Оглавление

30. 34

Монолог первый

Мне 30 лет, родом я из Томской области, до 12 лет с семьей мы жили в деревне, после трагических событий мы переехали в город, но уже без отца.

Как и все дети в деревне, я много работал, наравне с взрослыми, это была работа и по домашнему хозяйству — уборка за животными, а если лето, то обязанности по большому огороду, ложились они на нас с сестрой. С отцом я подрабатывал на пилораме, в лесу и на сушильной зерновой станции, которую мы называли «сушилка», с августа каждого года в деревне наступал сильной шум, он продолжался целый месяц — так запускалась «сушилка».

Все свободное время, что у меня было, я проводил с отцом или играл на улице с другом Иваном, мы любили спички, порох, взрывные компоненты, из них мы делали бомбы и бомбочки, однажды одна взорвалась у меня в руках — страсть к поджиганию у меня с детства. Как-то с братом Артемом мы подожгли летнюю кухню, в которой на тот момент находились наши родители и другие родственники. Влетало нам за спички всегда по всей строгости — трудотерапией, без лишнего крика и строгости, мы постигали основы «хорошо» и «плохо», но мы дети непослушных родителей, поэтому многое повторялось. Отец обычно не ругал меня, но потерять его доверие уже являлось наказанием для меня; и все-таки спички манили своей мистичностью и свободой.

Не сказал, бы, что мы являлись хулиганами — обычное детство в деревне, когда окружающий лес, это больше, чем дом и уют, где за огородом речка, лошади, дикая малина, заброшенные фермы, лесные домики.

В нашей деревне церкви не было, и семья наша не являлась религиозной. Помню лишь небольшой образок-иконку Христа, что стояла где-то на холодильнике. Она казалось мне сильно загадочной. Крестики в семье никто не носил. В деревне атмосфера царила разгульно-шаманская: алкоголь, заговоры, суеверия и порчи, много зависти, беззакония и злобы.

Помню, когда отца не стало, мне на тот момент было 12 лет, его хоронили по христианскому обычаю — меня это очень злило, а именно злило лицемерие всех родственников, что устраивали это представление. Отец, хоть и являлся неверующим, но ни когда не лицемерил на этот счет. Помню его слова: «Одной рукой котят топят, другой молятся», — эта фраза олицетворяла как раз на тот момент все понимание веры среди наших родных. Многое перешло ко мне от характера отца, его упертость, устремленность, умение видеть красоту природы, взгляд на мир путешествий, мироустройство. До 12 лет я то и дело пропадал с ним на охоте, рыбалке, он научил меня видеть в природе красоту и открыл этот потаенный мир. С 6 лет я уже стрелял со всех типов огнестрельного оружия, которые были у нас дома. С 9—10 лет отец доверял мне оружие, и я уже один мог уходить на добычу уток, рябчиков, я очень полюбил природу, лес, реки и, конечно, добывать птицу. В те годы охота еще была лишена современной похоти. Охотник уважал, законы природы и брал лишь столько, сколько нужно, чтобы прокормить семью. Сейчас, конечно, всё по-другому.

Мое детство и заложило интерес к путешествиям. Что удивительно, в путешествия я никогда не беру никакое оружие, ни удочку, да и часто с собой у меня и ножа-то нет. Отец научил меня тому, что оружие берется с собой в лес для добычи животных и промысла, а не для того, чтобы обороняться. Мне близко его мировоззрение, и еще ни разу оно меня не подводило в пути.

За пределы города Томска впервые я попал в 19 лет, произошло это в 2008 году. Время открытий для меня наступило именно в тот год — другие регионы, незнакомые ландшафты, неведомая культура — самая настоящая, живая география.

Так сложилось, что пока я жил в городе с 12 лет, ничего особо насыщенного в моей жизни не происходило. Были типичные будни, пожалуй, разбавляли их лишь музыка и книги. Переломный момент случился, когда для получения новых эмоций и придания жизни вкуса, а так же осуществления детской мечты — прыгнул с парашютом, помню тот день как сейчас. Домой я вернулся совершенно другим, свои ощущения я так и описывал всем: «Прыжок в Жизнь».

В то время я еще учился на втором курсе университета, и мне стоило хорошенько учиться, чтобы не иметь задолженностей и получать хорошую стипендию и больше свободного времени. На эти деньги я мог поехать в Красноярский край, Хакасию, Туву, на Алтай, купить сноуборд, пройти курс по парапланеризму, прыгнуть с парашютом, накопить на велосипед и сходить на панк-концерты. Стимул — развитие, интересовали разные типы активностей, спорт — здоровое движение, в общем, и стрэйт-эдж, к которому я пришел в 2010 году.

Бунтарский характер не давал мне вот так просто окунуться в какую-то веру или религию. Мне хотелось докопаться до источника, до фундамента. Мама в детстве часто пугала сектами, поэтому меня было очень трудно завлечь каким-то религиозным организациям простыми методами. Однажды, придя домой, мама спросила: «Ты, что кришнаит?» Я даже не знал, кто они такие. Тогда я не ел мясо и носил хиппарские цветные футболки, но не из-за культуры и причастности к ней, а потому что долгие годы носил строгий черный цвет в одежде.

В 2010 году, находясь в путешествие во время каникул, через подружку мои родные передали мне небольшой образок-иконку. Тогда, я слишком разозлился на этот мамин жест. Ведь я не знал ничего о христианстве и не хотел себя так глупо и слепо причислять к этой религии. Мне не хотелось брать иконку, и знать ничего об этом я так или иначе не хотел. Иконку я все-таки взял, размыслив, что она будет чем-то связующим между мамой и мной. А в 2013 году я впервые пробовал серфинг в Индонезии, это также являлось одним из детских замыслов у нас с сестрой — увидеть те места, где не бывает зимы, узнать, что такое Океан и волны, да и к тому же кто не мечтает о том, чтобы сойтись с волной? Первая волна меня накрыла и ударила о гладь с огромной силой, что начал терять ориентиры и чудом только не захлебнулся, слишком короткая доска для первого опыта серфинга, болталась рядом со мной, в то время, как приходила другая волна, она обрушивала на меня все свои воды, а страховочный шнур, который тянется от доски к ноге зацепился за риф, так, что я то и дело подныривал под доску, пытаясь распутаться и в тоже время спрятаться от следующей волны. Океан Великий. Выбравшись на берег, волочась, я плелся по песку, выплевывая соленую волну, слыша шум и грохот больших волн, меня трясло от произошедшего, в песке рядом со своей одеждой я увидел эту самую иконку, которую передала мне мама — я носил ее на запястье долгое время во время путешествий, но тут перед занятием серфингом случайно ее обронил. Следующие дни я сидел на берегу океана, доска служила мне отличной сидушкой, я смотрел на волны и старался услышать его — элемент стихии, великое творение — Океан.

Говорят, что трудности, заставляют прийти к вере или задуматься, так вот, я не сильно задумался на этот счет, а просто повязал иконку покрепче к своему запястью. Задумался я намного позже, вернее, все ситуации сложились в одну картину, что отрицать их становилось великой глупостью.

Еще до изучения христианства я чувствовал большую связь со святителем Николаем Чудотворцем. В 2011 году мы заблудились на Камчатке, выдался тяжелый поход физически, эмоционально, экзистенциально, в тот день, за несколько часов, до момента, когда мы выбрались к людям, я почему-то вспоминал святителя Николая Чудотворца. Когда трудно, каждый просит своего Бога, я почему-то всегда вспоминал Николая Чудотворца. В тот день на небе показалась радуга. Уже после я разобрался, что радуга — это символ завета между Богом и человеком. Все эти знаки копились во мне. Но я еще слишком мало знал о христианстве. Или почти ничего. Я с большим вниманием изучал буддистов, шаманизм, анимизм, кришнаитов, все эти учения и христианство. Со всеми из вышеперечисленных много общался, жил, наблюдал за их жизнью. Много вопросов задавал каждому из представителей. Каждую религию я познавал как самый последний неверующий, чтоб не оставалось никакого прельщения в моем интересе. Одни сладко и праздно ели, другие не казались мне настоящими, третьи ездили на дорогих машинах, четвертые постоянно агитировали. Все это мешало дойти до настоящего, нет не до христианства, в то время я не ставил этой цели, я просто хотел найти искренность и правду!

Меня отталкивало от христианства все! Абсолютно все. Теперь я понимаю, что это от незнания и от того, что пробиться через внешние атрибуту к внутреннему православию очень сложно. Но те, кто напористы, находят Истину!

Приходя в церковь в те годы, к примеру: сразу получал порцию поучения от бабушек, видел толстого батюшку, слышал праздные разговоры, и при этом везде говорят: «Это истина». Я видел противоречие, лицемерие, неискренность и бежал из храма. А кого это может привлечь? Когда я сталкиваюсь со всем этим сейчас, то уже знаю, что это барьеры, просто экзамены в упражнении любви, и эти барьеры не могут как-то мне препятствовать. Да, меня выгоняли из храмов, в монастырях мне говорили — сожги свое сектантское Евангелие (с собой носил тогда Псалтирь от «Гедеонов» — он очень маленький и удобный). В ответ же говорил, что сожгу его, если мне дадут «истинный Псалтирь»). В итоге ехал на велосипеде с «Гедеоновским».

В 2013 году всё внешнее будто стерлось, все эти барьеры. Из Томска после 12 тысяч км на велосипеде через Среднюю Азию и Афганистан я доехал до Грузии — впервые за долгие тысячи километров в этой стране я почувствовать тишину, мир, покой.

Здесь я увидел христианство без лишних слов, без агрессивной проповеди ко мне. В любом месте, где я находился, я мог наблюдать за тихим образом монахов и за их жизнью. Так получилось, что я прибыл в строящийся монастырь святого Димитрия, там жил один монах — отец Рафаил. Когда меня к нему привезли, уже было темно, отец Рафаил очень радовался и даже заплакал. Тогда он мне сказал: «Полюбить нужно каждого, всем сердцем, сразу, иначе нельзя». В монастыре я пробыл несколько дней, там не было окон и летали птицы, когда шел снег, снежинки, пролетали через весь храм, воды и электричества так же не было. Отец Рафаил мало меня о чем-то спрашивал или что-то говорил мне, утром он уходил в храм, а я оставался писать свои дневники и набираться сил. Уезжая, он сказал: «Приедешь и второй, и третий раз».

Еще в Грузии в 2013 году во мне стали появляться мысли принять крещение. Но я еще не мог разрешить многие вопросы внутри себя: Триединство, причастие, исповедь, кто такой Христос и многие другие вопросы не давали мне так слепо принять христианство. Тогда в Грузии уже подумал, что если приму крещение, то только здесь.

Вернувшись в Томск в декабре того же года, с друзьями у нас сразу же пошла большая экспедиция по Арктике (Якутии), тогда я еще изучал кришнаитское учение, у меня были четки, я слушал их пения, читал по четкам их молитвы. Евангелие прочел уже находясь в экспедиции, в марте 2014 года, тогда случилась пурга, мы пережидали ее в заброшенной усадьбе писателя Курилова близ реки Колыма.

Тогда я впервые через Евангелие встретился с личностью Христа — это был настоящий шок для меня. Вот личность — триумф победы, вот у Кого ничего нет, вот простота… До этого еще был фильм «Страсти Христовы». И в июне 2014 года отправляясь по маршруту «Вокруг света на велосипеде 2014—2016», первая внутренняя цель была достичь Грузии, где я собирался принять крещение. Это был сложный путь, до Грузии от дома в 15.000 км на велосипеде. Меня сбивала машина, когда ехал в церковь, я травмировался и встречал различные трудности, но говорил этим трудностям, что если потребуется, то я приползу до монастыря, где служит отец Рафаил. В ноябре 2014 я его достиг и вернулся к Отцу Рафаилу. Он удивился, что я не крещен и по моей просьбе исполнил это таинство, после чего я отправился вновь дальше по своему маршруту.

Сестра, она старше меня, коснулась веры, когда я доучивался в школе и первая из семьи крестилась, мама вслед за ней, я стал крайним. Решиться было не так легко, вернее я давал себе большую отсрочку, я хотел испытать себя на искренность и в знании этой веры. Хотелось понять и разрешить многие вопросы, волновавшие меня в христианстве. Меня много раз пытались крестить и рекомендовали, и советовали. Но нужно было прийти самому.

Ни в одном учении или религии мне не встречался тот, кто был бы хотя бы отдаленно похож на Него. Конечно, сперва я оценил Его чисто по-житейски: Христос не собирал себе богатств, и головы ему преклонить негде было (Мф. 8:20), Он был еще проще, чем окружавшие его люди, преисполненный добра и бескорыстия, но, в то же время, бескомпромиссен в своих взглядах, неподкупен. Он не завлекал в свое учение и не навязывался, то есть Его проповедь не была агрессивной или осуждающей других. Вот сперва я принял Его Образ по-житейски, уже потом углубился, в то, что Он — Бог Истинный. В Нем ответы на все наши вопросы. Все сосредоточено, в чем можно нуждаться на пути поиска истины. Мне кажется, Христос не может оставить ни одного человека равнодушным.

Все эти внешние атрибуты такие как «попы на мерседесах», «патриарх Кирилл», «бабушки в храме» и прочие — они разбивались, чем ближе мне удавалось познакомиться с личностью Христа. Для меня именно Он — главный пример. Разве кто-то другой может влиять на мои взаимоотношения с Ним? Да, меня так же спрашивают «Почему Бог так жесток: дети умирают, рак, войны?» Но ведь это не Бог, это мы с тобой, отчасти, виновники происходящего. Почему я, ты, они сеют зло в семье, обществе, почему мы плохо поступаем, врем, пьем, блудим и ответственность на Бога сваливаем? Часто приходится слышать такое мнение: «Ну что, вам православным хорошо, твори дела, исповедуйся и дальше живи и дальше твори». Но, видимо, те, кто так говорят, даже и не представляют, что такое исповедь, что такое метанойя. На своем примере скажу, что давно хочется сбросить несколько грехов с корнями, а не получается, вот так раз исповедоваться и все. Христианство — очень глубокое учение. Жаль, что многие привыкли лишь к каким-то внешним атрибутам, которые на поверхности. Опять же скажу: кто копает, тот докапывается через книги до больших знаний — что такое христианство, святоотеческая литература, аскетика и многое другое.

Моя первая родина, конечно же, Россия. Грузия дала мне дом там, где я крестился. Крайний раз я был там осенью 2018 года. Отец Рафаил встретил меня и спросил: «Где твой велосипед?». Я ведь дважды приезжал к нему на велосипеде. Там наверху холма, стоит церквушка, где меня крестили, непоколебимая никакими ветрами. Тихое место. Сербия показала мне пример испытания веры. Вот три родных места.

К примеру, по Сербии во время «Вокруг Света на велосипеде 2014—2016» маршрут строился так, чтобы побывать во всех местах, связанных со святым Фаддеем Витовницким. Мы ехали с другом Артемом там, нас встречали очень тепло бабушки-монахини, мы передавали в дар иконку святого Серафима Саровского, которая со мной объездила полмира, и с каким трепетом они принимали ее, что и мы роняли слезы. Такое единство между нашими народами! Я стараюсь посещать монастыри, храмы, если есть возможность, то пожить день-два или больше. Монахи мои лучшие друзья! Грузинский Афон — Дзамское ущелье, где на небольшой территории расположились десятки монастырей. Внешний мир замирает, онлайн пропадает полностью. Тишина, природа.

Святые места, конечно, украшаются людьми, и это как раз те люди, которых удалось повстречать. Отец Пимен, к примеру, в Грузии, и его марафон на 42 км в беге по времени 2—19 часа. Сейчас ему под 70 лет, он не говорит о вере, но рядом с ним чувствуешь себя как дома — спокойно, легко, радостно. В Сербии отец Григорий, который еще служил с отцом Фаддеем, когда мы прибыли, усадил нас за стол и сказал: «Отдыхайте, послужу вам». И это в свои почти 90 лет!

Матушка Михаила под Калугой — просто цветок жизни и радости. Проездом там был всего на три часа — заехал и говорю: «У меня все хорошо, может, помочь могу вам чем-то?» Ну, чуть поработали. Она говорит: «Тебе что нужно в дорогу?». Это я уже более года в пути был во время маршрута «Вокруг света на велосипеде 2014—2016». Отвечаю: «Мне книги нужны». Она так обрадовалась. Книги эти читал в дороге, часть улетели в Америку, где подарил ребятам.

С отцом Фаддем я познакомился благодаря моему крестному Николаю. Он прислал мне его видео беседу. Ее я прослушивал-просматривал в монастыре перед своим крещением. И каждое его слово в этом обращении, каждая фраза становились как удар для меня — они были чересчур бескомпромиссны, тверды, искренни и, в тоже время, пропитаны добром и любовью старца. Такой, своего рода, добрый удар. И после этого я начал читать его биографию, книги о нем, его наставление: «Каковы мысли твои, такова и жизнь твоя» — очень близко и нужно. Мне хотелось проследовать его путем, и в Сербии маршрут мы строили через Мильково, Туман, Витовницу и другие монастыри. Он, как и подобает монаху, жил не для себя, а крайние годы перед смертью взял на себя еще и подвиги. Один грузин дядя Ваджо сказал, что дом — это когда с каким-то человеком рядом находишься и чувствуешь себя, как в родном месте. Нечто подобное было у меня от знакомства с отцом Фаддеем. Это удивительные встречи, когда год за годом ты всё ближе знакомишься со святыми, они открывают себя все ближе и ближе. Так же у меня и со святителем Николаем Чудотворцем.

Как-то нашего куратора П. Ф. Конюхова спросили насчет веры, и он ответил: «А вы вот столько попутешествуйте и попробуйте не стать верующим». За всеми внешними целями путешествий и экспедиций каждый из нас несет внутренние мотивы. Душа у каждого ведь стремиться развиваться, утверждаться, постигать истину.

Мои путешествия не дают мне обрасти гордостью и гордыней может так, а если и обрастаешь, то когда устаешь и часто изнемогаешь от нагрузок, тяжелой погоды, серьезных климатических условий — иногда это помогает утвердиться в вере и разбить свою гордость.

Вся природа — творение Бога, и прекрасно созерцать что бурю, что жару в +50, что холод. Главное — уверенность и правильный подход к экипировке со снаряжением. Вообще — это радость, хоть бывает и уныние, и грусть. Мир очень красив. Путешествия для меня такая же деятельность, как для художника — рисование, для ремесленника — его дело. Можно становиться лучше и развиваться, а можно из этого сделать пустой маркетинг или путешествия позиционировать, как образ «селфи-стайл». Пока у меня есть силы, и уголек горит, свою деятельность стараюсь делать эффективной, полезной, значимой — через книги, публикации, фотовыставки, свободные лекции.

Отца Федора Конюхова часто спрашивают, зачем и почему он идет на такие серьезные экспедиции, рискуя собственной жизнью. Он отвечает: «Вы мне тоже ответьте, как можно быть равнодушными к тому, что происходит». И мы через свой опыт показываем, что современный путешественник, спортсмен, исследователь — это не тот человек, который ездит в формате «селфи-стайла» позиционируя свое «Я» на фоне разных видов, восхваляя свое эго, но тот, который совсем с другим, более интересным, нужным и полезным не только для себя, но и других людей опытом. Для меня путешествие — это встреча с природой, человеком, творением, стихией, самим собой и с истиной, под которой здесь подразумеваю Бога.

2019, Москва

Открывая мир, Афганистан — Грузия

Дорога в Афганистан

В 2013 году, после долгих километров на велосипеде, которые вели меня от Сибири по Азии, Востоку, я прибыл в Грузию. На тот момент эта страна являлась для меня девятой страной, ни больше, ни меньше в моем первом большом велосипедном путешествии.

Мой интерес так же привел меня на велосипеде в очень манящую тогда и сейчас страну, загадочную по своей культуре и ослепительную в отблеске гор — Афганистан. Неделя в этой стране выдалась очень жаркая и нервная, так что после выдворения из страны и предшествующим перед этим задержаниями полицией, обысками, воровством и вымогательством, оказавшись вновь на русскоязычном пространстве, я чувствовал себя легко и в безопасности, лишь чаще стал оборачиваться назад и думать о том, что меня могут прихлопнуть или ограбить.

На тот момент мне 24 года, и меня наполняет ветром первооткрывательства собственной географии, и каждая страна для меня это не глава в книге, к примеру, а если сравнить — то серия книг с объемным повествованием.

Есть такие слова, что если ты доверился путешествиям, то не ты выбираешь их, а они тебя! Эти слова многое объясняют, и те, кто совершает экстремальные путешествия или занимается неординарным видом спорта, подтвердят мои слова. Мне до сих пор сложно ответить на вопрос, почему одно из первых своих велосипедных путешествий шло строго в Афганистан. Но он манил своей загадочностью, вершинами гор Гиндукуша и отблесками из советских фильмов. Все, что мы знали об Афганистане, это совсем не школьная программа, а книги и рассказы взрослых. В июне 2013 года, не пытаясь ответить на вопросы и не давая ответов, так как все было ясно и так: «Путь — выбирает меня» — складывалось, будто вызов — отправиться на велосипеде в Афганистан.

Годом ранее, в 2012 году, мне удалось побывать в ближайшем районе от Афганистана, на советской стороне — Таджикском Памире, мы ехали по дороге вдоль реки Пяндж и любовались глинобитными постройками, которые располагались в 50 метрах через реку от нас — это и был Афганистан, невероятно близкий, что можно было перекрикиваться с детьми, и настолько далекий, потому что невозможно его было посетить в то время — в выдаче виз нам отказали из-за беспорядков, которые возникли в момент нашего приезда. Вся здешняя территория в привычном состоянии нестабильности и войны. Мы смотрели, как улетают вертолеты с Грузом 200, а приграничный город Хорог государства Таджикистан — был заполнен военными. Афганистан мы увидели, но так и не соприкоснулись, с этой культурой, бытом, нравом и укладом жизни местного населения, лишь для того, чтобы вернуться туда ровно через год.

За пару часов до Афганистана:

14 августа 2013 Термез, Узбекистан! 5200 км. Приграничный город встречает нас появившимися зелеными соснами, цветочными садами и необъятным Солнцем, а так же колоннами военной техники. Сильная жара описывается, тем, что находимся в пустынной местности, спустившись с перевалов, которые преследовали нас несколько дней подряд! Через несколько часов совместно с Николаем покинем пространства СНГ и перенесемся в страну, что обрастает мифами, страхами и словами!

Мы пересекаем мост Дружбы, в небе высоко держится военный дирижабль войск НАТО. Николай, очень хорошо знает военную историю, поэтому рассказывает, что когда советские войска выводили из Афганистана по этому мосту, колонны военной техники ехали плотным потоком весь месяц. Мы проникаемся этой историей — я через Николая, он же через рассказы отца, который был ранен где-то впереди на перевале Саланг, куда нам предстоит ехать дальше. Первые ночи мы ночевали на военных постах, военные нас принимали с радостью, а мы осматривали территорию, всю огороженную мешками с песком и даже конура пса была сделана из глины и выглядела словно бомбоубежище. Очень жарко, поэтому спали, как и военные, на крыше, где расстилали наши спальники и смотрели на закат уходящего афганского Солнца, о котором так давно мечтали.

Первый крупный наш город — это Мазари-Шариф, что на севере Афганистана, крупный и пыльный город, с большими базарами, осликами на дорогах вперемешку с велосипедистами и грузовиками. Мы быстро вливаемся в этот поток и сливаемся с местными жителями, к вечеру мы знакомимся с афганцем, который долгое время работал в Москве и отлично говорит на русском языке — мы гости в его доме. Вечером поездка по городу на машине с его друзьями, а велосипеды мы оставляем в его магазине — настолько доверяем этим людям.

Дальше дорога пошла по круговой афганской дороге, через небольшие городки и кишлаки, дорога почти на всем протяжении до Кабула асфальтированная, со всех сторон нас окружают горы. Мы испытывали напряжение иногда, так как многие люди, которых мы встречали, пророчили нам смерть от рук террористов и показывали жестом знак перерезания горла.

Путешествие на велосипеде — это всегда быть мишенью и точкой досягаемости, на обочинах дорог и в кишлаках встречались сгоревшие советские танки, на фоне которых дети играли воздушными змеями, что воспринималась как надежда на светлое и радостное будущее.

Страна очень контрастная, вот мы едем и дети на ходу нам подают кусочки с дыней, а вот на следующем спуске в другой день, дети обкидывают нас камнями, такое случалось лишь несколько раз, но сильно запомнились детские, но уже совсем взрослые глаза детишек — настоящие воины, с очень твердыми принципами: гость — посланник Бога, поэтому часто нас сопровождало радушие, гостеприимство, а когда узнавали, что мы «шурави» то есть советские, то всегда с восхвалением говорили о советских солдатах и о том, что честно воевали. Войска ЕС и НАТО ругали, а дети при нас солдат, которые конвоировали эшелоны, обкидывали камнями.

Многие люди, которых мы встречали, рассказывали нам о той войне, о том, как тоже воевали и когда пытались взять в плен русских солдат, то те не сдавались и подрывали себя.

Перевал Саланг, мы штурмовали полтора дня, более 60 км дороги и постоянно вверх до отметки выше 3000 метров над уровнем моря, часто мы просто катили свои велосипеды, а когда останавливались, то нас звали в гости или угощали фруктами или чаем. Однажды в кишлаке мы ремонтировали багажник велосипеда Коли — денег с нас, конечно же, не взяли. К вершине Саланга мы догнали конвоируемый эшелон, впереди ехала установка по ликвидированию мин, сзади — вереница машин. Нас пропустили вперед, поэтому туннель в перевале мы проехали спокойно и без машин, и лишь потом осознали, что если дорога оказалась бы заминированной, мы бы и остались там, где когда-то ранили и отца Коли.

При спуске с перевала у Николая лопнула передняя камера, и он не справился с управлением и сильно упал. Хорошо, что перед спуском он очень тепло оделся, поэтому падение очень смягчилось.

Были моменты, когда нас часто останавливала полиция, нас досматривали с пристрастием, могли забрать паспорт и ехать вперед на скорости машины, а мы изо всех сил пытались не отставать. Такие процедуры могли занимать по полдня. После допросов о наших целях и проверок нас отпускали, и мы ехали дальше.

20 августа 2013. Приехали в Кабул! Каждый первый встречный пророчит нам смерть на юге от рук террористов. Обстановка и правда очень напряженная в психологическом плане. Досмотры каждый день. Много оружия.

Это несравнимо с природой, что нас окружала, пока мы ехали по афганскому Памиру через перевал Саланг, пробираясь через него два дня на высоту 3400 метров. Доехали за четыре с половиной дня 420 км до Кабула. После Кабула на одном из трех постов нас задержали и передали к военным в ФСБ Кабула, после чего приехали представители из консульства РФ. Они объяснили, что наше путешествие закончено в целях нашей же безопасности. Пока решались по нам вопросы с отправлением назад, мы сидели двое суток в полиции, под конвоем нас иногда выводили в магазины. Ночью мы слушали дикие крики людей — как объяснили нам, это велись допросы.

В одно утро нас погрузили в самолет, и теперь на Горы, которые мы проезжали на велосипеде, мы смотрели с птичьего полета, через полтора часа нас встретили в городе Мазари-Шариф представители консульского отдела РФ в Афганистане, сопроводили к границе и рекомендовали для собственной безопасности не появляться больше в Афганистане. Мы пересекали вновь мост Дружбы и смотрели на Афганистан с радостной тоской.

Мы пытались разгадать, чем же он, высушенный войной и солнцем так привлекает нас, может, искренним радушием к гостям, может, своей честью и благородством, может, тем, что его так никогда не смогли завоевать. Люди в этой стране — настоящие воины чести, тех, кого мы видели: крестьяне, дети, пастухи, жители гор, в глинобитных постройках. Здесь будто жизнь не изменилась по своему нраву и укладу и такова и осталась, что сотни лет назад. Афганистан — притягивает своей загадочностью, вершинами гор, невероятным нравом людей…

Когда мне становилось слишком трудно, я доставал открытки от детей и читал их послания, в эти моменты я очень сильно осознавал, что здесь мы не зря и очень важны. Дальше дорога ушла в обход Афганистана, я продолжал ехать один по Ирану, Востоку и Кавказу. В своем дневнике, я написал после Афганистана следующую фразу: «Остался Счастливым».

Как и после любых происшествий, моя психика нуждалась в реабилитации и восстановлении, большое количество нервных ситуаций подорвали во мне доверие. Афганистану я отдал свое доверие! Это тот урок, который мне требовалось пройти и вновь обрести доверие к людям. Легко доверять, ощущая себя постоянно в безопасности и заключая формулу: «мир открыт», но первое, что надо уяснить: «Чему учит мир?». Тогда я понимал это лишь инстинктивно и косвенно! Но понимал, урок принят, но не пройден!

Я потерял доверие к людям и с тем самым приобрел, возможно, важный урок для себя — стараться увидеть человека в человеке, а для этого его нужно понять и оправдать, вопреки себе. Так я заключил тогда в 2013 году в 24 года, так я считаю и в 2020 году, когда мне уже 31 год, и я дописываю «мостики» к этим главам.

Доверие к миру, ситуациям и людям возрастало медленно, помог Иран, позже я пересмотрел и весь опыт, полученный в Афганистане. Все возвращалось в свой поток, в то время я продолжал крутить километры на велосипеде и закладывал свою линию пути, познавая собственную географию.

Встреча в Грузии

Грузия стала для меня крайней страной в этом первом и огромном на тот момент велосипедном путешествии, которое длилось 6 месяцев через 9 стран и включило 12546 км пути на велосипеде. Как часто бывает со мной, о Грузии я мало что знал по школьной программе, и, приехав в страну, старался, чтоб все открытия начинались не с информации, которую можно прочитать в интернете, а вот так с чистого листа, с глазу на глаз.

Эта книга начинается именно главой о Грузии, не об Афганистане, хоть он и является важным здесь, но поймите меня верно, все начинается в Грузии! После долгих бурь и штормов корабль выходит к тихим гаваням, паруса сушатся, капитан отдыхает и вспоминает все бури! Грузия стала тихой гаванью и безопасностью, мне удалось проехать многие деревушки и побывать во многих религиозных местах, о которых я тогда мало знал, что они значат и вмещают в себя.

Грузия открыла мне какой-то совсем диковинный мир, о котором я знал лишь поверхностно, а то, что знал, казалось мне отвратительным и меркантильным, именно, такое отношение у меня было ко всему христианскому миру, и все отвращение отражалось в позолоте куполов!

Именно тогда я в первый раз усомнился в своих помыслах и задал себе вопрос: « а что я вообще знаю о Христианстве, кроме своих догадок и поверхностных суждений, которые основаны на условно говоря газетных вычитках и общественных разговорах, пошлых проповедях не значимых лиц?» Как ни странно, до этого я изучал и буддизм, и кришнаизм, и язычество, но все так же поверхностно, не вникая в ритуалы и догматику.

Для христианства дорога всегда была закрыта, я и слышать не хотел ничего об этой религии и учении! Именно поэтому книга не оставляет мне выбора — быть изданной, чтоб показать свой опыт на этом пути и рассказать о тех открытиях, переживаниях, которые я как путешественник не часто показываю открыто! Итак, эта встреча состоялась в Грузии!

Отец Рафаил, 18 октября 2013, монастырь Святого Димитрия, Руиси

Ветер несется слегка мне навстречу, он вновь встречает меня, а позади, с гор, небо затягивает белой пеленой, погода бурлит и меняется очень часто, я, как и ранее, очень люблю наблюдать за всеми ее проявлениями, это еще важно, чтобы вновь не нарваться на снеговую буру где-нибудь в горах, от того я и смотрю за свечениями рассветов, закатов и неумело, конечно же, каждый раз прогнозирую погоду.

Не доезжая городка Гори, решаю сворачивать с дороги в сторону деревушки, ведь ветер тем временем разошелся во всю силу и не дает мне шансов для продолжения пути. Предстоит, видимо, смена погоды в ближайшие дни.

На перекрестке дорог в деревне меня со всех сторон обступили молодые люди на машинах, все рассматривают меня и медленно подходят, видимо, для знакомства, и чтобы узнать, чем можно мне помочь. Находясь в Грузии, я уже столкнулся с местным радушием и гостеприимством, один из парней, как мне показалось, имеющий определенный авторитет в своих кругах, узнал, что я ищу ночлег, после чего велел другим ребятам сопроводить меня почему-то именно к монастырю, где меня встретила молодая монахиня Анастасия и дальше помогла решить мое будущее время нахождение. Она позвонила в соседнюю деревушку, и дальше меня сопроводили туда. С Анастасией мы разговаривали о Боге и о путешествиях, она говорила со мной будто не словами, но только глазами, настолько сильно они излучали чистоту, любовь и саму жизнь. О моем поиске, пути, духовных странствиях, она легко без настаивания сказала: «Слушай сердце и молись», а потом добавила «Главное — верь». В знак нашей встречи она протянула сплетенную из бисера маленькую ладанку в форме грузинского кувшинчика с крестом.

В деревне, куда мы пришли, меня встретили монахиня и парень, по-русски они не говорили, я последовал вслед за ними, под руки ведя свой велосипед. Спустя примерно двадцать минут ходьбы, мы прибыли к двухэтажному зданию, где и дождались монаха, о котором я уже слышал от Анастасии.

Отец Рафаил назвался старцем и тут же принялся меня благословлять и радоваться, что меня послал ему Бог. Он буквально от радости едва ли не танцевал в самом хорошем смысле этого слова и все говорил: «Тебя мне Бог послал», а я смотрел на это также очень открыто и радостно и воспринял душой, что Бог видимо не случайно привел меня в это место, о котором еще час назад мне ничего не было известно. Позже я узнал, что отец Рафаил выкупил это административное здание и теперь здесь воссоздает своими руками монастырь. Он предложил мне пожить здесь столько времени, сколько мне потребуется. А мне и правда требовалось время, в первую очередь, конечно, чтобы отдохнуть после горных перевалов Турции, снегов, к тому же мне следовало привести в порядок велосипед и, конечно же, написать все свои впечатления, которые я не так подробно писал, находясь в Турции, так как слишком замерзал там в горах и тратил все силы и мыслительные процессы на обогрев себя.

Этим вечером при свете свечи на небольшом деревянном столике, который впитал в себя историю здешнего быта, мы пили чай и разговаривали, совсем поверхностно. Я как любознательный старался узнать больше об отце Рафаиле и этом месте, а он спрашивал о том, куда я еду, зачем и для чего, но спрашивал без назидания и претензий, а с интересом к географии и ремеслу путешественника.

После нашего знакомства и чаепития, отец Рафаил отвел меня в комнатку и выдал теплый офицерский спальный мешок. Ветер тем временем разошелся до штормовых порывов и рвал листья деревьев. Комнатка, в которой я разместился, вмещала в себя небольшую кровать и шкаф. Спешно, переместив все убранство для сна на пол и расположив рядом у изголовья самые важные для меня вещи — диктофон, дневники, ручки, свечку для освещения, так как электричества в этом здании не было, закрыл глаза и всматривался в окно. Ветер проникал в комнату и напоминал мне о горах, снеге и перевалах, выданный спальник помог мне согреться, ведь крайние недели я слишком замерзал, ночуя в своем легком спальнике.

19 октября 2013, монастырь Святого Димитрия, Руиси,

«Господь сам вывел меня на эту дорогу и к этому дому» — размышлял я, удивляясь сам себе, о том, какие мысли приходят в мою голову.

На самом деле я так благодарен за это счастье, счастье спать в теплом спальнике, быть наедине и без лишний вопросов ко мне. Сей восторг со слезами на глазах выражает и отец Рафаил по отношению ко мне, наверное, путник, сбившийся с дороги и нашедший приют в монастыре, как образ, выраженный во мне, для него что-то да значит.

Здесь он возводит монастырь в честь святого Димитрия вот уже несколько лет. Все своими силами и на собственные средства, без какой-либо поддержки. Обещанный свет ему так и не подключили, так и живет он здесь при свечах, очень просто, но и, наверное, по-своему счастливо, как мне кажется. Можно ли говорить о счастье при свечах, без электричества, воды, где в помещении ветер не гость, но почти, что хозяин, куда залетают ласточки и проносятся снежинки? «Счастливым здесь может быть или сумасшедший, или монах» — так рассуждал я.

Как я узнал, ему 61 год, утром он уехал на поля, а я остался в монастыре. С кровати вчера я перебрался на пол, предварительно вымыв его, и постелив покрывало, матрац, а сверху — выданный спальник. Бог словно сам мне подготовил место для давно задуманного мною голодания. И сегодня провожу практику сухого голодания, то есть не пью никакой жидкости и не ем. За наши трудности и испытания Мир всегда награждает нас. Он всегда так делает. Просто нужно совершать задуманное с легкостью.

В обед сходил к старинному храму, где совершалась служба, она так меня успокоила и напитала новыми силами, что голод совсем не чувствовался.

В это время ветер так и не прекратился, и уже второй день он словно штормом, рвет все на своем пути, и гонит тучи с запада, и льет дождем. Я ожидал снега, но тут еще слишком тепло, поэтому снежинки пролетают лишь изредка вечером, чаще льет сильный стальной дождь.

К 4-м часам дня я вновь пошел на службу, которая длилась два часа. Пареньки, что участвовали в службе (пономари), вывели меня из храма и попросили снять с шеи кулон с символом орла, подаренный мне друзьями в Иране месяцем раньше, после чего устроили мне настоящий допрос.

Отец Рафаил видавший у меня этого зороастрийского орла днем ранее, лишь отшутился, о том, что у меня висит фашистский знак, я же ответил, что он иранский. Вместе с ним мы посмеялись на этот счет.

Узнав, что я не крещеный, ребята предложили меня покрестить завтра же утром. И попросили снять орла с шеи, я не противился, а воспринял их просьбу очень легко и без труда сорвал орла со своей шеи. На счет их предложения о крещении, я ответил, что подумаю, но в итоге просто больше не ходил в этот храм. Уже не только из-за предыдущих обстоятельств и моих вопросов, я так же понимал, что в этом храме, теперь мне не дадут спокойно и наедине побыть в моем стремлении и интересе к этой религии, будут постоянно спрашивать, почему я не крестился и прочие личные вопросы.

Отец Рафаил приехал затемно, около 7—8 вечера и вновь наш разговор продолжался под его слезы. «Полюбить нужно каждого, всем сердцем, полюбить сразу, иначе нельзя» — говорил он, а после продолжал «У меня только Бог, он все для меня». Потом мы разошлись по комнатам и отошли ко сну.

Все же мне легко в этих храмах, здесь я будто нахожусь в тишине, без суеты, могу смотреть со стороны, думать, размышлять обо всем на свете, как здорово, что в Грузии так много храмов и церквей, буквально на каждом переулке они расположены. Куда бы не уткнулся мой взор, я вижу крест. Храм для меня стал тихой гаванью, где я могу замедлить свой велосипедный темп, иногда я беру с собой дневники внутрь храма, сажусь на лавочку поодаль и пишу свои записи. Здесь всегда можно зайти и побыть наедине с Богом и то, что я вкладываю в это понятие сейчас. Бог для меня олицетворение, чего-то высшего, чего, я сам еще не знаю. Но знаю, что если принимаю всю его значимость и важность в своей жизни и признаю свою малость пред его творениями, то открывается что-то вечное, что-то большее и настоящее.

20 октября 2013, монастырь Святого Димитрия, Руиси

У отца Рафаила сегодня молебен, как он мне объяснил, начинаются плановые службы в храме. Он уехал рано утром, пока я еще находился в спальнике и читал. Сегодняшний день посвятил дневнику, писал весь день, так много за раз я писал, наверное, лишь во время курсовых работ и диплома в университетское время, буквально выписывал все, что накопилось — велосипедную практику и письма родным.

Вернувшись, отец Рафаил сказал с улыбкой: «Весь день пишешь», я в ответ также улыбнулся: «Много текста задолжал, поэтому теперь нужно много работать», после сказал, что завтра уезжаю, а он велел, чтоб я взял в дорогу яблок. Вечером, отец Рафаил попросил выслать ему рыбы из Сибирских рек, я пообещал исполнить это дело.

В монастырях принято молчать или мне так кажется, я замечал, что тут не будут лезть тебе в душу. Отец Рафаил не расспрашивал меня, не учил, не заставлял ходить на службы. Если ты здесь, значит в том нужда, других причин и объяснений и не нужно, как понял я. Монахи и старцы говорят глазами, так, что слова здесь излишни. Я не удержался и спросил, долго ли Отец Рафаил живет здесь, он так же просто ответил кротким словом «Да». Мое любопытство, словно необузданная страсть. Тут надо учиться слушать не ушами и говорить не словами. На ночь слушал сильный ураганный ветер и олицетворял его со своей внутренней бурей. Так все символично и правдиво. В другой комнате через незастекленные окна залетали ласточки и хлопьями снег. По полу проносился сильный сквозняк, от которого меня защищал теплый спальник.

Следующим утром мы прощались, Отец Рафаил не говорил мне напутствующих слов, лишь так же тихо спокойно сказал: «Приедешь и второй, и третий раз».

Ферма

23—26 декабря 2013, граница между Грузией и Россией

За семь километров до границы с Россией, я увидел огни, к ним и направился, уже скоро намеревалось темнеть и мне требовалось где-то расположиться на ночлег, я искал безопасное место. Близ вагончика ходили свиньи, коровы, лаяли собаки, на шум вышел пожилой мужчина, я поздоровался и попросился отогреться, после холодного спуска с Крестового перевала, а спустя тридцать минут спросил могу ли здесь расположиться на ночлег. На что он так по-доброму улыбнулся и сказал: «Да, конечно, живи хоть неделю, хоть месяц».

Здешнее хозяйство принадлежит монастырю, что в нескольких километрах от этого места, живут там молодые монахи тридцати лет и послушники, заявившие о желание стать монахами. Монахи, как сказал дядя Ваджо, так зовут человека, который меня встретил, именуются чёрными, давшие обет безбрачия и полностью посвятившие себя Богу.

Здесь, на ферме, дядя Ваджо самый старший, но он не послушник и не монах, но также живет и трудится с Богом в сердце, как мне показалось. Когда-то он имел огромное хозяйство скота, но всегда с его скотоводством были проблемы, то желание заработать больше денег, то крайнее расточительство, и не было, как он сказал чего-то важного, в итоге он продал свой скот и устроился работать на монастырскую ферму. Служитель не благословил ему отправиться работать в монашескую общину, так что он занял пост трудового рабочего, если можно так выразиться, чтоб никого не обидеть.

Он говорит, что сейчас всё наладилось в его жизни, и, самое главное, в душе. Тут ему и зарплату платят, сейчас уже 500 лари, что равняется 10.000 рублей, он отправляет их сразу семье в Тбилиси. Ещё своей семье он помогает продуктами и говорит, что этих денег хватает за глаза.

Давид, юноша лет двадцати пяти, здесь он в роли послушника по своей и Божьей воле хочет вступить в ряды монахов, для этого нужно пройти путь послушания, на котором за ним пристально смотрят другие монахи и определяют степень готовности вступить в ряды монашествующих. Дядя Ваджо, говорит, что монахи часто спрашивают о поведении Давида, а сам он его описал как очень горячего кавказского парня. Рассказал также о монастыре, который расположен у границы с Россией, где живут монахи без каких-то рангов и градации, без иерархии и статуса, где каждый выполняет то, в чем силен без подсказок, а если ошибется, то никто не поставит это в упрек. Самое сильное замечание, которое можно тут получить — это емкий взгляд, как говорит дядя Ваджо.

На ферме работа начинается до рассвета — нужно подоить двадцать две коровы, накормить их и отправить на пастбище, после чего начинается процесс сыроварения. Каждая корова приносит по десять литров молока, на мой вопрос, сколько же времени требуется, что бы выдоить всех коров, отвечают, что около двух часов.

Дядя Ваджо, здесь единственный кто говорит по-русски, мне он рассказывает о своей семье, о здешнем быте и все то, что меня интересует. Дома он не был девять месяцев и, с его слов, главное, чтобы дома было все хорошо, связь с родными через телефон. Моя связь с родными в этом плане сильно отстает, ведь я не использую телефон, но для связи с домом использую такой метод — записываю аудио сообщения на диктофон, после чего раз в несколько дней с помощью компьютерного клуба отправляю аудио письма родным.

Вечером я вникал в основы сыроварения. Как ученик, я впитывал все тонкости и кое-что записывал в свой дневник. Молоко после дойки имеет температуру тридцать семь градусов, и если оно остывает, его нужно довести именно до такой температуры, после чего в большую емкость добавляется несколько крышечек ускоряющей сыворотки, спустя час в пятидесяти литровой емкости молоко сворачивается. Размешивая его руками, дядя Ваджо похож на художника, также его движения замедленны и плавны, а весь процесс напоминает мне искусство. Затем всё процеживается с помощью марли и укладывается в формы, лишняя влага просачивается через отверстия, так что к утру сыр получается готовым. Для долгого хранения его закладывают в емкости с солевым раствором. Когда мы варим сыр, дядя Ваджо, наполняет мне большую емкость свежим еще парным сыром, а потом мы варим кофе по интересному рецепту — кипятим кружку со свежим молоком, куда добавляем ложку кофе и сахар.

Здесь на ферме я провел несколько дней, на ночь я оставался в вагончике, а дядя Ваджо и Давид ночевали в другом вагончике, по утру еще в темноте с наступлением холода я затапливал печь и начинал писать свой дневник, в тарелке всегда лежал свежий, еще не соленый сыр, и тем сохранивший все натуральные вкусы. Утром мы отправлялись на дойку коров, после чего варили сыр, за эти два дня чуть-чуть я познакомился и с другими монахами, которые приезжали с монастыря, они были чуть старше меня, всего на несколько лет, но казались настоящими воинами. Их сильный взгляд меня поражал, они мне показались совсем иными монахами, без дорогих крестов, облачения. Заштопанные рясы, выцветшие на солнце и обветшавшие за время, да черные четки на запястье — вот и все богатство, которое я увидел.

Грузия произвела на меня тихое впечатление, я почувствовал, среди всего мира, тишину и прикоснулся к какому-то иному миру, именно в тот момент в 24 года в 2013 году, я дал себе обещание, что если и приму христианство, конечно, на тот момент я ни в коем случаем не собирался этого делать, но предложил, что если это случится, то крестит меня отец Рафаил здесь в Грузии.

Тогда мне стоило, еще многие понять вопросы и найти ответы, которые так меня волновали в религии, в личности Христа и в своем намерении примкнуть к религиозной ветви и к тому же для чего мне это?!

Грузия не раскрыла мне ответы, кто такой Иисус, что такое Причастие и Троица, но изменила кардинально отношение к православному христианству. Осознание того, что я ничего не знаю о нем, позволило медленно начать изучать его, по крупицам, аккуратно и, конечно же, не вникая в полемики, догматику и богословские разговоры.

На этом пути много сомнений, в который раз меня пытались крестить, обратить в буддисты, сделать кришнаитом. Но, конечно, без моей воли этого всего не случилось.

Чаще всего, как ни странно, меня пытались окрестить православные, поэтому я понимаю как никогда тех, кого от веры оттолкнули свои же единоверцы. Меня это не отталкивало, но наоборот, помогало уклониться от поверхностного суждения и увидеть, что находиться в глубине. Там, в тишине мне и открылся другой мир, и, конечно, там без пышный слов, без агитации — Он.

2013, Афганистан-Грузия

Вокруг света на велосипеде, Грузия

Предисловие к главе

В июне 2014 года совместно с другом Николаем Остроуховым, с которым ранее познакомились в Китае, а после проехали в 2013 году по Афганистану, мы отправились в большой велосипедный тур, как это принято называть! Дорогу мы проложили, по многим регионам и странам, что уже полюбили ранее, и в которые хотели вернуться еще: Памир, Уст-юрт, степи Казахстана! Маршрут лишь спустя время вывел меня к концепции «Вокруг света на велосипеде», который уместился в период с 2014 по 2016 года и вместил в себя почти 54.000 км на велосипеде. Первая цель, которую я ставил на старте, добраться чего бы мне этого не стоило до монастыря, где меня крестит отец Рафаил. Я понимал, что путь в несколько месяцев позволит мне еще больше утвердиться, что Он — истинный Бог.

«Стоило» многого, уже в первую неделю наши дороги с Николаем разошлись, цели и пути не сошлись, так что с Омска, моя дорога резко ушла на юг через степи Казахстана к Памирскому плато. По пути я то влюблялся, что больших страданий и ошибок, не оправданных и сложных. Я повреждал пятку (трещина) так, что едва мог ехать, на велосипеде, меня сбивала машина, несколько раз я обезвоживался в пустынях. Но все трудности лишь разжигали во мне огонек и укрепляли в правильном решении, и часто с улыбкой я повторял: «Меня уже не остановить».

Экспедиции «Вокруг света на велосипеде 2014—2016» предшествовала долгая дорога по Якутии, на велосипедах (книга «Дорогами Памяти»), где я прочел Евангелие впервые. Все события складывались в нужную хронологию и направляли меня по нужной линии пути…

Для большей концентрированности в книге мне потребовалось не описывать здесь весь путь от Томска до монастыря, так как эти описании отвлекли бы от главного повествования и концепта книги.

Отец Рафаил

2 ноября 2014, монастырь Святого Димитрова, Руиси

Утром мы простились. Спал до семи, а в восемь уже выехал, лишь попил чай с печеньем.

— «Ты адрес написал? Молодец», помахав руками друг другу, одевшись потеплее, выехал. Через два часа прибыл к городу Ахалцихе, дорога в объезд идет. Начался дождь. Еду далее. Уже в дожде. Погода меняется каждый пройденный километр.

Еду, и так легко мне, так легко и молитва дается, что будто и не молитву проговариваю, а песнь пою. Ухмыляюсь себе и говорю: «Проверится твоя искренность и легкость, когда будет на душе и в обстоятельствах чуть сложнее».

То, что сказали мне местные жители, будет перевалом, оказалось маленьким подъемом, ветер помогает со спины, думаю, будь он в лицо, и перевал оказался бы существенным. Еду без наушников, последнее время мало включаю, не до этого.

На спуске, не доезжая пятнадцать километров до Боржоми, сзади раздался такой силы хлопок, что подумал, что оглохну. Колесо тут же спустило. Качу велосипед на обочину. Уже знаю, что это лопнула покрышка, это уже вторая «Швальба», которая проходит тест: «Еду пока не разлетится», вот и разлетелась, лопнула по боковой поверхности. В запасе у меня б/у покрышка, чуть лысая, которую взял в Ереване. Сейчас ставлю и боюсь дышать. Качать сильно не стал. Менять камеры и вообще возится с колесом при дожде и грязи немножко муторно, потому как нужно все оградить от мелких камушек и грязи, что так и норовят набиться в полость покрышки. Поставил. Страшно садиться на велосипед. Мне кажется, это китайское изделие разлетится. Еду дальше. Камера спускает, чувствуется это уже через семь км. В запасе у меня нет больше камер. Та, что лопнула, уже не для починки, так как дырка очень большая, и еще одна камера не клееная. Дотянул до Боржоми, заехал в шиномонтажку, чтоб в тепле поклеить камеры и чуть отдохнуть. В мастерской был удивлен, тем, что увидел Автожир (летательный аппарат).

— «А это кто у вас летает?»

— «Пока Мечта», ответил мастер шиномонтажки, ему 58 лет, своими руками за несколько лет собрал летательный аппарат. Затраты большие и полеты на таком очень дорогие. Двадцать шесть литров горючего хватит на полтора часа лета. Это я для рассуждений на будущее. Мне ближе СЛА безмоторного типа (сверхлегкая авиация). Заклеили камеры, поставил. В 15—30 выехал дальше. В 17—00 был уже в Хашури. Темнеет из-за туч очень быстро. Не знаю, успею ли доехать до монастыря. Сделаю так, проеду еще полтора часа, а там как будет.

Много гусей и уток перебегают эту дорогу. Дорога не щадит их, сбитые на обочинах и птицы и животные разных видов. К Птицам у меня более трепетное отношение. Я притормаживаю и руками притормаживаю машины, чтоб утки-гуси смогли спокойно перейти и остаться в живых. Из машин одобрительно машут руками. Я видел в Азербайджане, как на автобане лопатой соскребали тельце одного гуся, в то, время как ее сородичи издавались криком в стороне. Кто на это скажет мне, что они без Души?

Вот уже автобан, но строящийся, дорога с маленькими обочинами и поток просто ошеломляющий, благо подгоняет ветер сзади. Включил фонари, и отражатели, чтоб меня как-то могли разглядеть. Меня многие спрашивают про аномалии, про таинственные знаки, встречал ли я их и т. д. Не знаю! Это спорный вопрос, потому, как и самое удивительное, что я видел, это, к примеру, как растет Кокос и Банановое дерево, или из прекрасного — Небо на Памире. Что окажется для меня откровением и чудом, для кого-то будет обычным пустяком.

Я не знал, где именно в темноте находится деревня Руиси, знаков тут нет, потому как дорогу строят. Но получилось так, что я остановился на том самом повороте, где располагался монастырь. Я не мог помнить этот поворот с того года, потому как и год назад заезжал в эту деревню с другой стороны. Уже так темно, что едва видно куда ехать. Еду по грязи. В дом, в который я постучался, подтвердили, что еду правильно. Это правда день искушений, эти черные мысли и сомнения, на счет старца. «Может я ошибся?» Когда познакомился с ним год назад, может, я просто обольстился тогда его Добротой…?». Ведь насмотрелся за эти годы разных священников, монахов, монастырей, и эти мысли донимали меня. Самая крайняя мысль была о том, что вдруг я не успел, и старец уже окончил свои года. Как тревожно ехать под эти омрачения.

Еще в Ереване, выезжая, я писал, что постараюсь пройти 400 км за три дня, сейчас это оказалось просто Чудом, без сомнения, потому как дорога была очень изматывающей. С такой неспокойной дорогой, когда я уже выехал, то дума