Да начнется сказ

Потрясение

Такого Брайан Бейли предвидеть никак не мог.

Он семнадцать лет прослужил в должности генерального директора компании JMJ Fitness Machines и не ожидал, что буквально за девятнадцать дней все закончится – резко, без предупреждения. За девятнадцать дней!

Однако действительность сурова. И хотя денег у Брайана было более чем достаточно, жизнь внезапно показалась ему такой же бессмысленной, как сразу после выпуска из колледжа.

Вот только Брайан забыл: за черной полосой неизменно следует белая.

Часть I

Руководитель

Брайан

Еще в начале трудового пути Брайан бесповоротно решил: ему нравится быть управленцем.

Все в управленческой работе казалось ему сказкой. Что обязанность думать наперед и грамотно распределять средства, что необходимость наставлять и оценивать – казалось, ко всему этому у Брайана врожденная предрасположенность. И, покоряя одну вершину за другой вопреки относительной неопытности, Брайан стремительно осознал, что лишил себя очевидного преимущества перед соперниками, когда отказался в свое время получать высшее образование.

Вот только и выбора у Брайана тогда особо не было. Мало того, что семья Бейли и так жила скромно – так еще и морозы, стоявшие две зимы подряд, погубили их орешники на севере Калифорнии.

Брайан был старшим из пятерых детей и на то время единственным, кто уже не жил с родителями. Ему ли просить денег на учебу? Бейли не потянут дальнейшее обучение даже при тех льготах, что предложили в Калифорнийском колледже Святой Марии. Да и сдался Брайану этот колледж – раз учат там в основном богословию и психологии.

В итоге Брайан отозвался на объявление в газете и устроился руководителем в упаковочный цех компании Del Monte. Следующие два года он провел на заводе – следил, чтобы помидоры, фасоль и фруктовые салаты как можно расторопнее раскладывали в банки. При сотрудниках Брайан любил пошутить: вот бы увидеть, на каких деревьях растут те самые фруктовые салаты!

Орешники Бейли тем временем воспряли, и денежное положение семьи наконец выправилось. Перед Брайаном встал выбор: вернуться в колледж и закончить обучение или продолжать работать в Del Monte, где его то и дело повышали, причем настолько быстро, что у него вот-вот будет собственный завод. К огромному огорчению родителей, Брайан не выбрал ни того, ни другого.

Вместо этого он, в первую очередь любопытства ради, устроился на единственный автомобильный завод у залива Сан-Франциско. Следующие пятнадцать лет Брайан преспокойно получал на этом заводе всевозможные повышения в самых разных направлениях, благодаря чему одинаково хорошо разбирался и в производстве автомобилей, и в финансовых вопросах.

Не забывал Брайан и о личной жизни: супругой его стала женщина, с которой он недолго встречался в старшей школе и которая – вот забавное совпадение – посещала колледж Святой Марии даже после того, как Брайан оттуда ушел. Супруги перебрались в скромный, однако стремительно разрастающийся городок с приятным названием Плезантон, где у них родились двое мальчиков и девочка.

К тридцати пяти годам Брайан уже был заместителем директора по производству – так и пышущей воодушевлением Кэтрин Петерсен.

Кэтрин через несколько лет после того, как устроилась на завод, обратила внимание на Брайана, который даже без должного образования трудился на совесть и охотно работал над собой.

Кэтрин всеми силами удерживала его на должностях в своем подразделении. Однако всему приходит конец.

Прорыв

Когда знакомый хедхантер позвонил Кэтрин и спросил, не желает ли она пройти собеседование на должность генерального директора небольшого предприятия, где производят спортивное оборудование, та отказалась. Однако настоятельно посоветовала обратить внимание на Брайана.

Посмотрев на резюме, в котором отсутствовала строка о высшем образовании, хедхантер понял, что Брайана попросту не возьмут. Однако, из уважения к Кэтрин, пригласил его на собеседование. Каково же было его удивление, когда две недели спустя ему позвонили из JMJ Fitness Machines и сказали, что лучше Брайана никого не нашлось, а потому его берут генеральным директором.

Как во время собеседования, так и после вступления в должность, Брайан неустанно впечатлял тем, насколько ловко находил общий язык с самыми разными людьми. Он одинаково уверенно ощущал себя, и общаясь с рабочими на заводе, и выступая перед советом директоров. Причем всегда проявлял себя как компетентный и непритязательный руководитель, что встречается крайне редко, даже в сфере производства.

Брайан тем временем ощущал себя ребенком в лавке сладостей: наслаждался возможностью заниматься тем, что по душе. А JMJ только выигрывала от этого.

Перемены на предприятии

Расположенная в небольшом провинциальном городке Мантика, штат Калифорния, компания JMJ была относительно молодой. Первые пять-семь лет своего существования она находилась на грани закрытия. Протянуть удавалось во многом благодаря низким зарплатам для рядовых сотрудников и умению подражать соперникам поизобретательнее. Компания получала скромную прибыль и являлась мелким игроком в относительно разрозненной отрасли: на нее приходилось меньше четырех процентов рынка, а в доле рынка она занимала место не выше двенадцатого.

Тогда основатель и генеральный директор предприятия решил: хватит. И обратился к хедхантеру, который в итоге и отыскал Брайана.

В первый год в должности Брайану пришлось несладко: JMJ умудрилась ввязаться в пустячные, однако отнимающие время и силы судебные тяжбы. Забавно, что именно благодаря этому у Брайана появилась первая возможность проявить себя настоящим руководителем, а также необходимость менять подход к работе компании в целом.

Следующие пару лет Брайан перестраивал JMJ во всем, что только можно. Одним из самых заметных изменений стало то, что Брайан перенаправил все внимание на социальные объекты: больницы, отели, вузы и оздоровительные центры.

А еще он привнес в работу компании дух изобретательства: пригласил несколько представителей из разных областей: творческих инженеров и физиологов. В итоге товары JMJ стали дороже, однако, о чудо, возрос и спрос на них.

Но какими бы важными ни оказались эти перемены, наибольший вклад в долговечность успеха JMJ внесло то, как Брайан изменил среду на самом предприятии.

Как и другие местные производства, компания страдала от сильной текучки кадров, низкой мотивации сотрудников, непредсказуемой производительности и настроений в коллективе на грани забастовки. Брайан понимал: чтобы спасти компанию, необходимо исправить все перечисленное. За следующие два года он с подчиненными сумел увлечь сотрудников работой и повысить их боевой настрой до невероятного уровня, благодаря чему компания, которую в калифорнийской долине затмевали все кому не лень, прославилась как средоточие трудолюбия и преданности. В итоге JMJ получила за предлагаемые сотрудникам условия столько наград, что они перестали помещаться в стеклянный шкафчик на входе.

Когда журналисты спрашивали у Брайана, каким таким тайным способом ему удалось достичь подобных высот, тот, как правило, скромничал и отвечал, что он всего лишь относится к людям так, как хочет, чтобы относились к нему. И он говорил правду, поскольку подход свой применял скорее по наитию, нежели руководствуясь строгим набором правил.

Поэтому на словах Брайан не спешил приписывать себе больших заслуг, а в глубине души – искренне гордился, ведь он смог создать для сотрудников, в первую очередь рядовых, такие условия, что те трудились на его предприятии охотнее и увлеченнее, чем где бы то ни было. И не так важно было то, что доходы компании выросли, а качество производимых товаров повысилось, как ощущение, что Брайан старался не зря.

Именно поэтому продажа компании станет для него таким болезненным событием.

Волнения

С финансовой точки зрения JMJ была настолько устойчивой, насколько может быть устойчивой любая средняя компания. Под руководством Брайана она пятнадцать лет подряд работала достойнейшим образом, взлетев аж на третье место – а порой и удерживаясь на втором – среди конкурентов. Никаких долгов, бренд всеми уважаем, денег на счету в изобилии. Разве может столь успешной компании что-то угрожать?

И тут наступил тот самый день.

Газета Wall Street Journal опубликовала заметку в пару абзацев: компания Nike помышляет о том, чтобы выйти на рынок спортивного оборудования. Мало кто из читателей счел эту новость важной, однако Брайан увидел в ней предзнаменование бедствия.

Цепная реакция началась уже два дня спустя: Nike открыто заявила о том, что намерена приобрести FlexPro – крупнейшего конкурента JMJ.

Никто и опомниться не успел, как компании, которые десятки лет прекрасно работали независимо, оказались под угрозой поглощения именитым конгломератом, пожелавшим заняться спортивным оборудованием.

Брайан и пять с половиной сотен вверенных ему сотрудников только и могли, что смиренно ждать.

Слияние

Не прошло и нескольких дней, как Брайан прочел судьбоносную заметку в журнале, а они с советом директоров уже рвали на себе волосы – продать JMJ! И быстро!

Да, тяжело. Однако жизнь не сказка. Не останутся же они единственными, кто не успел. Сидеть сложа руки – значит подвести себя и своих сотрудников (а у них, между прочим, акции на руках), обесценив годы напряженного труда.

Брайан обратился к другу, что работал в одном инвестиционном банке в Сан-Франциско, и попросил помочь в поисках покупателя для компании, к которой успел привязаться.

Рик Симпсон был не столько другом, сколько старым знакомым. Они с Брайаном когда-то год прожили в одной комнате в общежитии колледжа Святой Марии. Закадычными друзьями не стали, однако продолжали изредка общаться.

Брайан всегда считал Рика чрезвычайно умным и временами тем еще шутником, но также иногда высокомерным и бесчувственным. Вот только последние две черты почему-то не отвращали окончательно. Как Брайан объяснял пребывающей в замешательстве супруге, Рик прекрасно осознает, когда его насмешки превращаются в издевки, и впоследствии обязательно искупает вину.

Вопреки своеобразному нраву, Рик добился огромных успехов в карьере: его считали одним из лучших инвестиционных банкиров в стране. В своей области он был даже в некоторой степени знаменитостью.

На просьбу позвонившего ему Брайана Рик поначалу отозвался предсказуемо:

– Что, надоело тебе твое захолустье?

Рик, очевидно, дразнился, однако Брайану было не до шуток.

– Ну, живу я, вообще-то, у залива. А на работу езжу. Да и в самой долине не так уж и плохо. Вот только компанию надо продавать.

– А что так?

– Приходится. Nike покупает FlexPro. Будем тягаться с великанами – от нас мокрого места не останется.

– А, точно. Где-то же об этом писали, – судя по шороху, Рик пошарил среди бумаг на столе. – Но к чему такая спешка?

– Уходить в любом случае придется. Тут кто первый – тот умнее всех.

– Не поспоришь, – согласился Рик. – Выходит, я нужен тебе, чтоб покупателя подыскать?

– Ага. Но такого, чтобы не менял подхода и учитывал нашу особенность.

– А чем именно вы особенные? – Рик спрашивал не потому, что не верил. А из искреннего любопытства.

– Ну, доля на рынке у нас нешуточная. Около двадцати процентов. Мы на втором-третьем месте – смотря с кем сравнивать.

Рик в ответ промолчал, но Брайан был уверен: записывает. И продолжил:

– Отчетность у нас в порядке, репутация бренда безупречная, высокие прогнозы продаж на ближайшие пять кварталов, а срок действия части патентов истекает только через пару-тройку лет.

– Пока звучит неплохо. А рынок растет?

Брайан ответил тут же. В отрасли он разбирался великолепно.

– В следующем году ожидается рост в девять процентов, однако мы, думаю, приблизимся и к 12.

– Неплохо ты развернулся в своем захолустье, конечно…

Брайан знал Рика достаточно хорошо, чтобы спокойно принять его саркастический комплимент.

– Мы и правда молодцы. Как бы то ни было, будущему покупателю следует передать еще кое-что, – он какое-то время помолчал, вдруг испугавшись очередной насмешки. – На нашем предприятии самые довольные сотрудники во всей отрасли. По правде говоря, у нас самые довольные сотрудники среди всех отраслей. По условиям труда мы входим в список 50 лучших американских средних предприятий.

Поначалу Рик молчал, однако затем рассмеялся:

– Что ж, тогда подниму предварительную стоимость на пару сотен долларов.

– В смысле? – очевидно рассердился Брайан, и Рик решил сбавить обороты.

– Да шучу я, Брайан. Конечно, ты огромный молодец – вон как все для сотрудников обустроил. Непременно включу это в список преимуществ, – он помолчал. – Однако лгать не буду. Не думаю, что это как-то ощутимо повлияет на стоимость.

– А должно, – Брайан понимал, что это звучит дерзко и нагло, однако не мог сдержаться.

Рик, как обычно, жалеть собеседника не стал:

– Судя по тому, что я записал, – нет. Понимаешь, когда я оцениваю компанию, мне важно, насколько быстро растет рынок, какую долю на рынке она занимает и есть ли причины считать, что эта доля будет расти.

Можешь сколько угодно рассуждать о высоком, но если это высокое не отражается на доходах, к чему сотрясать воздух?

Ничто не бесило Брайана сильнее, чем обвинения в том, что он чересчур зациклен на человечности. Рука едва не швырнула трубку сама собой. Вот только Брайан понимал, что обращаться к кому-то другому будет себе дороже. К тому же где-то в самых уголках сознания таился страх, что его циничный друг прав.

Брайан набрал в грудь воздуха.

– Знаешь, Рик, ты порой такой придурок.

Рик рассмеялся:

– Но ты ведь все равно любишь меня, Брайан. А еще понимаешь: никто не продаст твою компанию выгоднее, чем я.

Брайан промолчал в ответ, а Рик заговорил дальше уже примиряющим тоном:

– Слушай, не пойми превратно. Я ведь этот десяток лет нет-нет да уточнял, как дела у тебя и JMJ. И вполне себе представляю, насколько ты там все изменил. Честно говоря, у меня в подвале даже один ваш тренажер стоит.

Брайан мысленно воспринял эти слова как извинение.

– В общем, к концу недели сообщишь, как нам, по-твоему, быть?

– Непременно, дружище. Позвоню в четверг.

Брайан попрощался и повесил трубку. С ума сойти: Рик ни капли не изменился! И при этом его по-прежнему не получается возненавидеть.

По рукам

В четверг Брайан ждал от Рика добрых вестей. Тот, в конце концов, был одним из лучших в своем деле. Но Брайан даже не мог представить, что Рик уже не только нашел покупателя, но и договорился, пусть и предварительно, насчет примерной цены – которая превосходила любые ожидания.

Хитроумный замысел Рика состоял в том, чтобы использовать с обеих сторон «преимущество первопроходца», и безупречно разыграл эту карту. Рик убедил покупателя приобрести компанию немедленно – покуда соперники не предложили за нее больше. В итоге покупатель опомниться не успел, как уже сам расщедрился. А Брайана Рик уговорил действовать прежде, чем в игру вступят соперники, ведь чем больше участников, тем ниже цена компании на открытом рынке.

В итоге всего через полторы недели звонков, встреч и бесед Брайан подписал бумаги, согласно которым компанией теперь управлял крупнейший в стране поставщик медицинского оборудования. Позднее Брайан признается, что был абсолютно не готов к последствиям этой сделки.

Удаление пластыря

Покупателю JMJ уже не впервой было приобретать, а его руководящий состав привык проводить интеграцию новых компаний одним махом, безжалостно перекраивая их под себя. Ведь так быстрее и проще, чем получить кучу проблем, пытаясь никого не обидеть. Уж лучше сразу отсеять всех, кого перемены очевидно не устраивают.

«Пластырь лучше срывать одним движением», – объяснял генеральный директор, не успевали еще чернила на договоре высохнуть.

Согласно замыслу, купленной компании немедленно меняли имя, так что иным становилось все: и ответы на звонки, и вывеска на здании. А руководителей, которых не собирались привлекать к дальнейшему развитию (в их число почти всегда входил генеральный директор), выводили из игры как можно скорее. Брайану после заключения сделки дали всего семь дней.

Всю следующую неделю он посещал всевозможные слезливые прощальные мероприятия, знаменующие собой конец того, что некогда было скромной мелкой независимой компанией. Конечно, Брайан внимательно выслушивал многочисленные слова любви и благодарности от сотрудников, особенно старожилов, жизнь которых за время службы на предприятии разительно изменилась. Однако при этом он пребывал в таком смятении и так уставал, что в глубине души не мог дождаться, когда все закончится.

Наконец дождливым пятничным вечером, когда домой ушли даже уборщики, Брайан собрал вещи и в последний раз покинул свой кабинет. Смахнув с глаз слезы до того, как они побегут по лицу, он поехал прочь, понятия не имея о том, как его жизнь сложится дальше.

Часть II

Заслуженный отдых

Долгий отпуск

Лесли Бейли, с которой Брайан прожил двадцать восемь лет, заставила супруга пообещать, что тот, прежде чем мириться со своим выходом на пенсию, на неделю-другую покинет дом ради полноценного отдыха. Оба отправились в небольшой отель в Калифорнийском округе Напа.

Два с половиной дня Лесли успешно удавалось отвлекать супруга от мыслей о будущем, однако тот возвращался к ним настолько упрямо, что в конце концов она сдалась. Это случилось, когда супруги пили чай в любимой итальянской закусочной.

Брайан прямо заявил:

– Прости, Лесли. Однако мне уже не терпится.

Лесли взглянула на него растерянно.

– Чего тебе не терпится?

– О работе поговорить. О том, как быть дальше.

Лесли рассмеялась.

– А-а. Мне уже было подумалось, что тебе не терпится кое-чем заняться.

– Что ж, меня это более чем устраивает, – невозмутимо отозвался Брайан. – Пойдем в машину?

Лесли рассмеялась вновь.

– Давай потом. А сейчас обсудим твою работу.

Брайан вздрогнул.

– Извини. Я ведь обещал, что мы будем просто отды…

– Да ладно тебе, – прервала его Лесли. – Ты ведь еще с первого дня порывался обсудить будущее. И, должна сказать, стойко держался до этого момента. Выкладывай.

Следующие два часа, пока сотрудники закусочной вежливо не вытолкали их из опустевшего заведения, супруги обсуждали положение Брайана, а также чем он будет заниматься дальше. Брайан сильно переживал.

Неужели все эти годы он зря старался? Быть может, ему стоит немедленно с головой нырнуть в работу на другом предприятии?

По ходу беседы стало очевидно, что мнения у них с Лесли расходятся. Порой обсуждение становилось весьма бурным, причем эмоциональнее высказывалась Лесли.

– Послушай, я последние пятнадцать лет почти не жаловалась. И при этом сыта по горло твоей вечной работой допоздна и командировками. Мало того, ты и дома постоянно кому-то звонил. Не пойми превратно. Ты прекрасный отец. Но сколько же выступлений и игр ты пропустил.

Замечание очевидно задело Брайана, поскольку отозвался он пусть и спокойно, но с явной досадой.

– Ты несправедлива. Я в лепешку расшибался, чтобы приходить на выступления и игры чаще других отцов. А ты теперь еще и винишь меня в том, что…

Брайан замолк: Лесли, казалось, вот-вот расплачется.

– Ты чего?

Ей понадобилась пара мгновений, чтобы справиться с собой.

– Ты прав. Винить тебя не в чем. Ты всегда находил время на детей.

У Брайана будто камень с души упал… Но тут Лесли продолжила:

– Только на меня у тебя времени не оставалось.

И тут полились слезы.

А Брайану стало ужасно стыдно. Во-первых, потому что Лесли была права. А во‑вторых, потому что сказала об этом только сейчас. «Столько лет она терпела молча», – ужасался Брайан.

И тогда он поклялся, что станет наконец добросовестным мужем и будет чаще проводить время с женой. Лесли более чем заслужила это за двадцать восемь лет труда.

Кроме того, теперь у Брайана не было ни одной уважительной причины обделять супругу вниманием. Компанию он продал, акции тоже – и у Бейли внезапно оказалось денег больше необходимого. Дети уже выросли, а потому они могли спокойно жить в свое удовольствие и не работать.

Причем оба. Лесли двадцать лет добровольно помогала школе и церкви, а потом еще семь работала ассистентом учителя. Ей ли не жаждать отдыха. Вот только отдыхать она хотела исключительно вместе с супругом. Дочь уже заканчивала колледж, а мальчики достойно зарабатывали в Сан-Диего и Сиэтле. Супругов Бейли уже ничего не ограничивало и не удерживало.

– Хорошо, – Брайан дотянулся до ладони Лесли через стол, – давай годик-другой будем заниматься чем хочется. Главное, не заскучать от безделья.

В поисках пристанища

Следующие несколько дней Брайан и Лесли подолгу катались по виноградникам и прикидывали, чем они будут заниматься. Отказываться даже от самых чудных идей пока не торопились, однако решили, что покупать катер, дом на колесах или биплан точно не будут. Отдых на природе Лесли и Брайан любили, а приключения кочевой жизни – не очень.

Лесли наконец предложила подыскать милый домик в горах в районе озера Тахо, чтобы можно было зимой кататься на лыжах, а остальное время рыбачить и играть в гольф – всем этим они увлекались еще до того, как у них появились дети. Брайан с легкостью согласился. За последние пять лет он истосковался по лыжам. И идея рыбачить и играть в гольф большую часть года привлекала его не меньше.

– Поддерживаю, – объявил он с улыбкой. – В конце концов, кому нужна вся эта суета?

Уже вскоре Брайану предстояло осознать, что ответом на этот вопрос было: «Мне».

Следующие несколько недель супруги воодушевленно путешествовали по горам и искали себе дом. Наконец они выбрали скромный, но современный бревенчатый домик у южного края озера Тахо, неподалеку от Невады. Спустя месяц после «разговора в Напе», как нарекли его супруги, они принялись обставлять и обустраивать новое жилище.

Брайана происходящее радовало сильнее ожидаемого, и он вдохновленно расхваливал детям и друзьям свой новый домик с видом на горнолыжный курорт Хевенли и южную часть озера.

– В какое время года ни приедешь – всегда есть чем заняться: хочешь – на лыжах катайся, хочешь – в гольф играй или лови рыбу в озере. И все это – в десяти минутах от порога.

В ноябре на местность раньше времени обрушилась метель. Радостные Брайан и Лесли приготовились открывать свой первый полноценный лыжный сезон. Сезон оказался коротким – и болезненным.

Травма

Брайан был крепче большинства пятидесятитрехлетних мужчин. Неудивительно, если учесть, что он больше пятнадцати лет руководил компанией, связанной со спортом. Вот только ни один велотренажер, ни одна беговая дорожка не подготовят должным образом к тому, чтобы внезапно и плотно встать на лыжи.

Откатав на них три дня кряду, Брайан созрел для большого спуска. Он возвращался в строй быстро и уверенно, вопреки долгому перерыву, однако и уставал при этом сильно как никогда.

Во время заключительного заезда к концу четвертого дня Брайан вдруг обнаружил склон, на котором было совсем пусто. «Повеселюсь-ка я», – решил Брайан. Он сошел с лыжни, что вела по мокрому снегу к домику, и начал скоростной спуск по извилистой трассе – там, где устраивались местные лыжные гонки.

Посреди спуска у Брайана начали гореть ноги, и удерживать равновесие, огибая флажки, удавалось с огромным трудом. Брайан было подумал, что лучше бы ему сойти с трассы и спуститься с горы не торопясь. Но тут он вспомнил, что прямо под ним – домик, где по меньшей мере несколько человек, попивая какао, наблюдают за его героическим спуском. И решил: костьми лягу, а спуск преодолею.

На предпоследнем флажке правая лыжа слетела и Брайан потерял равновесие, а когда попробовал выправиться – неуклюже повалился. В итоге он опомниться не успел, как уже съезжал прямиком по склону, с одной лыжей, без палок и с защитными очками вдоль лица.

Но что хуже всего – у Брайана дико горело колено.

В четырех стенах

Из местной больницы Брайан вышел на костылях. Поначалу заверения врачей внушали надежду: дескать, как же вам повезло, даже оперировать ничего не пришлось. Но когда ему сказали, что несколько недель придется лежать, а о лыжах в этом году – забыть, он забеспокоился.

Не то чтобы Брайан настолько сильно любил лыжи, его пугало то, что теперь решительно нечем будет заняться. Отдыхать телом – это, конечно, здорово, да и книг в списке на прочесть скопилось на две пенсии.

Больше всего он боялся безделья, поскольку понимал, что из-за него непременно задумается о работе.

Первые две недели Брайан всеми силами развлекался и отвлекался. Присутствие Лесли было истинным спасением. Супруги беседовали, смотрели фильмы и вообще проводили вместе времени больше, чем когда бы то ни было, начиная с рождения первого сына. Но в конце концов Брайан обнаружил, что постепенно впадает в какое-то неясное уныние. Поначалу думалось, что это из-за постоянного лежания. Он не спортсмен, конечно, но все равно привык постоянно двигаться – а тут так долго даже не разминался.

Да еще и погода подводила. Из-за сильнейшего за последние полвека снегопада и без того обездвиженный босс в отставке вынужден был прозябать в четырех стенах. Бывали и такие недели, когда пять дней подряд удавалось выйти на улицу максимум на пятнадцать минут.

В итоге Брайан иронично заключил: больше всего его беспокоит то, что теперь ему не о чем беспокоиться. Душа его тосковала по трудностям, авралам и решению заковыристых бизнес-задач.

Он знал, конечно, что Лесли не вынесет, если им придется вернуться к заливу Сан-Франциско и жизни американских дельцов. И прекрасно понимал супругу. На такой переезд даже намекать было опасно. И тем не менее Брайан нуждался в настоящем деле, иначе он сойдет с ума, как в одиночной камере. Да, его жилище не походило на темницу, однако он не раз напоминал Лесли:

«Тюрьма остается тюрьмой даже со спутниковым телевидением и видом на озеро Тахо».

Освобождение

Едва Брайан отложил костыли, как погода в первый же день чудом изменилась к лучшему. Не теряя времени даром, Брайан и Лесли отправились прокатиться вокруг озера. Когда супруги осилили больше половины крюка, то решили, что закажут еды по пути домой. В споре о том, какое заведение выбрать, победила, как обычно, Лесли. Она настаивала на итальянской кухне – и вскоре пожалела об этом.

Супруги выбрали Gene and Joe’s – простенькую закусочную в нескольких кварталах от шоссе близ их дома. Лесли позвонила туда заранее, чтобы еду приготовили к прибытию.

Прежде супругам ни разу не доводилось бывать здесь. Единственное – пока Брайан оправлялся после падения, они пару раз заказывали отсюда доставку пиццы и пасты. Судя по всему, заведение это работало с вечера и до ночи.

Здание было оштукатурено белым, а венчала его черепичная крыша в испанском стиле. Внешнее убранство состояло в основном из изображенных на стенах виноградных лоз и итальянских флагов, из-за чего заведение казалось старым, если не ветхим. Однако кормили весьма вкусно, а Брайан и Лесли всегда предпочитали скромные заведения, где подают большие порции, чрезмерно утонченным, из которых уходишь голодным.

Когда супруги на своем Ford заезжали на парковку, то заметили с боковой стороны здания окно для обслуживания водителей. Прежде никто из них подобного в итальянских закусочных не видел. Так отчего бы не попробовать?

Посидев немного у окна, Брайан понял, что обслуживать их никто не собирается. Он заглянул внутрь: там почти никого не было.

Супруги решили, что, вероятно, для ужина рановато и нужно подождать, пока совсем стемнеет и голодные лыжники после дневного катания направятся домой.

– Я аж вспомнил свою первую подработку. В старшей школе, на летних каникулах, – произнес Брайан не то с ностальгией, не то с сожалением.

– В «Мистере Гамбургере»?

Брайан поправил:

– В «Капитане Гамбургере».

– Ну и дыра была.

– Да, но нам почему-то дико нравилось там работать.

– Вас разве не ограбили однажды?

– Два раза. Поэтому я и ушел – и стал работать ночами на заводе, где делали чипсы. Звучит страшно, но на деле было еще страшнее.

Услышав старую шутку, Лесли хихикнула.

Брайан продолжил:

– Это было одно длинное несчастное лето.

– Однако все в итоге повернулось к лучшему.

Брайан непонимающе нахмурился. Лесли принялась объяснять:

– Ты начал обслуживать столики в Carrows, и это была лучшая твоя должность, поскольку благодаря ей ты познакомился со мной.

Брайан ненадолго задумался.

– Нет, в «Капитане Гамбургере» все равно было лучше.

Лесли в шутку возмущенно стукнула его по руке. И тут погружение в воспоминания прервалось: их наконец подошли обслужить.

Брайан изумился, когда увидел перед собой не юношу, а мужчину лет сорока пяти. На пальце – обручальное кольцо, на плече – татуировка. Одет он был в футболку с двумя улыбающимися лысыми мужчинами – должно быть, те самые Джин и Джо, в честь которых закусочная и названа. Поперек футболки красовалась зелено-красная надпись: «Пицца и паста. Здесь, там, всюду».

«Что забыл в таком месте женатый зрелый парень?» – удивился Брайан.

– Чего желаете? – без тени эмоций спросил мужчина.

– Мы делали заказ по телефону. На имя Лесли.

Мужчина молча отошел от окна, а несколько мгновений спустя возвратился с пакетом и небольшой коробкой.

– Пятнадцать долларов восемьдесят центов.

Брайан взял заказ и передал мужчине двадцатидолларовую купюру.

– Сдачи не надо.

– Благодарю, – ответил он едва ли с благодарностью.

Четыре минуты спустя супруги вернулись домой и принялись разбирать купленное. Лесли простонала:

– Черт возьми. Опять салат забыли.

Брайан вдохнул.

– Съезжу заберу.

– Да ладно, не стоит, – неубедительно отмахнулась Лесли.

– Но они уже второй раз забыли. Я туда и обратно.

Неравнодушие

Подъехав к закусочной, Брайан решил: выйду и поговорю с сотрудниками внутри.

Помещение оказалось почти пустым – только двое посетителей в углу поедали ранний ужин. Брайан подошел к стойке и принялся ждать. Никто не появлялся.

Наскоро осмотревшись, Брайан понял, что Gene and Joe’s – увядшее и тоскливое место. Здешней кассе, должно быть, не меньше четверти века. Ковер там, где особенно часто ходили, потерся, края его потрепались. К стойке приклеили лист, где от руки было написано: «Требуются: менеджер выходного дна, водитель доставки, повар». Увидев ошибку, Брайан хмыкнул.

Прежде эта закусочная, вероятно, была оживленной, а теперь едва выживала – и то, видимо, благодаря тому, что удачно располагалась возле дороги.

Наконец появился молодой латиноамериканец.

– Чего желаете? – поприветствовал он Брайана чуть воодушевленнее, чем парень у окошка для водителей.

– Добрый день. Я забирал заказ через окно – и нам не доложили один салат.

Виновато кивнув, однако ничего не ответив, мужчина развернулся и завопил:

– Карл!

Мгновение спустя появился мужчина, что выдавал заказ.

– Салат мужчине почему не положили? – многозначительно спросил латиноамериканец. Карл молча исчез – и вскоре возвратился.

– Заказ был на имя Шерон?

Брайан терпеливо объяснил:

– Нет, на имя Лесли. Мы были тут буквально 15 минут назад.

Сотрудник пробормотал что-то, похожее на «прверюврнусь» и вновь исчез.

Тут распахнулась входная дверь – и, обернувшись, Брайан увидел мужчину в годах, почему-то смутно знакомого.

Хмурый, как туча, возвратился мужчина, что выдавал заказ.

– Я не вижу заказа на имя Лесли. Вы точно у нас…

Однако Брайан не дал ему договорить – веселым, но со сквозящим издевкой голосом он произнес:

– Точно у вас. Или вы полагаете, что я вернулся исключительно затем, чтобы выпросить у вас бесплатный салат? Нам уже дважды забыли его положить.

И тут в разговор вмешался мужчина позади Брайана:

– Уважаемый, позвольте-ка мне разобраться.

Брайан растерянно обернулся к говорящему, однако сказать ничего не успел, поскольку тот продолжил:

– Я владелец.

После чего обратился к сотруднику:

– Карл, приготовь-ка мне еще один большой салат. И принеси купон на бесплатную пиццу. – Протянув Брайану руку, мужчина сказал: – Извините за недоразумение. Нам сейчас слегка не хватает людей.

Брайан прикинул, что собеседнику около шестидесяти пяти, потому что, хотя его кожа и была смуглой, возраст выдавали ее жесткость и морщинистость, как если бы хозяин подолгу бывал на солнце. И тут Брайан понял, почему это лицо ему знакомо – он был похож на одного из лысых мужчин на футболке сотрудника – только постаревшего.

– Вы, должно быть, Джин или Джо? – учтиво осведомился Брайан. Старик кивнул:

– Джо.

Брайан понял, что обязан в таком случае спросить:

– А где же Джин?

– Где-то во Флориде, полагаю. Девятнадцать лет назад он отказался вести со мной дела, но название я менять не стал. Говорите, вам уже второй раз не докладывают салат?

Брайану стало неловко – совсем расхотелось причинять хлопоты и жаловаться.

– Да, но всего лишь второй раз. Наверное, мы сами недоглядели.

– Нет, – покачал головой Джо. – Обычно недоглядываем мы.

Брайану стало совсем стыдно перед стариком. Быть может, поговорить о чем-то отвлеченном?

– А как давно вы владеете заведением, Джо?

– В феврале будет тридцать три года. В семидесятые тут было значительно лучше, – казалось, старику слегка стыдно за состояние заведения. – Однако появилось больше казино и всего прочего. Пришлось подстраиваться. Теперь мы не подаем обедов. Только ужины. И мероприятия обслуживаем уровнем пониже. Лыжники, пешие туристы, байкеры – если вы понимаете, о чем я.

Брайан кивнул.

Тут из-за стойки появился Карл.

– Возьмите. Простите за неудобства.

На этот раз в его голосе слышался легкий, едва уловимый намек на беспокойство. Вероятно, присутствие начальства влияло.

– Благодарю, – обратился Брайан к Карлу и Джо. – Мы обязательно придем к вам еще.

– Надеюсь, – улыбнулся старик. – А мы обещаем не забывать больше про салат.

– Да ничего страшного.

Они вновь пожали руки, и Брайан ушел.

Дорога домой была недолгая, однако Брайан никак не мог выбросить из головы мысли о закусочной и о том, каково ей руководить и в ней работать. Поскольку он понятия не имел, что вообще заставляет работающих там людей вставать по утрам с кровати.

Слабость

Чуть позже тем же вечером Брайан отправился за покупками. Теперь, когда он избавился от костылей, ему любые бытовые хлопоты были в радость.

У выхода из магазина он невольно зацепился взглядом за обложку журнала Wall Street Journal на стойке. Пробежавшись глазами по заголовкам, он скрепя сердце решил купить номер, прекрасно понимая, что играет с огнем. Лесли наверняка расстроится, когда узнает, что он опять поддался, как она ее называла, «зависимости от деловой жизни».

Брайан и сам не заметил, как по пути к кассе заглянул в отдел с периодикой и добавил к запретному для него журналу по выпуску Businessweek, Fortune и Fast Company.

Подъехав к дому, Брайан переложил журналы и газеты на дно пакета с покупками, чтобы Лесли не заметила.

Когда супруга заснула, он бросился к своему тайнику и уселся с журналами в любимое кресло, уже предвкушая, как утолит жажду по последним вестям из делового мира.

Брайан и получаса не провел с Wall Street Journal, как уже решил отложить его и пойти спать – настолько его ожидания не оправдались. Но тут он заметил небольшую статью на третьей странице раздела, посвященного рынку. В заголовке значилось: «Nike сокращает штат и производство во FlexPro».

Брайан с жадностью принялся читать о том, как компания Nike решила уволить более полусотни сотрудников из приобретенной ранее компании, а также снять с производства чуть ли не половину ее товаров. В конце статьи упоминались слухи: дескать, конкурентов FlexPro, «скорее всего, ждет то же самое». Компанию JMJ не называли прямо, однако Брайан знал, что она входит в их число.

Сна у Брайана теперь не было ни в одном глазу, а соглашение с супругой все равно уже было нарушено. И он направился к компьютеру. Решив не поддаваться пока чувству вины, Брайан тут же зашел на новый сайт JMJ. Выяснилось, что два отдела, продаж и маркетинга, перемещают из Мантеки в главный офис материнской компании за пределами Чикаго.

Брайан пришел в ярость.

В порыве чувств он написал письмо Рику о том, что это решение прямо противоречит условиям, на которых заключалась сделка! А еще отправил сообщения двум бывшим руководителям – с сочувствием по поводу того, что они лишились своих должностей.

Кровь у Брайана бурлила – и он принялся читать все статьи подряд в купленных журналах, впитывая все, что происходило недавно в деловом мире, с двойным рвением. Брайан покинул компанию около двух месяцев назад, но ему казалось, будто прошли годы.

В конце концов он заснул в кресле в четыре утра, разбросав все, что читал, вокруг себя по полу. Лесли проснулась около восьми и обнаружила супруга лежащим среди раскиданных журналов, как алкоголика в окружении бутылок.

Тут зазвонил телефон. Брайан зашевелился. Не успел он до конца проснуться, как Лесли уже протягивала ему трубку.

– Это Рик Симпсон, – больше пояснений не требовалось.

Брайану достаточно было взглянуть на лицо супруги, чтобы понять ее чувства.

Срыв

Рик звонил, потому что получил ночное письмо.

– Здорово, приятель. Как тебе заслуженный отдых?

Брайан не стал вдаваться в подробности.

– Прекрасно, благодарю. Полагаю, мое письмо ты получил, – Брайан не уточнял – он утверждал.

– Получил. Разве в два пятнадцать не положено спать?

– Рик, что за чертовщина творится? Кто позволил им переводить сотрудников из Мантеки? Мы же договаривались иначе.

– Ну, вы договаривались немного о другом. Компания обещала, что не закроет завод и не будет переводить оттуда людей. Однако ты прекрасно знаешь, что обычно происходит с предприятиями после покупки.

– Да, вот только я просил действовать так, чтобы сотрудникам не пришлось бояться увольнения.

Рик понимал – Брайан, скорее всего, злится из-за того, что ему в целом не по душе необходимость привыкать к новой жизни, а судьба JMJ – лишь повод сорваться, а значит, с ним стоит быть мягче.

– Слушай, Брайан. Даже если кого-то и уволят, он получит достойное денежное возмещение. Вы об этом договорились – и ты блестяще это условие отстоял. К тому же происходящее с JMJ ни в какое сравнение не идет с тем, что Nike творит с FlexPro.

Брайан ненадолго потерял дар речи.

Рик продолжил:

– Понимаю, ты очень любил эту компанию, однако продал ее, причем за справедливую цену. Больше ты за нее не в ответе, друг.

– Вероятно, – Брайан перевел дух и попытался убедить себя в том, что Рик прав. Но не сумел. – Столько лет доверительных отношений с сотрудниками псу под хвост. Они даже не поняли, что именно за это заплатили мне в нашей сделке. Говорил ведь: нужно найти покупателя, с которым мы на одной волне. Тогда наверняка не просчитались бы.

Рику промолчать бы – но он, как обычно, не упустил возможности поспорить, особенно привлекательной сейчас, когда под сомнение ставили его навыки и опыт:

– Покупатель брал завод, название, несколько патентов и список клиентов. Что из этого отправилось псу под хвост? К тому же, уверяю, никто не заплатил бы тебе больше – потому что все твои сюси-пуси с сотрудниками никоим образом не влияют на прибыль.

Брайан воспринял это как истинный вызов – и даже озлобился.

– Выходит, ты вообще не понимаешь? Среда, что мы выстроили, была основой нашего успеха.

Патенты, товары, имя – все это прямой итог труда людей, которые искренне любят свою работу.

– Наоборот, – возразил Рик. В голосе его сквозило снисхождение. – Люди потому и любили свою работу, что преуспевали. А преуспевали они потому, что вы – так уж совпало – продавали качественные товары на правильном рынке в правильное время. Не нужно путать причину и следствие. И притягивать доказательства за уши.

Мгновение Брайан был уверен, что бросит трубку. К счастью, раздались гудки, оповещающие о звонке по другой линии.

– Мне тут звонят. Я вынужден прерваться.

И не успел Рик ответить «я тоже», как Брайан принял входящий звонок.

Звонил Роб – бывший глава отдела маркетинга. Он хотел поблагодарить Брайана за сообщение и сказать, что не обижается за безвременное увольнение.

– Мы уж догадались, что такое рано или поздно произойдет. Черт побери, ушло уже много людей – и работодатели выстраиваются перед ними, как и передо мной, в очередь. А ты выбил для нас такое достойное возмещение, что грех жаловаться. Кроме того, компания в любом случае уже не та.

Брайан и обрадовался, и расстроился.

– А как же заводчане?

– Производство остается прежним, так что их не тронут. Я имел в виду, что работать уже вообще не так здорово. Кто-то, наверное, уйдет просто потому, что против изменений. Однако увольнять их никто не собирается. Наоборот, производство, говорят, даже планируют расширять.

После звонка Брайан позавтракал с Лесли и рассказал ей в подробностях о том, как вчера не смог сдержаться и сорвался. Супруга убедила Брайана позвонить Рику и обязательно примириться.

Рик, по своему обыкновению, беседовал как ни в чем не бывало – разве только чуть грубовато. И, приняв извинения Брайана, предложил:

– Слушай, а может, тебе стать кем-то вроде советника?

Брайан растерялся.

– Ты к чему это сейчас?

– Да ни к чему. Просто можно ведь направить твое беспокойство о сотрудниках в благое русло. Мне кажется, тебе такое по душе. Когда речь не столько о цифрах, сколько о людях.

Рик хотел поддержать, но в итоге снова расстроил. Брайану пришлось для начала перевести дух.

– Ты считаешь, что я в JMJ занимался ерундой?

Рик попытался пойти на попятную.

– Нет, конечно. Просто твое желание помогать окружающим могло бы пригодиться где-то еще. Вот и все.

Брайан сдержался усилием воли. И заговорил медленно:

– Хорошо, Рик. Объясню еще раз. Как раз из-за того, что мне важно заботиться о людях, я и был хорошим генеральным директором.

Долгие пять секунд на том конце провода царило неловкое молчание.

Наконец, Рик неуверенно пробормотал:

– Возможно, ты и прав, Брайан. А я ошибаюсь. Кто знает? Быть может, пройдет пара лет, и выяснится, что JMJ развалилась и прогорела именно потому, что сотрудникам перестала нравиться «среда», в которой они работают.

Следующий вопрос Брайан задал, улыбаясь:

– Но ты в это не веришь, да?

Рик рассмеялся, пусть и робко.

– Не-а. Но никто не отменяет того, что я порой тот еще тупица.

Брайан рассмеялся, еще раз извинился за резкость и поблагодарил приятеля за то, что тот нашел время утешить бывшего генерального директора.

Повесив трубку, Брайан решил, что просто обязан доказать бывшему соседу по комнате, насколько тот неправ. Знал бы Брайан, чем это обернется, и что ждет его в следующие несколько месяцев.

Беда не приходит одна

На следующий день Брайан пообещал жене, что начнет заново привыкать к жизни за пределами делового мира – и проведет так по меньшей мере год. А потом он отправился к врачу.

Нога заживала не так быстро, как хотелось бы, а потому о нагрузках на ближайшие полтора месяца пришлось забыть. Понятно, что речь шла в первую очередь о лыжах и походах, однако на велотренажере тоже было не позаниматься. Ладно хоть на костыли обратно не поставили – но и из разминок разрешили лишь прогулки.

Вне себя от разочарования, Брайан начал, как ему казалось, потихоньку сходить с ума.

И тут произошло вот что. Как-то раз Лесли вышла за покупками – и Брайан, схватив телефон, позвонил. Звонок этот изменил жизнь не только его самого, но и его семьи, причем самым невообразимым способом.

Все как обычно

Брайану ответил молодой незнакомый голос.

– Gene and Joe’s.

– Могу я поговорить с Джо?

– Нет, он сегодня не заходил. Он, по-моему, в понедельник здесь вообще не появляется. Позвоните завтра.

– Постойте. А у вас нет его номера?

– А, точно. Сейчас гляну. Вот, – он продиктовал номер. – Что-то еще? Быть может, закажете что-нибудь?

Брайан удивился тому, насколько приветливо с ним говорят. И ответил:

– Нет, спасибо. Вы из новеньких?

– Да, первый день. Как вы догадались?

– Просто я не помню вас, вот и все. Как бы то ни было, спасибо за помощь.

Потом Брайан набрал номер Джо и оставил ему сообщение.

Тем же вечером зазвонил телефон – как раз когда Лесли и Брайан в двадцать пятый раз, на двадцать восьмом году брака, смотрели фильм «Эта замечательная жизнь». Лесли была чуть проворнее пострадавшего на склоне супруга, а потому ответила на звонок сама:

– Да. Я могу передать, кто звонит? Конечно.

Взглянув на супруга растерянно, она пояснила:

– Тут какой-то Джо Коломбано. Говорит, ты ему звонил.

Брайан принял как можно более беззаботный вид – будто ему все равно: подумаешь, какой-то там Джо Коломбано звонит.

– Да, я ему звонил, – будничным голосом отозвался Брайан.

– А кто это вообще? – спросила Лесли.

Брайан не желал ни лгать супруге, ни посвящать ее во все подробности.

– Ой, да это один милый старичок. Мы с ним в итальянской закусочной познакомились. Наверное, ему какая-то помощь нужна.

Забрав у Лесли телефон, Брайан направился в одну из спален.

Та улыбнулась ему вслед: мол, какой же ты добросердечный. А потом спросила:

– Мне остановить фильм?

– Нет, я только на минутку – мы столько раз его смотрели.

Супруга вновь улыбнулась и отвернулась к экрану.

Встреча

Следующим утром в девять Брайан надел брюки и новый свитер – и поехал в Gene and Joe’s. На парковке стоял лишь один автомобиль – старый пикап с просторным багажником и выцветшей наклейкой на бампере: «Сохраним озеро Тахо».

Брайан зашел в закусочную и увидел Джо за столом: тот просматривал какие-то чеки и пил кофе.

– Здравствуйте.

Старик изумленно обернулся.

– И вам здравствуйте. Вы же тот, кому мы недокладывали салат?

Брайан кивнул.

– Чем могу быть полезен? Боюсь, мы закрыты до…

Брайан вежливо перебил:

– Меня зовут Брайан Бейли. Мы созванивались вчера вечером.

Джо растерялся.

– Так это были вы?

– Верно.

– А-а. Кто бы мог подумать… Это ж совсем другое дело.

Старик сдвинул бумаги к краю стола.

– Садись, Брайан.

Брайан вынул из папки резюме и передал его Джо. Тот растерянно пробежался по листу глазами – и рассмеялся.

– Это что, розыгрыш? Я-то чем могу быть вам полезен, господин Бейли?

– Я не шучу, Джо. Мне хотелось бы работать у вас менеджером выходного дня.

Джо вновь опустил взгляд на резюме.

– Тут все правда?

Брайан кивнул без тени насмешки.

– Ну ладно. Тогда, пожалуй, спрошу. Зачем вам вообще тут работать?

Не успел Брайан ответить, как Джо заговорил дальше – будто что-то осознав:

– Вы судимый, да? Или алкоголик?

Брайан улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Только повредил ногу, когда катался на лыжах – пытался полюбить заслуженный отдых.

– Но каким боком Gene and Joe’s может быть полезно бывшему генеральному директору?

Джо выговаривал эти слова так, будто те ни капли его не волновали – или будто он не особенно часто ими пользовался прежде. «Последнее ближе к истине», – решил Брайан.

– Пожалуй, и вправду – никаким. Однако мне хочется к вам.

Джо какое-то время задумчиво молчал, не отводя глаз от резюме, после чего закачал головой.

– Нет. Простите. Это не иначе как розыгрыш, – он протянул резюме через стол.

Брайан бумаги не принял, и Джо продолжил, почти возмущенно, но без агрессии:

– Думаете, я поверю, будто такой важный руководитель, как вы, готов работать здесь за девять долларов в час? Не морочьте мне голову, уважаемый.

– Я не только хочу, чтобы вы поверили, но и отказа решительно не приму. Лучше человека на такую должность вам не найти.

– Неправда, – подчеркнуто отозвался Джо. – Вы вообще единственный человек на выбор. И даже при этом я вас не возьму.

– Но почему?

– Во-первых, я вам не верю. Во-вторых, даже если вы не лжете, то продержитесь тут сутки-двое, не больше.

Теперь Брайану даже начинало нравиться столь дикое собеседование.

– Как мне убедить вас в том, что я настроен решительно?

Джо ненадолго задумался.

– Понятия не имею, – он окинул взглядом пустующую закусочную, будто та могла подсказать ответ. – Что предложите вы?

Брайан плутовато улыбнулся.

– А давайте я неделю поработаю за спасибо? Если после этого не уйду, тогда первую неделю и оплатите. Если уйду – не возьму ни цента.

Джо подумал несколько мгновений и покачал головой.

– И все же вы шутите, – он вновь взглянул на резюме. – Не понимаю я вас, Брайан. В голове не укладывается, как вы можете хотеть к нам.

На этот раз Брайан едва заметно нахмурился.

– И не должно, Джо. Потому что я иду против здравого смысла. Но у меня есть на то причины.

Я хочу кое-что проверить. Отвергнете меня – я отправлюсь в другое место, где требуются управленцы. Уверен, меня с радостью возьмут куда угодно.

Заметив, что Джо начал понимать происходящее чуть лучше, Брайан продолжил:

– А если я не буду справляться, спокойно увольняйте. Однако если буду, то и вознаграждения жду достойного.

Они так и перетягивали воображаемый канат – еще двадцать минут. Брайан даже в шутку пригрозил подать на Gene and Joe’s в суд – за нетерпимость к людям с больным коленом. Джо в ответ обвинил Брайана в том, что его действия очевидно таят подвох. Быть может, он из проверки – и работает под прикрытием? Или журналист со скрытой камерой?

В итоге Брайан взял старика измором – пусть это и далось ему тяжело. Кто бы мог подумать, что попытка устроиться на работу встретит столько сопротивления?

Наконец они все уладили, и Джо, переведя дух, совершенно искренне, как показалось, заявил:

– Вообще, я обычно не беру на работу людей без высшего образования, – и теперь уже как начальник протянул Брайану руку. Тот рассмеялся. – Однако для вас, пожалуй, сделаю исключение. Добро пожаловать в Gene and Joe’s. Можете выходить в четверг вечером.

Брайан пожал Джо руку так, словно его приняли на работу впервые в жизни, и покинул заведение в ликовании, похожего на которое ни разу не испытывал прежде. Однако это волшебное чувство покинуло Брайана, как только он вспомнил, что придется объясняться с женой.

Здравый смысл

Когда Брайан возвратился домой, Лесли говорила с кем-то по телефону. Едва увидев супруга, она поспешила свернуть беседу.

– Да, вот только зашел. Обязательно передам. Ну все, давай. Пока-пока, милая. Целую.

Повесив трубку, Лесли воодушевленно поприветствовала супруга.

– Мне Линн звонила – у нее такая большая радость!

– Она меня спрашивала?

– У нее занятие начиналось, поэтому тебе она позвонит вечером. В любом случае – сегодня у нее было очередное собеседование в Hilton, и прошло оно хорошо. Кажется, ей скоро поступит предложение.

– Какая же умница, – в любой другой день Брайан был бы вне себя от радости, однако сегодня часть ее скрадывалась ожиданием предстоящего разговора о его новой работе.

– А угадай, какие места ей наверняка дадут на выбор? – спросила Лесли – и тут же ответила сама: – Портленд, Сан-Антонио и… Саут-Лейк-Тахо! На берегу озера Тахо!

– Да ты шутишь!

– Неа. Ну разве не чудо?

Брайану ужасно хотелось отложить разговор о работе в закусочной, но сейчас, возможно, наоборот стоило воспользоваться приподнятым настроением Лесли.

– Чудеснее некуда.

Лесли знала супруга слишком хорошо, чтобы не заметить: его что-то тревожит.

– Ты чего?

– Ничего. Просто у меня тоже кое-что произошло.

Лесли взглянула на него нетерпеливо.

– Я только что ездил в Gene and Joe’s. В ту итальянскую закусочную.

Лесли кивнула.

Брайан потупил взор.

– И теперь я там работаю.

Лесли не обрадовалась – но и не расстроилась тоже.

– Так здорово же. А чем заниматься будешь? Маркетингом или чем-то вроде того?

– Нет. Не совсем. Я возьму на себя часть обязанностей руководителя вместо Джо.

– В смысле? – Лесли не до конца понимала. – Помощником будешь?

– Нет. Я буду управлять вместо него закусочной три дня в неделю.

Брайан на всю жизнь запомнил, каким у супруги после этих слов стало лицо. За мгновение на нем отразилась целая плеяда переживаний, от любопытства до растерянности, а от нее – к легкому потрясению.

Поначалу Лесли даже дара речи лишилась. Но затем спросила:

– Ты шутишь?

Понятно было, что нет, однако от вопроса удержаться все равно не вышло.

Брайан покачал головой – словно подросток, который признается, что прогулял школу.

Лесли продолжила – и в голосе ее мешались обеспокоенность и сожаление:

– Почему? Разве мы не договорились? Что ты творишь, милый?

– Трудно объяснить, Лесли.

– Считаешь, я не сумею понять?

– Нет. Считаю, я не сумею объяснить.

– Неужто я тебе наскучила? Ты ведь знал, что я ужасно расстроюсь.

Брайан взглянул на супругу испуганно.

– Нет, нет. Дело вообще не в тебе. Я обожаю проводить с тобой время. Просто… не знаю… мне нужно заниматься хоть чем-то. Руководить хоть чем-то. Ты даже не представляешь, как я соскучился по трудностям. У меня просто не получается взять – и отвыкнуть от них.

– Выходит, ты будешь теперь сотрудником в сети закусочных?

– Вообще, как бы нет.

Супруга взглянула на него растерянно.

– Эта закусочная теперь частично принадлежит мне.

У Лесли отвисла челюсть.

Оборона

– Чего? Почему они… – она не договорила.

Брайан рассмеялся, но виновато, почти испуганно.

– Потому что иначе мне отказывались доверять. Но владею я лишь небольшой частью – и заплатил всего-то двенадцать тысяч. Думаю, если со всем справлюсь, то мне вернется около тринадцати-четырнадцати.

Лесли было совсем не смешно.

– Все равно не понимаю. Занялся бы благотворительностью. Трудился бы бесплатно в церкви. Или вообще перебрался в Африку – и помогал людям там! Зачем тебе понадобилась эта забегаловка?

– Да, со стороны мои действия кажутся дикими…

Супруга перебила его:

– Нет, не кажутся. Они и есть дикие.

Брайан ненадолго опустил глаза. Лесли тем временем ждала ответа. Когда Брайан поднял голову, на его лице была заметна легкая досада. Лесли приготовилась выслушать.

– Лес, я знаю, сейчас все это выглядит странно. И да, я подумывал помочь церкви или открыть некоммерческую организацию.

Лесли вновь прервала его – почти жалобно:

– Ну вот видишь. Как здорово было бы. Почему передумал-то?

Брайан заговорил чуть настойчивее:

– Потому что такое мне не по душе. Ну не люблю я ни конверты запечатывать, ни выпечку раздавать. Я управленец, Лес. Прирожденный, мне кажется. Да, звучит громко – но я правда так считаю. Кто-то рождается художником, кто-то – музыкантом, или поэтом, или спортсменом. А я родился управленцем.

Лесли обдумала слова супруга, и тот продолжил:

– И я искренне убежден, что наиболее полезен буду в руководстве. Не в том, чтобы возводить дома, выращивать кукурузу, прокладывать водопроводы. А в том, чтобы создавать для сотрудников благоприятную среду.

Лесли знала, что супруг ее говорит искренне, и понимала смысл его слов, но все равно пребывала в смятении.

– Но почему ты выбрал никому не нужную итальянскую закусочную? Нельзя было найти что-то понадежнее?

– Потому что до нее рукой подать. И работать в ней придется всего три дня в неделю. Нам даже не нужно переезжать обратно к заливу и все такое. Ты и не заметишь, что я работаю.

Лесли очевидно начала проникаться словами Брайана – и тот решил: была не была.

– Лесли, мне действительно хочется проверить, смогу ли я привести эту чудную итальянскую закусочную к процветанию. Ты только взгляни на тамошних ребят: они бродят, словно сонные мухи. Когда я только пришел в JMJ, сотрудники там вели себя примерно так же. Мне хочется добиться, чтобы работникам закусочной нравилось в ней трудиться.

Лесли помолчала в задумчивости.

– Ты хочешь доказать балбесу Рику, что он не прав?

Брайан рассмеялся: редко его супруга снисходила до ребячливой грубости.

– Ну, буду честен: без его влияния не обошлось. Но дело не только в этом. Я хочу сам убедиться, что в JMJ мне не просто повезло – и что компания преуспела во многом благодаря тому, сколько сил и времени я вложил в сотрудников.

Лесли уже собралась было сдаться, но решила еще раз воззвать к здравому смыслу супруга.

– Но это ведь пиццерия.

– Именно. Но разве ее сотрудники не заслуживают хороших условий, как в других местах?

Лесли несколько долгих мгновений размышляла над точкой зрения супруга. После чего – покачала головой и не удержалась от улыбки.

– Какой же ты все-таки чудак, Брайан Бейли.

Брайан только и смог, что кивнуть в ответ.