Лиза Гамаус
Костюмерша. Босс и практикантка
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Лиза Гамаус, 2026
— Знаешь что, Алиса? Я дал тебе этот плащ, потому что увидел в тебе искру. Я дал тебе шанс. А ты не оценила моего доверия.
Тихон повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.
— И да, насчет «души». Забудь. Сначала нужно поверить, что она есть. Верни подкладку на место и займись, наконец, простой работой. Подшей подол, пришей пуговицы! Это тебе точно по силам.
Он вышел, хлопнув дверью.
Алиса стояла, прижав ладони к горящим щекам. Она увидела себя в картине Мунка «Крик».
ISBN 978-5-0069-4125-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
ГЛАВА 1. Янковский
За окном гремел июньский ливень.
— Природа намекает на слом шаблонов, — сказал Мишка. Он сжал оба кулака и потряс ими над головой, мелькнув тату с иероглифом.
В аудитории витало напряжение, густое, как театральный грим.
Все ждали результатов распределения.
Алиса волновалась, как, впрочем, и все. Её диплом был о современных театральных костюмах для пьес начала прошлого века.
Она считалась талантливой, но неуверенной в себе. Профессор говорил, что из Алисы надо выжимать мёд по капле.
— Может, тебя пугать надо до смерти, Муравьёва? Ты нормального языка не понимаешь, — сказал он ей после того, как принял работу с опозданием и после угрозы отчисления из института.
Дождь не переставал. По стеклам текли потоки воды. Буйство природы и правда добавляло тревожности.
Алиса сидела в самом дальнем углу аудитории, незаметно жевала конфету и смотрела в телефон на молодого Янковского.
Нарезка из советского фильма Михаила Богина «О любви».
Героиню играла дочка известной советской актрисы Зои Фёдоровой Виктория. Красотка. Её отец был капитаном ВМС США Джексон Тейт.
Алиса достала ещё одну конфету. Эта была с лимонной начинкой. Скорей бы уже.
Зоя познакомилась с американцем в 1945 году на приёме у наркома иностранных дел СССР. Ей было 37, ему 46. Взрослые и уже понимающие жизнь. Но, как оказалось, не до конца. За эту связь Зоя попала в лагеря, а Джексон стал персоной нон-грата. Как же глупо и жестоко, если смотреть на события с высоты сегодняшнего дня!
Неоднозначные времена.
Это уже история.
Неважно. Янковский затмевал всё. Роковой. А роль малюсенькая.
— Наталья уже идёт, — подмигнул ей Мишка, — а-а-а! — он смешно закрыл голову руками.
Алиса хихикнула и отвлеклась от телефона.
— У тебя конкурентов нет, — подмигнула ему в ответ.
Мишка был любитель фантастики и фантастических костюмов соответственно. Мастер модных скафандров.
Она вернулась к кино.
Виктория ей тоже очень нравилась. Очень своеобразная, утончённая и умная. Скульптор-реставратор в Эрмитаже, увлечённая своей профессией, как она сама.
Героиня ждёт любви, настоящего чувства, отказывается от случайных встреч.
Знакомо.
И вдруг влюбляется в загадочного женатого Янковского и отказывает появившемуся перспективному жениху.
Окно в аудитории внезапно открылось от порыва ветра. Мишка побежал его закрывать. Их глаза встретились, но Алиса тут же опять уставилась в телефон.
В последних кадрах героиня стоит у окна, на неё смотрит молодой Янковский, и они разговаривают глазами через стекло.
Открытый финал. Народ такое не любит, а Богин рискнул и поплатился. Фильм не взяли на никакие фестивали из-за этого непонятного финала и намёка на то, что героиня посягнула на благополучие чужой семьи. Напрашивалась цитата из другого советского шедевра:
— А если это любовь, Надя?
— Кака любовь?
— Така любовь!
— Муравьёва. Московский театр современной пьесы «Начало». Проект привлёк внимание художественного руководителя, — сказала Наталья Михайловна, доцент кафедры, — подчёркнуто умение работать с современными материалами и креативный подход.
«Начало?» Алиса встала. «Понравилась самому Зольцу?»
Значит, она оставалась в Москве.
— Везёт, — сказала Дашка, подруга по группе. — Я — в Пермь.
— Ты же любишь балеты. Или ты в Большой хотела?
Она не ответила. Дашка ей завидовала не из-за распределения. Она просто ей завидовала, потому что Алиса плевать хотела на всех, кто ей завидовал.
Независимая, спокойная, самодостаточная. Посмотрит с высоты своих ста семидесяти восьми сантиметров и дальше пойдёт. Вот такая.
Дашке очень хотелось её подловить на чём-нибудь, на какой-нибудь слабости, разыграть, оторваться, но пока ничего не получалось. А сейчас уже тем более не получится.
— В «Начале» художник по костюмам Шахов, с ним не соскучишься. Всю кровь высосет, — сказала через какое-то время Дашка, — приготовься!
— Шахов? И что? Я могу что-то изменить? — подняла на неё глаза Алиса.
Непробиваемая. Дашке так хотелось её напугать.
— Пошли в кафешку, — предложила подруга.
Рекомендация профессора сыграла ключевую роль, Алиса не сомневалась, а её научный руководитель поддакнул. Страшно. Надо оправдать.
Отправились в итальянское кафе из-за вкусного кофе и интерьера.
— Три канноли и панна кота, — заказала себе Дашка. Отрывалась.
Алиса думала о том, что её работы, которые она чуть не выбросила, понравились, их оценили в одном из самых интересных и современных театров. Ни о чём другом мыслей не было. Она была близка к состоянию счастья.
— Хорошо, что у меня никого нет, как и у тебя, — прищурилась Дашка, — а то пришлось бы расставаться, сердце рвать на части из-за этой практики.
— Я-то тут причём? — Алиса подняла брови.
Официант принёс поднос с пирожными и кофе.
Телефон ффзавибрировал. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло? — осторожно произнесла она.
— Алиса? — раздался хриплый мужской голос, — я хочу тебя поздравить.
Девушка замерла, лицо мгновенно побледнело. Это был человек из её прошлого, которое она пыталась забыть.
— Нам нужно поговорить, Аля!
Дашка тут же заметила перемену в лице подруги:
— Что случилось?
Алиса молча отключила звонок. Её руки чуть ли не дрожали.
— Ничего, — слишком быстро ответила она. — Просто старый знакомый.
Но Дашка знала: за этим «просто» скрывается история, о которой Алиса никогда не рассказывала. Попалась!
— Так что там с твоим знакомым? — не унималась подруга.
— Это… давняя история, — уклончиво ответила Алиса и посмотрела вдаль, сквозь стены. Повернула голову, — человек, который когда-то причинил мне боль.
Всё. Как Дашка ни билась, больше ничего не получила, ни одного слова. Оставалось только ждать.
Вечером, когда Алиса пришла домой, звонок раздался снова:
— Аля, пожалуйста, давай встретимся. Я должен объясниться.
— Мы можем обойтись и без этого.
Она опять отключила телефон.
Постояла на балконе. Воспоминания заполонили пространство. Волнение зашкаливало. Хорошее смешивалось с обидой и злостью, которые, казалось, поселились в ней надолго.
Ничего не поделаешь. Так получилось.
За окном гремел июньский ливень.
— Природа намекает на слом шаблонов, — сказал Мишка. Он сжал оба кулака и потряс ими над головой, мелькнув тату с иероглифом на левом запястье.
В аудитории витало напряжение, густое, как театральный грим.
Все ждали результатов распределения.
Алиса волновалась, как, впрочем, и все. Её диплом был о современных театральных костюмах для пьес начала прошлого века.
Окно в аудитории внезапно открылось от порыва ветра. Мишка побежал его закрывать. Их глаза встретились на крошечное мгновение. Алиса тут же уставилась в телефон.
Она считалась талантливой, но неуверенной в себе. Профессор говорил, что из Алисы надо выжимать мёд по капле.
— Может, тебя пугать надо до смерти, Муравьёва? Ты нормального языка не понимаешь, — сказал он ей после того, как принял работу с опозданием и после угрозы отчисления из института.
Алиса сидела в самом дальнем углу аудитории, незаметно жевала конфету и смотрела в телефон на молодого Янковского. Нарезка из старого фильма с его участием. Смотрела сквозь боль. Он слишком сильно напоминал человека, которого не могла забыть. Особенно улыбкой.
Почему Алиса делала это сейчас, когда ждала распределения, она прекрасно знала.
— Наталья уже идёт, — подмигнул ей Мишка, — а-а-а! — он смешно закрыл голову руками.
Девушка хихикнула и отвлеклась от телефона.
— У тебя конкурентов нет, — подмигнула ему в ответ.
Мишка был любитель фантастики и фантастических костюмов соответственно. Мастер модных скафандров.
Алиса достала ещё одну конфету. Эта была с лимонной начинкой. Скорей бы уже.
Дверь и правда открылась. В аудиторию вошла Наталья Игоревна, доцент кафедры.
Она открыла планшет и стала объявлять результаты распределения. Наступила гробовая тишина.
— Муравьёва. Московский театр современной пьесы «Начало». Проект привлёк внимание художественного руководителя, — сказала Наталья Игоревна,, — подчёркнуто умение работать с современными материалами и креативный подход.
«Начало?» — Алиса встала. — «Понравилась самому Зольцу?» — промелькнул в голове вопрос.
Значит, она оставалась в Москве.
— Везёт, — сказала Дашка, подруга по группе. — Я — в Пермь.
— Ты же любишь балеты. Или ты в Большой хотела?
Она не ответила. Дашка ей завидовала не из-за распределения. Она просто ей завидовала, потому что Алиса плевать хотела на всех, кто ей завидовал.
Независимая, спокойная, самодостаточная. Посмотрит с высоты своих ста семидесяти восьми сантиметров и дальше пойдёт. Вот такая.
Дашке очень хотелось её подловить на чём-нибудь, на какой-нибудь слабости, разыграть, оторваться, но пока ничего не получалось. А сейчас уже тем более не получится.
— В «Начале» художник по костюмам Шахов, с ним не соскучишься. Знаменитость. Всю кровь высосет, — сказала через какое-то время Дашка, — приготовься!
— Шахов? И что? Я могу что-то изменить? — подняла на неё глаза Алиса.
Непробиваемая. Дашке так хотелось её напугать.
— Пошли в кафешку, — предложила подруга.
Рекомендация профессора сыграла ключевую роль, Алиса не сомневалась, а её научный руководитель поддакнул. Страшно. Надо оправдать. Очень страшно.
Отправились в итальянское кафе из-за вкусного кофе и интерьера.
— Три канноли и панна кота, — заказала себе Дашка. Отрывалась.
Алиса думала о том, что её работы, которые она чуть не выбросила, понравились, их оценили в одном из самых интересных и современных театров. Она была близка к состоянию счастья, но в глубине души она знала, какая битва ей предстоит. А справится она или нет, уверенности не было. Это только внешне она производила впечатление стойкого оловянного солдатика, хотя профессор вот учуял её бесконечные сомнения.
— Хорошо, что у меня никого нет, как и у тебя, — прищурилась Дашка, — а то пришлось бы расставаться, сердце рвать на части из-за этой практики.
— Я-то тут причём? — Алиса подняла брови.
Перебила назойливые вопросы подруги. Сразу. Дашка опять осталась ни с чем.
Официант принёс поднос с пирожными и кофе.
Телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло? — осторожно произнесла она.
— Алиса? — раздался знакомый баритон, — я хочу тебя поздравить.
Девушка замерла, лицо мгновенно побледнело. Только не он. Это был человек из её прошлого, которое она пыталась безуспешно забыть. У неё же почти получилось! Нет, неправда.
Как давно она не слышала этот голос, от которого всё плыло перед глазами, и окружающий мир сразу превращался в ничего не значащую картинку перед глазами.
— Нам нужно поговорить, Аля!
Дашка тут же заметила перемену в лице подруги:
— Что случилось?
Алиса молча отключила звонок. Её руки чуть ли не дрожали.
— Ничего, — слишком быстро ответила она. — Просто старый знакомый.
Но Дашка знала: за этим «просто» скрывается история, о которой Алиса никогда не рассказывала. Попалась!
— Так что там с твоим знакомым? — не унималась она.
— Это… давняя история, — уклончиво ответила Алиса и посмотрела вдаль, сквозь стены. Замерла на несколько секунд. Повернула голову, — человек, который когда-то решил, что я сделана из камня.
— Из камня? Как мраморная статуя?
— Да. Ему показалось, что я
Всё. Как Дашка ни билась, больше ничего не получила, ни одного слова. Оставалось только ждать.
Вечером, когда Алиса пришла домой, звонок раздался снова:
— Аля, пожалуйста, давай встретимся. Я должен объясниться.
— Мы можем обойтись и без этого.
Она опять отключила телефон.
Постояла на балконе. Воспоминания заполонили пространство. Волнение зашкаливало. Хорошее смешивалось с обидой и злостью, которые, казалось, поселились в ней очень надолго.
Ничего не поделаешь. Так получилось.
ГЛАВА 2. Ролик
Опять телефон.
Бабушка.
— Лисонька, — голос дрожал, — мне нужно тебе кое-что рассказать.
