Мать
In the dusty, smoke-choked factory district of a provincial Russian town, Pelageya Nilovna lived in a small wooden house that leaned against the high board fence of the ironworks.
В пыльном, пропитанном дымом фабричном районе провинциального русского города Пелагея Ниловна жила в маленьком деревянном домике, прижавшемся к высокому забору литейного завода.
She was forty years old, broad-shouldered, heavy, with a face scarred by smallpox and eyes that had long ago lost their brightness.
Ей было сорок лет, она была широкоплечей, тяжелой, с лицом, изуродованным оспой, и глазами, давно потерявшими блеск.
Every morning she woke before the factory whistle, lit the samovar, and prepared kasha for her husband, Mikhail Vlasov, a hulking blacksmith whose fists were quicker than his words.
Каждое утро она вставала до фабричного гудка, зажигала самовар и готовила кашу для мужа — Михаила Власова, тучного кузнеца, у которого кулаки действовали быстрее, чем слова.
He came home drunk, cursed the world, and beat her until she learned to move silently, to breathe without sound.
Он приходил домой пьяным, проклинал весь свет и бил её, пока она не научилась двигаться бесшумно и дышать без звука.
Their son, Pavel, grew up watching this, his small face tight, his fists clenched even in sleep.
