будто этого не было. Обычная его манера, когда дело касается его прошлого.

Я нахмурилась. Что еще у него было? Но не успела я спросить, как Брэнди сбила меня с ног:

– У меня есть новость покруче.

Верится с трудом. Не уверена, что я хочу еще новостей сегодня вечером, но я спросила:

– Что такое?

– Сегодня я разговаривала с мамой, и она знает, где Энни Уолтон.

Мои глаза расширились.

– Где?

– Прямо здесь, в Бухте Дружбы, подруга. Она вышла замуж и осталась тут. Теперь ее зовут Энни Колдуэлл.

Мои глаза распахнулись еще шире.

– Она вышла замуж за Тима Колдуэлла?

Брэнди была впечатлена.

– Откуда ты знаешь?

– Вчера я виделась с Карли Колдуэлл. Их дочерью.

Она скривилась.

– А, Карли.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Смотрю, ты не поклонница?

– Она всегда ведет себя так, будто она главная шишка в этом городе. Я была вместе с ней в школьной команде чирлидеров, и она была такой ведьмой.

Ха! Я так и знала. Я знала, что Карли Колдуэлл была чирлидером. Но Брэнди…

– Ты была чирлидером? Не могу представить.

Она пожала плечами.

– Это был отличный способ знакомиться с парнями.

Я рассмеялась. Теперь все сходится.

Она тоже рассмеялась, но потом затихла.

– Есть еще новости.

Я взглянула на нее вопросительно.

– Сегодня вечером Энни здесь. Она играет в викторину каждую среду. Вместе с дочкой. Я обслуживаю этих задавак каждую среду уже много месяцев и понятия не имела, что Энни Колдуэлл знала тетю Мэнди.

Любопытно. Пора узнать историю Энни и выяснить, что она помнит о лете, когда пропала Мэнди.

– Так ты думаешь, это сработает? – с сомнением спросила Брэнди, наблюдая, как я достаю бутылку нашего лучшего красного вина и пять бокалов. Я поставила все это на поднос.

– Стоит попробовать. – Я проскользнула мимо Дейва и присоединилась к ней перед стойкой бара. Взяла поднос, аккуратно балансируя им на одной руке. Он покачнулся, но я справилась. – Где сегодня Дин?

– Он взял выходной, чтобы починить стену в ванной.

Где обнаружили тело ее тети. Мы обе решили не упоминать этого.

– А, хорошо, – сказала я с таким видом, будто знала, но забыла.

Дин не делился со мной своим расписанием, он всегда составлял его сам, и я уверена, ему даже в голову не приходило, что он должен передо мной отчитываться. Несмотря на то что я хозяйка. Но я ненавижу, когда такие вещи происходят внезапно.

– Не похоже на него, – сказала она, когда мы вместе пошли к столику, где Карли и Энни Колдуэлл сидели вместе со своей командой. – Вообще он позвонил Дейву, чтобы тот поработал вместо него сегодня вечером, но он никогда не делает это впритык. Особенно в вечер викторины. В такие дни у нас обычно хлопот полон рот.

Местное выражение для слова «занят» вызвало у меня улыбку. У западного побережья определенно есть свой язык.

– Уверен, эта дыра в стене до сих пор наводит ужас, – сказал Дейв, появляясь за нашими спинами. – Ну знаешь, там, где кости нашли.

Брэнди вздрогнула.

– Господи, Дейв. Это ты наводишь ужас, – отрезала она.

Я глянула на него, и мой поднос снова покачнулся. Я сдалась и придержала его второй рукой.

– Дейв. Прояви каплю эмпатии.

Он уставился на меня с искренним недоумением.

– Что?

– Ты говоришь о тете Брэнди.

На него снизошло понимание.

– Ой да. Извини, Би. Не хотел быть тупым засранцем. – Он подставил кулак для тычка.

Тупым засранцем? Поскольку Дейв произнес это в своей привычной ноющей манере, злиться на него было невозможно. Это наш собственный Шегги из «Скуби Ду».

Брэнди закатила глаза, но стукнула его кулаком в ответ.

– Можешь ты заняться делом, вместо того чтобы таскаться за мной? – спросила она.

– Конечно! – Он помахал ей и отчалил.

Он напоминает мне мою ламу Джека.

Должна признать, я рада, что Дина сегодня нет. Я смогу сосредоточиться на добыче сведений об отношениях между Энни Колдуэлл и Мэнди.

– Пожелай мне удачи, – сказала я, хотя не уверена, что имею в виду – узнать полезную информацию у Энни Колдуэлл или дойти до столика, не разбив бокалы.

Брэнди ободряюще кивнула и пошла обслуживать очередной столик на четверых.

– Здравствуйте, леди! – жизнерадостно заулыбалась я. – Просто решила подойти и представиться, поскольку я новая владелица паба, а вы, леди, наши постоянные посетительницы. – Вот так, Карли. Некоторые из нас умеют изображать энтузиазм не хуже чирлидеров. Некоторые из нас актрисы.

Я просканировала взглядом стол. За ним сидела еще одна женщина примерно возраста Карли, хотя она не выглядела такой же бойкой. Довольно обычная, русые волосы, простая стрижка до плеч, и она не в такой отличной форме, как Карли. Хотя большинство из нас не в такой форме. Она улыбнулась, и хотя в ее глазах я прочитала, что она немного смущена моим появлением, она выглядела искренне дружелюбной.

Справа от нее сидела еще одна женщина моего возраста. Мелированные волосы, настолько хорошо окрашенные, что она казалась натуральной блондинкой. Я заподозрила, что ее настоящий цвет волос такой же тусклый, как у соседки. Потрясающе сделанный макияж, стильный топ и подходящая бижутерия. Явно тоже из чирлидеров.

Рядом с ней сидела женщина постарше – волосы с проседью, короткая стрижка. На ней были очки без оправы, черная футболка и черные льняные капри, не скрывавшие брюшко. А между ней и изящной подтянутой Карли сидела женщина, в которой безошибочно угадывалась мать Карли. Энни Колдуэлл, которая далеким летом, наполненным музыкой «Дюран Дюран» и Мадонны и клипами «МТВ», звалась Энни Уолтон.

Она одарила меня легкой вежливой улыбкой, но я заметила, что она бросила взгляд на Карли, как будто проверяя ее реакцию.

– Должно быть, вы мама Карли. Невозможно не увидеть сходство, – продолжила я. – Вчера я видела вашу дочь в библиотеке.

– О, – сказала Энни, – ваш ребенок ходит в ее детский сад?

Я покачала головой.

– Нет, просто я проводила в библиотеке кое-какие исследования в тот же вечер, когда она там была.

– Мам, – вступила Карли, – вчера я тебе про нее говорила. Я сказала, что она новая владелица паба.

Энни секунду обдумывала слова Карли, потом кивнула.

– Да, конечно, Санни ЛаФлер.

– Верно, – быстро сказала Карли. – Это внучка Санни ЛаФлер. Она унаследовала паб после смерти Санни.

– Да, точно. – Она улыбнулась мне с большей теплотой. – Ваша бабушка была замечательной женщиной. У нее был великолепный сад, насколько я помню.

– Он до сих пор великолепный, хотя я не уверена, что у меня есть ее таланты садовника.

– Она была замечательной, – повторила Энни с милой улыбкой.

– Еще я бы хотела угостить вас бутылкой вина в знак моей признательности за ваше постоянство, – сказала я, аккуратно опуская поднос одной рукой. Он снова дрогнул, и бокалы стукнулись друг об друга. Лучше бы я предложила им бесплатные закуски с морепродуктами. Управляться с тарелками легче. Но я выровняла поднос и начала расставлять бокалы перед ними.

– Это так мило, – сказала мелированная блондинка, вежливо, не обратив внимания на мои затруднения.

Я взяла бутылку и начала разливать вино по бокалам. Брэнди появилась рядом со мной, чтобы забрать пустой поднос.

– О, привет, Карли.

Карли выдавила улыбку.

– Привет, Брэнди. Всегда рада тебя видеть.

Ух ты, очевидно, что Карли относится к Брэнди не лучше, чем моя подруга к ней. Брэнди сделала вид, что ничего не заметила. Она начала было уходить, унося поднос к бару, потом остановилась, вернулась к столику и широко распахнула глаза, как будто ей только что в голову пришла мысль. Она улыбнулась Энни.

– Погодите, вы же Энни Колдуэлл? Раньше вы были Энни Уолтон?

Энни подняла взгляд от наполненного бокала и улыбнулась в ответ.

– Да, Уолтон – моя девичья фамилия.

– Круто, это так забавно, – сказала Брэнди с удивлением, которое казалось искренним. – Моя мама Тина Хардесон, раньше она носила фамилию Миллиган, вспоминала вас буквально вчера. Говорила, что вы дружили с моей тетей Амандой Миллиган. Мэнди.

Мне пришлось напрячься, чтобы не выдать своего изумления. А Брэнди чертовски неплохая актриса. Никогда бы не подумала, что она пытается добыть информацию, если бы не знала.

Энни нахмурилась.

– Мэнди Миллиган? – Она сощурила глаза и покачала головой, как будто припоминая. – Мэнди Миллиган.

– Мама сказала, что вы с ней работали в ресторане в Бар-Харбор, – с той же небрежностью в голосе добавила Брэнди.

Глаза Энни расширились от нахлынувших воспоминаний.

– Да, я и правда работала официанткой несколько лет. Там я встретила отца Карли. Он работал барменом, был старше меня, такой красавец. – Она с любовью похлопала Карли по руке, и дочь сжала ее пальцы в ответ.

Брэнди метнула в меня взгляд, говорящий, что она не знает, что спрашивать дальше. Энни явно не проглотила наживку. Я удивилась почему. Она должна помнить Мэнди. Ее исчезновение наделало много шума, пусть даже они не были так близки, как думала мать Брэнди.

Брэнди перегруппировалась.

– Может, мама что-то перепутала. Хотя она, похоже, считает, что когда вы работали вместе тем летом, вы были очень близки.

– Мэнди Миллиган, – повторила Энни и покачала головой. Она пожала плечами, как будто ни разу в жизни не слышала этого имени.

Рядом с ней Карли заерзала на стуле, и я почувствовала, что ей становится некомфортно. Мне показалось, что она раздраженно взглянула на Брэнди, но она быстро скрыла его за бокалом вина.

– О, мам, попробуй. Тебе понравится.

Энни переключила внимание на бокал и сделала глоток, одобрительно кивнув:

– Хорошее. – Она сделала еще один глоток, и мы поняли, что разговор окончен.

– Похоже, начинается игра, – сказала Карли, кивнув по направлению к Даррену, ведущему викторины, который уселся на барный стул и начал перебирать карточки.

– Все готовы ко второму раунду? – спросил он в микрофон.

Что ж, наше время истекло. Я улыбнулась женщинам.

– Наслаждайтесь вином, и еще раз спасибо. Ценю вашу поддержку.

Мы с Брэнди направились к бару. Остановились у края, где официанты забирают напитки.

– Вот это провал.

Я нахмурилась.

– Но у меня такое впечатление, будто ее рассеянность была намеренной.

– У меня тоже, – согласилась Брэнди, бросая злобный взгляд в ту сторону. Я ткнула ее в бок. Карли продолжала наблюдать за нами.

– Думаю, они обе, и Карли, и ее мать, что-то знают, о чем не хотят говорить, – пробормотала Брэнди. Она уловила мой не очень тонкий намек и отвернулась от них.

– Я тоже так думаю, но сегодня мы у них ничего не узнаем.

Надо найти другой способ выяснить, насколько близки были Энни и Мэнди. И более того, был ли у Энни мотив убить Мэнди?

Моя голова снова запульсировала от боли, и внезапно мне захотелось просто дожить до конца смены. Но перед тем как отправиться к столику, который только что заняли новые клиенты, я спросила у Брэнди:

– Ты не хочешь сходить со мной на экскурсию по горам в субботу утром?

Она изумленно уставилась на меня, явно не улавливая ход моей мысли.

– Какую экскурсию?

– Будет весело. Прогулка на природе, пикник включен. Можешь взять с собой Итана, – вкрадчиво сказала я. Я знаю, что будние дни перед выходом в вечернюю смену Брэнди проводит со своим маленьким сыном.

– Хорошо, конечно. Итан любит природу.

– Отлично, я забронирую место в турфирме.

Я не буду чувствовать себя виноватой за то, что использую ребенка Брэнди как прикрытие.

Нет уж. Итан любит природу.

Ему это понравится.

А мне, надеюсь, будет полезно.

VIII

– Ма-а-ама, хочу писать.

Я посмотрела вверх, пытаясь увидеть шестилетнего сына Брэнди, стискивавшего мою шею руками, как удавкой. Потом с ужасом подумала, что сейчас его моча потечет у меня по спине. Хотя я настолько потная, что ничего не почувствую.

Оказалось, что Итан любит природу только ограниченное количество времени. Поэтому в девяностоградусную жару[10] мне пришлось тащить его на спине. Не могу его винить. Я и сама небольшой любитель матери земли, и никто из нас не мог предвидеть такую температуру.

– Мы уже почти добрались до места пикника, приятель, – сказала задыхающаяся Брэнди. Она говорила ему это уже дважды, и я верила ей не больше, чем Итан. Видя мою неуверенность и отчаяние, Брэнди добавила: – Господи, пожалуйста.

Мы плелись далеко в хвосте за остальными туристами, которые действительно наслаждались прогулкой и даже могли слышать Фрэнка Ходжкинса, рассказывавшего о местных птицах и животных. Я могла разобрать только отдельные слова – между нытьем Итана и Брэнди и моими собственными задыхающимися всхлипываниями. Если эта прогулка имеет уровень трудности два, я не хочу ничего знать об уровне пять.

Я споткнулась о корень на тропинке, зацепившись ногой. Покачнулась, но умудрилась удержать Итана и выпрямиться.

– Давай я его возьму, – сочувственно сказала Брэнди. – Я знаю, он тяжелый.

Я почувствовала, как она снимает его увесистое тельце с моей спины, и остановилась. Хотела помочь, но она права, это все равно что тащить сорокафутовый мешок с мукой, который все время пытается тебя задушить.

– Процесс немного более суров, чем я ожидала, – извинилась я. Я представляла себе приятную прогулку по прохладному густому лесу. А это оказался марафон по подъему в гору по сорокапятиградусному уклону в условиях сауны.

– В это время года всегда так жарко? – спросила я.

Брэнди покачала головой и закатила глаза.

– Это то, что мы называем индейским летом. В сентябре такое случается. Но с тем же успехом нам могли потребоваться куртки и перчатки. Люблю Мэн.

– Мама, мне правда надо.

Брэнди посмотрела вперед. Последний турист только что скрылся на другой стороне склона.

– Иди, – сказала она, подталкивая сына в сторону упавшего ствола. – Мы догоним. Или пришлешь помощь.

Я улыбнулась, взмахом руки отгоняя большую муху из тех, кто упорно преследовал нас с того момента, как мы вошли в лес.

– Я подожду.

Я осмотрелась, стараясь дать бедному Итану немного уединения, хотя не уверена, что шестилетнего ребенка заботит этот вопрос. Лес был поистине чудесен. Зеленые сосны вперемежку с лиственными деревьями. Могу представить, как прекрасна будет эта прогулка через пару недель, когда листья начнут обретать осенние краски. Не то чтобы я собиралась ее повторить.

Одна огромная муха приземлилась мне на голову. Я провела рукой по волосам, прогоняя ее. Она улетела, но сразу же вернулась.

– Что это за ужасные насекомые? – Я начала хлопать рукой по голове, стараясь отогнать ее насовсем. Помогло секунды на две.

– Слепни, – ответила Брэнди, повторяя мое движение, – или кровососки, смотря о ком ты спрашиваешь. В любом случае кусаются они зверски.

Я вскрикнула, почувствовав жалящий укус на макушке.

– Вот дерьмо! Ты не шутила. Они жалят?

Брэнди сочувственно посмотрела на меня, но не смогла удержаться от смеха при виде моего возмущенного выражения лица.

– Нет, они кусаются. Отгрызают от тебя чуток.

Я скривилась, потирая макушку, чтобы убедиться, что у меня не откусили кусок скальпа. Больно, но вроде все на месте.

– Чувствую себя девушкой из долины, – сказала я. – Это выбивает из колеи.

– Они правда больно кусаются, – добавила она, явно пытаясь бодриться.

Струя жидкости, лившаяся на сухие листья, прекратилась.

– Я все, – объявил Итан.

Брэнди натянула на него шорты, не успел он даже попытаться сделать это сам. Она явно собаку съела на быстрых сборах.

– О’кей, давай пошевеливаться, – сказала она, и я перевела это как «давай скорее покончим с этим». К несчастью, впереди нас ждали еще пикник и дорога обратно. – Малыш, тебе придется идти пешком.

Итан выглядел не очень довольным этим решением, но он подобрал палку и использовал ее в качестве трости, идя впереди нас.

Я пошла рядом с ней.

– Извини. – Я снова почувствовала потребность извиниться.

Брэнди покачала головой и отмахнулась от моих извинений. Ну или она отгоняла очередного слепня.

– Ладно. Все не так плохо. Если не считать ужасной жары, насекомых и… – Она вскрикнула и отскочила от края тропинки в мою сторону. – Вот дерьмо, это ядовитый плющ?

Я посмотрела туда, куда она показывала, но если б знать, как выглядит этот ядовитый плющ. Наконец я пожала плечами.

– Понятия не имею.

Итан возник рядом с нами и наклонился к низкому зеленому кусту.

– Итан, отойди, – велела Брэнди.

Он отошел, но продолжал рассматривать куст, потом покачал головой.

– Мама, это не ядовитый плющ. Три листа у ядовитого плюща, и блестит он.

Он взглянул на нас с серьезным, почти мудрым видом, потом, продолжая держать трость, отвернулся и пошел по тропинке. Если бы он был зеленокожим, с острыми ушами и в длинном плаще, я бы поклялась, что это Йода.

Брэнди с удивлением посмотрела на меня.

– Думаю, что теперь у меня есть веский повод продолжать возить его каждый понедельник к скаутам-щенкам[11].

Я согласно кивнула.

Мы продолжили идти.

Через несколько секунд Брэнди спросила:

– И зачем мы отправились на эту экскурсию на самом деле? Я представляю, как ты расслабляешься на пляже в шезлонге с «май тай» под зонтиком от солнца. Аплодирую этой картине, должна сказать.

Она абсолютно права. Я уверена, что у меня на носу и плечах появятся новые веснушки. Не говоря уже о том, что от солнца и физической активности моя светлая кожа стала красной, как вареный лобстер.

Какое-то время я не отвечала, раздумывая, говорить ли ей настоящую причину этого марша смерти. Наконец я решила, что после того, как подвергла ее этим испытаниям, должна сказать правду.

Я отогнала очередного ужасного слепня от моей головы.

– На самом деле я рассчитываю пообщаться с нашим гидом Фрэнком Ходжкинсом. Эта турфирма принадлежала ему и моему дедушке, и я надеюсь, что Фрэнк может знать, что с ним на самом деле случилось.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Правда?

Я кивнула, наполовину ожидая, что она рассердится. Но вместо этого она заинтересовалась еще сильнее:

– Что ж, становится все любопытнее.

Я моргнула, потом рассмеялась.

– Значит, ты не против, что я изображаю из себя Нэнси Дрю?

– Не Нэнси Дрю. Дженнифер Флешер и ее закадычную подружку Стеф Хэплитт.

Я уставилась на нее.

– Ты смотрела «Она запостила убийство»?

– Все серии.

Я рассмеялась, ошеломленная и польщенная. Шишки на телевидении дали ясно понять, что зрителям моей возрастной группы не очень нравится мое шоу. Или персонажи. «Может, дело в тебе».

– Мне очень понравилось.

– Ты никогда не говорила, что знаешь, что я играла в телесериале.

– Я делала вид, что в этом нет ничего особенного, – лукаво сказала она. – Но теперь, когда ты в курсе, давай разгадаем это дело.

Она набрала скорость и подхватила Итана на руки, поравнявшись с ним.

Я поспешила за ней, задыхаясь и стеная.

К счастью, добравшись до вершины холма, мы не пошли сразу вниз, как я думала. Сначала мы прогулялись по ровной лужайке. Колыхалась высокая трава, среди зеленых стеблей мелькали желтые, пурпурные и белые цветы. Дальше за лужайкой вздымались горы, похожие на языки пламени, стекавшие к скалистому берегу океана. Цвет деревьев на этой высоте изменился еще сильнее – эффектное море желтого, красного и оранжевого. За буйством красок на солнце вдалеке блестел океан.

– Ладно, – сказала я, пытаясь выровнять дыхание. – Может, оно и стоило таких мучений.

Я никогда не видела ничего подобного.

– В этом году деревья рано пожелтели. Это из-за теплых солнечных дней и прохладных ночей.

Я повернулась и увидела, что к нам приближается Фрэнк Ходжкинс. За его спиной остальные члены группы уже устраивались на покрывалах, чтобы насладиться ланчем.

– Как ваши дела, леди? – спросил он. Я не могла не заметить, что он внимательно меня рассматривает. Но потом он переключился на Итана: – Длинная прогулка для парня вроде тебя.

– После окончания учебного года я вырос на два дюйма, – с возмущением проинформировал его Итан. – Правда, мама?

Брэнди с извиняющимся видом взглянула на Фрэнка.

– Правда.

Но Фрэнка не обеспокоила защитная реакция мальчика. Он присел на корточки с впечатляющей легкостью для человека на седьмом десятке.

– Ты знаешь, что это делает тебя ростом с рысь?

Итан с любопытством уставился на него, забыв о своей обиде.

– Что такое рысь?

– Рысь – это самая большая дикая кошка в Мэне. – Фрэнк вынул телефон из кармана жилета и провел пальцами по экрану. Через мгновение он протянул телефон Итану: – Вот она.

Мальчик был чрезвычайно впечатлен.

– Смотри, мама. Я такой же большой.

Брэнди наклонилась, чтобы заглянуть Итану через плечо.

– Ого. Большая.

Фрэнк поднялся легче, чем я бы на его месте.

– Хочешь есть?

Итан кивнул.

– Отлично. У нас прекрасный обед. – Он махнул рукой, приглашая мальчика пойти следом за ним. Итан не колебался.

Мы с Брэнди пошли за ними, но она замедлила шаг, чтобы прошептать мне:

– Мое паучье чутье говорит мне, что этот мужик не имеет ничего общего с несчастным случаем, произошедшим с твоим дедушкой.

– Паучье чутье! Да ты воистину мать мальчика, – улыбнулась я, наблюдая, как Фрэнк подвел Итана к сумке-холодильнику и достал сумку с ланчем. – Все равно он может что-то знать.

Брэнди кивнула:

– Верно.

– Смотри, Софи, – сказал Итан, когда я подошла к нему. У него в руках было два напитка. – Можно взять и сок, и воду.

Я широко раскрыла глаза.

– Обалдеть. Круто.

Он кивнул, полностью согласный со мной.

Отведя взгляд от Итана, я заметила, что Фрэнк снова рассматривает меня, но он быстро переключил внимание на пару лет тридцати с чем-то. Они сидели на покрывале и тыкали куда-то в сторону, явно интересуясь природой. Видимо, вот способ разговорить его, которым мне стоит воспользоваться.

– Итак, – сказала Брэнди, протягивая мне бумажный пакет. – Фрэнк только что рассказал мне, что в пакетах. Ветчина и сыр с горчицей. Салат с тунцом. Или арахисовое масло с джемом из дикой мэнской голубики. В общем, я не узнала от него ничего особенного. Но думаю, он просто делает вид.

Я кивнула и взяла пакет. Ох, мы спятили.

– Я взяла тебе арахисовое масло и джем, потому что решила, что ты наверняка захочешь попробовать дикую мэнскую голубику.

– Ты права. – Надо отдать ей должное, она читает мои мысли.

– Мам, Софи, мы можем расстелить покрывало вон там. – Итан указал на место недалеко от той пары и Фрэнка.

– Отлично, – сказала я, доставая покрывало из сумки по соседству с сумкой-холодильником. Мы с Софи встряхнули его, расстелили на траве и устроились обедать. Брэнди помогала Итану, а я смотрела, где же Фрэнк. Он перешел к другой группе людей, но я не могла не замечать, что он снова посматривает в мою сторону. О чем он думает?

Он пообщался с компанией лет сорока с чем-то, потом вернулся к холодильнику. Его помощники, мальчики-подростки, которые выглядели так, будто они из местной школьной футбольной команды и им ничего не стоит донести все эти причиндалы для пикника на верхушку горы, быстро переговорили с ним, потом достали свой обед и растянулись в тени.

– О, я забыла про напитки, – сказала я и подмигнула Итану, который радостно пил сок. – Не хочу остаться без них.

Брэнди заметила, что Фрэнк остался один.

– Пойти с тобой?

Я торопливо покачала головой.

– Нет, отдыхай. Я позову тебя, если нужно.

Она выглядела разочарованной, но ее тут же отвлек Итан, обрадовавшийся, когда обнаружил в пакете зерновой батончик. Я воспользовалась моментом, чтобы встать и направиться в сторону Фрэнка, обедавшего сэндвичем. Мои мышцы ныли от боли, а он даже не присел, чтобы поесть. Ходячая реклама свежего воздуха и физической нагрузки.

– Прекрасный вид, – сказала я, остановившись рядом с ним.

Минуту он смотрел на меня, потом кивнул:

– Это полуостров Блэк Хилл. И залив Микмак. Здесь многие места названы в честь населявших их индейских племен.

Я кивнула:

– Я слышала о микмаках в фильмах по Стивену Кингу.

– Да, он очень достоверно воспроизводит места и людей Мэна. – Он снова уставился мне в лицо, потом произнес: – Извините, что я так смотрю. Просто это поразительно.

– Что.

– Вы – копия Санни.

– Так вы знаете, кто я?

– Я знаю, что Санни собиралась оставить дом и паб внучке. Я навещал ее незадолго до ее смерти. Она знала, что сердце ее подводит. Я сказал ей, это потому что она так любит жизнь. Оно должно было износиться быстрее, чем у других. – Он печально улыбнулся. – Так что когда я увидел фамилию ЛаФлер в сегодняшнем списке, я подумал, должно быть, это вы. А потом я вас увидел… – Он покачал головой. – Поразительно.

Нетипичное поведение для человека, замешанного в убийстве кого бы то ни было. Даже за такой короткий разговор я поняла, почему он был близок с моими бабушкой и дедушкой. Может, он выглядит стареющим бойскаутом, но в душе он хиппи. Его глаза светятся добротой. А от его улыбки мое сердце растаяло. Его немолодое лицо излучало привязанность к бабушке. Хотя возраст выдавали только морщины вокруг добрых глаз и складки вокруг рта.

– Вы были близки и с дедушкой тоже?

Его глаза снова потеплели.

– Ваш дедушка был моим лучшим другом. Он любил эти горы и леса так же, как и я. Я часто поддразнивал его, что он не мог вырасти в Нью-Йорке. Хотя он долго жил там. Не могу себе это представить. Он так любил природу! Как он мог жить среди небоскребов и асфальта?

Я улыбнулась, разделяя его печаль.

– Какая жалость, что я их совсем не знала.

– Чудесные были люди. Надеюсь, вы не возражаете, что я так говорю, и пусть это совершенно не мое дело, но я все равно скажу. Я никогда не понимал, почему ваши мать и тетя просто выбросили Санни из своей жизни.

Я кивнула. Тоже не понимаю. Но я знаю точно, что мама и тетя Кэтрин – хорошие люди. У них должна быть причина, просто я ее не знаю.

– Честно говоря, я сама ничего не знаю. Они никогда не говорили на эту тему. Вы помните что-нибудь о происшествии с моим дедушкой?

– Да. Я был вместе с ним в этом походе. В этих горах. Ваша бабушка тоже с нами была. Мы ходили в двухдневный поход с группой примерно из пятнадцати человек. В какой-то момент, когда вся группа уже разошлась по палаткам, Нил ушел с территории лагеря.

– Думаете, это был несчастный случай?

– Что ж, могу сказать две вещи. Нил знал эти горы как свои пять пальцев. Невозможно, чтобы он потерял ориентацию и упал с горы. И он никогда не оставил бы группу. Он очень серьезно относился к безопасности. Он не бросил бы новичков.

Я внимательно рассматривала его, пытаясь осознать сказанное.

В этот момент подошел турист за бутылкой воды из холодильника.

Фрэнк поздоровался и ответил на пару вопросов о заливе, погоде, о том, сколько лет он проводит экскурсии. После короткого обмена любезностями турист вернулся к своей компании.

Фрэнк снова заговорил со мной:

– Знаете что? Почему бы вам не зайти ко мне в офис «Хороших времен» завтра вечером? Я буду составлять расписание на следующую неделю, и мы сможем поговорить.

– Хорошо, с удовольствием.

Он кивнул.

– Часов в семь.

– Отлично.

Фрэнк начал было уходить, но я его окликнула. Он обернулся.

– Еще один вопрос.

– Конечно.

Я подошла ближе.

– Вы знаете, что в стене бабушкиного гостевого дома обнаружили труп девушки?

Я пыталась уловить какую-нибудь реакцию, которая его выдаст. Шок, ужас, вину. Он просто кивнул.

– Да, слышал. Какой ужас.

– Да… Я просмотрела все бабушкины бумаги, но не могу найти информации о платежах строителям. Вы знаете, кого она нанимала для реновации дома и паба?

Он без колебаний ответил:

– Тех же людей, что и я. «Строительные работы. Стюарт и братья». Но я об этом тоже могу рассказать побольше.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Спасибо.

Он снова кивнул и занялся работой.

Должна сказать, спуск с гор Вабанаки был легче, чем подъем, хотя к тому времени, как мы добрались до машины, солнце палило и я могла думать только о прохладном душе и о том, чтобы немного вздремнуть перед вечерней сменой.

Брэнди посадила Итана в машину и упала на водительское сиденье. Откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

– Вот это проверка на прочность.

Я вздохнула, радуясь, что тоже сижу.

Но усталость Брэнди быстро рассеялась на фоне ее новой страсти. Детективной работы.

– Я знаю, что мы не можем поговорить со всеми. – По пути вниз нам удавалось держаться практически вровень с остальными туристами. Конечно, очень помогло то, что один из подростков, работающих на Фрэнка, предложил понести Итана на плечах. – Но я умираю. Что ты узнала?

– Немного. Но Фрэнк намекнул, что он не верит, что дедушка погиб в результате несчастного случая. А я определенно не думаю, что он замешан в исчезновении и убийстве твоей тети.

– Постой, – она вытаращила глаза, – ты думаешь, это связано?

– Мне кажется, да. Дедушку наверное… – я понизила голос и оглянулась на Итана. Он боролся со сном. – Убили. И тем же летом убили твою тетю. И она каким-то образом оказалась в стене бабушкиного гостевого дома. Маловероятно, чтобы эти два убийства в одно и то же время не были связаны. Особенно с учетом того, что все это происходило вокруг бабушки.

Она задумалась над моими словами.

– Ты права.

– Мам, у меня животик болит.

Брэнди повернулась к заднему сиденью.

– Да, малыш, мы уже едем домой. – Она бросила на меня обеспокоенный взгляд. – Бедняга устал. Поговорим вечером.

Я кивнула, совершенно понимая чувства Итана. Меня манили прохладный душ и прохладные простыни. Мы так выдохлись, что ехали до дома молча.

– Увидимся позже, – сказала Брэнди, когда я выходила из машины.

– Да, я приду к двум. Это первый вечер Натана.

Брэнди кивнула:

– Поставь будильник. Я тоже это сделаю. Иначе, думаю, могу проспать до следующего утра. – Она повернулась, чтобы посмотреть на спящего сына. Его голова склонилась набок под ужасно неудобным углом. Но он тихо сопел. – Мама будет счастлива. У нее не будет проблем с тем, чтобы уложить его спать.

Она с любовью улыбнулась своему мальчику.

– Ладно, я пошла.

Я помахала, когда она отъезжала, и вздохнула. Перспектива переставлять ноги удручала, но я потянулась своими болящими мышцами и обогнула дом. Джек отдыхал в тени, целиком спрятав ноги под косматой шерстью. Услышав, что я приближаюсь к его загону, он даже не потрудился встать.

– Трудный день, Джек?

Он открыл глаза, хотя за густыми ресницами они были еле видны. Дернул ухом и снова закрыл глаза.

– Прекрасный план, – сказала я и повлачила свои мощи в дом.

Когда резкий звонок нарушил мой сон, я застонала. Потом застонала еще раз, пытаясь его проигнорировать. Натянула простыню на голову. А потом на меня нахлынуло осознание. Я быстро села и взглянула на часы. Почти два. Я выключила будильник и выбралась из-под скомканного одеяла.

– Черт. Черт.

В два часа я должна встретиться с Натаном, чтобы он мог подготовить место для вечернего выступления. С моим везением Дин уже мог сказать ему, что концерт отменяется и в его услугах больше не нуждаются. Я знаю, если он так и сделает, то только из-за беспокойства по поводу поведения Натана в прошлом. Не могу его винить. После того как я узнала их с Натаном историю, я начала понимать его волнения, но я правда верю, что Натан мог измениться. Но я все равно будут начеку. Плюс я чувствовала, что моя бабушка дала бы Натану шанс. Она верила, что люди меняются. И я тоже. Да и меди в пабе нет.

Когда я вошла в паб, одетая в очередной бабулин сарафан, на этот раз по моде семидесятых – квадратный вырез, широкие лямки, с небрежным, но милым пучком растрепанных после сна волос, каплей туши и блеска для губ, я чувствовала себя почти человеком.

Я не успела опередить Натана, он уже устанавливал усилитель и микрофон в углу помещения, где по средам сидит ведущий викторины Даррен.

– Привет! – Я направилась к Натану, подключавшему провода к электричеству.

– Здорово! – сказал он, выпрямляясь. Он сверкнул широкой улыбкой и прикоснулся к своей коричневой ковбойской шляпе. – А я думал, где ты. – Потом он присвистнул. – Похоже, ты сегодня неплохо загорела, подруга.

Я взглянула на свои голые руки, приобретшие заметный розовый оттенок. И когда я красилась, я заметила, что на носу и щеках у меня тоже появилась розовая полоса.

– И это после крема с СПФ 50.

Он снял шляпу, и я увидела, что его волосы промокли от пота. Утер лоб тыльной стороной руки.

– Вот что я тебе скажу. Чертовски жарко. – Он снова надел шляпу.

– Дин сказал тебе, где разместиться?

– О нет, – сказал он с хитрым смешком. – Мне помогла Брэнди. Мы с Дином давно не общаемся. Но я все равно считаю его хорошим парнем и надеюсь, что смогу приглушить напряжение между нами, пока тут работаю.

Я не знала, как на это реагировать. Не уверена, насколько могу демонстрировать знание об их прошлом.

Он снова ухмыльнулся и придвинулся ближе ко мне.

– Не переживай. Брэнди сказала, что поделилась с тобой кое-чем из моего прошлого. Я рад. Я ужасно рад этой работе и буду стараться изо всех сил.

Я улыбнулась, оценив его откровенность.

– Чего не могу сказать о Дине.

Натан рассмеялся.

– Ладно, мне надо закончить. Не хочу разочаровать толпу сегодня вечером.

Если я надеялась обойтись без его медвежьих объятий на этот раз, я ошибалась. Не успела я понять, что он собирается сделать, как он сделал большой шаг ко мне и прижал к своей бочкообразной груди. Потной бочкообразной груди, как я осознала, почувствовав, как ко мне прижимается горячая влажная ткань его рубашки. Древесный запах одеколона и его собственный мускусный запах ударили мне в нос. «С пылу с жару» определенно подходящее место для него.

Я высвободилась как можно скорее и аккуратнее.

– Будем надеяться, что толпа соберется. – Я поняла, что мои слова могут нести негативный оттенок, а я стремлюсь транслировать только позитивные эмоции. – Ведь все любят музыку, да?

Он кивнул.

– За работу.

Я одобрительно подняла большие пальцы и сразу поняла, что это было чертовски тупо, но я решила дать себе послабление. Во-первых, я зануда и горжусь этим. Во-вторых, я еще не пришла в себя после его липких медвежьих объятий… И тут до меня дошло.

Я не дала никакой рекламы, что в пабе теперь живая музыка. Вообще никакой.

– Ни пуха ни пера, – сказала я, хотя не знаю, относится ли это пожелание к музыкантам или только к актерам. Честно говоря, у меня не было времени выяснить.

Я покинула Натана и побежала в кабинет. В просторном, довольно скучном помещении было пусто. На двух серых металлических столах перед черными компьютерными креслами гудели два древних компьютера. Стены, должно быть, когда-то были белыми, но от времени посерели. Ковер потемнел и вытерся. На одной тусклой стене висела доска с расписанием сотрудников. Школьного вида круглые часы висели на другой. Единственным пятном цвета в комнате был постер с изображением горы и радуги над ней. Там было написано: «Стремись быть радугой посреди чьей-то бури». Мое дополнение. Хотя кто-то перечеркнул слово «бури» и подписал под ним «задницы».

Приятные ребята. Как это вдохновляет.

Я проигнорировала постер и направилась к высокой этажерке с картонными коробками в поисках того, что, как мне казалось, я видела здесь пару недель назад. Да. Я вытащила стоявшую сбоку доску-мольберт.

Сделаю анонс и поставлю на улице у входа. Так себе реклама. Я совершенно забыла об этом. Но все же лучше, чем ничего. Я выдвинула ящик ближайшего стола, молясь, чтобы там нашелся мел. Ящик заскрипел так, будто его не открывали годами. Ничего, только бумага, ручки и скрепки в ассортименте. Я выдвинула следующий.

– Да.

Упаковка цветных мелков. Идеально.

Я отодвинула компьютерное кресло и принялась за работу. Финальный продукт хоть и занял у меня больше времени, чем я ожидала, оказался не ужасным. Но я никогда не претендовала на наличие художественных талантов. Я склонила голову, рассматривая результат. Мне нравится мой слоган.

ЖИВАЯ МУЗЫКА

Заходите

Становится ЖАРКО

По субботам с 15 до 19 часов.

Разноцветные цветочки а-ля маргаритки и зеленые веточки, которые я нарисовала в качестве узора вокруг слов, не очень сочетались с надписью, но что смогла, то смогла. Я только чуть-чуть их размазала.

Сойдет. Натан может начать играть в любую минуту.

Я приподняла доску, держа ее подальше от себя, чтобы не размазать свои художества, и направилась в паб. Натан уже устроился на барном стуле с гитарой, он настраивал инструмент и разогревался.

– Вот ты где, – сказала Брэнди, увидев меня. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок наподобие моего, и она была одета в черную футболку и джинсовые шорты. У меня возникло подозрение, что она так же летела сюда, как и я. Она подошла ко мне.

– Можешь открыть дверь? – попросила я. Мои мышцы и так ныли после утренней прогулки, плюс мольберт был не то чтобы легким.

Должно быть, она увидела напряжение на моем лице, потому что бросилась к двери и широко ее распахнула. Потом отступила в сторону и помогла мне снести доску вниз по ступенькам. Мы вышли на тротуар и установили ее буквой «V». Посмотрели и восхитились.

– Неплохо, – кивнула я.

– Великолепно.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Не могу поверить, что можно так устать, как после сегодняшнего утра.

– То же самое, – посочувствовала мне Брэнди. – Я решила, пора мне вернуться на джаззерсайз.

– Джаззерсайз? – хихикнула я. – Последний раз слышала о нем, когда моя мама занималась в девяностых.

– Детка, ты живешь в сельском Мэне. Мы увидим студию зумбы не раньше, чем лет через пять. А на пилон можешь вообще не рассчитывать.

Я рассмеялась.

– Я немного занималась в Лос-Анджелесе. Должна сказать тебе, стриптизерши – звери. У них такие бедра, ты не поверишь.

Она захохотала.

– Поверь мне, я знаю. Сама этим занималась.

– Правда? – Я моргнула, не уверенная, что она говорит это на полном серьезе.

– Три месяца после колледжа, – объяснила она. – Платили отлично, но хотя я люблю мужское внимание, тут его было чересчур даже на мой вкус.

– Представляю, сколько там платят. – Не могу осуждать ее. Я сама снималась в рекламе слабительного и в фильме класса «В» под названием «Спутанная паутина» в роли полигамной женщины-паука.

– Итак, когда ты собираешься встретиться с Фрэнком?

В этот момент я вспоминала, как изображала страдающего от запора человека, поэтому смена темы оказалась немного неожиданной.

– Он попросил прийти меня завтра в районе семи, – ответила я Брэнди. – В офис турфирмы.

– Думаешь, это безопасно? Я могу пойти с тобой, – предложила она с горящими глазами.

Я покачала головой.

– Нет, не стоит. Я чувствую, что он ни в чем не замешан.

Я знаю, довольно глупо полагаться на предчувствия. В конце концов, если кто-то убил дедушку, этот человек умудряется хранить все в тайне уже больше тридцати лет, так что он должен быть очень хорошим актером. Тем не менее что-то во Фрэнке вызывало доверие. У него и правда была эта аура бойскаута, пусть даже ему за шестьдесят. Кроме того, я собиралась в офис, где будут другие люди.

– Думаешь, он знает, кто это сделал?

Я кивнула:

– Думаю, он что-то знает.

Я оглянулась и увидела, что в окно паба за нами наблюдает Натан.

Как только он обнаружил, что мы его видим, он помахал рукой и высунулся в окно.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я открыл окно? Хочется немного ветерка.

– Нет, все в порядке, – ответила я, хотя сомневалась, что это поможет. Воздух был душным и липким от влажности.

Он снова помахал и скрылся из виду.

Брэнди секунду смотрела в открытое окно, задумавшись.

– Ты не думаешь, что если бы у него были доказательства, он бы уже поговорил с полицией?

– Да, думаю, что да, но кто знает? Может, он и разговаривал с полицией. Но я надеюсь, что он скажет мне что-то, за что я смогу зацепиться.

– Мы сможем зацепиться, – уточнила Брэнди. – Не забывай про свою подружку.

Я рассмеялась.

– Ни за что.

Она вздохнула.

– Ладно, мне пора за работу. Надо обслуживать столы.

Я покачала головой, когда она поднялась по ступенькам, и пошла за ней, двигаясь намного медленнее и тяжелее. Думаю, в джаззерсайзе что-то есть. Ну или вообще в любых упражнениях.

Брэнди скрылась на кухне, а я обошла зал и открыла все окна на фасадной стене в надежде, что звуки музыки привлекут посетителей. В любом случае это не помешает.

– Привет, ребята, – в это время заговорил Натан. – Добро пожаловать в «С пылу с жару». Угощайтесь отличными коктейлями, заказывайте вкусную еду, особенно рекомендую роллы с лобстером, садитесь поудобнее и отдыхайте под хорошую музыку.

Он заиграл на гитаре, начиная шикарный кавер Sundown Гордона Лайтфута. Через несколько минут в паб вошли шесть человек, все они заулыбались при виде Натана. Один мужчина начал подпевать.

Готова поспорить, их привлекла моя реклама. И еще они услышали музыку, льющуюся на улицу. Работает. Очко в мою пользу, спасибо.

Я пошла на кухню помогать готовить ужин.

Дин работал рядом с Брэнди, нарезая лимоны и лаймы для бара.

– К нам только что пришли шесть человек, – объявила я, не в состоянии скрыть гордость.

Брэнди перестала резать салат и стянула перчатки.

– Отлично, уверена, что это мой двоюродный брат Грег с друзьями. Они говорили, что придут сегодня днем.

Я немного скисла, но потом заулыбалась.

– Отлично.

Ладно, пусть это посетители, не привлеченные моей блестящей рекламой и сладким голосом Натана, но мы только начали.

Я достала перчатки из коробки в верхнем ящике стального рабочего стола и занялась тем, что оставила Брэнди. Дин рядом со мной молчал, нарезая лимоны с хирургической точностью.

Я брала горстями нарезанный салат-латук из большой пластиковой емкости и раскладывала его по деревянным салатницам, которые отлично сочетались по стилю с бабушкиным сарафаном, который я сегодня надела.

– Я знаю, что был очень суров насчет Натана, – внезапно сказал Дин. – Но я правда думаю, это очень круто, что ты ищешь способы улучшить работу паба.

Я уставилась на него, держа помидоры черри в ладони. Потом ухмыльнулась и толкнула его плечом в бок. Один помидор выскользнул у меня из руки, но, к счастью, приземлился в миску с салатом.

– Это комплимент?

Дин не смотрел на меня, но я видела, что уголок его рта слегка приподнялся.

– Не бери в голову. – Он поднял металлический поднос, нагруженный лимонами, лаймами, вишней и оливками, и вышел из кухни.

Я продолжила заниматься салатами, чувствуя себя куда счастливей, чем стоило бы.

– Эй, Джимми, ты это слышал? – крикнула я сквозь стальные полки туда, где работал повар, стоя спиной ко мне и разогревая гриль. – Дин сделал мне комплимент.

Джимми не обернулся, хотя я услышала, что он что-то бормочет в ответ.

Бормотание – огромный шаг вперед по сравнению с его всегдашним каменным молчанием. Я улыбнулась еще шире. Отличный день в «С пылу с жару». Я бросила помидор черри себе в рот и продолжила работать.

– Спасибо, ребята, – час спустя сказал Натан, закончив исполнять Tennessee Whiskey Криса Стэплтона. – Я сделаю короткий перерыв, не расходитесь.

Я коротко глянула на него, ставя тарелку с морепродуктами на столик для четверых.

– Приятного аппетита.

Я начала было уходить, собираясь перекинуться парой слов с Натаном, но меня остановил один посетитель:

– Извините, можно мне еще одно пиво?

Как я не догадалась спросить.

– Разумеется.

Я поспешила к бару с криком:

– Дин, можно «Миллер Лайт»?

По крайней мере, я помню, что он пил.

Дин кивнул, разливая «Джек Дэниэлс» по хайболам. Я прислонилась к стойке, пользуясь возможностью передохнуть. Зал был не полон, но народу было больше, чем в предыдущие пару выходных. По всему пабу звучали болтовня и смех. Все барные стулья и больше половины столов были заняты. Я многих знала, но с удовольствием увидела несколько новых лиц. Хороший знак.

– Вот, – сказал Дин, ставя передо мной пивной стакан на резиновую подложку.

– Неплохо, да? – я кивнула в сторону небольшой толпы.

Дин обвел взглядом зал и согласился:

– Неплохо.

Я попыталась сдержать самодовольную улыбку.

Он выгнул бровь, как будто догадался, что я сдерживаюсь, а потом улыбнулся и снова занялся своими клиентами.

Я принесла пиво гостю, который его заказал.

– Желаете что-нибудь еще?

Они отказались, явно наслаждаясь приготовленными на пару моллюсками и холодным пивом. Я отошла от них и окинула взглядом свою секцию. Я обслуживала только два столика, потому что мне хотелось быть уверенной, что у Брэнди, Жанель и Марии, работающих только по выходным, есть столько столиков, сколько они хотят. Кроме того, эти трое были куда лучшими официантками, чем я.

Мои два столика были обеспечены напитками и едой и увлечены общением, поэтому я решила, что могу ненадолго отойти к Натану. Я посмотрела на барную стойку, но его там не было.

Может, он вышел подышать свежим воздухом. Хотя слова «свежий воздух» звучат как фантастика.

Я вышла на крыльцо бара и сделала глубокий вдох. Утомительная дневная жара постепенно утихала. Я спустилась по ступенькам и увидела Натана в обществе двоих мужчин. Они курили и дружелюбно переговаривались.

Я подошла к ним.

– Привет, парни! На улице стало хорошо. – Я остановилась в паре футов от них, не желая, чтобы моя одежда пропахла сигаретным дымом.

– Привет, – сказал Натан. – Что думаешь насчет наших дел? Вроде неплохо. – Он затянулся сигаретой и кивнул в сторону паба.

– Думаю, все отлично, – довольно сказала я. – Кажется, твой выбор песен оказался удачным.

Он внимательно посмотрел на меня, и я в первый раз с момента знакомства почувствовала, что от него не исходит желание обниматься. Он был хмур и немного растерян. Он думает, что я говорю неправду?

Я собралась было уже попрощаться, когда его настроение изменилось.

– Софи, ты же знакома с этими двоими нарушителями спокойствия, да?

Я улыбнулась, продолжая чувствовать легкую неловкость.

– Конечно, я знакома с Полом, – я кивнула нашему регулярному посетителю.

Он кивнул в ответ с привычным испытывающим взглядом. Ничего не сказал.

Я сделала шаг назад, ощущая, что мешаю. Мне явно были не рады. Я посмотрела на второго мужчину. Он был примерно того же возраста, что и Пол, на голове грязная бейсболка с вышивкой SBC. Эти инициалы ничего для меня не значили. Помятые щеки и подбородок были покрыты щетиной, но морщинки вокруг глаз придавали ему доброжелательный вид. Он и правда казался знакомым, но я не помнила, чтобы мы встречались. Или чтобы он заходил в паб.

– Не думаю, что мы виделись, – сказала я.

– Я Энди. – Он протянул руку.

Мы обменялись рукопожатием. Его ладонь была грубой, как будто он занимался ручным трудом. Он улыбнулся, и я увидела, что его передние зубы находят друг на друга.

– Приятно познакомиться, – доброжелательно сказала я.

– Ладно, думаю, мне пора, – сказал Пол, выбрасывая окурок. – Надо быть дома к ужину. – Он хлопнул Натана по плечу. – Отличная работа, сынок.

– Отличная работа, Натан. Люблю слушать, как ты играешь, – поддержал его Энди, собираясь уходить следом за Полом.

– Спасибо, мужик, – тепло ответил Натан.

Двое мужчин пошли прочь по тротуару.

– Ладно, – сказал Натан, выбрасывая окурок на дорогу так же, как Пол. Наверное, мне надо поставить бак для сигарет, подумала я. Он обнял меня за плечи. – Думаю, мне пора внутрь. Не хочу разочаровать своих фанатов.

Он хихикнул.

Я тоже засмеялась.

– Думаю, они у тебя явно появились.

– Спасибо, Софи, – сказал он, и его глаза снова стали серьезными. – Ты хороший человек.

Я пошла следом за ним по ступенькам, пытаясь понять, почему мне почудился подтекст в его словах.

Он намекает, что он – не хороший человек? Или что моя бабушка не была хорошим человеком?

Или он просто имел в виду то, что сказал.

Я хороший человек.

Начинаю думать, что слишком себя накручиваю и от этого у меня едет крыша.

IX

– Здесь кто-нибудь есть? – спросила я у Рика, водителя такси «Убер».

Я смотрела на бревенчатый дом, служивший офисом турагентства «Хорошие времена». Окна были темными, но перед зданием был припаркован «Гранд Чероки». Уже темнело, и я не могла разобрать, он черный или зеленый. Может, синий? В любом случае я не знаю, как выглядит машина Фрэнка.

Водитель оглянулся.

– Откуда я знаю?

Любезность? Кое-кто о ней даже не слышал.

– Наверняка он там, – сказала я с уверенностью, которую не испытывала, и потянулась к ручке двери.

Рик нетерпеливо откашлялся.

– Вы выходите? У меня сегодня боулинг, а я еще не забрал свой шар.

Тонкий намек. С тем же успехом он мог бы открыть дверь, схватить меня за шкирку и выбросить из машины, как в кино про банду.

– Выхожу. Думаю, мне кажется, там горит свет. – Ну или это отражение заходящего солнца в окне. Предпочитаю думать, что свет.

Я вышла, закрыла окно и наклонилась к окну, чтобы поблагодарить его.

– Спасибо, хорошего вечера, – сказал он и отпустил тормоза, машина тронулась с места.

Я отскочила в сторону и нахмурилась. Очень сомневаюсь, что мужик с таким настроением собирается на боулинг. Он чуть не переехал мне ногу.

Он помахал рукой и уехал. Под шинами «Хонды Аккорд» захрустел гравий. Я понаблюдала, как он повернул на извилистую горную дорогу в Бухту Дружбы. Когда его задние огни исчезли из вида, достала мобильник проверить заряд. Немного поздновато, Соф. К счастью, батарея была наполовину заряжена и сигнал был хороший даже здесь. Две полоски на индикаторе лучше, чем ничего.

На экране всплыл чек от «Убера», подтверждающий, что услуга оказана. Я щелкнула по нему. Пятнадцатиминутная поездка обошлась мне в тридцать долларов.

– Надо уже наконец купить машину, – сказала я приложению и себе самой. Из леса, окружающего здание, доносилось низкое уханье, по которому я определила, что это сова. Хотя как будто я знаю, какие звуки издают животные ночью в лесу. Ну или днем, без разницы.

Я осмотрелась, внезапно осознав, как далеко я забралась. Убрала телефон в задний карман и торопливо поднялась на веранду. Вся передняя часть дома состояла из стеклянных дверей и высоких окон. Я всмотрелась внутрь, но мало что смогла разобрать. Постучала и подождала. Ничего. Я еще раз постучала.

Из леса снова донесся этот ухающий звук. На этот раз громче и ближе. Внезапно я вспомнила сериал «В поисках йети». Там звучал похожий звук и говорилось, что это брачный призыв снежного человека.

Мда, мне совершенно не хочется вызвать романтический интерес у восьмифутового волосатого горного создания. Я подергала дверную ручку. Она легко повернулась, и я открыла дверь.

– Фрэнк, – окликнула я, сунув голову внутрь. Прислушалась, но ответа не было. Но я могла поклясться, что сзади я услышала хруст веток. Ко мне приближается любвеобильный йети? Я юркнула в дом и закрыла дверь за собой. Я не против небольшой растительности на груди, но снежный человек для меня слишком дикий. Я родилась и выросла в Лос-Анджелесе, где принято ухаживать за собой.

Солнце уже почти скрылось за горами, но я могла рассмотреть открытый потолок и грубые деревянные стены главного помещения в доме. Здесь прямо передо мной обнаружился деревянный прилавок, на котором были расставлены подставки с буклетами, рекламирующими экскурсии и туристические достопримечательности региона. Справа располагалась зона для ожидания – диван, два кресла с подголовниками и кофейный столик, на котором лежала стопка журналов – конечно, на тему развлечений на природе.

На стене над диваном висели огромные топографические карты этой местности. Бухта Дружбы, гора Вабанаки, залив Микмаков. На противоположной стене висели ряды фотографий, запечатлевших эпизоды из разных экскурсий «Хороших времен». Пешеходные туры. Палаточные. Сплав на каяках и рафтинг. Мне захотелось изучить их поближе и посмотреть, нет ли там фотографий бабушки. Я не была здесь, поскольку забронировала экскурсию онлайн. Но сейчас не время для осмотра.

– Фрэнк? – крикнула я и подождала. Ответа не было.

Я нахмурилась. Где же он?

На боковой стене рядом со стойкой регистрации я заметила дверь. Она была приоткрыта, и оттуда лился слабый свет. Я тихо подошла к ней. Толкнула дверь и заглянула внутрь.

Эта дверь вела к маленькому коридору, вдоль обшитых деревянными панелями стен которого были еще двери. У одной стены обнаружился приставной столик, на котором стояли еще фотографии и чучело утки. Очень по-походному. Дверь прямо напротив была открыта, и я увидела, что свет льется оттуда. Еще я заметила тяжелый дубовый стол с ноутбуком и настольную лампу, которая была источником света.

– Фрэнк.

Я пошла по коридору. Фрэнк не производил впечатления человека, который сидит в наушниках и слушает музыку за работой. Особенно зная, что я должна прийти. Может, он снаружи? Может, это он наступал на ветки? Я оглянулась, но со стороны ресепшена ничего не услышала.

Я сделала еще шаг в сторону его кабинета и в этот момент услышала новый звук. Глухой удар, но не смогла определить откуда. Я остановилась и несколько секунд подождала. Больше ничего.

Я выудила телефон из кармана. Не уверена почему, но держа его в руке, я чувствовала себя более уверенной. Привязанность к технологиям, свойственная миллениалам, решила я.

Еще несколько шагов.

– Фрэнк?

Сзади донесся громкий стук, но не успела я обернуться, как меня кто-то схватил. Я заорала, чувствуя, как пол уходит из-под ног, и упала на нападавшего.

Я сопротивлялась, но рука нападавшего стиснула меня поперек талии. Другой рукой он сдавил мою голову мертвой хваткой. Я попыталась снова завопить, но не смогла выдавить ни звука. Хотела вдохнуть, но не получалось. Паника росла, и я вцепилась ногтями в душащую меня руку. Нападавший поволок меня назад, и мне пришлось перебирать ногами, чтобы не упасть.

Я слышала его дыхание рядом со своим ухом и ощущала запах, который был чем-то знаком, но я не могла узнать его.

«Спокойствие, – сказала я себе. – Попытайся заметить все возможные детали». На нападавшем был черный свитер или свитшот. Я видела руку, сжимавшую мою шею. Руки у него небольшие, но сильные. Мне также не показалось, что он высокий. Может, это женщина? Не уверена. И еще этот запах.

Человек заворчал, потом резко развернул меня и сильно толкнул. Я потеряла равновесие, и что-то сильно ударило меня по лбу. Я услышала тихий стук металла. Когда я начала падать назад, меня ударили в спину. И одновременно что-то с шумом захлопнулось. В панике размахивая руками, я поняла, что это дверь. И я оказалась в полной темноте. Я сползла на пол, пытаясь отдышаться и успокоиться.

Лоб болел от ушиба, я на что-то налетела, когда меня сюда втолкнули. Из-за двери до меня доносились звуки движения, и я видела, как шевелятся тени в щели под дверью. Я заставила себя дышать спокойно. Не вставая с пола, придвинулась ближе к двери. Прижалась ухом и пыталась расслышать, что делает нападавший в офисе.

Послышался шепот, но я не могла разобрать ни слова. Я увидела еще тени. Судя по их движениям, в доме как минимум двое людей, но я не уверена, может, и больше.

Звуков стало больше, но они были приглушенные, как будто доносились из дальних частей здания. Я осторожно встала на ноги, держась за стену и дверь. В процессе ушибла голову, раздался металлический грохот, и я снова бросилась на пол. Я лежала совершенно неподвижно, надеясь, что те люди ничего не услышали, и дрожала всем телом.

«Погрузись в дзен. Дыши и сосредоточься».

Не уверена, помогает ли йоговское дыхание в подобных ситуациях, но попробовать стоит.

Я все еще слышала шелест, будто кто-то рылся в бумагах, но в щели под дверью больше не было видно теней. Очень тихо я попыталась повернуть дверную ручку. Как я ожидала, было заперто. Водя руками вокруг себя, я попыталась понять, где же я. Руки со всех сторон натыкались на стены, и я поняла, что я в какой-то кладовке. Я медленно подняла руку и наткнулась на вещь, издававшую металлический стук.

Вешалки. Я в гардеробной.

Я осторожно сняла одну вешалку и согнула ее, пытаясь сделать что-то вроде оружия на случай, если они вернутся. Я слышала шорохи, но они все еще были далеко.

Потом неожиданно до меня донеслись грохочущие шаги и мимо двери пронеслись тени. Послышались несколько сильных ударов, потом тихие голоса. И все замерло. Я подождала минуту, но больше ничего не услышала. Такое ощущение, что нападавшие ушли. Я отшвырнула вешалку и снова дернула ручку, вертя ее во все стороны. Бесполезно.

Телефон. Я ощупала все карманы, потом вспомнила, что когда на меня напали, он был у меня в руке. Вот дерьмо.

Я могу побиться телом о дверь, но не уверена, что стоит так шуметь. Может, они еще не ушли.

Я опустила голову на дверь, размышляя, что же делать, когда учуяла едкий запах. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это такое.

Дым.

Без дальнейших колебаний я бросилась на дверь – раз, другой. К моему изумлению, она треснула, и я вывалилась на пол в коридор. Осмотрелась – никого. Но я заметила дым. Много дыма. Он просачивался из кабинета Фрэнка, как туман, накрывающий воду.

Я с трудом встала на ноги, решая, что делать дальше. Снова осмотрелась и увидела его. Мой телефон. Он выглядывал из-за приставного столика, заметный в дыму благодаря разноцветному чехлу. Я мысленно поаплодировала себе за любовь к китчу. Этот телефон – мой единственный шанс на спасение.

Схватив телефон, я направилась в основной зал. Передняя дверь была распахнута, снаружи уже стемнело.

Выйти во двор? Что, если нападавший или нападавшие все еще там? Я оглянулась. Выбор между пожаром и поджидающими преступниками – не самый вдохновляющий. Но я предпочла улицу.

Если там еще обнаружится притаившийся йети, я официально объявлю этот день худшим в моей жизни.

Однако когда я выбралась наружу, в лесу было тихо. Я подбежала к «Гранд Чероки», припаркованному на том же месте, где и раньше. Заглянула в окно. В машине никого не было. Я дернула дверь, и, к моему изумлению, она открылась. Как прекрасно, что мэнцы не утруждают себя тем, чтобы запирать двери своих автомобилей. Хотя если вспомнить, что я пережила в этом городе, не так уж это и разумно.

Но прямо сейчас я была чрезвычайно рада. Я запрыгнула на пассажирское сиденье, пригнулась, чтобы меня не было видно в окно, и нажала кнопку запирания дверей. Не уверена, что это хорошая идея, но мне очень хотелось спрятаться ото всех.

Я набрала 911.

Хотя турфирма находилась довольно далеко от города и ехать надо было по извилистой горной дороге, полиция и пожарная примчались быстро. Сейчас я, завернувшись в колючий шерстяной плед, сидела в кабинете шерифа Джастина Пеллетье. Хотя здание полиции скорее напоминало ферму или еще какое-то историческое помещение, а не безликие кирпичные здания, которые у меня всегда ассоциировались с полицией.

Он сидел за столом напротив меня, и, судя по его сердитому выражению лица, меня ждут неприятности серьезнее тех, что были с нападавшими. Или чем были бы с похотливым йети.

– Зачем ты туда поехала, Софи?

Я уже сказала ему зачем, но, по-видимому, это не тот ответ, которого он ждал.

– Увидеться с Фрэнком Ходжкинсом, – повторила я. – Но я не успела, меня кто-то схватил. И запер в гардеробной.

Джастин внимательно смотрел на меня.

– Зачем ты захотела с ним увидеться?

Я отвела взгляд, раздумывая, что ответить. Он точно не одобрит мои попытки самостоятельного расследования. Но наконец я решила, что правда – лучший вариант.

– Я хотела поговорить с ним про дедушку и тот несчастный случай. На самом деле я думаю, что это не был несчастный случай.

Джастин открыл рот, потом закрыл. Нахмурился еще сильнее.

– И Фрэнк Ходжкинс тоже так думал. – Я знала, что ухудшаю свое положение, но это правда, и я не стала держать ее в себе.

Джастин секунду пялился на меня, потом вздохнул.

– Ты осознаешь, что тебя могли убить сегодня вечером?

Должна признать, я старалась об этом не думать, но я нашла в себе достаточно здравомыслия, чтобы кивнуть. Джастин явно испугался за меня. И это приятно.

– Но у меня не было повода думать, что я окажусь в опасности, когда я туда поехала. Предполагалось, что это будет безобидная встреча с экскурсоводом.

Что было не совсем правдой. Я не имела никаких доказательств в невиновности Фрэнка, если не считать интуиции. Но я верю в интуицию. Однако я не стала делиться этими мыслями. Не думаю, что Джастин признает мою интуицию весомой причиной верить человеку, с которым я говорила лишь несколько минут.

Я потерла шишку на лбу.

Выражение лица Джастина слегка смягчилось.

– Ты уверена, что не хочешь в больницу? Синяк выглядит ужасно.

Я покачала головой и положила руку на колени.

– Ничего ужасного. Просто немножко болит. – Я хотела добавить, что его неодобрительный взгляд вызывает головную боль посильнее боли от удара, но решила, что это только испортит ситуацию.

Он снова вздохнул и взял блокнот и ручку.

– Ладно. Расскажи мне, что ты помнишь о нападавшем.

– Он был не очень высокий. Но определенно сильный.

– Мужчина или женщина?

Я покачала головой.

– Я его совсем не видела, не могу сказать. Краем глаза заметила только одежду. – Я описала рубашку. – И думаю, там был второй человек. А может, и еще кто-то. Но его я тоже не видела. Только слышала шепот и заметила тени в щели под дверью.

– Значит, по голосу ты их не опознаешь?

Я покачала головой.

– Нет.

Он кивнул, делая заметки.

В дверь постучали.

– Входите, – сказал он.

В кабинет заглянула женщина, в которой я узнала офицера Янг.

– Шериф Пеллетье, можно вас на минутку?

Джастин кивнул, отодвигая кресло, и сказал мне:

– Никуда не уходи.

Я с невинным видом подняла руки:

– Даже не собиралась.

Я не планировала уходить, хотя мне ужасно хотелось оказаться дома и принять горячий душ. Тело все еще ныло после экскурсии, и после вечерних швыряний лучше не стало. Начинаю думать, что мне не помешают уроки самозащиты. Кто бы мог предположить, что этот навык здесь нужнее, чем в Лос-Анджелесе?

Джастин бросил на меня еще один предостерегающий взгляд и ушел, закрыв за собой дверь.

Я понимала, что Джастин волнуется, но он ведет себя скорее как недовольный отец, чем как обеспокоенный друг. Я откинулась на спинку стула. Голова ныла, несильно, но достаточно, чтобы мне хотелось закрыть глаза. Я так и сделала, глубоко дыша. Посидела минутку и снова открыла, потому что это не помогло, голова продолжала пульсировать где-то за глазами.

По правде говоря, у меня был шок. Я продолжала твердить себе, что нападавший или нападавшие не собирались меня убивать. Но запереть меня в гардеробе и поджечь дом? Надо признать, им было наплевать, если бы я погибла. На самом деле, видимо, это они и планировали. Ужасно.

Я осмотрелась, пытаясь отвлечься. Кабинет Джастина был скудно обставлен. Парочка сертификатов в рамках на стене. Часы. Пробковая доска с записками на булавках. Растение в горшке рядом с окном, которое выглядит так, будто его давно не поливали. Стол завален бумагами, и мое внимание привлек его блокнот. Он был открыт, ручка лежала сверху.

Что он записывал? Только мои ответы на вопросы? Или свои мысли на эту тему тоже? Я подалась вперед, чтобы заглянуть в блокнот, и локтем задела кипу бумаг и книг. Кое-что упало на пол. Я подскочила, собирая упавшее, чтобы вернуть все на место до его возвращения. Выровняла стопку и собралась уже вернуть ее в кипу, когда мое внимание привлекла розовая книжка.

Я осторожно вытащила ее из кучи, стараясь не задеть остальные.

Книжка в твердом переплете цвета «пепто-бисмол»[12] с надписью «Дневник» золотой фольгой в центре обложки, которую украшали парочка разноцветных переливающихся стикеров и пухлая наклейка с Заботливым мишкой. Дневник так и кричал, что он принадлежал девочке-подростку из восьмидесятых годов.

Я бросила взгляд на дверь, потом открыла дневник. Крупный круглый почерк. Я пролистала к началу. На обороте обложки синей ручкой было написано: «Собственность Мэнди Миллиган».

Мое сердце пропустило удар. Дневник Мэнди. Я снова взглянула на девчачью обложку, сочувствуя девочке, которой когда-то он принадлежал. Мэнди думала, что впереди у нее вся жизнь. И эти детские наклейки и почерк. По сравнению с сегодняшним днем восьмидесятые кажутся таким беззаботным временем. Сейчас девочки-подростки целыми днями снимают провокационные тик-таки и делают селфи в снэп-чате. Ладно, девочки-подростки и Оливер.

Я снова украдкой глянула на закрытую дверь. Почувствовала легкий укол вины, но проигнорировала его. Джастину и правда не стоило оставлять меня одну с такими уликами. Я начала перелистывать страницы, читая крупные округлые буквы.

На первых страницах были в основном ее переживания по поводу последнего школьного года. Уроки она ненавидела. Мальчик, который ей нравился, встречался с одной из популярных девочек, поэтому у нее не было шанса.

Дверная ручка стукнула, и я захлопнула дневник, осматриваясь. Если я положу его поверх стопки, он точно заметит. Так что я продолжала держать его на коленях, спрятав под серым пледом.

– Софи, ты в порядке?

– Брэнди? – удивилась я. – Что ты здесь делаешь?

– Я услышала о происшествии в турфирме по сканеру.

– По сканеру?

Она возбужденно кивнула:

– Да, по полицейскому сканеру. Я купила утром. Теперь, раз уж я занимаюсь расследованиями вместе с тобой, я подумала, он не помешает. Ну знаешь, быть в курсе происходящего. И я оказалась права. – Она уставилась на мой лоб: – Ты в порядке?

Я потрогала шишку на лбу.

– Да, все хорошо.

– Что случилось? Я еще не выучила все полицейские коды.

Не сомневаюсь, не пройдет и дня, как она будет знать их все до единого.

– Потом расскажу. Сначала ты должна увидеть это. – Я вытащила дневник из-под пледа и потрясла.

– Что это? – Брэнди подошла ближе.

– Дневник твоей тети. За последний класс.

– Не может быть. – Она взяла его и начала листать страницы. Добравшись до какого-то места, она протянула его мне обратно: – Посмотри.

В середине дневника была запись от десятого июня.

Начала работать в «Капитанских казармах» в Бухте Бар. Познакомилась с кучей прикольных людей. Они все старше меня, и это круто. Мне надоели одни и те же уроды из школы. Я познакомилась с одной девочкой. Энни Уолтон. Она правда крутая. Второй курс У. М. О.[13] И ей двадцать один год.

Рядом был нарисован огромный смайлик.

Думаю, мы будем много времени проводить вместе. Ей тоже нравится Def Leppard. Def Leppard лучшие!

Я пролистала несколько страниц. Энни была упомянута почти в каждой записи. Они ходили в кино. На игру местной бейсбольной команды в составе большой компании. Мэнди и Энни смотрели фейерверки по случаю Четвертого июля в Бар-Харбор. Энни достала какое-то вино с фермы Буни, и они пили его в парке. Они ходили на ярмарку в Бухту Дружбы.

Но в конце июля записки Мэнди изменились.

25 июля

Энни начала встречаться с барменом Томом из ресторана. Он мне нравится, но она все время с ним ходит. Почти каждый вечер после работы они ходят в «Гедди». Я тоже туда хочу. Мне нужно липовое удостоверение личности или что-то вроде.

Я сочувственно хмыкнула:

– Бедная твоя тетя. Парни вечно все портят.

Я пролистала еще дальше.

2 августа

Не понимаю. У Энни есть Том, но она ужасно злится, что я кое с кем встречаюсь. Она говорит, он слишком старый. И какой-то странный. Мне кажется, она его недолюбливает, потому что он городской. Она предпочитает водиться со студентами. Но мне кажется, он классный. Я встретила его в парке, когда гуляла с друзьями из ресторана. Энни с ним тоже там познакомилась. Она сказала, что у нее от него мурашки по коже и что я не должна встречаться с ним на заднем дворе «С пылу с жару». Мне все равно, что она думает. Он такой милый, и он просто поцеловал меня, вот и все. Он пригласил меня зайти к нему на работу. Он экскурсовод. Я точно пойду.

Я перевернула страницу. Там было пусто, больше никаких записей.

– Она пропала в начале августа? – спросила я. Мне было так жаль девушку, писавшую на этих страницах. Пока я их читала, она стала еще более реальной.

– Честно говоря, не уверена. Но могу спросить маму. Наверное, это она отдала дневник шерифу.

Я кивнула.

– Интересно, почему она ни разу не написала имя парня, который ей нравился.

Брэнди пожала плечами.

– Может, она беспокоилась, что бабушка найдет и не позволит ей с ним встречаться. Но он работал в турфирме. В «Хороших временах»?

– Думаю, да. И тогда связь между твоей тетей и моей бабушкой становится очевидной.

В этот момент дверная ручка снова повернулась. Легким движением руки, которому мог бы позавидовать фокусник, Брэнди спрятала дневник за пояс своих джинсов и опустила рубашку, чтобы его не было видно.

В кабинет вошел Джастин. Теперь он выглядел скорее серьезным, чем сердитым.

– Полиция нашла Фрэнка Ходжкинса. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Он мертв. И это выглядит очень подозрительно.