Оглавление

Раннее утро. Раннее настолько, что троллейбусы с привязанными рогами тихо дремлют в депо. Первые лучи летнего солнца заливают улицы странно тихого и спокойного города. Москва шестидесятых. Фильм Марлена Хуциева «Июльский дождь» я нашла случайно. Тягостно-тревожной весной 2022 года я, как и многие, искала крохотные островки стабильности и предсказуемости, за которые можно было бы хоть немного зацепиться. В такие моменты нам так нужно пространство, где ничего, совсем ничего не происходит. Словно режиссёр снимал эту картину не для зрителя шестидесятых, а для нас с вами. И оттого такие долгие кадры городских улиц. И камера неспешно скользит по Москве. И молодая женщина прячется от внезапно настигшего летнего дождя под козырьком. Уже затянулись раны самой жуткой в истории человечества войны. Всё дышит светлой радостью и большой верой в будущее. Человек в космосе, свежий ветер, красивый город. И дождь. Тёплый, ласковый, обновляющий.

Даже самые тяжёлые потрясения однажды проходят. Наступает лето. Крупные капли стучат по козырьку. И мир, снова оказываясь на краю пропасти, всё же способен устоять. Я ухожу в неё как в убежище, в эту Москву шестидесятых. Тогда я ещё не знаю, что уже декабрь всё того же двадцать второго собьёт меня с ног наповал, словно кеглю в боулинге. И я буду катиться куда-то, не видя дороги, не понимая куда. И просто надеясь на лучшее. Мне больше ничего не останется.

Мы познакомились в последние дни августа 2008 года, когда мне не успело ещё исполниться семнадцать. Я поступила в университет и искала альтернативу студенческому общежитию. Мама случайно увидела объявление на столбе: сдаётся комната. Пять минут от универа. Мне нужно было жильё, а она вынуждена была покупать лекарства слишком дорогие, чтобы на это хватало только пенсии. Так я обрела настоящего друга. Спустя два года моя семья переедет в Омск, и я покину квартиру в пяти минутах от универа. Но наша дружба продлится целых тринадцать лет. И ей совершенно не будет мешать разница в возрасте в почти полвека.

Она была потрясающе образованной, много лет прожила в Москве, трудилась в космической отрасли и объездила весь Союз. Её цветущая молодость — та самая Москва шестидесятых. Я смотрела «Июльский дождь» и… узнавала. Молодые звёзды советского кино на театральных подмостках, проходная огромного конструкторского бюро, её любимые сырники из кулинарии. Словно я тоже прикоснулась к той Москве, которую мне не суждено было узнать. Все эти годы она учила меня может быть самому главному, что вообще нужно знать об этом мире. Живи сейчас. Сейчас, потому что никакого «потом» может не быть. Плевать, что там думают другие. Живи так, как хочешь именно ты. Потому что нет никаких других шансов. Потому что это твоё время. Только твоё. И оно не бесконечно.

Однажды она получила странную квитанцию из налоговой инспекции. И отправилась на личный приём к начальнику, так и не сумев ничего добиться по телефону. Дело было зимой, но настала оттепель. А валенки несколько прохудились и промокали. Их уже чинили, но хорошего мастера по валенкам нынче днём с огнём не найдёшь — так она говорила. В тот день начальник налоговой повёз её на своей машине покупать новые валенки за его личный, начальника, счёт. И она долго выбирала, потому что не может же женщина схватить какие попало валенки лишь бы побыстрее! Домой она вернулась с триумфом. На красивом внедорожнике. С начальником налоговой. И новыми валенками.

А пару лет спустя в неё влюбился импозантный мужчина. Да ещё и врач. Да ещё и на лет пятнадцать моложе. Впрочем, незадачливый ухажёр был изгнан с безапелляционным «да нафик ты мне сдался!» и рекомендацией проследовать домой к жене.

Каждую весну рассада тянула к потолку свои зелёные макушки. Ездить на дачу часто ей не позволяло здоровье. Помидорам не было уготовано другой участи, кроме как сгинуть в мощных лапах сорняков. Но каждый раз уже в феврале я ехала в строительный гипермаркет и грузила в багажник несколько пакетов грунта. Потому что жизнь должна продолжаться. Мы выбирали самый удачный цвет для берета на весну. Тащили рулоны обоев со строительного рынка, потому что на старые «уже нет никаких сил смотреть».

Лишь многим позже я поняла, с какой безусловной и бескорыстной отдачей она пыталась вложить в меня то лучшее, что смогла познать за свою такую разную жизнь. Она никогда не уходила в наигранный позитив. Не пряталась от сложностей и проблем. Её реальность не была нежно-розовой. «Вокруг сволочи, этот мир полон дерьма, но мы прорвёмся». Она обладала просто феноменальной, безоговорочной и абсолютной верой в себя. Умением играть на своей стороне.

Той весной, когда она ушла, снег долго-долго лежал в полях, не желая таять. Я ходила по совсем ещё сырым полевым дорогам очень долго в бесплодных попытках осмыслить и прожить свою потерю. Какой-то своей частью я всё ещё там, под этим грустно-бездонным апрельским небом. Это был достойно пройденный путь. Жизнь, бьющая через край. Настоящая, красивая, смелая и честная. Эта дружба. Она мне как подарок. Такой нечаянный, такой внезапный. И такой ценный.

Мне жаль, что в тот день, когда в трубке телефона я услышала «у вас пришёл положительный анализ на ВИЧ», я уже не могла поехать к ней и услышать коронное «Юлька, прорвёмся!». Но даже расставаясь у черты, мы сохраняем главное — любовь. И потому я прорвалась.

Я хочу посвятить эту книгу памяти своего дорогого друга. Пусть у каждого будет пространство, куда можно вернуться, когда устал. Зачерпнуть жизни и света. Даже если это пространство воспоминаний. Впитанное однажды остаётся с нами навсегда. Стоит закрыть глаза — и ты уже в Москве шестидесятых. Потрясения позади. Человек в космосе. А по козырьку стучат капли июльского дождя.

Посвящается Т. А.

О чём эта книга?

Эта книга не о ВИЧ-инфекции. Я лишь немного коснусь медицинских аспектов в той части, где это необходимо для цельности моего рассказа. Я узнала о своём диагнозе в самом конце 2022 года, спустя почти восемь лет после заражения. Почему так вышло, мы ещё поговорим. Пять месяцев спустя я сделала свой диагноз публичным, выпустив на эту тему цикл публикаций. Подробный разговор о моих мотивах тоже впереди, а пока скажу лишь, что это был выбор без выбора. Я просто не могу иначе, так уж я сделана. С тех пор к моей публичной деятельности добавилась ещё одна ипостась — ВИЧ-блогер.

В эти почти два года жизни с открытым диагнозом я получаю множество сообщений от людей буквально со всего мира. К моему удивлению, очень часто это люди безо всякого ВИЧ. «Расскажите, как вам удалось со всем этим справиться? Что помогло?».

Из ответов на подобные вопросы постепенно родилась и кристаллизовалась идея этой книги. Иногда жизнь ставит нас перед фактом уже свершившихся кардинальных перемен. Ещё вчера всё было предсказуемо и понятно. Да, не всегда просто. Да, не без проблем. Но относительно спокойно. И вдруг случается что-то такое, что ломает самые основы нашего бытия. Земля уходит из-под ног, и спустя секунду обнаруживаешь себя подкошенным навзничь. Лежишь и моргаешь, пытаясь найти в себе силы осмыслить новую реальность, боясь дышать и шевелиться. Работают ли руки-ноги, цела ли голова? Сможешь ли подняться? Неизвестно. Страшно. Больно.

Болезнь, смерть или предательство близкого человека, развод, банкротство. На свете существует множество вещей, способных сломать даже самые крепкие фундаменты. Но к счастью, мы способны заживлять раны. Мы способны меняться, вставать, признавать, идти дальше и создавать новые миры взамен утраченных.

Нет, я не наставник, не гуру и ни в коем случае не собираюсь никого учить жить. Я не уверена, что сама хорошо это умею. Эта книга — рассказ о моём опыте. Если хотите, авторская дорожная карта. Я давно работаю с людьми, для людей и про людей. Поэтому мне доводилось встречать и тех, кто ничего не хочет знать о чужом болезненном опыте. Мол, слушая о чужих болезнях, «накаркаешь» такую же себе. Звучит по-детски наивно, словно ребёнок закрывает глаза ладошками и уверен, что теперь его никто не видит. Правда в том, что мы никогда не знаем о планах жизни на нас. Хорошо, когда всё хорошо. Но лично я бы не отказалась иметь карту аварийных выходов на всякий случай. Если непредвиденное всё же случится, искать её будет уже поздно.

Я разбила свой рассказ на семь глав, семь частей, семь верстовых столбов. Пусть это будет наша с вами спокойная беседа за чашечкой кофе или травяного чая — как вам больше нравится. Каждый вечер мы садимся за стол, накрытый скатертью. Зажигаем свечу в бронзовом подсвечнике. Качается маятник часов. У нас впереди семь вечеров и семь глубоких разговоров о важном.

И последнее. Если именно сейчас ваш мир рассыпается на части, а под ногами разверзается пропасть, просто знайте, что это не навсегда. В эпицентре бури сложно поверить, что однажды она закончится, но это действительно так. Знайте, что вы не одиноки. Знайте, что за этой полосой боли — всё тот же прекрасный и светлый мир. Ночью солнце опускается за горизонт, уступая место темноте, но оно никуда не исчезает. Да, свою ночь каждому из нас приходится прожить в одиночку. Но она конечна. Я буду безмерно счастлива, если благодаря этой книге вы получите хоть каплю тепла и поддержки.

А теперь поднесём спичку к фитилю и придвинемся ближе к столу.

I. Упасть в колодец

Наше сегодняшнее не терпит пауз. Стоит остановиться — и ты теряешь. Кто-то другой обязательно обойдёт тебя на повороте. Нынче в цене продуктивная продуктивность, личная эффективность и строгий тайм-менеджмент. Культура достигаторства не предлагает нам пространства пустоты и одиночества. Но кажется, у Её Величества Жизни есть своя точка зрения на этот счёт.

Тёмные глубокие колодцы. Склепы. Мрачные холодные подземелья. Места, куда совсем не проникает свет, считаются страшными и нежеланными. Но есть то, что их объединяет, помимо темноты. Покой. Подземелье — царство глубокого подлинного покоя.

Говорят, самые судьбоносные вещи случаются с нами в самый обычный полдень. Почти так и было, только время на часах приближалось к трём часам дня. В моей студии уже собралась группа желающих оздоровить свою спину с помощью упражнений. Рутинно. Понедельник, среда, пятница. Я уже готовилась начинать занятие, но тут зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Возможно, кто-то хочет записаться на пробное занятие. Я ответила.

— Это диагностический центр. Вы сдавали анализы…

— Да, сдавала несколько дней назад.

— Ваш тест на ВИЧ… Он пришёл положительный.

Женщина на том конце провода произнесла слово «положительный» как-то глухо, испуганно, полушёпотом.

— Спасибо. Куда подойти? Хорошо. Да, я записала адрес. До свидания.

Я улыбнулась и начала занятие. Самообладание всегда было моей сильной стороной. Годы работы помогают делать её хорошо даже когда ты не тотально в процессе. «По-ло-жи-тель-ный», — стучало в висках. «Это какая-то ошибка, мы всё проверим и выяснится, что что-то перепутали или тест ошибочный», — говорила рациональная часть, поправляя очки на переносице. И только глубинная интуиция молча и прямо смотрела в глаза и держала за руку. Слова были не нужны.

За несколько дней «до» был обычный планово-профилактический визит к гинекологу. И мы решили сдать всё, по максимуму. Возраст перешёл за отметку «тридцать», и наверно пора уже пройти диагностику поглубже. Я не знаю, почему тест на ВИЧ не входит в базовые анализы в нашей стране с огромной заболеваемостью. Но сдают его только по желанию, либо в особых случаях. Постановка на учёт по беременности, госпитализация, необходимость хирургического вмешательства. Ничего этого со мной не случалось, к тому же на момент постановки диагноза я уже восемь лет не имела никаких отношений. Ну какие половые инфекции?

А тогда, восемь лет назад, у меня были обычные отношения с обычным человеком. Довольно долгие, стабильные. Мы были вместе два года, вели речь о свадьбе и планах на семью, но не сложилось, так бывает. Прошло много лет, давно всё забылось, потерялись контакты и связи. Я не буду рассказывать, как я узнала, что мой бывший молодой человек стоит на учёте по ВИЧ с 2018 года (мы расстались двумя годами раньше), чтобы никого не подставлять. Медицинская тайна и всё такое. Но я узнала точно и достоверно.

Мне предстояло сдать не только подтверждающие диагноз анализы, но и множество других. В первую встречу мы долго говорили с моим врачом. О странной и несколько раз возвращавшейся несмотря на всё лечение ангине, которая приключилась со мной в начале 2015 года. Мои симптомы отлично попадали в статью из медицинского справочника «Острая стадия ВИЧ-инфекции». И кто его знает, почему никто из трёх последовательно сменённых мной отоларингологов не заметил ничего странного.

Нужно было сдать пробы на туберкулёз, иммунограмму, рентгены, УЗИ, расширенная биохимия… Нужно было понять, что натворил вирус за восемь лет скрытого течения болезни. А на это нужно время. Время до всех результатов, вердиктов, решений. Назначения лечения. Время неопределённости, которое нам всегда так тяжело выдерживать. И быстрее нельзя.

Что мы делаем, если жизнь сталкивает с чем-то абсолютно непонятным и до сей поры неизведанным? Современный человек в поисках информации конечно же идёт в интернет. Ходила этой дорогой и я. Мы надеемся, что найденное поможет нам справиться с неопределённостью и снова обрести хоть какое-то ощущение почвы под ногами. Но на деле всё не так просто. Любого пришедшего за информацией о ВИЧ человека в интернете с распростёртыми объятиями встречают они: ВИЧ-дессиденты. То, что эти люди существуют до сих пор, кажется странным только на первый взгляд.

Появление отрицающих ВИЧ десятилетия назад было понятным и даже предсказуемым. Всё новое вызывает страх и отторжение, особенно если речь идёт о новых болезнях и пока мало изученных вирусах. Но теперь, когда ВИЧ исследован вдоль и поперёк, найдены эффективные схемы терапии, наработана огромная клиническая практика по всему миру? Но ВИЧ-дессиденты потрясающе попадают в потребности психики шокированного новостью человека.

Тебе сказали, что ты неизлечимо болен? Но разве ты плохо себя чувствуешь, дорогой? Анализы? Не верь, это подделка. Это просто фармацевтическая промышленность хочет нажиться на тебе (путём выдачи бесплатных лекарств видимо). Вируса не существует, это всё заговор и враньё. А значит — алилуйя! — твоя жизнь на самом деле никак не изменилась. Случившееся — не более чем страшный сон, обман, наваждение. Не нужно лечиться. Не нужно слышать «встать на учёт», словно ты какая-нибудь корова. Не нужно принимать препараты и отслеживать своё самочувствие. Не нужно регулярно сдавать анализы и чётко по графику посещать своего врача. И главное: совершенно не нужно чувствовать себя каким-то не таким. Ты обычный! Нормальный!

У пришедшего за информацией о ВИЧ два глобальных пути: пойти по пути принятия новой реальности или же отправиться на шаткую и опасную дорогу отрицания. Первый путь сложен, но обещает награду и полноценную жизнь. Второй выглядит невероятно привлекательно и легко, но сулит погибель. Снова как в сказках, правда? У ВИЧ-дессидентов есть свои движения. Правда, лидеры их довольно часто меняются: прежние оказываются на кладбище с завидной регулярностью, их сменяют новые. Есть шутка очень чёрного юмора, встреченная мной однажды на просторах интернета: больше ВИЧ-дессидентов — меньше ВИЧ-дессидентов. Тяжелее всего приходится детям, чьи родители придерживаются подобных убеждений. Их, как и взрослых, никто не лечит от «придуманного вируса». Но детский организм не может сопротивляться болезни так долго, как взрослый. Страшные новости приходят регулярно из разных городов страны. Это — трагическая и кровавая плата за такую знакомую нам человеческую трусость. За слабость, не дающую посмотреть прямо и открыто в лицо реальности, принять её и продолжать жить.

Мой рецепт жизни внутри пространства неопределённости звучит так: только факты. Их долгими зимними вечерами я собирала словно бусины на нить, создавая своё ожерелье знаний. Я была исследователем и немного грибником. Тем, кто отделяет полезные и вкусные грибы от червивых и ядовитых. Этот факт научный, его мы положим в корзинку. Это непонятный бред. А вот это вообще чьи-то эмоции, и даже не про факты вовсе. «Ожидаемая продолжительность жизни не отличается от среднестатистической». «Терапия уменьшает концентрацию вируса в крови до неопределяемых, то есть ничтожно малых значений». «Люди с неопределяемой вирусной нагрузкой не могут передавать вирус даже при незащищённом половом контакте». «Современные препараты хорошо переносятся и крайне редко вызывают побочные явления». «Препараты предоставляются бесплатно». А ещё я составляла список вопросов врачу для следующего приёма. Рекомендую. Сбор фактов не снижал неопределённость. Но помогал справляться с жизнью внутри неё. С ожиданием и бездействием, которого не избежать.

В сказаниях и мифах герои часто сталкиваются с вынужденной паузой. Не обойти, не перепрыгнуть. В финно-карельском эпосе «Калевала» дева-прародительница носит тяжесть беременности семьсот лет, изнемогая от тяжести и не имея возможности сократить предначертанный срок. Иона проводит в чреве кита три дня и три ночи. Каждому процессу — свой срок, и вечная мудрость через истории тянет к нам руки из глубины веков. Мы привыкли жить в другом мире. Что будет, если я остановлюсь? Мир уйдёт вперёд. А я останусь. Кто-то другой будет побеждать и покорять вершины. Закроются все окна всех возможностей. Нужно спешить, иначе не успеешь. И мы спешим. Но потом случается что-то, что не оставляет выбора. И вот ты уже летишь в бездонный тёмный колодец.

Середина декабря — время самой густой тьмы. День убывает до точки своего минимума в ночь с 21 на 22 декабря, а после снова начинает нарастать. Перед точкой минимума концентрация тьмы велика как никогда. В том декабре я делала свечи. Купила натуральный воск и вытащила из шкафов все запасы трав. Тёмными вечерами я погружала руки в горячий воск, смешивала его с травами, крутила и лепила. В ту зиму я сделала столько свечей, что часть запасов целы до сих пор. Их хватит на ещё несколько сезонов. Такие свечи часто называют ведьмиными. Лепные кусочки воска с вкраплениями травы способны гореть без фитиля. Достаточно, чтобы занялась одна веточка. Горящая свеча быстро становится небольшим факелом с ярким вертикальным пламенем. Воск и трава выгорают почти до конца, оставляя после себя лишь горку чёрного пепла. Пепел уходит в землю, и в положенное время из неё проклюнутся ростки новых трав. Но не раньше. Не раньше.

Колодец не был моим наказанием. Он был моим убежищем. Тёмное замкнутое пространство часто становится пристанищем для уставшей и вымотанной души. Местом, куда не проникает свет, где нет звуков, нет никаких признаков внешнего мира. Наша жизнь во многом состоит из рутин. Возможно, в каком-то смысле она даже держится на них. Рутины словно нитка, связывающая звенья событий между собой. Каждый день я вставала с постели, чистила зубы, работала, ела, планировала новые задачи и контролировала выполнение текущих. В разные сложные моменты моей жизни работа с её рутинами и процессами часто становилась поручнем, за который я держалась, чтобы устоять на ногах. Теперь рутины колоннами поддерживали своды. Для стороннего наблюдателя всё оставалось как прежде. Часть меня могла аккуратно выполнять свои обязательства. А душе предстояло оставаться в колодце ещё некоторое время. Время покоя, отдыха, укрепления и восстановления.

Есть такая известная загадка. Дорога. На ней камень. На камне написано всего одно слово. Идут мимо бедные — радуются. Идут богатые — плачут. Идут влюблённые — расстаются. Какое слово написано на камне?

Я работаю с людьми двенадцать лет. Сначала как тренер групповых программ в фитнес-клубе, потом как преподаватель йоги и владелица собственной студии, реабилитолог, консультант по здоровому образу жизни. А ещё организатор авторских путешествий. Человек, который везёт группы людей в разные места, иногда такие непростые. Перед моими глазами за эти годы прошли многие истории радостей и горестей. Видела я и тех, кто не давал себе возможности пробыть в колодце нужный срок. И тех, кто вовсе не хотел оттуда выбираться. Первые сообщали, что они «айм файн». Помните мем с собачкой, сидящей на стуле посреди горящей комнаты? Всё прекрасно. Нельзя быть слабым. Нельзя быть размазнёй. Что бы ни случилось в твоей жизни — завтра утром надо быть на пробежке. В попытке «проскочить» кризисную фазу они падали в заветы всевозможных гуру личной эффективности и писали сотню целей. А на следующий день находили себя рыдающими на полу среди груды пустых бутылок.

На дорожном камне написано слово «временно». Это одно из главных слов. Оно означает, что ничего не бывает бесконечным. Но одновременно это значит, что каждому процессу должно быть отдано положенное ему время. Всё временно. Всему присуще время. И оно всегда конечно.

Дорога всегда под нашими ногами, но будем ли мы делать шаги — только наш добровольный выбор. Можно остаться на месте. Такой вариант тоже существует. Однажды судьба свела меня с женщиной, потерявшей сына много лет назад. Тяжёлая болезнь забрала его ещё подростком, но мать так и не смогла с этим смириться. Она рассказала мне, что создала для себя альтернативный мир. В нём сыр не умер, а просто уехал учиться. Далеко, в другую страну. Оттуда нельзя позвонить, и приехать не получится. Но он всегда помнит о маме. У него всё хорошо. Сейчас он уже совсем взрослый молодой мужчина, красавец. Нашёл хорошую работу, увлечённо делает карьеру и подумывает жениться на красивой девушке. А там и до внуков недалеко. Здесь нет места ни оценкам, ни тем более осуждению. Выбор — наше священное право.

Колодец — убежище. Со временем глаза привыкнут к темноте, на сырых каменных кирпичах можно будет нарисовать цветы и солнышко. На холодный пол бросить ковёр. Обжиться. И отказаться продолжить путь. Я не знаю, какой вариант правильный. Может быть, правильного и вовсе нет, а есть какой-то свой. Но важно помнить, что просить о помощи — нормально. Что мы можем помочь душе набраться сил и опереться на что-то или кого-то, чтобы найти в себе силы идти дальше. Близкие, друзья, супруги, психологи и психотерапевты. И да, психиатры тоже. Нужные книги и фильмы. Путешествия. У каждого свой инструмент и свой способ.

Когда мои глаза привыкли к темноте и прошёл шок падения, я зажгла одну из отлитых в тёмные времена свечей и увидела подземный ход. Длинный, ведущий в абсолютную и непроглядную темноту.

II. Перейти ночь

Герои сказок и мифов часто сталкиваются с необходимостью совершить переход. Пересечь дремучий лес, преодолеть страшную реку забытья, добраться до неведомой страны. Всегда это путь сложный и полный опасностей. Мы можем отказаться совершать переход. И одновременно это означает остаться неподвижным навсегда.

Есть одно главное условие, без которого нельзя начать движение. Нужно принять своё никогда. «Никогда» — главное слово этого этапа. Понять и принять то, что что-то изменилось окончательно и бесповоротно. Жизнь, которая была до этого момента, окончена. Её больше не существует. И жизнь эта никогда не вернётся. Совсем никогда.

На момент постановки диагноза я жила с болезнью уже долгие годы. Истинная точка невозврата была пройдена давно, но всё это время инфекция никак не проявляла себя. Я училась, открывала свою йога-студию, возила туристические группы по стране, активно тренировалась. И с каждым годом чувствовала себя всё более здоровой. Моё «никогда» накрыло свое неотвратимостью многим позже. Но накрыло.

Мне часто пишут люди с ВИЧ. Есть среди них и особая категория. Это те, кто ждёт лекарство. На первый взгляд эти люди выглядят очень адекватными, знающими, разбирающимися и умными. Это не ВИЧ-дессиденты с их теориями заговора и вечными разоблачениями. Здесь научные статьи, обсуждение последних новостей и бесконечный оптимизм: лекарство скоро! Прогресс не стоит на месте, наука идёт вперёд. Скоро у нас появится средство, которое избавит от болезни навсегда.

ВИЧ хитрый вирус. Помимо «активных» копий, от которых помогают избавиться препараты, он ещё и умеет хранить в клетках свою резервную информацию. И вот против этих резервов терапия не работает, потому что находятся они в как бы «спящем» состоянии. Этакая резервная копия, из которой вирус может сам себя восстановить. Кстати, примерно так же устроен вирус герпеса. Почти у всех нас он есть. Но проявляется неприятными высыпаниями только в те моменты, когда иммунитет почему-то снижен и не может оказать сопротивления. Поэтому АРВТ (антиретровирусную терапию, как правильно называются препараты от ВИЧ) нужно принимать непрерывно, всю жизнь. Если человек перестанет пить таблетки, через время вирус начнёт размножаться снова. То самое заветное чудо-лекарство, которого так ждут, должно уничтожить «резервную копию». Тогда человек избавится от болезни полностью. Но пока такого лекарства нет. Будет ли? Мы не знаем. Наверное, когда-нибудь такой прорыв случится.

«Юля, посмотрите, вот эта статья, тут ведутся разработки, скоро будет лекарство! Наверное, уже в следующем году будет! Вы почитайте!». Я не читаю. Я верю, что человек искренне хотел поделиться со мной этим спасительным светом надежды: скоро всё будет! Помните, как в песне? «Надо только выучиться ждать, надо быть спокойными и упрямым…». Но я не хочу ждать. Я хочу жить. Сейчас.

В минуты, когда я пишу эти строки, за окном падают первые капли почти летнего дождя. Тёплая и ранняя весна в Сибири — настоящий подарок. Из открытого окна доносится аромат свежести и неповторимый запах едва начавших распускаться листочков. Рядом уютно сопит пёс Фёдор. А экран телефона снова загорается: подруга прислала очередное смешное видео. Это жизнь. Она проходит сквозь наши горести и наши надежды. И так хочется эту жизнь замечать. Десять минут назад я сделала перерыв, чтобы запить стаканом воды таблетку. Сейчас я принимаю всего одну красивую голубую таблетку в сутки. Этого достаточно, чтобы вирус в моём организме ещё долгие годы пребывал в спячке и никак не проявлял себя. И у меня есть все шансы ещё очень много вёсен вдыхать аромат начавших раскрываться почек и прислушиваться к первым каплям тёплого дождя.

Я больна тем, от чего всего каких-то сорок лет назад пришлось бы обязательно умереть. Но сейчас умирать необязательно. Разве это недостаточный повод для того, чтобы быть счастливой и просто жить?

Чаще всего на такие сообщения я отвечаю: лекарство есть. Оно стоит на моей кухне, на столе справа от мойки. Красивые голубые таблетки в баночке. В ответ я получаю ещё целое полотно ссылок и увещевания: потерпите, осталось немного! И кажется, уже бесполезно писать в ответ, что я не терплю. Я живу.

Есть библейский миф о жене Лота. Бог решил стереть с лица земли города Содом и Гоморру за все их грехи. Но и в самом грешном городе найдётся праведник. Таковым был Лот из Содома. Бог помог Лоту и его семье выйти из погибающего города. Условие было лишь одно: не смотреть назад. Но жена Лота его не выполнила. Уходя, она обернулась на горящий Содом, и тут же превратилась в соляной столб.

В детстве я зачитывалась всевозможными мифами, библейские были в их числе. В моей детской книжке поступок жены Лота трактовался просто и в лоб: она ослушалась. И за это была справедливо наказана. Мораль истории тоже проста как три копейки: нужно слушаться тех, кто старше, могущественнее, авторитетнее. Нарушишь предписанное — получишь наказание. Но я помню, что уже тогда, в детстве, меня мучил вопрос: почему? Ну почему она обернулась? Зная, что это опасно. Неужели мотивация была только в том, чтобы нарушить запрет? Должно быть что-то ещё. Что-то важное, что заставило её бросить взгляд назад.

Сегодня история жены Лота кажется мне совсем другой, куда более глубокой метафорой. Навсегда покидая прошлую жизнь, нам так хочется обернуться назад. Особенно когда это не было в полной мере нашим решением. Когда обстоятельства поставили нас перед лицом факта: прежней жизни не будет. Нам предстоит навсегда покинуть город, от которого скоро не останется и следа. Город, где мы были так счастливы, где хотели жить ещё долго и радостно, бродить в старости по знакомым улицам и покупать свежий хлеб в булочной через дорогу. Но теперь этого не будет. Никогда. От всего, что мы так любили, совсем скоро останется лишь кучка пепла. Почему она обернулась? Убедиться, что Содом действительно уничтожен, и к прошлому абсолютно точно не будет возврата? Бросить прощальный взгляд на руины прошлой жизни? Обернулась под влиянием дикой надежды: а может быть всё это неправда, и город на самом деле цел, и уходить не нужно? Потому что больше всего на свете хочет вернуться в прошлое, и тяга эта слишком сильна?

Ожидание чудо-лекарства — это попытка вернуться в прошлую жизнь. Прорваться через давно заколоченные двери во вчерашнего себя, туда, где ещё не было болезни. Вернуться в точку «до». Ведь дело только в этом! Нужно принимать терапию всю жизнь, нужно регулярно ходить к врачу и сдавать анализы. И таблетки на полочке постоянно напоминают тебе о диагнозе. А вот если бы можно было поставить ту чудесную инъекцию или проглотить волшебную таблетку, что излечит тебя навсегда! И вернуться в то прошлое, где ничего этого не было. Как на машине времени. Забыть как страшный сон.

Обернувшись, жена Лота стала соляным столбом. Обращая взгляд в прошлое, мы перестаём быть живыми. Зависаем в неподвижности и позволяем жизни течь в обход нас. Стоит соляной столб из года в год, обращённый взором назад. Холодный, неподвижный, неживой. Иногда надо уйти. Глядя вперёд. Совершить сложный переход, понимая, что прежней жизни уже не будет. Поэтому я не поддерживаю ожидание лекарства. Разве случись оно, я смогу вернуться назад? И сделать вид, словно болезни никогда не было в моей жизни, и она совсем-совсем ничего не изменила? Разве соглашусь я отказаться от всего, чему меня научил этот опыт? Стереть и забыть? Как будто кто-то нажал на кнопку «пауза» на пульте. Когда случится лекарство, кнопка снова будет нажата, и жизнь потечёт своим чередом. Но правда в том, что кнопки «пауза» не существует. И дело даже не в том, что создание любого препарата — очень долгий процесс.

Да, за последние пару десятков лет терапия невероятно эволюционировала. В первые недели после постановки диагноза я читала об этом очень много. Получение новых знаний — прекрасное и созидательное занятие для прохождения периода ночи. Собрав первые факты и впервые получив таблетки, я стала разбираться, как же они работают. И нет, оказывается совсем не «убивают вирус». Дело в том, что любой вирус, попав в организм, начинает себя очень активно копировать. Запускается этакий вирусный ксерокс. То же самое происходит, когда мы к примеру простудились. Вирус активно копируется, и вот мы уже чувствуем характерное першение в горле и покалывание в носу. Эти копии пригодятся, чтобы передаться другому носителю. Чихнув, мы распылим в воздух много-много живых и активных вирусных частиц. И их обязательно вдохнёт какой-нибудь несчастный. Такова биология вирусов, и очень сложно их в этом упрекать. С ВИЧ то же самое. И вот моя терапия ломает тот самый ксерокс — копировальный вирусный механизм. Вирус больше не может себя размножать. А имеющиеся активные копии иммунитет постепенно перебьёт. В моём случае этот процесс занял чуть более трёх месяцев. Согласитесь, это звучит невероятно круто? В баночке на моём столе — вместилище сотен лет технического прогресса и научных изысканий. Настоящее чудо.

Однажды я познакомилась с женщиной, которая позиционировала себя как тренер по ораторскому мастерству и публичным выступлениям. Она запускала ну просто чудесный (по её словам) учебный курс и всячески на него зазывала. Я решила попробовать. К слову, перед началом курса у всех было собеседование с ведущей, и на нём я рассказала, что хотела бы сделать выступление по ВИЧ-тематике. Правда, оценить качество учебных материалов у меня так и не вышло, потому что ни одной записи ни одного занятия предоставлено так и не было, хотя и обещалось. На прямые эфиры из-за своего режима работы я не попадала. Спустя месяц, устав от такого сомнительного качества организации, я попросила назад свои деньги, раз уж ни одной минуты ни одного занятия так и не увидела. В тот день я наслушалась много лестных голосовых сообщений с такой похвалой, что обзавидовались бы и турецкие сладости. А ещё получила предложение работать с дамой-оратором персонально. Ведь персонально намного лучше и эффективнее! И доплатить же нужно немного, так, сущий пустяк.

Но вишенкой на торте было вот это: «Я вами восхищаюсь, вы помогаете людям держаться, прожить время в ожидании исцеления!». Воистину говорят, никто не закопает человека так, как он сделает это сам. Лучшей антирекламы и придумать сложно. Для меня вот это «в ожидании исцеления» прозвучало как личное оскорбление. Будь мы в веке девятнадцатом, без брошенной перчатки не обошлось бы точно. А возможно, и чего-то потяжелее.

Важно помнить, что период ночи однажды закончится. Потому что таков закон: солнце появится на горизонте в условленный для этого час. Но не раньше. Не раньше. Ночь придётся пройти насквозь. Пересечь её шаг за шагом, словно пустыню. Не оборачиваясь назад, чтобы не превратиться в соляной столб. Вглядываясь в тьму перед собой, целиком и полностью чутьём и наощупь. Конец ночи нельзя приблизить. Путь нельзя сократить или срезать. Ночи нельзя подсунуть кого-то вместо себя, например психолога.

В мой период ночи мои родители, наблюдая всю картину моего состояния, настойчиво рекомендовали обратиться к психологу. Словно у специалиста есть волшебная палочка, которой он разом снимает все невзгоды с уставшей души. Вжух! Заходил в кабинет человек в растерзанных чувствах, выходит — сияет как новый пятак. Но нет. Так не бывает. Близкие, психологи и прочие помогающие (и безусловно очень нужные и важные) специалисты могут быть только зрителями этого процесса. Они могут очень помочь. Поддержать. Мы рядом, мы не оставили тебя, по-прежнему любим и знаем, что у тебя всё получится. Специалисты помогут двигаться эффективнее и плавнее, сбросить балласт и увидеть скрытые ресурсы. Всё это сделает наш путь легче и — возможно — чуть короче. Но пройти эту дорогу придётся своими собственными ногами, иначе никак. Шаг за шагом.

Ночь — хорошее время для размышлений. До декабря 2022 года я не верила ни в одну религиозную или эзотерическую картину мира. Теперь верю во все. Мне нравится думать, что в моей истории есть судьбоносное зерно. В конце концов, если жизнь что-то тебе даёт, имеет смысл сесть и хорошо подумать — зачем? Мы привыкли думать, что под словами «жизнь даёт» должно скрываться что-то чудесное, приятное и вкусно пахнущее. Но ничего такого нам, на минуточку, никто не обещал. Не пройдя этот путь, я бы не смогла рассказать о нём другим, а вам бы не случилось держать в руках эту книгу. Есть ли он в нашей жизни, особый смысл? Да кто его знает. Только нам выбирать, что думать на этот счёт. И это тоже делает жизнь прекрасной и многоликой, не правда ли?

Путь героя в сказках и мифах всегда включает сложный переход, полный опасностей, неизвестности и соблазнов этот переход не совершать вовсе. Не стаптывать семи пар железных сапог, не растирать ноги в кровь. Но если сумеем выстоять и пройти, нас ждёт другая жизнь. Новый восход на горизонте. И новая вера в себя. Мы прошли эту дорогу промеж множества соляных столбов и остались живыми.

III. И вспыхнет пламя

«Юля, вы его искали? Это же уголовная статья, за заражение!». «Он должен сидеть, этот человек!». «Почему вы не написали заявление?». «Он наверняка всё знал, специально заразил!». Вот такие комментарии к своей истории я продолжаю получать до сих пор.

С раннего детства мы растём на историях, где зло представляется простым и понятным. Есть белое и чёрное. Хороший персонаж и плохой. Мы болеем и переживаем за хорошего, а плохому желаем поражения. Конечно, хороший герой победит в конце. Зло обязательно будет наказано, а добро восторжествует. В таких историях зло не просто инфернально. Оно ещё и осознаёт себя как зло. Зловещий хохот, коварные планы и подлые поступки. Злодей упивается своей мрачной тёмной природой. Мы точно знаем, кто здесь причина всех бед.

В жизни нет так. Кипенно белое и непроглядно чёрное здесь так же редки, как лица с идеальной симметрией. Каждый из нас — целая палитра всевозможных оттенков. Кто-то отзовётся о нас как о прекрасном человеке, но вот пожилая женщина, которой мы абсолютно случайно наступили на ногу в автобусе, вряд ли захочет разделить это мнение. Мы совершаем разные поступки, хорошие и не очень. Иногда мы оказываемся способны на сильный поступок, но в другой ситуации выбираем малодушно бездействовать. Возможно, мир, состоящий только лишь из рафинированных добряков и злодеев, был бы более прост и понятен. Всего и нужно понять, кто именно перед тобой. Но нет. В жизни иначе.

Когда-то, уже довольно много лет назад, у меня начались самые обычные отношения с самым обычным человеком. Всё как у всех. Никаких порочащих фактов в биографии. Отношения эти продлились два года, и даже в какой-то момент казалось, что они вот-вот перерастут в брак и семью, но не сложилось. Разные цели, разные взгляды на жизнь. Неприятным сюрпризом для меня стали явно нездоровые отношения с алкоголем и круг общения, состоящий из людей с похожими привычками. Узнала я об этом сильно не сразу. В какой-то момент я приняла решение уйти. Всем спасибо, все свободны. И даже не представляла, с каким на самом деле багажом я отбываю в свободное плавание. Все эти годы до вестей о диагнозе других отношений у меня так и не сложилось. Я много и успешно работала, беспрерывно училась. Фокус моего внимания был направлен на другое. Какие-то знакомства случались, мужским вниманием я не была обделена никогда. Но дальше кофе или похода в кино дело не шло. Как будто бы было что-то не то. Или не ко времени. Сейчас я думаю, что отсутствие чего-либо тоже может быть подарком. У меня просто не было шанса заразить кого-то самой в то время, пока я не знала о болезни, а значит и не принимала терапию.

Мне повезло точно знать, кто передал мне вирус. Повезло, потому что нет ничего хуже неизвестности. Во-первых, те отношения были для меня первыми и единственными на протяжении всех этих лет. Во-вторых, заражение инъекционным путём для меня исключено. В-третьих (и это главное), мой бывший молодой человек тоже состоит на учёте как ВИЧ-инфицированный. Мне удалось узнать это достоверно. Он встал на учёт спустя два года после нашего расставания. И этот факт окончательно рассеивает последние сомнения. Я не знаю, как и при каких обстоятельствах заразился он. Случилось это во время наших отношений или раньше. Я и не хочу знать, ибо какая разница? Это ничего не изменит, и меньше всего мне хочется ворошить чьё-то прошлое вместо того чтобы заниматься собственным настоящим.

Мы любим драматические, яркие истории. Коварный заразитель и прекрасная в своей наивности жертва с ясными распахнутыми глазами. Интриги, тщательно продуманные злодеяния и обязательное возмездие в конце. Но в жизни всё проще. И горше. Мужчина. Женщина. Знакомство. Чашка кофе. Цветы, свидания и планы на будущее. Разговоры о свадьбе. Не сложилось — бывает. Плановые анализы.

С тех пор как я сделала свой диагноз публичным, мне довелось прочитать много личных историй. Их пишут открыто в комментариях и присылают в личные сообщения. Гнев, злость и обида частые спутники таких историй. Кто-то склонен поворачивать копья против некогда близкого человека. А кто-то — против себя самого. Как бы там ни было, виноватый назначен, а жажда отмщения велика. Вредить другому или вредить себе — так себе выбор. Если мишенью выбран другой, на свет вытаскивается уголовная статья, сулящая наказание за заражение ВИЧ-инфекцией. Да, она всё ещё существует. В наше время во многих странах ВИЧ уже не фигурирует в уголовном праве. Наказание за передачу инфекции отсутствует. Возможно, у заразившего и получится отсудить какую-то компенсацию (что совсем не факт), но точно никто никого не посадит. У нас же обвинительные приговоры по этой статье есть до сих пор. И реальные сроки тоже.

Только вот один момент: статья предусматривает наказание за умышленное заражение. Когда человек, зная о своём диагнозе, вступает в отношения с чётким умыслом заразить. По незнанию, в порыве страсти или из-за не слишком качественных средств защиты — не считается. И кто-то перегорает идеей мести и идёт жить свою жизнь. А кто-то берётся и за топор. В таких случаях я всегда задаю вопрос: а что дальше? Хорошо, ты посадишь, изобличишь, твой топор не останется без дела. Это как-то изменит ситуацию? Если бы от факта свершившейся мести вирус уходил, я была бы первой в очереди. Моральное же удовлетворение объяснимо, если наказан тот, кто действительно виноват.

Перед написанием этой главы я специально углубилась в то, как определяется вина в уголовном праве. И это прежде всего психическое отношение человека к своему поступку. У вины есть два слагаемых. Во-первых, человек должен интеллектуально осознавать последствия своих действий. Во-вторых, сделать осознанный выбор из нескольких вариантов. Выпил алкоголь и сел за руль? Ты знаешь, что такое опьянение и как оно работает. Знаешь и то, что водить в таком состоянии запрещено. Знаешь о рисках. И делаешь выбор: всё-таки ехать. Не остаться дома, не вызвать такси, не воспользоваться услугой «трезвый водитель». Виноват ли тогда человек, заразивший другого болезнью, о которой даже не знает? Виноват ли тот, другой, что не убедился в отсутствии рисков? Или просто случилось так, как случилось? На эти вопросы каждый отвечает для себя сам.

Но как бы там ни было, гнев — отличное топливо для перемен. Нужно лишь суметь направить эту энергию в нужное русло. Я хорошо помню то утро, когда после пребывания в глубоком колодце и переходе через ночь я впервые ощутила гнев. Яркую, живую и сильную эмоцию, которую мы почему-то считаем плохой и ненужной. Гнев — словно солнце, восходящее над горизонтом после долгой ночи. В то утро я поняла, что мой переход закончен. И снова почувствовала себя в полном смысле живой.

Я часто рвала грудью финишную ленту именно на запале злости. Каждый мой прорыв по сути был обеспечен ей. В тот год, когда разрушились мои отношения, я выросла сразу на две, а может и на три головы в профессиональном плане. Все эти два года мне говорили, что я занимаюсь ерундой. Жена друга работает продавцом в магазине два через два — вот это нормальная понятная профессия. А вести занятия по йоге в фитнес-клубах — это бесполезное времяпрепровождение. На тот момент я уже училась в Санкт-Петербурге. Летала на сессии и вкладывала все деньги и силы в это обучение, чтобы стать действительно крутым специалистом по двигательной реабилитации. Мои усилия быстро принесли плоды. В это же время я решилась впервые собрать группу в настоящий многодневный йога-тур, и у меня это получилось. Так родился проект «Тропы». Скоро формат йога-туров изменился на культурно-познавательный, а география сильно расширилась.

Это был взлёт. Набор высоты был впереди, но в тот момент расправить крылья помогло долгожданное ощущение свободы и та самая злость. Я всегда была амбициозной и чувствовала себя способной на большее. Я злилась на человека, желавшего всё время приземлить меня до своего уровня. Ведь опустить вниз другого всегда легче и приятнее, чем расти самому. Но я хотела другой жизни. Назло? Может быть. Но ведь сработало.

Уже позже, переехав в Питер, я снова столкнулась с целительной силой гнева. Мой переезд не был удачным. Ожидания от жизни в северной столице разошлись с реальностью. Я мечтала о профессиональном росте. Но предлагалось мне по-прежнему вести групповые занятия в фитнес-клубах на потоке. Как раз в это время в Питере по делам оказалась моя коллега. Мы познакомились на том самом обучении. Желая поддержать меня, она рассказала историю своей знакомой, в прошлом инструктора фитнес-клуба. Она тоже переехала в Питер, и не найдя себя в фитнес-индустрии, устроилась продавцом-консультантом в магазин обуви элитного сегмента. Работа превзошла все ожидания. Комфортный коллектив, приятные клиенты и не менее приятные проценты с продаж. Она счастлива, всем довольна и даже не вспоминает о работе фитнес-инструктора. Посыл моей знакомой был понятен. Если что-то не выходит здесь, может быть попробовать посмотреть в другую сторону? Но я разозлилась. Я жутко разозлилась на себя, на неё, на Питер и весь мир заодно. Потому что разве для этого я так много училась? Разве для этого я так долго шла к своему нынешнему профессиональному уровню, чтобы теперь продавать какие-то ботинки? Пусть и элитного сегмента.

Злость и гнев помогли мне принять единственно верное решение. Уже через пару недель я сидела в самолёте. Я возвращалась в Омск с чётким намерением открыть свою йога-студию. Работать на себя и стать полностью независимой от работодателей. За спиной я оставляла выжженное поле. Отступать было некуда. Я сказала себе, что буду до конца жизни выращивать картошку в деревне у родителей, если у меня не получится. У меня получилось.

Такой живой и яркий гнев часто остаётся за бортом. Мы попросту себе его не позволяем. Ведь хорошие девочки и мальчики никогда не злятся, верно? Они просто тихонько умирают ещё до сорока от сердечно-сосудистых заболеваний. Диагноз окончательно разблокировал мой гнев. Словно цунами снёс последние внутренние запреты. Теперь мне можно всё, а состояние гнева я люблю и безмерно ценю. Мой диван оказывался бит подушками под громкие и исключительно нецензурные вопли несметное количество раз. Будь у него выход в интернет, он бы давно уже позвонил на горячую линию по защите прав диванов. Благо, пока мебель ещё не настолько умна. Орать полезно, скажу я вам. Орать матом — полезнее втройне. Главное верно выбрать объект.

Что же до моего бывшего молодого человека? Я не собираюсь прикидываться всепрощающей праведницей. Я сильно не она. Отказаться от попыток кого-то наказать в пользу созидательной деятельности — не значит не иметь эмоций. Топор в тексте этой главы тоже ведь появился неслучайно. Но мои эмоции позволяют спокойно и элегантно подождать. И посмотреть, как жизнь красиво и изящно расставляет всё и всех по своим местам. Есть мудрая китайская поговорка: если долго сидеть и смотреть на реку, можно увидеть, как по ней проплывают трупы твоих врагов. Ну и баночку серебрянки для покраски чьей-нибудь оградки тоже не лишнее пригреть на будущее. Авось да и пригодится. Да, я злая женщина. Но я умею направить энергию злости в нужное и полезное для себя и других русло. И очень этим горжусь.

IV. Не отводи взгляда. Найти свою стаю

Мы все чего-то боимся. Примерно полтора года назад у меня появился бывшебездомный пёс по кличке Фёдор. Имя дала сама — в честь Достоевского. Фёдор (тот, что собака, а не тот, что писатель) — ходячее пособие по страхам. Если в мире существует абсолютно любая вещь, будьте уверены: Фёдор её боится. Все мы рождаемся с чем-то уже предустановленным заранее. И люди, и животные. Работая с кинологом, я с удивлением узнала, что психотип щенков в помёте закладывается ещё до рождения. Он сильно зависит от того, в каких условиях собака провела беременность. Было ли ей сытно и безопасно? А ещё генетика и ранний жизненный опыт. У людей ещё сложнее.

Забавно, что мне досталась собака с врождённо тревожным типом психики. То есть с таким же, как у меня самой. Прошлой весной я сидела в кабинете у психиатра и жаловалась на собирающую чемоданы кукуху. Я стала просыпаться сразу же в учащённое сердцебиение и физическое ощущение сильного (и абсолютно беспричинного) страха. Вылечили меня скорее, чем ожидалось. Оказалось, кукуха спокойно пьёт чай у самовара и никуда не собирается. А в моём странном состоянии виноват гормональный препарат, назначенный недавно гинекологом. Рекомендация доктора была простой: сменить препарат. Остальные проявления моей тревожности под патологию не подпадали. Психиатр сказал, что это часть личности. Лечить не нужно. Да и бесполезно.

У повышенной тревожности есть и свои плюсы. Привычка всё проверять на сто раз совсем нелишняя для организатора путешествий. Нередко я вижу очень тревожные и даже жуткие сны. Однажды приснилось, что мы с группой в Хабаровске, и нам надо завтра вылетать в Корею, причём в Северную Корею. А я забыла купить билеты на самолёт. Вы когда-нибудь покупали всю ночь билеты в Северную Корею на целую группу людей? Так себе опыт. В общем, наши страхи — часть нас. И верно говорят, что смелый — не тот, кто не боится. Смелый способен действовать вопреки страху, иногда очень сильному страху. Не плясать под его дудку. Делать свой самостоятельный выбор. Идти через страх прямо вперёд, не отводя взгляда.

Многие наши страхи связаны с восприятием нас другими. Отвергнут, не так поймут, не поддержат, выгонят, навредят. Мы боимся стать изгоями в своей среде или во всём обществе сразу. Как много важных слов не было сказано, как много текстов никогда не нашли ни одного читателя, как много стихов были навсегда забыты в ящике стола из-за боязни быть непонятым и непринятым. Если можно было бы создать музей ненаписанных книг, неисполненных танцев и неспетых песен, он не поместился бы ни в один небоскрёб. А как много сложных обстоятельств жизни было утаено от казалось бы самых близких? Мама настойчиво хочет внуков, но даже не догадывается, сколько было пройдено обследований и малоприятных процедур, и всё безрезультатно. Таких историй я слышала десятки.

Много лет назад я была не просто маленькой девочкой. Я была замкнутой, умной и полной маленькой девочкой. Естественно, попав в школу, я тут же стала идеальным объектом для травли. На дворе был конец сложных девяностых годов. Маленький городок в глубине сибирских степей. Слово «буллинг» никто даже и не слышал. Говорят, учителя и сейчас нечасто работают над отношениями в детском коллективе, а тогда и подавно. Когда ты ребёнок, школа — это по сути весь твой мир и весь твой социум. Я прожила десять лет в ощущении тотальной враждебности всего этого мира ко мне. Впрочем, ощущения эти всегда были подкреплены и реальными действиями тоже.

Уже сильно позже, во взрослом возрасте, мне довелось обсудить эту тему со знакомым психотерапевтом. По его словам, травля для детской психики — тяжелейшая нагрузка, близкая к невыносимой. И если она продолжается достаточно долгое время, сценариев может быть два. Психика либо ломается под давлением, и тогда человек вырастает крайне зависимым от чужого мнения, с кучей страхов и крайне низкой самооценкой. Либо психика выдерживает. И закаляется примерно как сталь в мартыновских печах. И человек получает супер-способность. Теперь ему раз и навсегда идейно наплевать, кто там и что подумает. Выигранная в генетической лотерее крепкая психика и безусловная поддержка родителей помогли мне пройти по второй дороге. Это был очень непростой путь, но его результатами я пользуюсь до сих пор. Есть огромная разница между тем, чтобы делать вид, что тебе всё равно, и действительно так чувствовать. Я действительно так чувствую. Думаю, если бы это было не так, вам бы не случилось держать в руках эту книгу.

Да, люди действительно склонны бояться всего неизвестного и отстраняться от тех, кто слишком отличается. Наш глубинный, накопленный тысячелетиями коллективный бессознательный опыт говорит, что так проще выжить. Неизвестная штука может оказаться опасной, а за любопытство и жажду нового опыта придётся заплатить слишком высокую цену. Непохожий на тебя чужак может оказаться врагом.

Однажды ко мне в блог пришла женщина. Она написала очень длинный и очень гневный комментарий под одной из статей по ВИЧ-тематике. Вы тут совсем с головой не дружите, на такие темы писать? Вот в этом общем открытом интернете? Не где-то там на ресурсах закрытых, а прямо вот так? А если это прочитает мой ребёнок? У меня нет своих детей, но лично я бы была очень рада, если бы мой ребёнок умел учиться на чужом опыте. Знал о передающихся половым путём инфекциях и о том, что не нужно крутить романы с маргиналами или работниками определённой индустрии, чтобы заразиться. Я была бы рада, если бы мои дети знали об опасностях и прорехах этого мира. Не носили розовых очков и вместо просмотра очередных бессмысленных видеороликов читали статьи по ВИЧ-тематике.

Но людьми нередко движет страх. Самый плохой из возможных советчиков и руководителей. Страх убеждает, что если что-то игнорировать и упорно не замечать, то оно с тобой и не случится. Логика страуса, который прячет в песок только голову, оставляя всё остальное на поверхности. Опасная иллюзия безопасности, как бы странно это ни звучало. Уметь видеть правду и выдерживать её — классный бонус за решимость идти в страх. Оно того точно стоит.

«Счастлив только гадкий утенок. У него есть время подумать в одиночестве над смыслом жизни, дружбы, почитать книгу, оказать помощь другим людям. Так он становится лебедем. Только нужно терпение». Эта цитата Марлен Дитрих попалась мне на глаза, когда я была подростком. Она удивительно точно описывает мои школьные годы. За это время я прочитала столько книг, что не каждая библиотека была бы способна их вместить. Одиночество не было наказанием. Оно было желаемым, ценным и важным подарком судьбы.

В сказке о гадком утёнке гораздо больше смыслов, чем кажется на первый взгляд. Это история не о глупых птицах, не сумевших распознать в странном птенце прекрасного лебедя. Для меня это история о поиске и принятии своей глубинной идентичности. Неважно, кто они. Важно, кто ты. Однажды гадкий и отвержденный всем миром утёнок слышит лебединый крик. Прекрасные белые птицы летят где-то высоко в небе. И крик этот переворачивает всё раз и навсегда. Душа пробуждается и зовёт куда-то в неведомые дали. Не заметить такой зов невозможно. Лебединый крик — большой подарок. Услышать его доводится не каждому. Лебединый крик нельзя заработать, выторговать или выпросить у мироздания. Он, как и настоящая любовь, даётся как подарок. Или не даётся. Повлиять на это невозможно. Но если такой дар достался — держаться за него нужно крепко-крепко. И никогда не отпускать.

Я услышала свой лебединый зов в двенадцать лет. В те годы в нашем городке не было не то что интернета, даже мобильные телефоны были у единиц. В ходу были кассеты и магнитофоны, компакт-диски только-только начинали появляться. На рынке стояли палатки с кассетами, где всегда можно было раздобыть что-нибудь новенькое и хитовое. Конечно, исключительно пиратское. Однажды мой папа почему-то купил в такой палатке кассету «ДДТ». На вкладыше фотография бородатого мужчины в огромных наушниках. В профиль, так что и лица толком не разглядеть. И совершенно непонятно почему я решила эту кассету послушать. Цепь совершенно случайных и как будто бы малозначительных событий. И голос, изменивший мою жизнь раз и навсегда. С этого момента я больше никогда не была одинокой. И уже никогда не буду. За эти годы я бывала всякой: уставшей, разочарованной, непонятой, отвергнутой, злой, совершенно разбитой и абсолютно отчаявшейся. Но одинокой — никогда. Кем стал для меня Юрий Шевчук? Духовным учителем? Возможно. Но мне больше нравится слово «маяк». Источник света, на который я иду почти всю свою сознательную жизнь. Тот, благодаря кому невозможно сбиться с пути.

Спустя много лет я проеду за ним много городов России, да и не только. И каждая встреча станет ещё одним подарком от судьбы и ещё одним шагом вперёд.

Марлен Дитрих была права. Гадкому утёнку действительно нужно было время, чтобы вырасти и окрепнуть. Главное знать, что своя стая точно где-то есть. Услышать истинный зов. И не побояться взлететь. Однажды наступает момент, когда расправляешь сильные крылья и поднимаешься высоко в небеса. Остаётся внизу птичник с его вечными суетливыми разборками и унылой повседневностью. Всё это уже неважно. Отныне впереди своя дорога, своя судьба, и рядом — свои. Не всегда по крови, но всегда по сути.

Мы имеем право искать и находить. Пока мы дети, многое зависит не от нас. Но становясь взрослыми, мы получаем не только остеохондроз, но и право на свободный выбор. И если пока вы не обрели свою стаю, главное — продолжать движение. Иногда физически. Но чаще и важнее — духовно и ментально. Идти вслед за своими потребностями и интересами. Не бояться учиться новому. Пробовать и ошибаться, а затем пробовать снова. Чтобы дойти — нужно идти. Свои встретятся. Поздно или рано, но обязательно встретятся. А ещё очень важно не слушать других слишком внимательно. Особенно тех, кто всегда лучше нас знает, как жить нашу жизнь. За неумолкаемым гвалтом птичника можно и не услышать судьбоносный лебединый крик.

В той точке, когда передо мной встал выбор без выбора: сохранить свой диагноз в тайне или открыть его, я знала с самого начала, как поступлю. Ещё до начала. Я знаю, что такое быть отвергнутой социумом. Я была там. Я выжила и не пропала. Наоборот, стала сильнее. Мой опыт изгоя говорит, что стать отверженным не так уж страшно. Страшнее всего перестать быть собой.