Великая долина
Морган Мейс

Толық оқу және тыңдау

Тегін үзінді

Кітап туралы Пікірлер7 Дәйексөздер78 Қазір оқып жатыр924 Сөрелерде

Что общего между брызгами краски на холстах, «Красной книгой» Карла Густава Юнга и модернистскими текстами Гертруды Стайн? Книга американского философа и арт-критика Моргана Мейса («Пьяный Силен», «Судьба животных») начинается с попытки расшифровать загадочный цикл картин «Великая долина», написанный Джоан Митчелл, одной из ключевых художниц абстрактного экспрессионизма, в добровольном изгнании во французском городке Ветёй, а затем превращается в головокружительное путешествие туда, где из боли, памяти и утраты рождается подлинное искусство. Проходя сквозь «словесные водовороты» Гертруды Стайн, вглядываясь в кувшинки Клода Моне и сопереживая героям Гуго фон Гофмансталя, Мейс обнаруживает, что Великая долина — недосягаемый край, из которого мы на самом деле никогда не уходили. Эта книга, полная парадоксов, юмора и меланхолии, ставит финальную точку в исследовании искусства как откровения, в котором за хаосом красок и слов внезапно обнаруживается истинный облик реальности.

Искусство

Жас шектеулері: 18+

Құқық иегері: Издательство ЭКСМО

Басылым шыққан жыл: 2026

Баспа: Individuum

Аудармашы: Алексей Зыгмонт

Қағаз беттер: 179

Ұқсас кітаптар

Тонио ХёльшерНыряльщик из Пестума. Юность, эрос и море в Древней Греции

18+

Галина ЕльшевскаяНастоящий Репин. Парадоксы Серова

Антонен АртоВан Гог. Самоубитый обществом

Надежда ДёмкинаПраво на творчество: Судьбы художниц Российской империи

Сьюзен СонтагОбразцы безоглядной воли

Зигфрид КракауэрПеред лицом времени. Эссе о фотографии

Раду ШтернАнтимода. Костюм и авангард

18+

Кэрол ДанканМузей как пространство ритуала. От посетителя к гражданину

18+

Сюзанна ХадсонСовременная живопись

18+

Андреа БеллиниЛишь бы не работать. Истории о современном искусстве

Линда НохлинИзобрести современность

18+

Михаил МартыновРадикальный черный

Флориан Иллиес1913. Что я на самом деле хотел сказать

18+

Уитни ЧадвикЖенщины, искусство и общество

18+

Марина ГолубеваКрасный в мировой культуре. Огненный цветок бессмертия, кровь дракона, алые паруса

Линда НохлинПочему не было великих художниц

Сара ДаниусШелковый собор

Екатерина АндрееваВсе и Ничто. Символические фигуры в искусстве второй половины XX века

Дэвид ДжослитАмериканское искусство с 1945 года

Альберто АнджелиниСергей Эйзенштейн: Психоанализ и психология

18+

Кітаптың басқа нұсқалары1

Великая долина

Морган Мейс

Великая долина

Морган Мейсжәне т.б.

Павел Маслаковжәне т.б.

18+

144

Оқыдыңыз ба? Не айтасыз?

👍👎

Пікірлер7

Алексей З.пікірімен бөлісті2 ай бұрын

👍Ұсынамын

Люблю эту книжку. Перевёл её(

18 Ұнайды1 түсініктеме

Комментарий жазу

Tatiana Prorokovaпікірімен бөлісті3 күн бұрын

👍Ұсынамын

Комментарий жазу

Николай К.пікірімен бөлісті1 апта бұрын

👍Ұсынамын

Комментарий жазу

Дәйексөздер78

Карандашева ЛЮДМИЛАдәйексөз келтірді1 ай бұрын

Художницей Джоан Митчелл и вправду, по моему скромному мнению, была поистине великой. А вот как человек она была что-то с чем-то. Она была ужасна. Она была великой – а еще несносной. Вела себя как настоящее чудовище. Но иногда была такой нежной, что едва не таяла. Пожалуй, она была гением – что бы это ни значило.

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Максим Зубенкодәйексөз келтірді2 апта бұрын

Это не назовешь memento mori наподобие всех этих знаменитых полотен времен Золотого века голландской живописи, в такую вот категорию оно не совсем укладывается, потому что тут нет обращения к символизму в том виде, как его зачастую обыгрывали голландцы, – здесь, на картине Моне, нет вообще ничего, что отсылало бы к смерти или призвано было о смерти напомнить, нет насекомых или конкретных символов, которые зритель в натюрмортах встречает, которые должен расшифровать и в итоге сообразить, что даже и здесь, даже в подобной сцене с пышно цветущей растительностью, даже тут, et in arcadia, таится символ смерти – но нет, Моне так не поступает, и поэтому-то эта его картина по справедливости высоко ценится даже теми, кто смотрит лишь потому, что им так сказали. Вообще все, даже те, кто вообще без понятия, на что смотрят, в целом осознаю́т, что эта картина прекрасна, потому что она сама, сама же картина – она совершенно живая, но еще она – смерть. На этой картине – живая смерть, а такое изобразить ой как непросто, нарисовать такую вот штуку – картину, которая жива во всех отношениях и вместе с тем умирает; и отсюда мы подбираемся к самой сути того, чем на самом деле был импрессионизм, к чему он реально стремился, и вот это-то про импрессионизм в целом и особенно про эту картину Моне и понял Ван Гог, поскольку Ван Гог тоже провел немало часов, глядя на эту картину Моне, а затем написал и собственные подсолнухи – из подражания и глубокого уважения к тому невероятному, что проделал Моне, а еще из желания самому написать картину с живою смертью – что Ван Гог и проделал, только на свой манер, в более тяжелых линиях, тяжелых мазках и самой тяжести своего бытия – с тою тяжеловесностью, которую Ван Гог вложил в собственные попытки реализовать ту возможность, которую ему показал Моне, и в своей этой тяжким трудом обретенной тяжеловесности Ван Гог довел эту возможность до ее предела, поскольку благодаря Моне разглядел, что именно что подсолнух – этот ярко-жизнелюбивый цветок, это вселяющее надежду растение, – может заключать и предельное выражение смерти, не потому, что подсолнух есть символ смерти, упаси боже, а потому, что подсолнух, по сути, – идеальный способ разглядеть, что смерть – она реальна, потому что она присутствует в нем как подлинная сущность подсолнуха, который есть также и сверкающий всполох желтой жизни.

Комментарий жазу